Соломенная вдова (третий рассказ цикла)

Глава 1

Я шла сквозь дебри этого непроходимого поля прямиком к своему дому. Ну, как шла. Продиралась и месила грязь! В своей новой юбке, которую, между прочим, шила ни один месяц! Вы знали, что кукуруза царапается? О да! Еще как! Моя несчастная кожа просто с ума сходила от здешних мест: мозоли, царапины, солнечные ожоги, укусы насекомых и многое-многое другое!

Будь проклят тот день, когда я вышла замуж за Томаса Слейтера!

Все началось примерно двадцать два года назад, когда семья моей матери эмигрировала из России и поселилась у каких-то родственников в большом городе, в русскоязычном районе. Здесь же она встретила моего отца и они довольно быстро сыграли свадьбу, несмотря на отсутствие денег, постоянной работы и прочие проблемы, которые преследуют приезжих. В общей сложности мои родители обзавелись тремя детьми и я была старшей из них.

Мама показывала мне мои детские фотокарточки. Какой же я была миленькой! Волосы светлые, глаза голубые. Сказка! В отличие от младших брата и сестры я, по рассказам мамы, очень любила оказываться в центре внимания. На собраниях нашей русской общины я всегда была маленькой звездочкой: пела со всеми, танцевала, читала стихи. Соседи просто души во мне не чаяли. И тогда я решила стать актрисой, даже несмотря на то, что в детстве увлекалась огромным множеством вещей. Я и вышивала, и занималась акробатикой, и ходила в церковный хор. Все эти навыки очень пригодились мне в моей карьере.

Театров в нашем городе насчитывалось огромное множество. И серьезные драматические, где ставили Шекспира и Диккенса. И театры легкого, оригинального жанра, сравнимые с цирком, но в более культурном формате. Ну и, конечно же, различные варьете и кабаре. Последним я и отдала свое предпочтение, начав свою карьеру уже в двенадцать лет. Ради мечты пришлось даже бросить школу, но не было в моей жизни и дня, чтобы я об этом пожалела.

Я блистала на сцене и публика обожала меня. Очень скоро я превратилась из «третьего лица» в «гвоздь программы» и если люди видела мое имя на афише, то отдавали свои деньги куда охотнее. Как сейчас помню голос нашего чудесного конферансье, объявляющего, что сегодня на сцене выступает блистательная Анастасия Смирнова, и зрители тут же утопали в овациях.

Ах, я была такой хорошенькой! Стройная, большеглазая и румяная точно куколка. И это стоило мне огромных трудов, нескончаемого ношения корсета и строгой диеты.

К сожалению, большая популярность приносит и большие проблемы, в частности с другими участницами труппы. Что только не вытворяли эти курицы, желая занять мое вакантное место, но я расправилась с каждой. Иногда дело доходило даже до драк или нанесения увечий исподтишка. Да, театр действительно жестокое и опасное место когда ты настолько талантлив.

Лет в пятнадцать у меня появились первые настоящие поклонники, если вы понимаете о чем я. Среди них были и дипломаты, и банкиры и даже мэр города! Да-да! Хотя многие говорили мне, что я лишь дурочка, которой вскружила голову слава и я ничего не вижу дальше своего бюста. Но я что, не знаю мэра в лицо? Просто все вокруг мне завидовали.

Мужчины сыпали деньги к моим ногам. Мне предлагали дома, машины, меха. Что только они не предлагали. Кто-то даже хотел забрать меня в главный театр страны. Я не оставляла без внимания каждого, кто не оставлял меня без денег. Я была молода и влюбчива! Но никогда не брала ничего роскошнее украшений и ни за что не соглашалась сменить театр и уж тем более выйти замуж. Я знала что не создана для семьи. Я создана зажигать сердца людей!

Пока не встретила Томаса Слейтера…богатого, красивого, галантного. Он полностью отличался от всех тех мужчин, которых я привыкла видеть вокруг себя. Спросите чем? Он не пытался меня купить. Он видел во мне интересного человека, а не просто конфетку в яркой обертке. И я без памяти влюбилась в него. Да с такой силой, что он окольцевал меня за две недели! Я и оглянуться не успела, как из несравненной Анастасии Смирновой превратилась в замужнюю Анастасию Слейтер. А у замужних артисток варьете цена значительно падает…

Томас смог неплохо подняться, как и многие тогда, на введенном в Америке «сухом законе». Он с друзьями открыл подпольный бар и я выступала для гостей по ночам. Даже не знаю, что приносило нам больше клиентов: возможность выпить или мои феерические шоу.

Но затем все накрылось, как говорят в России, медным тазом. Томас чудом не сел за решетку. Ему пришлось откупиться буквально всем, что он имел. На оставшиеся деньги он купил дом в каком-то захолустье посреди кукурузного поля и закинул туда меня со своей полоумной мамашей, которой давно пора бы уже склеить ласты. Представляете, ей семьдесят девять лет и она до сих пор жива! У нее не осталось зубов, она почти не ходит и лысеет на глазах. Но она жива!

Сам Том отправился непонятно куда на заработки, оставив меня ухаживать за старухой. И уход этот подразумевал множество мерзких вещей. Ее нужно было мыть, одевать, помогать гулять, пережевывать ей еду. И всем этим Том заставлял заниматься меня. Денег, что он присылал, не хватало на оплату сиделки. Зато их хватало на мои ткани, журналы, косметику и пластинки. Должна же я хоть как-то себя вознаграждать за этот непосильный труд!

И таким вот образом из звезды театра я превратилась в обычную служанку. И это еще хорошо, что мы с Томасом оба терпеть не могли младенцев. Иначе бы я давно вздернулась в какой-нибудь петле.

Соседи тут же прозвали меня этим постыдным американским прозвищем: «соломенная вдова». Но это было лишь вершиной айсберга.

Потом оказалось что я, видите ли, должна работать на поле, как все! Я! Несравненная Анастасия Сми…Слейтер должна собирать эту чертову кукурузу! Но мои соседи явно не на ту напали. Я доходчиво объяснила им, что не собираясь становиться с ними в один ряд. Однако и проблем себе я тоже не искала. Эти грязные выродки наверняка подстроили бы мне какую-нибудь пакость. Благо на заднем дворе нашего с Томом дома стояла небольшая ручная мельница и мы с соседями договорились, что я теперь отвечаю за производство муки. Все лучше, чем ковыряться в земле.

Мне повезло, что среди местных затесался хоть один адекватный человек – Уинифред Тосс. Мы довольно быстро нашли общий язык. Она буквально в рот мне глядела, слушая рассказы о моем громком прошлом. В общем, мы стали настоящими подружками. Только благодаря ней я узнала много интересных историй о нашей «деревушке» и стала побольше приглядываться к соседям.

Самыми загадочными мне казались холостяки Сильвестр ДеГрин и Уилбур Льюис. Последний, кстати, переехал сюда не так давно и одно время подбивал ко мне клинья, но я тут же его отшила. Во-первых, я не сплю с черными, во-вторых, в городе у меня и без того было много «поклонников», куда красивее и состоятельнее этого. А что? Муж оставил меня одну и я теперь должна всю жизнь его ждать? Как бы не так!

Его мамаша догадывалась о моих похождениях и однажды даже посмела прошамкать своим беззубым ртом, что все расскажет сыну в его очередной короткий приезд, который намечался на конец следующего месяца. Я ее тогда хорошенько побила, но нужного эффекта не получила. Старуха стонала ночи напролет, не давая мне спать. Она меня не боялась. И в это состояла ее главная ошибка.

Сам Льюис недолго страдал от моего отказала и вскоре закрутил роман с Уини. Я ее отговаривала, но она меня не послушала. Глупая малолетка. Ой, да мы с ним поженимся! Ой, да у нас будут детки! Ха! Посмотрим, как ты запоешь, когда твой папаша узнает, что ты спишь с черным который вдвое старше тебя!

Вскоре мы с Уинифред перестали общаться. Даже не знаю почему… я больше сожалела о том, что покрытая чем-то секретным жизнь Уилбура так и останется для меня загадкой. Девчонка больше не приносила мне «на хвосте» свежие новости. Хотя она их знала! А потом она вообще умерла от рук этого милого мальчика Артура, которого я рекомендовала ей в женихи. Мутная история… наш первый холостяк все порывался похоронить и Уини и мальчишку на своем маленьком кладбище. Сильно упрашивал, но ему отказали. Я никак не могла понять зачем ему это.

И тогда я сосредоточила свое внимание на этом старике. Поговаривали, что он слал к черту любого, кто смел хоть что-то спрашивать про его семью. Но я-то не все!

Хоть он и мужик, а уж их слабости я изучила вдоль и поперек, примазаться к нему оказалось крайне сложно. Уж не знаю связано это было с его феноменальной сообразительностью или ориентацией, но подойти к теме его семьи привычным мне способом не удалось. Но я не могла не докопаться до сути! И тут у меня назрел план.

В прошлом месяце Том прислал мне очередную посылку где, помимо прочего хлама для его полудохлой мамаши, лежала бутылка Муншайна – как наш самогон, только, само собой, гораздо хуже. В своем письме Том написал, что его местные называли это пойло «отвал башки», так что если мне понадобится помощь соседа-мужчины и я захочу его отблагодарить (в этом и заключалось предназначение бутылки), подливать следовало очень осторожно.

Я знала, что старик Сильвестр очень любил выпивку и терпеть не мог черных. Подперев камнем мельницу, я отправилась молить его о помощи. И, конечно же, первым делом он послал меня к Льюису (не очень галантно, но хотя бы не «на хер»), но я объяснила ему, что не принимаю помощь от черножопых. Отклик превзошел все мои ожидания и уже через час сосед, закончив свою работу, во всю заливался Муншайем на нашей веранде, рассказывая всякие байки о «сраных угольках».

Признаться, мне пришлось вытерпеть достаточно долгий калейдоскоп историй черного цвета. Бутылка самогона почти закончилась и я начала паниковать. Оказалось зря. На последних стаканах Сильвестр еле вязал язык и вел себя точно в бреду. Тут-то он и рассказал мне детскую историю про кладбище, которая положила начало этой черно-белой войне. Хотя, сосед бы точно сказал бело-черной, потому что никогда черный не будет впереди.

Я попыталась зацепиться за сказанное, но издалека, чтобы не выглядеть подозрительно. Хотя, по-моему, в тот момент старик не понимал настоящая ли я или он словил «белую горячку». Послушав немного баек про его семью, в частности про отца, я спросила в лоб от какой такой загадочной болезни они погибли и почему сам Сильвестр остался в живых.

И он рассказал. Вы просто не поверите своим ушам! Я тоже не сразу поверила! Ведь никакой болезни не было.

Да, так он и сказал, громко захохотав. Мол какая болезнь, Элли, я сам всех их убил, я же рассказывал тебе, ох уж эта короткая женская память. Он уже давно звал меня то Элли, то Элизабет. Я устала его поправлять. Но когда я услышала такое аж сама захотела выпить дешевого пойла. Но бутыль давно опустела.

Не скрывая удивления я спросила как и зачем он это сделал. Оказалось, зарубил топором. Сначала спящих в кузове мать и сестер. Младшим отрубил головы одним взмахом, а вот с тучной матерью пришлось повозиться. Лезвие никак не хотело прорубить этот вязкий слой жира, поэтому Сильвестр до сих не совсем уверен, умерла она когда голова отделилась от тела, или задолго до того, захлебнувшись собственной кровью. А затем он убил и отца, ведущего грузовик. На тот момент глава семьи остановил машину и даже вышел, услышав в кузове крики, так что Сильвестр потерял эффект внезапности и вступил с отцом в прямую схватку, которая продлилась совсем немного. О ней рассказчик говорил особенно эмоционально, до сих пор слышал в ушах треск отцовской головы, похожий на звук разбивающегося арбуза.

Зачем он все это сделал? А чтобы кладбище всегда было с ним! Ведь без кладбища он уже не он. Ничего не умею, говорит, только могилы рыть. И что теперь, страдать без красоты и умиротворения святой земли? Да за кого ты меня держишь?! Я еще здесь не жила и не видела всегда воочию. Я поинтересовалась, как соседи поверили в загадочную болезнь, которая отсекает людям головы. Но и тут все сложилось весьма просто. Сильвестр привез тела в мешках. Якобы хотел сжечь по дороге, но потом понял, что они уже не заразны, раз он не заболел.

После сказанного этот ненормальный хохотал несколько минут без остановки. И в смехе этом не было ни капли злобы. Наоборот. Он практически хихикал как девчонка. Я так и не поняла, раскрыл ли сосед все свои карты или напился до такой степени, что ничего уже не понимал, но «отвал башки» сработал отлично, потому что на следующий день старик даже не помнил, что приходил ко мне. И теперь я стала держаться от него подальше.

Мамаша Томаса припомнила мне гостя сегодня утром, после того как я пришла из поля и приготовила завтрак. Когда я кормила ее она вдруг спросила, почему я так снизила планку и стала спать с ее ровесниками. Представляете? Одной ногой в могиле, а еще шутить умудряется.

Не выдержав, я затолкала ей ложку с очередной порцией кукурузной каши в самую глотку, чтобы она как следует подавилась и сдохла. Но вместо этого ее вырвало! Прямо на меня и мое новое платье! Тогда я поняла, что с меня хватит.

Один городской предлагал мне вместе уехать в соседний штат. Якобы у него там друг работает художником афиш и может помочь мне устроиться на работу. Это был шанс снова вернуться к той жизни, которую я так любила. И к черту этого Томаса! Я достаточно натерпелась ради него, а взамен так ничего и не получила!

Так что я согласилась на побег. В назначенное время мой спутник ждал меня на условном месте. Я собрала все свои шмотки и стала думать, что же мне делать со старухой. Если она, божьим промыслом, доживет без еды и воды до приезда Тома, то точно ему насвистит и он точно побежит меня искать. Он дня без меня не продержится. И кто знает, может ему удастся найти концы и догнать меня? В общем, старуху надо устранить. И я даже придумала как.

Но, вот незадача, я совершила глупость. Да, мне тоже не верится, что такая как я могла так сглупить. Сглупить настолько, что вместо старухи померла сама! Хотя, она тоже подохла через неделю. Правда от сердечного приступа, но все же. Главное, что Томас не додумался похоронить нас с ней рядом.

Я прожила короткую, но очень яркую жизнь. И жалела лишь о том, что позволила мужчине себя окольцевать. Так что, смело можно считать, что Томас Слейтер разрушил мою жизнь и был причастен к моей смерти.

Все точно. Так и запишите.