Стеклянные куклы

Стеклянные куклы

Марк задержался на работе и приехал домой позже обычного. Он зашёл на кухню, когда на часах уже было половина одиннадцатого. На столе остывал недоеденный ужин. Из комнаты дочери не доносилось ни звука, хотя обычно в это время Юля допоздна во что то играла.

Жена Соня сидела у окна, сгорбившись над ноутбуком. Её пальцы монотонно постукивали по клавиатуре, она редактировала очередной длинный текст заказчика. Марк подошёл к ней со спины, положил ладони на плечи и почувствовал, какими они были окаменелыми.

- Ты опять запираешь её в кокон?, - тихо спросил он, целуя её в макушку, - Сонь, ты проверяешь её телефон чаще, чем я код на сервере. Ей уже одиннадцать лет, дай ей чуть больше воздуха.

Соня дёрнула плечом, скидывая его руки, и захлопнула ноутбук. В полумраке её лицо выглядело неестественно бледным и почти прозрачным.

- Ты ничего не понимаешь, Марк, этот мир стал слишком агрессивным, буллинг, плохие компании, озлобленные вокруг люди… я просто должна быть уверена, что она в безопасности.

- Она под защитой, у неё есть ты и есть я, - спокойно ответил Марк.

Соня натянуто улыбнулась. Эта улыбка стоила ей титанических усилий, но Марк, привыкший к её ровному тону, этого не заметил. Он не знал, что под этой маской скрывалась глухая, удушающая дистимия - хроническая депрессия, серая мгла, в которой Соня жила последние пятнадцать лет. Она научилась имитировать нормальность. Никаких слёз, никаких срывов, только железный, холодный самоконтроль и стеклянный кокон, который она выстраивала вокруг дочери, чтобы защитить её от семейного проклятья.

Она помнила рассказы матери. В их роду женщины редко доживали до сорокалетия. Бабушку нашли в петле, прабабушка просто ушла в лес и не вернулась. Мать вела аскетичный образ жизни, постоянно переезжая из города в город, словно пыталась обмануть судьбу. Она твердила, что это проклятие старой ведьмы из глухой деревни в горах, проклятие “мрака поглощающего душу”.

Соня верила в это наполовину, но точно знала, что мрак и пустота реальны, они осязаемы и только и ждут пока ты шагнешь им навстречу. Но, стекло созданного ею кокона - дало трещину.

Изменения в её дочери Юле происходили стремительно. Сначала она перестала улыбаться. Марк купил ей набор дорогих маркеров, о которых она давно мечтала, но Юля бросила коробку на кровать и просто тихо сказала: “Спасибо”. В её глазах не было прежнего блеска и радости, а только холодная, стеклянная пустота.

Потом из её гардероба исчезли цветные вещи. Они были заброшены в коробку заклеенную скотчем. На стуле, в детской, теперь небрежно валялись только безразмерные чёрные и серые худи. Юля часами сидела, уткнувшись в экран, пролистывая депрессивные паблики и жуткие видео.

- Соня, с ней что то происходит, - попытался поговорить Марк, когда Юля в очередной раз закрылась в комнате. - Она стала какой то чужой.

- Это возраст, Марк, - быстро ответила Соня, уходя от разговора, - Гормоны наверно, я сама разберусь.

Но внутри Сони всё кричало от ужаса, она видела симптомы, она понимала, что проклятье её семьи пришло и за её дочерью.

Через день Марк наткнулся на нечто пугающее. На стенах в комнате дочери висели плакаты популярных артистов и блогеров. Раньше они улыбались, а теперь их лица были изуродованы чёрным маркером. Юля закрасила каждую улыбку, нарисовав поверх них неестественно длинные и опущенные вниз, грустные рты. Более того, все семейные фото в рамках, стоявшие в гостиной, были перевёрнуты лицом к стене.

Вечером этого же дня, под окнами, нашли пушистый труп кролика. Марк подарил его дочери полгода назад, и она души в нём не чаяла.

Юля стояла у открытого окна и равнодушно смотрела вниз.

- Он мне надоел, - тихо произнесла она, - Слишком много прыгал.

За ужином атмосфера в квартире ощущалась холодной и натянутой. Юля сидела согнувшись и листала телефон.

- Убери мобилу, - сказал Марк, потянувшись за смартфоном, - Мы едим, телефон потом .

Юля дёрнулась, её лицо перекосила злость и она с грохотом отодвинула стул.

- Я ненавижу ваши правила !, - выкрикнула она и бросилась в комнату, где заперлась и объявила голодовку.

Ночью Соня слышала странные шорохи на кухне, а утром заметила на запястьях дочери под рукавами худи, свежие, тонкие порезы.

- Что это ?, - спросила дочь Соня.

- Ничего, - буркнула в ответ Юля, - Проверяла, больно это или нет.

Точка невозврата наступила уже на следующий день. В гости заглянула соседка Катя с маленьким щенком, только что подаренным родителями. Щенок Юле сразу не понравился. Она взяла его на руки и её взгляд застыл. Окружающие не успели даже заметить, как пальцы Юли сжались на шее животного с недетской силой. Щенок жалобно захрипел. Катя с плачем и криками вырвала питомца и убежала домой.

- Зачем?, Что с тобой происходит?, - схватила Соня дочь за плечи.

- Мама, эта жизнь - серое болото, - раздражённо сказала Юля. Я не люблю, когда все вокруг улыбаются, …это фальшь, …всё бессмысленно. Лучше бы я умерла.

- Откуда… откуда эти мысли?, - прошептала похолодевшая Соня.

- Я всё знаю, - со злобой ответила Юля, - Я знаю про наше проклятие, я нашла письма в твоём комоде.

Соня в ужасе зажала рот рукой. Она тут же вспомнила о старых, пожелтевших письмах, в которых бабушка умоляла беречься “мрака поглощающего душу”, передающегося по крови всех женщин в их роду. Соня годами не решалась их сжечь. И теперь, эти письма стали триггером, они разбудили спавшее проклятье.

Собственная дистимия Сони, которую она сдерживала годами, рванула наружу снося преграды самоконтроля. Разум заволокло холодным туманом и она впала в ступор.

Когда Марк вернулся с работы, в квартире царил жуткий мрак. Лишь блеклые лучи фонарей сквозили в гостиной, подсвечивая силуэты на диване.

Соня и Юля сидели рядом, неподвижно словно статуи, уставившись в одну точку. Их глаза были пустыми, они были похожи на стеклянных кукол, из которых вынули жизнь.

- Соня !, Юля !, - Марк бросился к ним, нажав на выключатель.

Яркий свет осветил комнату и Марк начал тормошить жену. Соня медленно повернула к нему голову, как будто её шея заржавела. Страх в его глазах и тепло сжимающих её рук, пробили брешь в оцепенении и Соня пришла в себя. Она рассказала всё о проклятье, смерти женщин в роду, свою тайную борьбу с мраком в душе и то, что Юля теперь обречена.

Марк выслушал молча. Как рациональный человек и программист, он не верил в ведьм и всякие там проклятья.

- Соня, никаких ведьм не существует, - твёрдо сказал он, - Это психология, генетика или что то ещё, этому должно быть объяснение.

Он набрал номер тёти, которая была клиническим психологом и работала в психиатрии. Выслушав его она сказала:

- Только не паникуй, Марк, это похоже на нехватку серотонина, возможно эндогенная депрессия и наследственная аномалия. В общем, нужен анализ на полиморфизм “гена SLC6A4”, “короткий аллель S”. Привози их в клинику как можно скорее, это быстро не лечится.

Пока Марк судорожно созванивался с клиникой, Соня сидела на диване и в её голове билась одна мысль “Надо бежать”. Так делала её мать переезжая пять раз, словно пытаясь скрыться от проклятья. Так делала сама Соня не раз убегая от прошлых своих отношений. Бегство всегда было её решением. Но ноги не слушались, серая мгла парализовала её и она не могла бежать. Она могла только ждать, пока стекло созданного её кокона рассыпется окончательно.

В клинику они не поехали, Марк вызвал врача на дом. А после, начались они - процедуры, таблетки, терапия. Марк превратил квартиру в железный бункер безопасности и контроля. Он читал статьи про серотонин, про СИОЗС, про когнитивно-поведенческую терапию, про всё, что могло помочь. Он лечил их словно чинил сервера на работе, старался так, как никогда в своей жизни. И спустя месяц чудо произошло.

Юля снова начала улыбаться, она достала из под кровати разорванные фотографии подруг и склеила их, повесила новые плакаты улыбающихся блогеров, помирилась с Катей. А Соня стала работать на удалёнке и больше проводить время дома, готовила ужины и смеялась над шутками мужа.

Марк был очень рад, он думал, что победил гены, что любовь, забота и правильные лекарства изгнали древнее проклятье. Он гордился тем, что сделал.

Или, так только казалось.

Однажды, обычным субботним вечером, Марк сидел в кресле, пил чай и работал за ноутбуком. Из кухни доносился весёлый голос Сони, она напевала песню, доставая из духовки пирог. В детской Юля делала уроки. “Идеальная семья”, подумал Марк. Он встал, чтобы забрать распечатанный документ, и подошёл к принтеру в коридоре, рядом с комнатой Юли. Дверь была приоткрыта и Марк услышал тихий голос. Он заглянул внутрь и увидел сидевшую за столом Юлю. Перед ней лежал тот самый старый конверт с письмами бабушки. Юля держала телефон и тихо шептала в диктофон:

- “...Мама сегодня опять пила таблетки, папа думает, что они помогают. Он думает… думает, что мы выздоровели, но мы просто научились играть в это. Мы поняли, что если мы будем грустить, нас начнут лечить и лишать покоя, а покой нам нужен. Нам нужно, чтобы наше болото, наш мрак оставался внутри, а не вырывался наружу…”

Марк застыл, у него похолодели руки, а Юля , глядя на фотографию бабушки, продолжала:

- «Бабушка была слабой… она не вынесла тяжести этого мира и прыгнула, и мама… чуть не сорвалась. А я..я не такая, я поняла главное правило нашей крови. Чтобы выжить с этим геном, нельзя сопротивляться боли, её надо запечатать в себе. Сделать вид, что всё хорошо и улыбаться,… улыбаться даже тогда, когда внутри всё гниёт. И тогда эта внешняя жизнь - папа, врачи, соседи, они оставят нас в покое. Мы будем идеальными для них, а внутри мы будем жить,...жить в нашем мраке поглощающем душу”.

Юля нажала кнопку “стоп” на диктофоне и обернувшись увидела в дверях Марка. Она не испугалась, не заплакала, а просто спокойно и медленно растянула губы в той самой идеальной, радостной и абсолютно пустой улыбке, которую Марк наблюдал последние недели.

- Привет, пап,- сказала она звонким, счастливым голосом, - Чай будешь? Мама пирог испекла.

Из кухни донёсся голос Сони:

- Марк, любимый, иди сюда. Я тут вспомнила, как мы на море отдыхали, может и в этом году тоже поедем?

Марк стоял в дверях и смотрел на дочь с жуткой, нарисованной улыбкой. Он слышал счастливый голос жены, он понял, что таблетки не работают, проклятье не исчезло, оно обрело новые формы. Его женщины не будут прыгать с балкона, не будут лезть в петлю. Они нашли другой способ, они станут идеальными, идеальной женой и дочерью, которые будут улыбаться в лицо, пока внутри них медленно разлагается душа. И Марк ничего не сможет с этим сделать, потому, что если он скажет, что они больны, они улыбнутся ещё шире и скажут, что это он сошёл с ума.

Марк почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он посмотрел на Юлю, посмотрел в сторону кухни и понял, что он не спас их, а убил. Убил их своей любовью и заботой, вынудив запереть себя за стеклом.

Он заставил себя натянуть на лицо ответную улыбку. Такую же ровную, такую же мёртвую и дрожащим голосом ответил:

- Иду, солнышко, …иду.

Марк шагнул в коридор и направился на кухню, к накрытому столу, где его ждали они - две стеклянные куклы.

А после, в детской тихо щёлкнул замок. Дверь изнутри заперла Юля. Заперла, чтобы никто не увидел, как стирается улыбка, когда папы нет рядом.