сонные знакомые

Спутник

Тяжесть в ногах. С другом передвигая ими, я всё больше чувствовал невыносимую усталость, так и тянущую меня на землю. Свесив голову вниз, я уныло водил глазами по выцветшей траве, скрывающей за собой еле видную тропинку. Сколько я уже так шёл я и припомнить не мог, однако с течением времени вокруг ничего не менялось. Я поднял голову и в очередной раз огляделся. Опять это бескрайнее поле, уходящее вдаль за горизонт, да ясное небо без единого облачка. Эта картина давно засела в моей памяти, ведь за всю жизнь я много раз здесь побывал, просто прогуливаясь или проходя мимо ходом. Однако именно сейчас оно мне казалось чуждым. Всё потому, что я оказался здесь отнюдь не по своей воле.

Передо мной шёл высокий мужчина, одетый явно не по погоде. Несмотря на жаркий летний день, он шёл под палящим солнцем в тёмном пальто и кожаных берцах. Впрочем, мы и не наслаждались погодкой на мирной прогулке. Лёгкий поддувающий ветерок, развевал в воздухе длинные и тёмные кудри мужчины, из-за чего моему взору представлялось его смуглое, тощее, заросшее щетиной лицо с ехидными и хитрыми глазами, изредка поглядывающими на меня. Он шёл твёрдо и уверенно, рассекая поле перед собою. Я чувствовал, как постоянно отстаю от него, поэтому несмотря на непослушные и уставшие конечности, продолжал ковылять ими за мужчиной. Передвигать ноги от чего-то было невыносимо тяжело, словно я пробирался через высокие сугробы. В отличие от меня, мужчина не чувствовал никакой тяжести, от чего мне становилось ещё паршивее. Я внутренне понимал – ни в коем случае нельзя отставать.

Мы шли молча, однако оба понимали – путь у нас один. Несмотря на это, каждый преследует свою цель. Мне не знаком мой спутник, поэтому не догадывался что движет его вперёд по этому тихому полю. Я могу сказать лишь за себя – мною движет свобода, но как парадоксально бы это не звучало, идя за этим человеком, я становился всё дальше от неё. Я не могу припомнить, как именно пересеклись наши с ним пути, ровно так же, как и не могу вспомнить сколько я иду по этому полю. Быть может, всю жизнь. Но также, как небо над моей головой, ясно было одно – назад дороги уже нет.

Задумавшись, я не успел обратить внимание, как словно из неоткуда справа от нас, прямо по среди поля возникла река, с тихим и спокойным течением. Она была не сильно широкая, но казалась достаточно глубокой, в брод не перейти. По ту сторону реки расстилалось такое же поле, по какому я шёл со своим спутником. Что конкретно ограничивала эта не пойми откуда взявшийся река я предположить не смог. Идя по еле заметной тропинке вдоль этой реки, недалеко от нас я стал замечать в ней странные шевеление. Из-под воды, ближе к центру реки, стала подниматься россыпь пузырей. После этого, они начали своё движение ближе к берегу, по которому шли мы. По началу я напрягся и даже ненадолго остановился. Мой же спутник даже не повёл носом в сторону странных телодвижений и останавливаться не стал. Следуя его примеру, я продолжил ковылять следом, не отрывая взгляда от реки. Вдруг, когда пузыри почти достигли берега, из-под них показалась чья та голова, следом на поверхность воды вылез весь человек. Это оказался мокрый и полуголый, лысый мужчина, сверлящий взглядом в нашу сторону. Выйдя из воды, и не отрывая от нас глаз, лысый мужчина быстро схватил что-то на берегу и следом, взобравшись по небольшому склону, оказался прямо на тропинке перед нами. В руках он теперь держал небольшой кусок ствола дерева. Незнакомец, прерывисто дыша, тяжёлыми шагами, как у меня, зашагал сторону моего спутника, идущего передо мной. Тот, впервые за всё наше шествие остановился на месте и смотрел прямо перед собой. Лысый мужчина с широко раскрытыми глазами, волоча за собою увесистый ствол, начал разъярённо кричать: «Это моя дорога, вам здесь не место!». Мой спутник, продолжая смиренно стоять, ответил лишь молчанием. «Не мешайте, проваливайте по-хорошему!» - захрипел лысый незнакомец, приближаясь всё ближе. Опешив, я приблизился к спутнику и взглянул на его лицо: на нём смешалось суровое безразличие и глумливая улыбка. В ехидных тёмных глазах, как мне показалось, что-то вспыхнуло. В следующий миг, лысый мужчина, приблизившись достаточно близко, замахнулся сухим стволом прямо над головой спутника, но тот, скривив злобную и презрительную физиономию, одним махом руки отбил ствол от себя. Дрожащей и костлявой рукой он вцепился в древесину и с невероятной силой ударил этим же стволом незнакомца насмерть. Тело лысого мужчины с грохотом упало на землю, а мой спутник лишь пнул его, с силой вминая берцы в обмякшее тело. То покатилось по склону, и полностью окунулось в реку, из которой вылезло. Бросив сухой кусок ствола в сторону, незнакомец крепко сжав свой левый кулак, обернулся ко мне и смерил суровым взглядом. «Свернёшь не туда – и постигнешь его судьбу.» - сухо и по недоброму произнёс он. Смотря в его глаза, мною начинало овладевать чувство тревоги, и не в силах его выносить, я понурил голову и нервно сглотнул. Спутник вновь направился вперёд, и я машинально последовал за ним. Искоса глядя на реку, я наблюдал как тихое течение продолжало свой ход, как ни в чем не бывало.

Продолжая идти по бескрайнему полю, я стал примечать как течение реки стало увеличиваться и ускоряться. Повеяло сыростью, в ушах начал выть сильный ветер. В очередной раз оглянувшись по сторонам, я заприметил, как над моей головой по всему небосводу начали сгущаться облака. Одно за другим наслаивались друг на друга, образуя кучные тучи. Пространство в поле за считанные минуты стало темнее. Из стороны, куда мы держали путь, всё сильнее начало завывать холодным ветром, под ногами поднялся шумный шелест травы. Посмотрев на неё, я начал замечать, как дорога под нами стала утопать в невесть откуда взявшейся слякоти и грязи. И без того тяжёлые и непослушные ноги стали застревать в ней, ещё больше осложняя передвижение. Поле начало утопать в потёмках, а впереди меня идущий силуэт становился всё темнее. Рывок за рывком через трудно проходимую дорогу, я пытался догнать моего спутника, и даже поравнялся с ним. Но тот шёл, как ни в чём не бывало, вминая под себя кожаными ботинками всю слякоть под ногами. Он словно не обращал внимание на окружение, глядя только вперёд и продолжая упорно вышагивать по грязной тропе. Только в его лице, что-то поменялось: ехидная физиономия начала походить на более мрачную.

Меня вдруг пробрал холод, пронизывающий до костей. Воздух вокруг словно стал становиться плотнее и белой пеленой начал окутывать собою всё пространство вокруг. В смутном воздухе, прямо перед глазами начало что-то мельтешить. По лицу точно так же пробежал холодок и возникло до боли знакомое чувство. Снег. Впереди поле начинало быть полностью покрыто им. Но несмотря на это, я со своим спутником продолжал идти в том же темпе. Не смотря на усталость и измотанность, выбиваясь из сил я вступил в эти холодные сугробы и пробирался уже через них. Теперь чувство тяжести было соответствующее, словно я нашёл то, что изначально мною владело. Но шли мы не только к снегам.

Где-то впереди, за снегами и бурьянами, показалась большая тень, словно от строения. Так оно и оказалось, тропа, которую прокладывал мой спутник через сугробы, вела прямо к старому, деревянному, массивному дому. Приближаясь к подобию «двора», за плотным снегопадом я начал различать фигуры людей, слоняющихся неподалёку. Где-то рядом начала громко рявкать псина, выдавая наше присутствие. Перед домом кривыми рядом тянулся старенький забор, накренившийся под напором метели. Скрипнув деревянной калиткой, мой спутник прошёл к тёмному дому, овеянному обильным слоем снега. Мне ничего не оставалось, как продолжать следовать за ним. Озираясь по сторонам, я слышал сильное завывание ветра и то, как начали перешёптываться тёмные фигуры, рыскающие в снегах поблизости. Приблизившись к небольшому крыльцу, я увидел, что на нём стоит и явно ждёт нас какой-то человек. Мой спутник поднялся по скрипучим ступенькам и приблизился к нему. Я остался стоять у крыльца, и как только остановился вновь ощутил, как прозябаю от холода. Незнакомцем на крыльце оказался мужчиной, немного пониже моего спутника. Он был одет в длинный белый медицинский халат, на голове так же была небольшая шапочка, похожую на ту, что носят стоматологи, а из-под неё торчали не особо длинные седые волосы. Сквозь бушующую вьюгу, я только мог разглядеть очертания его морщинистого лица, да красную точку от тлеющей сигареты, что он не спеша покуривал. Оба мужчины пожали друг другу руки, и о чём-то тихо меж собой переговаривали под звуки громкого гавканья неподалёку, от чего я толком ничего не расслышал. Из-за приоткрывшейся двери, показалась светловолосая девушка и окликнула моего спутника. Тот в свою очередь кивнул мне, я ступил на крыльцо и тут же был утянут внутрь. Странный доктор остался докуривать на улице, а мужчина с женщиной, взяв меня под руки, повели по тёмным и узким коридорам старого жилого здания, с обшарпанными стенами и минимальном количестве мебели. В тускло освещённом сквозь окна помещении, я успел разглядеть эту незнакомую мне светловолосую девушку, с достаточно мерзким выражением лица, выражающим лишь надмение и самолюбие. Резко завернув за угол, мой спутник с грохотом открыл дверь и втолкнул меня внутрь тёмной комнаты, освещённой лишь небольшой лампой на потолке. Посреди её стоял большой старый стол, и пара стульев. Мужчина жестом показал мне на один из них. Сев на него, напротив своего спутника, я застыл в ожидании. Девушка, ухмыляясь осталась стоять в дверях.

Мужчина, сидящий передо мной, по-прежнему ехидно улыбнулся и начал сверлить меня тяжёлым взглядом, словно взыскивая с меня что-то.

«Напрасно ты встал на этот путь.. – тихо прошептал он, - а тем более, разделил его со мной.. Но я привёл тебя сюда, несмотря ни на что. Теперь пришло время платить по счетам. Не стоит забывать минувшее.»

Он вынул из-под стола левую руку и демонстративно подняв её, поднёс к моему лицу свою ладонь. На ней не было мизинца, на его месте лишь кровоточащая рана, небрежно перевязанная грязной тканью. Не обращая внимание на это раньше, я встал в ступор. Мой спутник глядел на меня в упор сквозь растопыренные пальцы левой руки.

«Ты сам прекрасно знаешь, чем можешь отплатить. И пройдя тернистый путь надобно получить то, что подобает. Подобает нам с тобой.» - прорычал он, и достав из кармана пальто старенькие ржавые ножницы, швырнул их на стол.

Я вцепился глазами в этот маленький инструмент и опешил окончательно. Тело задрожало, хотя холод отступил на второй план. Я с опаской ещё раз поднял взгляд на своего спутника, непроизвольно стуча и скрипя зубами. Тот вальяжно раскинулся на стуле и, скрестив руки и впиваясь в меня своим хитрым взглядом, тихо спросил:

«Ты ведь никогда доселе не оборачивался, так ведь? Позабыл всё, что только можно. А ведь самое важное всегда остаётся позади, так легко потеряться... – мужчина опустил взгляд на окровавленную руку и продолжил, - Когда не ведаешь куда идёшь, впереди существует только бескрайний простор... Но здесь наши цели расходятся. Жажда большей свободы может обернуться клеткой, завести в тупик, из которого уже не найти выхода. Так что же тебе подобает?»

Мужчина уставился на меня пристальным взглядом, а девушка, стоявшая в дверях, скрылась. Нависла гнетущая тишина. Я потянулся дрожащей рукой к поблёскивающим ржавчиной ножницам. Мужчина внимательно наблюдал за каждым моим движением. Панически задыхаясь холодным воздухом, я дрожащими руками попытался крепко сжать ножницы в правой руке и направил их на пальцы левой. В глазах начало всё плыть, пальцы начали двоиться, и я был уже не в силах сконцентрироваться на них. Меня обуял леденящий ужас. Нервно косясь на левую руку мужчины, я медленно зажал левый мизинец меж тупых лезвий ржавых ножниц. Трясясь от страха, я уже успел случайно порезать кожу, откуда потекла небольшая капля крови. Попытавшись сжать пальцы, я не смог ими пошевелить, а рука вдруг начала казаться невыносимо тяжёлой. Тяжесть передавалось от руки уже по всему телу, от чего я не мог спокойно усидеть на стуле, и обеими руками опёрся о деревянный стол. Согнувшись над ним, я старался спокойной отдышаться, а тем временем со лба на поверхность стола начал капать пот. Сидящий передо мной спутник продолжал сурово наблюдать за мной. Скрючившись над своими руками, я ещё раз поднёс ножницы к мизинцу. Крепко сжав зубы и всем телом сжавшись, я резко щёлкнул ножницами. Затем ещё раз. И ещё. В комнате зависла тишина, а на стол тихо упал тонкий кусочек ногтя с мизинца. Дрожащей рукой я положил ножницы на стол и застыл в исступлении. Мужчина напротив всем телом склонился над моим ногтем и уставился уже на него. Потом на меня. Взяв в свою тощую руку этот ноготок, он принялся с интересом разглядывать и ощупать его. Увидев его реакцию, я стал судорожно отстригать остальные ногти, одним за другим. Взяв в свою окровавленную ладонь горстку ногтей, мужчина мило улыбнулся. Но в один момент замер и переменился в лице. Он силой ударил рукой по столу, от чего ногти разлетелись во все стороны. Глумливое лицо мужчины в миг сменилось на яростное и жестокое, и он начал истошно кричать на меня. Покой комнаты мигом нарушился, в неё вбежали девушка и доктор, которые мигом скрутили меня и повели в тёмный коридор, под удаляющиеся вопли мужчины. Девушка же на ходу громко смеялась, тыча мне в лицо своими тонкими пальцами.

Спустя пару мгновений меня кинули в тесный тёмный чулан. Доктор убежал обратно, а мерзкая девушка, опершись спиной о дверь, начала протяжно, мерзким, тонким голосочком дразнить меня. В тёмном чулане, помимо её насмешек, я слышал протяжные вопли моего спутника, а также скрежет метала о точильный станок. В крепко сжатой руке я почувствовал лезвие ножниц. Порез на мизинце неприятно заболел. В тёмный чулан свет проникал только через небольшую дверную щель. Через неё, навалившись всем телом на дверь, я смог зацепиться за запястье девушки. Немедля ни секунды, я вонзил лезвие ножниц в её ладонь и вбил в деревянную поверхность двери. Лицо девушки исказилось от боли и она, судорожно дёргая тонкими пальцами пробитой насквозь руки, истошно заверещала, мгновенно отпрянув. Поглощённый тревогой и напряжением я выбежал из чулана, ринувшись вперёд в тёмный коридор и замер. Пространство на мгновение полностью затихло, и справа от себя боковым зрением, в тусклом свете, пробивающемся через замыленное окно, я увидел фигуру моего спутника, с большими садовыми ножницами в руке. Кинув на него короткий взгляд, в этих потёмках я успел развидеть лишь его обезображенное от бешенства лицо, со спадающими на него чёрными кудрями. Я ринулся прочь, в тёмную гущу узких коридоров этого дома, в то время как позади меня раздались крики.

Пробегая всё дальше, я отварил первую попавшуюся под руку дверь, вбежал внутрь и притаился. Внутрь этой комнаты, с другой стороны вошёл ещё кто-то. Помещение чем-то напоминало терраску с большим количеством окон, а второй выход видимо вёл наружу. Выглянув из-за комода, я увидел двух людей, севших за такой же большой деревянный стол, за каким я сам был недавно. Одного из них я уже видел – им оказался тот самый старый доктор, что курил на крыльце и увёл меня в чулан. Теперь, вблизи я видел его морщинистое лицо, не выражающие никаких эмоций. С ним вошёл молодой человек примерно моего возраста, с небольшим мешком в руке. Сев за стол, старик начал что-то требовать от парня, и тот, послушно кивнув, раскрыл свой мешочек. После этого он вывалил на стол целую горсть человеческих зубов. Лицо доктора, в свою очередь расплылось в довольной улыбке, и он стал сгребать себе зубы со стола. Сжав их в руку и положив в карман халата, старик в ответ тоже протянул какой-то увесистый мешок, от чего уже заулыбался мужчина. Улыбнулся так сильно, что мне стало видно, что у него во рту не было не одного зуба. С этой беззубой улыбкой на лице, мужчина начал было развязывать переданный ему мешок, но доктор пересёкся со мною взглядом и протяжно закряхтел на весь дом. В коридоре послышались громкие шаги, и я, вскочив с места, ринулся к выходу.

Кубарем вывалившись на улицу лицом в снег, над ухом послышался лай псины. Ощутив всем телом уже забытый холод, я тут же почувствовал лёгкость в ногах. Рывком встав на ноги я побежал под лай псины без оглядки по сугробам. Снегопад усилился, превратившись в настоящую метель, в то время как мои ноги утопали в глубоком снегу. Развидя перед собой кривой заборчик, я перемахнул через него и продолжил бежать что есть силы. Благо теперь они у меня наконец появились. Позади до меня донёсся чей-то топот, и тот было явно - не собачий. Рассекая по заснеженному полю, я выбежал на ту тропинку, по которой шёл ранее и побежал уже по ней. «Ты ведь никогда доселе не оборачивался?» - всплыл в перепуганном сознании вопрос. Смотря себе под ноги, я начал вглядываться в дорогу, по которой недавно шёл, словно пытаясь отыскать на ней что-то утерянное. И несмотря на то, что меня преследуют, я впал в настоящий ужас и панику только потому, что не могу ничего на ней найти. Лишь нескончаемый покров снега и два вида следов: мои и его. Меня подгоняли отдалённые приближающиеся шаги, и пускай теперь я словно порхал над этими снегами, которые лежат там, где их уже до этого и не было, я всё равно чувствовал тяжесть. Где-то глубоко внутри, глубже чем до этого.

Холодные завывания ветра уносили собою звуки торопливых шагов далеко по холодному и безжизненному полю. Мрак, опустившийся на эти просторы, начали освещать странные источники света, прямо над моей головой весящие в воздухе, словно фонарные столбы, при этом незримые. Они выстроились линией, уходящей за горизонт, освещая своим белым светом глубокие сугробы, в которых утопали мои ноги, утопало и то, что я потерял. Оставив всё этой дороге, теперь я видел новых светлых спутников, ведущих меня прочь от шагов позади. Пробираясь всё дальше, я стал различать уже знакомые мне домики, в одном из которых и сам жил. Но в конце огни в небе один за другим погасли, оставив меня во мраке у края заснеженного поля.

На мою деревню уже опустились сумерки, и не смотря на лето, по-зимнему холодные. Я был уверен, что меня всё ещё преследуют, хотя шагов уже не было слышно. Поэтому не рискуя оборачиваться я, пытаясь отдышаться, устремился к своему дому. Сейчас меня влекла отнюдь не свобода, напротив – я хотел сбежать от неё, свернуть с это пути раз и навсегда. Вернувшись уже к своему дому, за его дверью послышался очень странный шум. Приложив ухо к замочной скважине, я услышал плеск разбушевавшейся воды, словно река вот-вот выйдет из своих берегов. Где-то внутри меня что-то защемило, и я наконец вспомнил что потерял – сунув руку в карман, я не нащупал ключей от дома. В нём лежало что-то совершено другое. «Назад дороги уже нет.» - промелькнула забытая мысль в голове. Доставая дрожащую руку из кармана, я с леденящим ужасом для себя увидел в ней окровавленный мизинец. В тёмном переулке, позади себя, я чётко начал слышать хруст снега и приближающиеся тяжёлые шаги.

Звонок

Под тихий гул двигателя автомобиля до моего сознания доносились монотонные телефонные гудки. Подождав так с минуту, держа раскладушку у левого уха и устало следя за пустой дорогой, я уже было намерился сбросить вызов, однако в самый последний момент с того конца провода послышался знакомый голос:

- Алло, дорогой?

- Алло, ты чего подолгу трубку не берёшь? – выдохнул я с облегчением, услышав наконец-то ласковый голос жены.

- А, извини, замоталась тут совсем, не сразу услышала. Даже не поверила сначала, что ты звонишь. От тебя же вестей не дождёшься! – сразу начала упрекать меня та. Я лишь слабо улыбнулся в ответ.

- Ты же сама прекрасно знаешь как всё тяжело со связью, с этими командировками. А я ведь до последнего не хотел звонить, сюрприз для вас сделать.

- Да как обычно, как снег на голову появляешься, даже подготовиться не даёшь, – шутливо начала ворчать на меня жена, но тут же обеспокоенно встрепенулась, - Где сейчас едешь-то?

- Да вот, уже к городу подъезжаю. Добрался на удивление быстро, без пробок. Даже сейчас на въезде никого… - задумчиво протянул я, продолжая вести машину по пустому шоссе в сторону возвышающихся многоэтажек.

- Ну и славно, хотя бы не в ночь приедешь как обычно. Как раз на ужин подоспеешь, я его уже почти приготовила. Кстати, может заедешь по пути в магазин, у нас дома все специи кончились.

- Да, хорошо, - спокойно произнёс я, - Всяко лучше, чем по командировкам мотаться. Наконец, заслуженный отдых.

- И не говори, - из трубки послышался насмешливый вздох, - Мы твоего отпуска как праздника дожидаемся.

- Что есть – то есть, - усмехнулся я, - Чем там дочка кстати занимается?

- Ванну принимает, марафет наводит перед твоим приездом. – лукаво ответила жена.

- Ну-ну, ни настолько редко я появляюсь! – возмутился я, заворачивая с пустой автострады в свой жилой квартал.

- Да для неё каждый твой приезд, как целые каникулы. В садик не пойдёт, лишь бы подольше с тобой побыть!

- Значит, завтра все вместе куда-нибудь на природу съездим, отпразднуем так сказать. Может маринад заодно в магазине взять, шашлыков пожарю вам.

- Ой, да мясом я обзавелась уже, как раз сейчас его к твоему приезду и готовлю. Такой интересный рецепт нашла, такого ты точно ещё не пробовал…

Пока жена что-то увлечённо рассказывала про метод приготовления нашего сегодняшнего ужина, я медленно ехал по дороге и осматривался на родные улочки, словно так давно их не видел. Конечно же, за столь короткий промежуток времени в них ничего особенного не изменилось, однако ни это привлекло моё внимание. На улице всё ещё не было не души. Как бы усердно я не вглядывался в закоулки между многоэтажек, вокруг я не мог заметить не одного прохожего. Хоть на улице уже смеркалось, но ночь ещё не опустилась на город окончательно, был прохладный летний вечер. Повсюду было удивительно тихо, и только сейчас к своему большому удивлению я заметил: на парковках вокруг многоэтажных высоток, где обычно вплотную понатыкано множество машин – сейчас не было не одной. Это создало в моей голове странный диссонанс и окружившая меня с виду привычная картина родного города, оказалась словно неузнаваемой.

- Слушай, - настороженно перебил я увлечённую кулинарным монологом жену, - А чего у нас на улицах так пустынно?

- Так вечер на дворе уже, - невозмутимо ответила та, - Да и сейчас выходные, все разъехались кто куда. А что такое?

- Да не, ничего… Просто непривычно как-то…

- Да-а, - протянула сочувствующе жена, - Заработался ты со своими товарищами там в конец, не минуты покоя с твоей-то работой. Устал наверное за эту смену?

- Есть немного, - продолжая оглядываться по сторонам, пробубнил я и остановился у ближайшего к дому магазина. На полностью пустой стоянке, моя машина словно казалась лишней и совсем выбивалась из общей картины покинутой улицы. Я спешно заглушил двигатель, и всё вокруг погрузилось в тишину. Казалось, даже ветер снаружи не дул и всё замерло на своих местах. Вглядываясь в окружение внимательнее, я начал примечать что ни листва на деревьях и на земле, ни вывески на магазинах, ни фонарные столбы, ни окна безликих многоэтажек – ничего не менялось с течением времени. Я взглянул на наручные часы, секундная стрелка тихо двигалась по циферблату. Из трубки, которую я крепко сжимал в той же руке, донёсся обеспокоенный голос жены:

- Алло, что-то случилось?

- А, да… Не знаю… - замешкался я, обескураженный происходящим. Выйдя из машины и захлопнув дверь, я ещё раз огляделся по сторонам и всё ещё не завидя никого вокруг себя, тяжело вздохнул. – Можешь подойти к окну?

- Что? Зачем? – непонимающе спросила жена.

- Просто можешь взглянуть на улицу, пожалуйста? – настороженно настаивал я.

- Ну хорошо… - всё ещё недоумённо отозвалась та, - Вот, смотрю.

- Что видишь?

- Хмм… как обычно, наш двор. – задумчиво произнесла она а затем усмехнулась, - Ты так сюрприз хочешь сделать что ли?

- Нет, я сейчас у магазина за нашим домом. Ты видишь кого-нибудь на улице?

- Ну да, - отозвалась жена, - Вон ребятишки на площадке бегают, соседка наша у подъезда сидит.

- А машины у дома стоят?

- Есть пара-тройка…

- А… Понял… - встрепенулся опешивший я и потёр уставшие после дороги глаза. - Возможно и впрямь долгая смена даёт о себе знать… Так что там тебе в магазине нужно было?

- Э-э, ладно, - послышался всё ещё непонимающий голос жены и звук задёргивающийся занавески. – Специи мне нужны для стейка, ты что, меня не слушал?! – Даже сквозь трубку, я почувствовал как она надулась на меня.

- Извини, извини. Я всё помню, ты его варить собралась. – Я неосознанно поспешил к магазину, продолжая говорить по телефону и не намереваясь вешать трубку.

- Уже сварила! Из специй нужны только орегано, размарин и темьян, в нашем продуктовом они по любому должны быть.

Войдя в этот самый продуктовый, меня встретила ещё более непривычная картина. Торговый зал утопал в тишине. Привычного для этого места фоновой музыки, шума покупателей и касс обслуживания не было. Ровно так же, как и самих продавцов и посетителей. Я прошёлся между торговыми рядами, набитыми продуктами, но так и не заприметил не одной живой души. Ещё раз оглянулся на вход – всё ещё открыто.

- Дорогая, - проговорил я от чего-то сиплым голосом, - Наш продуктовый же работает как обычно?

- Ага, до дести вечера как я помню. – ответила она сосредоточенным голосом, слышно было как она что-то мешала в бурлящей сковороде, - Закрыто что ли?

- Да не знаю, может у них ремонт какой… - почёсывая щетину, я растерянно стоял в пустом пролёте торгового зала. – Тут внутри ни покупателей, ни персонала нету.

- Да не может такого быть, - удивлённо откликнулась жена, - Я же сегодня днём там была, продукты к нашему ужину закупала. Там же, кстати, специи и забыла, вот пустоголовая…

Я медленно прошёлся до прилавка со специями, взял по паре пакетиков, названных женой, и уже ускоряя шаг, направился к кассам. Как я и ожидал, кассирш там не оказалось.

- Есть здесь кто?! – громко позвал я и мой восклик эхом прошёлся по всему магазину.

- Ты чего разорался? – лишь оторопело ответила мне жена.

- Тут на кассах никто не стоит…

- Мало ли какие у них там форс-мажоры могут быть, кассы самообслуживания хоть работают?

Я подошёл к одной из таких касс, пробил все пакетики со специями и провёл оплату.

- Успешно… - отчитался я в трубку озадаченным голосом, кладя специи в небольшой целлофановый пакет и засунув его в карман джинс.

- Давай скорей домой возвращайся, мы тебя уже заждались. Даже дочь твоя уже из ванны вышла.

Замешательство от опустевшего города росло внутри меня всё больше ровно так же, как и росла тревога за мою семью. Сейчас, я как никогда почувствовал вину за то, что так подолгу оставляю близких мне людей в подобном одиночестве. Желание поскорее вернуться к ним домой становилось всё сильнее. Я, не бросая трубку, поспешно выбежал из магазина и увидел как на город уже опустились сумерки. Оставив машину на пустой парковке, я поспешно направился в сторону своего дома. Сейчас, со стороны, он казался словно покинутым и безжизненным изваянием, ведь не смотря на поздний час, внутри него нигде не горел свет. Окна нашей квартиры выходили в другую сторону, поэтому я не мог убедится, что хотя бы в моей квартире кто-то есть. Шагая в быстром темпе и крепко прижимая телефон к уху, я то и дело озирался на пустые, тихие улицы, покой которых нарушал голос, доносящийся из трубки:

- Милый, у тебя всё хорошо? Я конечно давно с тобой не созванивалась и только рада болтать с тобой до твоего прихода, но ты просто молчишь в трубку…

- Извини, всё в порядке, я просто устал немного, вымотался, заработался… А так хочется побольше провести времени с вами. Но после ужина я, наверное, всё таки сразу спать завалюсь, ты не обидишься? А то и впрямь давно не виделись…

- Конечно, конечно, ничего страшного. Я прекрасно понимаю, как ты сильно стараешься ради нас. Сколько бы я тебя уговаривала так не перерабатывать, всё без толку. – она замолчала ненадолго, а затем мягко продолжила, - Хах, сколько тебя помню, ты всегда был таким… Упрямым и непреклонным…

- Какой уж есть, - вздохнул я, подходя к своему дому. Но тут же опешил от увиденного: весь двор утопал в потёмках, его освещало лишь заволочённое облаками небо своим тусклым светом, в то время как фонарные столбы продолжали покоится в бездействии. Обычно вечером здесь гораздо светлее, а до позднего вечера на детской площадке резвится детвора. Однако сейчас здесь было пустынно как никогда, а тех машин, что видела из окна несколько минут назад жена – нигде не было видно. Подойдя к своему подъезду, я перевёл взгляд на окно квартиры на пятом этаже, в которой жил со своей семьёй. В ней, точно так же, как и в остальных окнах пятиэтажки, свет не горел. Напряжённо вглядываясь в окно, я вслушивался в голос жены, доносящийся из трубки:

- Ну не смотря на эту твою упёртость, я всегда понимала, что всё это из-за твоей заботы о нас. Я просто хочу, что бы ты знал, как мы с дочкой ценим всё, что ты для нас делаешь. Но пожалуйста, думай хоть иногда о себе. Тебя же с такой жизнью надолго не хватит, совсем себя изведёшь. Я тебя люблю, и не хочу терять раньше времени…

- Да что ты такое, говоришь? – недоумённо спросил я и двинулся мимо пустой скамейки внутрь подъезда.

- Ой, извини, я не хотела опять давить на тебя… Опять я о своём…

- Не вини себя, - раздался эхом по лестничной площадке мой голос, - Не ты же виновата в том, что так скучаешь без меня. Мне правда давно пора пересмотреть свой рабочий график, впредь постараюсь проводить больше времени с вами, и для своего блага в том числе.

- Ох, как я рада наконец это услышать! – отозвалась радостно жена, - Не зря мы так готовились, дочка вон уже при параде ждёт не дождётся, праздничный ужин стынет! Давай скорее!

- Ха-ха, ну ты прям преувеличиваешь… – сконфузился я, подходя к входной двери квартиры и доставая ключи. Но вставив ключ в замочную скважину и провернув его, в голове словно что-то щёлкнуло. Я замер на месте с телефоном в руке и уставился на дверной глазок. Затем настороженно задумавшись, размеренно проговорил, - А с чего вы так подготовились? Разве я говорил вам, что приеду именно сегодня..?

В ответ из трубки раздалась лишь тишина. Я посмотрел на экран своей старой раскладушки: там по прежнему горела надпись продолжающегося звонка «Любимой». Однако из динамика доносилось лишь тихое телефонное шипение.

- Алло-о? – протянул я, - Меня слышно?

Вопрос так и повис тихим эхом в тёмном подъезде.

- Связь пропала? – тихо прошептал я, по-прежнему не осмеливаясь сбросить звонок. Сглотнув ком в горле, я продолжил проворачивать ключ в замке, - Я вхожу!

Отперев дверь, мне сразу ударил в нос затхлый запах. Перед моими глазами оказался тёмный коридор. По коже сразу пробежал холодок, но я смиренно шагнул внутрь, закрыв за собой дверь. Во всей квартире был потушен свет и повсюду был спёртый воздух, словно помещение очень давно не проветривали. Я нащупал в прихожей включатель и попытался включить свет, тем временем окликая:

- Дорогая, дочка, я дома!

Но никто не ответил. Внутреннее волнение усиливалось с каждой секундой. Понажимав несколько раз на выключатель, я почувствовал на руке что-то слизкое и отряхнул её. Пытаясь рассмотреть ладонь в темноте, я осторожно зашагал по коридору. Ноги так же, прилипали к полу, затрудняя передвижение, от чего становилось ещё больше не по себе. Держа телефон у левого уха, я ещё раз громко позвал жену:

- Дорогая! Вы мне решили такой сюрприз сделать?! Я сейчас не очень готов к подобному…

По мере продвижения в сторону кухни, затхлый запах становился всё сильнее и противнее. Подходя к приоткрытой двери, из-за неё до меня доходили странные приглушённые звуки. Со скрипом приоткрыв дверцу дрожащей рукой, я оказался на тускло освещённой из окна кухне. Я уже было ожидал увидеть жену и дочь, однако вместо этого на столе лишь стояли три тарелки с остывающей едой. От неё веяло паром, и, принюхавшись, я понял, что именно этот запах встретил меня на пороге. Сморщившись, я подошёл к кухонному столу и попытался разглядеть содержимое тарелок. На них было небрежно наваленное месиво из варенного мяса, обильно облитое непонятной тёмной жидкостью. Внимательно прислушавшись, я услышал со стороны кухонный плиты булькающие и скворчащие звуки. Глянув на неё, я увидел на всех четырёх конфорках большую кастрюлю, прикрытую крышкой. Из неё медленно выливалось нечто слизкое и скользкое, похожее на содержимое в тарелках на столе. Подойдя и открыв крышку, я широко распахнул глаза и застыл от ужаса. За клубами пара, я развидел в тёмной бурлящей субстанции расчленённое тело маленького ребёнка, среди сваренных конечностей которого плавала отрубленная изувеченная голова, со слипшимися длинными волосами. Спёртое дыхание не позволило выдать и звука. Окоченев перед плитой и вдыхая едкий запах, я почувствовал приступ рвоты. Рука всё ещё крепко сжимающая телефон, насквозь вспотела и случайно выключила экран. Однако я продолжал слышать телефонное шипение из трубки, которое только продолжало усиливаться. В тот момент я расслышал в том повисшем молчании тихое надрывистое дыхание. Пытаясь сделать вздох, я тут же почувствовал лёгкое дуновение позади себя. Не в силах двинуться с места, дрожащей рукой я поднёс погасший экран телефона к лицу. Из динамика продолжало доносится дыхание, усиливающиеся с каждым вздохом. Панически задыхаясь от смрадного запаха и судорог всех внутренностей, я повернул экран за свою спину. Сквозь пот, стекающий на глаза и окутавший кухню мрак, я увидел через мелкое отражение тёмное нечто, стоящие за спиной и дышащие мне на ухо. Глухо вскрикнув через наполненный рвотой рот, я выронил из потной ладони телефон. Стукнувшись о железную кастрюлю, раскладушка окунулась в кипящее кровавое месиво, из-за чего звонок прервался. Прерывистое дыхание позади, сменилось скрипучим знакомым женским голосом:

- Ужин готов, дорогой.

Мотылёк

Тихое шуршание листьев под ногами сопровождает каждый мой шаг. Медленно передвигаясь через тёмную чащу леса, я то и дело оглядываюсь по сторонам. Всё окружение утопало в ночных потёмках, а небо заволокли плотные, непроглядные облака. Закинув голову наверх, я не вижу не одного просвета лунного светила, а потому освещает мне дорогу лишь единственный источник света во всём этом дремучем лесу – мои глаза. Прямо из моих очей постоянно выходили и рассеивались впереди потоки света, освещая пространство вокруг. Поэтому, куда бы я не взглянул, пред собой видел лишь свет, озаряющий собою тёмные тропы леса и его длинные, тёмные стволы деревьев. Свет, исходящий из моих глаз не только разрезал плотную тьму, окружившую меня повсюду, но и служил ориентиром в этой, казалось бы, беспросветной тьме. Вот только не смотря на это, я понятия не имел, куда конкретно следует мой путь. Однако нужно было продолжать идти, ночи в этом лесу на удивление были очень холодными, а учитывая мою абсолютно оголённую оболочку, ей было необходимо гонять кровь внутри и согревать организм. Но, торопится я не собирался, ведь не смотря на скудные лесные просторы, разглядывать древесные массивы было довольно приятно. Особенно когда присматриваешься к ним поближе, и начинаешь вглядываться в их самую суть. Куда ни глянь, а образующие собою незамысловатый лабиринт, столбы деревьев отличались друг от друга, хоть с виду и походили на однотипные, невзрачные изваяния. Продолжая шуршать опавшей листвой и ветками под ногами, я обходил каждое дерево и пристально рассматривал, стараясь не упустить не одной детали. В их причудливой коре, образующей замысловатые узоры, читалось нечто удивительно прекрасное, непохожее на другие творения природы. Все эти стволы отличались и размерами, и толщиной, и количеством исходящих от них ветвей и листьев, которые опадая – порождали всё новые ростки и деревья. Я бы с радостью понаблюдал за хотя бы одним таким процессом от начала до конца – от увядания одного, до расцвета совершенно другого. Вот только, боюсь моей жизни на это, вряд ли хватит. Время от времени, свет в глазах уже и так начинает барахлить.

Созерцая бесчисленное множество бьющих ключом жизни порождений природы, я мысленно улетаю куда то выше, к кронам этих самых деревьев, таких недосягаемых и неизвестных. Куда они прорастут, как высоко? Мой взор не способен посветить меня в это настолько далеко. Впрочем, как я не способен узнать, откуда берутся корни всего здесь ныне живущего и процветающего. Если так подумать, не будь здесь моего света, озаряющего мою собственную действительность, то остались бы только тьма да мрак. Но продолжат ли процветать деревья в таком случае и потеряют свои краски только лишь для меня? Или, быть может, утро больше никогда не наступит, и моя пара барахлящих, слабых глаз вынуждены освещать весь этот лес до конца всеобщей жизни? Мне это не дано понять, как увидеть сверху просвет среди крон деревьев и плотных облаков. Как воли снижи, так воли свыше.

Продолжая созерцать подобные законы природы, я шёл вперёд, оглядывая округу и освещая её своим взором. Вот только не дающая мне покоя рябь в глазах, с каждым новым шагом словно усиливалась. Наконец, я внимательно прислушался не только к себе, но и к окружению. В ночной глуши, помимо собственного шороха под ногами, я начал различать сторонний звук, не похожий не на один другой, слышанный мною в этом лесу. Этот звук доносился, как будто бы откуда то издалека, но в то же время был повсюду. Сколько не освещая пространство вокруг, никакого источника подобного звука я найти не смог. Остановившись на месте, у одного из деревьев, я попытался вслушаться ещё более внимательно, тем временем рассматривая причудливую кору дерева. Странно, но тогда она мне показалось довольно родной и близкой, словно зеркало души отражало мои настороженные чувства в тот момент. Однако я тут же понял, что это кора отличается от остальных деревьев. Она шевелится. Ну, или же, что-то словно приводит её в движение. Освещая её в упор, я заметил на ней мелкие движущиеся точки, похожие на насекомые. Рассматривая их ещё внимательнее, как не рассматривал ничего до этого, я, наконец, увидел, что прямо перед моим носом летают подобные насекомые. Когда одно из них село, на кончик моего носа и уставилось мне прямо в глаза, в тот же миг я осознал, что это нечто иное как – моль.

Я быстро проморгал глазами и встрепенулся, и моль, витающая вокруг моих глаз, так же разлетелась врассыпную. Их слабое жужжание, было еле слышно, почти незаметно. Однако если прислушаться внимательнее, становится отчётливо слышно их тихий писк. Отойдя от ствола дерева, и осмотрев его со стороны, я лицезрел, что оно от самых корней до самого верха кишит подобными насекомыми. Это создало довольно неприятное впечатление, и былое величие и красота прекрасного растения, словно улетучились вместе с этой молью, которая то и дело начинала летать вокруг моей головы. Её начинало становиться всё больше, словно она слеталась со всей той округи, не освещённой моим взором. С затаившейся тревогой, я начал понимать их истинный источник влечения – свет. Тот самый свет, который должен освещать этот процветающий лес, по крайней мере, до тех пор, пока не наступит утро. Я отогнал от себя всякие навязчивые сомнения, и вместе с тем начал отгонять от себя моль, размахивая руками. Но это было мало эффективно и все мои старания были бесплодными, ведь на меня начинало слетаться всё больше мелких мотыльков, от чего рябь в глазах становилась всё сильнее, а беспрестанный шум в ушах всё громче.

Понимая, что бороться с возникающей тучей моли бесполезно, я начал отдаляться от неё. Вот только что-то пригвоздило меня к месту, у того самого дерева пропитанного насквозь молью. Оно вдруг начало громко трещать у основания, и я увидел, как дерево медленно накренилось на бок под собственным весом. Вглядевшись повнимательнее, на свету я заметил, как моль раскромсала самое основание его дупла, после чего оно со скрежетом и хрустом рухнуло вниз. Громкий грохот на мгновение прервал, казалось, непрерывное жужжание. Но в этой самой повисшей тишине, откуда то сзади, издали послышался грохот. То было уже не упавшее дерево, ведь этот шум повторился снова. И снова. Его источник начала приближаться всё ближе ко мне, и вместе с ним – ещё более громкое и жуткое жужжание, доносящиеся словно не от толпы мелкой моли, а от чего-то более пугающе громадного. Привлечённый падением дерева, грохот позади становился всё громче и интенсивнее, что заставило меня отмереть и судорожно оглянуться. Моль вокруг меня, ожившая после падения дерева, ещё больше оживилась и уже перекрывала мне весь обзор, из-за чего в этих потёмках, я смог уловить лишь приближающийся неподалёку устрашающе огромный силуэт, парящий в воздухе и сносящий все деревья на своём пути.

Охваченный ужасом и не в силах больше бороться, я бросился с места вперёд. Устремившись в тёмные дебри леса, я уже слабо различал картину перед собой. Жужжащая моль то и дело нагоняла меня, облепляя со всех сторон. Некоторые из насекомых цеплялись за уши и намеривались залезть внутрь, из за чего шум проникал всё глубже в моё сознание. Набегу, судорожно отряхивая тело от надоедливой моли, мне приходилось жмурить глаза из-за их нескончаемого потока перед собой, а тусклый свет всё меньше освещал путь передо мной. Я больше не мог бежать даже туда, куда глядят глаза, ведь такого направления уже попросту не оставалось. Меня окружила целая туча моли, настолько плотная, что прорваться через неё было практически невозможно. То и дело, по всему телу начали прилипать мелкие мотыльки и впиваться в кожу. Неистово боясь того, что они покроют собою всё моё тело, я панически пытался придумать выход из ситуации. И подгоняемый громогласным и ускоряющимся грохотом позади, настигающим меня с каждой секундой, я закрыл глаза.

В тот же миг, зажав глаза руками, я устремился вперёд, пробиваясь сквозь тучу моли. Ударяясь о случайные деревья и спотыкаясь, я не сбавлял темп и не останавливался. Из-за отсутствия света впереди себя, я, наконец, почувствовал свободное пространство. Моль потеряла меня из виду, и на мгновение расслабившись, я запнулся о случайную корягу, повалившись на землю и скатившись вниз по склону. Громадное нечто позади меня, зажужжало ещё сильнее, и я вдруг почувствовал как подо мною начала сотрясаться земля. Кувырком скатившись по земле и сдирая с себя остатки моли, я продолжил ковылять наутёк. Открыв глаза сквозь пальцы, впереди я увидел небольшую, старую сторожку. Направившись к ней, я то и дело завывал от боли по всему обкусанному и ободранному телу. Из-за кровоподтёков на ногах, я больше не мог продолжать бежать, да и отчаянная ситуация давала понять – бежать больше некуда.

Врезавшись в дверь и с грохотом отперев её, я ввалился внутрь тёмной сторожки, где смог нормально открыть глаза. На улице позади себя, я видел лишь непроглядную жужжащую тьму, а вместе с ней слышал приближающийся вой. Сквозь целые полчища моли, в слабом свете от моих очей показалась огромная фигура изуродованного мотылька, очень быстро перемещающаяся в сторону этого самого света. Резко пнув дверь ногой, я свалил и забаррикадировал её валяющимися вокруг брёвнами. Больше ничего в этой сторожке не было, кроме тесных и ветхих стен. Обессиленно рухнув на пол, я отчаянно отполз и забился в угол. Окровавленное тело ныло, в ушах продолжал стоять мерзкое жужжание, а свет в моих очах тухнул всё быстрее. В голове больше не было никаких мыслей, только беспрерывный шум мотылька за дверью. Тот, приблизившись вплотную, начал с неистовой силой стучать в неё всем телом. Дрожь от его ударов сотрясало всю крохотную сторожку, теснота которой по сравнению с бескрайним лесом, была ещё губительнее. Её тьму рассеивали мелкие и барахлящие лучи света, которые вот-вот должны погаснуть. Как и само пространство вокруг, казалось, вот-вот должно рухнуть. Яростный стук не прекращался, тряся и шатая наваленные старенькие брёвна. Одно, стоящее у двери, под набором мотылька упало прямо передо мной. На нём было не коры, в нём не было и жизни. Обезличенный кусок древа, некогда растущего в этом лесу. Сквозь такие же брёвна в стенах, начала просачиваться и мелкая моль, покрывая всё то малое пространство вокруг, и вместе с тем, поглощая его. Я тот час понял, что жужжание мне не мерещится, оно продолжается. В уши мне уже залезла моль, мерзко перебирая своими крыльями и лапами, издавая мерзкое шипение. Сидя в углу, я попытался достать их рукой их своего уха, но конечности отказывались слушаться меня, полностью скованные присосавшимися мотыльками. Оглянувшись вниз, я увидел тёмное полчище этих насекомых, поглощающее моё тело, вгрызающиеся в мою плоть и выпивая из неё последние соки. Скованный болевым шоком и обездвиженный ужасом, я повалился на пол и хотел было завопить, но не смог. Из моего рта уже выползла перепачканное в крови скопление моли. Не успел я опомниться, как она уже пожирала меня изнутри, полностью подчинив себе, как моё тело, так и всё окружение. Оно утопало во мраке оглушительного жужжания, сплетаясь в один единую какофонию шума, среди которого только и выбивались громогласный грохот в дверь, которая тоже утонула во тьме. Мотыльки жадно подобрались к моим очам, заползли под веки, и, копошась вокруг тускло горящих глаз, с силой вцепились в них и надрывисто лопнули, после чего последний луч света потух.

Под пронзительное жужжание, дверь сторожки со скрипом распахнулась в беспросветной тьме, и сквозь тёмные, окровавленные дыры вместо глазниц я развидел ту ужасную красоту природы, которая всё время таилась за светом.