Сказки Любимого Сайта

Возвращение

Непримечательный Критик сидел в своем бункере с отклеивающимися обоями. В углу скопились залежи цветных металлов с этикетками «Неохота Вялое» и «Циклон-Зю», у батареи стояли носки. Дверь в бункер ОЧК — Объективной Честной Критики — подпирали пакеты из ближайшего «Тройбанчика» с пустыми коробками от «Нашеспида» и пропитанными жиром подложками с костями кур-гриль, настолько успешных в минувших жизнях, что умерших своими смертями. Возможно даже, успешные куры устраивали на птицефабрике тренинги для менее успешных.

Непримечательный Критик сидел и с тоской смотрел на лампочку-сотку, заменявшую ему люстру. И на паука, инспектирующего свои владения паутины. Непримечательный Критик всегда смотрел на лампочку, когда был в тоске и печали, а тосковал и печалился он всегда, когда тупил интернет. Ведь пока он здесь — там Враги Литературы, Которую Мы Теряем, замышляют коварные планы тотального уничтожения разумного, доброго, вечного, великого и готовят к атаке армии кошкодевок и яошей, бывших десантников и майоров ГРУ, распутных девственниц и порочных эльфиек, программистов и студентов, пенсионеров в телах подростков и неисториков, оккупировавших всем скопом рассудок Николая Второго.

Но вот уже год он пребывал в Великой Тоске и Печали. Врагов не стало меньше, нет, однако Непримечательный Критик перестал давать генеральные сражения и ушел партизанить — устраивал рейды по тылам Молодых Талантливых Авторов и Авториц. Наносил мелкие, незначительные уколы, приводящие Вражескую Сволочь разве что к кровотечению Драмой, а не позорной капитуляции и литературному самоубийству. В кулуарах коварных Врагов его уже прозвали Хейтером и объявили награду за голову, но Непримечательный Критик был неуловим.

А если честно, Непримечательному Критику было просто лень. Все приелось, все надоело. Он понимал, что это его Долг, но чувствовал, что не осталось достойных противников, а на недостойных ему совсем не хотелось тратить силы. Был один, по правде говоря, но его Непримечательный Критик принципиально не замечал. Молодая Талантливая Авторица вызывала его на бой уже двести тридцать четыре раза, и все двести тридцать четыре раза получила отказ. Почему? А потому, что Непримечательный Критик применил к ней Гениальную Тактику Игнора, чтобы прослыть Величайшим Хейтером. Он так мстил. Не конкретно Молодой Талантливой Авторице, но всем женщинам, отказавшим всем мужчинам, и даже девочке Тане из третьего класса, которая не поцеловала за списанную контрошу. Да, это была его Величайшая Месть, которой Непримечательный Критик искренне наслаждался.

Поэтому он сидел и тоскливо листал неотзывчивую Лохоленту любимого Сайта, чтобы оставить Несомненно Важный и Ценный Коммент. С соседней вкладки на него лилась Мудрость Неизвестного Блогера, а в тайных недрах браузера его ждало свидание с Той Единственной. Он тщательно готовился к романтическому ужину: остудил пиво, раскрыл чипсы с паприкой, заварил «Нашеспид» со вкусом Язвы и разогнал мух, тиранящих успешную куру-гриль, недоеденную с утра. Позавчерашнего. И, конечно же, приготовил влажные салфетки. Влажные салфетки это Цветы и Конфеты двадцать первого века, а какое свидание обходится без Цветов и Конфет?

И когда Непримечательный Критик оставил Несомненно Важный и Ценный Коммент везде, где можно, но лучше не надо, преисполнился Мудростью Неизвестного Блогера и почти определился, кто сегодня будет его Той Единственной, сигнализация в бункер ОЧК внезапно забила тревогу шуршанием полиэтилена и целлофана и стуком посыпавшихся костей.

Непримечательный Критик испугался, спешно отменяя свидание, — давний рефлекс, выработанный еще с пубертатного периода. С некоторым запозданием Непримечательный Критик вспомнил, что обитает в бункере ОЧК один, а привидений, как известно не бывает, что он не раз самолично доказывал Молодым Талантливым Авторам, убивающим Великую Мистику. А значит, всего-навсего расшалилась упрямая физика.

Так и было: один из пакетов печально лежал на боку и истекал кровью из химической подливы от «Нашеспида» , смешанной с жиром от кур-гриль.

Непримечательный Критик заворчал себе под нос и повернулся к монитору, с неудовольствием отмечая, что снова придется искать Ту Единственную. Но с некоторым запозданием вдруг обнаружил боковым зрением, что что-то не так.

Он медленно повернул голову.

— ААААА! — закричал Непримечательный Критик, увидев человека в противогазе, брезентовом плаще с капюшоном, вещмешком на плече, сварочных рукавицах и резиновых сапогах.

— ААААА! — закричал Непримечательный Критик, падая со стула.

— ААААА! — закричал Непримечательный Критик, когда человек протянул к нему руку в рукавице.

— ААААА! — закричал Непримечательный Критик, отползая к стене.

Он вспомнил, как давеча один разгневанный Молодой Талантливый Автор грозился вычислить его по IQ или IP. Неужто это случилось впервые в истории интернета?

— ААААА! — закричал Непримечательный Критик, когда человек шагнул к нему навстречу.

Но человек остановился и что-то раздраженно проговорил в противогаз.

— ААААА! — закричал Непримечательный Критик.

Человек повторил, уже раздраженнее и злее.

— ААААА! — закричал Непримечательный Критик.

Человек торопливо сбросил рукавицы и поднял противогаз к носу.

— Чего орешь? — спросил он.

— Аааа?..

— Не признал, что ли?

— Аааа... — растерялся Непримечательный Критик.

— Я — твое Чувство Долга, — представился человек, сбросив мешок с плеча. — Ну, то самое, которое стоит над душой, зудит и заставляет делать то, чего не хочешь. Узнал?

— Аааа... — растерялся Непримечательный Критик.

— Конечно, не узнал. Меня же год не было, — сказало Чувство долго, снимая капюшон с головы. — Устал я, понимаешь? В отпуск мне надо было, вот и съездил. Там был, сям был, — делилось Чувство Долга, расстегивая молнию. — Подрабатывал на полставки. Ну там, литературу прикопать, МТА потравить, пиар-акциями возмутиться. — Чувство Долга вздохнуло и сбросило плащ. — И вроде не хочется, а надо. Если не я, то кто? Кто их всех в тонусе держать будет?

Непримечательный Критик пожал плечами.

— Если б не я, сидеть вам на диванчике да дрочить на журнальчики, — продолжало Чувство Долга, в семейниках и майке усевшись на кровать, — а ведь кто-то где-то неправ может быть в это время. Если не я, как люди узнают, что где-то кто-то неправ? Кто повернет колесо Сансары? Кто укажет читателю его место? Кто всплакнет по недостаче лайков и комментов? Кто устроит джихад против пиратов? Кто возмутится гендерным разнообразием и пойдет крестовым походом на меньшинства? Кто будет бегать с непрошенными советами и плакать, что его не слушают? Кто возопит: «Доколе?! Доколе меня не читают, ведь я так старался?» Если все будут сидеть и дрочить, мир же станет скучным. Зачем вообще в нем жить? Вот и задержался я. Но не расстраивайся — я тебе компенсацией сувенир привез. — Чувство Долга подтянуло носком сапога мешок и порылось в нем. — На.

Непримечательный Критик поймал пластиковую бутылку с мутной водой, испускающее легкое зеленоватое свечение.

— Ты не смотри, что светится. Она полезная, — заверило Чувство Долга. — Для мозгов.

Непримечательный Критик повернул бутылку этикеткой к себе. Этикетка гласила: «Горфекаль».

— Но теперь-то я здесь, — сказало Чувство Долга, стягивая сапог. — Теперь-то поработаем. Истосковался поди? Ничего, ударно потрудимся. Пять рецензий за три дня! А если исключить еду и сон, то все десять. А? Каково? Теперь-то покажем этим графоманам, как Литературу любить! Я тебе уже и план набросал. И пару ссылочек оставил. Ну давай! — воскликнуло Чувство Долга, стянув второй сапог. — Хорош сидеть — пора работать, солнце еще высоко. У нас там прорыв на попаданческом фронте. Так прорвало, что все обляпались.

Подчиняясь Чувству Долга, Непримечательный Критик встал и вернулся к монитору. Сел на стул.

— А я, — зевнуло Чувство Долга, ложась на продавленную кровать, и опустило противогаз, — тут пока на страже полежу.

Непримечательный Критик увидел оставленные Ссылки. Перешел по первой из них.

И завопил.

Той ночью в бункере ОЧК было очень много воплей.

И только Чувство Долга лежало на кровати и самодовольно улыбалось сквозь противогаз.

Оно любило свою работу.

Вы что, Сантехник?

Однажды Молодой Талантливый Автор услышал позыв: Муза намекнула, что Автор зашел в тупик с очередным Гениальным Сюжетным Ходом. И отправился он туда, где родились все шестьдесят девять успешных его томов Величайшей Саги.

К слову, Автор действительно был Молод и Очень Талантлив. Еще в детстве, когда он рассказывал стишки с табуретки, Мама гладила его по головушке и приговорила: «Какой ты у меня талантливый, Автор!» В школе, правда, его ненавидела Злая Русичка и ставила двойки за сочинения. И за диктанты тоже. Автор приходил домой и плакал, а Мама гладила его по головушке и приговаривала: «Не плачь, Автор, все равно ты у меня самый талантливый». Много позже Автор в приступе Внезапной Рефлексии, вызванной Откровениями Гуру, осознал, что Злая Русичка была первым в его жизни Непримечательным Критиком, Лузером, Завистником и Хейтером, Который Не Способен Творить. А Молодой Талантливый Автор Творил. И очень Талантливо. Так говорила Мама. И Тетя. И Лучший Друг. Только папа не говорил. Папа был Алкоголик и Лузер, а за двойки вообще Плойку отбирал. Вот Злая Русичка из злобы и зависти и невзлюбила Автора, ставила двойки, чтобы папа отбирал Плойку, а Маме советовала нанять репетитора.

Но вот Автор вырос. И пошел в Универ. Сосед по Общаге познакомил его с дивным новым Миром Настоящего Искусства, Пришедшего с Востока. А еще с Миром Цистерн. И Сисястых Эльфиек. А еще с Миром Пивоводки и раскрыл Великий Мужской Секрет, что сделает даже Задрота Альфа-самцом. Автор очень полюбил играть в «Мир Студента», но столкнулся с Лагами и Читерами: в Универе не было Злой Русички, зато там был целый Злой Деканат Лузеров, Завистников и Хейтеров, из-за которых Автор чуть не слил Катку и не перешел в «Мир Берцев» и симулятор Охоты на Тигра. Пришлось задонатить.

А потом Автору пришлось играть в «Мир Работы». Такая скучная гриндилка оказалась, что Автор приуныл. И унывал, пока не нашел случайно Сайт, где такие же Молодые Талантливые Авторы Творили. Автор посмотрел Величайшие Саги и воскликнул: «Я тоже так могу!»

И написал свою Первую Величайшую Сагу. А ее никто не читал: на Сайте царил Заговор Самого Страшного Хейтера каждого Молодого Талантливого Автора — Читателя, Который Уже Не Тот. А еще там был Непримечательный Критик. И завистливые Лузеры, Которые Тгавят. Еще тогда Литература умирала, но не умерла.

Вновь печалился Автор, пока не встретил Гуру. Гуру раскрыл недорого Великую Мудрость, как не быть Лузером, и Автор перестал им быть. И написал Вторую Величайшую Сагу, а о Первой забыл.

С тех пор он был Молод и Талантлив, а всем Непримечательным Критикам, Завистникам, Хейтерам и Лузерам показывал, что сейчас Цензуры нет, не то что когда-то в Плохой Давно Мертвой Стране. Он Творил для Читателя, Который Еще Тот, а Читатель платил и ждал Проду. Нет, Творил Автор, конечно, ради Искусства, но Первое правило Гуру гласит: если на доход с Величайшей Саги ты не сможешь переехать в Биробиджан, ты Не Творишь Искусство, ты — Лузер.

И вот, уселся Автор на Трон Вдохновения, и пошла Прода. Да так пошла, что Автор аж пожалел, что не может вот прям сейчас обмакнуть Перо в Чернила. Пришлось спустить излишки Творческого Процесса и Идеи, Которые Не Реализовать.

А они не спускаются.

Автор спускает, а Идеи обратно да через край, всю Тайную Комнату залили.

Опечалился Автор, вздохнул и понял, что придется звонить в Замок Жестоких Коварных Халтурщиков и вызывать Сантехника.

И пришел Сантехник. Покачнулся. Дохнул Перегаром. Взглянул на Трон Вдохновения и сказал:

— Да у тебя, Автор, засор в сливе Творческого Процесса! Но не расстраивайся, всего за три тысячи Презренных Денег, я все тебе прочищу, если понимаешь, что я имею ввиду.

Снова вздохнул Автор.

— Не вздыхай, Автор, — сказал Сантехник. — Ну что тебе три тысячи Презренных Денег? Это всего-то тридцать чашек кофя, а мне, Сантехнику, приятно будет. Ты замотивируешь меня Развиваться и еще лучше Прочищать сливы.

Согласился Автор и заплатил Сантехнику три тысячи Презренных Денег.

Подошел Сантехник к Трону Вдохновения, зачерпнул рукой Идей и шмяк на кафель. Зачерпнул другой рукой Персонажей — и шмяк на кафель. Опять зачерпнул — снова весь кафель Сюжетом забрызгал.

Смотрел на это Автор и не выдержал:

— Но ведь так сливы не прочищают!

— Как это не прочищают? — возмутился Сантехник. — Ты Сантехник, что ли, чтобы знать, как сливы прочищают?

— Нет, я Автор, — признался Автор. — Но нельзя же просто брать Идеи и кафель ими забрызгивать!

— Ты еще меня поучи. Вот когда станешь Сантехником, — улыбнулся Сантехник, любуясь Гениальными Сюжетными Ходами в руке, — да прочистишь шестьдесят девять сливов, тогда и будешь критиковать! — и шмякнул на стену.

Да так шмякнул, что Автор аж отпрыгнул, чтобы не обляпаться.

— Зачем мне быть Сантехником, чтобы знать, что сливы прочищают Инструментами! — возмутился Автор.

— Ты просто завидуешь! — разозлился Сантехник. — Хейтер! Зачем тгавишь? Не нравится — другого Сантехника зови!

Снова вздохнул Автор. Он бы и рад другого вызвать, да этому уже заплатил.

Долго черпал Сантехник, вычерпал даже Великую Идею и чуть кафель ей не разбил. Потом ушел куда-то. Долго ходил. Автор успел занервничать: а ну как обманул Сантехник и ушел насовсем? Но не обманул, вернулся с бутылкой водки. Покачнулся, отпил с горла и улыбнулся:

— Все, закончил. Принимай Работу! — и ушел довольный, теперь уже совсем.

Посмотрел Автор на Работу Сантехника, повздыхал да решил проверить, как теперь работает Трон Вдохновения. Только нажал на слив — а из Трона фонтаном Символизмы и Метафоры брызнули. Да так брызнули, что Автор весь обмазался Глубинным Смыслом.

Разгневался Автор, взял телефон и давай названивать в Замок Жестоких Коварных Халтурщиков.

— Алло, — кисло ответила Диспетчерша, хоть и не сразу.

— У меня слив Трона Вдохновения забился, — закричал в трубку Автор, — я вашего Сантехника вызвал, а он... он просто мне всю Тайную Комнату своими Идеями залил!

— Молодой человек, ну что вы кричите? — сказала Диспетчерша. — Это Постметамодерн. Вам дали Идеи — осмысливайте сами. Неужели вы ждете, что вам все так и объяснят?

— Да какое осмысливайте? У меня из-за вашего Сантехника в Троне теперь не сливается, а обратно брызжет!

— А, так это Ревизионизм. Так и должно быть, — вежливо объяснила Диспетчерша.

— Какой Ревизионизм? Я заплатил, чтоб оно все туда, а не наоборот! — кричал Автор.

— Так это ваши проблемы, молодой человек. Это вам хочется, чтобы оно все туда, а не наоборот. Сантехнику-то лучше знать, как оно должно быть.

— Но ведь оно должно все туда, а не наоборот! Так сливы и прочищают!

— Откуда вам-то знать? — разозлилась Диспетчерша. — Вы что, Сантехник?

— Нет!

— Ну вот станете Сантехником, тогда и критикуйте! — и повесила трубку.

Долго плевался Автор, пока отмывался от Глубинного Смысла. С содроганием вспоминал Мотивации и Гениальные Сюжетные Ходы, а Персонажи ему в кошмарах неделю снились. Еще дольше драил и мыл Тайную Комнату. А потом залез в Интернеты. Туда, где обитают Сантехники. Не поставил им Сердечек и написал все, что о них думает.

А Сантехники только посмеялись и показали очередному Непримечательному Критику, Завистнику, Хейтеру и Лузеру, что сейчас Цензуры нет, не то что в Плохой Давно Мертвой Стране.

Бронелифчик Ярости

Непримечательный Критик скоро и спешно водил трясущимся Пером, поминутно обмакивая в Чернила. Он был близок к Экзальтации. Он всегда был к ней близок, когда громил Врага Литературы, Которую Мы Теряем. Вот уже несколько месяцев Врагом Номер Один числилась Молодая Талантливая Авторица, хотя никакая это не Авторица, а обычная Порнолырщица. Скорее всего, не Молодая и уж точно не Талантливая, а может, и вовсе не Порнолыр_щица. Непримечательный Критик не особо в этом разбирался, но он был Объективен и Толерантен и ненавидел всех Врагов Литературы одинаково сильно вне зависимости от пятидесяти шести Актуальных Гендеров.

С Порнолырщицей у Непримечательного Критика были личные счеты: Порнолырщица коварно покусилась на Великое — Токсично-Маскулинную Фентезю! Порнолырщицы вообще стали очень коварны и хитры: коварно проникали в Чисто Мужские Жанры, хитрым обманом завлекали Читателя, Который Еще Тот, и превращали его в Читателя, Который Уже Бот. Непримечательный Критик не терпел коварства и хитрости, а еще не терпел, когда Великое оскверняют Жалкими Женскими Комплексами. Токсично-Маскулинная Фентезя про Героизм. И Реки Крови. И пятьсот двенадцать поверженных Пластилинов. И про Справедливость, Когда Мне Хорошо, а Остальным Не Очень. И про Крепкую Мужскую Дружбу, но не Гачи. И про Красоток, Которые Согласны. Что? Нет, Красотки, Которые Не Согласны, это уже Документалистика. И про Большие Мечи. И про Трусы Меховые, но не Гачи, а чтобы все завидовали Мускулатуре, Которой у Тебя Не Будет. А эти ваши Бронелифчики и Пластилины, Которые Хотят Только Ее, это Пошло и Глупо, это Жалкие Женские Комплексы.

Поэтому Непримечательный Критик мгновенно разгромил Порнолырную Великую Сагу «Бронелифчик Ярости, или Джаггернаут Ярко Выраженных Вторичных Половых Признаков Строго Совершеннолетней Независимой Женщины». Растоптал и уничтожил с Особой Объективностью и Непредвзятостью похождения Колдуньивоительницы по имени Атомулия Давэль. Но Порнолырщицу это не остановило, и она написала «Бронелифчик Ярости и потерянные в стрингах из милфрила». Непримечательный Критик уничтожил и эту Великую Сагу, а Порнолырщица написала «Бронелифчик Ярости: Чья эльфийская стрела была последней в моем колчане?». Непримечательный Критик и ее разгромил, а Порнолырщица написала «Бронелифчик Ярости, или Не называй меня Женщиной За Тридцать в поисках Перспективного Мужа». Он разгромил, а она написала «Бронелифчик Ярости, или Нехай-Цурюк: Туда-Обратно» и «Бронелифчик Ярости: Ножны для Меча Сотоны». Он и их разгромил, а она написала «Бронелифчик Ярости, или Ты попал... но не туда» и «Бронелифчик Ярости на Скипетре Императора».

Непримечательный Критик всегда был на страже и с нетерпением ждал, когда Порнолырщица нанесет очередной коварный удар Литературе, Которую Мы Теряем, и каждый раз громил новую Величайшую Сагу. Со всей Экзальтацией и Экстазом... то есть Объективностью и Непредвзятостью. Но это не помогало: на Любимом Сайте царил Заговор Читателя, Который Уже Бот: на каждый Разгром существовало сто Несомненно Важных и Ценных Комментов «Проду». Однако Непримечательный Критик не думал останавливаться, это был его Долг, а Чувство Долга любило свою работу и любило, когда Непримечательный Критик Вопит. Больше Чувства Долга это любил только Читатель, Который Ржот.

Вот и водил Непримечательный Критик Пером, поминутно обмакивая в Чернила. Он готовил Разгром последней Величайшей Саги Порнолырщицы «Бронелифчик Ярости в Том Месте Судьбы, Куда Катится Литература, Которую Мы Теряем». Это был КОЛОССАЛЬНЫЙ Разгром, всем Разгромам Разгром.

Он растоптал и уничтожил Персонажей и Мотивации, расщепил Сюжет на атомы и закрутил Дугу Характера в Спираль Харакири. Занырнул в Самые Глубинные Смыслы и вынырнул обратно, объявив, что их нет. Разобрался, что Символизмы Символизируют, а Метафоры — Метафорируют. Составил Психологическую Фотожабу Пронолырщицы и разослал по всем доскам «Их разыскивает Нарколог, да и Психиатр не прочь пообщаться». Доказал, что невозможно одновременно фехтовать Монструозным Швеллером и красить ногти, только что-то одно. Провел исследования и пришел к заключению, что фиксация Обеими Точками Опоры на гребне дракона все-таки ненадежна и требует ремней безопасности. Вычислил максимальную силу натяжения бретелек толщиной в пять наномикрон и доказал невозможность удержаниями ими Бронелифчика Ярости на Бурно Вздымающихся Холмах Роскошных Грудей. Приложил схему и расчеты, подтверждающие, что при двадцать пятом размере угол перемещения тела в пространстве равен ста тридцати пяти градусам и только к земному ядру. Высчитал длину Императорского Скипетра и глубину Нетерпеливо Раскрытых Врат Атомулии и доказал невозможность его погружения в них от навершия до основания. Рассчитал силу сжатия Крепких Бедер и доказал теоретическую возможность освобождения из их Капкана. Высчитал, что семьсот Окроплений Удовольствием за ночь приводит к смерти от иссушения, а не Свадьбе в Эпилоге. Начертил чертеж и рассчитал габариты резервуара с кровью, необходимой для поддержания работоспособности Увесистых Мужских Начал орков из Нехай-Цурюка, а также произвел замеры и выяснил, что при их длине Туда-Обратно можно производить на расстоянии общей протяженности сухопутной границы Страны, В Которой Все Плохо. Вычислил температуру тела Князя Вампиров из клана Усезмэрли и выявил, что его Копье приводит к мгновенной гипотермии и обморожению. Всего населения Верхоянска. Подсчитал приблизительное количество жертв Силы Любви Атомулии и составил Топ-10 самых жестоких маньяков в жанре «Фентезя». Воображаемый Друг Членов Тайного Мирового Правительства занял последнюю строчку. Прошелся даже по Матчасти и даже согласился, что кольчужное полотно окружностью четыре сантиметра и вправду способно защитить Сосок Уязвимости от гоблинской Стрелы Всепробития, но что делать с остальными двадцатью килограммами жировой ткани, вываливающейся из декольте, глубиной до бронестрингов?

Непримечательный Критик нашел Тысячу и Одну Причину и раскрыл их все. Его Разгром оказался толще и увесистее дубины тролля Сну-Сну, которую Атомулия полировала с Выдумкой и Задором, а Анализ — глубже тоски и печали Просто Друга Атомулии и Короля Королевства Всех Просто Друзей.

Непримечательный Критик поставил Точку в КОЛОССАЛЬНОМ Разгроме. Потянулся перед монитором и широко зевнул. Он был доволен собой. Представил Гнев и Ярость Читателя, Который Уже Бот, и Месть и Обиду Читателя, Который Уже Не Тот, Но Еще Не Проду. Ему даже захотелось Разгромить коварную Порнолырщицу сегодня, но было слишком поздно, поэтому Непримечательный Критик решил дать Генеральное Сражение с утра.

С этими мыслями он встал со стула и лег на продавленную кровать, согнав лежащее настороже Чувство Долга. Укрывшись одеялом, Непримечательный Критик погрузился в Разгром Абсурдных Сцен. Ведь он защищал Литературу и днем, и ночью.

Перед сном он всегда разбирал Абсурдные Сцены, где Атомулия махала Монструозным Швеллером или побеждала врагов Силой Любви. Чаще второе, а иногда одновременно. По многу раз анализировал Абсурдность ситуаций, когда Атомулия одна принимала все стрелы снайперов эльфийской роты «Мертвая Голова Стилиста». Или когда Ярко Выраженные Вторичные Половые Признаки нарушали законы физики, бойко прыгая молодыми козликами и молотясь друг о дружку. Или когда толпа орков-тюремщиков Нехай-Цурюка сталкивались Мужскими Началами где-то в центре Богатого Внутреннего Мира Атомулии. Или когда она выполняла невозможные акробатические трюки на Скипетре Императора или упражнялась в художественной гимнастике с Жезлом Герцога. Или совершала тройное обратное сальто изподвыверта с Жезла на Скипетр. А что она вытворяла с Кривым Скимитаром Багатур-хана! Или на кумысной вечеринке, когда Атомулия сбежала от Багатур-хана из-под венца, а орда догнала ее. Это же полный абсурд, аж тесно становится. Ну а бригада гномов, что исследовала шахты Атамулии, но не нашла алмазы и сдалась на Пике Удовольствия? Бред же и Абсурд. И откуда в псевдосредневековье у гномов пневматический бур? А уж как Порнолырщица обожает сублимировать Жалкие Женские Комплексы и расписывать каждый миллиметр атласной кожи, ширину упругих бедер, объем волнующей груди и осиной талии Атомулии, что одето поверх Бронелифчика Ярости и что скрыто под бронестрингами. Аж родинку на левой ягодице да с трех ракурсов описывает! Непримечательный Критик по десять раз перечитывал, чтобы удостовериться, что это Пошло, Глупо и Не Имеет Художественной Ценности. Да и вообще, эта родинка кочует с правой на левую ягодицу Атомулии. Глупая Порнолырщица, сама не помнит, что написала. А он помнил и даже составил список восемьсот шестидесяти двух Несостыковок.

За Разгромом Абсурдных Сцен Непримечательный Критик сладко засыпал каждую ночь и просыпался утром полный сил и решимости Громить Порнолырщиц и прочих Врагов Литературы, Которую Мы Теряем.

Но не в эту ночь.

Он проснулся в темноте от непонятных шорохов и перестука в бункере ОЧК. И это шуршал явно не целлофан, а перестукивали не кости успешных кур-гриль. Когда глаза попривыкли к темноте, он увидел чей-то силуэт, склоняющийся над продавленной кроватью.

— Аааа... — растерянно протянул спросонья Непримечательный Критик.

— Шшшш... — отозвался силуэт волнующим полушепотом, от которого по телу пробежал мурашки предвкушения.

А потом Непримечательный Критик ощутил приятную тяжесть оседлавшего его горячего силуэта, вдохнул пьянящий запах атласной кожи и угодил в Капкан Крепких Бедер, из которого можно теоретически освободиться. В темноте что-то тихо звякнуло, и Бурно Вздымающие Холмы Роскошный Грудей сбежали из плена Бронелифчика Ярости, зазвеневшего четырьмя сантиметрами кольчужного полотна об пол.

А потом Непримечательный Критик вдруг осознал, что, даже при всей Бредовости Абсурдных Сцен, при должной сноровке и смекалке и на Перочинном Ножике Отчаяния можно поупражнятся в художественной гимнастике и провести пару акробатических трюков.

Утром Непримечательный Критик почувствовал себя странно — непривычно вяло и утомленно, как будто и не провел эту ночь в заслуженном отдохновении после праведных трудов на поприще защиты Литературы. Но он решил, что КОЛОССАЛЬНЫЙ Разгром забрал слишком много сил, на восстановление которых потребуется двойной рацион «Нашеспида» со вкусом Язвы и две успешные куры-гриль.

Он встал, подошел к монитору, по пути случайно пнув дремлющее на полу Чувство Долга, и открыл план Разгрома Порнолырщицы. Он всегда так делал перед тем, как Разгромить очередного Врага, кое-что правил, чтобы Разгром был еще Объективнее и Непредвзятее. Перечитал.

И вдруг понял, что Совсем Упоролся.

Непримечательный Критик украдкой взглянул на дремлющее Чувство Долга и швырнул в него обглоданной костью успешной куры-гриль. Чувство Долга раздраженно всхрюкнуло в противогаз и почесало семейники сквозь сон, но не проснулось.

Непримечательный Критик еще раз перечитал план Разгрома, вздохнул и потянулся к кнопке «Опубликовать».

Но Мышка, Проплаченная Врагами Литературы, Которую Мы Теряем, предательски дрогнула, и Непримечательный Критик случайно нажал «Удалить».

Много лет спустя, когда все уже забыли и о Непримечательном Критике, и о Порнолырщице, а сервера Любимого Сайта не выдержали мощи Литературы, Которой Мы Достойны, и сгорели, в бункер ОЧК въехали Новые Жильцы. Долго ходили и удивлялись, кто здесь мог жить, а главное, как? Долго занимались уборкой и затеяли ремонт. А когда сдвинули продавленную кровать, под толстым слоем пыли обнаружили странную конструкцию — два кольчужных кружочка диаметром четыре сантиметра на ленточках толщиной в пять наномикрон.

«Косплейщики», — подумали Новые Жильцы и отправили нелепый Бронелифчик Ярости в мусорное ведро.

Первонах

Жил-был на Любимом Сайте Первонах. Вообще-то он был Тайный Минусатор, но вел себя как самый обычный Первонах: только Именитый Блогомаратель напишет Очень Важный и Нужный Бложыг с Бесценным Мнением, а Первонах ему уже Минус влепил. Только Непримечательный Критик Разгромит очередного Врага Литературы, Которую Мы Теряем, а Первонах ему уже Минус влепил. Только Молодая Талантливая Художница нарисует картинку с Инопланетянкой, а Первонах ей уже Минус влепил. Только Молодой Ранимый Поэт напишет Трогательный Стих, а Первонах ему уже Минус влепил. Только Молодой Талантливый Автор объявит, что у него вышла ГЛАВА!, а Первонах... а Первонах об этом даже не знает. Нельзя ГЛАВЕ! Минус влепить, вот Первонах туда и не ходил.

Очень любил Первонах первонахить и первым лепить Минус. Настолько любил, что подписался на Именитого Блогомарателя и Непримечательного Критика, на Молодую Талантливую Художницу и Молодого Ранимого Поэта. И на Юную Авторицу подписался. И на Маститого Мэтра. И на Молодого Талантливого Автора тоже, ведь когда-нибудь у Молодого Талантливого заведется Чудо-Юдо Птица-Комстраус, а потом будут и ЦИФРЫ, тогда он станет Именитым Блогомарателем и Маститым Мэтром.

Первонах был очень хитрым, поэтому никто не догадывался, что он Тайный Минусатор. Он даже вел себя, как Читатель, Который Читает, а иногда — как Читатель, Который Еще Тот. Часто оставлял Очень Важный и Ценный Коммент, но не первым, чтобы никто не заподозрил, что он Тайный Минусатор. Нет, иногда все-таки подозревали, тогда он отлеплял Минус и предоставлял Скриншот, Который Все Доказывает. А потом обратно лепил Минус. И еще парочку, чтоб неповадно было его подозревать. А сам приговаривал: «Экие негодники эти ваши Тайные Минусаторы! Такую Талантливую Молодую Авторицу минусуют!» Молодая Талантливая Авторица кивала и Плюс Первонаху ставила, а чего бы Хорошему Первонаху и не поставить? И Явный Плюсатор ему Плюс ставил, просто так, потому что Не Жалко, потому что Ни На Что Не Влияет. А Первонах сидел и радовался: быстро он стал Двойным Тайным Минусатором, а там уж и Тройным, и вот тогда-то его душа разгулялась.

Придет вот так Новый Юный Автор, скажет «Привет», а ему уже Три Минуса влепили. Печалится Юный Автор, не понимает, за что с ним так, а ему Старожилы и отвечают: «Экий ты простак, Юный Автор. Ты возьми да скажи, что у тебя ГЛАВА!, никто тебе Минус и не влепит». Не любил Первонах за то Старожилов. Но больше всех не любил тех, кто объявлял ему Великий Игнор, — не влепить им Минус. Злился очень Первонах на Игнорщиков и недоумевал в Дурильне: «Как же так? Ведь я Хороший Первонах, за что со мной так?» А ему и отвечали: «Кому Хороший, а кому — Плохой». Мстил Первонах Игнорщикам и в ответ им Великий Игнор объявлял, чтоб неповадно было Хорошему Первонаху Великий Игнор объявлять. А иногда и сам первым кому-то Великий Игнор объявлял, а Тот, Кто В Игноре, приходил в Дурильню и недоумевал: «А кто такой этот ваш Первонах, почему объявил мне Великий Игнор? Я его знать-то не знаю!» Радовался тогда Первонах и лепил ему Тройной Минус. А иногда приходил к Друзьям Того, Кто В Игноре, и говорил им: «Экий простак этот ваш Тот, Кто В Игноре, зачем с ним дружите?» Злился Тот, Кто В Игноре, — не мог Минус влепить и сам Первонаху Великий Игнор объявлял. А Первонах сидел и радовался, ведь звали его Троллем, а так-то никто и не узнал, что он — Тайный Минусатор.

Но больше всего любил Первонах, когда на Любимый Сайт приходил Светлый Праздник. Вот тут-то его Минусомет не знал роздыху. Вставал Первонах спозаранку, чтобы первым влепить Минус Очень Важным Поздравлениям. Недоумевали и печалились Поздравляющие: «Как же так? Светлый Праздник же!» А Первонах приговаривал: «Экие негодники! Не уважают Светлый Праздник!» Все кивали и Плюсы Первонаху ставили, а потом шли в Дурильню и злились на Того, У Кого Связь С Астрологами, потому что он не уважал Светлый Праздник. И никто не догадывался, что Первонах — Тайный Минусатор, потому что в Светлый Праздник многие становились не только Тайными Минусаторами, но и Явными. Тут-то Первонаху счастье и было.

А еще Первонах любил ставить Сердечки Юной Авторице и прятать ее Великую Сагу на секретную Полку. Прибегала Юная Авторица в Дурильню счастливая и радовалась: «Экий здесь Хороший Читатель, Который Еще Тот, Сердечек мне поставил и Великую Сагу на Полку положил!» А Первонах дожидался, когда Юная Авторица забудет и замотается в Творческих Трудах, и выбрасывал ее Великую Сагу с Полки. И Сердечки забирал. Тогда приходила Юная Авторица в Дурильню печальная и плакала: «Экий здесь Плохой Читатель, Который Уже Не Тот! Сердечки забрал и Великую Сагу с Полки убрал!» А Первонах сидел довольный и счастливее никого на свете не было.

Но однажды проснулся Первонах спозаранку, а настроение такое грустное. Пришел на Любимый Сайт и давай всем подряд Минуса лепить. Он же Хороший Первонах, а так-то Тайный Минусатор, но кто узнает? Возмутились тут Старожилы и Именитый Блогомаратель, Непримечательный Критик и Молодая Талантливая Авторица, Молодой Ранимый Поэт экспромт сочинил, а Молодая Талантливая Художница картинку нарисовала. Все сидят, печалятся, а Первонах им Минуса тайно лепит. Просто чтоб всем так же грустно было.

И тут пришел Модерационер. Посмотрел, послушал и сказал:

— Тихо, граждане! Разберемся.

И ушел. И разобрался. Потому что Модерационер Бдит и за всеми Следит. У него все записано, кто кому Тайно Минус влепил, а кто — Плюс.

Вот и улетел Первонах в Бан, где Вечный Керн дожидается Второго своего Пришествия в сотый раз. И никто об этом даже не узнал — Тайным же был Минусатором.

Но только Первонах в Бан улетел, как на Любимый Сайт новый Тайный Минусатор прилетел. Ведь там где Явный Плюс, должен быть Тайный Минус, а иначе не будет Гармонии, не будет Порядку.

Вместе против дружить веселее

Пришел однажды на Любимый Сайт Фикрайтер. Посмотрели на него Молодой Талантливый Автор и Маститый Мэтр и пожали плечами, мол, чего нам этот Фикрайтер? Он не Писатель, не пишет Литературу, у него нет ЦИФР и даже томика своей Успешной Саги нет. А Фикрайтер сел, обмакнул Перо в Чернила и давай Фанфик свой писать. Но не по Величайшей Саге Молодого Талантливого Автора и не по Успешной Саге Маститого Мэтра, а по Настоящему Искусству, пришедшему с Востока.

День пишет, два пишет, да так споро и скоро, что к третьему дню уже сто тридцать восемь томов написал. А как раз тогда Молодой Талантливый Автор в Творческий Отпуск ходил, а Маститый Мэтр в Именитые Блогомаретили подался. Читатель, Который Читает, и Читатель, Который Еще Тот, ждали, ждали, читали Очень Важный и Нужный Бложыг с Бесценным Мнением даже, а потом разошлись кто куда: кто к Юному Автору подался, а кто и к Молодой Талантливой Авторице. Кого-то нелегкая занесла к Порнолырщице, а кто-то даже к Старому Неуспешному Писателю, У Которого Нет ЦИФР, заглянул, но не остался: он же Старый и Неуспешный, у него ЦИФР нет, чего у него оставаться?

Но был и такой Читатель, Который Совсем От Рук Отбился, и к Фикрайтеру пошел да так и стал Читателем, Который Проду. И так у Фикрайтера ему понравилось: Фикрайтер писал без роздыху да про Настоящее Искусство, пришедшее с Востока, за Проду Презренных Денег не требовал, только Награду Кому Сколько Не Жалко. А Читателю и не жалко: чего б и не дать, когда Проды много да вся по Настоящему Искусству Востока, которое Читатель очень любил.

Вернулся Молодой Талантливый Автор из Творческого Отпуска, а Маститому Мэтру надоело Именитым Блогеромарателем быть. Глянули они — а у Фикрайтера уже цифры. И не какие-то там циферки, а настоящие ЦИФРЫ! Не такие, конечно, как у Маститого Мэтра, но побольше, чем у Молодого Талантливого Автора. Молодой Талантливый очень гордился своими ЦИФРАМИ, а еще у него была Чудо-Юдо Птица-Комстраус. Хвастал он ЦИФРАМИ перед Юной Авторицей и Старого Неуспешного Писателя задирал — у того-то Чудо-Юдо Птицы не было. Очень не любил Автор, когда у кого-то ЦИФРЫ больше вырастали, и завидовал Маститому Мэтру. Так-то он с ним дружил, но втайне все мечтал, когда Маститый Мэтр станет уже Не Тот, а Молодой Талантливый сам Мэтром станет. Вот и невзлюбил Автор Фикрайтера, а сам втайне и ему завидовал: отрастил себе Фикрайтер ЦИФРЫ и без всякой Чудо-Юдо Птицы-Комстрауса, а ему-то, Автору, пришлось Трезвону много Презренных Денег заплатить и в Тайном Скверике Маститого Мэтра умаслить, чтоб тот Сердечек поставил и РЕЦЕНЗИЮ написал.

А вот Маститый Мэтр Фикрайтеру не завидовал, но тревожился: а ну как из-за Фикрайтера Литература хуже пойдет? Фикрайтер-то уже сто тридцать восемь томов Фанфика написал да за Проду Презренных Денег не требует. Ну как Читатель, Который Тот, тоже станет Читателем, Который Проду, и тоже к Фикрайтеру уйдет? Кому тогда Успешная Сага, о которой Трезвон трезвонит да задорого, нужна будет? Так все Искусство Маститого Мэтра и загнется, и придется Маститому Мэтру идти на Завод, а на Заводе только Лузеры работают.

Так и собрались они и давай обсуждать Фикрайтера и его Фанфик.

— И зачем только Читатель читает этот Фанфик? — удивлялся Фантаст. — Это же не Литература, там нет Оригинального Мира и Персонажи все чужие. Не то что у меня. У меня-то все Свое Оригинальное!

— Ха! — рассмеялся Другой Фантаст. — У тебя-то Свое Оригинальное? Ты все у Именитого Профессора украл!

— Ха-ха! — рассмеялся Фантаст-Историк. — Ваш Именитый Профессор все у Фольклора украл!

— А ты все у Истории украл! — разозлились Фантасты. — У тебя самого ничего Своего Оригинального нет!

— Но я хотя бы не Издеваюсь над Историей, как вон этот, — фыркнул Фантаст-Историк и кивнул на Альтернативного Историка.

— А твоя История ВСЕ ВРЕТ! — разозлился Альтернативный Историк. — А вот я знаю Правду!

Переглянулись Фантасты, взглянули на ЦИФРЫ Альтернативного Историка и давай дружить с Фантастом-Историком: у них-то не ЦИФРЫ, а так, циферки, да и Читатель, Который Не Тот, а так хочется, чтоб был Читатель, Который Проду.

— Вы как дети малые, — проворчал Твердый Научный Фантаст. — Все про Сказочки свои пишете да про То, Что Уже Было. А надо про То, Что Будет, и про Звезды!

— Какое Будет? — вздохнул Блогомаратель про Актуальные Новости. — Ты видел, что в мире творится? Не Будет твоего Будет.

— Уходи! — разозлились Молодые Талантливые Авторы. — Не мешай обсуждать Литературу!

Обиделся Блогомаратель и ушел Бложыг Марать.

— Эх, Молодые да Талантливые, — сказал Маститый Мэтр, — мы тут все Писатели, зачем нам ссориться? А Фикрайтер не Писатель. Давайте против него дружить, а то он напишет свой Фанфик, а там Пошлость и Глупость, никакой Идеи. Так наш Бизнес... то есть Литература умрет.

— Она и так умерла, — печально вздохнул Могильщик. — Вы ее и убили...

— Не трогай Лопату! — закричали испуганные Авторы. — Это на осень!

Вздохнул Могильщик, ушел к себе Домой, взял Лопату, погладил любовно и обратно положил, да проговорил: «Не печалься, Лопата, твое время еще Придет».

— А я не понимаю, чего вы спорите? — растерялся Автор Как Бы про Игры. — Кому этот Фикрайтер мешает? Пусть пишет свой Фанфик, как будто кому-то хуже будет.

— Нам будет хуже! — воскликнули Авторы-Фантасты. — Вдруг Читатель, Который Еще Тот, уйдет Фанфик читать, а он не Литература! А как же наш Биз... то есть Литература, Которую Мы Теряем?

— Ха-ха! — рассмеялся Автор Как Бы про Игры. — Так он и так от вас уходит. Это потому, что вы Неактуальны, а надо быть Актуальным и Оригинальным.

— Это ты-то Оригинален? — возмутились Авторы-Фантасты. — Ты вообще у него все украл! — и кивнули на Старичка, который пишет про неблагополучные регионы Датского королевства.

— И ничего я не крал! — испугался Автор Как бы Про Игры.

— А вот и крал! — обрадовались Авторы-Фантасты и позвали Блогомарателя, Который Зануда.

Блогомаратель и намарал десять Бложыгов о том, почему он не Зануда, и немножко о том, как Величайшие Саги Как Бы Про Игры рождались из ПопаДании. А о том, что ПопаДании все у Именитого Профессора украла, не написал — очень хотелось хоть с кем-нибудь дружить.

— Ну украл, — сдался Автор Как Бы Про Игры. — И все равно эта ваша ПопаДании Неактуальна уже! А я — Актуальный!

— Ха-ха! — рассмеялся Автор Как Бы Про Реальные Игры.

— А ты не смейся, — разозлился Автор Как Бы Про Игры и кивнул на Автора Про Настоящее Искусство с Востока, но Как Бы Про Русь.

Опечалился Автор Как Бы Про Реальные Игры и давай дружить с Автором Как Бы Про Игры. И решили они, пока Автор Как Бы Про Русь, Но Про Настоящее Искусство с Востока маленький, надо стать Актуальными и написать Литературу Как Бы Про Настоящее Искусство с Востока, но Как Бы Про Русь И Как Бы Про Игры.

— Эх, Молодые да Талантливые, — вновь сказал Маститый Мэтр, — опять вы ссоритесь, а мы же Писатели, должны спасти Литературу, Которую Мы Теряем, от Фанфика, Который Не Литература.

— Зря вы так, — вдруг сказала Юная Лырщица. — Фанфик — Хороший и Интересный. Я когда-то сама Фанфик писала про Волшебника в Очках. И Белого Мальчика. Они на самом деле друг друга любили, но Коварная Авторица отдала Волшебника в Очках этой Рыжей, а мне так не хотелось!

— А ты вообще Лырщица! — разозлились Молодые Талантливые Авторы и Маститый Мэтр. — Ты тоже Литературу убиваешь и вообще Писать не умеешь! У тебя одни Жалкие Женские Комплексы и Пластилины, Которые Хотят Только Ее. Иди на свой Нелюбимый Сайт, нечего тебе здесь делать!

Обиделась Юная Лырщица, расплакалась и убежала к себе Домой. И намарала Бложыг о ком, Какие Мужики Уже Не Те. Какие Молодые Талантливые Авторы злые, Маститый Мэтр недобрый, а Старый Неуспешный Писатель вообще Сексист, хотя Старый Неуспешный Писатель даже рядом не стоял — он самовар вынес Читателю, Который Флудит, и рассказывал ему о своей Неуспешной Книге. Пожалели Лырщицу Молодая Талантливая Авторица и Порнолырщица, и даже Читательница, Которая Комментит, ей покивала и цветочков в клумбах-комментах посадила. И давай они дружить против Мужиков, Которые Уже Не Те, и давай марать Бложыги, а их возьми да и прочитай Читатель, У Которого Есть Мнение. И загремело тогда Великое Возмущение Гендерным Разнообразием, но это Другая История.

Услышал Фикрайтер, что Молодые Талантливые и Маститый Мэтр обсуждают его Фанфик, пришел и сказал:

— А что я плохого делаю? Я пишу Фанфик в свое Удовольствие, Презренных Денег за Проду не требую, только Награды Сколько Не Жалко.

— Точно! — воскликнул Автор Как Бы Про Игры. — Надо Барину на поклон идти, чтоб запретил Фикрайтеру Награды брать!

— Так я никого не принуждаю, — возразил Фикрайтер.

— Ты же в свое Удовольствие пишешь, вот и пиши, — улыбнулся Маститый Мэтр. — Зачем тебе Презренные Деньги? Ты же ради Искусства.

Посмотрел Фикрайтер на Успешные Саги Маститого Мэтра.

— А ты, — спросил, — ради Презренных Денег?

— Ради Искусства, конечно.

— А почему у тебя ценник в триста Презренных Денег стоит?

— Это Другое! — крикнул Маститый Мэтр. — Каждый труд должен О-пла-чи-вать-ся!

— Так и тружусь, получается, — растерялся Фикрайтер, но его не услышали.

— И вообще ты не Литература! — загомонили Молодые Талантливые Авторы. — У тебя нет Оригинально Мира и Персонажи все чужие. Нет у тебя ничего Своего Оригинального! Уходи и не смущай Читателя, Который Еще Тот. Не мешай Литературе, Которую Мы Теряем! Вот!

В это время мимо проходил Непримечательный Критик. Остановился, послушал и сказал:

— И чего вы орете, собирательные образы? Что Фанфик ваш, что Оригинальные Успешные Саги суть Аксиома Эскобара и одинаково небрежны. Вас всех тут надо Громить, Тгавить и Насмехаться.

Плюнул Непримечательный Критик и ушел. А Молодые Талантливые Авторы и Маститый Мэтр сидели Фрустрируя и Фраппируя. Долго сидели да думали, пока не надумали. И стали все вместе против Непримечательного Критика дружить. И с Фикрайтером помирились, и Юную Лырщицу, и Молодую Талантливую Авторицу, и даже Порнолырщицу позвали. Ведь они все Писатели, а Непримечательный Критик — Хейтер, Завистник и Лузер, Который Не Умеет Творить.

Да и вместе против дружить веселее.

Тайный читатель

Был на Любимом Сайте Тайный Читатель. Никто не знал, что он был, а он был.

Литература не умрет!

Проснулся однажды Молодой Талантливый Автор, и утро его было дивным: сегодня он завел себе Чудо-Юдо Птицу-Комстрауса. А значит, теперь он не какой-то там Лузер, а самый настоящий Автор, Который Пишет Литературу.

Долго он Чудо-Юдо Птицу ловил, а если б не Гуру и не его Великая Мудрость, так и вовсе не поймал бы. Очень Молодой Талантливый Автор Гуру уважал, а всякому, кто Гуру не уважал, объявлял Великий Игнор. И Непримечательному Критику тоже Игнор объявил, чтоб неповадно Успешную Сагу было Громить. Не то чтобы Непримечательный Критик вообще знал о Молодом Талантливом Авторе и не то чтобы Молодой Талантливый Автор с Непримечательным Критиком хоть раз пересекался, но вот объявил. Так-то он любил Критику, но только когда она Объективная, когда критикует Читатель, Который Книга ОГОНЬ.

Первым делом Молодой Талантливый Автор всем рассказал, что у него теперь есть Чудо-Юдо Птица-Комстраус. Никто не спрашивал, а он рассказал. Пришли его поздравить и Читатель, Который Тот, и Читатель, Который Бот, и даже Читатель, Который Уже Не тот, тоже отметился. Мимокомментатор мимо проходил и мимооткомментил. Молодой Талантливый Автор на всякий случай объявил ему Великий Игнор, а то вдруг это Хейтер и Завистник. А потом пришел Юный Автор. Юная Авторица цветочков в клумбу комментов посадила. Твердый Научный Фантаст приходил, и Альтернативный Историк, и Автор Как Бы Про Игры. Даже Маститый Мэтр благословил на успешный биз... Творческий Путь и пожелал успехов. Много кто к Молодому Талантливому Автору приходил, только Гуру не приходил. У Гуру много учеников — ему некогда.

Потом Молодой Талантливый Автор назначил Презренных Денег на все свои Успешные Саги. Так-то он ради Искусства, но любой труд должен оп-ла-чи-вать-ся. Потом от Ушкуйников огородился, а то мало ли какой Ушкуйник набег устроит да скрадет Успешную Сагу. Тогда какой-нибудь Хейтер, Лузер и Завистник в ушкуйном логове прочитает да Презренных Денег не даст, труд не оплатит. Вот кто Литературу гробит — Ушкуйники проклятые!

Потом написал Проду к очередной Успешной Саге. А потом спать пошел — завтра-то опять Проду писать, как Гуру учил, целый пуд. А пуд Проды это ого-го! Это ДОСТИЖЕНИЕ.

Утром Молодой Талантливый Автор зашел в Дурильню. Он всегда туда сперва заходил — вдруг чего интересного да заморского покажут-расскажут. А в Дурильне-то столпотворение: все вокруг Могильщика столпились, а Могильщик размахивает Лопатой да кричит не своим голосом:

— Ну что, окаянные, убили Литературу!

— И никого мы не убивали, — сказали Авторы. — Она сама умерла от Неактуальности.

— Какой такой Неактуальности?

— А ты не слышал, что ли? — удивились Авторы. — Читатель Уже Совсем Не Тот. Ему Великие Саги больше ненать, ему теперь Деревянный Окоянный Уд подавай.

— Какой такой уд? — возмутился Могильщик.

— Деревянный!

— И что ж он с ним делать будет?

— Почем мы знаем? — сказали Авторы. — Вот сам и спрашивай.

Все посмотрели на Читателя, Который Платит.

— А я почем знаю? — пожал плечами тот. — Трезвон сказал, что нать.

— А ты?

— Ну нать, так нать. Всем нать, а мне ненать, что ли?

— А как же Литература? — зароптали Авторы.

— Да кому она нужона, ежели Деревянный Окоянный Уд есть? — пожал плечами Читатель, Который Платит, и ушел.

Сели Авторы да стали думы думать, что же делать, как быть. Первым не выдержал Маститый Мэтр. Вздохнул, махнул рукой и сказал:

— Ну раз всем нать, значит, нать. Дело-то нехитрое, Окоянный Уд выстругать. Я ж Маститый, стало быть, и Уд у меня будут Маститый.

И ушел. А за ним ушли Юные Авторы, которые так и не поймали Птицу-Комстрауса. Они по Литературе не сильно и страдали, а теперь, когда она Неактуальна, так и вовсе не нужно. Теперь-то побыстрее научиться Деревянные Окоянные Уды строгать, чтоб самим стать Маститыми.

Потом встал Твердый Научный Фантаст.

— Ну и ладно, — сказал, — раз такое дело, то и я строгать буду. Я же Твердый и Научный, значит, и Уд у меня будет Твердым, по всей Науке.

Встал Историк.

— А у меня будут Историчным.

— А у меня хотя бы Альтернативным, — сказал Альтернативный Историк.

— А у нас — Фантастическим, — сказали Фантасты.

Стали все расходиться, приговаривая, каким Деревянный Окоянный Уд выстругают. Даже Могильщик ушел дожидаться, когда Новое Искусство Строгания Деревянного Уда угробят. Один только Молодой Талантливый Автор остался.

— Да как ж так? — запричитал. — Я же и Чудо-Юдо Птицу-Комстрауса изловил, и пуд Проды написал. Я же Автор, как можно Литературу на Деревянный Окоянный Уд променять?

— А очень просто, — сказал Гуру, который слушал, но ничего не говорил. — Раз всем нать — надо строгать. Кстати, не хочешь на курсы записаться недорого?

— Вот уж нет! — воскликнул Молодой Талантливый Автор. — Я Литературу на Окоянный Уд не променяю!

— Ну и сиди тут один... неактуальный, — пожал плечами Гуру и ушел.

Так оно и случилось, и стал Любимый Сайт Деревянным Удом торговать, а про Великие Саги все забыли. Один только Молодой Талантливый Автор помнил. Каждый день писал по пуду Проды, зазывал к себе, заманивал, а никто не читает. Все ходят по Любимому Сайту, Деревянные Уды рассматривают да нахваливают. У этого — Твердый, по всей Науке. У этого — Маститый. У этого — Фантастичный, а у этого — Историчный. Даже Молодые Талантливые Лырщицы и Юные Авторицы и те стали Деревянные Уды строгать. Не понравилось это Авторам. Где ж это видано, чтоб баба Уд строгала? Не бабье это дело, Уды строгать, чего баба в Удах смыслит? Как ни строгает, а все одни Жалкие Женские Комплексы выходят. Обиделись Авторицы. Кто на Нелюбимый Сайт подался, а кто Бложыг марать принялся про то, какие Мужики Уже Не Те и Вообще Сексисты. А там и Великое Возмущение Гендерным Разнообразием опять загремело, но это Другая История.

Даже Непримечательный Критик на Деревянный Уд подсел, принялся его Громить. У этого — весь в сучках, у этого — в задоринках. У этого — шероховатый, у этого — заноз нацеплять можно. А у этого и не Уд вовсе, а не пойми что.

А Молодой Талантливый Автор ходил по Любимому Сайту и злился.

— Совсем из ума-разума выжили со своими Удами! — говорил. — Сколько их настрогали уже, а все одинаковые!

— Ну не скажи, — отвечали ему. — Вот этот — Фантастичный, а вот этот — Историчный...

— Да какая разница? Как ты Уд ни назови, он Удом и останется. Один посмотрел — все увидал.

— Экий ты простак, — рассмеялись Строгатели Удов. — А когда Литература была Актуальна, ты же сам смеялся, когда такое про Актуальные Жанры говорили.

— Да-да-да, — подтвердил Интернет, Который Все Помнит. — У меня все записано...

— Так то Литература, а то Уд! — возмутился Молодой Талантливый Автор.

— Да ты просто Завистник, Хейтер и Лузер, не смыслишь ничего в Искусстве Строгания Деревянного Уда! Вот когда свой Уд выстругаешь, тогда и критикуй!

Долго это продолжалось, долго Молодой Талантливый Автор злился, боролся с Деревянным Окоянным Удом, но вот забрезжил перед ним Завод, а на Завод идут только Лузеры. Лузером Молодой Талантливый Автор не был, а посему вздохнул и забросил Литературу, сам Деревянный Уд строгать начал. И вроде строгает исправно, по пятнадцать штук в день, а к нему никто не идет. Расстроился Молодой Талантливый Строгатель Уда, стал спрашивать, чего не так делает, а ему отвечают:

— Экий ты простак! Деревянный Окоянный Уд никому уже не интересен. Сейчас в тренде Деревянный Окоянный Уд Длинный.

Посмотрел Молодой Талантливый по сторонам, а и правда — все строгают длинные Уды. Вздохнул и тоже принялся длинные строгать. А к нему опять никто не идет. Только Любитель Настоящего Деревянного Уда иногда захаживает, но что с него толку?

— Ну что опять не так? — запричитал Молодой Талантливый, а ему отвечают:

— Экий ты простак! Длинный Уд это вчерашний день. Сегодня всем подавай Толстый Уд.

Заворчал Молодой Талантливый, но делать нечего: Искусство Искусством, а Завод-то все ближе. Стал толстые строгать. И опять никого.

— Экий ты простак! — ему говорят. — От Толстых Удов уже все устали. Надо Кривые строгать.

Разозлился Молодой Талантливый, но надо, так надо. Настрогал Толстых Удов и на всякий случай Длинных Толстых Кривых Деревянных Удов. И к Гуру опять пошел, послушал мудрых советов, как Деревянный Уд продавать. И Трезвону последние Презренные Деньги отсыпал, чтоб нахваливал, чтоб показывал, где самые длинные, самые толстые, самые кривые Деревянные Уды, не такие, как у всех, хотя точно такие же.

Долго ли, коротко ли, а все-таки получилось: стали у Молодого Талантливого Деревянный Уд покупать. Рад-радешенек, Заводу кулаком грозит и всякое неприличное кажет. Всем рассказал, что теперь-то и он Настоящий Строгатель Деревянного Уда. Пришли к нему все, поздравили, а Молодой Талантливый Строгатель Деревянного Уда спать лег счастливый и довольный, чтоб завтра еще больше настрогать Деревянных Удов.

А назавтра Любимый Сайт опустел. Ходит Молодой Талантливый, понять не может, куда все подевались. Пошел в Дурилку, а там... опять столпотворение: все вокруг Могильщика столпились, а Могильщик размахивает Лопатой да кричит не своим голосом:

— Ну что, окаянные, убили Искусство Строгания Деревянного Уда!

— И никого мы не убивали, — сказали Строгатели. — Оно само умерло от Неактуальности.

Схватился Молодой Талантливый за голову и...

...проснулся.

Сон. Всего лишь удяной сон какой-то. Надо меньше на ночь всяких ужастей читать да Актуальных Новостей.

Улыбнулся Молодой Талантливый Автор, но вдруг вскочил с кровати и бегом бежать на Любимый Сайт. Подбежал к Воротам и давай высматривать, что там в Трендах. А в Трендах-то Саги Великие да Успешные про монгол китайских да татарок заморских с персями налитыми навыкат, но как бы про Русь-матушку и Бояр-кормильцев. И никаких Деревянных Окоянных Удов, ни Длинных, ни Толстых, ни Кривых. Обрадовался Молодой Талантливый, аж от сердца отлегло. Он ведь тоже вчера пуд Проды написал про самых персястых татарок с ушами кошачьими, что Обычного Молодца, Такого, Как Ты, ублажают, аки жены в гареме султана басурманского. Ибо сие есть Настоящая Литература, Которую Мы Заслужили, а кто иначе мыслит, тот Хейтер, Завистник и Лузер.

Побежал Молодой Талантливый в Дурильню, а там все как всегда: Актуальные Новости да кто-то кому морду бьет и плачет — идет нормальная Цивилизованная Литературная жизнь.

Вздохнул с облегчением Молодой Талантливый Автор, сел на Трон Вдохновения, обмакнул Перов в Чернила и давай Проду писать. И как пошла Прода, как пошла!

Да, как же хорошо, что Литература не умрет. Уж не на нашем веку. А что там будет далее — так то не наше дело, то потом будет. А Завод-то, вот он где, рядышком, а идут туда только Лузеры да от лени.

Маститый Мастер и Вечный Вася

Однажды Маститый Мастер, Великий Автор Не Одной Очень Успешной Серии, работал долго и плодотворно. Он вообще был очень плодотворным и всегда работал долго, а сегодня что-то совсем заработался. Не давала ему покоя Мысль. Очень уж беспокоил хитрый Поворот. Неожиданная Развязка вязалась-вязалась где-то, да все никак не давала себя развязать. Очень это злило Маститого Мастера, ведь он заканчивал свой шестьдесят девятый Успешный Том шестьдесят девятой Успешной Саги про Вечного Васю-туриста в неблагополучные районы Датского королевства. Читатель, Который Тот, очень ждал вкусную Проду. Читатель, Который Уже Не Тот, тоже ждал — хотелось поскорее Эпичный Финал, чтоб отписаться от Маститого Мастера, Который Раньше Был Лучше. А Читатель, Который Бот, ничего не ждал, но Лайк поставил и Коммент написал.

Вечный Вася был любимым героем Маститого Мастера, и было у Вечного Васи много обличий. Вот и засылал он Вечного Васю, ведь попа-Дания огромна, стало быть, неисчислимы Сюжеты и Нестандартные Ситуации. Хотя Завистники и Хейтеры, из зависти, конечно, и хейта, все пытались уличить Маститого Мастера, что тот пишет одно и то же, и даже Непримечательный Критик давно махнул рукой, устав переписывать один и тот же Разгром. Маститый Мастер только улыбался и ничего не отвечал. Да и зачем отвечать? У него был Читатель, Который Разбирается, всегда готовый защитить.

Оставит Хейтер плохой Коммент, а Читатель, Который Разбирается, тут же ответит:

«Ничего-то ты не знаешь! Ты пишешь, что опять Вечный Вася, обычный студент, в попа-Дании? Так тут Вечный Вася, необычный студент, а это совсем другое. Тут разбираться надо и тонко чувствовать разницу».

Оставит Завистник плохой Коммент, а Читатель, Который Разбирается, тут же ответит:

«Ничего-то ты не знаешь! Ты пишешь, что опять Вечный Вася, бывший майор спецназа ГРУ, в попа-Дании? Так тут Вечный Вася, генерал в отставке. И как ты смеешь не любить попа-Данию, которую Я Помню, Я Горжусь?»

Оставит Тролль и Лузер плохой Коммент, а Читатель, Который Разбирается, тут же ответит:

«И никакой это не Вечный Вася-Нагибатор, в попа-Дании. Это Иоанн Долбославович, который превозмог, победил клан злых ниндзя в турнире балалаечников и стал Боярином».

Напишет Непримечательный Критик Разгром, а Читатель, Который Разбирается, тут же его и уличит:

«Ну ты вообще не разбираешься! И нет тут никакой попы-Дании. Маститый Мастер долго готовился, перед тем как заслать Вечного Васю, нашего современника, в Лучшего Царя и собрал все Секретные Документы. Что? Тут ошибка? Тут неточность? Тут не тот не тому не то сказал не в том году? Так это же Художественное Произведение. И вообще, это не Рецензия, это отзыв».

Маститый Мастер улыбался и дальше писал. У него был еще и Читатель, Который Платит, а значит, быть Вечному Васе опять в попа-Дании, что бы там ни говорили Завистники, Хейтеры и Непримечательные Критики.

Зевнул Маститый Мастер и решил, что завтра допишет. Лег в кроватку и заснул, представляя, как все ахнут от Неожиданной Развязки. Даже Читатель, Который Все Прочитал и Ничем Его Не Удивишь, ни за что не отгадает.

Но вдруг проснулся Маститый Мастер и не сразу понял, что слышит шум. Сел на кроватке и увидел, как пришли к нему злые ниндзя из враждебного клана с балалайками и страшной магией. Испугался Маститый Мастер и убежал, пока ниндзи не натравили медведя на последнего из боярского рода.

Бежит по улице, а тут вдруг фестиваль реконструкции, а у Маститого Мастера в кармане «Макаров». Дальше бежит и видит на полянке у костра реконструкторы сидят, только зеленые какие-то. Испугался Маститый Мастер, дал предупредительный, с «Макарова» выстрелил для верности и дальше побежал.

Бежит-бежит и видит дверь, а за дверью Гитлер со Сталиным в карты играют, а Лучший Царь под «Beatles» пляшет. Растерялся Маститый Мастер, а Гитлер со Сталиным ему ручкой машут, Лучший Царь пионерский галстук обещает повязать да календарь показывает. А на календаре 1970 год. Испугался Маститый Мастер, что завтра в школу, и убежал.

Прибежал он в одно место, а выбежал в другое. Поплохело что-то Маститому Мастеру, захотелось напиться. Напился он, да так, что оказался на полях сражений Первой Мировой. Не хотелось ему умирать, да и громко очень, дальше побежал. Бежит и вдруг видит: поезд. Садится в вагон, едет, но тут вдруг террористы недоброе замыслили. Выпрыгнул из вагона, да прям под грузовик угодил. Переехал грузовик Маститого Мастера и даже не заметил. А потом еще и фестиваль реконструкции тем же маршрутом домой возвращался. И Русская Императорская армия с образами Лучшего Царя на Лондон маршировала. И танки на парад в Берлин в честь победы над Америкой в тридцать девятом году опаздывали. Остановился «Тигр», собранный в Нижнем Тагиле, механик-водитель соскоблил Маститого Мастера с гусеницы и пнул его за угол. А за углом — Высшее Существо.

Говорит Высшее Существо:

— Не печалься, Маститый Мастер! Хоть переехал тебя грузовик, на гусеницу намотало, а еще ты смертельно болен, но вижу я в тебе Силу Великую! Дам тебе второй шанс!

И попал Маститый Мастер сам в себя, а вот куда попал — так и не понял.

Стоит, оглядывается. Вдруг видит — идет кто-то.

— Ты кто? — спрашивает Маститый Мастер.

— Я — провожатый.

— А где я?

— В попа-Дании.

— Да это понятно, — сказал Маститый Мастер. — Но в какой?

— В попа-Дании Никому Уже Не Интересных Вечных Вась.

— Не понял.

— Ну ты же Маститый Мастер, — сказал провожатый.

— Ну да.

— Успешные Саги пишешь.

— Пишу.

— А когда дописываешь, что потом?

— Новую пишу.

— Вот. Ты новую Успешную Сагу пишешь, а Вечный Вася никому не нужен становится.

— Как так? — удивился Маститый Мастер. — Я же его в новую попа-Данию отправляю!

— Так то Вечный Вася, необычный студент, в новую попа-Данию попадает, — сказал провожатый, — а обычный студент здесь оказывается. Идем, я тебе покажу.

Взял провожатый Маститого Мастера и повел в попа-Данию Никому Уже Не Интересных Вечных Вась.

Подходят они к двери. Провожатый за ручку дернул и открыл, а из двери аж посыпалось. Мечи, кольчуги, палатки и шлемы, чьи-то трусы и старые портянки; сундуки опрокинулись — монеты золотые все залили, алмазы зазвенели. Копьями Маститого Мастера чуть не зашибло. Табун лошадей мимо промчался, едва копытами в землю не втоптал. Арбалет едва болтом глаз не выбил, Могучим Артефактом больно по уху заехало, а Совсем-Совсем Могучий Артефакт чуть Маститого Автора не раздавил.

Заглянул он в комнату, а там — Вечный Вася на карачках ползает и ругается:

— Ах вы такие-растакие-разэтакие! Вы зачем мне помешали?! Я почти ту Очень Важную Феньку с седьмой страницы пятнадцатого тома Успешной Саги нашел!

— Чего это он? — спросил Маститый Мастер, потирая ухо.

— А ты разве не знаешь? — удивился провожатый. — Помнишь, ты писал свою вторую Успешную Сагу?

— Помню.

— А ты считал, сколько Вечный Вася с врагов добычи собрал? Сколько удачно и случайно нашел? Помнишь, сколько лошадей увел, сколько ему всего подарили по дружбе и доброте, потому что каждому хотелось такого хорошего Вечного Васю в друзьях иметь?

— Да как-то не особо, — смутился Маститый Мастер.

— А тут все подсчитано, — потряс перед ним провожатый толстой тетрадкой.

Заглянул в тетрадку Маститый Мастер и присвистнул.

— А вот кончилась Успешная Сага, — сказал провожатый, — попал Вечный Вася-собиратель со всем своим добром сюда. Захотелось ему все по полочкам расставить, чтоб красиво было, чтоб по порядку, чтоб смотреть да глаз радовался. Но слишком много добычи, вот Вечный Вася и разгребает ее до сих пор. А что поставит на полочку — оно все падает, и по новой разгребай.

Пошли они дальше к другой двери, за которой сидит другой Вечный Вася за партой, чахнет над стопкой учебников. Маститый Мастер сразу его вспомнил — это был Вечный Вася-программист, который стал в попа-Дании Самым Сильным Колдуном-Чародеем и всех победил.

— А с этим что не так? — спросил Маститый Мастер.

— Все так, — сказал провожатый. — Просто учится.

— Как так? — удивился Маститый Мастер. — Он же Академию с отличием закончил.

— Закончил.

— И Тайным Знанием овладел.

— Овладел.

— И постиг Путь Конопляного Дерева.

— Постиг. И даже с Ветром-в-Голове договорился. И Высшее Существо уболтал. И все-все Истины ему открылись.

— Чему ж ему еще учиться-то?

— Как чему? — пожал плечами провожатый. — Информатике. Ты ж его с первого курса в попа-Данию отправил.

— Зачем ему информатика? Он же Темного Властелина победил, и восемь богов развоплотил, и Великого Демона покорил, и Самый Могучий Посох себе сделал, и Самое-Самое Заклинание составил, и...

— А на работу без диплома все равно не берут, — перебил его провожатый. — Без диплома-то у нас все Самые-Самые. Если б диплом получить было проще, чем стать Самым-Самым, Вечные Васи в попа-Данию и не бежали бы, — сказал провожатый и дальше повел Маститого Мастера.

За следующей дверью Вечный Вася лопатой траншею копал.

— Это же Вечный Вася-покоритель Злых Империй, — узнал его Маститый Мастер. — Он три Империи Зла разрушил и построил свою Империю Добра, где Вечному Васе хорошо, а остальным не очень, но это их проблемы, потому что не надо лениться. Зачем он копает?

— Когда Успешная Сага закончилась, на него подали в суд, — объяснил провожатый.

— Кто?

— Страховая компания, конечно.

— За что?

— За разрушение трех Империй Зла, очевидно. Они же были застрахованы на случай Вечных Вась. Вот суд его и приговорил к большим штрафам и восстановительным работам. И это он еще легко отделался: свою-то Империю Добра он построил без согласия муниципалитета попа-Дании, да еще и прямо на архитектурном памятнике. Но в попа-Дании с этим так же, как в одном Большом Городе.

— Ужас какой-то! — всплеснул руками Маститый Мастер. — Я же писал свою Успешную Сагу, чтоб все не так было, как у нас, чтоб Вечному Васе было хорошо.

— Все пишут Успешные Саги, чтоб Вечному Васе было хорошо, — пожал плечами провожатый, — а потом Успешные Саги заканчиваются. Вечных Вась много, а хорошего мало — на всех не хватает.

Дальше пошли. За очередной дверью еще Вечный Вася сидит, да не один, а с Безотказными Красотками, выстроившимися в очередь, чтобы упасть к его ногам. Заулыбался Маститый Мастер, глядит на Красоток не нарадуется, считает, да никак сосчитать не может. Всякие тут Красотки: блондинки, брюнетки, рыжие, эльфийки, орчихи, гномихи, принцессы, воительницы, колдуньи, варварки в меховых стрингах да бронелифчиках, пару богинь даже заприметил, а уж сколько девушек из таверны с пивными кружками — так и нет им числа. Только Вечный Вася грустный сидит. Подходит к нему Безотказная Красотка, а Вечный Вася руку в карман сует и золотые ей в ладошки сыплет.

— Что он делает? — спросил Маститый Мастер.

— Алименты платит, — объяснил провожатый.

— Какие еще алименты? Вечный Вася очень осторожен!

— Тебе-то откуда знать?

— Я же о нем писал!

— А ты перечитывал свои постельные сцены?

— Не так чтобы часто, — смутился Маститый Мастер.

— «Вечный Вася пошел с Безотказной Красоткой в спальню. Они долго целовались. Разделись и предались любви и страсти до самого рассвета. Был он под ней, над ней, вокруг нее, а она дрожала от переполняющего ее счастья», — процитировал провожатый. — А потом счастье народилось и кушать очень захотело, а Вечный Вася уже по Сюжету убежал. Только Сюжет-то кончился, а Вечный Вася сюда попал. Здесь Сюжета нет — бежать некуда.

Дальше идут и видят Вечного Васю с бутылкой — горькую пьет.

— Это же Вечный Вася, Который Превозмог и Всего Добился! Почему он пьет?

— Потому и пьет, что всего добился. Ты когда-нибудь думал, чем заняться Вечному Васе после того, как в Эпичном Финале он к Великой Цели придет?

— Нет, конечно.

— Вот и он не думал, а оказалось, что нечем. Вот и впал в депрессию.

Дальше повел провожатый Маститого Мастера, открыл следующую дверь — а там одни ноги стоят.

— Что это? — испугался Маститый Мастер.

— Это Вечный Вася, Спаситель Одной Давно Мертвой Страны, — сказал провожатый.

— Что с ним случилось?

— Как что? Он ее спас, а потом решил всех спасти, даже динозавров, а те не оценили его проектов строительства сверхразвитой цивилизации. Неблагодарные, — с досады покачал головой провожатый.

Снова идут. Открывает провожатый дверь, а там — палата и Вечный Вася в рубашке смирительной. Лежит на койке и кричит не своим голосом, сам с собою разговаривает, да все договориться не может.

— Кто это? — спросил Маститый Мастер.

— Это Вечный Вася, наш современник, угодивший в Лучшего Царя, и в Усатого Вождя, и в боярина одного бедного рода, и в Недооцененного Царя, и в непримечательного чиновника, которого оболгали историки, и в одного промышленника, и одного генерала, и еще много в кого угодивший.

— А что с ним?

— Так он в них угодил, а они — в Вечного Васю. Вот, об ошибках своих спорят и решают, кто виноват и как Россию спасать.

Долго еще провожатый Маститого Мастера водил, всяких Вечных Вась показывал, а Маститый Мастер ходил и диву давался, все мрачнее делался. Тяжело быть Вечным Васей, когда Успешная Сага заканчивается, когда Вечный Вася никому не интересным становится.

Подвел провожатый Маститого Мастера к последней двери, а за ней — темная комната и только монитор бледным светом горит. Удивился Маститый Мастер, узнав, что это его комната, где он Успешную Сагу дописывает. Посмотрел на провожатого, а тот ему и говорит:

— Все верно, здесь тебе и быть.

— Но я не Вечный Вася, — возразил Маститый Мастер, — я — Маститый Мастер!

— Каждый Маститый Мастер в душе Обычный Вася — про себя и пишет. Но кому интересен Обычный Вася? Потому-то и делают его Вечным и отправляют в попа-Данию, где Васе хорошо, где все так, как Васе хочется. Но Успешная Сага-то не вечная, когда-нибудь закончится.

— А я новую напишу! Вот эту закончу и сразу за новую возьмусь.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся провожатый. — А потом еще одну и еще одну. А потом раз — и надоест всем твой Вечный Вася, а Читатель, Который Платит, побежит к другому Маститому Мастеру Проду про другого Вечного Васю ждать.

Толкнул провожатый Маститого Мастера и дверь закрыл. Маститый Мастер закричал, побился кулаками, чтоб его выпустили, но никто не ответил.

Походил он по комнате в отчаянье, да так и сел в кресло. Посмотрел в монитор, где осталась недописанной Неожиданная Развязка, и уронил голову на перо с чернилами. А когда поднял — уж и рассвело.

Обрадовался Маститый Мастер, что был то всего лишь дурацкий сон. Заработался — только и всего-то, вот и снится всякое. Нет никакой попа-Дании Никому Уже Не Интересных Вечных Вась. Повоюет еще Вечный Вася, ведь попа-Дания огромна, а значит, неисчислимы Сюжеты и Нестандартные Ситуации!

Встал Маститый Мастер и пошел в Тайную Комнату, чтоб усесться на Трон Вдохновения, на котором лучшая Прода идет.

Открыл дверь, а там — ниндзи из враждебного клана балалайками машут, страшной магией грозят и медведь голодный жалобно глядит.