Режим вечной мерзлоты

Глава 1

– Опять опаздывают, – сказал Крылов, глядя в окно на раскаленный асфальт. – Третий год подряд график срывают. У них там что, часы в другую сторону идут?

– У них там вообще часов нет, – отозвался Штерн, не отрываясь от заполнения ведомости. – У них там вечность. А вечность, как известно, не терпит суеты.

В кабинете отдела стояла духота. Вентилятор лениво гонял теплый воздух, пахло старой бумагой, остывшим кофе и плавящимся гудроном. Город плавился. Июль выдался таким, что потели даже статуи в парке.

Телефон на столе начальника задребезжал. Крылов снял трубку, поморщился от статического треска.

– Да. Да, вижу. Уже заходят? Ну, слава богу. Да, по форме три-бета. Конец связи.

Он положил трубку и посмотрел на Штерна.

– Приехали.

Внизу, на проспекте, движение замерло. Регулировщик, обливаясь потом, махал жезлом, загоняя троллейбусы к обочинам. С северной стороны, со стороны промзоны, надвигалась процессия.

Громадные, неповоротливые, обшитые листами ржавого железа и шкурами, эскимосские танки ползли, лязгая гусеницами. Из выхлопных труб валил густой морозный пар. Эскимосские танки выглядели так, словно их собрали в гараже из остатков китобойной флотилии и списанной бронетехники времен какой-нибудь забытой войны. На бортах странно сияли тактические знаки: полярный медведь, вписанный в восьмиконечную звезду из полированной стали. Но главное было за башнями. Там, сверкая на солнце, лежали исполинские глыбы льда. Голубые, прозрачные, идеальные кубы вечной мерзлоты.

– Красиво идут, – заметил Штерн, подойдя к окну. – Странные ребята. Никогда не понимал, зачем им танки? Возили бы лед на грузовиках.

– Ты не понимаешь сути, – Крылов закурил, выпуская дым в форточку. – Грузовик – это торговля. А танк – это утверждение. Это навязывание своей реальности, Изя.

Танки остановились на площади перед зданием администрации. Из недр машин потянулись тонкие, полупрозрачные щупальца холода. Они ощупывали воздух, брусчатку, стены домов.

– Пошел процесс, – прокомментировал Крылов.

Глыбы на башнях начали таять. Талая вода испарялась, мгновенно превращаясь в туман. Город накрыло белесой пеленой. Температура рухнула вниз. Сразу, резко, градусов на двадцать. В кабинете запотели стекла. Штерн поежился и накинул пиджак.

– Слушай, – вдруг сказал Штерн, протирая очки. – А тебе не кажется, что в этом году они какие-то... другие?

– В смысле?

– Ну смотри. Обычно лед тает полностью. А сейчас...

Крылов пригляделся. Глыбы за башнями уменьшились наполовину, но внутри них что-то проступило. В центре каждого ледяного куба темнел какой-то предмет.

Танки вдруг одновременно развернули башни с раструбами выключателей. И эти раструбы уставились прямо на окна. Прямо на них.

– Это что, ультиматум? – Штерн побледнел.

Дверь кабинета распахнулась без стука. На пороге стоял Курьер – маленький, смуглый человечек в меховой парке, несмотря на лето. Его лицо было плоским и неподвижным, как маска.

– Мы привезли, – сказал он без акцента. Голос его был тихим, как шелест поземки.

– Что привезли? Лёд? Мы видим, спасибо, – нервно ответил Крылов.

– Нет. Не лёд. – Курьер прошел к столу и положил на него документ. Плотный лист бумаги, покрытый инеем. – Мы привезли вам новое.

– Что? – не понял Штерн.

– Раньше мы привозили лед, чтобы вы не сошли с ума от жары, – пояснил Курьер. – Мы думали, это помогает. Мы наблюдали. Но вы не меняетесь. Вы плавитесь, остываете, и снова плавитесь. Это неэффективно. Совет Старейшин принял решение. Мы больше не будем охлаждать вас снаружи.

За окном раздался гул. Ледяные глыбы на танках окончательно раскололись. Из них выпали не куски льда, а странные, пульсирующие коконы.

– Это что? – шепотом спросил Крылов.

– Это личинки, – спокойно ответил Курьер. – Личинки новой администрации. Белый медведь и стальная звезда теперь будут здесь жить. Внутри вас.

Танки двинулись вперед, ломая бордюры и сминая ограды. Они шли занимать Город.

Крылов посмотрел на документ. Буквы на нем таяли, превращаясь в воду. Там было написано всего одно предложение: «Эксперимент с Городом признан неудачным. Вводится режим вечной мерзлоты».

– Но это же оккупация! – воскликнул Штерн. – Это нарушение конвенции! Мы будем жаловаться в Центр!

Курьер улыбнулся странной улыбкой, как будто треснул лёд Байкала.

– Жалуйтесь, – сказал он. – Только Центр уже замерз. И, кстати, закройте форточку. Сейчас будет холодно.

Курьер повернулся и вышел.

А Крылов увидел, как по ногам Штерна быстро ползет пульсирующая личинка новой администрации, превращая его в изящную ледяную статую. Счастливое, холодное, стерильное будущее наконец-то наступило, и в нем не было места для потных сомнений.