Рыжая шëрстка

Глава 1

Это началось в четыре года.

В деревне, где я проводил всё лето, часто выключали свет, и мы поджигали толстую, жёлтую свечу. Когда она горела, то, казалось, насквозь пропитывалась светом - а в навершении плясал огонёк, цветной и игривый. Он представлялся мне живым существом - ласковым, желающим, чтобы его погладили. Я тянул ручонки и обжигался, но пытался вновь и вновь...

Однажды в приоткрытое окно влетел большой, толстый и уродливый мотылёк и ринулся прямо на огонь. Я вскрикнул - мне казалось, что мерзкая бабочка хочет обидеть прекрасное существо. Но мотылёк подлетел к свече и его крылья вдруг вспыхнули. Обожжённое насекомое упало на стол и задергалось, а я не мог отойти от красоты увиденного.

Потом меня отдали в детский сад, за ним последовала школа. Система образования быстро убивает глупые детские фантазии. Все дети рисовали огонёк красным или желтым, а я начинал с голубого - и воспитатели ругались на меня, говорили, что я рисую чушь. У меня не получалось объяснить взрослым, что у огня голубенький корешок, жёлтая нога и ярко-оранжевая шляпка. Нет! Огонь должен быть оранжевым или желтым, говорили мне. Потому, что так его рисуют все дети.

Вскоре хрупкая картинка стерлась, лишь иногда, когда при мне жгли свечу или костёр, я мучился от непонятного желания.

Перелом произошёл в четырнадцать лет – меня взяли в поход, и мы весь вечер жгли костёр. И тогда, в лесной тишине, под звёздами, я вспомнил. Это словно первая любовь. Я больше не мог сдерживать свои фантазии и стал покупать свечи и бенгальские огни, уходил гулять в пустынные подворотни, где жёг их. Я разводил маленькие костерки и смотрел, как горят разные материалы. Но тот горящий мотылёк, увиденный в дестве не давал мне покоя. Я хотел чего-то, а я не мог понять, чего.

Кульминация наступила в семнадцать лет. Мы с моей подругой вдвоём отдыхали на её даче... Подругой… хм, она читала, что был мне не просто другом - глупышка любила меня... Я отвечал ей некоторым подобием взаимности, хотя мне было всё равно, лишь бы рядом находился кто-то, кому можно рассказывать про огонь.

Мы развели мангал. Я смотрел и видел, как зародыши огня дышали жаром в стальной коробке, то и дело прорываясь маленькими язычками. Оранжевые переливы на побелевших от жара углях завораживали, волны тепла ласково дышали в лицо.

- Подай мне воду! - попросила меня она, - тут огонь - надо потушить, а то мясо сгорит.

Я с сожалением потянулась к бутылке с водой. Мне казалось кощунством сбить маленькие нежные и очень красивые язычки пламени.

Я уже хотел придумать какую-то отговорку или попросту опрокинуть бутылку, когда я почувствовал, что сейчас случится что-то очень важное.

Она сказала: “Сгорит”. Как крылышки того мотылька. Сгорит...

Мысль пришла мгновенно. Я немедленно сунул ей в руку бутылку, но не с водой, а со средством для розжига.

Она наклонилась, осторожно плеснула - и огненный шар с хищным шуршанием вырвался из мангала и впился ей в волосы. Я сдавленно охнул - и замер, любуясь...

Волосы вспыхнули, брови и ресницы обгорели. Я сбил пламя курткой, но она всё равно упала на землю и сжалась от боли – точь-в-точь как тот мотылёк на столе перед свечой. Огонь оставил на ней свой след.

Я ходил к ней в больницу, носил оранжевые кустовые розы, цветом похожие на языки пламени. Она говорила всем, что это было её собственной ошибкой - глупышка слишком любила меня! И я, наконец, полюбил эту девушку... Только теперь мы стали по-настоящему близки. Я целовал её шрамы, гладил по безволосой голове - а она повторяла, что не винит меня, что это какая-то глупая ошибка.

Ошибка... Нет, это не было ошибкой, наоборот - лучшим переживанием в моей жизни. Когда мы уединялись, я всегда мысленно возвращался к тому случаю. И тогда мои поцелуи становились жарче, а объятия крепче, чем когда-либо.

- Мне не жаль лица! - сказала она однажды. - Зато мы стали ближе друг к другу!

Я увидел в этом знак. Ближе. Ближе ко мне и к моей душе, к моей настоящей любви! Почему я не догадался об этом раньше?

Всё сразу встало на свои места!

- Я люблю тебя! - ответил я в тот раз.

Вскоре я сложил для неё погребальный костёр. Было понятно, что глупышка не взойдет на него добровольно, поэтому пришлось немного её обмануть.

Мне удалось достать какие-то таблетки, в термосе со сладким глинтвейном их вкус не чувствовался. А на ту заброшенную стройку она пошла за мной сама, потому что полностью доверяла. Я прижал её к недостроенной стене и крепко поцеловал. В тот раз любил её так страстно, как никогда раньше.

Потом я угощал её глинтвейном и пирожными.

- Ты такой выдумщик! – радостно засмеялась она. – Это так романтично!

Её глаза закрылись, она положила голову мне на плечо…

Я опустил её на ложе из сухих дров и не жалел бензина. Чиркнула спичка - на коричневой головке вспыхнул маленький огонёк. Ещё секунда и малыш вырос в огромного хищного зверя. Костёр дышал ласковым жаром.

Она проснулась только тогда, когда загорелась одежда, и принялась кричать, как никогда ещё не кричала подо мной. Моя подруга понравилась рыженькому зверёнышу. Огонь ласкался к ней - а я радовался за них и даже слегка ревновал.

Я не мог налюбоваться на то, как они здорово смотрелись вместе.

- Я люблю вас! - они были так увлечены друг другом, что не заметили моих слов.

Её кости я утопил в ближайшей речке. Кроме одной - я убрал её в мешочек и хранил, как драгоценность. Всё чаще я уезжал за город на все выходные, разжигал костер, доставал кость из мешочка и поглаживал, а иногда даже и целовал её. В голове роились разные мысли. Мне хотелось быть ближе к моему рыжику!

Мои мучения продолжались несколько лет. Пока однажды не понял.

Всё было так просто! Это должно было стать лучшим мигом в моей жизни! Наконец мы с сможем быть вместе: я и он, мой рыженький огненный возлюбленный.

Как и в случае с таблетками – мне помог один знакомый из интернета, он, кажется, был фармацевтом... Препарат назывался "Промедол", с ним я не должен был чувствовать боли. Я очень тщательно подготовил всё и даже не забыл нарядиться.

На мир осторожно спустилась ночь – пора было начинать. Шприц проткнул кожу, по вене потёк покой. Я выбросил шприц и шагнул на груду веток, откручивая крышечку у канистры с бензином. Подожди меня, мой рыженький!

Чиркнула спичка - и хворост у ног занялся весёлым огоньком. Я гладил его невесомую рыжую шёрстку и плакал от счастья - он больше не причинял мне боли. Это было лучшее, что я испытывал в жизни. Я улыбнулся и вылил на себя оставшийся бензин.