Пугало

1

— Это что еще такое? — послышался сзади голос матери.

— Что, мам? — спросил Блейк, отрываясь от мытья посуды и подходя к ней. Та смотрела в сторону входной двери. На участке ходил отец, держа в руках что-то черное выше его ростом.

— Дорогой, что ты там делаешь?

— Подойди — узнаешь.

Они с матерью подошли к отцу и увидели, что он втыкает в землю огромное пугало, держащееся на двух палках.

— Сто у вас тут? — подбежал Марти. Позавчера ему исполнилось семь, однако он до сих не выговаривал половину алфавита.

— Да вот, ваш отец с ума сходит, — кинула мать презрительный взгляд на пугало, которое отец уже закрепил и, похоже, любовался этим ужасом. На три палки, смотанные между собой, был накинут коричневый балахон непонятной формы. Голова представляла собой мешок, на котором зачем-то вышили рот и сделали два углубления чуть выше — скорее всего, это должны быть глаза, но это были просто две дырки, через которые можно было увидеть засохшую траву. Что удивительно, пугалу даже постарались сделать руку — надо же было найти палку, от которой разом отходят семь ветвей. Да еще и шляпу на него нацепили.

Блейка передернуло и он невольно отошел назад.

— Чарли попросил присмотреть за ним, — как-то грустно произнес отец. — Оно пока ему не нужно.

Мать тяжело вздохнула, но не возразила.

Чарли был лучшим другом отца. У него была небольшая ферма на западе Торонто, ближе к Спрингфилду, в пятнадцати милях отсюда. Они часто ездили к нему на выходные, чтобы развлечься. Взрослые пили алкоголь, а они с Марти и двумя детьми фермера Чарли — двумя веселыми близнецами, которым было по двенадцать лет, — играли в прятки по всей ферме.

— Ладно, ты готова?

— Да, сейчас сумку возьму, — направилась мать в сторону дома.

Блейк почувствовал что-то неладное.

— А вы куда? Стойте, я не собрался.

— Мы с мамой съездим в магазин за инструментами. Забор надо докрасить, чердак не доделан. Ну, ты понимаешь.

— А… А мы? — указал он на Марти, который в недоумении смотрел по сторонам.

— А вы останетесь здесь, Блейк. Мы же ненадолго. Поиграйте пока. Ты же посмотришь за братом?

— Я хочу с вами! — изобразил Марти из себя обиженного жизнью ребенка и побежал к маме, которая к тому времени вышла из дома и ждала возле машины.

— С нами хочешь? — присела мать и обняла сына. Блейку стало противно. — Ну хорошо, садись, — открыла она ему дверцу машины и помогла сесть.

— Ну тогда я тоже с вами, — заявил Блейк и пошел в дом, чтобы забрать телефон.

— Нет, Блейк, ты останешься здесь.

— В смысле? — остановился он, не поворачиваясь к отцу.

— Да, Блейк. Места в машине и так нет. Где нам везти доски? Посиди пока здесь, мы быстро.

— В смысле?! Почему ему можно, а мне нет? — крикнул он, резко развернувшись.

— Он маленький, а тебе уже тринадцать, Блейк. Посиди пока здесь, покачайся на качелях, мы скоро будем. Ну все, мы поехали.

— Ну ничего себе! — опустил голову Блейк.

— Слушай, — подошел к нему отец и положил руку на плечо. — Неужели наш взрослый Блейк Крамер боится остаться один на пару часиков?

— Нет, но просто я еще не оставался здесь один.

— Все происходит когда-то в первый раз. И…

— Ну что, едем? — крикнула мать из машины.

— Видишь — чем быстрее съездим, тем быстрее вернемся. Пиши мне каждые полчаса, что у тебя все хорошо. Давай, не скучай. Ты в безопасности. Можешь пока, кстати, разобраться со старыми вещами.

Блейк в отчаянии смотрел вслед отцу, еще раз убедившись, что брата любят больше, чем его. Он с силой топнул ногой и направился в дом, прислушиваясь к звукам снаружи.

Поначалу ничего не происходило. Блейк подумал, что сейчас родители одумаются, извинятся перед ним и заберут его с собой, но через пару секунд те все же отъехали от дома.

Блейк посмотрел в окно и ничего не увидел, кроме пыли, поднимающейся в воздух от колес машины. Они без зазрения совести оставили его тут одного, да к тому же приказали прибраться, пока сами будут кататься по городу.

— Зачем этот дурацкий забор вообще нужен? — прорычал он и присел на диван, включая телевизор, оставляя футбол на заднем фоне.

Взяв на кухне пачку чипсов, он отправился смотреть матч. В верхнем углу экрана были два флага — Бразилия и Аргентина. На счету Бразилии был один гол, на счету Аргентины — ноль.

— Юху, Бразилия! — непонятно для чего сказал он. Если бы рядом был отец, они бы кричали это вместе.

По щеке потекла слезинка.

Блейка это раздражало. Марти всегда перетягивал внимание на себя, а потом этим же хватался. Блейк не мог кичиться тем же в ответ, потому что Марти прав. Для его родителей младший сын всегда был объектом обожания, которого нужно любить и защищать, а старший сын уже взрослый и сам справится со всеми проблемами, да еще и поможет младшему.

— М-м-м! — промычал он, поджав губы. От злости Блейк пнул пяткой ножку дивана, на котором сидел, и почувствовал укол боли. — Сука!

Попытавшись успокоиться, он закрыл глаза, но там снова были родители. Фраза отца “можешь пока разобрать вещи” не выходила из головы. Мало того что его оставили одного в почти незнакомом месте, так еще и нагрузили работой. Поступили бы так с Марти? Вряд ли.

И тем не менее он не может проигнорировать просьбу. В этот дом они стали перебираться недавно — в начале июня, когда начались летние каникулы. Блейк прекрасно помнил, как в последний день пришел из школы, отец усадил его в машину и отвез в этот дом, где уже были Марти с мамой.

Естественно, Марти же везде первый, подумал он, когда вновь нахлынула досада от слов брата: “пока ты был в сколе, мы уже тут убраться успели и съесть барбекю, иди доедай то, сто осталось”. Тогда он не придал этому значения, так как был впечатлен словами отца о том, что, возможно, они скоро переедут в этот дом с большим участком навсегда и у каждого будет своя комната. До этого ему приходилось делить с Марти одну небольшую комнатку, а когда этот дом достроится, они будут жить раздельно.

Блейк попытался успокоиться, подумав, что, возможно, Марти и не хотел его тогда обидеть. Однако обидел. И даже сейчас, в середине июля, его это задевало.

2

Тяжело вздохнув, Блейк выключил футбол на моменте, когда Аргентина забила первый гол, и отправился к здоровенным мешками, стоящим возле входа. Он развязал первый черный мешок. Сверху находились старые, пожелтевшие книги из родительской комнаты. Первой лежала книга “О дивный новый мир”. Отец давно советовал ее прочитать. Блейк уже полгода отвечал, что “на следующей неделе начнет ее читать”, но эта самая неделя все еще не наступила.

Он просунул руки в мешок и взял последнюю книгу, на которой держалась вся стопка, и понес в сторону пустого шкафа в комнате родителей. Кое-как у него получилось одной рукой открыть дверь, второй прижимая к себе книги, чтобы они не упали. Блейк аккуратно расставил их на верхней полке книжного шкафа и пошел за следующей стопкой.

Перетаскав около пятидесяти книг и наполовину заполнив ими шкаф, он почувствовал, как руки начинают затекать, и вышел на улицу, чтобы посидеть на лавочке и подышать свежим воздухом. В доме по-прежнему пахло краской с того момента, как они покрасили стены в начале июля.

— Ф-ф-ф, — громко выдохнул он, откинувшись на спинку лавочки.

Блейк до сих пор не понимал, зачем нужно ограждать забором дом, который находится на окраине города, но, видимо, без забора здесь опасно.

До этого они жили в Спрингфилде в ста милях отсюда, и он был очень рад, что скоро произойдут хоть какие-то изменения и ему больше не придется делить комнату с этим маленьким засранцем.

Однако придется привыкать к новой школе и искать там друзей — вот чего нужно бояться. Отец обещал, что они переедут в этот дом к следующему учебному году, а маленький домик в Спрингфилде будут сдавать в аренду. Марти в этом плане будет проще — он идет всего лишь во второй класс, где все дружат просто потому, что дружат. В восьмом классе влиться в коллектив будет сложнее.

Тяжело вздохнув, он отправился прогуляться по участку, перед этим отправив отцу: “я в порядке”.

Возле входа в дом росли кусты красных роз, чуть левее от них — желтые тюльпаны. Отец хотел оставить все так, как было до них, — обычная чистая лужайка перед домом, однако мать настояла на том, что так будет лучше. Также они посадили еще несколько колючих кустарников, название которых Блейк не знал.

На заднем дворе отец поставил скрипучие качели, рядом с ними — три лежака и один столик. Обещал купить четвертый, чтобы помещались все.

Блейк обошел дом по кругу, смотря себе под ноги. Не было сил даже поднять голову. Ему было грустно осознавать, что его собственные родители уехали без него.

Он шагал вперед, думая о том, что Марти всегда достается все самое лучшее. И даже родители это понимают, но отказываются признавать, вероятно, чтобы окончательно его не расстроить. Но этим расстраивали только больше.

Блейк вздрогнул, когда увидел перед собой что-то черное. Он отшатнулся назад и поднял взгляд. Перед ним стояло пугало, именно в том положении, в каком его закрепил отец — вышитым на мешке лицом к входной двери. Еще один шаг, и Блейк бы дотронулся до него.

Внутри все сжалось. От пугала пахло мокрой псиной, и он поспешил отойти.

Взяв из дома телефон, отправился сидеть на уличной скамейке. Он аккуратно обошел пугало и плюхнулся на лавку. На всякий случай решил снова написать отцу сообщение о том, как у него все хорошо. На секунду ему пришла мысль высказать все прямо там, в переписке. Написать, что ему неприятно осознавать то, что его оставили здесь одного работать, а брата повезли кататься. Скорее всего, они уже едят мороженое где-то в Спрингфилде и даже не думают о нем.

В последний момент он отогнал от себя эти душераздирающие мысли и просто отправил “все хорошо”. Предыдущее сообщение не было прочитано, и это лишний раз доказывало, что им никто не интересуется.

Блейк пролистал чуть выше и увидел их последнюю переписку на тему того, как ужасно в школе. В тот день Блейк уже был готов бежать домой сломя голову, но завуч никак не отпускала. В итоге они с классом целый час слушали речи о том, что нужно быть аккуратными при езде на велосипеде, и о том, как надо вести себя в жару. Как будто кто-то не знает, что на солнце можно перегреться.

Пап, ну когда это кончится? Она уже час говорит одно и то же.

Потерпи, сынок. Наверное, она говорит что-то важное.

Фигню какую-то. Достала.

Потерпи, Блейк. Тебе это пригодится.

Ага.

В тот момент он хотел продолжить дискуссию о том, что правила безопасности летом — полная чушь, но завуч заметила, что ее слушают не все ученики, и попросила убрать телефон.

Блейк не знал, чем займется в ближайшие несколько часов, пока не вернутся родители. Убираться один он точно не пойдет. А если они посмеют назвать его “лентяем”, он закатит скандал и скажет, чтобы это Марти шел убираться, а он пойдет лежать и есть чипсы. И ему никто ничего не скажет, потому что все понимают, что это несправедливо. Они поддержат его взглядом, но словами будут на стороне Марти: “он же еще маленький, у него не так много сил, ты же старше”.

Блейк скривил губы и взглянул на пугало, стоящее напротив него в десяти ярдах. Ветер заставлял его еле заметно шевелиться, отчего становилось не по себе.

Только он хотел зайти проверить ленту “Фейсбука", как раздался глухой стук откуда-то впереди. Пугало повалилось на землю от вдруг поднявшегося сильного ветра.

Скрипя зубами, Блейк поднялся на ноги и задумался, нужно ли идти наводить порядок дальше. Отдыхать у него настроения нет, и так весь прошлый вечер ели барбекю, валяясь на лежаках.

Спустя минуту все же понял, что ему неудобно смотреть на то, как пугало лежит “лицом” вниз. К сожалению, придется до него дотрагиваться и поднимать. Да и тем более ему самому интересно, из чего оно состоит.

Блейк присел на корточки рядом с пугалом и аккуратно взял его за шею — за то место, где на палке был прикреплен серый мешок, и прощупал тело под балахоном. Внутри было всего три палки — на двух держалось само пугало, а третья была “руками”.

Он аккуратно поднял это за шею и воткнул в землю — на то место, куда поставил отец. Блейк еще раз взглянул в его пустые глаза и невольно сделал два шага назад. Оно так и ухмылялось над ним — “Марти сейчас катается на машине, а ты сидишь здесь, олух”.

Блейк тяжело вздохнул и пошел разбирать оставшиеся мешки.

На очереди были игрушки. Конечно же, игрушки Марти. Их доверили разбирать именно ему, потому что сам Марти не справится и ни за что в жизни не сможет расставить свои собственные вещи. Мать все утро зачем-то просила помочь брату убраться в его комнате, хотя при этом сам Марти качался на качелях, не думая ни о чем таком. После того как Блейк крикнул: “Да он что, инвалид? Сам не справится?”, мама отстала. Как итог: именно Блейк сейчас этим и занимается.

Он извлек из большого мешка пакет поменьше, в котором лежала коллекция машинок “Hot Wheels”. Когда-то в эти машинки играл он сам, пока их не начал отбирать Марти. К тому времени Блейку уже исполнилось десять и все время занимала учеба. Уже тогда он понимал, какого монстра подсунули ему родители.

Блейк достал первую машинку красного цвета — скорее всего, “Ламборгини", — и аккуратно поставил на полку. Когда он только начинал их собирать, они стоили по десять долларов за штуку, сейчас, скорее всего, все двадцать.

Только колеса первой машинки коснулись деревянной полки, раздался громкий стук где-то на улице. Блейк секунду промедлил, после чего извлек вторую машинку — на этот раз желтого цвета — и поставил на полку. Когда он потянулся за третьей, снова раздался стук, но уже ближе.

Блейк аккуратно положил пакет на пол и направился к выходу, предполагая, что может произойти на улице. Как только он вышел из комнаты и оказался в коридоре, его с ног до головы сковал ужас.

На пороге, в семи ярдах от него, стояло Пугало.

3

Не веря своим глазам, Блейк замер на месте. Что это вообще такое?

— Это шутка? — только и смог прошептать он.

Внезапно Пугало оторвало одну из палок, являющихся ногами, от пола, и переставило ее на половину ярда вперед. Только сейчас Блейк смог двигаться и попытался отыскать то, чем можно было бы защититься. Не найдя ничего подходящего, он выбежал из комнаты и направился к единственному месту, в котором можно было закрыться и дозвониться до родителей.

С комом в горле он распахнул дверь и увидел лестницу, ведущую на чердак. Дрожащими руками закрыл ее на выдвижной замок и побежал вверх по ступенькам. Снизу доносились громкие постукивания. Именно так передвигалось Пугало — на двух палках, которые торчали из-под балахона. И почему-то оно не падало.

Не веря в то, что происходит внизу, он замер в оцепенении. Несмотря на то что было жаркое лето, его руки похолодели.

Слезы полились градом, когда Блейк увидел, что голова Пугала, состоящая из мешка, набитого травой, слегка повернулась в сторону, хотя три палки, которые были его телом, оставались неподвижными.

— Твою мать, твою мать, твою мать… — шептал Блейк, сжимая кулаки.

Пугало двинулось в сторону кухни. Ходило оно очень медленно — переваливаясь с одной палки на другую, и от каждого его шага у Блейка на секунду останавливалось сердце.

— Твою мать, твою…

Он понял, что задыхается от страха. В глазах потемнело, а лицо залил пот.

Блейк кое-как достал из кармана телефон и попытался вызвать полицию.

— Девять, — прошептал он и попал в семерку. — Твою мать, — стер он и снова попытался набрать “911”.

Со второй попытки у него получилось дрожащими пальцами попасть в нужные цифры и нажать “вызов”.

— Алло, — раздался из динамика грубый мужской голос.

— А… — слегка опешил Блейк. Разве они не должны первые представиться и спросить, что у него случилось?

Поначалу он думал, что ошибся, но, еще раз взглянув на телефон, понял, что все верно.

— Это служба спасения? — прошептал он и снова взглянул на щель в полу. Пугало стояло возле кухни и смотрело на холодильник.

— Да. Что у вас случилось? И говорите громче, я не слышу.

— Меня грабят! — произнес он громким шепотом. Если скажет, что в его доме ходит страшное Пугало, переваливаясь с одной палки на другую, ему пришлют не полицию, а “скорую помощь”.

— Да? Где вы находитесь?

— А… Э… Вайнд-Три-роуд, а… дом тридцать шестой. С забором такой и с красной крышей.

— Угу. Сколько людей вас грабят? Они вооружены?

— Да, один! — громко выдохнул Блейк, смотря на Пугало, которое развернулось в сторону их с братом комнаты.

— Хорошо, наши люди уже едут. Оставайтесь на чердаке и ничего не предпринимайте.

— Хоро… — опустил он телефон вниз, но сбросить звонок не смог.

Кое-как у него получилось удержать телефон в руках.

— Откуда они?..

На секунду у него пропал дар речи. Блейк перестал слышать громкие шаги под собой. Перед глазами замелькали черные точки, будто стая сюрреалистических ворон.

Он не говорил, что находится на чердаке.

Из динамика доносился тихий смех очень большой толпы людей.

Блейк выронил телефон, и тот с грохотом упал на деревянный пол, еще не покрытый линолеумом.

Тук!

Он попытался встать и выглянуть в единственное окно на чердаке в надежде, что мимо будут проходить люди, которые смогут ему помочь. Блейку хотелось кричать от осознания того, что окно полностью заколочено, хотя мимо как раз проезжала молодая пара на велосипедах.

Не зная, что делать, он пополз на коленях к щели, через которую можно было увидеть первый этаж.

Тук! Тук!

Пугало стояло возле двери на чердак и билось головой о стену рядом.

На секунду у Блейка пропали все чувства, и он понял, что сейчас точно упадет в обморок.

— Это шутка? Уроды! — громко выкрикнул он и тут же об этом пожалел.

Пугало на секунду оторвалось от своего занятия, развернуло одну ногу на девяносто градусов и медленно начало поднимать голову вверх. Блейк увидел его бездонные глаза, в которых был красный свет, и сомнений не осталось.

— Ну все, выходите! Мне реально страшно! — крикнул он в надежде, что сейчас прибегут родители и скажут, что это розыгрыш. Скажут, что они купили это заводное Пугало на какой-то распродаже и решили использовать в качестве розыгрыша.

Но такого не бывает.

Пугало оторвало от него взгляд, слегка передвинуло правую “ногу” и принялось медленно стучаться головой о дверь.

Блейк похолодел от осознания того, что такого не может быть. Как бы производители этого ужаса были бы уверены, что оно будет держаться на этих двух ничтожных палках, а не упадет в первую же секунду?

Да и к тому же это Пугало друга отца — Чарли. Стал бы он заниматься подобной ерундой? Чарли — довольно серьезный человек. И все же, когда они три недели назад ездили к нему на ферму, этого Пугала там не было. У него действительно было несколько маленьких жутких пугал, расставленных по всей ферме, но они не превышали трех футов в высоту.

Тук!

Блейк вздрогнул и принялся наблюдать за тем, что будет дальше. Представил, как с силой распахивает дверь, сбивает ей Пугало с ног и выбегает на улицу. А через пару секунд поднялся на ноги и встал на последнюю ступеньку, готовый так и сделать.

Тук!

Но у него не получится. Голова Пугала состояла из мешка, набитого травой. Если бы это было действительно так, трава бы смягчала удар, и его бы не было слышно. В его голове находится что-то потяжелее. Если у него не получится сильно ударить его и сбить с “ног”, он просто откроет ему дверь и впустит на чердак.

Блейк развернулся и упал на колени от безысходности.

Тук!

Если бы с ним был Марти, было бы проще. Он бы сначала отдал на растерзание его, а сам бы убежал подальше. Но нет. С ним рядом нет никого. Отец до сих пор ничего не ответил на сообщения о том, что у него все в порядке. Вряд ли он даже интересовался тем, что происходит с его старшим сыном.

Тук!

Блейк поджал губы и зарыдал, громко всхлипывая. На чердаке не было ничего, чем можно было бы защититься. Здесь не было абсолютно ничего, кроме голых стен.

— Так… — вздохнул он, перебирая в руках телефон. Кое-как он попал в номер матери и нажал “вызов”. — Мама, мамочка… — начал он, пытаясь проглотить ком в горле, который все не уходил. — Мама, пожалуйста… — шептал он в надежде, что скоро эти длинные гудки пройдут, и на другом конце он услышит знакомый голос.

Тук!

Прошло пятнадцать секунд, и никто не ответил. Как только он услышал то, чего больше всего боялся услышать — “абонент не отвечает…” — не дожидаясь момента, когда можно будет оставить голосовое сообщение, швырнул телефон в угол чердака. Тот с грохотом ударился о стену и погас.

— Сука… — вновь попытался проглотить ком в горле, который с каждой секунд разрастался до таких размеров, что уже мешал дышать. — Хы… А… Ахэ… — схватился он за горло, когда понял, что задыхается.

Блейк попытался проглотить слюну, но не смог — она вышла обратно.

В глазах начало темнеть. Стуки отдалялись. Это были уже не черные точки перед глазами, а целые круги, которые становились все больше.

Тук!

По телу побежали мурашки. Блейк не понял, в какой момент его потянуло к полу. Не понял, в какой момент перестал слышать.

4

— Блейк! Что с тобой? — послышалось в темноте.

Он открыл глаза и увидел перед собой Чарли Харриса. Тот возвышался прямо над ним, но, видимо, даже не думал о том, чтобы помочь.

— Что? — спросил Блейк, думая только о страшном Пугале, что стучалось к нему в дверь.

— Что с тобой? Тебе помочь?

— Ну… — поднялся Блейк на ноги, чтобы не утруждать гостя. И тут же задался логичным вопросом, от которого по телу побежали мурашки: — А что вы здесь делаете?

— Мне твой отец сказал за тобой присмотреть. Я же тут, недалеко. Он попросил тебя проведать. Но я думал, что тебе не нужна помощь. Но, похоже, я останусь здесь с тобой, пока не приедут твои родители. Я теперь тебе помогаю.

Блейк осмотрел его с ног до головы. Это был какой-то вялый мистер Харрис — не тот жизнерадостный мужчина, которого они видели три недели назад. Лысина на затылке словно стала еще больше, несмотря на то, что ему не было и сорока пяти. Половина волос будто поседела, а кожа стала светлее. Штаны и широкая футболка в некоторых местах порваны.

— А?.. — хотел что-то спросить Блейк, но не знал, с чего начать. — А что со мной?

— Хм… — усмехнулся Чарли. — Я думаю, это знаешь только ты. Я здесь недавно.

— Да? Ну… — задумался Блейк и начал спускаться, останавливаясь на пару секунд на каждой ступеньке. Если мистер Харрис как-то попал сюда, значит, внизу уже безопасно.

Как только Блейк подошел к двери, сразу же увидел его. Оно стояло на том самом месте, куда его установил отец.

Он перевел взгляд на Чарли Харриса, и тот спустился следом за ним.

— Где твои родители?

— Они в Спрингфилде. Думаю, скоро приедут.

Его голос был сухой. В нем не было никаких эмоций, словно мистера Харриса через силу заставили приехать сюда.

— Да блин! Ну как так? Вы понимаете, они забрали Марти с собой, а меня оставили тут. Мне страшно.

— С тобой посидеть?

— Нет, не надо, я справлюсь, — вышел он в кухню и обомлел, когда увидел на холодильнике потертости, которые оставил мистер Пугало.

— Ну, как знаешь. Я тогда пойду, — направился Чарли в сторону выхода. Его шаги были плавными, словно он не ходил, а парил над полом.

— Подождите. Заберите, пожалуйста, с собой это, — указал он на Пугало.

Внутри все сжалось.

— Нет. Туда нельзя его забирать, — остановился мистер Харрис и по-доброму взглянул на Блейка.

— Куда? Заберите его, оно нам не нужно. Папа сказал, что оно его бесит.

Мистер Харрис изобразил ухмылку.

— Ну, твой папа пообещал присматривать за ним. Давай, еще увидимся.

— Ладно, — громко произнес Блейк. — Я хочу пойти с вами. Заберите меня отсюда. Можно я у вас посижу, пока родители не приедут?

— Нет, тебе нельзя со мной.

— Да почему? — воскликнул Блейк, скрестив руки на груди. — Папа вам доверяет.

— Это чудно, Блейк, — сразу помрачнел мистер Харрис и направился к выходу.

— И что мне теперь делать? — спросил он больше у себя.

— То, что ты делал до этого, — пожал плечами мистер Харрис, не оборачиваясь на него.

— До свидания.

— Не скучай, еще увидимся.

5

Блейк вышел на улицу, чтобы закрыть калитку за гостем. Проходя мимо Пугала, он вздрогнул и еле удержался на ногах.

— Подождите, помогите мне убрать его на чердак, — попросил Блейк, подходя к забору. Чарли уже отошел на двадцать ярдов в противоположное направление от своей фермы. Там, куда шел он, были бескрайние поля, и Блейк точно помнил, что его ферма находится в другой стороне. Мысль о том, что он шел сюда пешком ради него около двадцати миль, заставила задуматься.

— Не могу, у меня срочные дела, — крикнул он, снова не оборачиваясь.

— Ну дайте хотя бы позвонить!

— Я не пользуюсь телефонами.

— М-м-м… — промычал он и замер на месте.

Уходить из дома — не вариант, он здесь никого не знает. Позвонить родителям не сможет — отчетливо помнил, как со всей силы швырнул телефон в стену, и тот перестал работать.

Ему не осталось ничего, кроме как пойти к соседям.

Блейк вышел за забор, еще раз окинув взглядом Пугало, которое даже не шевельнулось.

Вокруг было тихо, светило яркое солнце. Даже деревья, в сторону которых направился Чарли Харрис, перестали шуметь. Дома здесь шли не по порядку, а как попало — одни дома могли находиться друг от друга на расстоянии пятидесяти ярдов, другие — двадцати.

Через несколько минут он медленным шагом подошел к следующему дому — точно такому же, в каком жили они. Впервые, когда они сюда въехали на выходные, отец не выдержал и спросил: “их тут под копирку делают?”. Тогда все улыбнулись, но сейчас это выглядело как фильм ужасов.

— Да не бывает такого, — пытался он убедить себя. Пугало не может ходить. Не может стучать головой в дверь. — Господи, — схватился он за шею, так как почувствовал резкую боль. И в ту же секунду обрадовался, так как понял, что ему это все приснилось. Перед этим ему сильно напекло голову и он упал в обморок.

Только царапины на холодильнике не давали ему покоя.

Тем не менее он выбрался из этого ада и сейчас подходит к соседнему дому, огражденному невысоким забором.

— А… Э… — растерялся он и несколько раз пнул забор, чтобы привлечь к себе внимание.

— Что там такое? — послышалось в доме.

Блейк почувствовал, как кровь прилила к голове, и уже хотел убежать, но дверь распахнулась. На пороге стояла пухлая пожилая женщина в розовой пижаме.

— Ты что тут делаешь? — выкрикнула она, направляясь к забору.

— А… Простите, можно позвонить?

— Позвонить? — снова крикнула она, открывая калитку. — Не слышу.

— Да, позвонить можно? — сказал громче Блейк.

— А твои родители где? Я тебя тут не помню.

— Они уехали в магазин, должны скоро приехать. Мы недавно сюда переехали. Точнее, еще не переехали, пока мы здесь только на выходных…

— Поняла-поняла. Да, позвони, — жестом указала она на дом. Как только Блейк прошел вперед, та закрыла калитку и пошла за ним.

В доме пахло отвратительно. Блейк не знал, что это, но напоминало тухлые яйца.

— А?.. — встал он в гостиной, не зная, что делать.

— Держи, — достала она с полки над входной дверью кнопочный телефон и передала ему.

Блейк на секунду растерялся, пытаясь понять, как им пользоваться.

— Просто набери номер и нажми зеленую кнопку, — закатила она глаза и ушла куда-то в другую комнату.

— Хорошо.

По памяти он набрал номер отца, и послышались гудки. Первый гудок, второй, третий. И снова ничего. Никто не ответил.

— Абонент не отвечает…

— Да твою мать! — нажал он на красную кнопку, и его перебросило на главный экран.

— Ты чего там орешь? Тихо, у меня тут ребенок спит! — послышалось из другой комнаты.

— Ой, простите, — произнес он и насторожился. Какие дети могут быть в таком возрасте? Ей уже далеко за шестьдесят. Да и сама она кричит не меньше его.

Блейк набрал номер матери и нажал зеленую кнопку, но снова ничего, кроме гудков и автоответчика, не было.

— Все, позвонил?

— Да, — в отчаянии ответил Блейк.

Тут же она вышла из комнаты и направилась к нему. Резким движением выхватила телефон из его руки и положила на полку.

Хорошо, что хоть не кинула ни чем, испугался Блейк этого злого взгляда.

Запах тухлых яиц с каждой секундой усиливался, и он поспешил выйти на улицу. Только он дернул ручку, как раздался громкий голос пожилой женщины:

— Может, чаю хочешь?

— Нет, не хочу, — вышел он за дверь и тут же остановился, так как почувствовал на плече ее костлявые пальцы.

— Посиди пока с ребенком, я до магазина сбегаю.

— Я?! — широко раскрыл рот Блейк.

— Не хочешь? Ну и иди, — отвернулась она и хотела войти в дом.

— Нет, я помогу… А что делать нужно?

Все равно нечего делать, подумал он. А так хоть доброе дело сделает.

— Сказала же: посиди просто. Вдруг украдут.

— А… Да? — удивился он и на секунду задумался, стоит ли вообще входить в этот дом снова.

— Ну так ты посидишь? Да ты не волнуйся, она спит уже давно.

— А если проснется?

— Я на две минуты.

— Ладно, посижу, идите спокойно, — тяжело вздохнул он и направился к комнате, из которой она только что вышла. Когда он обернулся, ее уже не было. В этот момент дверь захлопнулась, и Блейк вздрогнул от неожиданности.

Он аккуратно дернул за ручку и прошел в комнату, украшенную детскими игрушками. В каждом углу здесь были приклеены два шарика. Также было два небольших шкафчика, и на каждом лежали по десять или пятнадцать плюшевых мишек.

Мерзкий запах усилился, и Блейк заткнул нос. Несмотря на то что он отчетливо помнил рождение Марти, такого запаха у них никогда не было. Не похоже на то, что ребенок обделался.

Блейк аккуратно зашел в эту мечту принцессы и прикрыл дверь. Медленным шагами двинулся к детской кроватке, чтобы присесть на стульчик рядом с ней.

Судя по всему, родилась девочка. На вид ей было не больше года. Из шкафов торчали розовые платья, а стены были выкрашены в нежно-фиолетовый цвет.

Блейк краем глаза взглянул на малышку. Из-под маленького одеяла торчала ее голова, которая уже покрылась маленькими волосами. Спала она спине, абсолютно не двигаясь.

Он просидел так с минуту, думая о том, что лучше бы Марти родился девочкой. Мартой. Да, скорее всего, так его бы и назвали. Хотя бы было объяснение тому, почему к нему такое особое отношение.

Блейк усмехнулся собственным мыслям и понял, что привык к отвратительному запаху. Он мельком глянул на ребенка и на секунду подумал о том, что это кукла.

Она как будто из пластика, задумался он и на свой страх и риск решил дотронуться до нее. Пожилая женщина уже как раз должна была подходить к магазину, который находился в конце улицы.

Она ушла в пижаме? — удивился он.

Блейк по-прежнему дрожащими пальцами коснулся головы ребенка. Она была холодная, словно ее держали в холодильнике. Несмотря на то что на улице была неимоверная жара, ребенок спал под толстым одеялом и даже не шевелился.

Он опустил руку чуть ниже к шее, отодвигая одеяло, и напрягся. Шея ребенка была холодная. Только сейчас он увидел синяки под глазами девочки, словно ее только что избили.

— Н-не избили, — в ужасе прошептал он и вскочил со стула, направляясь к двери, отказываясь верить в то, что только что произошло.

Девочка была мертва.

Блейк, задыхаясь от страха, распахнул входную дверь и, не закрывая ее, побежал в сторону дома.

Она уже давно спит, пронеслось в голове.

— Сука, сука, сука… — шептал он. Несмотря на то что в легкие наконец-то начал поступать более-менее свежий воздух, легче не стало. Он только что трогал мертвого ребенка.

Блейк со всех ног бежал к дому, и уже через десять секунд оказался возле своей калитки. Нет, не своей… Этот дом больше не был в его распоряжении. Пугало было повернуть в его сторону, хотя до этого смотрело на входную дверь.

В эту секунду он услышал тишину.

Блейк завизжал так, как не визжал никогда. Он сходит с ума и понимает это, но не может ни к кому обратиться за помощью. С этим местом что-то не так, и он больше не останется здесь ни на секунду.

Бежать и кричать одновременно было тяжело, и он еле-еле закрыл рот руками. Теперь Блейк бежал в другую сторону — в сторону фермы Чарли. Плевать, что он запретил ходить к нему. Это, в конце концов, лучший друг отца, и он должен хоть чем-то помочь.

Когда он снова увидел этот чертов коридор, из которого пулей вылетел минуту назад, снова закричал как не в себе. С другой стороны улицы уже бежала пожилая женщина, бросив пакеты рядом с его домом.

— Что ты орешь? — вопила она. — Деточку разбудишь!

— А-А-А-АХ-Х-КХР.. — издал он протяжный хрип, когда покинул улицу и вышел к длинной трассе. Если идти вдоль нее, можно оказаться в районе Хармони-Корта, где находится сельская община. Именно там располагалась ферма Чарли Харриса и многих других фермеров.

Он сомневался, что дойдет туда без навигатора и не заблудится по пути, но выхода нет. Больше он ни на секунду не останется в этом чертовом месте.

Блейк до последнего надеялся, что это сон. По пути он ущипнул себя около двадцати раз во всех местах, но так и не проснулся.

— Не бывает, не бывает…

Из глаз потекли волны слез. Он бежал вдоль трассы и кричал, пытаясь не упасть на асфальт. Если упадет, то точно больше не встанет, и останется лежать здесь. Несмотря на то что бежать оставалось больше пятнадцати миль, его это не пугало. Пугало совершенно другое — собственное воображение. Возможно, ему это все почудилось — ребенок жив, а Пугало просто приснилось, но он ничего не мог с этим поделать. Это место ужасно на него влияет.

Слезы на лице перемешались с потом, не прошло и десяти минут. Он никак не мог остановиться, хотя и понимал, что, если продолжит бежать, сердце просто-напросто остановится. Сегодня, как назло, был самый жаркий день за последние два месяца.

Ком в горле снова начал разрастаться, мешая ему дышать. Блейк упал на колени и стер воду с лица, пытаясь успокоиться. Мимо беспрестанно проезжали машины, но всем было плевать на него. Он искренне надеялся увидеть среди этих машин их “Тойоту Короллу”, из которой выбегут мама с папой и помогут ему встать. Но этого не происходило.

К черту! — даже если бы он увидел Марти, он благодарил бы Господа так, как никогда раньше. Если бы перед ним предстал этот маленький гаденыш, он бы прижал его к себе и больше не отпускал.

От этих мыслей ему стало не по себе, однако он понял, что действительно был бы рад видеть брата. Ему нужна хотя бы частичка прежней жизни, чтобы успокоиться. Частичка той жизни, какой он жил несколько часов назад — до того, как уехали родители, оставив его одного.

С тем, что произошло сегодня, он уже не сможет жить нормально.

Ходячее Пугало, мертвый ребенок, сумасшедшая бабка — всего этого не может быть.

На секунду у Блейка проскочила мысль, что это все реально. Если так, то он не знает, куда обратится сначала — в полицию, чтобы эту сумасшедшую бабку посадили за решетку, или в больницу, чтобы там ему помогли успокоиться.

Кое-как он поднялся с колен и нашел в себе силы пойти дальше. Слезы перестали течь, больше не было сил страдать. Нужно идти дальше.

Громко шмыгая носом, он шел вдоль длинной трассы вперед, не зная, когда и куда надо будет свернуть.

6

Хармони-Корт

7 миль.

Дальше шла стрелка, указывающая на то, что он идет в правильном направлении.

Руки и ноги больше не дрожали, а голос окончательно пропал. Солнце сейчас было равноудалено от запада и востока, что свидетельствовало о том, что сейчас около двенадцати дня. Время тянулось неимоверно долго, однако за прошедшие несколько часов Блейк успел пройти больше десяти миль. И ни на секунду он не подумал о том, чтобы вернуться обратно.

Была очень назойливая мысль сесть прямо тут, между полем и трассой, и ждать, пока родители не проедут мимо и не заметят его. Учитывая, что до сих пор ни одной черной “Тойоты Короллы” не проехало, они даже не думали о том, чтобы вернуться назад, несмотря на то что прошло уже больше четырех часов.

— Твари! — шептал он всю дорогу. Сейчас они гуляют по Спрингфилду и даже не задумываются о том, что их сын идет и стирает кроссовки по пути к ферме Чарли Харриса, при этом задыхаясь от страха.

Паника не ушла, он по-прежнему думал о случившемся. Эти будто бы опустевшие картонные дома, сумасшедшая бабка, мертвый ребенок. Но больше всего ему не давало покоя Пугало. Если произошедшему после этого можно было дать хоть какое-то объяснение, наподобие того, что этой женщине доверили ребенка, а она случайно его убила и сейчас делала вид, что он жив, то ходячему Пугалу никакого объяснения не было. Его горящие глаза, тяжелая голова, которой он оставил пару царапин на двери и холодильнике. Царапины остались даже на новом линолеуме от его деревянных ног.

В мыслях промелькнул образ Страшилы из Изумрудного города.

Да, все верно, подумал он и вспомнил, как прочитал эту историю несколько лет назад. Тогда она его очень сильно удивила, причем не в положительном ключе. Он отчетливо помнил, что посчитал это не очень здоровым воображением автора и что такое нельзя впаривать детям.

Теперь все это можно было объяснить — он по непонятной причине потерял сознание и ему привиделось это страшное Пугало, которое просто искало свои мозги.

— Служба спасения, — неожиданно для себя выговорил он и снова затрясся. Этот мерзкий прокуренный бас, этот смех. Над ним смеялись не десятки людей, а целые сотни. Это был целый хор голосов, насмехающихся над ним.

До последнего он пытался найти объяснение тому, что сейчас его телефон лежит на чердаке в сломанном виде, но не мог. Если бы это был сон, с телефоном бы все было в порядке.

Телефон выпал из рук и разбился, пытался додумать он все так, как хотел бы видеть это в реальности.

Но телефон бы не отлетел на пять ярдов и уж точно не врезался в стену.

Блейк схватился за голову и побежал.

7

Блейк остановился, когда увидел перед собой указатель: Хармони-Корт. 4 мили.

До этого он бежал больше мили без остановки и даже не вспотел. Наоборот, ему было холодно. Зубы болели, будто вот-вот выпадут, а ноги почти отказывались бежать. Уверенности ему придавали домики, которые он начал видеть издалека. Значит, все правильно. Через пару миль нужно будет свернуть направо, а там уже можно спросить у прохожих, где находится ферма Чарли Харриса. Он там вроде как уважаемый человек, владеющий одной из самых крупных ферм в Торонто, его должен знать весь район.

Блейк на секунду присел, чтобы завязать шнурки, и понял, что не может встать. Он лег на землю, пытаясь отдышаться, смотря в небо. Уже точно перевалило за два часа дня, а родителей так и нет.

— Что я делаю? — спросил он у себя.

После такого его точно поведут на осмотр к психологу, если не к психиатру.

Что он скажет мистеру Харрису, когда постучится к нему в дверь? “Извините, меня ваше пугало сильно пугает, не могли бы вы его забрать”? И все же надо было попросить его остаться с ним до приезда родителей, но сегодня он был какой-то странный, словно выпил еще до обеда.

Тук! Тук!

Перед глазами предстало Пугало, шагающее по дому. Его деревянные ноги описывали полукруг, и такими движениями оно двигалось вперед.

— А-А-А-А! — снова закричал Блейк и побежал, даже не завязывая шнурки.

8

— П-п-простите меня, пожалуйста, — заикаясь, обратился Блейк к незнакомому пожилому мужчине возле какого-то магазина. Он уже миновал табличку, напоминающую о том, что до конца его пути осталось пройти две мили. И все же до сих пор не мог поверить, что прошел больше пятнадцати миль пешком.

— Чего? — обернулся на него скрюченный седой мужчина в очках. Однако на его лице морщин почти не было.

Ему не больше сорока, с ужасом подумал Блейк. Если он так будет выглядеть в сорок лет, то просто повесится.

— А… А где т-тут ферма Ч-чарли Харриса?

— А зачем он тебе? Не меньше полутора миль, пешком не дойти.

Да?! Не дойти?! — чуть не выкрикнул Блейк, но сдержался.

— Он мне нужен. В какой стороне?

— А ты ему кто?

Урод! — чуть не сказал Блейк вслух. Он бежал больше пяти миль, а остальные девять шел пешком ради того, чтобы выеживаться перед каким-то лысеющим мужиком?

Блейк проигнорировал его вопрос и направился дальше в надежде на то, что впереди будут адекватные люди.

Когда он отошел на десять ярдов, то услышал позади себя:

— Стой, иди сюда!

Блейк развернулся.

— Коллинз-Вэй. Знаешь такую улицу?

— Да, я знаю ее. Я там был. Я забыл, где она находится, — подошел он ближе, так как понял, что мужчина не слышит его хрип. Все-таки голос сорван.

— Вон там, в той стороне, — указал мужик пальцем вперед, а затем слегка вправо. Короче, идешь до большой улицы, она тут в трехстах ярдах отсюда, идешь по ней дальше. Если ты там был, ты заблудиться не должен, найдешь.

— Спасибо… — прохрипел Блейк и собирался пойти в указанном направлении, но почувствовал на плече тяжелую руку. Мужик с силой развернул его и уставился ему в глаза.

Блейк затрясся.

— Ты его сын? — тихо спросил он.

— Н-нет. Я его друг очень хороший. Он мне как родной отец. Возможно, даже лучше настоящего… — скривился он, когда подумал о последних словах отца: “можешь убраться, пока мы будем кататься на машине и ничего не делать”.

— Тогда слушай меня внимательно. Если ты хоть как-то будешь волновать его жену, будешь иметь дело со мной.

Блейк на секунду опешил.

— Ч-ч-чт-то?

— Ей и так сейчас тяжело. Только попробуй сказать хоть что-то лишнее.

— А?.. Я… Я не к ней. Я не буду. Хорошо, отпустите, мне больно.

Как только мужик отпустил его плечо, Блейк тут же побежал что есть силы к широкой улице, про которую и вовсе забыл. Если дойти до ее конца, можно увидеть домик Чарли, а справа будет располагаться его ферма.

Дойдя до начала улицы под названием Коллинз-Вэй, он только сейчас задумался о словах мужика.

У мистера Харриса и его жены Ингрид недавно родился третий сын. У Блейка не выходила из головы картина мертвого ребенка, которого он потрогал несколько часов назад. Возможно, с тем ребенком, в честь рождения которого мистер Харрис и отец Блейка пили всю ночь, тоже что-то случилось.

Но почему тогда нельзя тревожить именно миссис Харрис? Ведь это горе всей семьи, а не только ее.

Возможно, у миссис Харрис умер кто-то из родственников, и ее нельзя тревожить. Тем более пару часов назад Чарли не выглядел расстроенным. Даже наоборот, он был очень спокойным. И…

Опустошенным.

— Да нет же… — Блейк осмотрелся по сторонам и понял, что стоит возле знакомого заброшенного дома, находящегося на середине Коллинз-Вэй. Осталось меньше мили.

Хотя сил уже не было, ноги болели, а в боку не то что кололо, а словно пронзало насквозь весь живот, он нашел в себе силы ускорить шаг и пойти чуть-чуть быстрее.

Когда осталось меньше трех сотен ярдов до дома мистера Харриса, Блейк пришел к мысли, что беда все же с родственниками Ингрид. Иначе Чарли бы не выглядел таким спокойным и уж точно не пошел приглядывать за ним. Хотя почему он не остался с женой в такое, как описал мужик, трудное время, Блейк не знал.

Когда он увидел в сотне ярдах от себя этот высокий двухэтажный дом с чердаком, тут же расплакался. Все вокруг словно затихло, ни ветерка. Люди шли мимо и странно оглядывались в его сторону.

Он не чувствовал ничего, кроме запаха пота. Блейк взглянул в окно одного из последних домов улицы. В нем отражался испуганный мальчик с красными глазами и потрепанными волосами. Он быстро вытер лицо, хотя это ничем не помогло, и попытался прилизать волосы.

Наплевав на то, как выглядит его голова, двинулся вперед, кое-как переставляя ноги. Сердце билось чаще по мере приближения к дому. Он искренне не хотел тревожить семейство Харрисов и понимал, что заявляется со своими детскими страхами не вовремя.

Он аккуратно прошел по асфальтированной дорожке мимо невысоких кустиков сои, смотря под ноги, чтобы случайно не растоптать какой-нибудь важный листик. Недалеко от сои росло очень много кукурузы, зайдя в которую можно было запросто потеряться. За ней — какие-то непонятные цветочные кусты, которые, как слышал Блейк, приносят Чарли от пятисот долларов в месяц. Однажды он даже слышал, что мистер Харрис выращивает немного марихуаны у себя на участке, приносящей в разы больше долларов, чем цветочки, продажей которых занимается его жена. Также мистер Харрис владел десятком коров, которые приносили немало прибыли. В последний их приезд сюда он похвалился, что за жизнь сменил больше сотни тракторов, но сейчас в его распоряжении почему-то всего два.

Блейк миновал растения и подошел к высокому дому. На расстоянии двадцати ярдов от него он еще раз задумался о том, что поступает неправильно. Нужно звонить родителям, а не бежать к друзьям семьи. Но родители не отвечают ни с одного телефона, поэтому выбора не осталось. Он не представлял, что бы делал, если бы ферма Чарли находилась не в пятнадцати милях от их нового дома, а, к примеру, в тридцати или сорока. В таком случае пришлось бы оставаться с Пугалом один на один.

Блейк снова чуть не расплакался от того, что все же смог пройти такой путь в одиночку. Пусть он поступает неправильно, но он шел больше пятнадцати миль не просто для того, чтобы постоять, посмотреть на дом и уйти.

Он постучал в дверь, подождал с десяток секунд, но ничего не произошло.

Внутренний голос кричал о том, что дома никого нет, но Блейк не хотел в это верить. Такого не может быть. Он не выдержит столь же длинный путь обратно и просто умрет где-нибудь посреди поля.

Только Блейк хотел второй раз приложить кулак к двери, как она распахнулась, и на пороге показалась миссис Харрис. Взгляд ее был абсолютно потухший, а рот еле заметно раскрыт от удивления. Из кармана черной кофты торчит носовой платок. Ее всегда будто горящие огнем карие глаза стали красными. Рыжие волосы не собраны в прическу, как это было всегда. Более того, некоторые пряди свешивались с ее головы колом, будто волосы не мыли неделю.

— Здравствуйте.

— Привет, Блейк. Билл и Майк сейчас на занятиях с репетитором. Ты не вовремя. А… Что вообще?.. — потерла она глаза, будто не веря в то, что видит. — А ты вообще как здесь? Где мама с папой?

— Я… Они уехали. Я просто гулял и пришел к вам случайно.

— Случайно? Пятнадцать миль случайно прошел? — наверное, она хотела пошутить, но с ее взглядом это было больше упреком.

— Ну да. Мне нужен мистер Харрис, и… — он заметил, как дернулся уголок ее рта при упоминании о муже. — Можно… Можно мне с ним поговорить? Он сегодня…

…заходил ко мне.

— Блейк, — твердо произнесла Ингрид Харрис. — Нет. Нельзя. Он… — она всхлипнула и сделала шаг назад, отвернулась и вытерла слезинку платком. — Его нет уже второй день. Прости. Просто… Уходи, пожалуйста… — дрожащим голосом выговорила она.

— Да, хорошо…

Ферма вокруг стала размытой, и вряд ли из-за нахлынувших слез. Блейк вдруг понял, что вот-вот упадет в обморок.

— Завтра его будут хоронить. Пожалуйста, скажи, чтобы родители приходили завтра с утра, раз уж ты знаешь. Приходи и ты, если хочешь. И… В-возвращайся к себе, — выдавила из себя миссис Харрис и закрыла перед ним дверь.

Блейк чуть не сказал, что мистер Харрис заходил к нему сегодня утром. Если бы он это сделал, всем бы было только хуже. Однако это не отменяло того факта, что несколько часов назад он видел его перед собой и даже разговаривал с ним.

Он побежал.

9

— Э, пацан! Ты чего? Где родители?

Блейк убрал от лица руки и поднялся с пола. Из машины вышел бородатый мужик лет сорока с темными густыми волосами до плеч. Странно, что он ездит на обычной машине, а не на байке.

— Я… Я заблудился, — произнес он в надежде, что его подбросят. Голос постепенно начал возвращаться.

— Так. Адрес помнишь? — мужик жестом попросил его сесть в машину.

— Да. Вайнд-Три-роуд, тридцать шесть. Это, наверное, далеко отсюда.

— Да уж… — почесал голову мужик. — Ладно, садись на переднее, довезу.

— У меня нет денег, — смущенно произнес Блейк, понимая, что они ни к чему.

— Не удивил.

Они двинулись в сторону дома, в котором Блейку ни в коем случае нельзя было появляться. А просить довезти его до Спрингфилда за сто миль отсюда будет наглостью. Да и к тому же, возможно, родители уже приехали. Должны приехать.

— Как зовут?

— Меня? Блейк Крамер.

— Митчелл. Просто Митч. Ты вообще как потерялся?

— Не знаю, просто мы с родителями здесь недавно, я пошел прогуляться… Ушел, — соврал Блейк. Все это время он сидел возле трассы и лил слезы от осознания того, что сходит с ума. Митчелл был первый, кто за десять минут обратил на него внимание.

— Да уж… Ладно, хорошо, что по пути. На машине нормально, минут двадцать.

— Вы тоже на Вайнд-Три живете?

— Не-а. Дальше. Вообще не понимаю, что вы забыли на этой Вайнд-Три-роуд.

— А что такого? Папа сказал, что хорошая, тихая улица.

— Да уж, очень тихая… — рассмеялся Митчелл. Блейк снова напрягся и понял, что у него не осталось сил бояться.

— Почему?

— Людишки там странные. Подозрительные все. Больше не ходи никуда один.

— Почему странные?

— Да кто ж их знает. Не общаются, все по своим домам прячутся. Белые как вампиры, вообще на улицу не выходят.

— Я-ясно…

— Как какой-то отдельный мир. Странные все. Ну, ты понял. Не место вам там. Скажи родителям, чтобы валили оттуда, нехороший район.

— Да уж, скажу… — изобразил удивление Блейк. Если наступит его очередь перечислять все странности, с которыми он столкнулся за последние полдня, Митчелл просто высадит его из машины, посчитав за сумасшедшего. — А сколько сейчас времени?

— Без четверти четыре.

Блейк громко выдохнул.

— Не боишься, что могу закопать тебя где-нибудь в поле?

— Пожалуйста, сделайте это быстро, я так устал…

Еще хотел добавить: “С секретами, которые мне придется хранить всю жизнь, лучше умереть сразу”, но понял, что это ни к чему, иначе начнутся расспросы. И попадет он не домой, а в больницу на допрос к психологу.

Митчелл посмотрел на него как на больного, однако больше не сказал ни слова.

***

— Давай. Не теряйся больше.

— Спасибо вам огромное, — вылез Блейк из машины, смотря лишь на Пугало, которое было повернуто передней частью к калитке. Хотя, когда здесь был мистер Харрис, оно смотрело на дверь.

Он сделал шаг назад и подождал, пока Митчелл отъедет вперед.

— Мама! Папа! Я здесь! — закричал Блейк, не заходя на участок, держась руками за забор.

Никого не было. Лишь мешок, набитый травой, усмехался над его тупостью.

— Стойте! — крикнул он, но Митчелл его уже не слышал, так как был далеко и уже поворачивал на другую улицу. Блейк хотел попросить его подняться вместе с ним на чердак, чтобы забрать телефон, но слишком поздно одумался. — А-а-а-а… — выдохнул, падая на колени. — Мама, где ты?..

Он очень сильно хотел заплакать, но не смог.

Больше не чувствуя страха, Блейк более-менее привел мысли в порядок и понял, что остался лишь один выход.

10

С боковой стороны дома лежал железный лом, который отец оставил для ремонта, но, благо, не занес в дом. Блейк оставил калитку открытой, чтобы в случае чего быстро выбежать на дорогу, с трудом поднял тяжелый лом и, держась за угол дома, взглянул Пугалу в его бездонные глаза. Оно не шевелилось.

— Тварь! — прошептал Блейк и сделал шаг вперед. Пугало по-прежнему не двигалось, и на секунду ему показалось, что он сходит с ума, разговаривая с вещью.

Перед глазами предстало посиневшее лицо мертвого ребенка, и руки задрожали. Блейк сделал еще один шаг и сократил расстояние между ним и Пугалом до четырех ярдов. С трудом у него получилось сделать последний шаг, размахнуться и попасть ломиком прямо в голову этому чудовищу. Раздался глухой стук, будто он попал не в мешок с травой, а в человека.

— Давай, — прошептал он себе, обошел Пугало в двух ярдах и заскочил в дом. Что-то между ног сжималось сильнее. На пороге он чуть не споткнулся, однако задержался за шкафчик на входе.

Процесс дыхания перестал ему подчиняться, когда он краем глаза увидел что-то черное. Что-то черное и шевелящееся. Он закричал еще громче, чем до этого, когда понял, что Пугало снова стоит на своих двух и смотрит на него. Не на калитку — ему в глаза.

— Мама…

Пугало сделало свой медленный шаг. Так ходят инвалиды — не отрывая ноги от земли, таща их за собой.

Блейк, зацепляя собой все предметы, что есть в доме, и смахивая их на пол, добрался до кухни, открыл выдвижной шкафчик рядом с раковиной и выхватил спички с жидкостью для розжига. Сделал шаг вправо и попытался открыть вторую дверь, ведущую на задний двор. Отец строго запретил ее трогать, так как она сломана и могла вовсе отвалиться.

Это не было частью его плана. Он надеялся, что ему показалось, и Пугало больше не встанет. Блейк хотел его сжечь, так как мистеру Харрису оно все равно уже не понадобится, но сейчас этот план не сработает. А если сработает, то умрут они оба.

Тук!

Закрыть входную дверь и спрятаться здесь уже не вариант. Дом перестал быть безопасным местом. Пугало поставило одну из своих деревянных ног на порог и уже было в восьми ярдах от него. Учитывая, что с каждым его шагом расстояние между ними сокращалось на ярд, Блейку осталось недолго.

Он отчаянно дергал выдвижной замок, не сразу догадавшись, что сначала нужно потянуть дверь в свою сторону.

Тук!

Тук!

Дверь с грохотом открылась, и Блейк выбежал на задний двор.

Что я делаю?

Он понимал, что такого не может быть. Однако, если это сон, в реальности ничего не произойдет. Его долго будут бить родители, но так он хотя бы останется жив.

Он кинул жидкость для розжига вместе со спичками на землю и подпер дверь тремя лежаками, после чего взял банки с краской и положил их на лежаки. (Тук!) Рядом стояла кастрюля с инструментами, которую он также закинул поверх всей конструкции. Подперев дверь последним, что осталось на участке, и, пожалуй, самым тяжелым — тремя железными профлистами, Блейк обежал дом со стороны калитки и замер, когда увидел, как Пугало отчаянно бьется головой о железную дверь.

Пытаясь обходиться тихо, чтобы оно его не заметило, Блейк подбежал к дому, открыл жидкость для розжига и расплескал по всему порогу. Он разливал ее по всем шкафам, до которых мог дотянуться, не заходя в дом. Блейк облил все пакеты с вещами, которые они привезли, прежде чем жидкость закончилось. В панике он не заметил, что пугало уже пару секунд стоит и смотрит в его сторону. Как только он дрожащими руками попытался зажечь сразу несколько спичек, оно потопало в его сторону, и теперь двигалось в разы быстрее.

Три спички вспыхнули, а после полетели на порог. Прежде чем Пугало добралось до гостиной своими деревянными ногами, Блейк подтащил железную уличную лавочку и подпер ею дверь.

Тук!

На этот раз стук был в дверь. Блейк отбежал на пару шагов назад, думая о том, что проиграл. Он точно видел, как спички потухли еще в полете, и уже потянулся за следующей партией, как учуял запах дыма. Он просачивался через все щели и окна.

Блейк закричал от осознания того, что только что натворил. Он сжег дом, в который отец вложил очень много денег. Им снова придется перебраться в Спрингфилд в две тесные комнатки, пока отец не заработает на новый дом подальше отсюда. В этом месте Блейк больше не позволит купить ему дом.

Он выбежал за ограду, думая лишь о том, что собственными руками сжег отцовские полмиллиона долларов. Пусть тот кричит на его сколько угодно, он никогда не расскажет, зачем это сделал. Когда сюда приедут пожарные, оно уже должно сгореть, и улики не найдут. Бутылку из-под жидкости для розжига он забрал с собой и закопает ее очень далеко отсюда.

Только через пять минут он увидел самое настоящее пламя. Дом разгорался изнутри с неимоверной скоростью. Стоя на самом краю улицы, он видел, что гостиная уже полностью в огне. Огонь еще не просочился на внешнюю часть дома, но скоро это произойдет.

Как раньше уже не будет. Родители перестанут ему доверять.

— Твари! — еще раз обозвал он их. Если бы они просто согласились взять его с собой и не отмазывались, что в машине нет места, этого бы не произошло.

Из мыслей о родителях на землю его вернуло оно. В окне гостиной вдруг всплыло лицо Пугала, смотрящее на него со злобой. Его глаза горели, но на этот раз этому было объяснение. Мешок на его голове уже начал чернеть.

Блейк отбежал еще на десять ярдов дальше и стал наблюдать за тем, что происходит, еще раз убедившись, что он — не сумасшедший. Был бы в его руках телефон, он бы не задумываясь снял все на видео.

Еще пару секунд Пугало билось головой об окно. И наконец, этот момент настал — через полминуты биться было уже нечем, и оно развалилось.

Смотря лишь на монстра, Блейк забыл о том, что теперь ему совсем некуда пойти. Родители вернутся неизвестно когда, телефона нет, обратиться не к кому. Он принял решение, что побудет здесь до тех пор, пока они не приедут и не забудут его. А до того времени он будет сидеть на земле и смотреть, как дом поглощает пламя.

Отвратительной головы Пугала уже не было, но внимание Блейка резко привлекло кое-что другое. В том месте, где оно погибло, — именно над гостиной, — вверх начал вздыматься черный дым. Он уходил вверх, в самые небеса, когда обычный серый дым развеивался, как только поднимался в воздух. Черная как уголь струя дыма улетела в небеса и скрылась за облаками.

Больше не испытывая страха, паники и ужаса, он сидел на земле, скрестив ноги, и ждал, когда приедут родители. Только спустя время, когда дом уже догорал и никто не вызвал пожарных, он понял, что на длинной Вайнд-Три-роуд никто не живет. Никто, кроме пожилой женщины-психопатки. Если живые люди здесь оказывались, то оказывались случайно.

Он сидел и думал лишь о том, что на всю оставшуюся жизнь сводящая с ума тайна ему обеспечена. Он никому не расскажет о случившемся. А если расскажет, то его участь известна. От этого становилось только хуже. Никто никогда не поверит. Даже сам он едва верит в это.

Блейк задумался: А много ли людей, которые хранят такие тайны, за которые их могут изгнать из нормального общества?

Он никогда об этом не узнает.