Семь миров. Сборник рассказов для марафона "Никогде"

Предисловие

Придерживаюсь надёжного правила: если ты боишься, следовательно, стоишь на верном пути. Сделай шаг вперёд.

В «Унесённых призраками» перед тем, как Тихиро побежала к туннелю, разделяющему мир людей и мир духов, Хаку сказал ей: «Только не оборачивайся!» Он хотел, чтобы она отпустила прошлое, двигалась дальше и не делала себе больно. Она же хотела одновременно вернуться к родителям и остаться с Хаку — выбор был невыносим. Но Тихиро смогла выбрать сторону туннеля и обернулась лишь тогда, когда пересекла мост между мирами.

Примерно так же я чувствовала себя, когда стала участником текстового запуска «Никогде». До него я два года пропускала предыдущие запуски из-за одно только страха начать. Раз за разом, стоило мне отвернуться от любимых барьеров, я вмиг разворачивалась и прижималась к ним обратно.

Накануне «Никогде» я снова вышла на то же распутье: дойти до финала или сразу уйти, так и не попробовав. Я повторяла себе: «Не оглядывайся назад. Не сходи с тропы. Следуй за Штормом!» Буквально запрещала поворачивать вспять, вспоминая, как с похожим желанием обернуться боролась Тихиро.

И вот, первый день запуска был объявлен, дано первое из семи заданий, ещё и сразу сложное. Я держу руку на пульсе, вздыхаю, как в последний раз, пересиливаю смятение и шагаю в неизвестность — берусь за первый текст. Приевшаяся зона комфорта стоит позади и пытается затянуть меня обратно, но я не смотрю назад, сопротивляюсь, пишу, пишу, пишу...

Это было болезненно, до повышения температуры тела тревожно, почти убило меня, потому что я очень много волновалась. Смогу ли? Понравятся ли читателям мои истории? Насколько ценно то, что я поведаю миру?..

Как оказалось, всё было не зря. Я дошла до финала. Из 7 написанных текстов в топ вышли 4. Четыре! Начиная с самого первого, которого я и боялась больше прочих. Такой результат я не то, что не ожидала, я не представляла! Мне думалось, что меня и читать никто не будет… Но, возможно, я всё-таки чего-то стою.

«Никогде» — это переломное событие моей жизни. Без него я бы так и смотрела на запертые шкатулки возможностей, от запуска к запуску гадая, что же прячется внутри. А открыв эти шкатулки, я увидела столько всего, сколько мне и не снилось. Кроме того, познакомилась с потрясающими людьми — некоторым из них отдельно будет посвящён пост благодарности, потому что про таких людей хочется говорить без устали. И, что важно, я продолжила свой путь уже в Шторме — в уютном писательском мире. В кругу единомышленников.

Поверни я тогда назад, как поворачивала два года подряд, жалела бы об упущенном. Наверняка Тихиро тоже оплакивала бы родителей, сделав другой выбор.

Я хочу поделиться с тобой, мой драгоценный читатель, своими рассказами с этого марафона. Как обычно, я старалась вложить важную мысль в каждую строку, и я надеюсь, что тебе понравится.

Возьми пироженку, налей чай и айда читать вместе со мной.✨

Глава 1 "Изнутри кокона"

Поздним вечером Ник и Анхелия раскладывали на журнальном столике папки приостановленных дел четырехлетней давности. В ухоженной гостиной пахло кофе и старыми бумагами, кружились вихри пыли.

Ночь обещала быть длинной.

— Почти готово, — сказал Ник, осматривая заваленный столик. — Есть нераскрытое дело, архивы аналогичных преступлений, отгул, контрабандный кубинский кофе для бодрости, еда… что там ещё по списку… Точно! Вусняшки принесла?

С очаровательной улыбкой Анхелия пододвинула к Нику вазочку с шоколадными конфетами. Себе она приготовила нарезку фруктов — нервная работа не щадит фигуру, а бока сами по себе не исчезнут.

— Снова худеешь, — хмыкнул Ник.

— Конечно. Как твоей самой красивой помощнице — и единственной, — мне положено за собой следить.

— И самой скромной, ага.

Анхелия бросила в Ника пластмассовую скрепку для бумаг, тот по-привычному увернулся. Не первый год она швыряется в него подручными предметами, оттачивая его ловкость и свою меткость; однажды на пикнике кинула даже шампур для шашлыка, но намеренно промахнулась. Коллеги по ремеслу подтрунивают: «Ещё годик поработаете вместе, и Ник как Нео научится уворачиваться от пуль!»

Сам же Ник рассчитывал, что на этот раз работать вместе долго не придётся.

— Ну ладно, — он устроился поудобнее в кресле напротив Анхелии, по-хозяйски занявшей весь его диван. Разлил по кружкам кофе и с тоской взглянул на кипу бумаг, что предстояло изучить за одну ночь. — Давай найдем что-нибудь общее с делом Цикады.

Каждый переложил по несколько папок себе на колени, приступая к работе.

Дело Цикады — мрачное и запутанное расследование убийства 23-летней гимнастки Джены Бартон. Она зарабатывала циркачкой и после очередного блестящего концерта августовским вечером не вернулась домой. Отец сразу заявил о пропаже дочери, но полиция отнеслась к нему без интереса и попросила набраться терпения, подождать до утра. А наутро обнажённое тело Джены нашли в пакете на парковке возле цирка, в совершенно нечеловеческом виде: переломанная пополам, она была свернута в кокон собственного тела на манер эмбриона, только наизнанку. На солнечном сплетении девушки был выгравирован свежий шрам в образе крыльев цикады — в честь него и названо дело об убийстве гимнастки.

Сначала полиция расследовала преступление стандартными методами: поиски и опросы свидетелей, просмотр записей с камер, отслеживание порядка действий пострадавшей, штудирование личной жизни, проверка переписок в соцсетях и контактов. Однако по истечении месяца зацепок почти не нашлось. Никто не видел и не знает, как за короткую летнюю ночь подобное зверство могло произойти у подножия цирка.

Джена росла и жила с отцом, без матери, получила великолепное воспитание. Друг для друга они были единственной опорой, а теперь разбитый горем отец остался один. Его подозревали первым и после недолгих допросов исключили из списка.

К расследованию был привлечен Ник Кейн — частный детектив с высоким процентом успешно раскрытых преступлений. Собрав все сведения от полиции, Ник обратился к давней подруге Анхелии Финн — архивариусу, что уже полтора года обеспечивает Ника данными долгосрочной ценности. Нику чужды столь своенравные и любопытные женщины, как Анхелия, но её помощь бесценна в любых ситуациях.

— Не то… не то… не то… — бубнил Ник, листая пожелтевшие криминальные сводки. В ход пошла третья кружка кофе, сосредоточиться трудно. Из-за расследования Ник спал по три-четыре часа в сутки. — Другой почерк убийцы… Нет… Ритуальное жертвоприношение с рисунками на стенах? Хм… И всё же нет, тут нечто иное. Хеля, ты уверена, что похожее убийство встречалось ранее?

— Уверена, — Анхелия кусала карандаш и бегло просматривала папки. — Точно было. Три с половиной года назад, если моя память ещё способна на что-то. Ищи.

— Неужели нет электронной базы данных, где можно найти быстрее?

Она прожгла Ника взглядом. Как он смеет сомневаться?

— Те данные, что ты держишь в руках, не хранятся в открытом доступе! Архивариус я или школьный библиотекарь?

— Всё-всё, молчу! — Нику пришлось увернуться от карандаша, диванной подушки и кусочка яблока. Последнее настигло его прямо в лоб. «Хеле бы в снайперы податься», — подумал он вдогонку, но вслух предложение решил не озвучивать.

Они всю ночь провозились с документами, осушили кофейный чайник. К утру в окно пробились лучи сентябрьского рассвета, но тяжелые хмурые тучи заслонили собой краски природы и завыли, сокрушаясь рыданиями. Как гром за стенами дома, звонкий голос Анхелии заполнил гостиную:

— Нашла!!!

Ник дернулся, едва не подавившись конфетой.

— Нашла! Посмотри, Ник! Дело Ребекки Бланш! Три года и четыре месяца назад студентку спортивного университета в Импхале нашли безжизненной в скрюченном виде неподалеку от торгового центра. Вот фото, — при взгляде на фотографию Анхелия поёжилась, открепила скорее карточку и передала Нику. — Бр-р-р! Омерзительное зрелище и очень схожее с почерком Цикады. Преступника не нашли, один из подозреваемых бежал. Вернее, одна из подозреваемых.

— Индия? Среди подозреваемых была женщина и сбежала от следствия? Трудно сказать, чему я удивлён больше.

— В заметках указано: Эша Уолис, 45 лет, не замужем, без работы. На шее два приметных родимых пятна в форме маленького жирафа… Что, жирафа? Уф, допустим… Глаза серые, седые короткие волосы. Говорит с акцентом, но хинди владеет свободно. Похоже, не местная. Найти Эшу не смогли, предположительно она пересекла границы Индии и скрылась, сменила имя и внешность. О, тут есть портрет Эши на момент следствия. На, взгляни, — Анхелия протянула рисунок, не отрывая глаз от дела Ребекки Бланш.

Она не сразу заметила, что Ник не реагировал, да и вовсе побледнел, уставившись в пол.

— Ник? — спросила Хеля, отложив документы. — Ник, что с тобой? Ты кофе перепил?

— Я… я-а-а… Кхм. Какое, говоришь, пятно родимое у Эши?

— В форме… — Анхелия неуверенно вернулась к записям, перечитала сначала про себя, потом вслух: — «В форме маленького жирафа». Необыкновенно, ты хоть раз видел подобные родинки?

«О да, — цвет лица Ника можно сравнить с белизной отстиранной простыни. — Видел. Ещё как… видел».

Ник молча переложил на стол всё, что держал в руках. Будто не веря в реальность услышанного, он проморгался, встряхнул головой, поднялся с кресла и несколько раз прошёлся до окна и обратно. Взволнованная Анхелия следила за ним, она впервые застала детектива в таком состоянии. Обычно спокойный, ироничный и строгий Ник предстал другим человеком, как только услышал характеристику неизвестной женщины.

«Здесь что-то не так», — заподозрила Анхелия и поднялась с дивана.

— Ник, — она подошла к нему, положила на плечо руку. — Посмотри на меня. Кто такая Эша Уолис?

Он уводил взгляд и не решался признаться. Но Анхелия Финн так или иначе узнает правду, не было смысла оттягивать неизбежное.

— На пути всей жизни, а повидал я немало, я знал только одного человека с родинкой, напоминавшей жирафа. Родинка носила собственное имя «Йося», мы так в шутку говорили, потом прижилось… — он умолк.

Понадобилось пару минут, чтобы Ник смог совладать с эмоциями и продолжить.

— Настоящее имя не Эша Уолис, а Кэтрин Уолис. Девичья фамилия Кэтрин — Кейн. Кэтрин Кейн — моя родная сестра, пять лет официально признанная пропавшей без вести после побега из психиатрической больницы.

Анхелия медленно присела на край подоконника, в ужасе уставившись на Ника.

— Это может означать?.. — она не решалась завершить мысль.

— Да, — подтвердил опасения Ник, — возможно, моя больная сестра и есть наша Цикада. Возможно, Кэтрин всё ещё здесь.

На фоне яростного грома зазвучал трехэтажный мат из уст Анхелии. Кто бы знал, что архивариус умеет так выражаться?

Глава 2 "Дракон в кресле секретарши"

Да, вы прочитали правильно. Вам не показалось.

Я — трёхглавый перламутровый дракон цвета бедра испуганной нимфы, повелитель Солнечных Руин, хранитель облаков и железного мяча — теперь секретарша!!!

Прошу прощения за истерику. Я очень эмоциональный дракон, у меня три головы — с каждой по восклицательному знаку.

Забегая вперёд, развею самый распространённый миф: нет, я не думаю за троих. И я не умнее одноглавых сородичей. Но иногда я ссорюсь сам с собой, а в связи с последними событиями совсем от лап отбился.

Наверняка вас беспокоит вопрос, как же меня так угораздило?

Хотел бы я знать!!!

Простите, снова вспылил. Люди, суетящиеся рядом, говорят, что я болен каким-то синдромом Та-бу-рет-та. Вроде правильно запомнил. Не понимаю, это что — простуда? Чешуйчатая чесотка? При случае «за-гуг-лю» и узнаю — так мне посоветовали сделать.

К слову, у драконов, особенно трёхглавых, так себе память. Мы рождены для высших целей и запоминаем только то, что сами хотим помнить. Но вот незадача: я забыл, как из дракона превратился в секретаршу.

!!!

Несчастье случилось со мной семь-оборотов-планеты-вокруг-своей-оси назад. Люди меня поправили, когда я пытался объясниться: «Неделя!» — восклицали они, но я решил обойтись без споров и во избежание случайного поджога высунулся в окно, открыл рот… А ОГНЯ НЕТ!!! Я просто кричал в пространство, как вылупившийся детеныш. ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ голосом!!!

Впрочем, я отвлёкся, примите мои извинения.

Семь-оборотов-планеты-вокруг-своей-оси-назад дремал я на облаках над родными Солнечными Руинами. Парил, никого не трогал, города не разрушал… Я вообще-то мирный дракон: сплю, ем, играю с железным мячиком, присматриваю за обитателями Солнечных Руин и повторяю проделанное.

И вдруг чувствую такую невыносимую усталость, будто все свои 537 лет страдал хронической бессонницей! Открыл глаза проверить, что за грозовая туча на меня свалилась…

А увидел кучку столпившихся вокруг человеков в однотонных одежках.

— Инка, ты чего? — спросил незнакомый мне человек мужского пола с пестрой «серьёзнотканью» под воротником рубашки. — Плохо тебе? Вызвать скорую?

— Вроде не пьёшь, а выглядишь как после лютой вечеринки, — меня неуверенно осмотрел круглый человек женского пола в платье, как мне показалось, весьма тесном, будто не по размеру. Если бы я залез в пушистое облачко вдвое меня меньше, я бы не уместился и смотрелся так же.

— Коллеги, у Инки, кажись, первые признаки инсульта…

— Вызывайте скорую! Инка, говори с нами!

Наверное, это ко мне обращение?

— Я-НЕ-ИН-КА. ПО-ДОЖ-ДИ-ТЕ... ЧТО-О-О???

ДРАКОНЬИ ЛАПЫ МНЕ ЧЕРЕЗ КРЫЛО!!!

ПОЧЕМУ ГОЛОС ТАКОЙ ПИСКЛЯВЫЙ И ТОНКИЙ?!

Ощупав себя, я с ужасом обнаружил, что пропали мои перламутровые чешуйки цвета бедра испуганной нимфы, исчезли хвост и крылья, сам я весь уменьшился и приобрёл округлые формы, а главное — МОИ ТРИ ГОЛОВЫ СЛИЛИСЬ В ОДНУ С ОРАНЖЕВЫМИ КУДРЯШКАМИ!

Признаюсь честно, я пытался разрушить место, где очутился. Но и мои силы бесследно пропали! Без огня, мощи и полёта я смог лишь перевернуть какой-то предмет на колёсиках — сразу устал! Я поднял тот самый предмет и сел на него, отдохнул. Мне дали выпить прозрачной жидкости, похожей на собранный в цилиндре дождь, только с пузырьками. Освежился и повторил попытку разрушить ко всем облакам это место.

Позже осознал, что устаю не я, а моё-чужое тело, которое, к разочарованию, крайне слабое и недееспособное для исполнения драконьих потребностей.

Я попробовал объясниться перед людьми и рассказать, кто я на самом деле… Затрудняюсь ответить, помогло ли, но ко мне пригласили человека с красно-белым чемоданчиком, он ужалил меня в заднюю часть тела, и я уснул. Проснулся уже в другой обстановке: белой, мягкой и тихой. Там я пробыл четыре-оборота-планеты-вокруг-своей-оси, а затем меня передали под «о-п-е-к-у» улыбчивому человеку мужского пола.

Человек долго меня обнимал, целовал и приговаривал:

— Инка, милая, всё будет хорошо! Совсем себя извела на посту секретарши, заработалась… Сейчас мы поедем домо-ой, выпьем твоего любимого облепихового ча-ая, посмотрим сериа-алы, отдохнё-ём. Я приготовлю лазанью, как тебе нравится. А завтра возьмём отпуск и полетим на морюшко. Договорились?

Из его, безусловно, душевной речи я разобрал только «отдохнём», «полетим» и запомнил «секретарша». Недолго думая, я согласился: отдыхать — моё хобби! А если этот симпатичный человек мужского пола умеет летать, значит, не всё потеряно. Он тоже может быть драконом, случайно попавшим в засаду, как и я. Нам суждено поладить и найти решение общей проблемы.

Увы, кто такая «секретарша» мне пока не удалось понять, хотя я научился превосходно выговаривать вслух это загадочное словцо. Чтобы разобраться со смыслом, я раздобыл книгу человеческого языка, но остановился на изучении набора букв: «а-бгра-тштамп». Мне понравилось. Звучит почти как моё истинное имя!!!

Ла-за-нья оказалась превосходной. Пища драконов! Я никогда не ел ничего вкуснее!

А может, не так уж и плохо быть секретаршей?..

****

Тем временем настоящая секретарша в мире драконов и людей:

«Я — ДРАКОООООООН!»

****

Над головами двух учёных-магов уже который день кружился воздушный треглавый дракон, играя с тучами и купаясь в облаках. Он наперегонки соревновался с птицами, танцевал под звёздами, на всех порах обгонял ветер, восторженно хлопал крыльями и рычал, будто что-то напевая. Бежевые чешуйки сверкали, как блестки на воде, то и дело рассыпаясь солнечными зайчиками по землям Руин.

— Ты точно уверен, что эксперимент удался? — с сомнением спросил один маг другого. — Мы хотели вылечить слабоумие одной из драконьих голов, но похоже, Аннуграттх попросту впал в детство.

— Да всё в порядке, — отмахнулся второй. — Носится, следовательно, здоров.

— Лишь бы мяч железный в покое оставил… А то, вон, оторвать символ Руин дважды пытался. Опять чинить придётся!

— Принял за каменное яйцо? Кто знает драконов этих. Идём, придумаем забаву на замену. Скажем, принцессу украдём или золото предложим… Будет Аннуграттху развлечение.

— А потом, гляди, и сосватаем его с драконом соседнего королевства.

— Да-а-а... Как тебе дракон Драгоценной Долины?

— Хорошенькая, изумрудная такая, всего одна голова. Но нашему Аннуграттху больше подойдёт снежный дракон за Белым Горизонтом…

Так и шли два мага, предвкушая, кто же из других драконов станет парой Аннуграттху. Инка и не подозревала, как сильно Солнечные Руины соскучились по крикливым дракошам.

Глава 3 "У меня есть кое-что особенное для тебя"

Ночь, улица, фонарь…

Гуляя по вечернему скверу, я вспоминал стихотворение Блока и размышлял над бренностью жизни. В парке, казалось, был я один, но вдруг среди деревьев я услышал заговорщицкий шёпот.

— Пс… Пс-с, парень. У меня есть кое-что необычное. Интересует?

Я повернулся на голос. Под тенью пышного дуба стоял человек в шляпе и длинном пальто, указательным пальцем подзывая приблизится.

Ночь, улица, фонарь…

Фарцовщик.

Снова этот ненормальный фарцовщик!

Он преследует меня и постоянно что-то пытается всучить.

Вчера он предлагал купить билеты на другую планету. Недорого.

Днём ранее хотел угостить шаурмой со вкусом шоколада.

А при первом знакомстве фарцовщик вовсе предложил скачать плейлист энергичной музыки для помешивания пельменей.

Я игнорировал его каждый раз, но такими темпами скоро на что-нибудь да соглашусь, лишь бы отстал.

— Ну, не бойся, подойди поближе. Сегодня я подготовил для тебя эксклюзив, сенсацию, ты только послушай!

— А ты отцепишься, если я тебя выслушаю?

— Клянусь цаплей!

— Хорошо… — я приблизился, соблюдая безопасную дистанцию. — Что там у тебя? Показывай. Рассказывай.

Фарцовщик воровато оглянулся, хихикнул, распахнул плащ…

И заголосил:

— Как управлять вселенной, не привлекая внимания санитаров! Сколько нужно хомячков для собачьей беговой упряжки! Как бесконтактно убить паука! Грань между супом и компотом! Методы соблазна стекающим с бороды соусом! Есть морские коньки, а есть ли наземные?! Что делать, когда нужно постоять за себя, а ты хочешь полежать! Как объяснить своей собаке, что других собак можно гладить! Как романтично убежать вдвоём из кафе, не заплатив! Да подожди, куда же ты?!

Дальше я не слушал, бежал прочь от этого ненормального фарцовщика. Ну его в Мордор этот сквер, погуляю в другом месте!

Глава 4 "Не делай этого"

В середине ночи раздался противный дверной звонок. Мы не спешили открывать: знали, кого принесло на порог нашей съёмной квартиры.

— Это точно он, — процедил сквозь зубы муж. Он медленно закипал, и я его прекрасно понимала.

К надрывному стону звонка добавились удары кулаками по двери. Сосед сил не жалел, он ломился так, будто в стенах нашей квартиры искал спасения от чего-то страшного.

Но мы знали, с какой целью в очередной раз заявился Валерий.

— Я открою.

— Нельзя, — остановила я. — Он больной придурок, напился и снова долбится к нам. Помнишь, чем обошлось в прошлый раз? Мне повезло, что он тогда промахнулся.

— Помню, — мужа перекосило от воспоминания. — Но сейчас я с тобой, в обиду не дам. Да и надо что-то сделать, иначе он до утра под дверью проторчит!

Как бы мне не хотелось избавиться от компании соседа, муж прав: или мы откроем и поговорим, или он вернётся позже в куда более разъярённом настроении.

— Ладно, открывай. Я возьму мачете и притаюсь за вешалкой. Так… на всякий случай.

Раньше муж посмеялся бы над моей осторожностью, а теперь он и сам не прочь держать за спиной топор при разговоре с недоброжелательным соседом.

— Ни звука, — попросил он меня и открыл дверь, загораживая собой вешалку.

За порогом стоял бывший участковый в нестиранной футболке, обвисших спортивках и резиновых шлёпках. От него несло перегаром не первой свежести, его рожа совсем распухла, словно обглоданная осами. Валерий опирался рукой в стену и смотрел на моего мужа с вызовом.

Прячась за куртками, я сжала покрепче мачете.

«Только попробуй, придурок. Хоть на сантиметр сдвинься, и я отрублю тебе руки».

— Доброй ночи, Валерий, — кивнул соседу мой муж. — Чем обязаны?

— Ну, здрасте, — тот хищно оскалился. — Да так, знаете ли, шумите вы. Опять! Пришёл напомнить, что не одни вы тут живёте, и я над своим потолком слышу каждый шорох из вашей квартиры. Вы очень громко ходите по скрипучему полу, знаете? А я, между прочим, люблю спать.

Муж до скрипа зубов сжал челюсти. Он умеет обходиться без конфликтов, однако необоснованные обвинения он терпеть не станет. Предчувствуя, как ему тяжело справиться с желанием отделать Валерия до неузнаваемости, я свободной рукой мягко погладила мужа по напряжённой спине.

«Спокойно, родной, будь умнее. Валера того не стоит», — я передавала мысли через прикосновения, не забывая крепко держать мачете в другой руке.

— Валерий, — голос мужа нарочито вежливый резал слух так же остро, как превосходно наточенное лезвие, — понимаете, мы спали. Ночью, как бывает часто, мне хочется сходить в туалет, и я это сделал, дойдя до уборной. Представляете, до туалета нужно дойти. Мы ведь не немощные — с уткой под кроватью спать. Да, полы скрипят, нас тоже огорчает это недоразумение, но что поделать? Дом был построен в 50-х годах. Здесь и стены уже на смертном одре. Идите домой, Валерий. Потревожите нас снова, будем разговаривать через полицию.

При упоминании полиции пыл Валеры поубавился, но взгляд соседа лишь сильнее озверел. В его глазах кишела тьма, будто рой плотоядных насекомых пытался разорвать радужку и выбраться наружу, заполонив собой весь подъезд.

Муж стоически выдерживал взгляд Валерия. У меня же начался мандраж, затряслись пальцы и вспотели ладони. Мачете вмиг стал тяжелее, я засомневалась, что удержу клинок ровно, если придётся его использовать.

— Ходите на носочках, — не сказал, а ядовито прошипел сосед, прежде чем развернуться и уйти.

— Доброй вам ночи, Валерий, — муж ответил тем же тоном.

Он дождался, когда сосед спустится с нашего этажа, зайдёт к себе в квартиру и захлопнется. Только после муж выдохнул, закрыл нашу дверь и повернулся ко мне, крепко обняв.

— Не бойся, — шептал он на ухо. — Я никому не позволю обидеть нашу семью.

— Я хочу съехать отсюда скорее…

— Знаю. У нас будет своя квартира через месяц, потерпи. Идём спать, скоро вставать на работу.

***

Накануне нашего переезда сосед напился вдрабадан и истерил в стенах своей квартиры так, что слышно было с улицы. Он неистово кричал, матерился, ломал мебель и проклинал имена всех, кого мог вспомнить — среди них было имя моего мужа.

Бывший участковый жил один и под гнётом собственной судьбы не просыхал от алкоголя. Валерий пил ночами, отсыпался днём, просыпался и снова пил до посинения, до галлюцинаций, до состояния, в котором ему хотелось убивать. Никто не знал причин, почему он так самоуничтожался.

Мы не понимали, как уживаются соседи на одном этаже с Валерием, и отчего-то именно мы мешали ему больше всех. За неделю до нашего отъезда он поднимался к нам каждую ночь, барабанил по двери ногами и руками, пытался подловить нас на любом звуке. Однажды я в шутку сказала, что Валера слышит, как мы дышим. Позже я почти убедилась в том, что так оно и есть.

Благодаря ему мы не высыпались, ходили обозлёнными, срывались друг на друга и в итоге дошли до ручки. В ночь до отъезда я попросту не выдержала.

— Успокойся! — взмолился муж, перекрывая мне выход из квартиры. — Положи чёртов нож и успокойся! Завтра нас здесь не будет. Пусть он беснуется себе сколько влезет, а ты угомонись!

— Отойди. Пожалуйста.

— Нет. Тише, — он поднял руки в примирительном жесте. — Тише, ну чего ты, всё хорошо… Только подумай: завтра мы переедем в нашу квартиру. Не съёмную, а нашу.

— Но перед тем я убью этого больного ублюдка!

— Остынь, прошу! Сдался он тебе! Мы прожили здесь полтора года, и если ты сейчас сорвёшься, то всё было зря!

— Я… мне… — в горле застрял ком.

— Я понимаю тебя. Сам хочу поджечь дверь его квартиры и полюбоваться, как Валера сиганёт с балкона четвёртого этажа, переломав себе кости. Но это уголовка. Поэтому отдай мне нож, обними меня и остынь.

Но я не могла остыть. Чёрт, я хотела, но терпение иссякло! Мне было необходимо что-нибудь сломать. И если не шею Валеры, то что?

Муж нашёл ответ, рассмотрев неугомонных чёртиков в моих глазах.

— Давай перережем провод от звонка, чтобы следующие жильцы не шарахались от этого мерзкого звука.

Я с трудом нашла силы согласиться и отдала нож, отбрасывая мысли об убийстве. Муж прав. Я должна взять себя в руки, как всегда делал он, разговаривая с соседом лицом к лицу. Ради семьи я должна выдержать последнюю ночь в этом ненавистном доме.

***

В своей квартире мы благополучно живём уже третий год.

У нас нет звонка, но я дёргаюсь от мелодии домофона и не открываю незнакомым людям.

Я всё ещё просыпаюсь по ночам и слышу, как кто-то пытается снести с петель плотную стальную дверь и проклинает существование моей семьи; чувствую, как чей-то остервенелый взгляд с другой стороны дверного глазка ищет меня, испепеляя мою квартиру. Спускаясь по лестницам, я слышу чужие шаги, хотя никого поблизости нет.

И я всё ещё держу наготове мачете.

Глава 5 "Кошачьи боги"

— А ну брысь, безглазая бестия! — размахивал тряпкой продавец мясной лавки, вытуривая бездомную кошку. — Нечего тебе тут шарахаться и шерсть разбрасывать! Поди прочь!

— Миу! — хвостатая выцепила с прилавка лакомую говядину и метнулась к выходу.

— Вот гадина! Кыш!

Ей пришлось увернуться от серии ударов тряпкой, прежде чем в сохранности сбежать от лавочника.

— Мя! — брякнула кошка недовольно в его адрес и скрылась под крыльцом, прохудившимся от мороза. Она тут же набросилась на свежее мясо. После трёх голодных дней ужасно хотелось есть.

Почему люди такие злые и жадные? У них же так много еды! Миве всего-то кусочка достаточно, чтобы не умереть с голоду — для людей он ничего не значит, а ей сохранит ещё один день жизни.

Когда-то, будучи котёнком, Мива жила в семье, под крышей тёплого дома, сытно питалась и засыпала в объятиях маленького ребёнка. Она росла вместе с ним. Кошка запомнила, как малыш пах материнским молоком, безудержно хохотал и учился говорить; как сделал первый шаг, пытаясь дотянуться до неё и погладить. Именно он подарил Миве имя.

— Мив! Мив! Мив! Ми-ив-ва! — пищал малыш, играя с котёнком бантиком на нитке. — Ми-ва! Мива!

То было время бесконечного счастья, но оно померкло, как только отец ребёнка выгнал Миву на улицу. «Кормить, поить, любить приходится! У меня уже есть один иждивенец, на кой мне второй?» — крикнул человек и вышвырнул котёнка за порог дома, захлопнув дверь. Мива ждала. Просилась. Но её бросили. Из дома доносились только натужный плач малыша и ругань его папы.

Когда кошку одолел первый голод, она была вынуждена научиться добывать еду и выживать.

С тех пор Мива пять лет скиталась в одиночестве, голоде и холоде, каждый день сражаясь за свою жизнь и вынюхивая дорогу домой. Мива желала вернуться к малышу, пахнущему молоком, но мир слишком огромен для кошачьих лапок — она давно потерялась и не помнила обратного пути.

В этом году зима была особенно суровая. Погода словно пыталась истребить всё живое беспощадной стужей. Мива то и дело находила обледенелых животных со стеклянными глазами и хвостами, скрученными от мороза. Встречались и те, кто уже покрылся трещинами, как хрустящая льдинка. Прятаться приходилось под домами и на чердаках, если везло, а если нет — кочевать по мусорным бакам или выпрашивать ночлега у людей. Кто-то пинал кошку или пытался убить; кто-то впускал и подкармливал. Но никто не решался навсегда приютить Миву. Рано или поздно наступал момент, когда её выдворяли даже самые добрые люди.

Почему же так?.. Вероятно, Миву боялись. Ласковая, с густой белой шубкой, кошка внушала страх своими пустыми, как будто ослепшими глазами: в них не было зрачков, лишь плотная черная пелена. Люди нарекали Миву безглазой бестией и посланником смерти. А ведь она всё видела, понимала и чувствовала, никому не желая вреда.

Подкрепившись говядинкой, Мива добралась до мусорных куч и нашла горку застарелого сырого тряпья. Кошка зарылась в него поглубже и, чтобы хоть немного согреться и поспать, сжалась в комок, замурчав. Она сильно кашляла, до хрипоты и приступов, — простудилась, поедая снег ради утоления жажды, но усталость взяла своё: вопреки плохому самочувствию Мива провалилась в сон.

Наутро Мива услышала голоса, непохожие на человеческие.

— Просыпайся, Мива.

— Мы тебя проводим.

— Скоро ты увидишь своего человека.

Высунув нос из тряпичного гнезда, кошка настороженно принюхалась. Кто явился? И откуда знали имя?

— Нас призвал твой друг.

— Он ждёт.

— Твоего возвращения.

Неужели?.. Нет, не может быть!

Несмотря на окоченевшие лапки, Мива выпрыгнула из тряпья, встряхнулась и испуганно осмотрелась. Перед ней выросли три прозрачных кошачьих силуэта. Бесцветные, словно призрачные души, они сидели рядом с кучей вещей, в которых пряталась Мива, и глядели бездонными глазницами.

— Мы пришли помочь.

— Идём, Мива.

— Тебе не вернуться в одиночку.

Говорили они, не раскрывая ртов, и подхватывали фразы друг друга, как единое существо. Один из кошачьих силуэтов подошел к Миве, прижался к её шерсти прозрачным носом и подтолкнул вперёд.

— Ступай по нашим следам.

— И не оборачивайся.

Призраки повели Миву за собой по растопленным тропинкам: под их лапами таял снег, земля разрасталась цветами, оживала и согревала, будто вмиг наступившее лето. От растекшегося по телу тепла Мива громко заурчала. Как хорошо, когда не нужно прятаться от зимы! Даже есть расхотелось — какое блаженство!

В предвкушении встречи с малышом Мива напрочь обо всём забыла. Кошка не заметила, как с неуловимой скоростью сменялись времена года за пределами цветочных троп, словно кто-то прокручивал вперёд часовые стрелки. Вот была зима, появились первые почки на деревьях, пышно расцвели зелёным морем и сразу опали золотистыми коврами. Снова зима, и вновь картина мира размылась цикличностью времени. Перестали существовать люди, другие животные, если и были, то их невозможно углядеть.

— Мива-а-а! — послышалось вдалеке и одновременно близко. — Ты нашлась! Я так долго тебя искал! Беги скорее на ручки!

Впереди виднелся старый дом Мивы, но совсем в ином виде. Окруженный вишнёвым садом, домик стал ярче и больше прежнего — словно его перестроили, превратив в скромный, но уютный дворец. На крыльце сидел повзрослевший мальчик, не старше пяти лет. Он улыбался Миве, демонстрируя неровные зубки.

— Ми? Ми! Ми-и-и!!! Ми-ия-ау!

Узнав малыша, Мива вприпрыжку добежала до него, запрыгнула на колени и начала бодаться, ластиться, почти плача. Такой родной и тёплый запах молока на его коже рассеивал все сомнения — это он, определённо он!

— Меня зовут Лиам, — представился мальчик после долгих объятий с Мивой. — Я уже умею читать! Хочешь расскажу сказку?

— Ми! Мр-р-р, — кошка свернулась в клубок на руках Лиама.

— Я знаю очень много сказок! Моя любимая про рыцаря Рэндольфа, тебе понравится: «Жил-был сэр Рэндольф. Были у него добрейшее сердце, позолоченный доспех и мечта: встретить настоящего дракона…»

Лиам рассказывал, не останавливаясь, держал на руках Миву и любовался безоблачным небом.

Они снова вместе. Теперь их никто больше не разлучит.

***

Суровая зима наконец утихала, в окна стучалась весенняя пора. Снег блестел на солнце, неторопливо тая, просыпались ростки первых подснежников. Через месяц они вовсю зацветут.

А в ворохе затхлой ветоши лежало безжизненное кошачье тельце.

В ту нещадную зиму погибло много животных, не нашедших приюта и защиты от смертельных морозов. Боги спускались и провожали своих детей в лучшие миры — туда, где их с трепетом ждали. Мива, не зная того, встретила кошачьих богов, что помогли ей вернуться к Лиаму. Хоть малыш и был всего лишь созданным фантомом, всё же он пах домом, который кошка так долго искала.

Глава 6 "Падшие ангелы"

2351 год. Эпоха разрушений, космических путешествий и бездушных машин — всё именно так, как предполагали наши предки в канувшем в Лету 21 веке.

Больше нет тысячных разновидностей языков, мир говорит на искусственном просторечии по прототипу «элэфэна». Государства смешались, объединившись в три стороны, каждая со своей системой ценностей и уровнем развития.

Казалось бы, разве это не восторг? Не того ли хотели наши праотцы: единства, научно-технологического прогресса и власти над космосом?

Пф. Это проклятие, а не милость.

Письменная грамотность забыта. Землёй по-прежнему управляют антигуманные корпорации. Религиозные фанатики тоже остались, они плетут свои губительные секты, дай им только повод. Покорение космоса остановилось на Юпитере, и дальше с мёртвой точки мы не сдвигаемся, ибо увлечены иными задачами.

Человечество стремиться к автоматизации. Мы даже себя до такой степени роботизировали, что деторождение почти угасло, «естественных» людей осталось слишком мало. Нам легче удалить больной орган из тела и заменить синтетическим шаблонным материалом, либо бионическими имплантами, чем найти донора.

Лично у меня половина тела — кастомные дешёвые детали и железные кости, сваренные на коленке в гараже. Их регулярно приходится прочищать и брызгать заживляющим герметиком, иначе я начинаю скрипеть, как древний мотор. Мышка пробежит, хвостиком махнёт и всё развалится к той самой матери.

Остальная часть тела — живые органы и органические компоненты, вроде искусственно наращенных мышц, совместимой системы воздуховода в лёгких и аналоги кожи разных оттенков, больше напоминающие заплатки на покрывале. Со стороны кажется, будто я болен дисхромией.

Зато у меня есть свои сердце и мозг. Горжусь этим. И даже кровь на 64% натуральная, а не химический кровозаменитель (который, кстати, тоже требует ухода и обновления фильтров).

Что ж, пора представиться. Меня зовут Никель Саймак, работаю под псевдонимом Алекс Готт. Я охотник за артефактами.

В нынешний век бесценной реликвией считается бумажная книга. Любая, в том числе бульварные романы прошлых лет. Человечество не помнит запаха и шелеста страниц, ради этих воспоминаний мы готовы продавать собственные органы.

Сейчас я охочусь за двумя артефактами.

Первый: копия пятой оперы Рихарда Вагнера «Тангейзер и состязание певцов в Вартбурге». Его произведение обросло легендами, а я нашёл заказчика, готового заплатить за эту добычу такую сумму денег, что можно встречать пенсию на Каллисто.

Второй: «Римская история» Моммзена. Всё сводится к тому, что история повторяется. Считается, что в трудах Теодора Моммзена человечество сегодняшнего дня найдёт скрытые ответы на вопрос: «Как восстановить то, что мы сами уничтожили?» Я же придерживаюсь мнения, что нам уже ничего не поможет.

Обе книги мне придётся выкрасть у вооружённого по брови контрабандиста.

***

— Закареш, обеспечь мне безопасный побег, твою мать! Если я сдохну, мы даже на мои похороны гроша не получим! — я орал по внутренней сети, отстреливаясь от киллерботов и прижимая пулестойкий рюкзак с книгами внутри.

Однако по команде контрабандиста механические стражи атаковали меня не обычным огнестрелом, а излучателями со всех сторон! На что я рассчитывал, придя к нему в логово? Шансы выбраться без повреждений крайне малы!

Впереди мерцал купол тёмного защитного поля. Если я провалюсь в него, мне крышка.

— Закареш! До границ периметра осталось сто метров, я почти добежал, а там догадайся что? Правильно, цифровая, мать её, зона! Шевелись, или мне придётся нырнуть в пространство, откуда вытаскивать будешь вечность!

— Заткнись! Продержись двадцать секунд, и я вытащу тебя из этого ада!

— Да кто б мне дал столько времени?!

Киллерботы бегали быстрее меня и почти настигли, а стреляли они так, что любой штурмовик Звёздных Войн позавидует! Я червём изворачивался благодаря авторегулировке инстинктов, но спрятаться было негде: под куполом, отделяющим меня от реальности и киберпространства, не было укрытий, одни голограммы и имитации ботанического сада.

— Алекс, мне дудосят прогу, я не могу дотянуться до тебя! Прыгай за грань, выбора нет!

— Что?! Пошёл ты!

— Я вытащу тебя, даю слово!

Чёрт-чёрт-чёрт!

По периметру выли сирены, система активировала огонь на поражение. Похоже, выбора у меня и правда нет.

***

Здесь всё моментально глохнет и растворяется, обрывается связь с реальностью. Я не чувствую себя материально; вместо своей телесной оболочки я вижу искаженные пиксели и помехи, будто воплотился компьютерным глюком.

Из пучины киберпространства на меня взирают мигающие огни. Для них я — вирус, и они приближаются, чтобы истребить меня по всем имеющимся протоколам.

Закареш, сука, вытаскивай теперь меня отсюда, как и обещал.

А пока я должен бежать!

***

— С возвращением, Алекс!

Не отвечая, я с размаху врезал Закарешу кулаком в глаз.

Как я ждал этого момента!

— За что?! — потирая вмиг поплывшее веко, насупился Закареш.

— А как ты думаешь, кибернетик хренов?! Тебя когда-нибудь пытались УДАЛИТЬ? Стереть твоё существование? За предельной чертой я проторчал туеву хучу лет, спасая свой зад!

— Зато не постарел ни на год…

От очередного удара Закареш увернулся и вместо того, чтобы вмазать мне в ответ, он крепко обнял меня.

— Переживал за меня, засранец, — я засмеялся, похлопал Закареша по плечам.

— Алекс, в том, что задание пошло наперекосяк, виноваты мы оба: нам не стоило прыгать выше головы, — сказал он позже. — В реальности прошло всего несколько дней, и я смог тебя вытащить быстро, учитывая обстоятельства, ещё и следы заметал. Будь на моём месте другой, ты остался бы в киберпространстве навсегда.

— Спасибо, приятель. И прости за фонарь под глазом.

— Ну, бахнем по никотиновому пивку?

— А то ж!

***

Повидав обратную сторону реальности, я послал охоту за артефактами туда, где солнце не светило. К дьяволу деньги и погоню за славой — моя жизнь дороже. Римскую историю и оперу Вагнера я оставил себе, так и начал собирать личную библиотеку, честно выкупая книги в проверенных опытом местах.

Глава 7 "Трель ретро-трамвая"

На Трёхсвятской улице сегодня было малолюдно. Несмотря на прохладную погоду, весна уже вовсю готовилась к лету: распушились деревья, зацвела черёмуха, выросла трава и потянулись к небу яркие одуванчики. Пахло свежестью, выпечкой из кондитерской и немного солнцем.

Как игривый зверёк, ветер ерошил волосы прохожих и пытался утащить крышечки с бумажных стаканов. Мы с братом отдыхали на лавочке и любовались просторами тверского Арбата, напротив нас в ожидании сидел художник. Он, как и я, скользил взглядом по прямоугольной «заплатке» на брусчатке, что светлела на фоне остального покрытия улицы.

Наверняка художник ждал того же, что и мы.

— Так что ты хотела показать? — спросил меня брат, поедая шоколадное мороженое. — Магию. Городскую легенду. — М-м-м, магию… — Кирилл склонил голову набок, будто заинтересовался предложением, но надолго его любопытства не хватило. — Каких книжек начиталась в этот раз? — Конкретно сейчас я проведу инструктаж, как превратить мороженку в несмываемое пятно на твоём пальто! — Не-а, я успею съесть или убегу.

Я сверилась с часами. Пора. — Так, ладно. Закрой глаза.

Кирилл насторожился. Быстро расправившись с остатками мороженого, он выбросил этикетку в мусорный бак и закрыл глаза. — Теперь расслабься и внимательно слушай улицу.

Мягкий стук каблуков, случайные разговоры и смех, песни птичьих голосов...

— Ничего особенного, — почему-то шёпотом сказал брат. — Прислушайся: то, что тебе нужно, прячется за общим фоном.

Шум машин, гул самолёта в небесах, гудок трамвая…

— Стоп. Трамвай? Их же давно нет в Твери. — Именно, Киря. Слушай дальше.

Трамвайная трещотка зазвенела ярче и отчётливее, как десяток колокольчиков. Затарахтели колёса, приближаясь и двигаясь прямиком по Трёхсвятской улице.

— Тут нет рельс… — отметил Кирилл, но уже неуверенно, будто он засомневался: а действительно ли здесь не было трамвайных путей? — Магия, согласись? Подожди немного, скоро можно будет открыть глаза.

Стук колёс по невидимым рельсам был уже рядом. Мы слышали пыхтение старого вагона, шуршание бархатных шторок на окнах. Чувствовали нарастающую вибрацию под ногами, как всегда бывает по прибытии трамвая на остановку.

— Слушай, а это не тот самый ретро-трамвай, что стоял на Трёхе до 2015 года, и потом его убрали? — В точку. Скучая по утраченному трамвайчику, именно сюда люди приносили цветы. Открывай глаза, вагон приехал.

Кирилл открыл глаза… Всё та же Трёхсвятская улица, та же брусчатка с «заплаткой» и никакого намёка на ретро-трамвай.

— Где он? Где? Не вижу! — Присмотрись к месту, где он раньше стоял, — я кивнула на «заплатку».

Брат долго и тщательно всматривался.

— Что ты видишь? — Вижу… эм… — Киря пытался подобрать сравнение. — Как будто воздух вокруг этого места дрожит. Так бывает на жаре. Ещё вижу… хм… красный мираж. Подожди! Я помню, что трамвайчик одно время был красным! Так он вернулся!

Слушая, как восторгается брат, я улыбалась. Он рассмотрел трамвай не полностью, скорее, как галлюцинацию или призрачное видение. Я же видела во всей красе высокий, старинный вагон с квадратными окошками и ходовкой двадцатого века.

Художник, как я и полагала, ждал прибытия тверской легенды — он спешно зарисовывал наброски на холсте мольберта. Некоторые прохожие останавливались, смотрели на «заплатку» и, улыбнувшись, шли по своим делам.

Вскоре ретро-трамвай исполнил прощальную трель, тронулся и устремился дальше — вперёд по длинной улице Трёхсвятской.

— Вась, он уезжает! — Да, ему пора. — Куда он движется? — Это предстоит узнать тебе самому. Трамвайчик любит, когда на него смотрят, он приезжает каждый понедельник утром. Ты его увидел, поэтому однажды он покажет тебе что-то особенное. — Даже так... А тебе уже показал? — А вот этого рассказать не могу, — я загадочно сверкнула глазами, — иначе трамвай перестанет приезжать. Идём! Купим ещё мороженки, заодно и хлеба для бабушки, — подхватив брата под локоть, я увела его в кондитерскую.

Эпилог

Ну как, понравилось? Моё сердце подсказывает, что да. Я хотела показать тебе, что прячется за призмой привычного, помочь тебе ощутить на коже прикосновения других миров. Если у меня получилось, то жизнь, определённо, прожита не зря.

Позволь перед тем, как я напишу последнее слово в этом сборнике, я резюмирую задания «Никогде» и добавлю примечания от себя. Быть может, это даст тебе ответы на некоторые вопросы.

№1. «Написать детектив, обязательно упомянув в тексте жирафа Йосю». Жираф Йося был самой большой проблемой в задании, но вроде ничего вышло, забавно, несмотря на расследование зверского убийства.

№2. «Написать историю в жанре ромфант, избегая клише и банальных пошлостей. Упомянуть в тексте железный мяч». В дополнительных материалах к сборнику приложен смешной комикс, который меня вдохновил для этой истории.

№3. «Написать текст в жанре фларф. Ключевое: без стихов, совсем, вообще». Классический фларф пишется в стихах из гугл-запросов. На картинку я прилепила те мои гугл-запросы, что уместились.

№4. «Написать биографический триллер, выбрав максимально скучное событие из жизни. В качестве картинки к тексту использовать свою фотографию». Да, в главе 4 «Не делай этого» приложена моя фотка. Я не шутила про мачете. Эта история полностью основана на реальных событиях.

№5. «Написать историю в жанре фэнтези, без попаданцев и без открытого финала». Мой любимый рассказ. Он растопил сердца многих.

№6. «Написать историю в жанре киберпанк. В тексте обязательно должна быть фраза “Мышка бежала, хвостиком махнула”». В рассказе спрятано немало пасхалок. Захочешь их разгадать — приходи ко мне в комментарии.

№7. Финальное. «Написать рассказ в жанре магреализм и оставить финал открытым. Действие должно происходить в вашем городе». Иначе говоря, городскую легенду. Мой город — Тверь. Трамвайчик когда-то стоял на Трёхсвятской, я часто приходила на него посмотреть.

Теперь ты знаешь, от чего я отталкивалась, сочиняя рассказы.

В дальнейшем некоторые из них могут вырасти до объёмных романов. Уж детектив «Изнутри кокона» точно, ведь тайна Цикады не должна остаться в списке нераскрытых дел!

Спасибо, что ты здесь, драгоценный читатель. Помни, мои миры — твои миры, и мои двери всегда для тебя открыты.

С наитеплейшими объятиями, Лина Линс.

© Автор Лина Линс, 2022.