То, что нас убивает

Глава 1

Фиолетовые, розовые, оранжевые и жёлтые капли бились в окно. Они разбивались и сползали вниз по стёклам.

— Ожидается дождь. Ровно пять лет назад наши учёные смогли впервые перекрасить тучу в синий цвет, используя лазерные технологии, которые позднее были внедрены на метеорологические станции, — пропел телефон, сообщая прогноз погоды.

Я стоял в ярко освещённом электрическими лампами минимаркете и смотрел на соседний дом через окно, в котором отражался мой чёрный силуэт.

— Т, — всего одна буква, и уже через мгновение послышались гудки. Тогда к окну в доме напротив медленно подплыла чья-то тень.

— Алло? — мне ответил грубый мужской бас. — Здравствуйте.

Я оторвал телефон от уха и ловким движением пальца включил трансляцию записи с диктофона прямо в ухо собеседнику – новая функция.

— Ожидается солнце… — в тот же миг мой собеседник начал дышать чаще, он застонал, всхлипнул и быстро отключился. Т очень любил солнце.

Тем временем окно всё того же дома напротив открылось нараспашку и бледный худой мужчина в одной футболке с трусами шагнул на подоконник. Его зрачки были невероятно широкими, а руки держались по швам.

— Папа! — до меня даже сквозь тонкое стекло донёсся этот громкий крик. Но Т всё же шагнул вниз.

Я знал, что его телефон разобьётся вдребезги, и никто никогда не узнает, кто же позвонил торговцу наркотиками Тому последним; кто убил его. А это дело рук разведчика, который мечтал вершить справедливость с самого детства. В окне на миг показался силуэт семилетнего ребёнка, который тут же исчез.

«Итак, он устранён», - шепнул я себе, зная, что начальство тоже слышит эти слова.

На улице по моим плечам, волосам и вискам били капли холодной разноцветной воды. Я порой останавливался, закрывал глаза и поднимал лицо, чтобы его тоже обдало прохладой. Я любил дождь…

Я отправился в сторону отеля, куда нас с женой поселило начальство. Они постоянно просили меня развестись с ней, грозясь увольнением… но как можно бросить то, что ты любишь? Её прекрасные глаза, щёки, волосы, в которые хочется зарыться, губы и слова, услышав которые, начинаешь любить ещё сильнее. Она – моё солнце в ночи.

Я подошёл к роскошному шестиэтажному зданию с шикарными фасадами и скульптурами на крыше. У входа стояло два доморощенных кустика.

Автоматические двери разъехались, и я тут же пошёл к лестнице, что вела в апартаменты…

По дороге я вдруг вспомнил свою первую цель: Военного врача Джека, который очень любил коньяк… и эксперименты с ядами. Он проводил их над раненными солдатами. Начальству ничего не оставалось, кроме как снять с цепи меня – тогда ещё новичка. Всё было очень быстро я пришёл к нему с двумя стаканами конька, предложил выпить… один взмах рукой и капелька алкоголя уже повисла на воротнике его халата. Он опустошил стакан за раз, а я, вылив содержимое на пол, ушёл. Доктора было некому спасти… а он так любил коньяк.

Наконец я прошёл в нужный коридор, постучал в заветную дверь костяшками пальцев, и Джейн тут же открыла мне. Её зелёные глаза светились от счастья. Я крепко обнял свою жену и снял плащ, а затем туфли.

— Ну, как? — она положила голову мне на плечо. — Если что, я собрала твои вещи. Завтра домой…

— Жестокость торжествует и не знает прощения. Спасибо.

— В любом случае, кто-то должен быть справедлив. Пошли на кухню, — мы поняли друг друга без слов. Справедливость – это жестокость, потому что она не знает прощения…

Через десять минут мы уже сидели за круглым столом перед пустыми тарелками. Ужин был прекрасен. Он дал мне насыщение после моей работы – вершить справедливость. Весь вечер начальство писало мне о разводе. Они кричали, что это мой последний шанс, но как… как бросить эти задумчивые глаза, изучающие дождь? Я люблю их даже больше чем цветные капли, стучащие по крыше.

— Начальство что-нибудь говорило про меня? — Джейн печально вздохнула, чувствуя, что что-то не так.

— Всё то же. О разводе, — я хотел было протянуть ей руку, но тогда на мой телефон пришло сообщение…

«Это твой последний шанс, мы повторяем. Ты подвергаешь нас и её опасности. Нужно подать документы на развод в течение следующей недели. Иначе нам придётся самим с ней работать. Возможно, твою жену устранят. Ты знаешь, как это происходит. У тебя до сих пор осталась та самая сигарета на всякий случай. Она любит их. Это будет жестоко, но справедливо. Решай.»

Я вздрогнул и уронил телефон на стол. Он тут же выключился.

— Любимый, всё хорошо? — она первая протянула мне руку, и я почувствовал это тепло. Любовь…

— Да. Пока ты рядом, всё прекрасно, — но что делать? Я должен вершить справедливость, но я не могу её бросить! Ведь чувства ещё горят! Я должен был быть жестоким… да… но любовь сильнее всего этого. Они ведь придут и убьют нас, а мы даже этого не поймём! Я не готов бороться, когда каждый может оказаться врагом… даже дождь.

— Можешь принести покурить? Там как раз одна осталась, — Джейн посмотрела мне в глаза и убрала руку. Я молча встал из-за стола…

И вот в моём кармане две тонких сигареты фирмы Парламент – одна из её пачки, вторая – та самая. Но почему?! Почему они хотят разрушить любовь?! Почему я вообще решил быть жестоким?

И… и всё же я протянул её сигарету, ибо я люблю, и не готов видеть очередную смерть. Джейн пристально оглядела её, выхватила второй рукой зажигалку. Системы пожарной охраны в наших апартаментах не было, поэтому моя жена спокойно вдыхала и выдыхала серый сигаретный дым, бегавший по её лёгким. Мне хотелось вскочить со стула, подбежать к ней, обнять изящные худые плечи и поцеловать алые губы. Я люблю её.

Дождь всё бил по стеклу. Я представил как капли ползут по моему лицу и улыбнулся, но Джейн посмотрела мне в глаза. Её лицо изменилось.

— Любимый, что-то не так? — он подошла ко мне и обняла. — Ты в порядке?

— Я люблю тебя, — прошептал я. Но они хотят всё разрушить! Уничтожить нас! Я не хочу, чтобы она страдала, поэтому молчу… любовь – прекрасное чувство.

Джейн взглянула на открытые чемоданы, стоявшие на полу и, сделав очередную затяжку… вдруг начала громко кашлять. Она отшатнулась, начала склоняться к полу и, застонав, села на колени.

Я тут же вскочил со стула и кинулся к ней. Кольцо рук стало уже, она стала хрипеть и буквально обвисла на моих плечах. Я не мог ничего перепутать! Это всё они! Они хотят, чтобы я стал жестоким! Ублюдки, которым важна лишь их жизнь; лишь их справедливость!

Руки сами вынули из кармана телефон и я, вспомнив номер скорой этой страны, сделал звонок. Нужно было бежать за помощью вниз, но я не смог бы бросить свою любовь. Гудки шли долго… а Джейн всё кашляла, из её глаз потекли слёзы. Она так любила сигареты…

— Алло! Алло! Скорая?! — закричал я, когда телефон тихо пискнул. Тогда Джейн издала глухой стон и, медленно поднявшись, поцеловала меня. Наши губы слились, мои руки утонули в её роскошных волосах, я прижал свою дорогую жену к груди, а неоновый дождь всё стучал по стеклу. Телефон тем временем молчал.

— Я люблю тебя, — наши губы вновь слились в тёплом, страстном поцелуе, но тут Джейн закрыла глаза и вновь обвисла на моих руках.

— Я тоже люблю тебя! Живи! Прошу, не бросай меня, моё солнце! Этот дождь не сможет заглушить мои крики; мою боль! Я люблю тебя больше всего на свете, но… — пальцы потянулись к шее, чтобы пощупать пульс, и тогда из телефона до моих ушей донеслось два заветных слова…

— Ожидается дождь…