Только мы

Глава 1

Небольшая комната без окон, наполненная холодным светом и гулом ламп. На белых железобетонных стенах нет обоев. В этой комнате каждая стена несла свою историю, записанную на ней отпечатками пальцев и стертыми каплями, давно свернувшейся крови. В мерцании ламп видно двух сидящих на грубо сделанных дубовых стульях человек. Ближайший к единственной двери мужчина опирался спиной в белой рубашкена кривую спинку стула. В руках он спокойно держалгрязный блокнот и плохо заточенный карандаш. На груди, путаясь в рубашке, повис бейдж с единственной надписью «психотерапевт». Психотерапевт посмотрел вперед, блеснув круглыми очками. Перед ним сидел мужчина в не завязанной смирительной рубашке, но привязанный за две руки к подлокотникам пеньковыми веревками. Пациент, слегка криво улыбаясь, смотрел на врача. Мужчина в очках обратился к блокноту.

Шум ламп разорвал скрип карандаша по блокноту. В верху разлинованной страницы возникла аккуратная надпись - «пациент номер семь». Врач задумался, затем под заголовком в движениях карандаша застыла заготовка - «личность один». Психотерапевт глубоко вдохнув, снова посмотрев вперед.

-Здравствуй. — произнес доктор, начиная тоже криво улыбаться

-Здравствуй. — мило сказал пациент, смотря на бейдж, но не найдя на нем имя, спросил — как ты предпочитаешь, чтобы к тебе обращались?

-Можно просто «док», - уже естественно улыбаясь ответил психотерапевт.

Заготовка «личность один» дополнилась словами «спокойный, вежливый». -Док, — продолжила «личность один» - что вас интересует?

-Расскажите, что произошло — спросил врач.

-Серьёзно? — голос изменился, он стал более агрессивным и эмоциональным — очкастый, ты думаешь мы не знаем, что тебе предоставили всю информацию о нас?

В блокноте появилось «личность два: эмоциональный, раздражительный», психотерапевт задумался: в словах «личности два» была логика, странно, что врачу действительно не дали информацию о пациентах. -Чиркаешь что-то в блокнотике, — продолжил агрессивный голос — а нам задаешь интересные, психологические вопросики, которые якобы должны раскрыть что-то сокровенное

-Личность два, - ответил психотерапевт — вы осознано используете местоимение мы? -Правда? — наигранно удивленно ответил второй — А я даже не заметил. -Сколько вас? — все еще спокойно спросил психотерапевт. -А сколько вас? — выкрикнул второй — Сколько шприцов сседативными? Сколько транквилизаторов? Сколько смирительных рубашек? Сколько вопросов? -Я понимаю, что… - не успел начать психотерапевт.

-Что понимаешь? Что ты идиот? — усмехнулся второй — Очкастый, для сеанса психотерапии с душе излиянием здесь слишком тревожно. Ты бы рассказывал самое сокровенной, когда ты примотан к стулу? Когда вокруг треск и мерцание ламп, а в комнате, где ты сидишь, нету даже окон. Психотерапевт дописал «агрессивный». Что-то не так со словом «агрессивный», с какой-то точки зрения оно наиболее точно характеризует «личность два», но оно неправильное. Если «эмоциональный» - нейтральное слово, которое может характеризовать, как героя, так и злодея, то «агрессивный» очевидно отрицательное качество. А психотерапевту не нравилось упрощать человека до плохой/хороший. Тем более в подобных документах.

-Возьмите себя в руки, — все еще спокойно сказал психиатр — почему вы не отвечаете на вопросы?

-Серьёзно? — проорал второй - Да хотя бы, потому что я понимаю их смысл. Я понимаю, что одно тело, по-вашему, должно содержать одного человека, а значит надо всего лишь понять, какая личность исходная, а остальных безжалостно убить. Но вы же знаете кого оставить? Первого, он же такой паинька. Но я не буду претворяться вежливым, ради того, чтобы меня не стирали. Все эти вопросы нужны только, чтобы понять кого безжалостно убить.

-Вы не хотите остаться один? — уточнил психолог.

-Я не хочу жертвоватькем-то из нас — сказал второй.

Психолог улыбнулся, у него получилось короткими, легкими вопросами заставить второго говорить, хотя второй это так и не смог понять. Осталось сделать тоже самое с первым, а затем и с остальными. - Я вас понял, второй, — окончил диалог со вторым психотерапевт. - Надеюсь, — более спокойно ответил второй. - Первый, вы согласны со вторым? — задал провокационный вопрос врач. - Не очень, - очень спокойным и милым голосом ответил первый — конечно это морально сложно определить того, кому принадлежит это тело, но это необходимо, док. В любом случае выбор твой, я всего лишь пациент, который хочет исцелиться. -Исцелиться он хочет? — раздался голос второго — Он хочет, чтобы все, кроме него замолчали и все. -Я хочу просто не мешать доку выполнять его работу, — возразил первый. -Мне страшно, — внезапно раздался новый более детский голос.

-Сколько тебе лет? — внезапно спросил врач. -Мне шесть, — ответила «личность три». -О, так ты уже большой, — наигранно дружелюбно ответил психотерапевт

-Я знаю, — гордо ответила третья личность. Карандаш выцарапал в блокноте «личность три: пугливая, ребенок». -Расскажи, что произошло, — повторил психотерапевт.

-Не верь очкастому, — возразил второй — он тебе не поможет. -Тебя уже выслушали, - прервал второго первый — дай доку поговорить с остальными.

-Второй правильно заметил, что останется только один, — загадочно сказал психотерапевт — если кто-то поведает мне, что произошло, то мы сможем понять, кто из вас исходный. -Док, как вам поможет наше прошлое? — уточнил первый.

-Тот, кто помнит прошлое, исходный, — ответил врач — а тот, у кого память начинается с момента начала множественного расстройства личности, психическое расстройство.

-Док, это началось самого детства — начал первый — я жил, слыша в голове голоса этих двух. Они мешали, путая мои мысли, но я смирился, а теперь они научились брать контроль над телом.

-Паинька, ты нагло врешь очкастому! — закричал второй — Я не был голосом в голове, я всегда мог перехватывать управление, а паинька вообще появился одновременно со мной, мы оба не с рождения. Ребенок единственный из нас исходный. -Доктор, я-я — продолжил третий — я только помню, как какие-то дяди в белых халатах делают мне укол.

-То есть вы все не имеете памяти о том, что было до расстройства? — спросил психотерапевт. -Я имею, док. — отрицал первый. -Он врет, — перекинул первого второй — мы все ничего не помним, но из нас наиболее заслуживает жизни ребенок.

-А что вы помните? — разочарованно задал вопрос врач

-Я помню, как меня хватают такие же очкастые, — кричал второй — делают мне инъекцию седативных, надевают смирительную рубашку, а потом я здесь.

-А я помню, док, свою мать, - возражал первый — как ходил в детский сад и школу, а затем начал учиться в институте.

-Паинька просто хочет, чтобы убили ребенка, а не него. — возразил первый.

-Я-я по-помню укол и докторов, — ответил третий.

-То есть двое из вас помнят ваше задержание для транспортировки сюда, а первый помнит, то что было до? — растерянным голосом спросил доктор. -Если паинька помнит, то что было до, - проорал второй с максимальной яростью в голосе — то пусть расскажет, почему нас отправили в психушку. -Я был без сознания, док, а когда проснулся увидел только врачей, — продолжилдоказывать свою изначальность первый.

-Он был без сознания с рождения, — крикнул, разгоряченный несогласием второй — расстройство могла породить инъекция седативных. -Седативные не могут обладать таким эффектом, - возразил окончательно растерянный врач — это успокоительные.

-Стирай первого, — крикнут второй — он лжет.

По морщинистому лбу врача стекла холодная капля пота, преломляя такой же холодный свет ламп. Все оказалось сложнее. Есть символизм в числе три. Найдя три личности, врач остановился. Но возможно есть четвертая, как раз исходная.

-Изначальному нужно понять, - начал действовать психотерапевт — ты единственный, после травматического опыта для своей защиты, ты начал воспринимать происходящее с тобой, так как будто это происходит с тремя другими людьми, но на самом деле ты один.

-Травма, насилие в детстве, бла-бла-бла. — скептически сказал второй — Очкастый, ты вообще психотерапевт? Максимально поверхностное представление о психических расстройствах. Где диплом купил?

Психотерапевт молча посмотрел себена грудь. На белой рубашке был бейдж с единственной надписью, «психотерапевт».

-Как тебя зовут хоть, очкастый? — продолжил язвить второй — Кем были твои родители, что дали тебе имя «психотерапевт»?

Психотерапевт не слушал, случай был сложнее, чем он думает. Сеанс психологии не помог, значит нужен сеанс психиатрии. Психотерапевт, игнорируя продолжающего что-то говорить второго, достал из небольшого нагрудного кармана желтую капсулу. Она выглядела странно, в жутком гуле ламп и бледном свете, среди обшарпанных белых стен она была слишком светлой.

-Эй, позовите другого очкастого, этот сломался, — крикнул второй.

-Есть таблетка, её нужно съесть, концентрируясь на своей идентичности, - сказал врач, игнорируя второго — Это экспериментальное лекарство, его без гипноза не применяют, но ввиду того, что я не знаю изначального, я не могу провести сеанс, который настроит тебя на, то кто ты есть. Поэтому просто думай о себе.

-Я думаю не о себе, я думаю о нас. — перебил второй — Уже подумал о себе во время укола седативными, таблетка только хуже сделает. Будет нас не три, а девять.

-Таблетка безвредна для здорового, если все сделать правильно. — возразил доктор.

-Докажи, очкастый — усмехнулся второй.

Врач проглотил желтую капсулу, все же вопросы про диплом заставили его думать, кто он. Он действительно не помнил, как получал диплом, он помнил только, как санитары тащили его сюда.

Пациент пропал. Психотерапевт просто моргнул, но этого хватило, чтобы пациент исчез вместе с кривым стулом. Но психотерапевта это уже не удивило. Он наклонился к блокноту, чтобы записать «личность четыре: считает себя психотерапевтом, исходный», но ни блокнота, ни карандаша не было, только белая смирительная рубашка. Даже очков не было, только воспоминания о том, как санитары делали инъекцию седативных. И о том, что было до этого.