Сейчас всё это где-то далеко

Глава 1. Начало. Голосовые сообщения

22:00 » Надеюсь, ты пока не умерла. Ладно, это тупая шутка. Отправляю тебе голосовое сообщение, потому что ты их не любишь. До тебя не достучаться. Слышала, что творится в мире? Напиши, я волнуюсь.

23:22 » За час восемьдесят сообщений о том, что бездомные кусают людей. Думаешь, началось? По-прежнему не могу достучаться до тебя. Буду терроризировать сообщениями.

23:23 » Вот тебе следующее залпом. Чтобы телефон почаще пиликал. Мне бы знать, что ты в порядке. Я не хочу вламываться в дом и защищать тебя от бездомных. Просто… Просто мне необходимо знать, что ты в безопасности.

23:45 » Я в офисе, если что. Задержался. Так что. Ладно, удалю это голосовое лучше.

00:03 » Иду домой. Тут пять минут по центральным улицам. Надеюсь, бездомных у нас в разы меньше, чем в Москве. (голос звучит тише) Что-что вы сказали, простите? Нет, мне идти недалеко. Никаких прививок не делал, нет. (голос звучит громче) Позже свяжусь, говорю с полицией.

00:15 » Мне посоветовали домой не соваться. Район вроде оцепили или что-то такое. Десять минут мне на мозги капали, а я ничего не запомнил. Надеюсь, ты не в своём оцепленном доме.

01:02 » Пришлось вернуться к офисе. Ночевать где-то надо. Даже если на диване в прихожей. Я полистал ленту перед сном – две тысячи семьсот случаев нападения по России. Говорят, Президент скоро выступать будет. Но если что, у меня с собой нож. Отобьюсь от психов, сто раз так делал. В играх, правда. Ладно, не буду тебя грузить. Спокойной ночи.

10:57 » Эм. А на работу никто и не вышел. Я один по пустому офису второй круг наворачиваю. Подожду ещё час и свалю, наверное. Ты там как? От тебя до сих пор нет ответа. Не думал, что буду скучать по твоему голосу. Сколько мы уже не общались? Ладно, конец связи.

12:02 » В магазине стекло выбили, представляешь? Двери просто на соплях висят. Внутри как-то пустовато и страшно. В аптеке тоже все стёкла повыбивали. Не расскажешь, что я пропустил, пока спал?

13:04 » МАТЬ МАТЬ МАТЬ!!! Сейчас на моих глазах два мужика напали на прохожего. Не как гопники, а как… Блин, это какая-то хрень просто. Я бегу как можно дальше оттуда.

13:25 » Они разорвали его. Там крови больше, чем в ужастиках. И они стали ЕСТЬ его. Блин. Дай отдышаться. Там кровь… Вокруг всё в крови.

13:30 » Скажи, что ты в безопасности. На улице ужас. Подъезды закрыты, в магазины заходить опасно.

14:00 » На улице одного бездомного встретил. Он стоял и смотрел на меня. Просто смотрел. А потом как будто унюхал что-то, и убежал. Или услышал, я фиг его знает.

14:12 » Пошаримся по сумке. У меня есть нож, батон хлеба, внешний аккум для телефона, блокнот и бутылка пива. Эй, я шёл с офиса домой, не осуждай меня. Теперь задача с этим как-то выжить.

15:00 » Нашёл парня, который, вроде, нормальный. Он говорит, что жителей у нас эвакуируют. Две точки в городе работают. Слышала об этом? Надеюсь, ты там. Подумать только, две точки на четыре района. Про отдалённые места вообще не подумали. Идём сейчас на площадь.

15:30 » Пригнали военных, Камазы стоят. Хрень какая-то, в общем. Люди толпятся, словно на площади блины бесплатные раздают. Вокруг стоят военные с автоматами. Нашивок на форме я не вижу. Ждём чуда.

16:12 » В толпу влетело четверо бездомных. В огромное, блин, скопище народа. Вояки не усмотрели. Это сволочи с автоматами начали стрелять в нас. Не важно, в кого попадут, просто стреляли. Я свалил. Макс нет. Его звали Макс.

17:00 » Ты жива?

18:10 » Позвонил по всем номерам на телефоне. Съел весь хлеб. Шастаю по дворам.

19:24 » Помнишь Миху? Ну, у него мотоцикл ещё? Мы работали раньше вместе. Он перезвонил. Сказал, что дома пока. Позвал меня.

23:06 » Мы напились в честь апокалиписа. Хахх. Апокалипсиса. Хоть слово мне напиши. Появись в сети и напиши. Пожалуйста.

04:52 » Мне страшно за тебя.

05:03 » Сообщение удалено «

12:07 » Миха предложил к нему на дачу. Говорит, что там соленьев и припасов на год. Напиши, как… Как проснёшься, наверное. Не знаю, чем можно заниматься так долго.

14:12 » Мы уже за городом. Фонари работают везде. Людей нет. Орём песни в машине.

15:04 » Сбили человека. Или нет. Не понять так сразу. Это… Не знаю.

16:35 » Мы приехали. Дверь его дачи открыта. Внутри какой-то шорох. Я напишу, как мы там всё проверим.

16:36 » Эм… На случай, если сядет телефон или я не отвечу, то… Ну, надеюсь ты в порядке. Будь осторожна. Волосы там стриги и прочие советы на случай апокалипсиса вспомни. Я теб…

22:00 » Был в сети в 16:41 «

Глава 2. Указатель

Здесь нет ничего. Трасса М5. Указатель с надписью «Здесь». Не сворачивайте. В доме только бутылка воды и ящик консервов. Я не один. Не рискуйте. А если рискнёте – не бойтесь. Кровь на мне – не моя.

Глава 3. Не в том месте и не в то время.

Нет звуков. Теперь мир молчит. Раньше кричали. Стонали, просили, требовали, а в итоге всё равно терялись.

Пропадали.

Мы одиноки. Всю жизнь были одни, и в одиночестве останемся. Сейчас мы все с пометкой «пропал без вести».

На наши поиски никого не отправят. В дверь никто не постучит, да и телефон не зазвенит. Вот наша судьба – умереть в одиночестве. Семья, любовь и друзья растворились в тишине.

Растворились всего два месяца назад.

Я ем кукурузу в банках. На обед горошек. На ужин могу позволить себе ананасы. Это все мои запасы.

Кстати, в ложке за раз поместится девять горошин. Пока это рекорд.

Да, людей я давно не видел.

* Не имей своего угла. Ты кочевник.

Заповедь номер один в кодексе. Я сам её написал. Потому что есть блокнот. И время.

* Приводи жилище в порядок, как уйдёшь.

Номер два.

* Погостил, и в путь. Не привязывайся к месту.

Есть ещё правило про корм и дыни, но не будем заострять внимание.

Я остановился у дома. Два этажа, отделка, шифер на крыше. Сквозь окна не разглядеть, что внутри.

Я присел на колено перед дверью. Будто хотел сделать ей предложение.

– Эй, замок, – сказал я, орудуя отмычкой, – у меня есть подарок! Откроешь мне сердце?

Дверь открылась раньше. Я так и остался сидеть с отмычкой в руках.

На пороге стоял мужчина с ружьём.

Через полчаса я узнал про коммуны. Люди объединяются, чтобы выжить. Есть правила. Мы приносим их отпечатками ног на дорогах, шрамами и царапинами на лицах. Парень напротив лишился пальца, создавая правила. Девушка рядом – компаньона. Всё ради правил.

Меня посадили ко всем. Ряд стульев образовал круг. В центре – мужчина.

– Мы здесь едины, – говорит он, – сообщество. Коммуна. Гильдия. Выбирайте, что понравится. Задача – заботиться друг о друге.

У парня рядом со мной ладонь сжата в кулак. Давно обратил внимание.

– Что там? – шепчу я.

Он поворачивает голову:

– Где?

Кивок в сторону руки.

– Крестик мамы. Пока я держу в кулаке, она продолжает жить.

Повисла пауза. Мужчина в круге продолжал рассказ. А мы, как школьники, шептались под его носом.

– Кто тебе такое сказал?

– Брат, – шепчет парень, – перед тем, как уйти.

У всех есть правила.

– В чём твоя польза? – мужчина посмотрел на девушку перед собой.

Она убрала ноги под стул и опустила голову.

– Быстро бегаю. Меня сложно заметить в доме или лесу, – в её глазах застыли два месяца апокалипсиса, – и меня не жалко потерять.

– И невозможно забыть! – сказал я.

Кто-то посмеялся. Моё отчуждение давало о себе знать.

– А ты, погляжу, в шутки можешь, – сказал мужчина и пошёл ко мне, – талантов больше нет?

«Расскажи ему про горошины!»

– Замки мой талант, – говорю я, – а ещё скорость. Я два месяца выживал один. Не спрашивай о том, что могу. Спроси, чего не умею.

Он кивнул.

– Ещё, – я перешёл на шёпот, – ловко ворую. Если Вам это надо.

Теперь коммуна засмеялась громче.

– Ты по адресу, – сказал кто-то.

Спустя час я увидел блокнот, обитый кожей. Кодекс гильдии. Правила писали сюда.

* Делай, а не говори

* Старайся меньше врать

* Бери всё

* Необходимо помнить про границы

* Береги своих

* Не выпендривайся. Крутость не докажешь, а сам можешь не вернуться.

* Слушай советы. Следовать не заставляем.

Мы все написали сюда что-то.

* Не разжимай кулаки.

* Береги соседа, кем бы он ни был

Ручка и блокнот передавались по кругу. И мы оставляли след в вечности.

«Не имей своего угла, - написал я,- Ты кочевник»

* Нас больше нет, к чёрту последствия

Блокнот и ручку передавали дальше. И мы писали.

* Бегай быстро

Писали, как выживали.

* Ты просто оказался не в том месте и не в то время.

Глава 4. Закат

Макс пожелал перед смертью гамбургер. Когда в толпу выживших влетели несколько бездомных, он говорил о гамбургерах. Потому что рядом был Макдак. А потом Макса не стало. Так что его последнее желание – гамбургер. Человек мечтал о том, что можно купить за полтинник.

Миша постоянно говорил о домашней настойке. Прозрачно-жёлтое пойло со вкусом груши. Он расписал мне напиток так, что мы стали грезить вместе. Миша не изменил своему желания даже в момент смерти.

А с Ириной было иначе. Девушка всё время молчала, то и дело напоминая о своём присутствии утвердительным хмыканьем. Она умела разговаривать, но не хотела. Поэтому я не знаю, исполнилось ли её желание.

Почему-то мысли о предсмертных желаниях лезли в голову последние полчаса.

Мы возвращались назад с награбленным. Я, парень с крестиком, и девочка, которую невозможно забыть.

Видимо, на первое задание Гильдия отправила тех, кого не жалко. Или они тестировали наши таланты. А с этим у нас, как оказалось, не так уж и плохо.

Мы ограбили ларёк. Вынесли оттуда четыре коробки: одна с консервами, другая с газировкой, две другие неизвестно с чем. Как самый старший, я их и нёс.

– Почему твоя книга такая грустная?- спросил парень.

Я не сразу понял, к кому он обращается.

– Ты прочёл мой блокнот? – я посмотрел на него.

Он кивнул и улыбнулся:

– Грустные истории. И такие разные. Они об одном человеке или о разных?

Я пожал плечами. Говорить правду не хотелось.

– Скорее, это сборник историй. Кто-то должен быть летописцем.

– Да. Но пусть хоть какая-то из них закончится хорошо.

Я улыбнулся. И ответил одним словом «постараюсь».

– Я тоже пишу, – сказало девчонка.

Захотелось же им поговорить. С другой стороны, почему бы и нет. Мы шли дворами, где ни зомби, ни людей, ни бродячих собак. Только снег под ногами и заходящее солнце за спиной.

– О чём? – спросил парень.

– Я доктор, - ответила она. Сколько же ей лет? Лицо она всегда прятала под капюшоном, а говорила мало, – училась на него. И я собираю знания о природных настойках. Вы знали, что настой корня имбиря и лимона повышает иммунитет?

Оказывается, мы молчуны только в Гильдии. Когда людей меньше, то становимся собой.

– От грибка на ногах поможет смесь спирта и прополиса. Я собираю знания, которые пригодятся в пути. Которые нужны кочевникам. Таким, как мы.

У каждого своё хобби. Я вот пишу, как люди умирают.

– А как от бешенства лечить? – спросил я.

Девчонка посмотрела на меня.

– Тёплая вода и уксус, – ответила она, – делаешь повязку на ране и поливаешь этой смесью. А причем тут бешенство?

Надо запомнить метод. Каждое народное средство звучит странно. Всё ещё жду, когда она посоветует пить мочу.

– Я думаю, что бездомные болеют бешенством. С них же зараза началась. Вот и получается, что они этот мутированный вирус передают.

– А я думаю дело в гриппе, – перебил меня парень, – вирус же каждый год мутирует. Кто привился – тот спасся. А остальные вон, бегают повсюду.

Девчонка попыталась что-то сказать. Да и я собирался с парнем поспорить. Слишком странная версия.

Выстрел.

Я открыл глаза. Надо мной небо, окрашенное лучами уходящего солнца. И вокруг было наконец-то спокойно. И лежать было так хорошо. Некуда спешить. Да и не нужно спешить.

Вот он, момент вечности, в который понимаешь самое главное…

Правые плечо пронзила боль. Вместе с ней пришло осознание.

Я попытался подняться на ноги. Правый рукав куртки окрасился красным.

Нас ограбили. Выстрелили в меня, забрали все коробки. А ребята...

Стоп.

Я был один. И, нарушая все заповеди, я закричал. Звал каждого по именам. По приметам, которые запомнил.

А затем закричали в ответ. И я бросился бежать.

Парень с крестиком нёс девчонку на руках. Он шёл ко мне навстречу.

– Что произошло? – спросил я, перехватывая недоврача.

– В тебя выстрелили, – сказал парень, – а потом они вышли. Четверо человек, у каждого ружьё. Они заставили нас тащить коробки к их лагерю.

Решение взять девчонку на руки было поспешным. В правую подмышку словно насыпали толчённого стекла, и зачем-то его посолили. Хорошо хоть ноша не тяжёлая.

– Меня хотели убить, – сказал парень, – а её оставить. Ну, ты понимаешь. А потом на нас напали семь бездомных. Нам удалось сбежать.

Я огляделся. Они могли быть рядом.

– Вас укусили? – спросил я.

Парень кивнул. Он поднял правую руку в доказательство.

– Её тоже, - сказал парень, – мне пришлось вломиться в магазин и своровать воду и уксус. Помнишь, она говорила?

Я кивнул. Смышлёный паренёк.

– Я обработал её рану. Теперь зараза не должна быстро распространяться. Наверное, компрессы надо делать или травами поить.

– Или мочой, – добавил я.

– Что?

– Ничего. Себя тоже обработал?

– Нет, – улыбнулся он, – я-то привит.

Идти оставалось около получаса. Руки слабели с каждым шагом. Из меня получился отстойный лидер группы.

– Мама всегда говорила, что красные закаты можно увидеть только в морозы. А сейчас он жёлтый. Такой приятно – жёлтый. Как в дни, когда мир был ещё живым.

Я поднял голову. Увидел солнце, которое пряталось за горизонт.

– Потому что у каждого есть свои призраки, – сказал я.

Парень удивлённо посмотрел на меня.

– Ты спрашивал, почему у меня в книге все умирают. Они потом живут рядом с нами. И мы таскаем их за собой от места к месту. Ты ведёшь брата, я – друзей. Может, и у неё кто-то есть.

– Зачем водить призраков за собой? Не думаю, что им нравится ходить по нашим следам.

Мы услышали шаги. А потом бег.

В конце улицы двое бездомных заметили нас. И добычу они упускать не хотели.

– Беги, - сказал парень.

– Чего? Нет, чёрта лысого. Бери девчонку в охапку и дуй в лагерь. Один из ваших народных методов точно сработал. А я их задержу.

Он посмотрел на меня и улыбнулся:

– Я твой призрак за собой тащить не хочу. Просто напиши в своей книге что-то хорошее обо мне.

И он сорвался с места.

«Если сделать бандаж над раной, и полить водой и уксусом, то вирус остаётся в тканях на время. Потом следует дать ране высохнуть. Если возможно, капнуть соляной кислотой. Затем припарки, которые нужно менять каждые четыре часа. Лопух, кора вяза или желтокорень канадский. Пока девушка держится второй день».

Я отложил ручку и закрыл блокнот. Это народное средство от лечения бешенства после укуса животных, так объяснил мне доктор. Есть шанс, что поможет, добавил он.

Мою рану он обработал и перевязал.

Нас изолировали. Мало ли, мы заразны. Мало ли, из-за нас погиб член нашей группы. Какое-то время мы проведём в окружение своих призраков.

Я открыл блокнот и дописал:

«Костя любил свою маму. Даже если он когда-нибудь умрёт, его кулак так и останется сжатым. Но он никогда не умрёт».

Глава 5. Их истории

Мы часто так делали – садились в круг и рассказывали о себе. Что мы любим и кого ненавидим, какого цвета одежду предпочитали, и какие мысли были в головах каждое утро. Теперь мы называем это сказками.

Мы придумываем для себя условия. Рассказать всё в шести предложениях.

Или история, длиной в сто слов.

Тимофей

Мы часто приезжали на аварии до полицейский и медиков. Машины раскурочены, люди кричат, а рядом с ними только мы. Хочется сказать: «давайте дождёмся спецов», но спец – ты. Мы – спасатели. Самые смелые, или самые странные люди.

Последний выезд был на аварию. Автобус столкнулся с камазом. Мы, как всегда, первые. Ломали двери, пилили стёкла – всё как надо.

Мы не знали, что в автобус ещё пару остановок назад зашли бездомные. Заражённые. Люди бились как кильки в банке, а мы пытались их вытащить. Кровавая баня, в которой наши ребята ничего не понимали. Никто ничего не знал о нашествии. Мы спасли троих.

Из пятидесяти шести.

Кристина

Мама всё детство водила меня в церковь. Вместо игр в куклы с другими девочками выходные я проводила в мольбе. Бога я возненавидела.

Когда мама умирала, я не молилась за неё. Никогда не писала её имя на бумажке «за здравие».

Всепрощение – не моя тема.

Моя подруга использовала церковные свечки вместо ароматических. Друг вечерами напивался кагором. Через три дня после начала эпидемии мы решили покончить жизнь самоубийством.

В большом кувшине смешали вино и яд. Три к одному.

Мои друзья оказались быстрее меня, и выпили первыми. Я зачем-то задумалась.

А потом попросила Бога подать мне знак.

В этот же момент зазвонил церковный колокол.

Чарли (Кирилл)

Я мало общался с людьми. Выходил из дома только на работу.

Каким-то чудом в тридцать я женился. Она была самой красивой на планете. Все так говорят.

Я зарабатывал немного. А её это и не интересовало. Помню, как впервые серёжки ей подарил. Золотые.

А потом она заболела. Через месяц перестала выходить из дома. А через два не вставала с кровати.

Потом перестала дышать.

Скорая обещалась приехать к нам завтра. Я переодел её и оставил на кровати. Сам пошёл спать в зал.

Она встала с кровати посреди ночи и подошла к окну. А затем ушла. Это было за неделю до начала эпидемии.

Микки (Мика)

Я всегда завидовала своей сестре. Она умела играть на трёх музыкальных инструментах, занималась гимнастикой и танцами. Все парни за ней бегали. А четырнадцатого февраля она приносила пакет валентинок.

Мой рекорд – три штучки.

Я научилась играть на скрипке. Стала чемпионкой России по фигурному катанию. Да, не удивляйтесь, таких чемпионатов много.

А меня так никто и не заметил. Я даже с парнем впервые поцеловалась потому, что сама настояла. Не уверена, что он вообще знал, как меня зовут.

Эпидемия грянула через день после нашего поцелуя. Видимо, я пошатнула мир.

Мою сестру заразили одной из первых. А меня бездомные не заметили до сих пор.

Наши истории – глупы и бессмысленны. Росчерки пера в книжке судьбы. Жизнь для нас как ветер за окном, что-то бесформенное и непонятное. Мы просто знаем, что он есть. Мы просто знаем, что другие живут. И сами жили. Когда-то давно, в другом мире.

И рассказываем об этом друг другу, чтобы не забыть.

Глава 6. Кто-то новый

Я уже и забыл, что такое сон. Кажется, мы просто закрываем глаза, и лежим. Засыпаем и просыпаемся уставшими.

И ненавидим мир за то, что кто-то не проснулся. Или проснулись сами.

Мне давно ничего не снилось. Другие рассказывают о кошмарах. Кто-то грезит домом. А я вижу лишь тьму. Наверное, тёмные сны это расплата за серую жизнь.

Еды нет уже шестой день. Поэтому коммуна часто спит. А другие вроде как ищут еду. Полумертвые и уставшие члены команды уходят как можно дальше, и каждый раз возвращаются ни с чем.

Сейчас каждый хочет на вылазку – тех, кто уходит, кормят остатками пищи (теперь это хлеб, ставший сухарями). Хоть так можно поесть. Набраться сил.

Мне до всего этого далеко. Я всё ещё под замком.

Прошло две недели. Девчонка идёт на поправку, но пока без сознания. О парне с крестиком, который остался прикрывать нас, вестей по-прежнему нет. И, видимо, вряд ли будут.

А я в сарае, который стал мне тюрьмой. Я уже до дыр зачитал «телесемь», с 5 по 11 июня 2006 года. Кстати, тельцам следует быть поосторожней в любовных отношениях.

Иногда ко мне приходят вроде как друзья из коммуны и рассказывают новости о том, что происходит за дверью.

Меня не кормят уже восемь дней. Потому что зачем убийце еда.

Мечта, а не жизнь.

Пару дней назад я нашёл под досками банку с огурцами. Хотел растянуть удовольствие, но съел всего за сутки. Теперь растягиваю рассол.

Кстати, у меня холодно. Это не дом, тут нет отопления или печи. Только четыре стены и крыша.

А ещё я очень устал. Ложусь спать с наступлением темноты и просыпаюсь ещё ночью. Пытаюсь найти выход, но тщетно. Две недели как тщетно.

А затем снова ложусь спать.

Сегодня меня разбудил щелчок. А затем скрип двери. Вошли трое – у каждого в руках по куску арматуры.

– Уже суд? – спросил я, – а то боюсь проспать.

Они переглянулись.

– Нет, – ответил Первый.

Я попытался встать. Замёрзшие ноги не слушались. Да и правая предательски затекла.

– Мы за тобой, – сказал Второй.

И замолчали. Последний раз такую картину я наблюдал в деканате, когда меня отчисляли. Все так же тупо молчали. Словно есть важный секрет, который все знали, но никто не решался сказать.

«А король-то голый».

– Нам нужна еда, – сказал Первый, – есть нечего.

Я попытался встать в полный рост, но в ноге всё ещё кололо. Любая попытка перенести на неё вес оборачивалась болью. Я так и остался стоять буквой «г», опёршись задницей на стену.

– Хотите отправить меня на вылазку? – спросил я, – потому что не жалко?

Они переглянулись. Оружие в руках дёрнулось.

– Нет, – заговорил Первый, – всем нужно поесть. Неважно как.

«А король-то гол(одн)ый».

Я попытался заглянуть ему в глаза. Их скрывала длинная чёлка. Словно и глаз-то у него не было. Словно его душу ничего не отражало.

Да и нечего было.

– Думаете, я вкусный?

– Заткнись, – сказал то ли Второй, то ли Третий.

– Нет, я буду говорить. И скажу, блин всё. Я сижу здесь две недели, пока вы там придумываете план по спасению. Хреново получается, да?

– Заткнись.

– Как тебя зовут? – я посмотрел в лицо Первому. Затем Второму. Все они отводили взгляд, – ну давайте, что. Зассали? У вас у каждого есть чёртовы имена. Я хочу знать ваши сраные имена.

– Заткнись. Замолчи. Заткнись блин. Сейчас же.

Я улыбнулся. И Первому это не понравилось. Я не заметил, как он замахнулся арматурой, и не услышал свиста в воздухе. Просто мир потух в один миг.

Лёг спать пораньше. Как проснусь, попытаюсь выбраться. Я же всегда так делаю.

В фильмах всё врут. Когда вырубленный герой просыпается, он сразу приходит в себя и начинает действовать. На деле всё не так. Голова болит, а конечности затекли, потому что связаны. Кстати, и шею ломит, оттого, что голова в одном положении. И хочется блевать.

– Проснулся? – услышал я голос.

Умного ответа я не придумал. А было бы здорово ответить ему дерзко. Но всё это не чёртов фильм.

– Хочешь я тебя по тебя ?.. – спросил я. Жалкая попытка.

Меня проигнорировали.

– Может, нафиг нам это? – голос Второго, – мы же можем еду поискать ещё.

– А сколько её ещё искать? – сказал Первый. Голос этой мрази я узнаю, – хочешь, давай, уйдём ещё дальше? Всё разграблено, каждый сраный дом пуст. Даже собачьего корма нет. Мы умираем, ты не понял? Мы сдохнем, если не поедим.

– Выход-то должен быть.

– Нет выхода. Ты, блин, тоже голосовал. Поднял руку, как самый умный, «да, есть нам надо», – он даже голос изменил, пародируя Второго, – вот еда сидит. Он даже не сопротивляется. Убивай и ешь.

Логика железная.

– Убивай и ешь, – сказал я. А затем поднял голову. Мы сидели в кухне. Почему бы и нет.

Я на стуле, руки и ноги связаны. Даже какую-то клеёнку мне подложили.

– Хотите сожрать меня? – спросил я, – ну так не тяните. Группа же выживет, а это важнее всего. Ведь так? Или ты о своём здоровье заботишься, а, тварь? Да тебе лишь бы самому не сдохнуть.

Удар. Щека ноет. Челюсть ноет. На губах появился солоноватый привкус.

– У вас есть кодекс, – сказал я, – мы все его писали. Что-то не помню там строки «ну, иногда и своих съесть можно». Ты нарушаешь то, что сам сотворил.

Первый подошёл ко мне и сел на корточки. Наши лица были в паре сантиметров друг от друга. В руках у него был нож.

– Не-ет, – он протянул это слово. Так погано и паршиво, как плохой певец, – нет. Ты так говоришь, потому что съедят именно тебя. Будь ты среди нас, предатель сраный, первым бы кусок от чужого тела отчекрыжил. Ты просто по другую сторону, вот и ноешь.

Я улыбнулся. Обвёл взглядом всех троих. Первый встал и отошёл от меня на пару шагов. Остальные молчали. Они до сих пор боялись.

– Поднимать руку «за» в комнате легче, чем передо мной стоять, правда? Голосовать так просто: плюс один, минус один. А если я в комнате был? Связанный и живой, кто бы руку поднял? Кто готов убить меня и съесть, а?

Тишина.

– Если в бою все средства хороши, то в жопу этот бой, – сказал я, – вы его уже просрали. Дерьмовый поступок остаётся дерьмовым поступком, не важно, ради чего он совершается. Готов сожрать человека, давай, жри! Вот он я! Даже сдачи не дам.

Первый вращал рукоять ножа в руке.

– Если что, я бы голосовал «против». Мы вроде Гильдия воров, а не каннибалов, да?

– Нужна еда, понял, блин? Нет её. А здесь либо ты, убийца, либо девка, которую ты принёс. Только вот её укусили, а тебя нет. Тобой не траванёшься.

Первый подошёл к столу и положил нож. Затем облокотился обеими руки и уставился на стену. Смотрел он куда-то глубже. В себя.

И, словно досчитав до десяти, схватил нож и подошёл ко мне.

– Мы приняли решение.

– «Мы» или «ты»? – спросил я, и посмотрел на других, – а вы что молчите? Думаете, я сдохну, так вы еду отыщите? Нет, вам хватит на раз, и всё. Потом опять голод, и следующий уже на моём месте. Скоро научитесь человека разделывать – мясо сюда кости туда.

– Замолчи, – сказал Первый.

– Вы смелые такие: «съедим того, потом девку его, потом следующего». Да вы трусы, которые просто боятся уйти за припасами дальше. Которые вообще уйти бояться. Оставить это место сраное и этот дом.

– Заткнись, – он сказал громче.

– «У меня большой нож и тупая башка на плечах. Всё, что я делал – это прятался и ныл о жизни», – я даже голос переделал, как он, – сколько ты вылазок совершил? Ни одной. Ты просто жалок.

– Заткнись, понял? Замолчи. Закрой пасть.

Я улыбнулся:

– Заткни меня.

Первый уже сделал шаг вперёд, как ему на плечо положил руку Второй:

– Он прав.

Первый повернулся к нему и выставил нож вперёд:

– Нихера он не прав. Нихера.

Второй поднял руки ладонями вперёд. Отходить ему было некуда – позади стена. Первый подошёл ближе, положил ему руку на плечо и помахал ножом перед лицом.

Мало кто ожидал такого развития событий.

Третий подбежал к Первому сзади и поднёс свой нож к его горлу:

– Успокойся, ага?

– Может, ты успокоишься? Я его, блин, убью сейчас.

Третий поднёс нож к горлу Первого, а тот упирался своим оружием в грудь Третьего.

В этот момент дверь кухни открылась. И человек произнёс, не успев войти:

– Она очнулась.

Посреди всего этого бедлама связанный я с клеёнкой под стулом.

Вошедший добавил:

– Чё это у вас тут?

* * *

Через три часа мне разрешили снова ночевать дома.

Она правда пришла в себя – девочка, которую невозможно забыть – и рассказала им то, как всё было. И даже немного приукрасила, чтобы меня точно оправдали.

Завтра мы собираемся уходить из этого мёртвого дома. Собрав все пожитки, оставим это место. Позволим ему умереть в одиночестве.

И пойдём, возглавляемые новым лидером.

Глава 7. Что было бы если?

Мы шли по неизвестным тропам. Наши следы засыпало снегом. Не было видно ни пути впереди, ни дороги сзади. Мы – люди, которые не оставляли за собой ничего.

Если бы три месяца назад мне бы кто-то сказал…

– Короче, утонул Титаник, – начал кто-то в толпе, – и кто на шлюпках плывёт, кто просто в воде барахтается. Решают матросы на одной из шлюпок помочь остальным.

На говоруна стали оборачиваться люди.

– Они подплывают к одному человеку, поднимают его за волосы, и к себе в шлюпку. Подплывают ко второму – то же самое – за волосы и в шлюпку. Подплывают к третьему – а он лысый. Матрос его веслом по голове бьёт и говорит «Нашёл время шутки шутить».

Кто-то в толпе хмыкнул. Какая-то девчонка звонко рассмеялась, а затем осеклась и замолчала. Много громких звуков не есть хорошо.

– Есть ещё один, – говорит он. Его ноги при каждом шаге по колено тонут в снегу, – идёт мужик по лесу…

– Хватит шуток, – сказал новый Лидер.

Парень хмыкнул, и мы продолжили путь молча.

– Если запрячь зомби, а в сани за ними наложить наши вещи, то они могут быть мулами, – сказала девчонка в толпе.

– Ага, – ответил какой-то парень, – а мы будем впереди идти, как морковка перед ослом.

Пару шагов мы двигались молча.

– Ещё можно их в плуг запрягать, – сказала девчонка.

– Давайте без запряганий. Неужели других применений нет? – ответил кто-то в толпе.

Я пораскинул мозгами. В заледеневшую голову ответа не пришло.

– Они могут быть манекенами в краш-тестах автомобилей, – сказал один.

– Каких нафиг автомобилей? – спросил другой.

– Ладно, пусть в цирке вместо животных бегают. А мы будем аплодировать и аплодировать.

– Эй, - громко сказал Лидер, – все уже забыли, что зомби когда-то людьми были? Как мы с вами.

Это заставило нас замолчать. Наверное, каждый из нас вспоминал новых знакомых, которых мы теряли в…

– Предлагаешь им пособие платить? – спросил кто-то.

– Вообще, - тут же сказал какой-то парень, – можно сделать ров из зомби вокруг дома. Такая защита ото всех.

Вперёд выбежала девушка:

– Лучше всего сделать резервацию. Там зомби, тут люди. Мы их обучим писать, читать заново, а они нас…

– Вонять.

– Так-то отличный план, - кто-то продолжил мысль, – мы делаем резервацию, даём им рабочие места – самые элементарные или самые опасные. Ну там, пусть лезут в шахты уголь добывать. Или на глубоководные работы отправляются. Или в космос. Прям без скафандра.

– Да, – вновь заговорил шутник, – или мы всех зомби зашвырнём на корабль и отправим в круиз. Дрейфующий мёртвый флот. Та же резервация, только в воде. И они поперезнакомятся друг с другом, нарожают маленьких зомбей. Откроют школы, приюты.

– А потом бац, – сказала девчонка и улыбнулась, – айсберг. И корабль тонет.

– И никто на шлюпках уже и не плавает.

Лидер остановил группу. Он повернулся ко всем нам, и посмотрел, кажется, в лицо каждому. Мужчина как будто хотел произнести что-то важное, что-то очень глубокое.

Он подошёл к говорливому парню, положил ему руку на плечо и сказал:

– Нашёл время шутки шутить.

Глава 8. Это не конец

23 марта

Наше путешествие закончилось. Мы вышли к студенческому городку. Здесь не было заражённых бездомных – мир принадлежал людям. Они объединились в кланы, как и мы. Названия даже себе выдумали.

Помню, как мы вошли в их дом: грязные, мокрые, голодные и обросшие. А эти ребята даже костюмчики себе отыскали, чтобы приветствовать нас. Некоторые девушки вообще в платьях разгуливали.

Вот так посмотришь на одну – красное платье, туфли в цвет, белые волосы и золотая цепочка. А на тебе трое штанов да носков две пары. Притом один из них дырявый на большом пальце.

Мы были странными гостями на этом празднике жизни.

– Будьте как дома, – сказали местные лидеры.

Нам отдали целый этаж общежития. Я впервые за долгое время спал без куртки и штанов. Спал под одеялом.

Я впервые за долгое время спал.

14 апреля

Радио начало работать. По новостям объявили, что учёные тестируют вакцину. Скоро всё будет хорошо.

Наконец, я запомнил всех в городке. А тех, кто не дошёл, записал в свою тетрадь. Два двойных листочка, которые перечитываю на ночь. Чтобы помнить.

3 мая

Мы поймали ТВ сигнал. Ведущий новостей объявил, что в Австралии болезнь истребили. Бездомных отправили на карантин. Он добавил, что причины заражения неизвестны до сих пор.

Мы сделали аллею памяти. Из каждой общины отобрали десять человек, которые в парке городка посадили саженцы берёз. Я сидел на лавочке, пил кока-колу и смотрел на героев каждой из общин. Популярных людей, которых знали все.

Они копали землю и говорили громкие слова в память об ушедших.

А я пил кока-колу, которую мне подарил кто-то из моей Гильдии. Мне вручили ещё и маленькую бутылочку виски, поэтому пришла идея сделать коктейль.

Рядом с деревьями установили табличку с именами ребят, которые не дошли до городка. Девушки возложили цветы. Ярким солнечным днём мы вспоминали ушедших.

А я сидел на лавке неподалёку и пил виски с колой. Сегодня мой день рождения.

С праздником меня!

13 июня

В Америке, Северной и Южной, вирус так же уничтожили. По телевизору стали показывать художественные фильмы. Вчера смотрели «Ивана Васильевича».

Говорят, скоро вирус победят и у нас. Материк просто большой.

Я решил отправлять каждый листок своей летописи тебе. Аккуратно складывать и отсылать по адресу, где тебя больше нет. Может, ты, или кто-то новый прочитает о нас. О простых ребятах, которые не геройствовали и прятались весь апокалипсис. Которые не ударили палец о палец и просто выживали.

Эти истории о нас. Сохрани их.

22 июля

Вирус побеждён! По телевизору так сказали! Ведущий новостей не смог сдержать улыбку! Они победили! Мы победили! Всем шампанское!

У нас появилось кладбище. Уже умерли два человека по естественным причинам. Мы научились хоронить людей, как раньше. И вспомнили, как плакать.

Я ушёл в свою комнату и разрыдался. Впервые с начала апокалипсиса я плакал. Не рыдал по тебе, по Максу, по Мише, по Косте, по Ирине, по Свете, по Гоше, по Рите, по Стасу, по Гере, по Маше, по Любови, по Ульяне, по Жене, по Толе, по Игорю, по Роме, по Саше, по Тёме, по Паше, по Серёге, по Ларисе, по Всеволоду, по Вове, по Диме, по Наташе, по Андрею, по Юре, по Кириллу, по Ане, по Славе, по Яне, а сейчас реву, как ребёнок.

Я помню имя каждого, кто был рядом. А если не знал, то спрашивал других и записывал. Я помню все имена. И сейчас мне больно, как никогда раньше.

Под моим окном растут деревья, которые посадили десять героев семи Гильдий. Семьдесят деревьев и семь табличек под ними с именами тех, кто не вернётся в нормальный мир.

Или как раз они в нормальный мир и вернулись. А мы, семьсот с лишним человек в городке, этот мир потеряли.

Мы продолжим жить. С каждым восходом и каждым закатом будем становиться сильнее. По утрам радоваться росе, а днём дождю. И всем нам будет грустно. И все мы будем счастливы.

Мы продолжим жить. Влюбляться, как в первый раз, и признаваться в своих чувствах. Заключать браки. Растить новых детей, которые никогда не узнают, что такое ад.

Мы продолжим жить. Будем стареть и смотреть на новый мир. Будем ворчать и кряхтеть. И будем хоронить друзей. А затем уйдём сами.

И, наконец, все вместе встретимся где-то там. Где были счастливы. Быть может, окажемся в какой-то старой халупе, сидящие в кругу и рассказывающие друг другу о себе.

И мы с тобой встретимся. Если не здесь, то там.

Я обещаю прожить эту жизнь достойно. Героем я не стану, а миру не запомнюсь, но проживу жизнь так, чтобы в том кругу мне было о чём рассказать.

Чтобы ты мною гордилась.

Когда я уйду, деревья под окнами станут совсем большими.

Глава 9. Эпилог

Деревья под окнами и вправду выросли. За пять лет из небольших саженцев берёзы превратились в крепкие деревца, которых не страшил сильный ветер, а дождь и снег так и не смог свалить их.

Она пришла в студенческий городок ещё утром. По всем письмам, которые ей прислали, определить местонахождение этого тесного мирка оказалось не сложно.

Под её кроссовками хрустел гравий на дорожках. Она шла уверенно и быстро. Багажа у неё не было – девушка решила повторить весь Его маршрут. И, как и Он, перекинула через плечо только походную сумку. Внутри, как и положено, нож, батон хлеба, внешний аккумулятор для телефона, блокнот и бутылка пива.

Она купила себе блочную тетрадь и много-много файликов. Каждый лист Его дневника она упаковывала в файл, чтобы сохранить навсегда. В своей сумке она собрала все записи, которые ей прислали.

Она подошла к аллее героев и взглянула на таблички. Такие знакомые и такие чужие имена. Ни года рождения, ни даты смерти. Просто перепись умерших незнакомцев, с которыми Он прошёл через ад.

Мимо пробежала девушка в спортивном костюме. В ушах наушники, на плече телефон.

В конце аллеи гуляли мамы с детьми.

Она подошла к нужному корпусу общежития, поднялась на четвёртый этаж и подошла к деревянной двери. За ней блок, в котором живёт Он.

Она постучала. Затем ещё раз.

Дёрнула дверь. Заперто.

– Простите, – сказала она пустому коридору, – здесь есть кто?

Она постучала в соседнюю дверь.

После пятого стука ей открыл мужчина в одних шортах. Глаза ещё не открыты, волосы растрёпаны.

– Простите, что разбудила, – сказала она, – но я ищу кое-кого.

Парень открыл глаза.

– Привет, – сказал он.

Она кивнула.

– Ты не узнала меня? – спросил он.

Она вгляделась в лицо человека, которого не видела пять лет. А может, не видела никогда.

– Проходи, – сказал незнакомец и ушёл вглубь комнаты.

Она вошла в жилище настоящего холостяка: одежда разбросана по полу, полузакрытый ноутбук где-то на табуретке, рядом бутылки из-под пива и остатки вяленой рыбы. – Я думал, ты и вправду никогда не вернёшься, – сказал он, – так все думали, кому я это рассказывал. А ты живая. И это хорошо, конечно. Но теперь у тебя появятся вопросы.

– Кто ты? – спросила она.

– Меня зовут Миша. Мы с Ним работали вместе раньше. У меня ещё мотоцикл был.

Она хотела что-то сказать, но осеклась. В голове вдруг стало пусто.

Он сел в кресло. Она так и осталась стоять.

– Я слышала это голосовое сообщение. Ты умер при проверке какой-то там дачи.

Миша покачал головой:

– Не я умер.

За окном закричал ребёнок. Потом зазвенела погремушка, и крик стал затихать. Что-то шептала его мать.

– Что там случилось? – спросила она.

– Я решил продолжить писать, – сказал Миша, – Он вёл летопись апокалипсиса, и кто-то должен был продолжить. Но не присылать же тебе голосовые с другим голосом. И я взял Его блокнот. Писал страницу за страницей, как бы это делал Он. Иногда мне было смешно от мысли, что я пишу от лица мёртвого человека мёртвому человеку.

Кажется, она даже не шевелилась.

– Я писал обо всём. Описывал всех, кого встретил и • • кого потерял. Иногда мне казалось, что я живу не свою жизнь. И тогда становилось совсем хреново. Но я продолжал писать. Героем, как видишь, я и не…

– Где он похоронен? – спросила она.

– Там, где я и просил о помощи в твиттере. От указателя «здесь» триста сорок метров в лес. Где-то между дачей и дорогой. Там я крест вкопал.

Она ушла, не дослушав.

* * *

Могилу она нашла быстро. Ровно через триста сорок шагов она упёрлась в небольшой деревянный крест около ямы. Земля просела, и подровнять было некому.

Она села на колени.

– Привет.

Положила руки на землю.

– Я уехала. За день до всего.

Пальцы утонули в земле.

– И я не сказала тебе.

На могилу упали первые капли утреннего дождя.

– Не сказала, потому что злилась. Потому что была дурой. Потому что не могла извиниться.

По её щекам катились слёзы. От макияжа, который она так долго делала ради Него, не осталось и следа. Он таял с каждым новым лучиком солнца.

– Прости меня. Прости, что меня не было так долго. И что пришла только сейчас.

Она задыхалась. Хрипела, а не говорила. В горле образовался большой ком, который невозможно проглотить.

Когда настал день, ей стало немного легче. Из сумки она достала бутылку пива и, немного отхлебнув, вылила остальное на могилу. Хлеб положила рядом.

Блокнот она оставила на аллее героев в студгородке. Нож ей был не нужен.

Но она, наконец, поняла, чего хочет.

Перед тем, как уйти, вытащила из кармана телефон, открыла вконтакте и нажала заветную кнопку.

Из динамика зазвучал голос, который запомнился на всю жизнь.

«Надеюсь, ты пока не умерла», – сказал не герой.

Она положила телефон в нагрудный карман и пошла в сторону дороги.

«Ладно, это тупая шутка», – произнёс вечно живой любимый человек.

Под ногами хрустели ветки.

«Отправляю тебе голосовое сообщение, потому что ты их не любишь», – напомнил ей писатель, который стал популярным только для неё.

Она вышла к дороге и подошла к своему автомобилю.

«До тебя не достучаться», – буркнул тот, кто никогда не вернётся.

Она повернула ключ в замке зажигания. Двигатель заурчал.

«Слышала, что творится в мире?» - спросил о прошлом самый обычный человек.

Она поехала вперёд.

«Напиши, я волнуюсь», - попросил навечно оставшийся в памяти.

Девушка ехала домой.

Если одна история закончилась, подумала она. Но есть и другие, которым нет конца.