Только тела

Предисловие автора

Благодарности

Искренне хочу поблагодарить каждого, кто прислушивался и помогал мне. Хочу сказать такое скромное "спасибо" своим родителям (которые, не читая моих книг, знают, что они шедевральны (по их словам)), любящей бабушке (которая всегда беспокоится о моем психологическом здоровье, пробегая по строкам моих произведений), Штирлицу... Штангенциркулю... Штольцу... Ну Лехе, короче говоря, который всегда высказывает свое мнение и предлагает идеи, которые так красиво и логично ложатся на повествование, что мне кажется, мои миры вполне могут существовать и в нашей мультивселенной.

Отдельное "спасибо" дарую своему другу по имени Федор. Именно с ним мы придумали эту вселенную, строя очередной городишко в игре "Майнкрафт". К сожалению, он не пишет книги, но, думаю, его произведения могли бы стать новой классикой. Но на этот раз я превзошел его, пусть и немного. Помню, как я грустил после его резкого: "В Vice city нельзя угонять тачки, разбивая стекла? ХА! В моей [GTA IV] – я могу стать настоящим автоугонщиком, и стекла не помеха!" Кстати, когда-то он нарек себя титулом "стеклышник", но это мелочи.

Благодарю своего друга Сергея за качественную критику и то, что он просто крутой мужик. Никогда я ещё не читал таких рецензий, какую он выкатил после полного прочтения произведения. Мои глаза были раскрыты, и я увидел то, что нужно исправить и улучшить. Спасибо, друже!!!

Спасибо моему учителю по русскому языку. Но, на всякий случай, добавлю: дорогая Алла Анатольевна, надеюсь, вы не увидете ету книгу патамушта вераятна у ваз ис глас патечет крофь, кагда ачеридная ашипка встретица в тексте. Вы скажыте: "Позор!!!" А я скроюсь в укромном уголочке, пытаясь спрятаться от вашего праведного гнева. А ещё стоит добавить, что я больше не поджигаю мусорки!!!

Я бы хотел поблагодарить ещё очень многих людей, но, если я так сделаю, размер книги увеличится раза в четыре. Поэтому...

СПАСИБО ВСЕМ!!!

И вам, читатели, особенно.

Немного о многом

Суть антиутопий, по моему сугубо личному мнению, сводится к борьбе между личностью и системой. Даже в рассказе великого Дж. Оруэлла прослеживается такая тенденция. В итоге, конечно, система может сломать человека в условном министерстве "любви", но это лишь значит то, что в битве победила система. Иногда и люди одерживают верх, как это показали Valve со своей, не побоюсь этого слова, легендарной классикой игровой индустрии. К чему я веду?

Я решил поэкспериментировать с этим интересным жанром. Как известно, в нем представлены две основные стороны: те, кто борется с системой, и те, кто живет по ее правилам. Так называемые "винтики". Но не задавались ли вы вопросом? Могут ли в системе существовать люди, которые довольны жизнью? Конечно. Даже в первой "Матрице" был такой человек, который по собственной воле желал вернуться в иллюзию свободной жизни, превратившись в безвольную батарейку. Но я ещё не встречал произведений в жанре "антиутопия", в которых главные действующие лица – защитники "Большого Брата". Думаю, стоит это исправить.

Я как раз поведаю вам историю о том, кто решил (почти) любой ценой защищать систему. Цепной пес. Убийца. Психопат. Тот самый человек, которого не назовут положительным героем. Даже звание антигероя не светит этому мерзавцу. Я бы сказал, что он... Нет, не злодей. Человек. Не буду лукавить, в его характер я вложил и некоторые свои черты, но все остальное – вымысел и гипербола. Не математическая, но гипербола.

Отдельно поведаю Вам, что я никак не старался довести до вас свою политическую позицию. Это отдельный разговор. Просто знайте, что мне присуща любовь к своей стране, и я ценю каждого своего читателя, не смотря на его позицию. Однако, должен признать, в книге могут прослеживаться параллели, скажем, с "Вагнером". Не смотря на это, уверяю Вас, что все было придумано ещё до так называемой СВО и вербовкой наёмниками заключенных. Как обычно говорят:

Все имена и события в произведении вымышлены, любые совпадения с реальными людьми и событиями случайны.

Да. Цитат здесь будет много. Один из первых комментаторов это заметил (пожалуй, побалуюсь маленько).

Форматирование каких-то цитаток в столбик в начале каждой главы нечитаемо.

Если боитесь маленьких спойлеров, следующий абзац советую пропустить.

Как-то я читал великую "Дюну" Фрэнка Герберта. В начале каждой главы он вписывал цитаты из книги принцессы Ирулан. Каждая строка рассказывает о событиях, происходящих в мире, со стороны. Я принял это на заметку. Сейчас в этом была необходимость: я не хотел разделять историю между двумя сюжетными линиями, но точно знал, что о происходящим за стенами нужно как-то поведать. Старик Фрэнк мне доходчиво показал, как нужно делать это.

Напоследок. В наше тяжелое время люди хотят чего-то позитивного? Чушь! Я читаю только мрак, чтобы после смотреть на мир и радоваться тому, насколько же счастливо по сравнению с персонажами, скажем, темного фэнтези я живу. Да. Учтите, что вы читаете книгу в жанре "антиутопия". Бу-га-га! Надеюсь, вы не крали хлеб в ларьке.

Тем, кто решится посетить мой славный мир, скажу громко и с улыбкой:

"Добро пожаловать, согрешившие и обвиненные! Отныне вы отрекаетесь от прошлого..."

Глава 1. Тьма

Безмолвные "зомби" с автоматами пробирались по узким горным тропам в сопровождении двух синхрокоптеров. В каждом их шаге чувствовались годы муштры. Их темно-коричневые каски с прикрепленными визорами переливались на солнце и издалека были похожи на двигающиеся камни. Аборигены уже знали о них. И знали тот факт, что со смертью Властителя, его армиям тоже пришел конец...

Голова болела так сильно, что я успел бы поверить в проклятие бесконечного похмелья. Но это было не оно. Холодная железная стена грузовика и кочка неровной дороги – вот причины моей головной боли. Окружающая тьма в совокупности с тяжкой духотой неистово давили на меня, обыкновенного столичного жителя, оказавшегося не в то время и не в том месте.

Днище автомобиля, лязгающее о неровности дороги, постоянно напоминало о себе. Я, свыкнувшийся со своим положением, постарался устроиться удобнее, ибо не ведал, сколько мне ещё предстоит ждать. Ждать конечной стадии заключения. В какую же меня отправят зону? Герберкинг славится не только качеством дорог в своей стране, но и славными стражами, которых желает получить каждый богатей. Хотелось бы, чтобы меня откармливали именно в его тюрьме. Жил бы я в одной из одиночных камер, на стенах которых висят плакаты с Суперами. В моей красовался бы Пельманол, сверкая своей фирменной улыбкой, стильный шпион, способный проникать сквозь твердые вещества, расщепляя собственное тело на миллиарды молекул. И ехать бы долго не пришлось. Наверное. Зная суть мироздания... Выйдет, как всегда.

Мир наш суров и холоден к людям. С какой же стати я стану исключением? Я же такой же человек. Тоже дышу, ем, сплю и опорожняюсь. Другим-то, хе-хе, и нечем, так что я был, как бы сказать, в достаточно привилегированном кругу. Но даже так. Не ждет меня никакая сладкая жизнь в стенах Кинга. Не с моим телосложением. И думая об этом, я в последнюю очередь жду, когда меня пожалеют. Сладкие слова вольются в уши и мозг медленно начнет плавиться от удовольствия быть людского роду.

Даже самый ублюдистый ублюдок в кой-то мере достоин жалости. Возможно, от этого я и не люблю, когда меня жалеют. Почему падла становится падлой? Ублюдком, который сжигает людей заживо, в компании друзей-уродов и полных аморалов в деревне на границе условного Роркстара. О, бедные дети. Увидев это по телевизору, мой младший братец-аутист ревел, наверное, всю ночь, а может и две. Понимая, что не в его силах что-либо исправить, понимая собственную беспомощность перед Властителями мира, он, кажется, хотел, чтобы вновь влетел метеорит, который стер существ, живших до нас миллионы лет. Ненавижу то время. Из-за его дурацких слез я никак не мог уснуть. А рядом жил тот урод. Благо, я успел его наказать.

Дорога все не кончается. Неужели нас (а в грузовике помимо меня есть еще люди) везут на отдаленные территории? Пальсултан – выходец из Кайских островов и любит морские просторы. До берегов ехать далековато. Не Герберкинг, но условия жизни в его тюрьме относительно хорошие. Можно греться на солнышке и болтаться на волнах. Можно добывать соль и морских крабов, то есть еда весьма хороша. Правда, штурмовать берега Крабербинистана – не лучшее, с чем придется иметь дело.

Ай. Кочка.

- Ой срань!

Кто-то хриплым прокуренным голосом начал сквернословить, находясь прямо рядом со мной. Он только что очнулся, и, признаться честно, я очнулся с такими же словами. Только вот потом я замолчал, а этот продолжает хрипеть что-то нечленораздельное, обвиняя правительство и полицию. Что-то в его словах все-таки есть.

Если со мной отправляют такого отброса, может быть, финиш у порога Винсента Периза? М-да. Сигареты, которые он выпускает, та ещё паль. Солнца не видать из-за фабрик, и даже пятилетние деревенские дети, живущие рядом с Винсент-Плейс, имеют легкие пятидесятилетнего курильщика.

- Эй. Ты, - коснулся меня сосед, - ты живой? Э.

Может быть, прикинуться спящим?

- Вставай, чушка!

Я почувствовал удар. Да, это же самый настоящий удар. Тупица с потерянным голосом даже не представляет, что я с ним сделаю, когда путь закончится. Увидеть бы его лицо. А пока что...

- Чего Вам? - спросил я вежливо.

- Мне, это. Куда мы, собственно, едем?

Он смог сообразить, что мы в грузовике, но не понял, какая цель нашего маршрута?

- В тюрьму.

- Чего? А почему?

Какие же все-таки странные вопросы он задает.

- Что ты сделал?

- Я. Постой. Тебе можно же верить?

- Ну конечно, друг, - ухмыльнулся во тьме я, - мы же друзья?

- Что-то я не помню такого, но... Но, гхм. Мама заболела. Ну, это самое, я и украл.

- Что?

- Ну эти. Колеса. Из больницы. Но потом, видимо, напился от радости и разболтал одной крысе, а она меня сдала властям. Нас окружают суки, понимаешь? Только я не помню, как меня крутили.

Он придуряется? Не запомнить ту боль, когда локти достигают затылка – это ещё уметь нужно. Смешно, если он и имени своего не помнит. Это уже клиника. Отправители ошиблись, дали не ту путевку. И теперь вместо камеры с мягкими стенами его, увы, ждет настоящий ад и кошмары про мыло в душевой. Но скорее всего, он просто строит из себя дурачка. Я бы поступил именно так.

- Я Бедри. Бедри Пойнт, - протянул мне руку курильщик. Из-за непроглядной тьмы он ткнул мне в плечо, но жест я понял.

- Билли. Билли Ант... - я осекся. Чуть не выдал фамилию своей семьи.

Соображалка моя сейчас не самая лучшая. Честно. Если на воле я мог мутить подпольные дела с финансами и руководить парнями, то сейчас я не отличался от типичного белого воротничка, живущего под знаменем моей семьи. Антихэд. На ходу я выдал исправленный вариант: "Антипин". Теперь, своими стараниями, я стал владельцем странной Ельской фамилии.

- Ого, - удивился собеседник, - ты с севера чтоль? Уважаю ваших.

- А за что ты нас уважаешь?

- Ну конечно, кхэ, - кашлянул он, - скромность и сила в одном флаконе. Я всегда болею за отряды Ивакина, ставлю на них бабки, а когда они добивают последних, я забираю выигрыш. Но.

- Но?

- Раз мы в одном "вагоне", так сказать, тебя Ивакин не забрал. Проглядел? Или ты просто гнидой был? Последней? Которая...

- Нет же. Я... Просто... Не совсем Елеец. У меня мать не Елейка. Она из Роркстара.

- А отец твой падлой был? Ну, этой, предательской.

В последнем он был прав, но все равно конкретно меня бесил. Я хотел зарезать его, только не было ничего под рукой. А полезть в драку, когда сам не особо силен, не видишь противника (вдруг он шкаф?), и боишься долгой смерти – тупость, на которую я не решусь. Немного грустно. Ивакин собирает только елейцев, и живут они у него, словно медом обмазанные, а не дерьмом, как мы. И солдаты у него самые технологически оснащенные: и ПНВ, и тепловизоры, и прикрытие авиации в лице орниспайдеров, вертолетов с крепкими сгибающимися лопастями, превращающимися в паучьи лапы. Грамотный пилот в бою похож на искусного мечника с Востока, или ужасного всадника, громящего империи одну за другой. Я всегда задавался вопросом: неужели Димир Ивакин, ещё один Властитель, сам их придумал?

Очередная кочка заставила собеседника прикусить язык, что очень хорошо. Он заткнулся. Сидящие рядом с интересом слушали нашу болтовню, пытаясь закинуть какие-нибудь крючки. Новых легенд я не хотел придумывать, ограничившись лишь той, что я наполовину елеец по фамилии "Антипин". Хотя уже это не очень хорошо. Кто знает, как в будущем доме встретят полукровку с северной кровью? М-да. Когда-то я хотел стать бароном, а теперь – лишь обыкновенный северянин, да и то наполовину. Нет бы полностью. Ах, да и хрен с этим.

Грузовик сильно накренился. Я понял, что отныне мы едем куда-то вверх по горной тропе. Черепную коробку посетила жуткая мысль, которой я не хотел давать воли. Только два властителя имеют тюрьмы в горах. Ни один из них не славится добротой. Ожидания сосут все жизненные соки, а тьма по-прежнему сковывает. Прошел первый час, затем второй. Третий. Заскулили ржавые тормоза.

Смит, любитель сноуборда и мороженного, дал бы понять сразу, где точка назначения. Ещё во время аукциона Властители оборудуют транспорт для собственных нужд, и мой грузовик не был утеплен, насколько я мог судить. А в Райских горах холода бывают страшнее, чем в морозильнике моей матушки. И даже им я был бы рад, как манне небесной...

Когда нас выгрузили, я увидел стоящую статую. Вернее подобие статуи: упирая невидимый меч в небеса, над нами возвышался железобетонный скелет с одним отделанным ботинком. Памятник нашим будущим страданиям и слезам с лицом нашего палача, мучителя и владельца. Мои опасения подтвердились. Долгая дорога привела к обители Шейха.

- Эй, мясо! - крикнул нам один из упырей-офицеров, - вперед!

Колонной мы направились по тоннелю во тьму, на этот раз холодную, а не душную. Присвистывающий ветер шатал нервишки, отдающее эхо шагов подсказывало верные слова для молитвы. И вот мы остановились. Нам, издавая издевательский смешок, незнакомый офицер решил поведать, что "ради контроля над численностью и качеством" нас прогонят через небольшую испытательную зону. Он тем временем будет с интересом наблюдать за нами и делать ставки. Посмотрев на меня, он, цыкнув, добавил:

- Даже ты сможешь пройти, если тебе позволят коллеги.

Безмолвные стражи подвели нас к глубокой яме. И что? Не видел ям? Да мой первый поход до колодца окончился приличным полетом: матушка выкинула из окна, так как я случайно уронил в него ведро. Меня совсем не страшит такая участь! Не буду терпеть тюремные порядки, а просто направлюсь к острию божественной стрелы. Я улыбнулся, когда увидел испуг Бедри, который пытался как-то сопротивляться двум охранникам, подводившим его к краю ямы.

Глава 2. Лабиринт

Людей загребают за малейшие провинности,в специальных тюрьмах делают из них солдат и отправляют на убой. Так контролируется численность населения. Все просто. Иногда в горячие точки попадают и свободные люди: срочники-пограничники, наемники, добровольцы и авантюристы. Говорят, наш шпион как раз был одним из них. Перебежчиков Властители не очень-то и любят, но даже у них есть второй шанс.

Обладая изувеченным вкусом в выборе стиля и людоедским чувством юмора, наш господин решил нас встретить, как подобает будущему мясу: пинком под зад стражники столкнули нас в "выгрузную" яму для новоприбывших. Мой "товарищ", кряхтящий шкаф с бородой бомжа, который успел так же донять и других людей во время поездки, был отправлен в полет самым первым. Мы услышали отдаляющийся крик и грохот приземления.

Никто не осознал, что тогда произошло. Сразу после него в полет отправился второй, затем третий и четвертый. Я был пятым. И свободное падение – то, что мне явно не по душе. Осталось лишь молиться, чтобы после "перевоспитания" меня не определили в парашютные войска Роркстарской армии. Такого поворота я точно не выдержу.

Кто просил меня отвечать на вызов? Почему я тогда приехал к этим дибилам? Безумие. Я так думал во время полета. Но когда я приземлился, произошло осознание, что словом "безумие" тут точно не отделаться. Это же настоящий ужас! Я никогда не матерился. Мне мама еще с детства показала, что будет с теми, кто сквернословит, а не молится во время хаоса. А я хоть и не был верующим человеком, но клеймо в виде круга с пересекающей его стрелой на груди получать не хотел. Раскаленное тавро – это больно. Но тут я матерился много и громко. Шок заставил забыть о наставлениях.

Приземление вышло, вообще-то, удачным. Я не повредил ноги, не упал на шею. Но по психике было получено не мало урона. Мои ступни пробили что-то мягкое, издав хруст. Будто бы неглубокая лужа охватила в свои объятия мои ступни. Между пальцами по ощущениям выдавилась грязь, а пятки кольнула некая ветка. Только вот совсем не в лужу я угодил. Чья-то грудная клетка была пробита насквозь. Торчащие ребра впивались в кожу, между пальцами краснели раздавленные кишки, и хлюпанье крови так рьяно ранило психику, что, казалось, больничка плачет не только по курящему бородачу, но и по мне.

- Уйди оттуда, кретин! - крикнули мне из тьмы.

А затем раздался крик сверху: это был шестой. Он падал прямо на меня, пока я затупил и стоял, как та самая статуя на поверхности.

- А-а-а-а-а-а!

К счастью, снаряд не попал по мне, а угодил рядышком. Но и он что-то раздавил в лежачем теле. Реакция выдаёт любого с головой. И он, как полный кретин и маргинал, запачкал воздух ядреными выражениями, за которые я прямо сейчас бы отрезал ему язык, если бы сам не матерился, как сапожник.

- Что? Что? Кто? Почему? - пытался отдышаться Шестой.

Он смотрел на тело, затем оглянулся на меня, ожидая получить некий ответ. Я пожал плечами. Когда раздался очередной крик сверху, его взгляд устремился ввысь в ожидании получить чьим-то телом по лицу. Мои ноги уже утяпали из комнаты, оставляя кровавый след. Из тьмы вновь донеслось, мол, "сматывайтесь оттуда!".

Раздался смачный удар. Седьмой попал прямо в стоящего увальня. Я увидел, как неестественно выгнулась голова Шестого, и он рухнул рядом с дырявым телом без кишок: их я случайно зацепил, пока выбирался из трупа, и они теперь тянулись за мной кроваво-красной веревочкой. Тут же в воздухе со дна ямы разразилось:

- Ай! Нога! Что за хрень?! Эй! Эй! Ты живой?

- Беги оттуда! - крикнули из тьмы, и я, наконец, увидел двух человек в такой же оранжево-желтой тюремной униформе, какая была на моем туловище. Среди этих двух был знакомый бородач по имени Бедри Пойнт.

Седьмой, послушав совет, выпрыгнул из ямы в нашу сторону. Теперь нас было четверо. Мы стояли в коридоре с синими стенами и смотрели друг на друга, словно участники некой игры или реалити-шоу, которые столкнулись с внезапной смертью прямо в эфире. А ведь это может быть правдой!

- Эй! Парни! Спасибо вам! - пытаясь отдышаться, начал Седьмой, - выручили. Я бы кончил, как...

Как оператор порнофильма, задевший половым органом стойку камеры? Падение Восьмого и соответствующий хруст пробитых костей прервали фразу Седьмого, который последующие часы будет несмешно шутить об экскрементах и пердеже.

- Как те двое, - закончил Седьмой, указывая большим пальцем на яму и матерящегося в ней Восьмого.

Так мы и стояли там, наблюдая за все новыми и новыми пребываниями наших коллег. Спустя минут пять нас было уже человек десять. Плюс-минус. Не все после "увлекательного полета" были целыми. Что с поломанными будет, никто не знал. Имена выживших участников я не стал запоминать. Только Первый, Бедри Пойнт, удостоился такой чести.

Начался путь по местному "ресепшену". Раскинувшийся зеркальный потолок показывал нам нас самих, только вверх ногами. Синие стены давили с обеих сторон, а на белой плитке первое время оставались красные следы. Наша малочисленная компания шла вперед. Как выяснилось, второй куда-то слинял в одиночку, а Третий, похоже, сломал лодыжку. Четвертый его вырубил, а я, так уж вышло, добил. С шестым все понятно. Седьмой – недоюморист, а Восьмой оказался здесь из-за гейства, хоть и отрицает это. От Восьмого я решил держаться подальше. Но в голове зародилась кровожадная мысль – кокнуть на месте.

Час за часом мы ходили по однообразным коридорам отвратительного лабиринта с зеркалом на потолке. Не выпуская голубого из вида, я шел позади отряда. Так бы и продолжался бы путь, если бы я не услышал ругань передних.

- Нужно туда!

- Ты идиот?

- Нет, но нужно туда.

- Ты идиот?

- Слушай, я только сейчас спокойный, кхэ.

- Ты идиот?

Это ругался Берди с кем-то из последних. Я решил было подойти ближе, как вдруг услышал удар: бомжеватый бородач ударил высокого оппонента. Меня охватило желание увидеть настоящую драку между отбросами общества, желательно, со смертельным исходом для одного из бойцов. Так будет меньше соседей.

- Понял? - усмехнулся Берди.

- Ты идиот, - встал на ноги неизвестный мне номер.

- Э!

- Прекратите! - встал между ними Четвертый, парнишка лет двадцати. Это именно по его инициативе выжившие покинули жуткое дно ямы до собственной гибели, - Этим мы не придем ни к чему!

А ведь верные слова доносятся из уст юнца! Только вот вряд ли они дойдут до двух громил, спорящих между собой. Последовал сильный толчок, уронивший парня на белый пол. В итоге незнакомец второй раз лег на землю. И мы пошли в ту сторону, по которой нас повел бородач. Дальше эта погремушка привяжется к Бедри так сильно, что даже сбрив бороду он останется Бородачем, но об этом в другой раз.

Вся наша компания окончательно убедилась в том, что бородатый – идиот. Мы вернулись к дну встретившей нас ямы.

- А где?

Этот вопрос озвучил кто-то из нас. Трупы четырех человек отсутствовали. Крови не было. Первая мысль – это другая яма. Но нет. Проигравший в битве смог пояснить нам, почему именно отсюда мы начали свой бесконечный поход по лабиринту Шейха. То есть мы еще даже не в тюрьме, а Шейх уже решил посмеяться над нами. Проклятый безумец. Прямо как матушка, когда увидела мою грязную куртку.

Прошло, наверное, ещё полтора часа, прежде чем мы вышли к незнакомой зоне. Интересно, нас потеряли? Я посмотрел на своё бледное лицо в отражении потолка: впалые глаза излучали ничего кроме усталости. И разве так должен выглядеть сын Антихэд? Какая же боль. Шейх, что ты, тварь, делаешь со мной? Зачем этот лабиринт? И где в нем Минотавр?

- Эй! Скорее! Сюда! - крикнул нам неизвестный откуда-то спереди.

Он принадлежал другой группе путников. Это было явно: на лица у меня хорошая память. Именно поэтому со мной лучше не ссориться на улице. Да и не было среди нас негра. Но это уже пустяки. Чернокожий стоял за стеклом у противоположной стены, рядом с каким-то пультом на стене. Его комната состояла из двух сегментов, разделенный еще одной дверью. И самое главное – она была заперта таким образом, что в неё можно было залезть, а выйти уже только в том случае, если это позволит тот, кто снаружи, вернее, перед комнатой.

- Тут опасно! Быстрее!

Он пытался как-то нас обмануть. Слева от его комнаты виднелся тонкий тоннель. И вот вопрос: а почему он залез в эту странную комнату? Разве нельзя было пройти через тоннель? Он дебил? Или тут какой-то подводный камень? Пока мысли вертелись в мозгу Четвертый и Девятый без раздумий рванули внутрь, открыв дверь. Четвертый не смог проскочить, и его оттолкнуло назад невидимым силовым полем. Дверь за Девятым захлопнулась, а дверь запертого первопроходца раскрылась, выпустив его на волю. Сказав, – Извини, братишка, но дальше сам, – наглый негр сверкнул пятками и устремился вдаль.

- Эй! Парни! Спасите! - прижался к стеклу Девятый.

- Ха! Кретин! - усмехнулся ему один из наших, - Давай, отдыхай.

Берди пожав плечами прошел через тот самый коридор. А мы стояли, не понимая прикола с ловушкой. Наконец, роботизированный женский голос выдал через динамики, которых мы так и не увидели: "Ваше последнее испытание требует одну жертву. Оператор в комнате решает вашу судьбу. Выбирайте". Девятый подскочил к пульту, затем глянул на нас и ухмыльнулся.

- Вы поняли?

А мы не поняли. Понял только Девятый. Сукин сын. Геюга и тот, кого избил Бородач, успешно прошедший через коридор, хмыкнули и решили повторить его действие, направившись по коридору.

- Стоять, твари!

- А то что, сладкий? Жертва уже выбрана.

- "А то что", – говоришь? Я покажу тебе "А то что". Давай, малосольная тварь.

Когда двое шли по центру коридора, Девятый вновь глянул на нас с ухмылкой. На пульте всего две кнопки. Ему остается только нажать одну из них...

Глава 3. За стеклом

Мне почему-то стало жаль того мальчика. Жить вот так в местах, столь отчужденных от цивилизации, в местах, пожранных бесконечной войной, что, должно быть, само представление о себе подобных пошатнется, и он, не имея другого воспитания, сам станет тем, кто в будущем погубит жизни других. Странно, когда так думает барон, не правда ли?

Я люблю кошек. У них есть девять жизней. Люди имеют лишь одну. И ошибаться точно никак нельзя, особенно, когда шанс равен пятидесяти чертовым процентам. А Девятый ошибся. Зря он нажал на красную кнопку.

- Что за... Эй! Помогите!

Едкий желтый иприт плавно заполнил его маленькую стеклянную комнатушку. Мужчина схватился за горло, упав на колени. Мне было интересно наблюдать, как это химическое оружие действует на людей. Я как-то читал о нём в газете в пункте "новое вооружение армии Роркстара". Симптомы поражения горчичным газом я описать не смогу, ибо не помню, но что-то с Девятым точно стало: кожа покрылась волдырями, пострадали легкие. Он зажмурился, видно, сильно щипало глаза.

- Эй, Смитти, - ухмыльнулся Шутник, - зачем навонял?

Никто не посмеялся. Все просто посмотрели на него, и у Шутника пропала улыбка. Я в это время думал: ведь никто из Суперов прошлого даже не встречался с химическим оружием. Быть может, тогда все они и полегли бы, а не один только идиот от недостатка воздуха. Пока мысли вертелись в моей голове, жизнь Девятого угасала, и он, как мешок картофеля, удобно устроился на полу, отхаркивая куски легких.

- Ну... Идем? - спросил Седьмой.

Раз в комнате никого нет, то и ничего с коридором не будет, верно же? Парни рванули через коридор и тоже ошиблись. Вдоль коридора прошли две острые пилы, мгновенно разрезав их тела на куски, а затем вернулись назад и так туда-сюда. Шутник всё не мог поверить, что его голова лежит на полу, и удивленно моргал глазами. Кто-то из уцелевших блеванул. Мне стало неприятно, но я удивился: мы не ели пару дней, что же мистер "стальные нервы" изверг из себя?

Нас отныне пятеро. Я, Четвертый, Блевун и ещё парочка больных незнакомцев, которым я пока что не придумал прозвища. Но этого, как оказалось, и не нужно. Блевун рванул в камеру, пачкая все переваренной едой. Пилы остановились и спрятались в стены. Один из парочки посмотрел на нас, вероятно подумал, что он не будет последним и подскочил за блевуном.

- Сэр, извините! Пожалуйста, - начал извиняться передо мной Четвертый, - я хочу жить!

- Все хотят. Наверное.

И тут я задумался. А хочу ли я жить? Я боюсь смерти, но долгой и мучительной, которая постигла Девятого. А те парни, что лежат в коридоре померли без единого вскрика. Тем временем инвалид, хромая на одну ногу, выходил из стеклянной комнаты, пока в неё входил второй. И пусть. Они хотят жить десяток лет в тюрьме, а затем стать солдатами и сгинуть где-нибудь в Крабербинистане за спор между Шейхом и Герберкингом о том, чей шоколад вкуснее. Не, я лучше на куски распадусь.

Стоящий за стеклом второй инвалид уже ждал кого-нибудь из нас, чтобы пройти дальше. Я глянул на него, ухмыльнулся и толкнул пацана вперед.

- Сэр! могу я узнать Ваше имя?

- Зови меня, - вспоминая, как я себя чуть не выдал, начал я, - Дружище Билли. Вот так. А я по коридору.

Стараясь пройти мимо инвалида с надеждой договориться (все-таки позади ещё пацан) ну или реально помереть быстро, я направился к коридору. Босые ноги уже достигли кровавой лужи смешанной крови. Я посмотрел на хромого. Он пристально глядел в мои глаза. Пропустит?

- Стой, мужик. Иначе разрежу.

Не пропустит.

- Режь, мне срать.

- И парень останется в камере? - озвучил мою мысль больной и парень вдруг, осознав плачевность своего положения, вернулся с облаков на землю и посмотрел на меня с неким презрением.

- Без обид, Четвертый.

- У меня имя есть!

- Ну извини, я не помню.

- Алан!

- Слушай, ты, - обратился ко мне инвалид, - назад пошел! Иначе помрешь.

- Херачь! - крикнул я. Мне же плевать! Да! Я сдохну быстро и не буду мучаться! – Ну попробуй!

- Хорошо, ублюдок! - с улыбкой маньяка проговорил инвалид, которому мы доверяли, как брату, и нажал на черную кнопку.

Я был готов рвануть навстречу пилам и уже сделал рывок. Но пилы не появились. Вместо этого отчетливо раздался удивленный вскрик. Я глянул на пол и, не знаю, как описать это чувство, хотел расплыться лужей от облегчения. Черная кнопка отвечала за очистку тоннеля. Растерянный взгляд инвалида рассмешил меня. Школяр стоял со странным выражением лица, словно впервые увидел член своей девушки.

- Ну, - стараясь не терять самообладания я, - Четвертый, каммон! Мы идем вперед!

- Сэр?!

- Что?

- Вы знали?

- Конечно! - солгал я, - ты думаешь, почему я не побоялся идти сюда?

- А зачем вы меня подтолкнули к камере?

- Я... Я хлопнул тебя по плечу, чтобы поддержать. Чтобы ты доверился мне. Понял?

- Да, Сэр!

- Отличный настрой, солдат!

Озадаченный пленник стеклянной комнаты смотрел на меня ненавидящими глазами и хотел расплакаться от обиды. Мне так показалось. Он ещё просил нас остановиться, как-то уговаривал мальца выбрать его, но только на это он не купился. Я, довольный сложившейся ситуацией, прошел дальше. "Последнее испытание" пройдено. Интересно, почему вдруг этот голос заговорил?

Собрав волю в кулак я прошел дальше, ожидая, что вот-вот где-нибудь лезвие гильотины все-таки коснется моей шеи, и я попаду на острие стрелы. Да уж. Никогда бы не подумал, что подумаю о загробной жизни в религиозном ключе, но да уж пусть. Даже такое скучное времяпровождение, как придание вечному блаженству, куда лучше, чем быть очередной пешкой в руках бывшего супера. Мама бы сильно отругала меня за такие мысли.

Конец чертового лабиринта дал о себе знать болезненным надеванием ошейника с помощью специального автомата, в который мы, напуганные кролики, залезли по-очереди, и первым проблеском солнечных лучей, падающих на пол. Ослепило. И когда глаза привыкли к яркости дня, меня поразила красота тюремного двора. Вот это да! Ярко-красные розы, растущие по краям каменной тропы сильно контрастировали на фоне серых стен, достигающих небес. Взгляд метнулся по стене вверх, и когда я увидел, где она кончается, у меня закружилась голова. Из громкоговорителей, растущих из стен, донесся голос умелого диктора.

"Добро пожаловать, согрешившие и обвиненные! Отныне вы отрекаетесь от прошлого. Ваша жизнь больше вам не принадлежит, ибо у вас нет тех умений, что сделают её полезной для человечества. Позвольте мне вас всему обучить, строго и верно, превратив вас в идеальных граждан, способных на мирную и славную жизнь. Добро пожаловать, согрешившие и обвиненные. Добро пожаловать домой!"

Надо было идти: голос роботизированной женщины раздался из динамиков стильного ошейника: "Объекты под номерами Y-9765 и Y-9766, ваше опоздание критично скажется на работе. Применяется наказание "денежный штраф". Чтобы узнать баланс, обратитесь в тюремный банк".

Охренеть. Я был в таком шоке, в каком не был во время своего первого поноса. Мой мир перевернулся: тюремная инфраструктура не уступала таковой в моем городе. Вернее, превосходила. Пока толпы стоят у магазинов, готовя талоны, пока школяров обучают преданности и патриотизму, пока идущие на заводы рабочие боятся поднимать голову и смотреть на камеры патрулирующих дронов, мы живет свободнее любого, кто вне этих стен. И почему так? Эксперимент? Шутка? Игра? Будучи вольным и добропорядочным человеком, я каждый день видел серые пейзажи, а здесь – кроваво-красные цветы растут из каждой щели. Какие Царские Сады Вильетты? Вот же оно!

- Нужно торопиться, сэр!

И мы прошли через автоматизированные ворота. Перед нами раскрылся вид на ближайшие бараки, словно это никакой не тюремный двор, а обыкновенная деревня. Вверху, на арке, под которой мы прошли, виднелась надпись "блок Y". Раз уж эта буква встретилась и в наших номерах, значит, именно здесь мы должны будем жить. Я обрадовался пуще прежнего, однако, тогда я ещё не знал, с чем мне предстоит столкнуться...

Глава 4. Шары для боулинга

Долгострой. Аборигены, к моему изумлению, смогли дойти до него. Когда "Сигаретник" и "Водяной" перестали дышать, сила духа армии восстания на подъеме, быть может и "Инженера" получится достать? Все кроме меня веселятся: поют песни, танцуют под поп-музыку несколько-сот-летней давности и делают фотографии на память. Я невольно сжимаю кулак от злости. Кто-то из Властителей вырезал мою семью вчера вечером...

Отдав карточку с картинкой Супера по имени "Ви-Си", который замораживал всё своим дыханием, я взял свою стряпню и направился к одинокому столу. Интересно, почему его звали именно так? "Ви-си", как сосулька? Или это просто скучные инициалы? Впрочем, я уже уселся за стол.

Не любил я никогда шумных компаний. Мне лишь нужно одиночество и бархатное мурчание. Но никто и никогда меня не слушал, поэтому сразу же рядом со мной уселся соседушка по бараку, уже давно знакомый Бедри.

- Дак вот. И я ему говорю: "А нахера?" А он мне: "Не знаю. Прорабы просто идиоты". Ха!

- Извини, я прослушал начало.

Бедри серьезно посмотрел на меня, а затем вновь улыбнулся, достал пачку сигарет "Винни", вытащил одну и вставил её в зубы, гнилые и черные, как уголь, оставленный под елкой. Я взял немного похлебки и заметил, как Бородач тычет в меня второй сигареткой с оранжевым фильтром, мол, "угостись, приятель". Мне было очень лестно, хоть я и не курил. Они же стоят целое состояние! Особенно, в тюрьме!

- Дак вот. Кхэ, - выпустил белый дымок Бородач, - Я же это. Как его. Встретил сегодня Косолапыча.

- И?

- Этот чудик опять мне, это, - вновь запнулся Бедри, - ну, ты понял.

- Нет.

Он расстроенно посмотрел на меня. А что мне – врать ему? Я никогда не любил лгунов. Всем сердцем желаю, чтобы за ложь их рты были завязаны тонкими, но крепкими нитями. Мне стать одним из них? Нет уж.

Бедри своим прямым языком попытался поведать историю, что рассказал ему "Косолапыч", один из тех, кто упал вместе с нами в ту проклятую яму, повредив при падении ногу. Ему повезло. Если нам пришлось рубить и таскать деревья, боясь отойти на лишний метр дальше разрешенной территории, он каждый день находился в теплой фабрике по производству шоколада в самом центре тюрьмы. С едой и деньгами у тех ребят проблем нисколечки не было, да и все самое хорошее было в двух шагах: прачечная, мастерская, собственная столовая со статуей Пельманола на вершине.

История касалась одного из бывших сотрудников. Пытаясь заработать на хлеб, местная молодежь из ближайших деревень устраивается на работу к Шейху. Самые умные ещё как-то могут радоваться жизни, а вот обделенных ждет скверная участь – охрана. Одного из охранников за свой рост прозвали Небоскребом.

- И часто он бился о потолок?

- Никогда. Он был карликом.

Я попытался сообразить услышанное, пока собеседник продолжал.

- Ходил по стене взад-вперед, как это делают, кхэ, охранники. И, это, там в стене была дыра. И он, фиг его знает по какой причине, прямо в неё и грохнулся.

Я уже доел свой супчик и отнес его на стойку, а шкаф всё так же шел рядом со мной рассказывая чудные слухи про карлика Небоскреба. Я никогда не любил слушать его истории. Что может быть интересного в пьянке, на которой один идиот поспорил с другим, что сможет отпилить себе голову? А что интересного в теории заговора, в которой рассуждается о пропаже тела Разрушителя. Ну умер и умер. Зачем морочить-то голову? Не пойму. Однако, прожив с ним половину года, я уже как-то попривык, хотя раньше я мечтал его убить за излишнее беспокойство.

- Давай быстрее рассказывай свою историю. Мне ещё план надо довыполнить: деревья растут, - процедил я, - Жил-был карлик-Небоскреб, я понял. Давай к концу!

- Да успеется всё, кхэ! В этой стенной полости есть рычаг, который может оповестить о наличии в полости жертвы. Просто фонарик, который загорается. Раньше это помогало, но не в этот раз.

"Внимание всем заключенным блока Y! Внимание всем заключенным блока Y! Направляйтесь к сцене блока Z. День просвещения настал. В случае опоздания будут применены меры".

Мы ракетами рванули в сторону сцены. Нам предстоял довольно длинный путь: сначала пробежать лесную область на своих двоих, затем через блок Z протиснуться между рядами наших коллег и, выйдя в огромный зал, построиться ровными рядами. Бородатый чертила успел заинтриговать меня, но нельзя было терять и минуты. Спустя половину часа мы находились в нужном месте и построились, как подобает группе Y: по порядку с меньших номеров к большим. Слева от меня сразу появился Четвертый, имя которого я даже не стал запоминать. Он, к слову, уже привык, что я его так называю. Права от меня стоял страшный Геюга, что когда-то смог пройти по тоннелю так же, как и я.

Мы стояли длинными рядами. Наши лысые головы напоминали шары для боулинга. Это была очередная лекция "перевоспитания". Стоящий перед нами человек в черно-оранжевой униформе с серыми вставками выкрикивал фразы, громогласно и жестко. Выкрикивал так, что колонки, передающие тембр его высокого голоса, рвало, как младенца после удара по животу.

"Нам нужны только тела, способные выполнять порученные задачи. В вашем мнении нет никакой нужды."

И это он говорил уголовникам, которые смотрели на него презрительными ненавидящими глазами. Но молчали. За прерывание красноречивого офицера ждало страшное наказание. Парни возвращались из исправительной комнаты без своего достоинства. Говорили, что их подвешивали за яйца, но, по правде, мне больше верилось, что это была обыкновенная кастрация. Точно такое же наказание ждало и из-за опоздания.

Потом этому сброду трансов, которому нечего терять, за повторное нарушение отрезали и вторую голову, что, по правде, уже не так сильно пугало. Поэтому рецидивистов в санатории Шейха можно было посчитать по пальцам опытного фрезеровщика.

"Нам нужны только тела, не личности. В вашем мнении нет никакой нужды. Вы должны забыть о том, кем были. Инструменты этим не озабочены. Отныне вы инструменты. Инструменты правосудия и порядка. Ваша задать вершить мир, нужный человечеству."

Это был только первый круг ада. Я боялся представить, что ждало меня на втором. Как-то же из таких упырей, как мы, делали "правильных" солдат. Пока командир говорил предыдущую фразу, я заметил, что один из парней откликнулся на свое имя и обернулся. Ошибка. Сразу же его повели в страшную комнату блока Z (только в этом блоке был госпиталь). Я так не боялся стоматологов, как врачей этой тюрьмы.

"Нам нужны только тела, не мечтатели. Свобода – ваш враг. Она оскверняет порядок, творя хаос и анархию. Порядок – ваш друг."

Пламенная речь закончилась уже давно, но зомбирующие слова все ещё повторялась в моей голове. Пред взором возникал образ этого коренастого лысого ублюдка с висящем на поясе боевым топориком. Его презрительный прищур впивался в серое вещество головного мозга, стальная бляха с выгравированной крылатой стрелой – символика принадлежности касте "свободных людей" – занимала все пространство черепной коробки, Это начало меня пугать. Почему я знаю его речь наизусть? Неужели я один из массовки? Может быть сгинуть, вскрыв вены, и оставить им обделанные портки?

"Нам нужны только тела, в людях нужды нет. Забудьте о человечности, это во благо человечества. Забудьте о жалости. Хороший солдат – психопат без чувств. Только такой способен выполнить приказ, колющий сердца других."

Засыпая на твердой кровати в камере, я представил что-то приятное и милое, чтобы забыть все, что прошло за день. Точно не супер герой по имени Трезуб, который мог создать цунами в болоте. Его гусарские усы на плакатах хоть и смешили первое время, но дальше лишь бесили. Наконец, видение с супером рассеялось, и в мыслях всплыло усатое создание с зелеными глазами. Острые треугольные ушки шевелились, улавливая звуки природы. Длинный черный хвост встал вопросом, и создание пригнулось, подняв зад, виляя им влево-вправо, а затем... Прыгнуло. В зубах уже брыкалась серая мышь. Моя кошка. Мурка. Охотница. Ласковая хозяюшка. Представилось окно, на котором сидела эта бестия, а за окном простирались тысячи... Небоскребов.

В сознании возник образ карлика в броне охранника: серой-угрюмой, а не оранжевой-озорной, как у нас. На его поясе висит черная резиновая дубинка с шокером на конце, в безэмоциональных глазах отражается небо, окруженное стенами внутристенной пробоины. И что же с ним случилось? "Раньше это помогало, но не в этот раз". Я решил отомстить своему закадычному донимателю его же методом и, разбудив гиганта, спросил.

- А что же все-таки с ним стало?

- С кем? - непонимающе переспросил сонный Пойнт.

- С Небоскребом.

- Каким?

- Карликовым.

- А. Да он просто до рычага не дотянулся. Все, не мешай спать.

На следующий день я решил обсудить план побега, используя те самые карточки с Суперами в качестве бумаги: нас постоянно прослушивали, обсуждать план вслух могли либо придурки, либо трансвеститы. К великому счастью, мы смогли собраться всей компанией. Наш "карточный" план был идеальным. Мы никак бы и не подумали, что одно старое дерево помешает нам его воплотить.

Глава 5. Загадки

Продавая оружие гражданам Крабербинистана уже пятый год, я по-странному начинаю проникаться их стремлениями к светлому и свободному будущему. Неудачи? Пустяк! Не поймали его сейчас? Поймают потом! Даже полное уничтожение Родины не сломило их. С чего бы волноваться сейчас?

Я ещё не встречал человека, жаждущего смерти. Никто, совершенно никто, не желает для себя страданий. Но вот что все любят и в чем никогда не признаются другим – наблюдать за чужими смертями и агонией. Пусть даже подсознательно, неосознанно, но кровожадное нутро продолжает нам твердить: "Посмотри на него. Посмотри на этого безногого, что держит картонку с жалобными просьбами о помощи. Представь, как взрыв разбрасывает куски икроножных мышц в разные стороны: Север, Юг, Юго-Восток. И, отвернувшись, пройди мимо. Его пристальный грустный взгляд причиняет дискомфорт".

Я не исключение, я же тоже человек. Именно поэтому в тот день радостью меня обезобразило. Я почему-то был счастлив, словно это вновь мой шестой день рождения. Словно опять у меня в руках прекрасный матушкин подарок, который я полюбил. Полюбил всей душой. Переливаясь оранжевой шерстью от лучей старенькой люстры, пристально и любопытно наблюдая за мной, недовольно виляя хвостом и жалобно мяукая, в моих руках находилась маленькая теплая кошка. Самый первый друг.

Тогда Бедри просто занёс топор. Вглубь дерева вошло старое туповатое лезвие. Ставлю пару карточек, этот удар не был лучшим из всех совершенных, только вот именно он мне запомнился. Своим последствием. Срезанное под корень, в сторону накренилось многотонное дерево. Как оно трещит! Этот звук я запомню навсегда. Запомню, как я смотрел на зеленые листики через сигаретный дым. Запомню грохот, с которым оно приземлилось на землю. И в памяти моей уж точно останется место для душераздирающего крика, который для моих ушей был медом. Упавший ствол раздавил гея.

Наша бригада тогда собиралась помочь ему. Гигант стоял, как вкопанный, смотря на последствия своего действия. Он не хотел быть виноватым, но прекрасно понимал, что за такой проступок с него спустят сто шкур. А Геюга, что с него взять, орал. Его ноги были раздавлены тяжелым деревом, и он пытался выползти из-под него, но этого не получалось. Четвертый попытался тянуть его за руки, остальные тоже подтянулись. Я, не желая быть белой вороной, тоже сделал вид, что помогаю "тянуть репку".

- Эй, Бородач! - крикнул Четвертый, - помогай, что стоишь?!

Он лишь попытался прикурить трясущимися руками, наблюдая за происходящим.

- Бородач, мать твою!

Вторая спичка выпала на землю, как и третья. Первая же просто сломалась.

"Внимание всем заключенным блока Y! Внимание всем заключенным блока Y! Направляйтесь к сцене блока Z. День просвещения настал. В случае опоздания будут применены меры".

Я, ликуя побежал к сцене, понимая, что, вероятно, для Геюги конец. Его неприятные задевающие слова, что я постоянно слышал, слова, полные злорадства и самодовольства, с отвратительно сладкой ноткой нетрадиционности и прогрессивизма, стали катализатором ненависти к говноеду с высокой самооценкой. Это было превосходно. Будто бы второй секс (во время первого у меня не встал). Берди, конечно, немного жаль, но ничего не попишешь. Жертва обстоятельств.

- Помогите, чтоб всех вас! - кричал позади шкет, продолжая вытягивать из-под дерева бедолагу.

- Парень, лучше поторопись! - кто-то ответил ему, - Саймон уже не жилец.

- Так нельзя! Нельзя бросать товарища!

Дальнейшего диалога я, увы, не слышал. В ушах моих лишь раздался далекий непонятный взрыв, словно кто-то по глупости решил сократить свой путь, и пробежать через пограничье, где и сработал браслет на шее, отделив голову и туловище в один миг. Конечно, и в моих мыслях была такая идея, но почему-то я решил, что мне хочется пожить ещё. Такую возможность я оставил для момента, когда будет явно заметна опасность для моих яиц. А дальше вновь было "Нам нужны только тела". Молодой с хмурым видом стоял слева, а справа в боковое зрение попал некто чернокожий. Тот самый, что сидел тогда в стеклянной комнате.

- Я Джефферсон, - позже в столовой со мной познакомился негр, - Я понимаю того толстяка.

- Бедри?

- Да. Люди боятся неизвестности, Билли. И Берди просто не знал, что с ним сделают за убийство. Если нас кастрируют за хулиганство во время речи зама полковника, то что сделают за убийство?

- Не знаю.

- Вот и оно. Ты же тоже слышал взрыв?

- Ну да.

- Это он взорвался. Самолично покинул зону рубки и разлетелся на куски, превратив себя в кровавое конфетти.

- Хорошая метафора.

- Я начитанный. Мои братья только и думали, что грабить белых, да трахать телок, а я...

- Ты тоже здесь.

- Да... Но вообще я не расист. Плевать мне на белых, и все.

- Странно слышать такое от негра, - необдуманно изрек я, и он ухмыльнулся.

- Мои братья бы порезали тебя за такие выражения, Билли. Порезали бы. Точно.

- А разве в слове "негр" есть что-то обидное?

- Изначально нет, но со временем... Это стало именем нарицательным что ли. А почему Антипин?

Мы общались на протяжении всего обеда. Этот человек мне понравился. У него была харизма и ум, чего явно не хватает в современное время. Во время диалога я выяснил, что не он был вторым прыгнувшим в яму. Неизвестный Второй либо сгинул где-то, либо уже успел встать на ноги и ходит рядом с нами. Четвертый после дня "упавшего дерева", так я стал называть тот день, перестал со мной общаться, увидев мою натуру здравомыслящего человека, и ему, малолетнему идиоту, явно не нравятся люди, умеющие думать.

А Берди жаль. Кто теперь будет рубить мои деревья за сигареты? Та пачка, с которой взорвался Бородач, принадлежала мне, и я мог бы запросто манипулировать Гигантом с кончающимися сигаретами марки "Периз-страйк", если бы не то проклятое дерево. Все оказалось не так хорошо, как выглядело в самом начале.

Когда я по привычке купил пачку сигарет, которые не курю, сзади ко мне подошел Четвертый с забинтованным лицом. Под глазом освещалось жарким солнцем засохшее пятно крови. За Четвертым шло двое охранников в серых костюмах. В такие моменты обычно говорят, что сжалось очко.

- Э-э-э, - пытался вспомнить его имя я, но не вышло, - Четвертый?

- Я Алан.

- Алан. Да. Что нужно эти бравым ребятам?

- Поговорить, – оттолкнул парня один из стражей.

- А! Поговорить. Ну хорошо.

- Следуй за нами. А ты, - обладатель шокера и стильного бронежилета посмотрел на парня, - свободен.

Четвертый кивнул и рванул прочь.

Пока мы шли через блок X в сторону высокой тюремной башни, напоминающей небоскреб, охранники молчали, что было весьма непривычно. За девять месяцев, проведенных за решеткой, я успел привыкнуть к вечным разговорам между мальцом и шкафом, а существующая тишина так резала слух, что по ощущениям я стал одним из глухонемых. Их обычно казнили по неведомой мне причине. Вот родится дитя, врачи узнают о его недуге и, прикрываясь словами, мол, "ради его же блага", вводят смертельную инъекцию, приводя родителей в такое горе, что, несомненно, треть из них потом окажется за решеткой. Тишина внезапно прервалась шумной игрой в баскетбол, и я немного расслабился.

Центр блока X. Небоскреб. Мы начали подниматься по долгой лестнице вверх. Через панорамные окна (что для тюрьмы удивительно) я видел всю территорию Шейха. Это только восьмой этаж, а я уже вижу часть встречающей статуи с одной отделанной ногой, бесконечные стены, отдаленные горные вершины и трубы завода, связанного с башней напрямую. С другой стороны показалась стена руин, скрываемая утренним туманом. Они есть памятник разрушениям Последней войны. Внизу виднелась баскетбольная площадка, столовая со статуей Пельманола на крыше, вход в камерный блок X и прачечную, в которой, по слухам, замуровали одного барыгу за его длинный язык. Слухи. Да, они такие. Даже про завод успели наболтать: кто-то утопился в чане с шоколадом, и всю партию отправили в местные столовые, прикрываясь праздником – днем рождения владельца. Люди тут гибнут постоянно.

Меня встретил хитрый взгляд местного управляющего, полковника Келлера. Он сидел на кожаном кресле с кипой бумаг разной ценности. Среди них я разглядел и пару художественных книг: "SwordPunk", "И коты носят противогазы" с закладкой по центру. Рядом с ним стоял заместитель-крикун, который донимает нас в "часы просветления". Охранники жестко усадили меня на стул и закрепили руки в браслеты. Я был беспомощен, как еж с облысением.

- Общение с помощью записей. Умно. Ты придумал? - мягко спросил меня полковник, показывая мне наши рисуночки с изображениями тюремных зон и комментариями к ним, - Чтобы не подслушали через браслетик?

Я услышал приятный бархатный голос обличенного властью человека. Голос того самого диктора, что сказал когда-то те самые "Добро пожаловать". Что мне ему сказать? Остается лишь закусить язык и молиться Стрельцу. Как там начинала матушка? "О Великий Чудотворец-созидатель. Даруй нам, бренным, милость свою и..."

- М-да... Молчишь? Может, сделать тебя женщиной? - таким же мягким тоном говорил он.

- Нет. Да.

Полковник непонимающе посмотрел в мои глаза.

- Нет - Не делайте женщиной, Да - придумал именно я, - пришлось разъяснить мне, – Как вы узнали?

- Ну-с. Допрос веду я, Билли Антипин, или же... Антихед, - спокойно осек меня Келлер, - И мне не нравится, что ты задаешь здесь вопросы.

Я опустил голову.

- А как же вы решили спуститься с моста? - продолжил он, - Высота приличная. Неужели у вас есть нечто, способное помочь?

- Нет.

- А так называемые Блевун, Косолапыч и Четвертый не стали утаивать. Что же ты такой герой?

Он блефовал. Я это сразу понял. Вся наша "шайка" ещё даже не успела поразмыслить над инструментами. Он пытался как-то сломить меня, огородив от соучастников, в надежде, что я поверю ему и расколюсь. Не тут-то было.

- Гм. - задумался полковник, - Раньше тюрьмы были интереснее. Жаль мне не довелось их увидеть. Да, Бобби?

- Да, сэр, - отрезал Зам, натачивая боевой топорик.

- Нет бы возразить, - вздохнул допрашиватель.

Кое-что я знал о тюрьмах прошлого из рассказов матушки. Она же, в свою очередь, слышала это от своего дедушки, который был сыном зэка. Мне довелось узнать о тяготах жизни таких детей, беспризорных, брошенных. И мой сын, если бы существовал, никогда бы не узнал от меня о том, каково быть заключенным. Из моих рассказов он узнает лишь романтику такой жизни, никчемной, пустой. А какому родителю это понравится?

- Вилкой в глаз или в жопу раз? - с хитрым прищуром спросил меня полковник, приготовив вилку. Заодно мне послышался страшный звук расстегнутой ширинки из-за спины. Этот больной ублюдок готов был смотреть на отвратительные действа его людей с поганой мягкой улыбкой, которую я никогда не видел даже от родной матушки.

- В тюрь... - я запнулся, - в тюрьме в-вилок нет.

- Ух-ты ж, сучёныш, - довольно заговорил он, - Одну-то ты видишь. Прямо сейчас.

- Но тогда же их не было. В старых тюрьмах.

- Да...

Осознав, я стал горд за Четвертого. Не зная подводных камней тот парень выбрал меньшее из зол. Интересно, а что же стало с другими? Пока я гордился за товарища, полковник встал со своего кресла, подошел к шкафу и вытащил двадцатилетнюю бутылку виски "от друга Палмера". Слив все в пивной стакан, он внезапно с размаху разбил бутылку о шкаф. Полученная розочка сначала коснулась моего кадыка, сделав маленький укольчик, а затем оказалась на столе, рядом с моими закрепленными руками.

- Зашей.

- Вы-вы-вверните н-на изнанку, сэр.

Тюремный смотритель расхохотался. Он прошелся несколько раз туда-сюда, а затем вернулся к моему столу.

- И сколько ты ещё знаешь загадок?

- Много, сэр.

- Например?

- Море говна и...

- Знаю.

- Два стула?

- Классика.

- Гитара?

- Гм... Ну-ка.

- Сэр?

Он лишь уселся на стул, взяв пивной стакан виски.

- Вам дают вен-ник и говорят, чтобы в-вы сыграли на нём. Ответ...

- Стой! - прервал меня полковник.

Он начал усердно думать, забыв о допросе. Я сидел и всматривался в дело, на котором было написано мое имя. Оно лежало на столе под стаканом виски. Два столба с расстегнутыми ширинками стояли позади, нависая угрозой. Зам бегал глазами по комнате. За окном плыли пьяные облака.

- Ну... Тут, как с бутылкой?

- Да, сэр.

- Гм... Настрой?

- Да, сэр.

- Ну, Билли, интересный ты человек, - широко улыбнулся мне полковник, - поначалу я думал, что ты как малой лишишься глаза или... направишься в, как вы говорите, "страшную комнату". Но, - потянул он последнее слово, - мне и общаться с тобой просто по-человечески весело.

"Страшная комната". Отлегло, конечно, что до моего зада ему дела нет, но "Страшная комната"? Нет уж, простите. Спасибо, матушка, за те рассказы на ночь! Они спасли меня!

- Что ж, - почесал он затылок, - Помню, ты интересовался, как я узнал обо всем? Награжу ответом, Билли. Но сразу скажу, что через канализационный ров, пролегающий между блоками, вы бы точно не прошли.

Келлер вытащил из кармана некое устройство с динамиком, выбрав кнопками нужную запись, он включил её. Я услышал голос запыхавшегося Бедри.

"Нет-нет-нет-нет-нет! Нет-нет-нет-нет-нет! Сраное дерево! Сраный педик! Сраный Антипин! Сраное все! Сука! Срань! – шакальный звук передавал ругательства ещё пять минут, – Я... Я не специально! Правда! Я не хотел. Я не виновен! Это был даже не мой план! Это не мое дерево! И срубил, значит, его не я! Так! Успокойся. Никто тебя не подвесит за яйца. Не подвесит же?

А-а-а-а-а-а! Чертов урод! Почему я рубил то дерево?! Почему я вообще его слушал? План побега ещё этот. Да кто станет делать такую глупость? Кто?! Прыжок с моста в пустоту? Мы идиоты! Все! Нет-нет-нет-нет-нет. Гея убил не я! Это точно! Мне поверят? Поверят же? Нет! - взревел Бедри, - Прости, мама! Прости! Пожалуйста! Прости, что оставил тебя! Я лишь хотел добыть то лекарство. Мама! Прости!" - и затем раздался взрыв, прервавший запись. Большой лысый идиот сдал нас. План провалился на стадии планирования. Но странное поведение главного надзирателя подарило мне надежду. Только вот на что же именно?

Глава 6. Повышение

По слухам, то оружие и убило Грозу. Тогда последовал ответ, жестокий, но справедливый.

Из тюрьмы сбегала пара человек раз в двадцать лет. Один из сбежавших прорыл тоннель под тюрьмой с помощью ложки. Из-за плохой ориентации в пространстве, крот умудрился сформировать лабиринт, в котором сгинула пара охранников. Может из-за него на нас и отыгрывался Шейх в тюремной "прихожей"? Не важно. Забрав свою оранжевую робу из прачечной, я собирался уже идти, как вдруг я услышал чью-то нечленораздельную ругань. Любопытство поглотило меня, и я попытался заглянуть за стойку. Вентилятор, находящийся в стене, сильным ветром вытолкнул меня за стойку и я рухнул на пол. Да, я сам, если честно, удивился, насколько сильным был тот воздушный напор.

- Бегу! Бегу! - кто-то поднялся по лестнице и рванул к выходу, - я скоро!

- Давай! - крикнул некто из подвала басовым голосом, - И сразу скажи им, что у нас опять разрезало негра.

Опять? То есть для них это бытовая ситуация? И сколько чернокожих до этого тут погибло? Я приподнялся и подошел к открытому лифту, вернее к квадратной дыре в полу. Всё было в крови. Каждый сантиметр пола был пропитан алой субстанцией, и я, предвкушая ужасную картину приблизился сильнее. Внизу я увидел не до конца опущенную платформу и лежащего в ней черного мужика с затянутыми в механизм ногами. На заевших шестернях болтались куски мяса и раздробленных костей, включая коленную чашечку, которая покачивалась на тоненькой красной веревочке.

Он кряхтел, извивался, пытаясь вытащить ноги из страшного механизма. Испачканный в собственной крови мужчина вдруг показался мне знакомым.

- Джеф?

Он даже не обратил внимания на меня. Аморальный кусок мяса. А я весь счел достойным запоминания его имени и все ради чего? Чтобы он проигнорировал меня? Хрена-с-два. Я встал и направился на выход. Не хотелось потом вновь разговаривать с больным на голову надсмотрщиком по поводу нового трупа. Я сделал шаг к выходу и толкнул дверь. Она распахнулась с невероятной силой и в меня вбежал Четвертый. Мы рухнули на пол. Несколько докторов, следующих за ним, перешагнули нас и направились к лестнице.

- Что ты здесь делаешь? - поинтересовался я.

- Ничего. Отвали, - злобно прошипел он и, толкнув меня, направился вниз.

- Ну-ну, Четвертый.

- Алан, - крикнул он вслед.

Ну и ладно. Я лишь пожал плечами, подобрал пару карточек с Суперами, которые он выронил, и вновь направился к выходу. Интересно, как же Джефферсон умудрился угодить в тот механизм? По пути к блоку Z я разглядывал артефакты, которыми расплачивались за местные развлечения: карточка с Ви-Си, ледяным супером прошлого, и Разрушителем, которого боялись все бандиты. Террористы сразу сдавались, едва слышали характерный грохот, с которым он приближался к ним. Я даже помню запись со старой кассеты, где он стоял рядом со своими друзьями-суперами. Проницательный взгляд, фиолетово-красный костюм с массивными перчатками, которыми он дрался, накаченное тело. Все были невероятно удивлены, когда узнали, что Разрушитель взорвался в шахте. Вот одна из предпосылок Последней войны.

Я уже проходил мимо медицинских помещений. Там был и кабинет садиста-дантиста, и "страшная комната", и ряд из других кабинетов, которые точно не останутся в памяти. И вот я вышел в место, напоминающее часть королевского особняка. На огромной стене висела не менее огромная картина со свиньей, лежащей на лужайке роз, таких же красных, как те, что растут по периметру "Санатория Шейха". Таких же красных, как застрявшие в механизме опускающейся платформы мышцы Джефферсона. Я повернул голову и увидел огромную букву "Z". Да, отныне это был мой блок. Я стал владельцем номера Z-228. Мне очень повезло, что я знал тюремные загадки и ответы к ним.

Мы жили, как короли. Ели не один раз в день, а два! Спали не три часа, а шесть. В нашем дневном расписании не было заурядной работы – лишь изнурительные тренировки и обучение боевым наукам. И, прожив в таком режиме четвертый месяц, я понял, что мне это даже нравится. Однако и тут был деготь. Самых слабых из нас возвращали в лагерь лесорубов или шоколадную фабрику, а оттуда остается один путь – пройти час перевоспитания и обратиться в верного солдата, которого я бы назвал обыкновенным мясом. Мой же удел – стать командиром, своевольным, но мозговитым. Пастухом, которому ведом путь, по какому направляется стадо.

Я наблюдал за дракой двух имбецилов. Они, наверное, не поделили хлеб, и теперь развлекали всех, кто был в столовой. Очень скоро сюда прибежит охрана и обоих драчунов упечет в карцер на некоторое время. В отличии от других двух блоков, наш отличался милосердием к нам, и людей здесь не уводили в "страшную комнату", хоть именно в этом блоке она и располагалась. Вместо неё каждого провинившегося ждал теплый уютный куб карцера со стальными стенами, в котором одну из них полностью заполнял собой прожектор, любезно выжигающий микробов с небольшим слоем кожи.

Дебоширов можно было отличить по своеобразному сеточному загару, получившегося таким по причине наличия решетки перед лампой. Ее прутья крепки и надежны. На них мог бы запросто держаться мост, по которому неустанно проезжали бы танки и прочая военная техника. Один из дравшихся клоунов как раз обладал такими ожогами. Видно, он тупой, а такие долго не живут в нашем блоке. Значит, он либо договорился, как я, либо просто имеет нечто, чего не имеют остальные. Стальные яйца? Харизму?

Противник был белоснежным снеговиком с карими глазами. На его лице держалась отвратительная ухмылка:

- И теперь всё коту под хвост, да Стивен? Прощай, Стиви. Больше мы не увидимся, ха-ха-ха!

Внезапно я увидел мигающие глазки. Кто-то напугался и прятался под стулом, маленький и невинный. Весит меньше моей ладони. На округлой головке шевелятся острые ушки, пытаясь уловить любой шум, грозящий опасностью. Такой, какому не место в нашем страшном прокаженном месте, где мусор упаковывают в униформы из быстроразлагающегося полимера с однообразными пластиковыми шлемами с матовыми визорами. Такой, какого можно увидеть только на календаре, пока сидишь в туалете без книги. Под стулом прятался малюсенький котенок с черной лапкой. Его шерсть стояла дыбом, и я заметил, сидел малыш очень неестественно. Как-то неправильно.

Двое дебилов продолжали драться, но затем я понял, что один из них был вовсе никаким не дебилом, а мстителем и защитником. Тот самый с ожогами по всему телу. Из их рваных реплик во время поединка я понял, что второй из-за некой обиды причинил боль невинному созданию, жившему здесь по стечению обстоятельств. Урод поймал котенка, сломал ему одну заднюю лапку и хотел сломать вторую. Извергу хотелось посмотреть, как будет передвигаться бедняга. Каким же я был злым в этот момент.

Мне сорвало крышу. Я рванул вперед без лишних мыслей, которые могли бы остановить. Мне было плевать, что сделают со мной охранники. Мне было плевать, какую я должен буду понести кару. Даже на кастрацию мне было плевать. Я хотел лишь одного: пусть конченный ублюдок потерпит то же, что и тот самый котенок. И никто не мог остановить меня. Дубинки не отрезвили меня. Слова не вразумили меня. И только жалобное мяуканье позволило прекратиться акту расплаты. Я снова убил человека.

С небольшой толикой омерзения я вытащил большие пальцы из глазниц изверга. Он, конечно, брыкался и орал, но мой слух подводил в эту минуту. Словно слезы, из глазниц потекли два кровавых ручья. Позже в карцере я вытирал уже собственные слезы, боясь, что из-за них на моих щеках останутся ожоги. А они текли из-за моей чрезмерной мягкости.

Я закован в тяжелые браслеты. Рядом со мной люди, с которыми должны провести особую беседу и решить дальнейшую судьбу. Таракан пробежал под лавкой, свободный и вольный. Никто ему не указ. Он может жить где угодно, даже в столице Крабербинистана, где из-за радиации начали светиться руины. По слухам, передаваемых глупцами. Загорелась красная лампа над стольной дверью, и я зашел в комнату с стеклянной стеной. За ней сидел некто в маске и уже знакомый смотритель Келлер. Он обрадовался, увидев меня, и уже начал потирать руки.

- Вот и гвоздь программы!

Я покорно присел на стальной стул, стараясь не встретиться взглядом с сумасбродным стариком. Сопровождавший охранник прикрепил браслеты к кольцу на столе.

- И что же ты молчишь, загадочник?

- Мне нечего сказать Вам, сэр.

- Неужели?

Из-за нервов под столом началась трястись нога.

- Ты меня приятно удивил. Я все пытался найти повод как-то сбагрить ту поганую крысу, а ты успел поработать там за меня. Думал, сможет без экзамена стать офицером, хы!

Так он отозвался об одном из членов поединка с белоснежной кожей. Увы, рассказывать он больше ничего об этом не стал. Какой бы моя любознательность не была, он даже не стал делать вид, что хочет как-то её удовлетворить. Но я уже успел расслабиться. Наказания не будет – вот, что я понял исходя из интонации и значения слов Келлера.

- Я должен тебя строго наказать.

- Сэр?

- Но не буду уж так сильно, - хитро улыбнулся он, - я бы похвалил тебя. Ты завалил бойца-110-киллограммов. Я поражаюсь. В хорошем смысле, конечно. Может быть, именно ты отомстишь за Боба? Этот баран понадеялся на свой топор.

- Боб?

- Чудила, который любил разговаривать с вами. "Добровольно" отправился на операцию по освобождению и... Кхррнщь. Минус.

Эта новость мне понравилась, и, показалось, надзиратель заметил это. Улыбка исчезла с его лица, и он вернулся к теме разговора:

- Живодер сломал ей лапку, да? Бедная маленькая кошечка. Как он мог?

- Вы считаете, что я поступил правильно?

- Конечно, нет! Убивать человека – это грех. Поэтому ты здесь, друг мой. И это все зачтется в твои косячки, - с наигранной грустью понизил он голос, а затем, особо выделив, добавил, – И заслуги. Скоро ты обзаведешься новым товарищем...

Последние слова оказались предсказанием.

Спустя пару часов я сидел в столовой и обедал, как ни в чем не бывало. Другие зэки, как всегда, ругали местную стряпню – этот черствый хлеб, который невозможно есть. Отвратительный белый гарнир из риса, зерна которого похожи на опарышей, тем не менее, быстро пропадал. Кусочек шоколада с местной фабрики клался в карман или рот, и довольный зэк быстро сматывался на тренировки.

- Эй, спасибо, Антипин, - подошел ко мне кто-то со спины.

Я всегда старался быть серой мышью и никому не показываться, однако моя странная ельская фамилия была уже на слуху. На его плече я увидел знакомую мордочку с янтарными глазками. Затем я обратил внимание на его "загар" и сразу осознал, что за человек стоял рядом со мной.

- Знаешь, там никто больше не помог. А Фергус был тем ещё засранцем.

Я наклонил голову, смотря в свою тарелку с рисом и явно просроченными котлетами.

- Я Стив, а это. Это Мишель.

- Какое славное имя.

- Сама выбирала. Да, Мишель? - повернулся к котенку Клетчатый.

- Лапку ты сам перебинтовал?

- Да.

- А можно я угощу её вкусняшкой? - спросил я, выбирая кусок мяса.

- Она не любит человечину.

- Человечину?

Я был озадачен.

- Разве это не говядина?

- Коров дорого разводить. Куда дешевле выйдет собрать остатки с поля брани.

- Разве?

- А ты все "разве" да "разве", - подсел он к моему столу и тихонько переложил котенка, - Эти колонны с похоронками такие огромные. Из-за них по всему Роркстару постоянные пробки.

- Человечина, - пытался я собраться с мыслями и понять, шутит он или нет, – Подожди...

- Смотри. Видишь? Носом ведет, не хочет даже понюхать. А вот это ей нравится, - и Клетчатый вытащил из кармана кусок сушенного мяса. Котенок обнюхал его и потянул к себе. Мои уши начало ласкать бархатистое мурчание. Я невольно расслабился, но Клетчатый внезапно переменился в лице: пропала светская улыбка. Он долго смотрел на обедающую Мишель, тихоньку постукивая по поверхности стола пальцем. Я в это время и сам забыл о своей еде, наблюдая за зверьком.

- Они сразу начали подозревать меня, Антип. Без проблем прошел гостевой лабиринт, довольно быстро. Правда, в стеклянной комнате чуть-чуть испугался.

- Главное, ты не тыкал те кнопки, - улыбнулся я.

- А за что они отвечали?

- Очистка и... Самоубийство.

- Когда-то я общался с офицерами. Заносчивые, высокомерные. Отвратительные люди. Они мне рассказывали об этой комнате. И многое поведали о таких центрах, как этот. Но, знаешь, у них не было сердец. Может быть, только такие становятся офицерами? Дружище. Меня переведут на мясо.

Эти слова пробудили во мне какой-то страх.

- Это последнее нарушение. И как солдат я показал себя не лучшим образом. Облажался. Вот моё наказание. И, понимаешь, здесь у меня нет родных и друзей. Кто бы мог подумать, что люди такие твари?

- Ты хочешь довериться мне?

- У меня нет выбора. Сегодня же меня "перевоспитают", и я стану "телом".

- Подожди, но...

- Если с ней что-нибудь станет, ты сам себя сожрешь, дружище. А в Аду я помогу чертям утопить тебя в котле. Но не на том окончим. Давай, удачи тебе, мужик. Если станешь офицером, направь меня под пули, чтобы я не мучился.

Мишель вопросительно мяукнула, смотря вслед уходящему хозяину. Где-то в глубине души маленькая кошечка знала, что больше она с ним не увидится. От этих мыслей мне почему-то стало очень грустно.

Глава 7. Сессия

Пойманный Властитель долго рассказывал нам о прошлом. О том, как он, катаясь на лыжах, оставил первые молочные зубы в деревянной коре, ел много клубничного мороженого триста двадцать лет назад и в тайне от родителей курил сигареты, выходя на улицу за хлебом. Помимо этого было много всякой ненужной лабуды: обретение сил, решение о делении мира. Я не стал слушать. Горного звали Верн Смит. Должно быть именно поэтому все его знали как "Ви-Си".

Началась сессия. Жестокая, но единственная. Именно от неё зависело, будем ли мы офицерами. Нередко на таких сессиях люди и гибли, пытаясь сдать очередной экзамен. Например, краем уха мне довелось услышать о Толстяке Робине, которому не довелось стать офицером. Бандитская разборка, пятеро убитых, обвинение в особо тяжком преступлении – Робин имел причуду давить голову оппонентам, не разбираясь, кто они. На сдаче математического теста он чихнул, напоровшись глазом на ручку, которой писал. Смерть констатировали только спустя минуты две: жиробас разнес кабинет, и один из тестируемых, защищаясь, вонзил ему ручку во второй глаз. С тех самых пор нас заставляли писать мелом на черных табличках. Как тогда, в детстве.

Вспоминается, как в начальной школе я решил показать свой талант и нарисовал на доске восхитительную картину одним лишь белым кусочком CaCO3. Глупой невежде, что обучала нас физическим наукам, почему-то не понравился нарисованный пенис, а мой братец-крысеныш испугался и сдал меня. Жирное потное животное не только наказало меня, но и поведало обо всем моей матушке. После ремня в тот же день я хотел сломать братцу руку, но родители не позволили. Хоть и родились мы одинаковыми, да ещё и в один день, его, казалось, любили намного больше меня, истинного вундеркинда.

Теперь я не ребенок, но гениальным быть не перестал. Как подобает гению, я даже не готовился к будущим экзаменам. Все два года я потратил на изучение кошачьего языка, шершавого, как наждачка, которой иногда приходилось подтираться. Ночи напролет я наслаждался кошачьим мурчанием, пока мои тупые сокамерники думали над очередной задачкой по определению верного градуса, на который нужно поднять дуло гаубицы.

- Как думаешь, Мишель, ты бы смогла решить эту легкую хрень?

- Мяу.

- Моя маленькая красавица, как же я горжусь тобой!

- Мяу? - с любопытством и толикой хитрости в глазах спрашивала Мишель.

- Конечно, есть! Пошли. Я дам тебе вкусняшек.

- Мр-р-р-р, - поднимала она свой хвост кверху, показывая довольство и поднимая мне настроение. Я доставал для неё спрятанные кусочки мяса, а она радовала меня своим мурчанием.

Я понимал, что во всем мире только это существо принимает меня, понимает меня, ценит. Прожив со мной два года, маленький котенок с черной лапкой превратился в настоящую пушистую бестию, имеющую свой характер и раба. То есть меня. А я был и не против иметь такую славную мурлыкающую хозяйку в своей камере. Повсюду она была со мной. Смотритель разрешил, за что я был ему несказанно рад и готов был простить все извращения, которыми он подвергал других. Обезьяны в оранжевых робах боялись навредить ей, а некоторые даже пытались как-то подкупить её, заслужить расположения к себе. Только Мишель знала всю их подноготную и знала, что никто и никогда не будет достоин её внимания, как я, истинная доброта во плоти. Моя милая Мишель всегда все знала.

- И затем мы станем свободными. Вновь! Нам лишь следует пережить первую высадку в песчаных горах! - восторженно, повышая голос, сказал в коридоре примат. Его внешность была столь типична, что я бы не смог описать его по достоинству. Только вертикальный шрам на нижней губе выделял его среди обладателей оранжевой робы.

- С чего бы?

- Ну разве ты сам не понимаешь? Это же очевидно!

- С чего бы? - повторил второй собеседник.

- Каждая шлюха Ломска будет желать пообщаться с нами за бесплатно! Вернее, они будут сами платить нам!

- Куртизанки тоже люди. Они зарабатывают на еду. Мне грустно, что в нашем мире есть такое. Оно должно быть по любви.

Пара минут обоюдного молчания.

- И почему же ты загремел сюда?

- Я вор.

- А по телосложению, - пригляделся шрамированный, - не особо-то и похоже.

Я понял, что одного из них я уже знаю. Приглядевшись, я понял, что именно этот индивид когда-то был избит Бедри Пойнтом из-за спора по поводу нахождения верного пути. На его затылке виднелась звезда, которой обозначали некое оружие, способное губить суперов прошлого. Именно им и загубили трех героев: способного просачиваться сквозь стены Пельманола, убойного Разрушителя и управляющую электричеством Грозу, но потом оружие исчезло, когда остальные герои атаковали несогласных убийц. Беседующие стояли у двери к испытательной камере №13. Я впервые должен был там очутиться только через пару дней.

- Опачки! - обернулся ко мне типичный мужик, - ельский полукровка.

- Что-то нужно?

- Нет. Просто ты мне не нравишься.

- Это правильно, - ухмыльнулся я, - Мужик мужику нравиться не должен. Это нонсенс!

- Какие умные слова! - ехидно ответил он.

- Ты мне, например, тоже не нравишься, - продолжил я.

- Ещё и шутить думаешь. А вот ты знаешь, что на сегодняшнем испытании в нашем блоке останется только один северянин?

Всё это время за нами пристально наблюдал молчаливый обладатель звезды на затылке. И даже не заступился! Моя бравая подруга, сидя на моем плече, завиляла пушистым хвостом. Я это заметил, потому что он мягко прошелся по моему лицу.

- И у этого северянина, – продолжил "типикал мэн", - не дурацкое роркстарское имя, а истинное ельское. Ваим! Ваим Димиров! Я выйду из экзаменационной двери победителем, Антипин. И, так и быть, кошечку твою заберу на попечение. После твоей смерти.

Последние слова вызвали во мне гнев, но я не подал виду. Просто я захотел его скорейшей кончины.

Говорят, в этой тюрьме некоторые охранники являются культистами прямо, как моя матушка. В отдельной черной комнате, среди черепов и свечей, они пронзают кого-нибудь стрелой в живот и молятся великому Богу Стрельцу о славном будущем: чтобы, например, полугодовалый сынишка перестал поносить, жена не помешала смотреть футбол и прочее. Религия у них, мягко сказать, пипец. Прямо как наша, только более радикальная. Жаль что жалкое подобие отца не вытащило её из лап сраных культистов, а бросило, забрав с собой одного мелкого аутиста, имени которого я даже не помню. Дак вот. В голову мне пришла идея попросить культистов принести этого гада в жертву.

Лампы замигали. Ворота в тринадцатую комнату начали медленно открываться. Его ждало некое испытание. Попрощавшись с мужиком со звездой на затылке, Ельский "собрат" покинул зал, направившись в комнату испытаний. Моя маленькая подруга немного успокоилась. Я тоже, но меня терзали мысли, что в той комнате будут "физические упражнения". На "Физической культуре" смертей было больше, чем где-либо ещё. Теорию я сдал на "отменно, твари", а вот по поводу, как бы грамотно выразиться, "Физ-ры" у меня были сомнения.

- И почему у меня так много мыслей по этому поводу? Мишель?

Она по-кошачьи промолчала. Я это понял. Я же знаю этот язык. Владелица черной лапки и пушистого хвоста сопела, валяясь на моей кровати без памяти, сильно устав от тяжелого дня. Осторожно прикоснувшись к ее загривку я нежно провел своей бренной рукой вдоль шерсти, и кошка шевельнула правым ухом.

- А ведь когда-то я мечтал стать простым бароном, продавать оружие за большие деньги. А теперь я жалкий зэк, которого спасает хрупкая, но сильная кошка.

На следующий день я одиноко стоял перед испытательной комнатой №13. По пути к ней я встретил ельского подонка: его увозили в открытом катафалке. Благо ему отрезало только верхнюю часть головы. Без красноречивого шрама на нижней губе я бы не опознал мерзавца.

Ну что ж. Пора идти. Красные лампы загорелись. Дверь медленно распахнулась. Я сделал уверенный шаг во внутрь. Во внутрь испытательной комнаты №13.

Глава 8. Шахматы.

Неделю назад я видел, как карательные вертушки решетили остатки войск Пальсултана, или "Водяного". Со смертью духовного лидера эти парни превращались в настоящих животных, грызущих друг другу глотки. Их свободолюбивые офицеры грамотно покинули посты, а те, кто остался... Их больше нет. Восстание продвигается успешно. Аборигены весело ждут, пока сюда доберутся беспризорные армии Шейха: предстоит размяться перед товарищем Кингом.

Короткий коридор с клетчатым полом раскинулся передо мной. Справа и слева протянулись стены высотой в три-четыре метра. Место мне показалось интересным. Жаль, что я был без своей подружки. Я бы остановился поиграть с ней в шахматы, используя пол в качестве доски. Или хотя бы шашки, заменив их карточками с Суперами: шесть со Смогом, тринадцать с Трезубом, три с Грозой. Помнится, один чудила пытался мне доказать одну теорию, что почти все Суперы со временем стали Властителями. Самый настоящий гик. Жаль, что его лаборатория сгорела вместе с ним. Я потерял хорошего клоуна с мозгами.

"Появились из неоткуда, - вспоминаются слова ученого-коллекционера, - и остановили войну. Помогали людям и в мирное время, снимая кошек с деревьев, переводя старушек через дорогу и обезвреживая наркокартели". Я тогда лишь посмеялся над его словами, а сейчас, сидя в тюрьме, где нечего делать, реально задумался. До появления героев по всему свету были войны, а сейчас, когда появился термин "Последняя война", весь мир живет в порядке, наблюдая за единственной ограниченной точкой света, где до сих пор слышны взрывы и выстрелы.

Коридор закончился. Я подошел ближе и увидел сидящую фигуру.

- Эй! - позвал меня обладатель силуэта.

Была бы здесь Мишель, я бы даже не приблизился к нему, но её сейчас не было, а, значит, я буду послушно следовать правилам этой комнаты. И моё тело приблизилось к безымянному человеку. Он был заключен в наручники и сидел, наклонив голову. На его серой робе было напечатано его имя – Уильям Фаридез. Мой тезка.

- Пожалуйста, друг! Помоги!

- Чтобы ты мне снял скальп?

- Что? Нет, о господи! Стрелец бы покарал меня за такое! Я именно поэтому здесь!

- Ты не захотел убивать врагов? - поинтересовался я.

- Да, сэр! Вы же понимаете меня? Прошу вас!

"... А затем, после свержения мировых диктаторов, Герои решили построить утопию. И у них получилось! Ты сам видел прекрасные фотографии, считая, что это картины художников-мечтателей!"

- Сэр! Не убивайте меня!

Я пожал плечами. Заключенный вырвал меня из дум. Все что от меня требовалось – доказать свою преданность Шейху, казнив дезертира. Обыкновенная практика. Две кнопки. Красная и зеленая. Будучи знакомым с шутками Шейха, я не стал торопиться и решил осмотреться. Острым коротким мечем, который я нашел в ножнах, прикрепленных к полу, я попытался снести дезертиру голову, но лезвие не до конца прорубило шею и воткнулось куда-то в центр, достигнув кадыка. Враг повержен. Экзамен пройден. Дверь открыта. Билл свободен.

Уже вечером я схватил на руки пушистую кису, и она недовольно зарычала.

- Ну что ты? Уж и потискать нельзя?

Наутро я встретил парня с татуировкой звезды на затылке. Где-то я вычитал, что в древности так шифровали важные сообщения: сбривали голову раба, татуировали, ждали пока зарастет и отправляли адресату. Интересно, сколько же потребовалось рабов, чтобы тайно отправить другу роман? И как же было печально потерять половину романа из-за гибели "страниц". С этих пор я решил называть его Романом.

- Ты прошел, - басовитым голосом спросил он.

- Да, - ответил я.

- И какие чувства от убийства, Антипин?

- Молчи. Сам же поступил точно так же, раз здесь.

- Нет.

- Уверен?

- Да. Я нажал на зеленую кнопку, а не на красную.

Я долго смотрел в его глаза, пытаясь понять, шутит он или нет.

- И даже так. Я рад, что дал ему шанс. Он сам виноват, что вытащил саблю. Жаль, Ваим не справился.

- Хочешь сказать, зеленая - освобождает? А красная...

На этот раз слова пытался понять уже Роман, изучая мою каменную мимику.

- Красная производит выстрел привязанной к спине пушкой, - объяснил мне дядька.

Вон оно что! Значит, подвохов здесь уже не было, и я мог просто нажать на кнопку. Понимая, что сердобольный мужик впадет в ступор и еще больше возненавидит меня, я промолчал о том, что пытался отрубить голову предателя той самой "саблей", которой кто-то срезал голову его ельского дружка, который осмелился покуситься на свободу моей Мишель!

Дальнейшие события я помню обрывочно.

***

Ночь. Дни перед последним экзаменом так долго тянутся. Осталось ещё чуть-чуть! И я стану офицером. А не бароном, как хотел когда-то. Самое тяжелое уже пройдено. Сражаясь на арене пять-на-пять в команде с командиром Романом мы уделали пятерку аморальных уродов и убийц, потеряв лишь одного. Я тогда оголил провод прожектора и убил двоих недругов током. Второго, скорее всего, добил, но не важно. Остался последний экзамен.

***

"... Ваш путь предначертан судьбой! Сегодня ваш день Просвещения! И тогда вы станете пастухами, ведущими стадо по направлению, нужному Шейху. Воистину, вы можете стать настоящими героями!

Нам нужны не только тела, но и вы!.."

***

Мне было холодно. И я вообще не понимал, почему в хирургии такие столы.

- Билли, дружище, скорее всего последние дни ты забудешь из-за препарата. Но, к счастью, не загадки.

- А Мишель?

- Не переживай, офицер, - улыбнулся мне Келлер, - никто из моих подопытных ещё не забывал друзей.

- Подопытных?

Всё, что я увидел – хитрый взгляд.

- У Вас есть лаборатория?

- У каждого ученого она есть, Билли. Есть и инструменты, и подопытные. Казнить людей путем боевого столкновения, конечно, интересно, но очень затратно и нецелесообразно. Уж лучше дать им возможность реально помочь человечеству.

- Но это не гуманно.

- Не гуманно? Это ты мне говоришь? Я видел, как ты отрезал тому бедолаге голову. А выдавленные твоими пальцами глаза тебе не снятся? Не гуманно – всё, абсолютно все, что мы здесь делаем, Антихед. Да и кто узнает? Тебе же нет никакого прока в том, чтобы раскрывать факт, как ты получишь эту силу.

- Силу?

- Да. Силу Разрушителя. Но сначала мы должны сделать небольшую формальность, офицер.

***

Пустая комната.

Шахматный пол.

Я на стуле.

Голос в голове.

[Ты свободен]

Я свободен.

***

Нас покачивало, будто мы попали в шторм. Как же все-таки терпели его пираты? Представить сложно: день за днем их набитое ромом брюхо волокло из стороны в сторону до тех пор, пока морская пучина не муровала их в своих холодных объятиях. Весьма редко одноглазые подонки возвращались домой. И что же в них такого интересного нашло современное общество? Капитанские выборы и оплот демократии? Ха! А хотя... Ну, возможно...

Демократия демократией, а подругу из мыслей выбить никак не выходит. Лишь бы Мишель хватило еды. Она будет скучать, если я задержусь на "прогулке". Но это все-таки ради бестолкового властителя, который хорош тем, что его не существует, ха! Ладно. Сидит где-нибудь на втором этаже дома, в котором на первом проводят свадьбы, а на третьем живут студентики, поступившие на охранников и кальянщиков в элитные ВУЗы Ломска. Но деньги, на которые я покупаю еду для Мишель, существуют. Вот и ответ.

Заместитель Шейха же просто дурень, не перестану ржать над ним, подумал, что сможет выехать на наших горбах? Чисто из жалости к его тупости я согласился на службу в его рядах по собственной воле. Вертушка, одна из тысячи таких же, с двумя винтами по бокам, несла мой отряд навстречу гибели от каменных копий и тонких стрел. Да-да, мы же воюем против "аборигенов". Жаль только, что у них есть танки и пво.

- Эй, ребят, почему хмурые? - спросил я у мяса. Они лишь посмотрели на меня, как роботы, и мне, если честно, стало не по себе, - ну же! Мы летим мочить мафию! Повеселей, ребят.

Опять молчание. Не умею я разговаривать с людьми. М-да. Я же не могу сказать им, что мы летим мочить именно мою семью, а то подумают обо мне как-то плохо, будто я злодей. Или они не умеют думать? Думать, как думает Мишель, играя со мной в шахматы. А я попрощался с Мишель? Вот же черт! Вернусь домой, обязательно накормлю лососем. Он вкуснее человечины...

- И ты не скажешь им, какую мафию мы собираемся терминировать? Лгать – грех, друг мой.

- Ты слышал?

- Не ты один здесь офицер, Антипин.

Ах-да. Я и забыл о "восприятии пространства". В любом случае, этим куклам не интересна судьба несчастного человека, которого предала семья. А он же хотел лишь благополучия для семьи. И месть за матушку была бы таким благополучием. Старик со своей сломанной спиной все равно был не нужен. Старик, бросивший жену и ребенка. Лишь мешал. Смерть бы спасла его черную душу, которую он очернил бы ещё сильнее, если бы жил. Из-за этого лишать титула?

- Мы летим вершить Божью справедливость, парни, - уверенно сказал я.

Послышалось одобрение Романа.

- Четвертый.

- Сэр?

- Ты будешь их резать на кусочки, - и я улыбнулся, не осознавая этого.

- Есть!

Синхрокоптеры подлетели вплотную к пентхаусу, и мои люди начали спускаться по-одному на специальный тросах. Темно-серые матовые шлемы исчезли с полочек. Я встал с краю, любуясь картиной, которую подарил мне Келлер. Прекрасной картиной. Дрожащими от восхищения руками я подтянул к семе блестящую винтовку калибра 6,66. На её глянце отражалось кровавое зарево сумрачного горизонта.

Зацепив карабин о трос, я и сам начал спускаться, предвкушая встречу со своими "близкими". Они же, наверное, так ждали моего возвращения из тюрьмы. Проникнув через разбитое окно я приземлился на пол. На черно-белый шахматный пол.

Глава ___. Почта

Он сломанный изначально.

Аборигены с местными повстанцами штурмовали один опорник за другим, неся огромные потери. Я, как полагается наблюдателю, собственно, наблюдал. Сидел в штабе, наблюдая за наблюдаемыми картами. Я же барон-наблюдатель. Но масло масляное то и дело может проскочить, разве это столь ужасно?

Каждое движение войск было нелогично, словно план составлялся пятилетним ребенком, который только познакомился со счетами. Но как же все-таки странно, что этот план работал! Войска противника громились и громились, пока работала пехота. Обыкновенная пехота, не артиллерия. И именно пехота гибла в пустынной тундре, где нет укрытий.

А затем все затихло, будто никакой войны и не было. Огонь прекратился. С нашей стороны показались многотонные машины, а командиры в один голос воскликнули: "Есс!". И только я стоял дураком, не понимая ничего происходящего.

- Система сломалась. Симплексы вышли на охоту. Они же думают, что наши бегут! - ухмыльнулся один из вождей, - только сейчас они будут добычей.

- В квадрат B72 их! Да!

- Я бы предпочел B71, но и семьдесят второй не плох.

- А дальше что? - поинтересовался я.

- Наших ребят заметят и направят больше сил. Наши танки их БАХ! Тогда туда направят больше сил. А танков там не будет, смекаешь? - попытался объяснить мне тактику первый.

- Вот смотри. Мы – 0. И они – 0. Они умирают. Димир Ивакин плачет. Он стоит там. Ногами, - подключился другой, - говори.

- Давай абстрактнее, - попытался попросить более простого объяснения я, не понимая значения слова.

- Я поведу! - повысил голос второй вождь, - Я буду резать их всех! У нас уже есть свои Суперы! Мы смеёмся. Над кем? Вот ты смеёшься над кем?

- Я не смеюсь.

- Правильно! Ты смеешься не над кем. Мы тоже смеемся, кхэ, тоже не над кем.

Приглядевшись к крикливому вождю я заметил, что в его голове торчал топор.

- Представь, сволочь!

- Я? - удивился я.

- Да! Представь! Ты Ивакин. Сука! А я! Я человек высокой чести, который готов убить человека за свою честь, то есть полностью тебя убить. Говори, я слушаю тебя.

- Вот смотри. Нет. Подожди, - я пытался собраться с мыслями.

- То есть ты смеешься. Смеешься надо мной. На две. На две, - и топороголовый выговорил слово, которого я не понял, а затем, похлопав меня по плечу, добавил, - Не плачь. Мне сложно. Я так смеюсь.

Я хотел уже уйти, но он меня развернул.

- Оружие. Ты барон. А нам нужно оружие. Смотри. Он – один, и ты – один. Вместе – три. Три из четырех. А я – 0. Я умираю, - указал он на свой топор, – Понял?

- Не-е-ет, - схватился за голову я.

Вникая в философские речи, я пытался найти глазами второго Вождя, который явно заметил, что его коллега начал диалог со мной и куда-то сбежал. Возможно, командовать двумя армиями. А может просто покурить? Кто знает. Я бы покурил.

В ходе долгой беседы я выяснил, что аборигенам нужно больше оружия, и они готовы заплатить за него огромные деньги. Топор, торчащий в голове, когда-то принадлежал спецназовцу из свободных людей. Ныне мертвый негодяй собирался обезглавить философа, но философ успел напихать его тушку свинцом. Чтобы не помереть от кровопотери, Вождь, за неимением высококлассных врачей-специалистов, оставил топор в голове, обрезав лишь рукоять, чтобы не быть похожим на воина-единорога. И не биться о дверные проемы.

Свободные люди. Я же уже писал о них, верно? На деле они такие же рабы системы, как офицеры и бараны, которыми те управляют. Проходя специальную подготовку по собственной воле, спецназовцы минуют тюремное заключение, попадая прямо на передовую, карают там непослушных и нас вместе с ними, если под руку попадемся. Офицеров-беглецов они тоже бьют, но иногда ловят и казнят на площадях больших городов, как Ломск, Золотой Ключ и Пре-Про-Пра. Именно эти высокообученные гады украли Властителя у нас из-под носа. Вероятно, их направил сам Кинг. Но я не вижу грусти в глазах ребят. Продавая оружие гражданам Крабербинистана уже пятый год, я по-странному начинаю проникаться их стремлениями к светлому и свободному будущему. Неудачи? Пустяк! Не поймали его сейчас? Поймают потом! Даже полное уничтожение Родины не сломило их. С чего бы волноваться сейчас?

Пехотинцы, которые "исчезли", прекратив огонь, вдруг начали атаковать вновь. В бинокль я разглядел, как патруль, ищущий остатки врага по, как говорили мне вожди, некоему симплекс-методу поиска неестественного шума, встретил перед собой ораву танков. Они, мне кажется, даже не поняли своими головами, что происходит. Только у Инженера люди имели что-то в роде чипов вместо мозгов и думали, как роботы. Преданные хозяину роботы, которым не нужны были офицеры.

Мне было жаль всех этих парней. В этом логове закончились защитники. Остались только тела. Перешагивая через мертвецов, я думал, что спокойно мог оказаться на их месте, как мой брат, который старше меня на минуту. Вероятно, труп его уже закопан под обломками некоего дома сразу в трех местах, забыт, съеден дикими псами. Мысли о старшем прервались, едва я заступил за порог главного офиса. Не передать словами, как я был удивлен!

Вместо представляемого серебряного пола, золотых стульев и тарелок с крабовыми палочками я увидел обыкновенную мастерскую, оборудованную в неком ангаре. Множество схем украшало шершавые серые стены, на верстаках собирались интересные разработки, которыми нас убивали его биологические роботы. Главный экземпляр сего места – многотонный копатель по центру ангара, найденный где-то в горах. Какое счастье, что нам не довелось с ним сразиться!

- Смотрите-ка, Капитан Богдан!

- Что тут у тебя? - подошел вождь с целой головой и, потирая руки, радостно произнес, - Опачки!

Я увидел, что они стояли около непримечательного стола, на котором стоял двухсотлетний ноутбук с разблокированной системой. Главный абориген снял перчатки, засунул их в зубы и начал рыться в системе, ловко водя черной мышью по облезлому коврику.

- Та-а-а-к. так-так-так. Пам-Пам. Этого Властителя эвакуировали насильно. Хех. Свободные люди... Псы системы, вот вы кто!

Я осторожно приблизился и уставился на экран, Богвзян уже прокручивал ленту сообщений:

[Сообщение 5 января 2314 года]

"Товарищ Шейх. Твой приказ "забыть слова" работает, но не перманентно. Эти идиоты снова вспоминают, как говорить. Вернее, заново обучаются речи, хоть и не имеют прежних навыков общения. Они вновь начинают думать, и это уже не лезет в рамки! Пришлось утилизировать двести с лишним человек. Не бери грех на душу, придумай другой приказ".

[Сообщение 15 июля 2314 года]

"С днем рождения, Шелдон! Извини, я не смогу прийти к тебе. У меня много дел".

[Сообщение 17 июля 2314 года]

"Ты издеваешься? Что за юмор? "Забыть слушать" – полнейшее дерьмо! Они теперь даже командиров не слушают! На кой ляд мне стадо непослушных баранов? С такими страшно даже рядом стоять!"

[Сообщение 21 октября 2314 года]

"Мне надоело, товарищ. То предлагаешь забыть слова, то предлагаешь им стать непослушными. А теперь что? "Забыть думать"? Ты хочешь из них сделать овощей? Моё нутро экспериментатора вынудило проверить мою теорию, и она оказалась верна. Теперь эти идиоты только пускают слюни и срут. И не говори мне, что это гуманный подход. Я бы счел гильотину более гуманной, чем твои приколы".

[Сообщение 15 июля 2315 года]

"С днем рождения! Я смогу приехать только завтра".

[Сообщение 1 августа 2315 года]

"Рассылка для [близких] друзей: Я нашел чертежи старой машины, которая должна была убить нас вместе с прототипом. Прилетайте ко мне в долгострой, я покажу вам её. Думаю, в ближайшее время помимо дум насчет приказа Шейха я буду разрабатывать и защиту от этого оружия, а так же подобные ей".

[Сообщение 28 сентября 2315 года]

"Я думаю, что я нашел решение, братец. Попробуй придумать приказ, который заставляет их мыслить, как логическая машина. Операции "И", "Или", "Не". Прилетай ко мне, я покажу тебе свои наработки, а ты поможешь мне сделать из них условие. Мы запрограммируем их выполнять то, что они должны выполнять! Вместе мы справимся! Еще я покажу тебе защиту от "Адской Машины". Как закончим, предлагаю слетать на Кайские острова. Пальсултан не будет против нашего визита".

[Сообщение 15 июля 2316 года]

"С днем рождения!"

[Сообщение 15 июля 2317 года]

"С др!"

[Сообщение 13 марта 2318 года]

"Я не собираюсь переходить на новый приказ! Мне нравится то, что я имею сейчас. И я могу пофантазировать, придумывая новые приказы. Разве ты не знаешь меня? Все, закончим".

[Сообщение 15 июля 2318 года]

"С др!"

[Сообщение 15 июля 2319 года]

"С др!"

[Сообщение 15 июля 2320 года]

"С др!"

[Сообщение 15 июля 2321 года]

"С др!"

[Сообщение 15 июля 2322 года]

"С др!"

[Сообщение 7 октября 2322 года]

"Нет, мне не интересны документалки о шоколадных дверях".

[Сообщение 15 июля 2323 года]

"С др!"

[Сообщение 15 июля 2324 года]

"С др!"

[Сообщение 15 июля 2325 года]

"С др!"

[Сообщение 14 августа 2325 года]

"Ты идиот?! Куда ты собрался?! Остановись!!!"

[Сообщение 15 августа 2325 года]

"Слушай. Мы все волнуемся. Заканчивай свои шутейки, Мейер! Твоя сестра бы не одобрила такого".

[Сообщение 24 августа 2325 года]

"Шейх, мать твою! Ты вообще знаешь, что происходит в твоём Санатории? Твои индивидуумы что-то творят в Крабербинистане, пока тебя нет. Возвращайся уже".

[Сообщение 15 июля 2326 года]

"С др!"

[Сообщение 4 августа 2330 года]

"Рассылка для [близких] друзей: Поймал одного в Ломске. Этот идиот пытался барыжить шоколадом с фабрики Шейха. Человеческий быт. Мне прихватило живот, и я, понятное дело, захотел в туалет. Сбежавший же как раз в этом месте решил устроить важный созвон, который я случайно подслушал. Мои парни его схватили и тщательно опросили. По итогу мы вышли на поставщика: им оказался заключенный X-1001, Груббака с Фарадядмы. Убежище нам помог отыскать Келлер, славный малый. Шейх грамотно выбрал себе замену.

Насчет убежища: между блоками Y и Z, в разломе под мостом, соединяющим эти самые блоки, обнаружилась обжитая пещера контрабандиста. Самое интересное и непонятное здесь заключается в том, что в записях индивида мы смогли обнаружить упоминание "Машины Смерти", которую я изъял в период Последней войны. А еще над ним жил бомж".

[Сообщение 27 апреля 2338 года]

"Бесполезно с тобой говорить, Мейер. Не выходишь на связь уже тринадцать лет. Наверное, ты уже помер, а, Шелди?"

[Конец сообщений]

Глава 9. Повседневность.

На нас напали внезапно. Никто не ждал такого упорства от врага. Сначала мы подумали, что сам Герберкинг истребляет наших людей, но это были всего лишь люди Шейха, укрепленные технологиями Ивакина и экипированные современным вооружением. Самым странным в них было то, что они шли на нас по собственной воле.

Бессмысленно я бродил по улицам Ломска, города, что окружен высоченными стенами. Наблюдая за людьми, которые торопились по своим делам, я, кажется, понял, что чувствую лишь уныние. И эта масса даже не понимает того, что произошло и происходит. Они просто живут, как жили. Скот. Просто, отныне с ними живем и мы, заботливые защитники, направленные командованием в города с целью устранить строптивый элемент, коль тот явится.

Моя офицерская униформа приковывает испуганные взгляды, красивая, черная, с желтыми полосками на манжетах, подшитая под мой размер. Лицо закрыто превосходно выполненной маской с радиаторами по бокам ради защиты от горной пыли. Вычищенные до блеска берцы оставляют следы на грязных дорогах. Они не промокают, приятно клацают о камень каблуком, ими даже бомжей пинать – сплошное удовольствие. О блестящих черных ремнях с серебряными бляхами я даже не смею говорить!

В тот пасмурный день за мной шел отряд моих болванчиков. Их униформа была проще, но менее устрашающей она от этого не становилась: черные костюмы, ремней и блях больше, чем ниток, лица скрыты монолитными визорами. Среди моих бродяг был и Четвертый. Тот самый, которого можно было спутать с одуванчиком. Ну, раньше. А сейчас умелый вояка, что ещё скажешь. Режет любого по приказу. Только смотрит на меня, как на говняный торт, для которого наточен нож. Это не очень приятно. Как и другим своим людям, ему я даровал особенность – изображение креста на забрале, немножко сбоку, как раз заместо отсутствующего глаза. Своей работой я очень гордился. Других за короткий срок я плохо узнал, поэтому им достались символы "Бета", "Гамма", "Дельта" и т.д. Символ "Альфа", естественно, был моим. Своей работой я очень гордился.

"Внимание, граждане! Воздержитесь от загородных поездок! - раздался женский синтетический голос из громкоговорителей. - Полиция и армия Роркстара приложат все усилия для поддержания порядка. Если вы знаете какую-то информацию о готовящихся атаках, просим вас сообщить в соответствующие органы!"

Все люди начали переговариваться, воровато оглядываясь на нашу компанию. Едва я поворачивал голову в сторону какой-нибудь группы, она сразу же распадалась, а её участники делали вид, что они обсуждали вкус новой газированной воды.

"Офицер 8-Z-219 диспетчеру. Сектор А-9: замечены подозрительные личности. Код 10-10-P. Начинаю задержание", - прошипела моя рация.

- Значит, пацаны, - сказал я им, - к сектору А-9.

- Есть! - ответили мне куклы, получив мозговой сигнал.

Группа направилась по направлению к сектору А-9. Он был в паре кварталов от нас. Там стоял продуктовый магазин, в котором я закупался булочками, пакетиками чая, телячьим мясом для себя и минтаем для Мишель. От лосося, как выяснилось позже, у неё проблемы с желудком. В том магазине мне нравилось проходить вне очереди и покупать товар за деньги, а не карточки. И это не все плюсы новой жизни! Разрешения на поездки, отпуска и смены три-на-три. Я был даже рад семье за то, что они подставили меня, и я оказался за решеткой, где нашел выход в прекрасную версию мира и четырехлапую подругу.

Прижав два пальца к наушнику я откликнулся на вызов. Все-таки я патрулирую сегодня. Восставшие нашумели так громко, что отсюда слышно их топот, город коробит, люди волнуются, что станут свободными. По итогу свободнее стали именно мы, и Крабербинистан в планах наших главарей отъехал на далекий план. Спасибо Вам, сопротивленцы!

Проходя мимо того самого магазина я увидел, как из дверей вышли две шатающихся фигуры в униформе пограничников. Срочники, понял я. Салаги, которым дозволено чуть больше, чем обыкновенным гражданским, но и требований к ним больше. Стоят на тумбочках ночами, копают снег кубиками, красят траву и топят воду в ведрах при двадцати градусах, боясь пройти мимо пьяного придумывателя новых бестолковых задач. Моя группа попала в поле их видимости, и один из них, явно не заметив офицера среди манекенов, храбро направился к нам.

- Ну, - шатаясь, спросил он, - зэк, епт. Чё?

Мои бойцы не двигались, а просто смотрели на него, ожидая команды.

- А ты, - обратился он к Четвертому, - Чё?

- Эй! - крикнул ему второй шёпотом, - Окстись, идиот!

- Чё?

Тут решил подключиться я.

- Какие-то проблемы?

- Это, да! Донесите пой... - повернувшись ко мне, он, наконец, заметил офицерские шевроны. Его глаза округлились от осознания факта, что он встретил настоящего офицера, а не грушу для битья.

- Вы пьяны. Это прямое нарушение сухого закона.

- Я, это, нет, хе-хе, - сказал он, нервно смеясь, а затем рванул со всей дури.

- Догнать. Обезвредить. При сопротивлении устранить.

- Есть!

Пара бойцов, включая Четвертого, побежала за ним. Мой глаз ненарадовался, наблюдая за смешной погоней. Пьяница бежал неуклюже, крепко держась за штаны, чтобы они не спали во время бега. В сумке за его спиной грохотало стекло с горячительным, которое я, непременно, захотел присвоить себе. Заодно я дал своим ребятам шанс постоять за себя, а это качества великого и милосердного лидера, не так ли? Я маякнул и отдал приказ именно тем, кому довелось напрямую выслушать пьяные словарные скопления. Думаю, им похорошеет, если они ответят за свое унижение.

Спустя пару минут я уже слышал искаженный голос моего бойца: "Сэр, докладывает Четвертый. Дебошир обезврежен. Дальнейшие действия?"

- Изъять улики, отрезать два пальца, отпустить.

"Есть!"

Будет знать, как рыпаться и быковать на моих парней. Пусть он и солдат, точно такой же, как и мы, но рангом ниже меня. Солдат. Тут же я исправил приказ:

- Пальцы не режь. Выбей пару зубов.

Ему же нужно чем то жать на спусковой крючок.

"Есть!" - ответил мне Четвертый, и я услышал крики и плач на заднем фоне. Со звуком удара по лицу передача прекратилась.

Двое идиотов почувствовали себя королями? Да из-за их глупых своевольных действий наша лодка потонет к чертям собачьим, потонет на самое дно, из которого всплыть может разве что только труп нашей цивилизации. Недовольство жителей вырастет, и они решат, что стоит рискнуть. Яйца-то резать им никто не собирается!

Прогремели выстрелы со стороны переулка, куда нас и вызвали. Эхо донеслось до нас, и каждый из моих парней сразу же достал собственное оружие, направив его в сторону выстрелов. Я повернул голову и увидел бежащих людей. Рация зашипела: "Сотрудник убит! Повторяю, сотрудник убит! Они сбегают!"

- Стоять! Именем закона, приказываю вам остановиться!

Тупицы не послушали меня.

- Устранить, - тут же скомандовал я, и горизонтальный свинцовый дождь смел бегущих паразитов.

Мимо нас проехал броневик с установленным на крышу пулеметом, за которым сидел один из местных полицейских. Отсалютовав ему, я направил своих ребят осматривать подстреленных "уток". Может быть и у них есть какие-нибудь улики? Деньги, например. Как же все-таки здорово работать на Шейха!

Собранные с трупов деньги я отнес в ветеринарную клинику.

- Спасибо Вам! - поблагодарила меня доктор, - Вы единственный офицер, который приходит сюда не ради обысков. Пусть Стрелец хранит Вас!

- Что Вы. Это не стоит благодарности. Люди должны работать сообща ради спасения братьев наших меньших.

Она грустно улыбнулась мне. Вероятно, я просто странно пошутил.

- Офицер, Вы не такой, как остальные, - улыбка пропала, - Почему вы стали таким? За что вас "исправляли"?

Какой неожиданный вопрос.

- Простите, - осеклась женщина, - Если не хотите, не говорите. Я просто слишком любопытная. Лезу во все щели, хе-хе.

- Вы боитесь меня?

- А? Что Вы? Нет! Но если только чуть-чуть.

- Но я же обычный человек, как и вы.

- Люди - страшнейшие животные нашей планеты. Только люди ради забавы могут сломать коту обе передние лапы, выгнув их в обратную сторону.

- Что?!

Высказанная правда вскипятила во мне ярость. Кто мог такое совершить? Я хотел бы узнать у неё имя обидчика и сделать с его руками то же самое, но она не знала его, да и не сказала бы, наверное, если бы и знала. Я навестил рыжего малыша, пострадавшего от ублюдков, и угостил его купленным для Мишель минтаем. Котик радостно принял подарок, и мои уставшие за день глаза с удовольствием наблюдали, как клычки протыкали шкуру обожаемой кошачьими рыбой.

- Обычный человек? - стоя за моей спиной повторила мои слова доктор, - Отнюдь, сэр. Вы не обычный человек. Сверхчеловек, суперсолдат. Ваша сила превосходит любого из нас. С Вами же поделился Властитель...

- И что вы хотите сказать, доктор?

- Многие офицеры теряют человечность. Гордыня затмевает их умы. Они становятся тварями, что похуже живодеров. Вы тоже станете таким?

Какая же все-таки беспокойная женщина! Я спокойно сижу и играю с её мохнатыми клиентами, которые так забавно гавкают и мяукают, что сердечко поёт. А она, даже не смотря в мою сторону (её взгляд направлен на трехсотлетние плакаты со Смогом и Майндмэном), продолжает терроризировать мою белую душу своими жестокими словами.

- Тем, кто стреляет в беззащитных людей средь бела дня?! - она начала повышать голос, - Женщин, детей, стариков?!

- Что с Вами?

- Ничего. Простите. Вам лучше уйти.

- Но почему?

- Мы закрываемся. Наш рабочий день завершен.

Последние сухие слова оставили во мне какой-то неприятный отпечаток. Доктор – женщина, заслужившая моё уважение, и её слова так неприятно отзываются в душе. Ещё и новый приказ Келлера: придумал сказку, что у нас "совсем нет дел" и надо бы нас "чем-то занять". Ладно хоть о здоровье Мишель спросил, за это я готов его простить.

Закрыв за собой входную дверь, пройдя вперед по комнате с пакетами еды и бутылками светлого нефильтрованного, я уселся на любимый красный диван, который купил четверть года назад. Кошка успела изодрать спинку дивана и поселиться внутри него – ей он тоже пришелся по вкусу. Она, кстати, уже сидела напротив моего дивана.

- Пр-р-ривет, Билли, - мягко поздоровалась со мной Мишель.

- Привет. Долго ждала?

- Да-а-а-а, - протянула она.

- Извини. Задержался.

- Опять ходил в кли-и-и-инику?

- Ревнуешь?

- Нет.

Я открыл бутылку пива и сделал глоток.

- Пьешь?

- Да.

- Зачем?

- Расслабляюсь. А как насчет тебя?

- Что-о?

- Ну ты же пила валерьянку? Шаталась. Обоссалась.

- Забудь об этом! Ты сам налил мне ее в миску, - обиженно сказала Мишель а затем добавила, - тупица.

- Прости. Тогда было 8 Марта. Я думал отметить с тобой этот славный праздник. Хорошо. Обещаю, что всегда буду поить тебя чистейшей горной водой!

- И сам не пей своё пиво!

- А мне почему нельзя?

- Хочешь обоссаться? - мягко вопросила она.

- Я не... Что на тебя нашло?

- Я уста-а-а-ала, - потянулась обладательница черной лапки, - пр-р-ринес?

Затем она запрыгнула ко мне на диван и любопытно заглянула в пакет с едой, затем приблизилась к нему и мягкой, но когтистой лапкой задела его. Я вытащил оттуда рыбку и положил в её тарелку, которую до этого хорошенько отмыл. Когда она, пообедав, вернулась ко мне, я сидел все с той же бутылочкой пива, размышляя о будущем.

Она будет очень по мне скучать. Я постараюсь вернуться быстро. Надо бы как-нибудь ей сообщить, что на днях я полечу к горизонту разбивать повстанческие войска. Нужно защитить нашу жизнь! Только я не знаю, как сказать своей милой кошке такое...

Глава 10. Воссоединение.

Раздался жуткий звук, напоминающий мотор газонокосилки. Я посмотрел в пасмурное небо. Среди серых каменных вершин в нашу сторону направлялся рой боевых машин: уцелевших орниспайдеров и синхрокоптеров. Скрываемый тучами, освещаемый молниями, позади показался воздушный крейсер, ужасающе огромный, и по-особенному величественный. Словно маленькие букашки перед великаном стояли мы, возомнившие себя освободителями, солдаты сопротивления.

- В укрытие! - успел крикнуть вождь.

Тут же по расположениям армии пришелся свинцовый дождь, оставляющий после себя воронки. Внезапной взрывной волной меня откинуло куда-то. В ушах запищало. Голова закружилась. Я попытался подняться, но понял, что мне нечем опереться о землю: я лишился правой кисти. На остатках нервов и сосудов с моей культи свисало подобие пальца. Писк немного поутих, и я услышал часть окружающих звуков, а если точнее – крик.

- Джонни! Нет! - держал за плечи обезглавленного пулеметчика один из парней, Меркурий, любитель плотно покушать раз в день.

- Лейтенант! Барон! Что нам делать?

Я не знал. Мы точно не ожидали такой атаки от войск Шейха. Как мы могли проглядеть это?

- Лейтенант! Нужно отступать!

Пара орниспайдеров приземлилась на скалы, и они расправили паучьи лапы-лопасти, превратившись в большие турели. Тем временем, синхрокоптеры спрятались за ними и спустили канаты, по которым один за другим начали спускаться многочисленные биороботы.

- Это всего лишь Шейх, - озвучил некто мою мысль.

Мы точно знали, что основные силы Кинга никак не могли оказаться здесь. Тысячи вооруженных до зубов тел перебирались к Золотому Ключу, столице Герберии, на длиннейших бронепоездах. Тысячи, если не миллионы заблудших душ, потерявших свое "я" после всех ужасов, которыми их подвергли в исправительных лагерях. Ради порядка, стабильности и счастливой жизни избранных Властителями.

- Они направляются к штабам! Огонь по крейсеру!

- Снаряды не долетят!

- Пусть приблизится! Не дайте штурмовикам добраться до систем ПВО!

Нет, это все не могло быть взаправду! Вертолеты все пролетали над нами, стремясь в сторону основных сил повстанческой армии. Мне стало страшно. Отринувший темное прошлое, обратившийся ко свету, я, никогда не проигрывавший, вдруг почувствовал запах поражения. Жуткого. Невыносимого. Поражения. Да, я ощутил себя бесполезным. За меня приходилось отдуваться Вождю: он понял мою никчемность, но не дал волю своим чувствам. Приказывая моим людям, он пытался отбить атаки.

- Не дрейфь, Барон! Прорвемся! - хлопнул меня по плечу лейтенант Гиттс, - Дядя Богдан знает, что делать. Доверься ему и начинай уже командовать!

- Есть!

- Какой, к черту, "есть"?! Вперед!

Ракета влетела в орниспайдер, и тот упал со скалы.

- Да, - улыбнулся я.

Все-таки мы еще боремся. Свобода не уйдет от нас. Мы победим. Я верю в это! Ещё одна ракета летела в сторону второго вертолета-паука. Пилот противника замешкался, и стальной труп рухнул со скалы, погребя под собой добрую двадцатку человек.

- Фергус, Войтех, мы отомстим за вас!

- Простите нас, биомашины. Надеемся, ваша смерть не будет длиться долго.

- Коул, если ты еще среди них, я верю, душа твоя вознесется на вершину стрелы.

- Я заберу вас с собой, твари!

Мои бойцы воспряли духом. Я и сам почуял, что все у нас может получиться. Всё достаточно легко: не допустить, чтобы штурмовики добрались до систем залпового огня и прочих игрушек сопротивления. Против нас беспризорные силы какого-то бывшего недосупера. С чего объединенному человечеству бояться безмозглых рабов Властителей? Тем более, что "Землевладельцев" даже нет рядом.

Наши флаги гордо развеваются. Свободные орлы направили клювы в сторону ужасающего врага, не боясь смерти, но страшась быть рабами. И никакие псы системы, возомнившие себя "свободными людьми" не смогут укусить благородных хищных птиц, пока те покоряют бездонные небеса.

- Вперед, братья! - крикнул нам Дядя Богдан, - за мной!

- ДА!!!

И мы побежали навстречу судьбе. Наши боевые машины, обгоняя нас, становились нашими щитами и для некоторых – бесплатными такси. Смеясь смерти в лицо и маша нам рукой, на одном из броневиков решил прокатиться зайцем Гиттс. Вот болван! Я вновь посмотрел на свой обрубок, кровь все так же покидала его. Не страшно. Есть же вторая рука, верно?

Верно же?!

Почему-то мы все резко замерли. Неестественная тишина сдавила барабанные перепонки. По впереди идущему легиону прошелся тоненький красный лучик. Можно сказать, совсем не заметный, подобный длинному волосу. Время затихло. Я сделал один вдох и учуял: смерть.

Энергия воспылала слепящим заревом. Последующая ударная волна смела половину стоящей рядом горы. Танки, словно пластиковые, взлетели в небо. И не стоит говорить, что случилось с обыкновенными людьми. Их в миг не стало. Даже тел. Свинцовый дождь вновь прошелся по нам, не отошедшим от шока бойцам – орниспайдеры шагали к нам навстречу с высоченных гор, крепко вонзая лапы-лопасти в твердый грунт.

Через глаз Джерри, моего бывшего советника по финансам, прошла горячая пуля. Когда тело рухнуло в непроглядную тень, возникла мысль: как же тебе, дружище, повезло. Все поле было усеяно мертвецами. Они безмолвно наблюдали в серые небеса, куда их душам хотелось попасть больше всего. Однако огромный крейсер преградил им путь: он уже пролетал над нами.

"Почему не работает ПВО! Где ПВО, чтоб Вас!" - безустанно трещала рация.

"Сэр... Мы... " - кто-то пытался отвечать на последних издыханиях.

Со стороны тыла раздался глубокий рокот. Он напоминал рычание самих преисподней, если не мест, что глубже, чем они. Земля затряслась. Камни запрыгали. Тела заклацали.

"Отвечайте!"

- Копатель, - услышался комментарий справа от меня. Там стоял молодой парень со страшным шрамом на щеке.

Я попытался ответить по рации, сообщив о неявной угрозе из-под земли, но что получил неистовое удивление. Шахтерские машины, переоборудованные под военные нужды, застали командование врасплох.

- Война – страшная вещь, правда? Интересно, почему же так вышло? Как мы пришли к этому? - продолжал парень.

- Эй, ты должен бежать!

- Правда? - поднял он брови, - куда?

- Просто уходи!

Подобный рокот, намного более громкий и ужасный послышался и спереди. Я услышал, как крошится камень о буровые лезвия, словно печенье под давлением ножки железного стула. Скала на моих глазах превращалась в каменную кашу. Во тьме за копателем я увидел блеск штурмовых винтовок и мигания линз визоров. В нашу сторону направлялись войска шейха, безмолвные, бесстрашные, сломанные, мертвые внутри.

- огонь! - эхом раздались далекий приказ и заработавшие пулеметы.

Передние ряды противника выставили щиты, продолжая неостанавливаемое движение плотной стеной. От нее отлетали искры, раздавленные о броню щитов пули падали на землю. Тем временем лопастеходы отвечали непрерывным огнем по нашим позициям.

- Я отсюда вижу офицеров. А ты видишь их?

С вершин гор на нас смотрели пастухи. Я ощутил их зловещие улыбки, спрятанные масками. Они были похожи на зрителей, комментаторов и надзирателей. Именно они управляли битвой, умные, жестокие кукловоды.

- Я что тебе приказал? Выполняй! - начал злиться я.

- Нет, Лейтенант Антихэд, - загадочно улыбнулся парень, - У вас нет никакой силы управлять людьми.

- Хочешь сдохнуть здесь, со мной?

- Я приму это как честь. Тем более, что твоя история весьма поразительна. Из мерзавца ты смог превратиться в героя. Оружейный барон, усевшийся на подготовленное для него кожаное кресло, думавший лишь о деньгах. Я даже не верю, что ты когда-то был таким, Лейтенант.

На вид этот парень никак не отличался от моих людей. Такая же униформа цвета хаки, бело-желтый пустынный шлем, тонированные очки и мальчишеская улыбка при виде шоколада. Добровольно вызвавшийся под мое командование, он, несомненно, приглянулся мне. И, если честно, я был очень удивлен, когда вождь Богдан прислал мне этого чудика отдельной машиной, словно своего сына. И даже так я был в бешенстве. Моим ответом был удар по лицу юного мерзавца уцелевшей рукой.

- Как ты говоришь со старшими? Беги, тупица малолетний! Беги к чертям! Чтоб я тебя не видел!

Он усмехнулся, потирая покрасневшую щеку.

- Вы уничтожили четырех властителей и возгордились. Она вас и погубит, Антихэд.

- Кто?

- Гордыня. И даже если не она, то нечто другое.

Все вокруг затихло. Мы одиноко стояли наблюдая за массовой казнью, битвой это дело назвать нельзя. Отдаленные возгласы радости достигли наших ушей: пришли союзные Суперы, впитавшие в себя силы убитых Властителей. Все верили, что теперь-то и начнется все веселье, но, почему-то, не я.

- Что же?

Нет! Что же я творю!

- Не отвечай, философ сраный. Я эвакуирую тебя, малец, раз ты сам не в состоянии.

[Сидеть!]

Прозвучавшее из его уст слово пригвоздило меня к земле.

- Глянь.

Я посмотрел на отдаленную битву: Танк разнес толпу, а затем резко остановился – Офицер. Он стоял перед танком, выставив перед собой руку. Тяжелая броня смялась в гармошку, превратив мехвода в фарш. Рука офицера схватилась за дуло, сминая его и оттянула вверх, сгибая дуло в петлю, как в старинных мультфильмах. Я ошарашенно продолжал наблюдать.

- Люди никогда не станут свободными. Властители пытались воплотить это в жизнь, но даже у них не вышло. А знаешь, почему?

- Эти офицеры... - попытался осмыслить я вслух, - Они...

- Потому что человек – эгоист по натуре. Получив свободу, он попытается отнять её у другого. И победив Властителей, вы просто смените одних диктаторов на других. Не сомневаюсь, что новая власть будет подобна нынешней.

- Кто ты?

Ответа не последовало.

- и самое прекрасное ведь в чем? После всех ужасов мир продолжит жить. И не мне судить, как люди просуществуют. Это их решения. Их желания. И их много, а не одно, как у тебя сейчас - сидеть без права на уход. Их бесконечно! Они всегда желают! И почти всегда добиваются желаемого. Стоит им только пожелать привести мир к процветанию... но это не мне решать. Как видишь, уже нарешал...

Он посмотрел в мои непонимающие глаза.

- Так обдумай же, что я тебе сказал, лейтенант. Обдумай, что сказал тебе Шелдон Мейер. Нет. Обдумай, что сказал тебе Властитель. Обдумай, что сказал тебе Шейх...

Неожиданный выстрел прервал парня, и он, продолжая улыбаться, рухнул рядом с многочисленными трупами. Его грязное лицо застыло счастливым. Я уже ждал и пулю в собственный лоб, но ее не всё было. Шарканье шагов приблизилось. Офицер остановился подле меня и, сняв собственную маску, произнес:

- Здравствуй, Братец. Какого быть бароном?

Еле-еле я повернул свою голову. Смотря прямо в глаза, мне по-злому улыбалось мое собственное лицо...