Скрежет в темноте

Глава 1

Попка не дурак

Волнистые попугаи, очень любопытные, социальные создания. Они, как впрочем и многие птицы, способны к вокальной мимикрии. В домашних условиях, наши любимые «волнистики», способны жить в среднем 10-15 лет, некоторые и вовсе способны дотянуть до 20 годов, радуя своих хозяев. Как ни странно, по интеллектуальному развитию, эти пернатые сорванцы, опережают кошек.

Новосел

Попугаю Роме, было уже семь лет, и он был самым бестолковым домашним животным, какое я знал. Сине-зеленый болванчик, с желтой башкой, которая без конца грызла корм, и периодически исторгала из своих недр массу бестолковых попугаичьих звуков. Вопли, чириканья, кряхтенья, и бесконечно пи-пи.

Иногда, я хотел его придушить, иногда, отправить за окно.

Что меня останавливало? Не знаю.

Но сегодня с утра, поведение пернатого явно изменилось.

Птица больше не хотела вылезать из клетки, и издавала незнакомые звуки. Какой то противный, скрипящий визг, пополнил лексикон моей неговорящей, бестолкового пернатого сожителя, стоило лишь вернутся с ночного кутежа, в честь первой зарплаты.

Раскалывалась голова, а тут еще эти ужасные звуки!

Но расстраивало меня не самочувствие, и отнюдь не новообретенная способность птицы, бесить меня еще сильнее. Меняя воду, и досыпая корм горластому безумцу, после того как сам позавтракал, я переживал из за пропавшего Игоря.

Мой кот, как сквозь землю провалился, и, не показывался все утро. Я и звал его, и облазил все углы старой съемной однушки. Зверюге негде было спрятаться, но ее нигде не было.

С грустью я смотрел на нетронутую, полную кормом, кошачью миску, с нарисованными моей рукой, лапками на бортике.

Наверное, я недоглядел, когда уходил из квартиры, ведь окна были закрыты. За окном стоял холодный апрель.

Две недели назад, я снял в спальном районе города, эту тесную однокомнатную квартирку. Угловая, крайняя правая, в крайнем правом подъезде из трех, крепкого, кирпичного, многоквартирного домика, на тихой улице, за окном которой раскинулся зеленый сквер. Старые двустворчатые окна, с множеством потрескавшихся слоев белой эмали, были всегда покрыты пылью, и смотрели прямо на дорогу, с четвертого, крайнего этажа.

Я заехал сюда с картонной коробкой вещей, сумкой через плечо, бестолковым попугаем, и котом Игорем.

Хвостатая животина, едва попав в квартиру, припала к полу, и настороженно осматривалась. Да, и последующие дни вела себя странно, пряталась по углам, мало ела. Вот, и сбежал мой хвостатый спутник, из этого неуютного склепа.

Бубнежь соседского радио через стену, крашенные, светло-коричневые, скрипучие полы, бордовые засаленные обои, просиженный диван, со сломанным складным механизмом, ветхий югославский сервант в углу, да ламповый телевизор, который должен работать, но проверять не хотелось. Вот, и весь зал, соседствующий с тесным коридорчиком. Кухня представляла собой еще более аскетично обставленное помещение, с эмалированной раковиной прикрученной к стене, одним шатким столом, висячей тумбой, да газовой плитой «Тула», на две конфорки.

Прелести поспешного, рабочего переезда.

Начальство обещало золотые горы, но пока что, я вижу лишь пахучие кучки. Так что выбирать не приходилось.

Птица вновь противно проскрипела, и я, захлопнув ноутбук, ушел с кухни, подальше от этого противного звука. По бетонным ступеням темного подъезда, с перегоревшими лампочками, через скрипучие рассохшиеся двери, с ржавой пружиной вместо доводчика, я кабанчиком вырвался на улицу. И подталкиваемый пронизывающим западным ветром, поспешил на работу.

*

Вечер выдался еще более холодным чем вчера. Голые ветви деревьев, качаясь на ветру, скребли друг об друга, и о шифер неуютного дома, что темным пятном застыл в глубине двора, возле пахучей мусорки. Редкие окна, горели тусклым желтым светом, остальные, не всегда целыми стеклами, смотрели на меня безжизненной чернотой. Крайний подъезд, с покосившейся лавочкой, и молчаливой старушкой, вонючий, стухший фарш у дверей, в миске для уличных животин…

*

Едва теплая, шершавая ванная, с некогда синей квадратной плиткой на стенах, и известковым потолком с ржавыми потеками в углах, окружали меня, предававшегося размышлениям. Почему, у моих соседей справа и слева никогда не горит свет? Хотя я слышу, как они ходят по квартире, иногда чую запах еды, слышу радио, которое кажется никогда не замолкает.

За две недели жизни здесь, я, видел только молчаливую бабку на лавочке, да однажды встретил трясущегося деда на лестнице, что забился в угол пряча лицо, при встрече со мной. Остальные же, будто никогда не выходили за порог.

При первой встрече с хозяйкой квартиры, молодой девушкой едва вступившей в наследство, она что то говорила про странных соседей, но тогда я не придал этому значение. А когда у меня возникли вопросы, она уже уехала в Москву, и стала редко отвечать в соцсетях.

Вот и сейчас, я слышал отчетливый топот, пока копался в смартфоне, отмокая в едва теплой воде ванной.

Пора было выходить, и только сейчас я понял, что топот раздается не от соседей.

Он звучал из зала моей маленькой квартиры.

Когда я, толком не вытеревшись, готовый к любым сюрпризам, выскочил из ванной, никого уже не было.

На следующий день, когда я сонный сидел перед монитором на работе, покоряя последние страницы Экселя, мне пришло сообщение от хозяйки.

Она утверждала, что никому не давала ключи, кроме меня.

*

В одиннадцатом часу, я сидел на кухне, и пил чай. За окном было темно хоть глаз коли, темнело еще рано. Из колонок ноута звучали строки про чеканную монету, и я поражался, как можно так извратить первоисточник. Вот тебе и истории, по мотивам!

Пора было чистить зубы, ложится спать, да, и в туалет хотелось. Едва я закрыл ноут, противно проскрежетал-проскрипел Рома, из клетки на подоконнике, и я опять задался вопросом, за кем же он повторяет этот звук…

Я вновь услышал шаги в квартире, и все посторонние мысли вылетели из головы. Напрасно я убеждал себя в том, что в прошлый раз мне померещилось.

Они звучали из за прикрытой не до конца, двери кухни. Шаги приближались, и затихли прямо за ней.

Я живу один, никого кроме меня дома не было! Входная дверь закрыта, и окна тоже!

Через едва прозрачное стекло старой, еще советской двери, было видно, как кто то стоит за ней. Ужас, полностью лишил меня сил, и, как невольный зритель, я мог лишь мелко дрожать, боясь шевельнуться. Царила абсолютная тишина, попугай оживился, поглядывая, то одним, то другим глазом в сторону гостя.

Так, я и просидел на кухне до утра, не сводя глаз с двери.

Когда серая хмарь рассвета едва осветила квартиру, шаги удалились от двери, утихнув где то в недрах зала, и вновь настала тишина. Вооруженный скалкой бывших жильцов я вышел в зал, но никого там не было.

Ни следа неведомого гостя. Лишь запах тухлятины.

Вместо работы, я отправился в ближайший храм, и после детальной беседы с дьяконом, попал к священнику, который выслушав все мои истории, согласился провести обряд освящения.

Он конечно странно на меня смотрел, с того самого момента как увидел здание, сетовал на запах, но я оправдался тем, что от соседей часто попахивает, и он все сделал как полагается. В борьбе с головной болью от бессонной ночи, я смотрел как батюшка клеит наклейки с крестами на четыре стены, помазывает их, и молится призывая благословение на дом, да живущих в нем.

Затем, дав массу советов и наставлений, получив причитавшееся, и условившись если что, тут же приходить, случись что то подобное, нахмурившись, он покинул дом.

Я смотрел в окно, ему в след, и видел как он не раз оглянулся на здание, и перекрестившись, поспешил прочь.

Этот вечер, был для меня испытанием. Я прислушивался к каждому шороху, но в квартире было тихо как в музее. Даже шум соседского радио куда то пропал. Запах правда никуда не девался, и я хорошенько проветрил квартиру.

Ночью было спокойно, но я все равно не смог заснуть.

На второй день, тоже было все хорошо.

На третий, тишина..

Так, день за днем, неделя за неделей…

В один прекрасный день, я понял, что уже и сам не могу относится с полной верой, к своим воспоминаниям. Ведь это звучит как бред! И мысли о смене жилья, при первой возможности, тоже испарились.

А зачем? Тут дешевая коммуналка, близко к работе, тихие соседи, хозяйка мозг не клюет.

Но кота я, так и не нашел.

***

Морозы ослабили хватку, и апрель, распространялся по району. Весна вступала в права…

…но холодными вечерами явно куда то отлучалась. Бррр.

Пошатываясь, я шел домой, с празднования на работе, в связи с повышением. В кармане жужжал телефон, наверняка сообщения от любимой девушки.

Казалось, мы познакомились недавно, но уже прошел год с нашего знакомства!

Ей нравится мой попугай, но, очень не нравится квартира. Потому в основном мы ночуем у нее, а я потихонечку перетаскиваю к ней свои вещи. Долгое время, не хотелось бросать квартиру, но, любимая меня уговорила.

Сегодня вот, пообещал принести попугая, который вновь начал издавать тот странный звук. Год прошел, а тут он вспомнил, бестолочь.

Дом стоял черным мавзолеем, посреди едва освещенной сиротливым фонарем улицы.

В подъезде было черным-черно, и казалось споткнувшись о каждую ступеньку, я долго провозившись, все же справился с замком квартиры.

Бессмысленно щелкнув выключателем я послал несколько самых смачных проклятий на голову управляющей компании. Кажется я видел объявление об отключении, но не стал вчитываться, и видимо зря. «Неужели, это все надо делать на ночь глядя?» - причитал я, и едва не подпрыгнул, когда с кухни противно проскрежетал тот звук, который я больше не желал бы слышать.

- Рома, какой же ты… - начал было я ворчать, зайдя в темноту кухни, когда моя птица чирикнула в ответ мне, с окна зала.

Я вспомнил, как ставил его клетку на освещенный подоконник гостиной, еще утром, в тот момент, когда темнота по левую руку от меня шевельнулась…

*

На следующий день, молодой участковый Николай Алексеевич, приехал к давно заброшенному корпусу. Поступили жалобы на ужасающие крики, из недр старого, давно расселенного дома. Лишь пожилая пара, судя по бумагам, занимала одну из квартир.

Вчера, строение наконец обесточили, а на днях приедут слесаря, перекрывать остальные коммуникации.

Сейчас, молодой служащий стоял посредине зала угловой квартиры, верхнего этажа, рассматривая обильные потеки крови, что покрывали всю квартиру, и тянулись к шаткому серванту, темнеющим в углу гостиной. Рации на поясах, заполнивших помещение полицейских, не смолкали:

- Девятый, это третий. Все квартиры заперты, ломаем двери, начинаем снизу… Прием.

- Шестой девятому, спустились в подвал, тут пи…ц! Михайлов с стажером убежали блевать. Бедные животные, ты бы видел! Это просто оху…

- Пятый всем, чердак чисто, только вот весь пол в мертвых голубях… Прием.

Знакомый усатый оперативник подозвал Николая, подвинуть шкаф в углу, и за ним обнаружился проход в соседнюю квартиру, посреди которой лежал разложившийся кот. С виду, заброшенная, она вся была изгажена экскрементами, и мелками исписана бранными словами…

- Третий девятому, квартира на первом этаже, все в дерьме, кошки, собаки дохлые. В потолке дыра, лестница деревянная наверх ведет. Поднимаюсь. Прием.

Участковый Николай осматривался зажимая нос. Пол кухни был проломлен, его знакомый поднес рацию к усам:

- Девятый третьему, мы на четвертом, у нас тут тоже лестница вниз из квартиры. Лабиринт какой-то, обо*ранный, ей богу. Прием.

Они еще долго бродили по квартирам, связанным между собой лестницами, и проходами. Везде их ждало одно и то же - фекалии, матерщина на стенах, детские рисунки на них же.

Лишь одна выделялась из всех, очередная однушка, на третьем этаже среднего подъезда.

На кровати аккуратно убранной и обжитой квартиры, лежали две мумии, со снятой кожей, что оказалась тут же, висящая на вешалках в виде костюмов. Останки, трепетно обложенные завядшими цветами, и выцветшими лентами, были в хорошей сохранности, но не надо быть специалистом чтобы понять что им не один год. Не сразу, под кроватью, они нашли еще одну выскобленную кожу, молодой девушки, и выключенный смартфон, на котором уже позже, в полицейском участке, обнаружат переписки от ее имени, с разными людьми, по поводу аренды квартиры.

***

Попугай Рома шатался на жердочке, сжавшись в комок, и не проронил ни звука, с тех пор, как Сережа принес его, да и сам парень, с самого утра, был молчалив.

Сперва, Лиза не хотела тревожить его, мол, сам решит когда сказать. Но, с тех пор как он пришел, парень так и сидел в их спальной, глядя в стену.

Мама сегодня задерживается на работе, так что девушка занималась готовкой, но все валилось из рук, и Лиза не выдержала. Сдерживая резкие слова, она вошла в спальную.

Спиной к двери, Сережа сидел подобрав под себя ноги, на кровати, и скрипел странного вида, ржавыми садовыми ножницами, глядя в стену. От этого звука, Лизу передергивало до мурашек, которыми тут же покрылась ее кожа. Ужасно противный звук.

Она подошла сзади, и осторожно обняла его за шею:

- Дорогой, что то случи… а что это за шрам у тебя?! - удивилась Лиза, заметив огромный, грубый рубец на его спине, от шеи, до поясницы.

Фини.