Старуха

Старуха

Катя и Карина весело разговаривали на заднем сидении автобуса. На улице стояла невыносимая жара, горячий воздух из окон переплетал волосы девушек. Обе смеялись, хихикали над чем-то особенно забавным на одном из телефонов. У каждой из них было по наушнику в ухе, провода от них соединялись и сливались в одном, подключенном к сотовому. Те немногие пассажиры в салоне то и дело оглядывались на шумную парочку. Но для них мира словно и не существовало, настолько живой была их беседа.

Автобус остановился на одной из остановок. Тяжело ступая на ступени, поднялась старая женщина. Лицо ее было грязным, нос горбинкой, над губой большая безобразная родинка. На голове был замотан старый, рваный шарф, не смотря на летнюю жару. Вся ее одежда состояла из рванья, ноги в истоптанных сланцах, одна нога была босой, на второй видавший виды мужской носок с голой пяткой. За плечами женщины была сумка, открытые замки, торчащие из всех карманов горлышки бутылок. Автобус тронулся, женщина неуверенно качнулась из стороны в сторону, обдавая невыносимым запахом пота и старой мочи всех сидящих около нее пассажиров. Кто-то возмутился, дама с ребенком демонстративно встала и пересела. Молодая девушка-кондуктор подошла было к старухе, но остановилась в замешательстве. Катя и Карина застыли, наблюдая за происходящим.

- Какой кошмар! – пробурчала Катя. Карина ничего не ответила. Катя продолжила – И как они только таких пускают в общественный транспорт, - проговорила девушка, так что было ее слышно поверх ревущего мотора автобуса.

Карина продолжала молча смотреть на женщину.

- Гони ее! – раздался голос водителя на весь салон. Девушка-кондуктор словно подскочила при этих словах, продолжила свое движение к старухе.

Та заголосила во весь голос.

- Побойся Христа нашего Господа!

Кондукторша отшатнулась от женщины и села на первое же пустое сидение.

- Прошу вас! Прошу вас, люди добрые! Помогите погорельцам. Я сама одна, тяну девочку, дочку мою, она сейчас у тетки. Нет крыши над головой у нас, побираемся, стыдно, но деваться некуда. Меня на работу не берут. Да что говорить – работа, не во все автобусы пускают.

Водитель недовольно плюнул в открытое окно и протер порозовевшее лицо грязным платком. Кондукторша сидела и глаза у нее сделались большие.

Тем временем, старая женщина неуверенно опустилась на колени, преграждая путь людям, кто готовится выйти на следующей остановке. Возле себя она поставила пустую ванночку от плавленого сыра. Куда гремела, сыпалась мелочь, от подходивших к ней, сердобольных пассажиров.

- Так она даже баночку специальную взяла, ты погляди - на двустороннем скотче пригвоздила, даже не ездит по полу, - зарядила Катя Карине, - эй, да, что с тобой? Когда мы еще такой цирк увидим?

Женщина подняла взгляд от пола на эти слова и поглядела сначала на Катю, а потом на Карину. Карина невольно поправила короткую юбку, как будто пытаясь ее сделать от этого движения длиннее, лицо ее напряглось и сделалось совсем другим. Исчезли та расслабленность и веселье, что было всего несколько минут назад. То ли от света яркого солнца, падающего из окна на лицо девушки, то ли от смущения, она вся буквально залилась краской и пылала до кончиков волос. Женщина нахмурилась. Катя давай дергать за руку подругу.

- Слушай, ты чего? Тебе плохо? Давай выйдем.

И она потащила Карину за руку к выходу, та, шаркая сандалиями по пыльному полу, двинула следом, не отводя взгляда от женщины. Катя торопливо высыпала мелочь за проезд кондукторше и выволокла подругу на улицу. Двери автобуса закрылись, и он поехал дальше, оставляя за собой след черного дыма.

- Карина, Карина, да что с тобой такое? Дыши, чего ты не дышишь-то?

Она посадила девушку на скамейку остановки, при этом согнав каких-то парней, попивающих прохладное пиво в бутылках, обернутых черными непрозрачными пакетами. Карина послушно села, посмотрела на пустоту, где только что был автобус, вдруг вся расслабилась и обмякла, чем еще сильнее испугала свою спутницу.

- Эй, да что ты! Что такое?! Расскажи мне сейчас же или мы больше не подруги! – в сердцах воскликнула девушка, а потом взглянула на потерянный вид подруги и заторопилась, - ой, да, наверное, у тебя солнечный удар. Все будет хорошо, подожди, я сейчас маме позвоню, она знает, что делать.

Катя машинально отвернулась и начала набирать номер. По щекам Карины тихонько лились слезы. Она всхлипнула. Подруга повернулась на звук.

- Ты чего? Подожди, сейчас все будет, мама всегда знает, что делать…

Карина всхлипнула еще громче и разразилась рыданиями.

- Да, ты чего? Что ты как истеричка больная! Неужели так сложно сказать - в чем дело?

- Мама, - сквозь рыдания проговорила Карина и продолжала смотреть куда-то перед собой.

- Ну, я и звоню моей маме, ты же свою от меня уже который год скрываешь, постыдилась бы.

Карина улыбнулась и засмеялась неестественным громким смехом.

- И я… не видела… - через всхлипы, задыхаясь, проговорила Карина, - сегодня только… я думала… умерла…не помнишь какой номер автобуса был? Может мы успеем ее догнать?

Карина поднялась на ноги и начала озираться по сторонам, подошла к дороге. Катя осталась сидеть на лавочке, в телефоне у нее раздавалось нетерпеливое «ало» мамы, но она не сводила глаз, с подруги. Она не стала больше спрашивать ничего. Катя медленно подошла к Карине и обняла девушку, прошептала на ухо.

- Это был 124. Пойдем, мы еще можем успеть.

Выпускной

Карина очень сильно волновалась в день своего выпускного. Как-никак один только раз заканчиваешь университет. По крайней мере она так думала. Еще она нервничала потому, что для нее это было не обычным делом – ходить в платье, с прической, в макияже. Весь день был расписан по минутам. Платье с босоножками ждали ее в комнате возле кровати на стуле. Она специально купила такое, чтобы носить потом после выпускного – на вечера, в театр может. Бабушка так посоветовала. Она в принципе его и купила внучке, в честь такого большого дня. Но Карина знала, что как бы она ни хотела порадовать бабушку, больше одного раза она вряд ли оденет платье. Слишком уж неуютно ей в таком ходить, нарядном, чувствует себя практически нагой.

Прическа и макияж. Для прически ей надо было ехать в парикмахерскую, а для макияжа – договорилась к подруге. Но не задача, пока ехала уже с готовой прической к подруге, в городе разразился ливень и она под него попала. Прическа «упала» из-за влаги, Карина понимала, что она уже не будет выглядеть на все 100 процентов, но деваться было некуда нужно было спешить. Подруга торопила Карину, ведь им через час уже выходить надо из дома. А тут ни тоналки на лице Карины, ни основы.

Это был большой день для Карины, поездка в лимузине по городу. Когда она еще сможет такое себе позволить? А тут все одногруппники решили погулять на славу. Кто-то пил шампанское еще в лимузине, другие догоняли возле Дома наук, где шло вручение. Все красивые – парни во фраках, девушки в цветных платьях. Карина то и дело оборачивалась, пыталась понять задирается ли ее платье сзади, боялась, что это случится и она даже не заметит.

- Да, все нормально! Не переживай, - стояла рядом уже опьяневшая ее лучшая подруга Катя.

Она протянула одноразовый стаканчик с шипучим напитком Карине, та молча его взяла и продолжала стоять, зная, что бесполезно уже с подругой спорить по поводу того, что она не хочет или не пьет.

И тут она увидела ее. В темно зеленом платье до колена, которое было большим на ее худом теле и совсем не закрывало безобразных ног, которые были в потертых туфлях на неровных каблуках. У нее был другой цвет волос, не тот, что помнила Карина. На этот раз он был ярко розовый. Карина почувствовала, как сердце у нее замерло и сделало лишний то ли удар, то ли кувырок. Уши ее стали не то что гореть, пылать, также, как и щеки.

Катя весело, разговаривающая с одногруппниками, посмотрела на подругу и взяла у нее стакан.

- А этой даме уже хватает, смотри, какая ты уже красная, - со смехом непривычно громко, растягивая слова, сказала Катя.

Карина молча отдала стакан, к которому не притронулась, и не сводила взгляд с женщины в зеленом платье.

Подойдет она или нет? А если она подойдет к Карине с Катей, то что Карина скажет подруге? Как она представит эту женщину? А если она сама все скажет Кате? Если она подойдет и скажет «привет, доча»? И тогда все станет ясно, все узнают в этой женщине, в старой обуви, в непонятном платье, в этой женщине с синяками на руках и ногах, они узнают маму Карины. Карина с ужасом думала, что они очень похожи с мамой. И что ей даже подходить может не надо, что люди вокруг оборачиваются на них и всем все ясно, что вот она дочь и вот она мать. Она хотела провалиться сквозь землю. Она хотела бежать так далеко, как только это возможно. Когда, когда она прокололась? Когда она рассказала маме, что учится? Как так случилось, что после всего выпитого она все еще помнит? Хоть бы она не привела своих друзей, молилась Карина.

Это был большой день для Карины. Она была необычайно для себя красивой, она тщательно продумала свой образ, чтобы платье подходило к сандалиям, чтобы прическа все-таки выглядела эффектно, подобрала макияж. Она позаботилась о том, чтобы оплатить обучение, закрыть все долги, чтобы ей смогли выдать ее красный диплом. Она сделала от себя все возможное, чтобы этот день остался для нее особенным, красивым, не той жизнью, что была для нее настоящей. Не ее страхами, что родители узнают, где она живет, что однажды они придут и потребуют у нее чего-нибудь. И она же отдаст. Она себя знает, она им все отдаст, отдаст отложенные на учебу деньги, отдаст еду, отдаст ценности, те немногие, что остались. И она никогда не знала – отдает ли потому, что хочет помочь, или, чтобы они побыстрее уходили из ее жизни. Так и происходили, они грабили ее и уходили дальше гулять.

Будет ли в этот раз также? Теперь это не особенный ее день, а обычный. Она уже слышала пьяный говор матери, где она говорит, что она гордится своей дочерью и рассказывает другим родителям выпускников все о ней: ее имя, ее факультет, ее достижения.

- Карина, а эта женщина, она не твоя…, - начало было пьяная подруга Катя и вокруг послышался громкий, пьяный смех.

- Пойдем, пойдем скорее, - подхватила ее под руки Катя, сообразившая в чем дело, - давай скорее отсюда, поехали.

- Но как же диплом? – спрашивала, захлебываясь в слезах Карина.

- Потом, вместе в универе заберем, - с уверенностью сказала Катя, они уже стояли на дороги и голосовали такси.

- А вот она моя девочка, красавица, ты куда? – послышалось где-то сзади.

Остановилась машина, Карина не слышала, как подруга договаривалась с водителем. Она боялась обернуться на крики женщины, неестественный голос матери. Она смогла это сделать, только, когда они упали на заднее сидение машины и закрыли дверь. Женщина неуверенно бежала, прихрамывая к машине, сначала ее лицо было радостным, потом полно удивления, но последнее, что увидела Карина - это полные ярости глаза. Любимые глаза.

- Да, завтра заберем, вместе поедем и заберем дипломы, - машинально, куда-то в воздух проговорила Катя. Она крепко держала за руку подругу, которая никак не могла успокоиться и продолжала плакать.