Совет доктора Рогачевой

Глава 1

Доктор Рогачева спасла много жизней – и мою тоже.

В декабре она привела меня к себе в кабинет, дала прорыдаться, заставила выпить кофе

с коньяком, а потом сказала лечь спиной на пол.

За окном моросил дождь, новогодним снегом и не пахло. Поясница заныла от

прикосновения к ледяному полу.

Доктор помолчала.

– Удобно? В гробу будет так же. Ты там скоро окажешься, если продолжишь всех

сажать себе на шею. Да, они пациенты. Наш долг помочь. Но помни – все носят маски.

Все ищут твое слабое место. Таковы люди. У нас здесь, тем более, женщины. Такие

тетки попадаются… Ну, побежали работать.

В марте к нам поступила одна бабка. Опрятная, элегантная, в семьдесят два выглядела

на шестьдесят. Ее сразу забрали на операцию. Кто-то сказал «экстирпация матки», и

колючее слово как всегда царапнуло мне слух.

После операции бабка не спала ни минуты. Палата была битком, телевизор бубнил,

Габаян болтала по телефону на весь этаж. Но сразу после такого захотеть встать?

Юлечке Ткачук, которой вчера удалили маточную трубу, вдруг стало плохо. Ей уже

сняли ЭКГ, а я ставила капельницу Габаян и увидела, как бабка, глядя на Ткачук,

потирала ладони и что-то шептала. У Ткачук синели губы.

На миг я потерялась.

– Вы отдохнули бы. Не зуб ведь удалили, – сказала я бабке.

Она попросила достать телефон из тумбы. Когда я протянула его, бабка расплылась в

улыбке:

– Милая, прости дуру старую, достань еще очки.

Я снова склонилась над тумбой, и меня замутило. В глазах потемнело от нестерпимой

кинжальной боли в животе.

Бабка потирала руки над одеялом.

– Ты что-то бледненькая, – произнесла она с притворной заботой.

Я всмотрелась в ее лицо. Точно маска. Вот взять скальпель и перерезать веревочки…

Боль тут же утихла, а бабка помрачнела. Она проводила глазами Ткачук, которую

повезли в свободную пятую палату, и отвернулась к стене.

Часа не прошло, как у бабки лихо скакнуло давление. Прибежала Ирка с

чемоданчиком, за ней – бабкина оперирующая. Бабке поставили укол и решили тоже

переводить в пятую, подальше от шума и суеты.

Я положила сумку бабки ей в ноги и покатила койку по коридору.

Мы поравнялись с бывшим кабинетом доктора Рогачевой. Портрет висел у двери

каждого хирурга. Вопреки всему, ее фото не сняли.

Все в ней было через край: самый яркий макияж, самые сложные случаи, самая теплая

улыбка. Однако ее советы не помогли ей победить собственную болезнь.

Койка плыла по темному коридору от одного круга света к другому. Бабка негромко

похрапывала, но ее правый глаз смотрел на меня.

Ткачук съежилась под одеялом. Мне не хотелось оставлять ее с бабкой, и я решила

почаще заглядывать.

Ночь тянулась. В лифтовом холле я взяла кофе в автомате и обернулась на шум – Ирка

с санитаром везли кого-то в реанимацию. Мелькнула светлая макушка Ткачук на

подушке.

Я пролетела два коридора и замерла в дверном проеме.

У койки бабки стояла доктор Рогачева.

– Наташа, я сколько раз тебя оперировала? Четыре, правильно. Я тебе что сказала?

Если хочешь со злом играться, ко мне больше не приходи. – сказала доктор.

У бабки бегали глаза. Она неподвижно вытянулась на койке и что-то мычала.

– Тихо. У тебя давление двести, – сказала доктор и отодвинула край одеяла.

Она подняла край бабкиной ночнушки, обнажив бледные ноги.

Кожа разошлась под пальцами доктора, и рука погрузилась глубоко в живот бабки под

ее сдавленный вой. Пара быстрых движений – и доктор выдернула руку, осмотрела

черную слизь с пеной, потерла между пальцами.

– Не, Наташ. Сплошное гнилье. Тут и чудо не поможет, зря оперировали.

Доктор сняла с тумбочки контейнер и извлекла из него какую-то черную тряпочку.

Бабка снова завыла.

Одним движением доктор вернула иссеченную гнилую матку на место.

Бабка глубоко вдохнула, доктор коснулась ее шеи, и крик застрял в горле. Бабка

замерла, ее рот криво изогнулся.

– Если переживешь свой яд, вставай и иди. Никто тебя не держит.

Рогачева посмотрела на пустую койку Ткачук и вздохнула:

– Вы, девки, еще ничего, но такие тетки встречаются…

В окно лупил мокрый снег. Парализованная бабка безголосо рыдала. Доктор Рогачева

вышла и растворилась в коридоре.