Разрез

Глава 1

Разрез

День первый

Утро

Зачем я трачу свой отпуск на это захолустье? Обычный бабкин сарай на какой-то сопке посреди леса. А по цене — как отдых на горнолыжной базе. Но, по мнению Аллы, здесь есть атмосфера, дух приключений и мистики. Какая же тут мистика? Гора, старая изба, лес, снег, да ещё и ехать до цивилизации около суток — и то если паром работает. А если нет, можно застрять здесь надолго.

Вот главный минус, когда твоя спутница младше тебя на десять лет. Ёмкость «батареек» совершенно разная. К тому же с нами поехали её одногруппницы. Учитывая её рассказы о них, я удивлён, что она их позвала. Хорошо, что я пригласил знакомую супружескую пару — Олега и Люду. С Олегом мы познакомились на прежней работе, а потом и с его женой. Хорошие ребята, хоть и странные. Но с Олегом мне точно не будет скучно.

Я смотрю в зеркало. Кто же смотрит на меня? Вполне успешный, можно сказать, ещё молодой человек. Хотя желтоватое лицо и мешки под глазами выглядят не лучшим образом. Но что поделать — после перелёта у меня всегда так. Лицо слегка отекает. Почему до сих пор не изобрели телепорт? Чтобы не выглядеть одутловатым чудовищем. А ещё эта щетина — редкие волоски у усов, козлиная бородка и что-то похожее на кошачьи усы по щекам. Цвет — то ли рыжий, то ли чёрный, некоторые волоски вообще белые. Ладно, надо сбрить это безобразие.

Как назло, я забыл пену для бритья. Придётся по-дедовски. Беру кусок дегтярного мыла, намыливаю усики, подбородок, щёки. Станок под горячую воду. Раз-раз — с хирургической точностью.

— Ну, мастерство не пропьёшь, — бормочу я. — Может, заняться этим профессионально?

Снова опускаю станок под воду. Раз — и...

— Ай, блядь! Больно!

Прямо по середине щеки — здоровый разрез. Надо прижечь. Беру кусок туалетной бумаги, промокаю одеколоном и прикладываю к ране. Неприятное тепло, сильно щиплет. Ладно, надо одеваться — сегодня идём кататься на лыжах. Не могу же я просидеть здесь весь отпуск. Хотя жаль...

Недалеко от дома я заметил красивый ручей — точь-в-точь как у моего дома в детстве. Мне нравилось сидеть у воды, кидать камни и думать о будущем. Вода течёт куда-то, а я просто смотрю и растворяюсь в этом течении.

Вечер

Я забежал в ванну и начал судорожно умывать лицо.

— Ну и покатались, блин!

Вода, стекающая с моего лица, чёрная. Настолько густая, что не видно слива. Откуда в этом лесу взялась поляна с такой жижей? Может, это смола с того странного дерева? Среди всех деревьев оно самое уродливое.

А ещё Олег с женой смеялись надо мной всю дорогу. Ну упал человек, зачем глумиться? Посмотрел бы я на них в такой ситуации. Вот пропустил студенток — вот и поскользнулся.

Надо отмыть эту гадость и хорошенько прижечь. Снова наливаю на туалетную бумагу одеколон — обильно, нечего экономить на здоровье.

— М-м-м!

Как же я не люблю это ощущение. Но если щиплет, значит, работает, так ведь?

Ладно, надо идти отдыхать. Надеюсь, обойдётся.

День второй

Утро

Первым делом побежал к зеркалу. К моему удивлению, пореза не было — только бледно-красное пятно на щеке, больше похожее на румянец. Трогаю его — еле тёплое. Наверное, успел вовремя обеззаразить. Неудивительно — я как влип в эту жижу, так со всех ног бросился умываться. Если бы меня увидели из спортивного комитета, точно взяли бы в сборную по биатлону.

Ладно, сегодня осмотримся вокруг дома. Мне понравился ручей неподалёку. У берега он покрыт льдом, а посередине — мощное течение. Вода такая чистая, что видно дно, и журчание приятное. А вечером у нас запланирован «культурный отдых» — зря что ли взяли с собой пару ящиков «огненной воды»? Для дам — вкусные настойки. Олег сам их делал. Так что оценим его старания по достоинству.

В последний раз взглянул в зеркало. Всё ещё поражаюсь, как быстро затянулось. Видимо, не такой уж я и старый.

Вечер

Смотрю на ручей, освещённый луной, и сразу становится легче. Сколько я тут уже? Наверное, около часа.

Не таким я представлял себе отпуск. Сначала сидели, как люди: девочки — о своём, мужчины — о своём. Но странно — подруги что-то шептали Алле и поглядывали на меня, а она мотала головой и вскоре пересела ко мне.

Потом Олег перетянул всё внимание на себя. Поднимал бокалы, произносил тосты один за другим. В таком темпе даже Алла, которая обычно не пила, но умела держать градус, изрядно накидалась. Когда я попытался переключить её внимание на себя, рассказывая забавную историю, она лишь пару раз кивнула.

— Ну, так всё и закончилось. А ты как думаешь, что с ними было? — спросил я.

Никакой реакции.

— Дорогая, ну так что?

— Я тебя слушаю. Да, прикольно, — произнесла она без энтузиазма и вернулась к общему веселью, где мне, почему-то, не было места. Лишь изредка люди косились на мою щёку и тут же отводили взгляд.

Олег заметил это и не упустил возможности пошутить:

— Слушай, а что у тебя одна щека красная? Аккуратнее — ещё пару таких заездов, и вообще сотрёшь её.

Его жена подхватила:

— Как так можно упасть на ровном месте? Я впервые на лыжах, и то нормально проехала.

Я хотел ответить, но подружки Аллы вступили в дело:

— Алла, ну ты поаккуратнее с ним. Он вон сколько уже выпил — придётся тебе его на себе тащить.

И тут Олег выдал:

— Да ладно, девочки! Я видел, на что он способен, особенно на корпоративах. Этот мужчина и не в таком состоянии выкручивался.

Громкий смех на весь дом.

Люда добила:

— О, я помню! Как-то наткнулась на него в коридоре — свет выключен, а по полу что-то ползёт и издаёт загробные звуки.

Я вскочил, кулаки сжались. Я не мог этого стерпеть.

Олег быстро сориентировался, подскочил ко мне, хлопнул по плечу:

— Выйдем, покурим.

— Пошли.

Накинув куртки, мы вышли в темноту. Олег достал пачку, угостил меня. Я взял.

— Слушай, я что-то перебрал и лишнего наговорил. Ты меня прости. Мне даже стыдно — и за себя, и за жену. Ты же знаешь, какая она придурошная, когда выпьет. Правильно сделал, что тогда не пошёл с ней на свидание, когда она только устроилась к нам.

— Больше не говори так.

— Конечно, не буду. Мы же друзья. Мир?

— Ладно, мир.

Он похлопал меня по плечу, посмотрел на лицо и добавил:

— Слушай, у тебя эта херня стала больше.

Я схватился за щёку. Олег зашёл в дом. Простояв так пару минут, я пошёл к ручью.

День третий

Проснулся от сильной головной боли и ощущения распирания в щеке. Алла спала рядом. Ох, и выпили же мы вчера...

Спускаюсь на первый этаж попить воды. Дикий сушняк. На кухне сидят девчонки с отёкшими лицами, что-то бодро обсуждают. Эх, молодость — всё прощает.

Когда я зашёл, их глаза округлились. Сделал вид, что не заметил, подошёл к бадье с водой. Странно — нигде нет ковша. Взял чашку, начал зачерпывать. Девочки зашушукались сильнее.

— Если больше двух, говорите вслух, — пробормотал я, стараясь звучать солидно, но слова превратились в невнятное бубнение.

— Что? — переспросили они, еле сдерживая улыбку.

— О чём шепчетесь? Говорю!

— Да так, о своём, девичьем.

Вторая добавила:

— Можешь забрать свою кружку с собой.

— Это ещё почему?

— Ты вообще видел, что у тебя с лицом?

— Дядь, ты на луну похож.

Я приложил руку к лицу. Оно стало гораздо больше, горячее и шершавое. Бросился наверх к зеркалу.

— Кружку забыл! — донёсся вдогонку смешок.

«Вот малолетние суки», — мелькнуло в голове, но мысли тут же ушли, когда я увидел себя. Это уже не лицо, а полумесяц с зелёными волдырями вместо кратеров.

— Это моё лицо? Мама, за что мне это? Я урод, посмешище...

Какое-то время просто смотрел в пол. Стыдно было взглянуть на себя снова. Они это видели. Видели и смеялись...

Голова гудела. Меня мутило — то ли от жара, то ли от своего вида. Попытался выдавить наросты, но они были плотные. Только руки тряслись, а результата — ноль.

— Всё кончено?

Увидел на полке раскладной нож. Схватил его, начал искать зажигалку. Накалил лезвие — видел такое в сериале про хирургов. Затем начал протыкать пузыри. Боль била в глаза и отдавалась в затылке. В раковину хлынули сначала твёрдые сгустки, потом бурые и зелёные струи. Воняло, как от мясных помоев вперемешку с палёной кожей. Меня трясло от страха.

— Что я творю? Почему я?!

Всё. Вроде перестало давить. Посмотрел в зеркало — «полумесяц» сдулся, оставив лишь складки, как на шторах. Но это уже лучше. Головная боль утихла.

Успокоился, упал на колени перед унитазом и начал блевать. Звуки опорожняющегося желудка услышал весь дом. Понял это, когда включили музыку. Я тут умираю, а подо мной — завывания певички. Что может сделать ситуацию ещё более тошнотворной?

— Зая, всё хорошо? — испуганный голос Аллы.

— Да, вчера перебрал... Слушай, вызови скорую. Я, кажется, сейчас умру.

— Что случилось?

Она подошла, потрогала спину. Я повернулся.

— Мама! — она отпрыгнула и убежала.

Меня мутило, земля уходила из-под ног. Главное — не отключиться. Моргаю: раз, два...

День четвёртый

Лежу в кровати с перебинтованной головой. За утро выпил все лекарства, какие были: от головы, температуры, даже от бронхита.

Что ещё остаётся? Уже вторые сутки буран — паром не ходит, связи нет. Ко мне по очереди заходят Алла, Олег и Люда. Девочки боятся — наверное, не решаются.

Все сидят внизу. Интересно, что они там делают? Наверное, уже меня хоронят. Встаю, иду к зеркалу. Лицо снова опухло, но не так, как вчера. Всё выходит в повязку — она уже жёлто-кровавого цвета. Осматриваю себя: шея опухла, покрылась складками, кожа серо-земляного оттенка. Один глаз, который ещё не заплыл, стал ярко-жёлтым. Волосы липкие, взъерошенные. Пытаюсь открыть рот — с трудом.

— Надо поменять повязку. Я ещё на что-то способен.

Сдираю тряпку с лица, кидаю в унитаз. Из разрезов выглядывают ядра с пустотой в центре, похожие на глаза. Когда шевелю лицом, они двигаются, будто моргают. Уже не понимаю — реальность это или бред. Замечаю водку на антресоли, выливаю на голову. Дыхание перехватывает, пары алкоголя обжигают нос. Задерживаю дыхание, прислоняюсь к стене. Боль утихает...

Сижу так ещё какое-то время. Доносятся голоса. Прижимаю ухо к стене:

— Ну и угар с этим старпёром.

— Ага, угар. Этот мудак весь отдых испортил.

— Скоро помрёт, Аллку оставит вдовой.

— Могла бы и за Олега выйти, а его клуша и обойдётся.

— А вот и нет, я на него глаз положила.

— Вот же ты ушлая!

Противный смех.

— Вот суки! Я ещё не помер, Я так просто не сдохну!

Стучу по стене:

— Хуй вам, хуй вам! — пытаюсь крикнуть.

Они замолкают, забегали. Пусть знают. Но ноги подкашиваются. Силы на исходе. Проваливаюсь в темноту...

Вспышки воспоминаний: потолок движется — значит, меня тащат. Лица... молодые лица... бинты... противный запах. Голова болит, кружится... Выставляю руку, чтобы остановить вращение, и вырубаюсь.

— Милый, всё хорошо. Скоро буран закончится, и мы тебя вытащим, — голос Аллы.

Я в полудрёме. Обрывки фраз... Сон или нет?

Голос Олега:

— Уснул? Ну, давай к нам, пусть отдыхает.

Голос Аллы:

— Да. Девочки решили его проверить — нашли в ванной на полу, закинули на кровать, поменяли повязку.

— Как же мне это всё надоело...

День пятый

Не могу нормально открыть глаза. Не хватает воздуха. Голова раскалывается, стала невыносимо тяжёлой. Ощупываю её — вместо головы какой-то шар.

— На мне водолазный шлем? Нет, он мягкий...

Надо выйти на улицу, нужен кислород. Встаю, ватными ногами спускаюсь вниз. Всё плывёт, будто под водой.

— Что за хуйня?!

— Как такое возможно?!

— Не подходите!

Что-то бьёт меня в бок. Теряю равновесие, падаю, но успеваю опереться на руки. С трудом встаю.

Непонятные голоса, силуэты. Кто-то падает на колени, плачет:

— Прости, родной, прости!

Мне нужен воздух. Нужен ручей. Нащупываю дверь, выбегаю на улицу. Что-то барабанит по голове — снег или дождь?

Бегу, не понимая куда. Выдыхаюсь. Падаю на колени, нащупываю лёд и воду.

— Я у ручья... Надо вскрыть пузырь, станет легче.

Беру льдину потолще — и взрыв. Шум пропадает. Падаю в воду. Головная боль уходит. Бурые и зелёные пятна уплывают, меня омывает чистая вода. Её журчание приносит покой.

Приятно чувствовать лицом падающий снег. Он такой мягкий и тяжёлый... Закрываю глаза. Отдохну минутку в тишине и сразу пойду обратно. Только минутку...