Реалити-шоу "Оторви башку"

Глава 1

Толпа в зрительном зале ревела в неистовом экстазе. В основе своей она состояла из молодых парней и девушек в разноцветных футболках, чьи лица зачастую украшали угри или брекеты. Операторы, к их чести, старались не брать таких ребят крупными планами.

На середину блестящего помоста вышел приземистый мужичок, лысый, в чёрном смокинге и дорогущих солнцезащитных очках. В крепком кулаке он держал микрофон.

— Добрый день, добрый день, дорогие мои! — хрипловато сказал он и улыбнулся ослепительно белой улыбкой, заставив публику невероятно оргазмировать. — Если вы видите меня, то я вас поздравляю сразу по двум причинам! Во-первых, вы лицезреете лучшего ведущего в мире, а во-вторых, на ваших экранах лучшее реалити-шоу в истории человечества — «Оторви башку!»

Толпа исступлённо визжала.

— Единственное правило здешнего веселья: должен остаться лишь один! — возопил ведущий и обернулся к широкому жидкокристаллическому экрану, на котором уже появилось изображение пяти чёрных тонированных микроавтобусов, неспешно подъезжающих к кирпичному дому в несколько этажей, расположенному в сочном зелёном поле. Борта трёх автомобилей украшали яркие рисунки, с такого ракурса ещё не слишком хорошо различимые…

Рядом стояла, широко расставив длинные ноги, высокая загорелая блондинка с прилизанной причёской и тонкой талией. Она куталась в короткую меховую жилетку, прикрывающую её аккуратную грудку первого размера. На голове у неё сидела дорогущая гарнитура, похожая на ту, что была у детектива Носова из другой телепередачи…

В одной руке у этой красавицы был красный планшет, который она машинально прижимала к груди.

— На месте работает наша талантливая коллега — великолепная Олечка! — сказал лысый. — Оленька, родная, ты слышишь меня? Как у тебя настроение?! Как погодка?

— Да, Дим, слышу тебя отлично, — сказала Оля, приложив руку к гарнитуре. — Настроение хорошее, но волнение, конечно, зашкаливает…

— И я тебя понимаю, Оля, ведь сегодня схлестнутся в неистовой мясорубке лютейшие ребята, с которыми, честно тебе признаюсь, я бы не хотел столкнуться в тёмном переулке… Да что там — в переулке! Даже просто на улице…

Микроавтобусы на экране стали останавливаться, и их двери начали открываться чуть ли не синхронно… Из первого полезли ребята в тёмно-синем камуфляже, затем из других.

— Мы готовы приветствовать наших участников, — дрожащим голосом возвестила Оленька, поглядев в камеру, а затем в свой планшет.

Режиссёр трансляции в этот же момент переключил изображение на камеру другого оператора, и тот принялся документировать, как вслед за мужиками в форме из этого первого микроавтобуса, на чьём борту был нарисован квадрат с красными полосками и белыми звёздами, начали вылезать двое других — в полностью чёрных робах, закованные в наручники.

На первый взгляд, оба они были невзрачные и никчёмные. Один был низкий, второй — очкастый и усатый. У обоих из них сидело по наушнику в ухе, видимо, туда транслировали перевод. Смотрели они с такой ненавистью, что у Оленьки даже мороз побежал по коже.

— Первые наши участники, — начала Оля, — Флоренс Лоумейкер и Той Моррис! Вдвоём они запытали шестерых студенток! К слову сказать, передвигались они на похожем микроавтобусе, так что поездка на таком катафалке — дело для них привычное.

Толпа в зале снова визжала в предвкушении, пока оператор на месте теперь выцеливал лица этих убийц так крупно, что можно было рассмотреть гнойные прыщи на их щеках.

Из другого микроавтобуса, на чьём борту уже был трёхполосный красно-сине-оранжевый квадрат — вылезли сразу три молодых девушки — смуглых и черноволосых. Их тоже сопровождали здоровенные конвоиры в синей форме.

— Сёстры Алоян, — представила Оленька, стараясь смотреть в планшет, чувствуя на себе огненный взгляд. — Зарезали своего отца сотней ударов из-за того, что он им не разрешал гулять ночами. Что ж, довольно принципиальные девушки, получается.

Из третьего, чей борт украшал зелёно-жёлтый квадрат, вывели двух темноволосых студентов, скуластых, с суровым прищуром. Один был толстый, второй походил на какого-то мажора и держался спокойно.

— Тимур Айржанов и Хасанбек Акимов, — представила их Оленька. — Гениальные стратеги: убили знакомую девушку, чтобы она ничего никому не рассказала об их секрете, о котором теперь узнал весь мир.

Из четвёртого микроавтобуса — полностью чёрного — выволокли низкую и толстую тётку, чьё лицо не было обременено интеллектом.

— Екатерина Игумнова, — прочитала Оленька, — которая насмерть замучила собственную полуторагодовалую дочь! Невменько, одним словом!

Из пятого автомобиля здоровенный мужик, наверное, ростом в два метра и весом под сто тридцать килограммов, вышел сам, хоть и был закован в наручники, не казался каким-то скованным, и, скорее всего, просто согласился не устраивать дебош.

— Севастьян Островский! — представила его Оленька. — Совершил немало убийств школьников и пенсионерок. Во время первой ходки получил прозвище «Бегемот».

«Бегемот» оглядел своих будущих соперников, которые теперь стояли все в один ряд, и, конечно, тоже смотрели на него и на друг друга. Конвоиры всей этой компашки держались чуть сзади, сложив руки на поясных дубинках и шокерах.

— Да уж, Оленька! — сказал Дима в студии, содрогаясь от отвращения. — Клянусь Екатериной Волковой, я никогда не испытывал ещё такого ужаса!

Оленька нервно и коротко улыбнулась, вероятно, думая о том же самом. Только она стояла в нескольких метрах от этих убийц.

— Что ж, правила вам всем известны! — сказала она, снова уткнувшись в планшет. — Вы будете находиться в этом здании и искать оружие, с помощью которого сможете устранить своих конкурентов! Кто выиграет, получит всё: свободу, деньги. Женщин! Или мужчин!

С последним словом Оленька посмотрела на сестёр Алоян, впрочем, чьи лица по-прежнему хранили непроницаемое выражение.

— Что ж, приготовиться к битве!

Двое американцев среагировали попозже, потому что им ещё переводили, а вот все остальные развернулись по направлению к зданию…

Конвоиры по-прежнему синхронно подошли к ним и сняли со всех наручники, а затем отступили назад. Толпа зрителей в студии, затихла, как перед стартом «Больших гонок».

— Оля, давай! — крикнул Дима в студии, стараясь не оглохнуть от заревевшей зрительской оравы.

Оля махнула рукой, и все бросились бегом… Двое тяжеловесов тут же оказались в аутсайде — Катя и Севастьян, впрочем, последний не стал дожидаться, когда же они переступят порог…

Он начал мясорубку тут же: настиг толстуху почти сразу, схватил её за голову руками — необъятными и мясистыми — и рванул в сторону, ломая шею в нескольких местах. Она захрипела и повалилась, как мешок с дерьмом.

— Первая кровь! — вопила Оленька в состоянии, близком к оргазму, подпрыгивая на месте.

«Бегемот», тем временем, принялся снова набирать темп и настигать своих соперников.

Остальные, кстати, не стали тормозить и уже начали заскакивать в здание.

— Американский дуэт выходит вперёд, — жарко прокомментировал Дима. — Горячие сестрёнки, впрочем, тоже не отстают!

Сёстры Алоян очень проворно последовали за маньяками, а вот Айржанов и Акимов бросились вокруг здания, ища другой вход.

Островский же прибежал куда позже, он вломился в самую гущу событий.

Режиссёр трансляции уже включил внутренние камеры в здании, и зрительный зал огласился неистовым рёвом опять.

Оказалось, что Лоумейкер и Моррис уже нашли внутри здания помещения с инструментами и извлекли кувалду оттуда. Сёстры Алоян, впрыгнувшие следом, абсолютно не сговариваясь, бросились в разные стороны, Моррис с кувалдой кинулся за ними.

Когда Лоумейкер достал нож из ящика, подле него с жутким грохотом возникла громоздкая двухметровая фигура Севастьяна Островского, чьё лицо было перекошено чудовищным оскалом.

Лоумейкер мгновенно растерялся — выяснилось, что пырять ножом такую машину для убийств — не то же самое, что шестнадцатилетнюю школьницу, потому он заверещал что-то бранное и нечленораздельное на иноземном наречии, стараясь полоснуть гиганта наотмашь.

«Бегемот» смёл его одним прыжком, ухватившись своими лапищами за руку с оружием, рванул её в сторону, вынимая плечевой сустав из положенного ему места.

Лоумейкер отчаянно вопил и звал своего подельника, но продолжалось это ровно до тех пор, пока Островский не завладел пресловутым ножом, чьё лезвие измерялось в сантиметрах, а не дюймах, и не принялся остервенело бить своего визави всюду. Тот верещал, пережив два десятка ударов, и только после этого испустил дух на залитом кровью полу.

— Олечка, ты видишь это?! — спросил на фоне Дима.

Режиссёр мимолётно переключил план на Олечку — та почти посинела от ужаса, прижав руку ко рту, словно сдерживая рвотные позывы. Она, вероятно, наблюдала за происходящим в комнате через свой планшет.

Через мгновение в эфире можно было наблюдать усатого и лысеющего Морриса, оглушительно топающего своими пыльными ботинками. Он зажимал кувалду, как биту, собираясь хорошенько огреть верзилу со спины, но кое в чём просчитался.

«Бегемот» с ножом уже обернулся и был готов к встрече — свободной лапищей он просто отбил кувалду в сторону и коротким, но крайне сильным движением распорол брюхо Моррису…

Дима никак не успел прокомментировать это, потому что в следующем кадре уже показывалась другая комната, где Айржанов душил на полу одну из сестёр коричневым ремнём, навалившись всем весом, а Акимов стоял над телом другой, вместо головы которой было лиловое месиво. В руках он держал старую добрую дубинку.

Третья сестра Алоян ворвалась в комнату с новеньким карабином, отчего все зрители разом охнули.

Так как карабин — полуавтоматическая хреновина, нажимать на курок для выстрела нужно каждый раз, а не просто зажимать… И эта сеструха справилась блестяще с поставленной задачей.

Возможно, она практиковалась в стрельбе когда-то, или успела разобраться с этим оружием за прошедшие пять минут чисто интуитивно, но орудие её не подвело, и она выстрелила подряд раз восемь, заставив микрофоны в установленных камерах скрежетать и шипеть после оглушительных выстрелов чуть ли не в упор.

Сначала отлетел толстяк, а затем рухнул и тощий, расплескав свою кровь по светло-синему полу, какой бывает зачастую в спортзалах.

— У нас определились финалисты! — заговорчески зашептал Дима в свой микрофон. — Напряжение достигло пика! Ты здесь, Оленька!

— Я здесь и я смотрю это вместе с тобой, — слабо отозвалась Оленька.

Последняя сестра Алоян ещё немного постояла на месте, тяжело дыша и облизывая пересохшие губы. Наверное, она ждала, что кто-то из них поднимется, но все остались лежать недвижно. Она повернулась к входу, немного отступила назад, в этот зал, и стала дожидаться того, кто придёт за ней.

— Если бы сейчас можно было сделать ставки, — продолжил Дима, — я бы поставил все свои сбережения на эту красотку, клянусь Еленой Исимбаевой!

— Отчего такая уверенность, Дима? — спросила Оля, изо всех сил борясь с тошнотой.

— Я ещё не видел ни одного маньяка, которого нельзя бы было остановить выстрелом в грудину. Наши любимые организаторы запрятали всё же новенький чёрный рояльчик в кустах… Лишь бы она не взбунтовалась, иначе как её будут успокаивать бравые ребята в синих комбинезонах?

Оля ничего не сказала, и режиссёр трансляции переключил на другой ракурс: Островский шёл по коридору со своим ножом, вжимаясь в стену. Ему это не помогало, он всё ещё оставался достаточно заметным.

Оставшаяся в живых сестра Алоян инстинктивно чувствовала, что последний её враг где-то рядом топает по коридору с ужасающей неотвратимостью. Она выглянула и наугад стала стрелять, выпустив ещё с десяток пуль в пустоту.

Севастьяну Островскому повезло, что он заходил с противоположной стороны.

Последняя сестра завизжала, когда «Бегемот» рухнул на неё с тяжелейшим ударом со спины… И принялся нарезать её для салата. Если б она служила в спецназе, ей бы там объяснили, что не нужно стоять и смотреть в одну сторону после того, как выстрелишь.

— Ух ты, что за страсти у нас! — крикнул Дима, и режиссёр снова включил студию с ликующей толпой. — Как известно, везёт сильнейшему. И сегодня сильнейший — Севастьян Островский по прозвищу «Бегемот». Увидимся после кратчайшей рекламы!

После довольно короткого рекламного ролика, предлагающего хороший заработок в отличных условиях, эфир продолжился с места награждения победителя — неподалёку от того самого здания.

Севастьян стоял в окружении конвоиров, замызганный кровью с ног до головы, но его никто не держал.

— У нас есть победитель! — дрожащим голосом сказала Оленька, стоя рядом с великаном. Тот, впрочем, не выглядел радостным, сохраняя самообладание. — И у нас для вас есть подарки!

Её плюгавые помощники подвели ему сногшибательную блондинку, чем-то напоминающую Наталью Рагозину. В руках, кстати, она держала небольшой серебристый кейс. На одной руке у неё сиял дорогущий золотой браслет.

— Я очень рад, что всё так получилось, — честно признался «Бегемот», впрочем, не изменив ни выражения лица, ни бесцветного тона своего голоса.

— Это ещё не всё! — продолжала Оленька торопливо. — Вы, дорогой наш Севастьян, выиграли не только свободу, эту обворожительную госпожу, десять миллионов, но ещё и шикарнейший «Мерседес».

И действительно, вскоре подогнали блистающий чёрный автомобиль. Наверное, многие зрители трансляции в этот момент давились слюной… Совершенно позабыв, что только что было.

Женщина, по-прежнему похожая на Наталью Рагозину причёской, ростом и отличными бёдрами, открыла заднюю дверь, как бы приглашая Севастьяна внутрь; тот же молча проследовал в салон, по привычке заломив руки за спину. Она аккуратно залезла за ним, машина неспешно поехала прочь.

— Если вы тоже хотите попробовать себя в нашем реалити-шоу, — начал Дима, и режиссёр трансляции переключился на него, — то мы вас ждём в следующем выпуске. Пишите нам на почту! Рассказывайте свою историю! До новых встреч, дорогие друзья!

«Мерседес» тем временем выехал на дорогу, ведущую в город, а потом остановился. Женщина, похожая на Наталью Рагозину в лучшие годы, вылезла из салона, бросив взгляд на труп Севастьяна Островского, которого пристрелила почти сразу же.

— Семнадцатый, я сто сорок шестой, — сказала она в свой браслет. — Объект ликвидирован. Как понял?

Но этого уже не показали в эфире.

28 сентября — 13 октября 2026 г.