Разорвать паутину

Глава 1

Вечером, закончив маникюры всем клиенткам, Катя вышла в магазин за продуктами. На обратном пути заглянула в почтовый ящик – краешек счета торчал снаружи, но бумажка застряла, и Катя просунула пальцы поглубже, посмотреть, что мешает. Рука наткнулась на мягкое и теплое, сердце неприятно стукнуло. Катя поморщилась и тихонько потянула это теплое вниз, из ящика. На ладонь упала мышь. Шею удавленного зверька перетягивала прочная нить с привязанной мини-открыткой.

«Береги себя, девочка».

Пальцы рефлекторно дернулись, тельце мыши отлетело в угол.

Катя закусила губу, чтобы не завыть в голос, и прислонилась к стене. Перед глазами плыло. Она старалась выровнять дыхание, хотя бы на секунду взять себя в руки. Тише, тише… Надо позвонить Самарину. Это единственный человек, которому она могла доверять. Сейчас она дойдет до своей двери и позвонит, пусть только в груди перестанет так биться.

Следователь Илья Самарин работал с ней как со свидетелем обвинения и «на всякий случай» оставил телефон. Парень примерно ее лет, он располагал к себе, и вообще манерами больше напоминал врача, чем полицейского. Катя вспомнила, как он улыбнулся и спросил: «Можно звать вас Катериной?», и слегка выдохнула.

Самарин, несмотря на позднее время, спокойно выслушал Катю и попросил дать ему час. Из дома никуда не выходить. Через полчаса он перезвонил, рассказал про программу защиты свидетелей и предложил пожить до суда в Тюмени. «Есть у нас вроде как конспиративная квартира», – сказал он. – «Там вас никто не знает, будете отдыхать и телевизор смотреть. Все нужное я вам завтра привезу, чтобы вас даже соседи не видели».

Катя быстро собрала сумку и они выехали. На город опускалась короткая летняя ночь, дорога летела под колеса, но Катя ничего не замечала. Розовая открытка с издевательски-заботливой фразой стояла перед глазами.

Поворот ключа, и железная дверь в квартиру открылась. Изнутри пахнуло пылью и давно покинутым жильем.

– Вот, Катерина, заходите, осматривайтесь, устраивайтесь.

Самарин ходил из кухни в большую комнату, а оттуда в спальню, и везде зажигал свет. Скромная обстановка, будто перенесенная из детства – старый журнальный столик, диван и два тяжелых кресла, темная полированная «стенка» с обязательной хрустальной салатницей. Только плоский телек на стене выбивался из общего старомодного стиля. И пыль, пыль везде.

– Поживете тут три дня до суда, а потом можете домой возвращаться. Зурич вам уже ничего сделать не сможет. И сын его гарантированно присядет лет на десять, – говорил следователь, показывая ей квартиру. – Да вы еле на ногах держитесь от усталости! Садитесь вот сюда, в кресло, я вам чая принесу и домой поеду. А вы ложитесь спать, совсем не отдыхаете, наверное.

От этой мимолетной заботы Катя чуть не разрыдалась. Если бы она только могла сказать ему, что не спит уже третью неделю, что стоит ей только закрыть глаза, как мозг начинает снова и снова прокручивать то, что в памяти…

Опять сидела она под раскидистой яблоней, рисовала старый двухэтажный дом в густой зелени, поймала поток, настроение… так чудесно рисовалось, в голове будто играла музыка. Катя помнила это чувство полета – глаза схватывают все детали, руки смешивают именно те краски, какие нужно, душа поет что-то из «Скорпионс».

Резкий визг тормозов и звук удара – бьет по нервам так, что подскакиваешь и замираешь. Сквозь ветви и кусты она видела кусочек дороги, и большой черный внедорожник, и тело возле него. Она замерла. Было страшно до тошноты, но не смотреть она не могла. Из машины вышел крупный бритый наголо парень, подошел к сбитому, посмотрел… оглянулся. Легко поднял тело, обошел джип, открыл багажник, положил туда человека, еще раз осмотрел помятый капот машины и уехал. Катя, кажется, первый раз выдохнула.

Она сразу пошла в полицию, хоть и рассказать смогла немногое. Ключевой свидетель по громкому делу. Сын крупного бизнесмена Бориса Зурича сбил подростка и не только покинул место ДТП, но и попытался скрыть следы. В новостях потом сказали, что тринадцатилетнего Никиту Ковалева можно было спасти, если бы Зурич-младший сразу вызвал «скорую». И это не давало Кате покоя.

Во сне она вскакивала, бежала к дороге, но ноги будто вязли в песке, и десяток метров до машины казался бесконечным. Она кричала, но никто не оборачивался на крик. «Его еще можно спасти, еще не поздно» – стучало в мозгу, а Катя, рыдая, билась на месте, как муха в паутине. И просыпалась.

Наверное, только из-за этого сна она давала показания на суде, и выдерживала раз за разом тяжелый давящий взгляд Зурича-старшего, который постоянно присутствовал на заседаниях. Катя иногда сомневалась, пошла бы она в полицию, если бы знала, кто сбил подростка? В их городке с этой семьей старались не ссориться – ни коллеги-бизнесмены, ни городские чиновники, ни полиция. Себе дороже.

И когда адвокат Зурича, холеная дама средних лет, улыбчивая и доброжелательная, сказала: «Милочка, хотите собственный салон в Москве? Если поведете себя правильно…», Катя едва не отказалась от показаний. Глаза у адвокатессы были ледяные, как будто изнутри красивой оболочки смотрел Белый Ходок.

«Я должна была попытаться его спасти», – думала Катя и держалась из последних сил. «Как хорошо, что некому за меня волноваться. И мне – не за кого». Кате Ручьевой было тридцать, после смерти мамы она жила одна.

Самарин забрал ее смартфон, оставил другой, со своим номером, и ушел. Двигаться не хотелось, есть не хотелось… хотелось только укрыться чем-нибудь, свернуться калачиком и уснуть без снов. Не было сил расстилать постель. Она достала из шкафа старый, но вроде бы чистый плед, и устроилась, не раздеваясь, на диване. Как бы так уснуть, но не засыпать? Чтобы не видеть этот сон… Катя закрыла глаза и стала считать выдохи – до десяти, и сначала. Еще в детстве ее этому научила мама. Раз… два… три…

* * *

– А неплохо ты придумал, смотрю, с фантазией работаешь!

– Сам не ожидал. Бабы все мышей боятся, а уж открытка – это было в десятку! Слышал бы ты ее!

– Ссалась, небось, от ужаса?

– Угу. Предложи я её на неделю в «одиночку» закрыть – впереди меня побежала бы. Ну что, дашь мне ключи от той хаты? Пусть там посидит, под рукой будет. Время есть пока. Нервная вся, натянутая как струна, кажется – пальцем тронь и завизжит. Или в обморок хлопнется.

– Ключи водитель сейчас привезет. Молодец, пока всё как по нотам. Отвези ее туда, проследи за всем.

– Ну что, будем, как хотели, до шизы доводить? А там я эксперта приглашу, и он быстро нарисует, что показания недостоверные.

– План меняется, я передумал. До психоза довести может и не выгореть… а вот если она, например, на нервной почве голову в духовку сунет, это надежнее будет.

– Борис, мы так не договаривались…

– Варежку прикрой. Не люблю, когда со мной спорят люди, которым я плачу. Успей сделать, и чтоб чисто все было. Всё, на связи!

Самарин бездумно уставился на смартфон в ладони. Одно дело – довести кого-нибудь до нервного срыва, это он умел. В голове привычно уживались две почти независимые личности, и он с легкостью переходил из одной в другую. Ему было нормально, а вот окружающие дергались. Со временем Илья и сам научился их дергать, когда нужно – сильнее, слабее… Если человек не знает, как ты заговоришь с ним в ближайшую минуту, он начинает очень нервничать. В его работе это было удобно. Добрый и злой следователь в одном лице. Менялся даже тембр голоса. Ручьева пока видела только одну его сторону.

Изматывать подозреваемых и на грани сердечного приступа получать признательные – это было правильно. Доводить своих подружек до жалобного скулежа – это было даже весело.

Но убить придется впервые.

* * *

Спала Катя плохо, но хотя бы кошмар не привиделся снова. Утром из зеркала на нее глянула некрасивая усталая женщина с кругами под глазами. Грязные светлые волосы слиплись короткими сосульками. Кое-как вымывшись под сломанным душем, Катя задумалась, чем бы ей заняться. Времени впереди было много.

Для начала она принялась за уборку – набрала в ведро воды, нашла тряпку и принялась вытирать отовсюду многодневную пыль. Отмыв комнату, перебралась на кухню. Работа успокаивала. Встав на табуретку, она стала вытирать пыль на кухонном шкафу, но тряпка зашуршала по каким-то бумажкам. Катя пошарила поверху и достала пачку старых квитанций за коммуналку. Бросила их на стол и продолжила наводить порядок.

Наконец, отдраив, насколько можно, квартиру, Катя налила себе чай и осмотрелась. «Вот, теперь тут даже жить можно! А то ужас какой-то был», – подумала она. Из пыльного остались только старые бумажки на столе. Катя собрала их и понесла к мусорному ведру, как вдруг взгляд зацепился за знакомое слово.

Зурич Б.А.

На всех квитанциях, за газ, воду и прочее, стояла фамилия плательщика – Зурич. Девушка осторожно, будто ядовитого паука, положила их на стол. Что это? И что же теперь делать?

«Дыши, Катя, просто дыши».

Первая мысль – сбежать. Побросать в сумку вещи и смыться как можно дальше. Черт с ним, с судом, жизнь дороже!

Вторая мысль – подожди, не торопись. Время еще есть. Неужели все это было зря? И ты будешь знать, что предала сначала этого несчастного пацана, а потом и себя. И снова тебе будут сниться кошмары. Паутина…

Самарин поселил ее здесь, в квартире Зурича, не затем, чтобы защитить до суда. Как он ее убьет? Просто зайдет и застрелит?

Вряд ли. Он мог это сделать, пока они ехали сюда.

Изобразит несчастный случай или самоубийство? Может быть.

Катя ходила по квартире кругами, пытаясь решить, что делать. Некому позвонить, не у кого спросить… Время шло. Нет, теперь оно летело. Но, кажется, Катя решила, как себя вести.

Пискнул телефон.

– Катерина, здравствуйте! Это служба доставки, – прозвучал голос Самарина. – Буду у вас часа через два. Что вам привезти?

– Илья Сергеевич, здравствуйте, – сказала она, стараясь говорить устало. – Я что-то не хочу ничего, ночью совсем не спала, весь день хожу и мучаюсь. Вы можете купить мне снотворное? Нитразепам в аптеке по рецепту, но может, у вас получится?

Секундная пауза, потом:

– Конечно, я думаю, смогу купить. Скоро буду.

Катя выдохнула. Кажется, получилось.

Самарин приехал ближе к девяти, принес гору фруктов и йогуртов, глянул обеспокоенно:

– Катя, вы и вправду плохо выглядите. Попробуйте что-нибудь съесть, и ложитесь спать. На суде вы должны быть в бодром настроении и ясном сознании.

– Я уже думаю, может, отказаться от показаний? Я больше не могу, мне кажется, я схожу с ума, – сказала она.

«Ну же, давай! Что ты скажешь? Если одобришь – значит, можно меня не убивать, я безопасна».

Самарин опустился на диван, поближе к ней, но все-таки на расстоянии. Внимательно посмотрел в глаза.

– Катя, вы ведь себе не простите, если откажетесь. Будьте сильной. Держитесь, осталось немного. Я буду рядом с вами.

«Вот же ты сволочь», – почти восхищенно подумала Катя.

– Хорошо, – она попробовала улыбнуться, вышло кривовато. – Вы привезли таблетки?

Он протянул ей упаковку. Катя вылущила пару штук из блистера, закинула в рот и запила водой.

– Через полчаса засну, они на меня хорошо действуют. Спасибо вам огромное, Илья… Сергеевич.

– Отдыхайте, Катя. Все будет хорошо. Перетерпите завтрашний день, а послезавтра утром я за вами заеду. Скоро все это закончится!

Дверь за ним закрылась. Катя быстро выплюнула таблетки на ладонь. Почти не растворились. Оставалось только ждать. Она устроилась на диване под пледом и погасила свет. С улицы комнату слабо освещал фонарь.

Через два часа почти бесшумно открылась входная дверь, кто-то заглянул в комнату и тихо прошел в кухню. Зашипел открытый газ. Человек прошел обратно. Едва слышно повернулся ключ в замке. Кажется, через бесконечное время до обостренного слуха донесся писк домофона – подъездная дверь открылась, кто-то вышел.

Катя выждала минут пять. Газ продолжал шипеть, запах уже просочился в комнату. Тихо, тихо, не торопиться… Встала, прошла на кухню и выключила открытые вентили. Форточку настежь! Внутрь ворвался свежий воздух, разгоняя удушливую газовую сладость.

Телефон, оставленный Самариным, запищал часов в восемь утра. Шесть сигналов, десять… Катя не брала трубку. Писк умолк. Через пять минут кто-то позвонил снова.

«Проверяет, тварь. Значит, скоро будет». Катя пробежала на кухню и открыла газ. Затем вернулась в ванную, где сидела последние три часа. В руках была небольшая, но увесистая сковорода. Дверь в коридор чуть приоткрыта, и следак обязательно пройдет мимо. У нее будет только одна попытка.

На диване, собранная из одеял и подушек, под пледом спала «Катя».

Повернулся ключ в замке, и Катя услышала, как Самарин переступает порог, слегка кашляет от газа… Она подошла ближе к двери.

Он делает шаг, второй, третий… Видна спина и крепкий затылок.

– Н-на! – Катя вложила в удар всю силу. Сковорода зазвенела, мужчина повернулся, отнимая от носа платок. В полумраке коридора Катя увидела знакомые бульдожьи челюсти. Зурич!

Катя завизжала от ужаса и толкнула его в грудь. Оглушенный мужик покачнулся и упал на спину, крепко приложившись головой об пол.

– Быстрее, быстрее, – говорила себе Катя, связывая Зурича. Тот вроде был жив, хоть и лежал без сознания. Заперла дверь, выключила газ. Обшарила карманы – телефон, деньги… это все пригодится. Но где Самарин? Почему сюда пришел этот урод? Лично все проверить захотел?

Катя сгребла в сумочку все нужное и вышла из квартиры, заставляя себя идти спокойно. Ни в подъезде, ни во дворе Самарина не было. Похоже, Зурич почему-то пришел один. Она еще раз оглянулась и быстрым шагом, как человек, опаздывающий на работу, прошла в соседний двор, потом в другой… Где-то рядом шумел большой проспект.

Катя присела на скамейку, вытащила смартфон Зурича, посмотрела на часы. Надо же, с момента как он появился, прошло всего одиннадцать минут. Он шел убить ее. А она жива и даже знает, что делать дальше.

«С таким счастьем – и на свободе», – некстати вспомнилась фраза из старого фильма. Смартфон ожил, на экране высветилось «И.С.»

«Ответить или не ответить? Да или нет?»

Палец скользнул по «Ответить».

– Катерина? Я знал, что если ответят – это будете вы. Зурич бы не взял трубку. Где он, кстати?

– Лежит без сознания в квартире, - машинально ответила Катя. Что это? Почему она вообще с ним разговаривает?

– Ну и пусть до завтрашнего вечера полежит. Потом я пошлю кого-нибудь забрать его. Ключи только мне отдайте, чтобы дверь не ломать.

– Вот же сука, – не сдержалась Катя и отключилась.

Самарин улыбнулся и выключил телефон. А ведь хорошо получилось! Вчера он, отчитываясь, настолько разозлил Бориса, что тот потребовал привезти ему ключи и сам отправился на хату с проверкой. А девка-то оказалась не промах, и Зурич-младший теперь огребет от суда по полной… Борис сам виноват, не стоило хамить Самарину. Это всегда наказывается. Впрочем, жива была она или нет - он, Илья, в любом случае ничего не терял.

Телефон Зурича полетел в урну, следом туда же отправился смартфон, оставленный Самариным. Катя поднялась и отправилась в сторону проспекта. Там она поймает такси и вернется в город. Переночует в гостинице, в конце концов. И из города потом придется уехать.

Но завтра она даст показания в суде.