Психология контактов (сборник рассказов)

Ворон

Аннотация: В мире существует огромное множество (возможно, тысячи) магических артефактов в виде небольших фигурок животных, которые наделяют их обладателей сверхспособностями и тем самым влияют на ход исторических событий. В рассказе такой артефакт случайно попадает к девушке, которая разгадав его смысл, пытается исполнить свои мечты.

____________________

Мне рассказали друзья по секрету, Будто по свету, по белому свету, Бродят мечты. Вы не видели их? Ищут, бедняги, хозяев своих.

(Л. Левина)

ПРОЛОГ

Новостная лента: Париж, Франция, 16 апреля 2019 года.

«Ночь слез и молитв» – так окрестили французы трагические события вечера 15 апреля 2019 года и последовавшие за ними двенадцать часов. Кадры, на которых один из главных символов французской столицы пылал открытым пламенем, облетели весь мир. Огонь уничтожил крышу и легендарный шпиль собора Парижской Богоматери, но само здание удалось спасти. Пожарные сохранили как минимум треть всех произведений искусства и христианских реликвий, включая терновый венец Иисуса Христа и тунику короля Людовика IX Святого.

Новостная лента: Париж, Франция, 17 апреля 2019 года.

После пожара в Нотр-Дам прибыли не только рабочие, но и реставраторы, историки, археологи. Они используют эту возможность, чтобы изучить каждый уголок собора, который в последний раз был доступен для исследований и обмеров в конце XIX века. Леса, возведённые вдоль стен, открыли участки, к которым рука человека не прикасалась почти семь столетий. Обнаружены фрагменты древней росписи сводов, слои живописи разных эпох, начата расчистка стёкол готических «роз», чудесным образом уцелевших в ночь катастрофы.

Новостная лента: Париж, Франция, 20 апреля 2019 года.

Археологи совершили поразительное открытие – они обнаружили несколько гробниц и два свинцовых саркофага. Помимо гробниц, найдены элементы расписных скульптур, идентифицированные как части оригинальной крестной перегородки XIII века – архитектурного элемента, отделяющего алтарь от нефа. Большинство артефактов обнаружено под полом собора на глубине всего 20 сантиметров; свинцовые саркофаги, повторяющие форму тела, были погребены на метровой глубине. Удалось установить имя одного из захороненных – каноника Антуана де ла Порта. Его имя указано на медной табличке, прикреплённой к свинцовому гробу. Он скончался в 1710 году в возрасте 83 лет.

Из доклада генерального секретаря ОБСЕ о найденном манускрипте

в саркофаге каноника Антуана де ла Порта.

Вена, Австрия, 11 августа 2020 года.

… В манускрипте говорится: в мире существует огромное множество (возможно, тысячи) магических артефактов в виде небольших фигурок животных, которые наделяют их обладателей сверхспособностями и тем самым влияют на ход исторических событий. Артефакты различаются по силе и даруемым возможностям: одни дарят бессмертие, невидимость, способность телепортироваться, понимать все языки мира, обходиться без сна, наделяют даром убеждения и многое другое. После того как артефакт оказывается у человека, его глаза приобретают разный цвет; именно эта особенность позволяет владельцам узнавать друг друга. Предметы выполнены из неизвестного серебристого металла и обладают магическими свойствами. Двух одинаковых артефактов не существует. Их точное количество неизвестно. Они массивны и всегда холодны на ощупь. Во время использования вызывают покалывание в руке владельца. Артефакты оказывают негативное энергетическое воздействие на человека, поэтому обладание несколькими предметами (или даже одним, но в течение долгого времени) наносит ущерб здоровью и жизни. Уничтожить, расплавить, поцарапать или испортить эти предметы невозможно…

1.

Лидия уже пятнадцать минут стояла на остановке, ожидая автобус. Январские морозы в эту зиму не свирепствовали, но холод медленно просачивался сквозь одежду, добираясь даже до пакета с продуктами, который уже начал покрываться тонким слоем инея. Люди, слегка «потанцевав» на месте, постепенно разъезжались на маршрутках. Лида принципиально их не любила. У неё было две причины. Первая – лихачество водителей, о которых то и дело сообщали в новостях, рассказывая об авариях. Вторая –отвращение к необходимости кричать через весь салон, чтобы водитель остановился.

Она уже некоторое время наблюдала за парнем, который, как и она, не спешил покидать остановку. Лет двадцати пяти, спортивного сложения, в джинсах, кожаной куртке и кроссовках – и, казалось, ему совсем не холодно. На голове – вязаная шапочка. Казалось, он был погружён в свои мысли, словно застрял в них, и даже пар изо рта вырывался через равные промежутки времени. Всё было бы обычно, но его глаза – один зелёный, другой голубой – притягивали взгляд. Лида даже сделала несколько шагов в его сторону, чтобы убедиться, не показалось ли ей, когда парень резко вдохнул и выдохнул, создав вокруг себя на мгновение туманное облачко.

– Не подходите ко мне! Я его не отдам! – его голос прозвучал неожиданно громко и куда-то в сторону.

Лида вздрогнула. Парень резко развернулся и бросился через проезжую часть. Раздался скрежет шин по замёрзшему асфальту. Удар. Она увидела, как парень подлетел, ударился о капот, затем о лобовое стекло, перелетел через крышу и с глухим стуком упал на дорогу.

Лидия с трудом оторвала взгляд от распростёртого тела. Она застыла на месте, сердце бешено колотилось, а в голове пульсировала одна мысль: «Этого не может быть». Она машинально сделала шаг вперёд, но ноги словно приросли к земле. Вокруг начали собираться люди, кто-то кричал, кто-то звонил в «скорую помощь», но всё это казалось далёким, словно происходило в другом измерении.

Она видела, как водитель, бледный как мел, выскочил из машины и начал что-то бормотать, размахивая руками. Лидия, наконец, смогла сдвинуться с места и подошла ближе. Парень лежал неподвижно, его голова была неестественно повёрнута, а глаза, те самые разноцветные, теперь смотрели в пустоту, вдруг став одинаково зелёными. Комок подкатил к её горлу, и она отвернулась, ощущая дурноту.

Внезапно она почувствовала, как кто-то коснулся её плеча. Обернувшись, она увидела пожилого мужчину в тёмном пальто. Его лицо было серьёзным, а глаза смотрели на лежащего парня с каким-то странным пониманием.

– Вы тут ничего не находили? – тихо спросил он, внимательно заглядывая ей в лицо, как будто пытаясь что-то увидеть.

Лидия хотела ответить, но мужчина уже исчез в толпе. Она оглянулась, но его будто и не было никогда. Вместо этого её взгляд упал на рассыпавшийся пакет. Наклоняясь, чтобы подобрать продукты, она чувствовала, как дрожат её руки, а мысли беспорядочно путаются. Она никак не могла осознать, что только что произошло. Парень, его глаза, странный мужчина – всё это воспринималось как непостижимый сон, от которого она вот-вот должна проснуться. Но холодный снег под пальцами и шум вокруг напоминали о реальности. Подбирая всё в пакет, она старалась не смотреть на дорогу, где уже стояла машина скорой помощи, а полиция огораживала лентой место происшествия.

Когда она выпрямилась, её взгляд снова упал на то место, где лежал парень. Теперь его уже не было – его увезли, но на снегу остался тёмный след. Ей нужно было уйти отсюда, как можно скорее. Она шагнула в сторону, но вдруг заметила что-то блестящее на снегу, рядом с тем местом, где стоял парень. Это была небольшая металлическая фигурка ворона. Она наклонилась, чтобы поднять её, но в этот момент услышала голос за спиной:

– Не трогайте это!

Лидия резко обернулась. Перед ней снова стоял тот самый пожилой мужчина в тёмном пальто. Его глаза были полны тревоги, а голос звучал почти как предупреждение.

– Это не ваше, – добавил он и протянул руку, схватил ворона.

Внезапно мужчина закричал, отбросил фигурку и исчез, словно растворился в воздухе.

Лидия отшатнулась, почувствовав, как страх окутывает её. Она не понимала, что происходит, но инстинктивно схватив фигурку, бросила её в пакет с продуктами.

– Подпишите здесь, здесь и здесь, – инспектор ДПС протянул Лидии ручку.

Несмотря на то, что с момента происшествия прошло уже полтора часа, её руки всё ещё дрожали. Почти всё это время она провела в патрульной машине, пытаясь собраться с мыслями.

– Вас подвезти? – инспектор, очевидно, заметил её состояние.

– Да, если можно.

Дома Лидия забралась с ногами в кресло, укуталась в плед и старалась отвлечься от пережитого. Переключая каналы на телевизоре, она, наконец, обратила внимание на фигурку ворона, стоящую на столе.

Ворон смотрел на неё пустыми глазами, его клюв был слегка приоткрыт, словно готовый произнести нечто важное. Лида потянулась к фигурке, но, едва коснувшись её, отдёрнула руку. Металл был на удивление холодным, словно только что из морозильной камеры. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок, и невольно оглянулась. Комната была пуста, лишь тиканье часов и чуть слышный шёпот телепередачи, нарушали тишину.

Ворон продолжал смотреть на неё, и Лиде вдруг показалось, что его взгляд стал более живым, пронзительным. Она резко встала с кресла, плед упал на пол, но она даже не обратила на это внимания. Фигурка осталась стоять на столе, но теперь казалось, что она занимает всё пространство комнаты, притягивая к себе взгляд. Лидия подошла к окну, чтобы отвлечься. За окном уже стемнело, и только редкие фонари освещали улицу. Вдруг она заметила, что на ветке дерева напротив сидит настоящий ворон. Он смотрел прямо на неё, не мигая. Сердце Лидии заколотилось быстрее. Она резко закрыла шторы, но ощущение, что кто-то наблюдает за ней, не исчезло. Вернувшись к креслу, она снова взглянула на фигурку. Теперь ей казалось, что ворон улыбается.

Она схватила фигурку и бросила её в ящик стола, захлопнув его с такой силой, что стеклянная ваза на столе задрожала. Лидия глубоко вздохнула и пыталась успокоиться.

– Это просто совпадение, – прошептала она себе, но внутри что-то настойчиво твердило, что это не так. Она снова укуталась в плед, но тепло больше не приходило. В комнате стало холодно, будто фигурка забрала с собой всё тепло, оставив лишь ледяное предчувствие.

2.

Взлётная полоса стремительно удалялась, растворяясь вдали. За считанные секунды земля превратилась в мозаику из ровных квадратов полей и тонких нитей дорог, которые, сужаясь, исчезли в белоснежной пелене облаков. Внизу – ровный белый туман, вверху – бездонное синее небо. А между ними – она.

Она давно мечтала взлететь так высоко, оторваться от суеты, от всех мелких забот и просто парить в объятиях красоты и тишины. Пусть всё останется там, внизу. Она наслаждалась. Наслаждалась ярким солнцем, ослепительным небом, бескрайним простором. Её мечты всегда тянулись ввысь, к этому бескрайнему синему океану. Здесь, между небом и землёй, она чувствовала себя свободной, как никогда прежде. Никто не требовал её внимания, ничто не нарушало покоя. Она размышляла о том, сколько ещё горизонтов ей предстоит покорить, на какую высоту она готова подняться, чтобы найти свой путь. Взглянув на море облаков под собой, она подумала о новых началах, ожидающих её впереди. Бесконечное небо стало для неё символом надежды и несбывшихся желаний. Она запомнила это чувство свободы и лёгкости, чтобы всегда возвращаться к нему в своём сердце. Внизу пусть остаётся повседневность, а здесь, между небом и землёй, она создаст своё пространство покоя и гармонии, которое потом унесёт с собой обратно на землю, принося вдохновение и свет в свои будни.

– Задание один выполнено, максимальная скорость на высоте одиннадцать – две сто, – неожиданно раздалось в ушах. – Птичка ведёт себя отлично. Приступаю к заданию два.

Самолёт слегка дёрнулся, её вжало в кресло, и слой облаков стал стремительно отдаляться. Сердце заколотилось, дыхание перехватило. И тут она увидела их… Звёзды. На ослепительно чёрном фоне. Они пылали светом, завораживали и восхищали.

– Задание два выполнено, – тот же голос. – Выход в стратосферу прошёл по плану, высота двадцать одна тысяча пятьсот, перехожу к заданию три.

Она падала. Она врезалась в белый туман и прошла сквозь него. Земля приближалась. Начали проступать очертания полей, затем деревья, потом здания. Её чуть не вырвало, когда самолёт резко пошёл вверх. В глазах стояла красная пелена, дыхание сбилось.

– Выход выполнен успешно, – голос немного вернул её в чувство. – Перехожу к петле.

Она хотела крикнуть, что не надо, чтобы её выпустили, но не успела. Мир перевернулся. Вверху была земля – внизу небо. Пелена вернулась, воздуха стало не хватать. Последнее, что мелькнуло перед глазами, – приближающаяся земля.

Лида выдохнула и села на диване. Её руки дрожали, капли пота стекали по лицу.

– Что это было? Сон? – она произнесла это вслух, потому что в ушах всё ещё стоял гул реактивных двигателей. Она встала, пошатываясь, и направилась к кухонному столу, чтобы налить себе стакан холодной воды. Стекло приятно охладило дрожащие пальцы, когда Лида сделала несколько медленных глотков. В груди всё ещё ощущалось замирание, тревожный отзвук только что пережитого. Это был не просто сон, но какое-то мистическое столкновение с неизвестным.

Вернувшись на диван, Лида обняла подушку и взглянула в окно, где утреннее солнце лишь начинало красить небо бледными розовыми оттенками. Её разум беспокойно блуждал по событиям ночи, пытаясь сложить кусочки головоломки. И тут она скорее догадалась, чем ощутила у себя на шее цепочку. Лида никогда не носила цепочек. На цепочке висел ворон. Когда она успела надеть её? Или это не она? Лида медленно, со страхом, подошла к зеркалу: левый глаз блистал голубизной, а правый остался серым.

Внутренний голос, которого она никогда не замечала прежде, начал тихо нашёптывать мысли, рассказывая о древней силе, заключённой в вороне: ворон исполняет мечты, с ним ты будешь счастлива. Лида закрыла глаза и просила улетучиться это наваждение, но ощущение перехода в иное состояние становилось всё явственнее. Медленно её охватывало чувство, будто её судьба переплетена с этой цепочкой, и прошлое больше нельзя изменить.

Она не знала, как быть с этим новым миром, внезапно вторгшимся в её жизнь. Однако, ещё раз взглянув в зеркало, она увидела отражение, улыбнувшееся ей мягко и с упрёком, и поняла, что обретённое видение – это шанс, который должен быть принят. Как утреннее солнце, красившее небо тёплыми, медленно нарастающими цветами, оно было приглашением в грядущую неизвестность, пугающую, но и манящую своим бесконечным потенциалом.

Новостная лента: Москва, Россия, 8 сентября 2023 года.

…Сегодня утром в Пермской области разбился российский истребитель МиГ-35Д. Оба члена экипажа – командир эскадрильи и штурман-оператор – погибли. По ряду сведений, причиной аварии стали неполадки в одном из двух двигателей машины…

3.

Машина рванула вперёд с яростным рычанием, вдавив её в кресло, а за окном замелькал размытый калейдоскоп пейзажей. Стрелка спидометра взметнулась к отметке сто восемьдесят – разгон не прекращался.

– Сорок, левый, два, – внезапно раздалось в её ушах, – трамплин, правый один, сто пятьдесят. Шестьдесят, внимание, правый, круто. Пятьдесят, левый два, длинный.

Щебень, вырываясь из-под колёс, стучал по днищу, бил в стёкла, словно град. Повороты сменяли друг друга, как кадры в бешеном кинофильме. Скорость то взлетала, то падала, подчиняясь ритму дороги.

– Сорок правый, два левый, восемьдесят в гору.

Почему она здесь? Она мечтала о другом, о чём-то ином, далёком от этого безумия.

Воспоминания нахлынули, как прилив. В тринадцать лет она с отцом отправилась на гонки. Там, впервые, она ощутила дыхание скорости, когда мимо зрителей, словно молния, пронеслась очередная машина. Тогда в ней зародилось желание – прокатиться на такой же. Мечта преследовала её два года, но постепенно угасла, растворившись в повседневности. И вот теперь она всплыла, ожила, воплотилась.

Машина взлетала на импровизированных трамплинах, вписывалась в крутые повороты с грацией хищника. Шум камней, бьющих по кузову, свист резины и едкий запах пота начали вызывать у неё приступы тошноты. Горло першило от дорожной пыли, глаза слезились, несмотря на защитный шлем.

– Левый один, сто пятьдесят едем, круто в гору… Осторожно, камень.

Удар. Машина подлетела, перевернулась на бок. Мир вокруг завертелся. Это длилось бесконечно. Ещё удар.

Осознание коварства ворона приходило медленно, но неотвратимо. Да, он исполнял мечты, но требовал платы. Ворон жаждал крови. Одна жизнь – одна мечта. Ворон переносил сознание владельца в тело того, кто мог исполнить его желание. Она долго размышляла о своих дальнейших шагах. Сначала Лидия была в замешательстве, отрицая происходящее. Ведь ворон казался таким милым и безобидным, когда впервые появился в её жизни. Но теперь, осознав его истинную природу, она понимала, что перед ней стоял сложный выбор.

Лида знала, что должна принять трудное решение. Использовать ворона означало забирать чужие жизни. С другой стороны, он исполнял мечты, а у неё их было так много. Но какой ценой? Она всё чаще просыпалась по ночам в холодном поту, вспоминая лица тех, чьи жизни стали платой за её желания.

Её разум метался между желанием избавиться от ворона и страхом упустить шанс на последнее великое желание, способное изменить её судьбу. Она бродила по комнатам, пытаясь найти решение, которое положило бы конец мучительным раздумьям. Проклятие или благословение? Эти мысли не оставляли её ни на минуту.

4.

Она вышла на палубу. Свежий морской воздух опьянял, наполняя лёгкие солёной свежестью. Бескрайняя океанская гладь, словно зеркало, закруглялась за горизонтом, сливаясь с небом в единой гармонии. Необъятные водные просторы, казалось, поднимали настроение, даря ощущение свободы. Разве не мечта – огромный круизный лайнер, чистый воздух, солнце и полное безделье?

– Ой, смотрите, остров, – раздался женский голос с нижней палубы. – И какой большой!

– Я знаю, что это за остров, – теперь голос был мужским, – это Джильо.

Действительно, лайнер приближался к большому острову. Возможно, это было интересно, но у неё были другие планы. Вчера она, вернее, то тело, в котором она была, познакомилось с ним. Может, конечно, это не он, но попытка не пытка. Высокий, красивый, галантный, богатый – по крайней мере, ей так показалось. Просто мечта. Спускаясь в свою каюту, она думала о предстоящем свидании.

Лидия третий месяц «путешествовала», и её мысли, наслаиваясь друг на друга, постепенно проясняли ситуацию с неожиданно попавшей к ней фигуркой. Ворона нужно использовать, подготовив нужную почву для появления на арене её самой.

Звук раздался, когда она примеряла своё четвёртое платье. Что-то заскрежетало, лопнуло, и все предметы её туалета упали на пол. Минут десять, пока она собирала упавшее, ничего не происходило, но затем лайнер резко начал заваливаться на бок. Из полок и шкафов посыпалось всё содержимое, от трюмо оторвалось зеркало и, пролетев через всю каюту, ударило её по голове.

Последнее, что она увидела, придя в себя, – огромное количество воды, заполнившее каюту, нехватка воздуха, соль в горле.

Коварный ворон испытывает её. Забирая то, что уже шло в руки. Ну, ничего, она подождёт.

Год пролетел незаметно. Сознание Лидии, перемещаясь в тела других людей, совершало пешие марш-броски в разных странах мира, несколько раз обогнуло Землю, облазило все горные вершины, исследовало дно океана, прошло с караваном через две пустыни. И каждое, каждое воплощение – нет, уже не мечты, а скорее каприза, заканчивалось смертью хозяина тела. Лида не знала почему. Она перестала высыпаться, коллеги, опасаясь её очередного провала в себя, стали обходить стороной внезапно изменившегося сотрудника. Друзья и родственники уже давно не приглашали в гости.

Лидия стала затворницей в собственной жизни. Она боялась засыпать, боялась нового переселения в другой мир, в чужое тело, где её ждала история со знакомым концом. Постепенно она привыкала к чувству чужеродности, но с каждым переселением оно не переставало быть болезненным, словно постоянная потеря себя.

Однажды, проснувшись, она обнаружила себя в теле молодого астронавта, который отправился на первую миссию на Марс. Лидия чувствовала, как восторг от невиданных горизонтов смешивается с тоской по дому. Она знала, что шанс вернуться минимален, но впервые за долгое время ей удалось прожить несколько дней без навязчивого предчувствия обречённости. Однако и здесь, как и в жизни на Земле, Лидия не смогла избежать трагической развязки. Но именно в этой миссии, очутившись в тишине космоса, она впервые столкнулась с возможностью принятия неизбежности. Ощущая, как медленно уходит кислород, она думала о тех жизнях, которые прожила через других, о мечтах и страхах, которые разделяла с незнакомцами. Это странное чувство единения с человечеством, как будто каждое перевоплощение складывалось в общую картину, которая вдруг обрела смысл. И она хотела ещё и ещё, как наркоман хочет дозу.

Со временем Лидия поняла, что её путь, казалось, стал частью чего-то большего, чем просто нескончаемая череда чужих тел и смертей. Теперь, в безмолвной пустоте космоса, она ощутила, что её постоянные переселения были не наказанием, а путешествием к пониманию. Она искала смысл жизни через других, живя на грани, отрицающей саму смерть. Возможно, это был её способ найти гармонию там, где даже перед лицом опасности сохранялась воля к самоизучению.

Когда её сознание вновь переместилось, она обнаружила себя в тихой деревенской хижине, где ручьи, журчащие за окнами, звучали как успокаивающая симфония. В этом новом теле старая женщина смотрела на Лидию с доброй улыбкой. Она не чувствовала страха, который обычно сопутствовал таким переселениям. Здесь, среди покоя природы и заботливого окружения, Лидия впервые погрузилась в размышления о том, что конечность каждого воплощения – это не трагедия, а возможность принять новый опыт, ценить каждое мгновение.

Жизнь в деревне научила её чему-то иному – терпению, благодарности за простые вещи, которые её прежняя жизнь не позволяла рассмотреть. Она занималась садом, подмечала, как солнце каждый день окрашивает зелень, как ветер играет с листьями, шепча о вечности. Лидия обрела покой, научилась благодарить и радоваться настоящему, которое время от времени давало отдых её уставшей душе.

5.

– Разрешите?

– Да, Панков, заходи. Что по вчерашнему происшествию?

– Похоже на убийство.

– Ты показания снял?

– Да. Час пик, народу было много. К женщине на перроне подскочил мужчина, попытался сорвать золотую цепочку. Завязалась драка. Итог – женщина под электричкой. Мужчина исчез.

– Описание мужчины есть?

– Да. Показания сходятся.

– Все материалы передал экспертам? – начальник отдела, поглаживая усы, внимательно посмотрел на подчиненного.

– Да, всё на месте. Оперативники уже работают с записями с камер. К счастью, камеры на перроне в тот день работали без сбоев. Надеемся, что удастся получить изображение лица преступника. Возможно, он уже привлекался ранее, и удастся быстро его опознать.

– Хорошо. Подключи городской отдел. Пусть проверят базу данных по всем, кто уже был замечен в подобных преступлениях. Нужно действовать быстро, пока он не успел ускользнуть из города.

– Будет сделано, товарищ капитан. – Панков кивнул, собираясь покинуть кабинет. – Мы также планируем опросить всех, кто был на перроне, ещё раз. Возможно, кто-то вспомнит дополнительные детали.

– Хорошо. Действуй.

– Тут племянница пришла.

– Чья племянница?

– Ну, погибшей женщины. Личные вещи забрать хочет.

– А там что-то уцелело?

– Серёжки и цепочка жёлтого металла.

– Всё?

– Всё!

– Выдай под роспись и возьми все данные племянницы.

Легенда о рыцаре

Аннотация: Бывший некромант сделал всё, чтобы стать рыцарем при дворе короля, но некроманты не бывают бывшими. Так же как и некроманты не всегда те, за кого себя выдают.

____________________

«Иногда фантастическая книга захватывает настолько,

что кажется, будто из неё торчит когтистая лапа

или свисает чешуйчатый хвост»

Надея Ясминска

1.

Трубы пропели в третий раз, и Шедвуд пришпорил коня, чтобы успеть в уже начавшие закрываться ворота Рейдинхола, столицы Нордхайма.

Оглушительная какофония Рейдинхольской торговой площади обрушилась на рыцаря Гая Бриенна. Смрад немытых тел, зловонные ручьи гниющих отбросов, струящиеся вдоль каменных стен, и назойливый хор зазывал, наперебой расхваливающих свой товар, атаковали чувства. В последнее время Шедвуд избегал больших городов, предпочитая уединение придорожных обителей и харчевен. Невыносимость делить пространство с теми, кто спит, ест и отправляет нужду в одном и том же месте, да ещё и не утруждает себя омовением, достигла предела. Но этот мир… этот мир, несмотря ни на что, притягивал его.

Благородный Слейпнир, восьминогий скакун, недавний подарок Локи, словно живой таран, расталкивая мускулистыми ногами пёструю толпу, вынес Шедвуда к центру площади, где зловеще возвышался эшафот.

Смертная казнь – вот хлеб и зрелища для рейдинхольцев! Дабы простой люд не зачах от скуки и, чего доброго, не вздумал бунтовать. Потому королевская стража денно и нощно рыскала в поисках преступников. За усердием стражи бдительно следила рота королевских некромантов. Результат – преступность в Рейдинхоле скатилась к абсолютному нулю. Законы в столице менялись с калейдоскопической быстротой, так что даже коренные жители не всегда могли понять, что дозволено, а что – нет. Что уж говорить о несчастных чужестранцах.

На эшафоте уже красовались зловещие трофеи: дюжина отрубленных голов, нанизанных на острые пики, зияющая утроба «Железной Девы», из которой ещё доносились приглушенные стоны и мольбы о смерти, и обнажённая до пояса юная девушка, отмеченная клеймом ведьмы.

Судя по тому, как тщательно палач точил свой топор, ведьму приберегали на «сладкое». Шедвуд знал здешние обычаи: «сладкое» – это всегда то, что будоражит кровь, что заставляет толпу замирать в предвкушении, – четвертование. И, разумеется, процедуру растягивали на максимально возможное время. Солнце ещё стояло в зените, а развлечения для народа должны были завершиться с наступлением темноты.

Ведьму ждали бесконечные мучения: не менее семи часов под палящим солнцем, с медленно и методично отсекаемыми конечностями. И, благодаря колдовским чарам, ей не позволят ни на мгновение потерять сознание, даже когда палач начнёт прижигать культи раскалёнными щипцами. Оставшийся от тела окровавленный обрубок оставят на ночь. Но и ночь не принесёт ведьме избавления. Сначала из тёмных переулков города к эшафоту выползут извращенцы, алчущие надругаться над её истерзанным телом. Затем, привлечённые запахом крови, слетятся летучие мыши и начнут жадно высасывать остатки жизни. Голову уже бездыханному телу отрубят только на рассвете и выставят на пике на всеобщее обозрение на три долгих дня.

Жаль девочку. Возможно, она и не ведьма вовсе, а просто случайная жертва. Но только такими чудовищными забавами властители Нордхайма пытаются сдерживать растущее недовольство и предотвратить бунты в разрастающихся городах. Тяжело вздохнув, Шедвуд повернул Слейпнира…

Я птаха вольная, никто не смеет заставлять.

Ни взять меня и не отдать, никто не может.

И никому не буду я теперь принадлежать,

Мне приходить или уйти, сама решаю тоже.

Вопреки ожиданиям, голос девушки звучал уверенно и властно, словно колокол, разгоняющий туман. Шум толпы, словно повинуясь невидимой дирижёрской палочке, медленно стихал.

И если хочешь отступиться — уходи тотчас,

Пока я на тебя не накликала злые тучи.

И пусть они тебя в седой полночный час,

Вокруг себя покружат и ещё слегка поучат.

Амулет на шее Шедвуда отозвался беззвучным звоном, словно шёпот древних богов, и опалил кожу жаром.

«Всё-таки ведьма!»

Притихший народец, словно заворожённый, не отрываясь, следил за поющей «жертвой», с плеча которой медленно, словно подтаявший воск, исчезало ведьмино клеймо. Руны Стана, зеркальный Перт, две Исы и две Ансунз, словно теряя свою материальность, меркли, высвобождая потоки чёрной, магнетической энергии.

Таким как я совсем не нужен Этот Свет,

И нас сжигают на кострищах.

Но утром, возле каждого такого пепелища

Бродил один с потерянной душою человек.

Толпа, словно скошенная невидимым лезвием, рухнула на колени. Палач, ещё недавно готовый растерзать ведьму, теперь целовал ей ноги, вознося хвалу Новому Богу.

Медленно воздев руки к небу, Новый Бог издал звук, полный неземного женского экстаза, звук, проникающий в самую душу.

Шедвуд, не в первый раз наблюдавший этот ритуал, криво усмехнулся, не без удовольствия отмечая, как налились и округлились груди девушки, как набухли соски, предвещая неминуемое продолжение.

Неожиданно тело ведьмы забилось в судорогах и застыло, словно обращённое в камень.

– Да чтоб тебя, Ливериус, на самом интересном месте! – прорычал Гай Бриенн, сплюнув сквозь зубы.

В воздухе, словно сотканный из теней, возник силуэт старца в развевающемся алом плаще и с золотым обручем, тускло поблёскивающим на челе.

– Я, конечно, знал, что у рыцаря Гая Бриенна пристрастие к подобным зрелищам, но даже мне эта сцена наскучила. Что ты надеялся увидеть? Кульминацию страстей?

– Второй раз – он самый… сочный. Неужто ты, королевский некромант, об этом не ведаешь?

– Шедвуд, неужели ты позволишь такое в людном месте? Да и колдовская эктоплазма ядовита для смертных. Это уже третья ведьма за последний месяц, использующая толпу для извращённого наслаждения. Что творится у них в головах?

– Да ничего особенного, Ливериус. Им не хватает мужской ласки, вот и извращаются как могут.

Шедвуд плавно подплыл к застывшей в «Ледяном Дыхании» ведьме и невесомо коснулся её губ ладонью.

– Говори, девица. Только не лги. Как твоё имя?

– Аминора, господин!

– Давно мучает жажда?

– С рождения, господин.

– Где твоя наставница?

– В «Железной Деве».

– Ты предала её, чтобы оказаться здесь, на площади?

– Да, господин!

– Твоя жажда настолько сильна, что ты не испугалась некроманта?

– Наставница ничего не говорила о некроманте. Люди – источник удовольствия. Много людей — много удовольствия.

Шедвуд приложил ладонь к её животу, чуть ниже пупка.

– Ты познаешь то, чего никогда не знала, но потом я отниму эту жажду навсегда!

– Нет! Нет! Господин!

В глазах ведьмы вспыхнул неподдельный ужас, и её тело, бешено содрогаясь, рухнуло на эшафот, в последний раз огласив площадь истошным криком экстатического наслаждения.

– И когда она придёт в себя? – Ливериус брезгливо смахнул с плаща брызги мерзкой субстанции.

– Скоро.

– И никакой жажды?

– Никакой. Сначала будет тосковать, но потом забудет. И до конца дней будет верой и правдой служить в королевской гвардии во славу Нордхайма. Нарожает новых ведьм, правда, уже без всякого удовольствия.

– Я поражён, Шедвуд. Мы только успеваем их уничтожать. Они высасывают людей до костей ради своей похоти, устраивают оргии, после которых остаются десятки трупов. А теперь вот – удовлетворяются на площадях, выпивая жизненную энергию по капле из каждого прохожего.

– Их надо не уничтожать, а использовать, – Гай Бриенн зловеще усмехнулся.

– Мне говорили, что ты в этом деле мастак, но чтобы настолько…

– Надеюсь, король призвал меня не для того, чтобы я лишал ведьм женского либидо.

Шедвуд резко развернул Слейпнира, направляя своего мистического скакуна в сторону королевского замка.

2.

– Вот такие дела, друг мой Шед, — король Варамонт сделал два жадных глотка из золотого кубка, с силой отодвинув от себя стол, заваленный картами.

– Однако стоило только отлучиться, а вы, Ваше Величество, уже нашли неприятности на своё … королевство.

– Не мы их, а они нас, – отмахнулся король.

– Возможно, возможно…

Шедвуд изучающе взглянул на новоиспечённого монарха Нордхайма. Монти и впрямь не походил на короля. Невысокий, с кривыми ногами и непропорционально огромным носом, под которым красовались жиденькие усики с бородкой. Оттопыренные уши он тщетно пытался скрыть то под монаршей шапочкой, то под короной, отлитой из дешёвых сплавов для повседневной носки. В шапочке Монти выглядел пришибленным, а корона не могла скрыть предательски блестящую на солнце лысину. Шедвуд невольно задумался, не согрешила ли матушка Монти с кем-то из «малых» народов – хоббитом, гномом или, упаси Свет, гоблином. Последнее, конечно, перебор, но кто знает, какие гоблины водятся на свете. К тому же королева умерла при родах именно Варамонта. Злые языки поговаривали, что он разорвал её изнутри. А может, и не злые вовсе?

Точно – Монти гоблин. Но может ли гоблин править королевством людей?

– О чём задумался, Шед? – прервал его размышления король.

– О тебе и о Нордхайме, – честно ответил Шедвуд.

– И что будем делать?

– Пока не знаю… пока не знаю…

Старший брат на него совсем не похож. Надо, кстати, его навестить. Как он там, в башне, жив ли ещё? Вроде, немного времени прошло – полгода. Может, Дерек ещё пригодится, когда Монти надоест. Всего полгода назад, на церемонии коронации старшего брата Варамонта, Дерека, тот, к удивлению знати, отрёкся от престола в пользу младшего. Объявил, что власть его не интересует, да и вообще, мирская жизнь. Удалился в Драконью Башню на окраине Нордхайма, дабы закончить свои дни в одиночестве и молитве. Это вызвало переполох, ведь на смертном одре король Джарен передал власть старшему сыну Дереку. Дерек, нисколько не сопротивляясь, принял её и поклялся нести это бремя до скончания дней своих. Всё бы было так, если бы не рыцарь Шедвуд Брадамант Гай Бриенн.

Да уж, в добрый час два года назад встретил в замшелой таверне, перебивающийся с воды на хлеб, некромант Брадамант обиженного принца Монти. Именно тогда и был составлен гениальный план по низвержению короля Джарена. Именно тогда у некроманта Брадаманта открылся дар извлекать человеческие эмоции, как по частям, так и целиком. И именно тогда была найдена и подложена под Дерека Элинда – ведьма, умолявшая некроманта не отнимать у неё жажду. Впоследствии Элинда сначала околдовала и соблазнила будущего короля, а потом, по глупости, влюбилась в него и тайно родила Дереку сына. Ведьмы они такие – мозгов нет, одни чувства. Зачем они им только? Брадамант в ярости забрал у неё не только жажду, но и эмоции, превратив в бесчувственную куклу. А когда Элинда бросилась со скалы, оживил её, превратил в нежить и каждую ночь посылал к любимому.

Да, были времена… Но это в той, прошлой жизни. Теперь он рыцарь Нордхайма, полноправный хозяин баронии Бриенн. Спасибо королю Варамонту. Ну, а Шедвуда Брадамант придумал сам – для красоты и солидности.

– Кстати, Монти, что слышно о брате? Как он?

– Третьего дня доложили – живут вдвоём с сыном. От мира отгородились, ни с кем не общаются.

– Элинда приходит?

– Уже реже. Заклинание работает только на воспоминания.

– Значит, старается забыть свою любовь.

Варамонт вплотную подошёл к Шедвуду.

– Может, мы зря с ним так? Всё же брат…. Развей Элинду!

«Ну, точно гоблин! Вот когда так стоит, и так смотрит…»

– Монти, а ты уверен, что он твой брат?

– Не понял?

– Вы с ним не похожи.

– Забываетесь, барон Бриенн! Перед вами король!

Варамонт приподнялся на цыпочках в расшитых золотом королевских тапках, вскинул подбородок и бросил испепеляющий взгляд на Шедвуда.

– Прошу прощения, Ваше Величество! – рыцарь Гай Бриенн опустился на одно колено, не отрывая взгляда от короля, который демонстративно лишил его титула, обратившись по имени.

– Вернёмся к этому позже! – отрезал Варамонт.

– Как скажете, сир!

– Стража!

В тот же миг в дверном проёме тронного зала возник воин, облачённый в безупречно начищенные доспехи.

– Капитан Дуглас, привести пленника!

– Слушаюсь, Ваше Высочество!

В зал вволокли, буквально волоком за ногу, склизкое зелёное существо, отчаянно брыкавшееся и клацавшее клыками, торчавшими из его пасти. Как только Дуглас, громадный начальник королевской стражи, отпустил ногу существа, оно вскочило и издало пронзительный визг. Но тут же, получив пинок под рёбра, распласталось на гладком каменном полу.

– На колени перед королём Нордхайма! – проревел Дуглас, сотрясая зал своим басом.

– Орк, поведай этому рыцарю то, что ты пытался рассказать мне, – надменно произнёс Варамонт, указывая на Шедвуда, – иначе Дуглас лично втопчет твою голову в пол.

Начальник королевской стражи сделал два угрожающих шага вперёд.

– Р-р-р! Чёрный некромант, — прошипел орк, поднимая взгляд, полный ненависти.

– Это рыцарь Шедвуд Брадамант Гай Бриенн, барон, – холодно поправил Варамонт.

– Как ни назови, он останется чёрным некромантом, — прорычал пленник.

Шедвуд присел на корточки рядом с распростёртым зелёным телом и криво усмехнулся.

– Ты прав, Бахалим, некромант остаётся некромантом, но не всегда чёрным…

– Ты знаешь меня? – орк отшатнулся.

– Мы встречались, — Шедвуд выпрямился.

– Как можно их различать, они все на одно рыло, – проворчал Варамонт.

– Да, нет, Монти, не все. Особенно шаманы.

– Он шаман? – скривился король Нордхайма, словно отведал кислого лимона.

– Не просто шаман, а Верховный Шаман племени… неважно, какого племени.

– А с виду и не скажешь, – Варамонт вальяжно уселся обратно на трон, – и визжит как свинья, перед тем как её пустят под нож.

Орк вздрогнул и испепелил короля злобным взглядом.

– Но, но, Бахалим, не стоит так нервничать, – Гай Бриенн дружески похлопал уже поднявшегося на ноги шамана по плечу, – но визжал ты, признаться, не совсем по-шамански.

Шедвуд непринуждённо опустился на стул возле стола, заваленного тактическими картами. Орк, старательно опекаемый капитаном Дугласом, застыл посреди тронного зала.

– Мы слушаем, Верховный Шаман.

Бахалим нервно одёрнул свои потрёпанные грязно-серые лохмотья, увешанные тут и там оберегами из костей и перьев. В лапы, руками это назвать было сложно, Верховный орк взял чётки, с нанизанными на нить маленькими черепами.

– Когда-то, в незапамятные времена, боги создали нашу Землю, которую поставили на трёх слонов, а трёх слонов поставили на огромную черепаху.

– Что за ересь, Бахалим? Какие слоны и черепаха? – не выдержал Гай Бриенн.

– Разве некромант не знает, что земля покоится на слонах, стоящих на черепахе? – удивился орк.

– Зови меня Шедвуд!

– Даже самые маленькие орки знают это, Шедвуд, – огрызнулся Бахалим.

– Я знаю многое, что неведомо ни тебе, ни этим самым маленьким оркам. Кстати, твои чётки случайно не из их черепов?

Орк яростно сверкнул на некроманта налитыми кровью глазами.

– Ладно, ладно… Я пошутил… Продолжай, – примирительно поднял руки Шедвуд.

– Боги поселили на Земле титанов и подарили им «Искру Творцов». Титаны начали творить. И первыми создали орков.

– Кто бы сомневался, – хмыкнул Варамонт.

– Потом натворили и других тварей. А самый мудрый из титанов, Сет, сотворил Мир Духов, чтобы созданные титанами существа не умирали, а жили дальше в этом мире. Тем самым он нарушил законы богов. Законы смерти. Боги разгневались и истребили титанов. Сета же заточили в Мире Духов, обрекая его на вечные муки. Но Сет не хотел страдать, он жаждал вырваться на свободу. И тогда последний титан создал воплощение зла – дракона Баала, который может убить черепаху, и тогда земля будет уничтожена. Сет говорил с шаманами первых детей – просил о помощи. Взамен он обещал забрать орков к себе, в Мир Духов, а остальные создания погибнут вместе с черепахой.

Бахалим замолчал, и в зале воцарилось тягостное молчание.

– Если бы не тревожные вести с границ Нордхайма, я бы уже давно отрубил этому сказочнику голову, – король Варамонт соскочил с трона и приблизился к шаману.

– Чего ты хочешь, Верховный Шаман?

– Недавно из Мира Духов мне явился учитель и сообщил, что Сет обманул нас. Он не собирается никого забирать в свой мир. Он уничтожит всё сущее и создаст новый мир и новых тварей, по своему подобию. Без помощи орков дракон не справится с черепахой, а орки не желают помогать дракону. Но дети не могут ослушаться отца. Поэтому необходимо убить Баала, пока он слаб.

– Шед, мне кажется, что эта примитивная сказка отдаёт зловонной ловушкой, – тихо произнёс король, приблизившись к некроманту.

– Почему ты пришёл к нам, к людям, а не к эльфам, ограм, гоблинам?

– У первых детей есть древняя легенда о рыцаре-некроманте, обладающем умением высасывать души. Только он способен победить дракона. Сет заложил в Баала частицу "Искры Творца", чтобы переманивать на свою сторону других тварей. Моя задача – найти рыцаря-некроманта.

– Ну, и как, нашёл? – Шедвуд усмехнулся.

– Да. Ты должен пойти со мной, некромант Шедвуд! Ты должен спасти первых детей и других созданных тварей.

Бахалим драматично взмахнул руками.

– Ну, во-первых, я ничего не должен. А во-вторых, можешь ручонками не размахивать. В Рейдинхоле колдовство запрещено…

Гай Бриенн хотел добавить «Даже тебе» и для верности вмазать обнаглевшему шаману в рыло, но реальность вокруг поплыла, словно мираж, и наступила непроглядная тьма.

3.

Проклятый портал! Как же этот наглый орк умудрился поймать его на собственной уловке? Эвакуационный портал в Сумеречный лес, созданный на случай бегства из замка, Шедвуд сотворил месяц назад, прямо перед отъездом в баронию Бриенн, где его ждала церемония вступления в должность. Для активации требовалось простое заклинание. Кто знал о нём? Монти, он сам и верный королю капитан Дуглас.

Ну, конечно. Без предательства в этом королевстве и шагу не ступить. Чем орк мог подкупить начальника стражи? Ничем! Колдовство? Скорее всего.

Шедвуд стоял посреди поляны, выбранной им лично. В ближайших планах было возведение магического невидимого шатра для королевских регалий и дублирующего портала — либо в Валгаллу, либо в преисподнюю. Зависело от поведения короля Варамонта. Впрочем, создать оба не помешало бы.

– Ну, и где теперь искать это зелёное пугало?

Фраза сорвалась с губ, и Шедвуд вздрогнул, услышав ответ, прозвучавший словно из ниоткуда:

– Искать не придётся, конечно, если ты имел в виду меня, а не короля!

– Ха-ха, орк-шутник! – Шедвуд быстро взял себя в руки. — Я превращу тебя в барана, а потом подам королю в виде шашлыка.

– Не спеши, некромант. В твоей силе не сомневаюсь, но злобу направь правильно. Баал скоро прибудет.

– У нас с ним свидание?

– Он прибудет на бой!

– На бой?

– Да. Ты вызвал его!

– Я? Когда это?

Над верхушками деревьев сгустилась тьма. Воздух пронзил свист, шипение. И над Шедвудом вспыхнули два жёлтых, немигающих глаза.

Баал!

Гигантский, чёрный дракон с золотой полосой, тянущейся вдоль всей туши, включая хвост. С рунами огня на спине, массивным гребнем и двумя рогами, венчающими голову.

С наглой ухмылкой на морде дракон тяжело опустился на поляну.

– И кто тут меня вызвал? – пророкотал ящер.

– Никто не вызывал, — Шедвуд сохранял спокойствие. — Ты что, продажная девка, чтобы по первому зову являться?

– Он вызвал тебя на бой! – взвизгнул Бахалим, указывая на Шедвуда.

– Ребята, тут какое-то недоразумение. Никто никого никуда не вызывал, — чётко повторил человек.

– Ха! Шаман, да он просто боится! Трус этот некромант!

– Ну, вот зачем ты так?

Тело Шедвуда содрогнулось и начало расти. Глаза некроманта вспыхнули голубым, магическим огнём. Волосы поседели и рассыпались по плечам снежным водопадом. Руки и пальцы вытянулись до гротескных размеров. Магическая аура окутала фигуру Брадаманта, которая, возвысившись над драконом, обрушила на ящера сокрушительный удар. С десяток зубов разлетелись в разные стороны.

Дракон заскулил, словно подзаборный пёс, и изрыгнул пламя, которое мгновенно поглотила защита некроманта.

– Ты всё ещё не угомонился, вонючий ящер? — голос Брадаманта громом прокатился над поляной. — Сколько я вашего брата переломал, а вы всё лезете и лезете из своего логова.

Внезапно тело Баала окутала багряная пелена. Дракон встрепенулся, издал утробный рык и бросился в атаку. Сокрушительный удар о магическую ауру, сопровождаемый жутким хрустом ломающихся костей, отбросил обезумевшего ящера в сторону.

– Наивный орк! «Берсеркер» тебе не поможет! Но ты ведь хотел убить дракона? — пророкотал над поляной голос

– Я узнал тебя, — пропищал Бахалим, — ты …

Брадамант огромной рукой зачерпнул орка вместе с землёй и сжал кулак. Сквозь пальцы брызнули останки Верховного Шамана.

Некромант так же быстро уменьшился до размеров рыцаря Гая Бриенна и щёлкнул пальцем. Вокруг чёрного дракона засверкали молнии, раздался оглушительный хлопок.

– Бе-еее… Бе-ееее…

В сторону поваленных деревьев, перебирая четырьмя копытцами, побежал упитанный барашек. Ещё щелчок. Барашка разорвало на множество частей и разбросало по окружающей растительности.

– Достали, однако, твари…

Сильный удар сзади заставил тело Шедвуда выгнуться дугой. Из груди Гая Бриенна медленно вырастало ярко-синее лезвие.

– Сет, мальчик мой, ты же знаешь, меня нельзя убить.

– Знаю, Аид. Но серп Крона отправит тебя обратно в Тартар. И вы, боги, не скоро снова отыщете Новую Землю.

– Дракон…

– Дракон – это ловушка. Вас, бессмертных, только так и можно выманить. Вы не любите проигрывать.

– Ты прав, не любим! И сколько бы новых миров ты ни создавал, мы тебя найдём…

Сет вогнал серп Крона по самую рукоятку, и тело бывшего рыцаря Шедвуда Брадаманта Гая Бриенна растаяло в воздухе.

Первый шаг

Аннотация: Кристина обладает редким даром, но применить его в жизни очень не просто. Благодаря своей фантазии и химической промышленности, она совершает нечто удивительное.

____________________

Ключ упрямо отказывался повиноваться, словно насмехаясь, никак не находя дорогу в замочную скважину. Наконец, с победным щелчком, дверь распахнулась, впуская Кристи в тишину дома. Не разуваясь, она прошла в комнату лихорадочно выудила из сумки заветный флакон. Дрожащие пальцы с трудом открутили крышку, и на стол высыпалась дюжина разноцветных капсул. Не раздумывая ни секунды, Кристи опрокинула в рот сразу четыре. Эффект должен был наступить через полчаса. Она торопливо расставила мольберт, кисти и краски, словно готовясь к ритуалу.

– Ну же, давай… – прошептала она, обращаясь то ли к себе, то ли к надвигающейся буре внутри.

Время тянулось мучительно медленно. Тревога нарастала, словно волна, готовая захлестнуть с головой. Кристи чувствовала, как сердце бешено колотится в груди, а дыхание сбивается.

Минутная стрелка, крадучись, скользила по циферблату, нервно вздрагивая при каждом рывке, и вновь замирала в томительном ожидании. Кристина, неподвижная, словно изваяние, застыла перед мольбертом, вперив взгляд в мёртвую точку в центре белоснежного листа, словно гипнотизируя её. За окном резвился шаловливый ветерок, трепетал невесомыми занавесками, наполняя комнату пряными ароматами сада, но она была слепа и глуха к этой умиротворяющей симфонии. Вся её сущность была поглощена грядущим вечером, и ненаписанный рисунок ждал часа, когда златовласая муза, Кристи, ведомая лишь потоком бессознательных мыслей, начнёт выводить карандашом причудливые узоры, оскверняя грифелем девственную белизну листа, чтобы родить творение, сотканное из грёз, вызванных новым препаратом.

***

Кокетливо склонив головку набок, она продолжала накручивать изящным пальчиком шелковистые, цвета лунного света локоны, змеящиеся по обнажённым плечам и ниспадающие волшебным каскадом до середины спины. Полураскрытые губы приоткрывали ряд безупречно белых зубов, которыми она едва ощутимо покусывала кончик карандаша, не отрывая взгляда от трепетных движений занавесок у окна. На листе бумаги расцветал образ того, кому предстояло ожить благодаря её дару. Возбуждение и трепет, как две игривые тени, переплелись в её душе, подстёгивая желание поскорее завершить начатое. Завершить то, в бездну чего внезапно рухнуло её сознание.

***

Чернильная ночь, распахнутое окно, и безмолвная тишь укрыла дремотой мир. Она приподнялась на локте, потревоженная тихим шорохом, крадущимся в комнате. В полумраке едва угадывался силуэт незваного гостя, застывший в неподвижности, отчего ещё более пугающий. Он стоял совсем близко, словно лунный призрак, протягивая к ней руки. Тело сковал паралич, лишь взгляд неотрывно следовал за его движениями, пытаясь разгадать намерения ночного визитёра. Само пространство вокруг словно наэлектризовалось волной желания, исходящей от него, желанием, с которым невозможно бороться. Она лишь впитывала эти обжигающие эмоции, затаив дыхание, в томительном ожидании его прикосновения. Ледяные пальцы коснулись её ладони и, не отрываясь от кожи, поспешили вверх, вызывая дрожь во всем теле, которое, словно обезумев, перестало повиноваться, поглощённое неизведанной чувственностью. Грудь, шея, щека… холод прикосновений пропитывал кожу, рассыпаясь по ней мириадами мурашек и трепетом. Прохладное дыхание коснулось разгорячённой кожи лица и разлилось по всему телу морозным инеем, замирая в немеющих кончиках пальцев…

***

И вот, на бумаге рождался он — таинственный незнакомец, чей взор, пронзительный и суровый, обращал все живое в леденящее царство льда и снега. Лишь хоровод снежинок дерзко нарушал безмолвие его суровой обители. От рисунка веяло могильным холодом, заставляя его мерцать бриллиантовой крошкой в свете настольной лампы.

Ещё… ещё две капсулы.

Кристина закрыла глаза, и видение вернулось, захватывая её в плен до мельчайших деталей. Она видела его. Чувствовала его.

Пара шагов по комнате, мимолётный взгляд на окно, где сгущались сумерки, щелчок выключателя – и снова стремительные шаги к мольберту. Склонившись над холстом, она, закусив губу, задумчиво откинула непокорную прядь волос, погружаясь в зыбкую утопию вымысла, мысленно прокладывая путь в тёмные лабиринты заветных страхов. Тихий стук в стекло, словно прикосновение призрака, заставил её вздрогнуть. Шторы, ведомые невидимой рукой, плавно колыхались, скрывая за собой непроглядную тьму, лишь усиливая тревогу. Длинные тени, рождённые призрачным светом фар проезжающих машин, скользили по стенам, словно крадущиеся химеры. Кристина замерла, прислушиваясь, но тишина, звенящая и давящая, лишь нагнетала страх. Занавески продолжали свой призрачный танец, превращая окно в портал, из которого вот-вот явится нечто нездешнее. Шум города затих, словно по мановению волшебной палочки, и пряди волос, рассыпавшись по плечам, казались бархатной мантией, укрывающей от ледяных сквозняков, блуждающих в потёмках комнаты.

Бессознательно водя карандашом по бумаге, она не замечала, как линия за линией возникал чёткий рисунок, в центре которого – зловещая фигура. Стук в окно, повторившись, взорвал тишину и заставил сердце бешено колотиться. Нервно сжав карандаш, она застыла, пытаясь унять дрожь и усмирить дыхание, прижав ладонь к груди. Робкие шаги приблизили её к окну, где в складках неуловимой ткани, обуреваемой ветром, метались тени. Ей почудилось, будто в глубине этого хаоса мелькнул отблеск красных глаз, устремлённых на неё сквозь узорчатую ткань, яростно сопротивляющуюся любому прикосновению. Нет, это лишь игра света и тени, обман зрения. Комната находилась высоко, и ничто не могло проникнуть в её уединённый мир. Она бросила взгляд на дверь, убедившись, что замок надёжно заперт, и, отбросив страх, вернулась к мольберту, где её ждал шедевр, сотканный из кошмаров и фантазий.

Его руки опустились на её плечи, и она узнала это прикосновение. Мгновенный фейерверк мурашек вспыхнул, охватывая её нежную кожу, унося в далёкую, лазурную высь. Холод наступал, заполняя комнату ледяным дыханием, покрывая стёкла причудливой вязью морозных узоров. Карандаш выпал из окоченевших пальцев, когда его сильные объятия сомкнулись вокруг неё, унося девушку в его мир, в мир их общего бытия, где они будут счастливы всегда.

Нежнейший шёпот, сотканный из самой тишины, просочился в комнату, лаская слух и погружая в зыбкое состояние блаженства.

– Впусти меня…

Он вторил, словно рождаясь в глубине сознания, и в ожидании трепетного согласия, эхом отдавался в бесконечности.

– Впусти меня…

Голос, бархатный и до боли знакомый, проникал в самую суть, растворяясь в лабиринтах души. Он пропитывал каждую клетку, причудливо переплетая нити ДНК в свой, непостижимый узор. Едва приоткрыв рот, она издала лишь тихий стон, утонувший в непроглядном мраке, окутавшем комнату. Тяжёлые веки не решались подняться, а онемевшие руки все ещё покоились на вздымающейся груди, лишь кончики пальцев мелко подрагивали. Казалось, тело ей больше не принадлежало, и всякое сопротивление было тщетным. Принимая эту странную, чужую власть, она распахнула объятия навстречу таинственному хозяину голоса. Мысленно повторяя заветный ответ на его единственный вопрос: да, да, да… и растворяясь без остатка в неге блаженства при первых, невесомых прикосновениях.

Тьма скрывала бледность его лица, но сквозь полумрак проступали изящные пальцы с длинными, острыми ногтями, очертания тёмного одеяния. Лишь глаза его горели в ночи, манящим, поглощающим рубиновым пламенем. Склонившись над затрепетавшей девушкой, он коснулся её груди, наполняя умиротворением и покоем. Ему ответила робкая улыбка. Склоняясь ещё ближе, он вдохнул упоительный аромат, влекущий его сюда – запах жизни и юности. Холодные губы запечатлели нежный поцелуй на пульсирующей венке её шеи. И, более не в силах сдерживать голод, он вонзил клыки в бархатную плоть, наслаждаясь каждой каплей алого эликсира. Стоя на коленях пред ней, поверх отброшенного пледа, и утолив свою жажду, он окропил её губы своей кровью, пробуждая прекрасную девушку к новой, неизведанной жизни.

***

Комната опустела, и только на столе, словно призрачный осколок луны, алел лист бумаги. На нем, в чернильном заточении, застыла фигура человека, прожигающего пространство взглядом раскалённых углей. Кристина спрятала лицо в трепещущих ладонях, откинулась на податливую спинку дивана. Веки её сомкнулись, и слабая тень улыбки коснулась губ. Обуздать проклятый дар троюродной бабки оказалось бременем непосильным. И дело отнюдь не в таланте к рисованию. Её проклятие и благословение – вдыхать жизнь в созданные образы, пусть и на краткий миг. Кристи с содроганием коснулась двух ещё кровоточащих отметин на шее. Первый шаг к бессмертию сделан. Перемены уже пульсировали в каждой клетке, или это лишь игра воспалённого разума?

Впереди второй шаг, но сейчас требовалось забвение. Она устроилась поудобнее на диване и мгновенно утонула в сновидениях, улыбаясь неведомому собеседнику в глубинах грёз.

Рядом, на столе, одиноко лежал лист бумаги – ещё незавершённое творение её безумной фантазии. На нем был запечатлён исполинский человек с крыльями ворона, лукаво усмехающийся, с распростёртыми для объятий руками, словно шагнувший из пылающего ада. Ветер, словно искуситель, играл с листом, подталкивая изображение падшего ангела к краю...

Грок семь

Аннотация: Кирилл Поддубский — виртуозный создатель слот-миров (цифровых вселенных) завершает проект «Грок семь», который впоследствии оказывается вирусом и угрожает существованию всех слотов. Кирилл решается войти в мета-мир, но сталкивается с воплощением вируса, которое принимает с ним бой.

____________________

Нестерпимая жажда вырвала его из забытья. Каждая клетка тела вопила о влаге, изнывая от невыносимой сухости. С трудом разомкнув слипшиеся веки, он увидел лишь безбрежное море барханов, простирающееся до самого горизонта.

«Опять этот песок… Жёлтый, безжалостный, выжигающий душу песок…»

Растерянно оглядевшись, мужчина бессильно рухнул обратно, погружаясь в мучительную дрёму.

Ночь обрушилась ледяным холодом. Температура, упавшая почти до нуля, в сочетании с жаждой, вновь вернула его к реальности. Дрожь пронзала тело, не позволяя оставаться на месте. Оставалось лишь ползти… ползти вперёд, вслепую. Люди по-разному встречают лицом к лицу смертельную опасность. Кто-то замирает в ожидании неминуемого конца, кто-то теряет рассудок, другие же сами обрывают нить своей жизни… Бесчисленное множество путей, и все они ведут в никуда. Но в нём, казалось, жила неугасаемая искра жизни, заставлявшая сначала идти, а потом ползти сквозь время и пространство, оставляя за собой зыбкий след, который безжалостный ветер заметал спустя мгновения…

«Кто я? Не помню ничего», – эта мысль сверлила мозг. – «Как я здесь оказался? Что со мной сделали? Где я?»

И он полз, упрямо цепляясь за ускользающую надежду. Временами казалось, что это предел, что сил больше нет, и он не сможет подняться. Но, словно заклинание, повторял себе:

«Ещё один шаг… только один… потом отдохну».

И делал его, этот шаг, потом ещё один, полз, не останавливаясь, медленно, но неумолимо.

«Сколько мне осталось?»

Вопрос застыл в голове, когда впереди, словно мираж, возник оазис, в ночной мгле сиявший островком спасения. Горящие факелы, воткнутые в землю, освещали несколько домиков, сгруппированных вокруг колодца. Прилив неведомой силы охватил его, и он пополз к свету, ведомый призрачной надеждой. Предвкушение живительной влаги толкало вперёд, выжимая последние капли энергии из измученного тела. И когда он, наконец, достиг спасительного островка, силы оставили его, и он рухнул на землю, погружаясь в беспамятство.

Пробуждение было внезапным, словно удар молнии. Он лежал на грубом лежаке. Не осталось и следа от слабости и жажды, лишь необычный, почти забытый прилив сил. В дверях стоял незнакомец.

– Долго же я тебя искал по всем слотам. Дурень! Зачем ты полез туда, куда не следовало? Это что, такая изощрённая форма суицида? – незнакомец ткнул себя в грудь и ухмыльнулся. – Но я всё-таки вытащил тебя! И это здорово!

– Ты кто? – лишь это и смог выдавить он, резко поднявшись с лежака.

– Солнце тебе мозги расплавило? Не узнаёшь меня? Да это же я! Алекс Вагнер! – незнакомец выпрямился во весь свой богатырский рост и отсалютовал. – Опять память отшибло?

Выглядел он странно. Типичная армейская форма цвета хаки, вкупе с мужественной выправкой, недвусмысленно намекали на его профессию. Единственное, что резало глаз, – это разнообразные вставки из шлейфов, сенсорных экранов и чёрных панелей, вмонтированные прямо в одежду. Особенно выделялся большой дисплей на левом предплечье.

– Наконец-то нахожу своего лучшего друга, возвращаю его к жизни, а он даже не узнает меня! – Алекс присел рядом и посмотрел ему прямо в глаза. – Ты имя своё помнишь?

***

Кириллу нужно было спешить. Рассказ Алекса казался невероятным, бредовым, но если хоть капля правды в нем была, действовать следовало незамедлительно. В душу кралась гнусная мысль, шептала сомнения: а вдруг это болезненное наваждение, глупая шутка воспалённого сознания? Алекс утверждал, что он Кирилл Поддубский – виртуозный творец искусственных миров. Сейчас Кирилл плёлся за своим новообретённым знакомым по зыбкому пространству между «слотами», как их называл Алекс. Их путь лежал по узкому лучу, источавшему призрачный желтоватый свет, словно по нити, сотканной из лунного сияния. Вокруг простиралась бездонная тьма, поглощающая все звуки и краски. От основного луча то и дело отходили другие, ведущие к неведомым слотам, а впереди, в немыслимой дали, все эти светящиеся нити сплетались в гигантскую, пульсирующую паутину, зловеще мерцающую во мраке.

– Как мы не падаем? – Кирилл попытался ступить в непроглядную черноту, но упругая сила вернула его обратно на луч.

– Здесь некуда падать, нет ни верха, ни низа, – усмехнулся Алекс, – Единственная гравитация здесь – этот луч. Так что не отставай! – и прибавил шаг.

***

– Ну вот мы и на месте! – Алекс энергично шагнул в гидравлический проём, ведущий в обитель его знакомого – по его словам, гения в области изучения глубин мозга, изобретателя, сумевшего заточить человеческую память в цифровой код.

– Эй, док, здравствуй, старина!

– Сейчас занят, Алекс, — отозвался старик, на вид лет семидесяти, прикованный к триптиху мерцающих дисплеев. На одном экране заворожённо кружилась спираль ДНК, на двух других мелькали каскады цифр. Заметив Кирилла, словно очнувшись, он отлепился от мониторов и зашарил в заваленном бумагами столе. — Здравствуй, рад видеть. Очередной сеанс сохранения?

– Сеанс чего? – Кирилл опешил. – Мы знакомы?

– О да, мой мальчик. Меня зовут Вениамин Александрович. Вот оно! – триумфально извлёк профессор из недр стола небольшой чёрный цилиндр.

– У него, в очередной раз, полная амнезия, – вмешался Алекс. – Ты должен ему помочь.

– Разумеется. Кажется, вот твой образ, Кирилл… – Док прищурился, разглядывая приклеенную к цилиндру записку. – Сделано две недели назад.

– В этой штуке – мои воспоминания?

– Не только. Твои навыки, рефлексы, весь арсенал фобий и скелетов в шкафу. Всё, что делает тебя тобой.

– Можно? – Кирилл, ощущая тревогу, робко протянул руку.

– Конечно, бери, – профессор протянул цилиндр.

– Похоже на кусок трубы, – пробормотал ошеломлённый Кирилл, разглядывая артефакт.

– Ты даже не представляешь, какая бездна информации в нём заключена, – загадочно улыбнулся профессор.

– Давай грузи уже, времени в обрез, – Алекс терял терпение. Дела ждали, секунды утекали сквозь пальцы.

– Хорошо, хорошо, сейчас начнём, – Док извлёк из обшарпанного плексигласового шкафа клубок проводов. – Садись сюда.

Он указал на стул, подозрительно напоминавший электрический.

– Это безопасно? Вдруг что-то пойдёт не так?

– Раньше ты не спрашивал, – усмехнулся Алекс, извлекая из кармана сигару. Тягучий дым расползся по лаборатории.

– Абсолютно безопасно, не переживай. Садись, – профессор силой усадил Кирилла в кресло, фиксируя его ремнями. На голову водрузил шлем, утыканный тысячами тончайших игл, замерших в миллиметре от кожи.

– Тебе бы ещё мою тиопенталоновую смесь вколоть, чтоб судорог не было, – профессор снова полез в стол. – Иначе от потока информации тебя скрючит, как в прошлый раз, – задумчиво закончил Вениамин Александрович.

– Какой раз?! – голос Кирилла дрогнул.

– Спокойствие, только спокойствие. Сейчас укольчик – и всё будет тип-топ. Расслабься, сынок, — ответил Док, вгоняя иглу в вену.

После укола Кирилл мог только видеть. Тело обмякло, онемело. Он превратился в послушную марионетку. Профессор вставил цилиндр в специальное гнездо и запустил программу.

– Сколько времени это займёт? – спросил Алекс.

– Пару-тройку часов. Всё, не мешай, нужно настроить параметры.

Всё началось внезапно. Кирилл зажмурился, но тщетно. Перед глазами плясали калейдоскопы света. Поток информации разогнал время до безумия. Окружающий мир замер. Кирилл смотрел на муху, словно в замедленной съёмке пересекающую пространство между глазом и кончиком носа, а в сознании рождались воспоминания, нахлынувшие стремительным потоком…

Калейдоскоп отрывочных воспоминаний услужливо подбросил картину прошлого: он зарабатывал на жизнь, создавая слот-миры, этакие цифровые аквариумы, которые продавал всякому, кто был готов выложить кругленькую сумму. Суть слот-миров была проста: относительно небольшой мирок, размер которого варьировался в зависимости от прихоти заказчика, заключённый в вирт-пространстве. Это самое вирт-пространство было открыто достаточно давно, но долгое время оставалось лишь диковинкой, технологической игрушкой. И только с изобретением гиратора частиц, позволяющего физическому телу проникать в его зыбкую реальность, началось его бурное освоение. Вскоре выяснилось, что с помощью гиратора можно конструировать трёхмерные зоны, кубические оазисы, и даже… вселенные. Последнее, впрочем, оставалось не более чем теорией, ведь для создания полноценной вселенной требовалась колоссальная, невообразимая энергия. Как оказалось, даже обладая подобным энергетическим ресурсом, воссоздать космос было невозможно. Человечество довольствовалось малым: постепенно создавались слот-миры, чей объем не превышал одного миллиона кубических километров. Превышение этого лимита приводило к коллапсу, необъяснимому для учёных, лишь разводивших руками в бессилии. Обычно слоты создавались куда меньших размеров, не превышая десятой части от допустимого максимума. Даже такой скромный размер стоил целое состояние, доступное лишь избранным. Оставалась одна нерешённая проблема – проблема перемещения. Изначально гиратор представлял собой громоздкое сооружение, занимавшее пространство, сравнимое с трёхэтажным домом, и требовал для своей работы персональный ядерный реактор. Такие стационарные гираторы пожирали мегатонны энергии за один переход. Но вскоре и этот барьер был преодолён – был создан миниатюрный нано-гиратор, аккумулировавший энергию, достаточную для перемещения одного человека из слота в мета-мир и обратно. Мета-мир – своего рода предбанник вирт-пространства, буферная зона, через которую осуществлялись переходы между слотами. Нано-гиратор был устроен таким образом, что самозаряжался, находясь в мета-мире, и полного заряда хватало на два прыжка: в слот и обратно в буфер, где он вновь подпитывался энергией. Люди обрели почти безграничную свободу перемещения между мирами. Это был технологический прорыв, сравнимый с изобретением колеса.

И вот, к Кириллу, как к лучшему VR-архитектору, обратился анонимный заказчик с просьбой закончить незавершённый проект под названием «Грок семь». Его создателем был Алан Фаск, светило программирования, недавно и, по слухам, загадочно почивший. Незнакомец посулил Поддубскому баснословную сумму, если тот доведёт проект до конца. Как выяснилось, это была не просто программа, а некий симбиотический организм, сплав цифрового кода и биологической ДНК. Получив исходные материалы, Кирилл обнаружил, что «Грок семь» способен свободно перемещаться в мета-мире и даже проникать из слота в слот. Но и это было не пределом его возможностей. На основе этого кода можно было создать программу, способную, встраиваясь в матрицу слота, изменять его структуру.

После нескольких месяцев изнурительного труда Кирилл завершил работу, передал её анонимному заказчику и, не особо вникая в его мотивы, получил обещанный гонорар. Позже, гораздо позже, он стал замечать странные аномалии: многие слоты начинали самопроизвольно расширяться, достигая критических размеров, и в итоге превращались в цифровой пепел. Население охватила паника. На устах у всех было одно слово: вирус. Поддубский с ужасом осознал, что всему виной мог быть только… «Грок семь». Горькое раскаяние терзало его душу. Именно он, в конечном счёте, был виновен в происходящем. Необходимо было остановить эту заразу.

На этом обрывались воспоминания, старательно извлечённые из глубин его памяти добрым доктором Вениамином Александровичем. Последним, что запечатлелось в памяти Кирилла, был сеанс сохранения, что было вполне объяснимо.

Кирилл открыл глаза и, взглянув на часы, встроенные в стену, понял, что просидел в кресле четыре часа, которые показались ему целой вечностью. Действие препарата закончилось.

– Наконец-то ты очнулся, – Вагнер, казалось, так и не покидал кресла.

Профессор по-прежнему что-то изучал на мониторах, словно и не замечал пробуждения пациента.

– Я всё вспомнил, Алекс. Я вспомнил, кто ты. Невероятное ощущение. Слишком резко всё вернулось, – Кирилл задумался. – Нужно действовать. И отстегни меня от этого чёртова стула, все тело затекло!

– Отлично! – Вагнер поднялся. – Он освободил Кирилла от ремней и повернулся к доктору, который, казалось, только сейчас заметил, что его пациент пришёл в себя. – Спасибо тебе, ты нам очень помог, – с улыбкой обратился Алекс к старику. – За мной должок, дружище.

– Не за что, заходите ещё, я всегда рад помочь, – ответил Вениамин Александрович, провожая их к выходу и закрывая за собой дверь.

***

Они шли по улице, и Кирилл неотрывно смотрел на песок, плясавший под порывами ветра, словно живое существо.

– Вирус добрался и до этого мира?

– Сложно сказать. Он изменился… эволюционировал. Насколько я понял, он вынюхивает слоты, собирает информацию, прежде чем нанести удар, – Алекс прибавил шаг. – Нам нужно спешить. Неподалёку у меня есть укромный мирок, своего рода «командный пункт», где ты сможешь узнать все, что произошло за время твоего отсутствия.

– А док в курсе?

– Ты видел, чем он занимается?

– Заметил лишь, что он ставит какие-то эксперименты с искусственными органами.

– Он пытается вырастить себе второй мозг! Представляешь? По-моему, старик тронулся, – Вагнер махнул рукой. – Ладно, мы на месте. Можно переходить в буфер.

Кирилл остановился, в недоумении нахмурив брови.

– Раньше я за ним такого не замечал…

– Несмотря ни на что, я доверяю старику. Это лучший доктор из всех, кого я знаю. Не раз меня чинил после боевых вылазок, — Алекс провёл рукой по груди.

– У меня есть вопрос…

– Давай, – Алекс смотрел на него со вниманием.

– Как ты вытащил меня из того слота? Ты ведь не давал мне нано-гиратор.

– Элементарно, – Вагнер усмехнулся. – Док собрал мне гиратор, позволяющий перемещать до трёх человек сразу. Вот он, красавец, – Алекс продемонстрировал свою левую руку. – Дисплей из прозрачного титана, сам аппарат распределён равномерно по всей руке и совсем не громоздкий. И самое главное — он совмещён с компьютером. Я могу настраивать любые параметры.

– Классная игрушка, – VR-архитектор улыбнулся. – А мне гиратор полагается? Или ты собираешься таскать меня за собой, как щенка?

– Конечно, полагается. Я как раз собирался тебе его вручить, – Алекс протянул только что извлечённый из кармана металлический обруч шириной с ладонь, с небольшим дисплеем и кнопками. – Держи, усовершенствованная модель. Переход за наносекунды и весьма компактен.

– Замечательно! – Кирилл надел обруч на запястье.

– Теперь не потеряешь. Снять его сможет только владелец. – Алекс запускал свой гиратор. – Ну, что, вперёд?

– Вперёд!

***

Тьма мета-мира встретила напарников. В этом калейдоскопе световых лучей ориентироваться без «компаса» было немыслимо. Тот, словно верный поводырь, горел на дисплее, указывая путь к координате желанной цели. Первопроходцы, лишённые этого цифрового ока, часто блуждали в бескрайних просторах сети.

Пока Кирилла захлёстывала волна воспоминаний, Алекс, определив координаты, уверенно направился по одной из струн света.

– Не отставай, Кирилл, – обронил Вагнер, заметив заминку Поддубского.

– Иду, иду…

***

Звезда, напоминающая Солнце, царила в зените. Лёгкий бриз с моря ласкал кожу прохладой. Вокруг – симфония аккуратно подстриженных деревьев и кустов, перемежающаяся яркими акцентами декоративных клумб. Алекс, ступая по тропинке, бережно огибающей каждый элемент этого рукотворного рая, направился к дому.

– Володя, ты где? – властно позвал Вагнер.

– Я здесь, хозяин, – из-за угла плавно выплыл андроид. Модель, казалось, сошла со страниц истории технологий, но, несмотря на свой возраст, Володя выглядел на удивление свежо. Чёрный лакированный корпус искрился, словно робот только покинул конвейер.

– Ты получил мои указания?

– Да, все подготовлено, Алекс.

– Прекрасно, тогда проводи Кирилла в его комнату и предоставь ему все собранные данные, – Алекс уже поднимался по ступеням на второй этаж. – А я пока передохну.

Андроид повернулся к VR-архитектору:

– Следуйте за мной.

***

Володя, проводив Поддубского, исчез по поручениям Вагнера, оставив Кирилла наедине с тишиной и чужими стенами. Комната дышала сдержанной роскошью: кровать, отделанная темным деревом, личная ванная комната с мерцающей хромом сантехникой, массивный письменный стол, словно сошедший со страниц классического романа. Но взгляд зацепился за другое – за угловатый силуэт флагманского компьютера. К нему был подключён нано-гиратор, пульсирующий в режиме сканирования мета-мира, словно живое сердце. Мощность машины позволяла в реальном времени препарировать буфер слотов, выявляя малейшие отклонения. Поддубский, погрузившись в дебри файлов, обнаружил логи наблюдения, берущие начало в зловещей точке отсчёта – дате запуска вируса. Автоматически построенная кривая распространения взмывала ввысь, подобно языку пламени, пожирающего мир. Сотни слотов уже превратились в пепел, и осознание этой чудовищной катастрофы обрушилось на Кирилла всей своей тяжестью.

Вина разъедала его душу. Миллионы жизней оборвались из-за его ошибки. Необходимо найти решение, остановить расползающуюся смерть. Он судорожно анализировал графики, препарировал код «Грока семь», ища брешь, уязвимость. Но тщетно. Вирус, словно хамелеон, мутировал, адаптируясь к любой угрозе. «Он разумен?» – промелькнула леденящая мысль. «Как остановить эту чудовищную эволюцию?» – вопрос терзал его разум, не находя ответа.

Почти сутки Кирилл не отрывался от экрана, погруженный в пучину цифрового кошмара. Глаза горели, слезились, но он не замечал усталости. Все его существо было подчинено одной цели – спасти мир. Таблетки, рассыпанные вокруг клавиатуры, с переменным успехом боролись с сонливостью и голодом. Когда отчаяние уже готово было захлестнуть его, решение возникло внезапно, яркой вспышкой озарившая тьму. Просканировав мета-мир, он обнаружил, что щупальца «Грока семь» проникли почти во все ячейки, включая и эту. Бежать! Бежать, пока не поздно!

– Нам нужно уходить, Алекс! Твой дом скоро перестанет существовать! – крикнул Кирилл, врываясь в гостиную, где Вагнер спокойно завтракал.

– Что?! Ты уверен? – Алекс от неожиданности подскочил.

– Да. И ещё… человечество на грани вымирания, – тихо произнёс Поддубский.

– А ты можешь это остановить? – нервы Вагнера начали сдавать, голос сорвался.

– Не знаю… но думаю, я смогу отрезать один из слотов. Но только один. Это возможно сделать только изнутри самого слота, и для этого потребуется чудовищное количество энергии. Остался лишь один мир, куда ещё не добрался вирус. Это наша последняя надежда.

– Какой? – Алекс вплотную подошёл к нему, словно пытаясь вытянуть ответ из самой его души.

– Новый Эдем, – выдохнул Кирилл.

Новый Эдем – первый из созданных слотов, мир, полностью посвящённый промышленности. Его энергия питала бесчисленные другие миры. Там жили учёные и рабочие, фундамент этой хрупкой цивилизации.

– Хорошо. Мы обязаны спасти его. Поспешим…

Вагнер позвал Володю для последних указаний.

***

Переход в буфер заставил сердца друзей забиться в тревожном ритме – их взгляд выхватил тончайшие нити зловещей субстанции, скользящие вдоль лучей к соседним мирам.

– Бегом! – крик Алекса разорвал тишину, когда он заметил, как бездонная тьма, прежде казавшаяся невинной, словно голодный зверь, начинает медленно подкрадываться к его ботинкам.

И они сорвались с места, оставляя позади сотни обречённых миров. Когда силы почти оставили их, бег перешёл в шаг, а потом и вовсе в мучительную остановку. Кирилл опустил взгляд и похолодел – подошвы ботинок были изъедены, словно молью, превратившись в отвратительную губку.

– Координаты… быстрее! – выплюнул Поддубский, задыхаясь от бега и страха.

Вагнер впился взглядом в дисплей, лихорадочно вычисляя их местоположение.

– Почти… ещё немного, и можно прыгать.

– Успели… – прошептал Кирилл, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала слабая надежда.

***

Город задыхался в смоге, очистители воздуха захлёбывались, не справляясь с утробным дыханием заводов. Слот ломился от беженцев. Люди, бегущие от вируса, искали спасения, но дальше Нового Эдема бежать было некуда – первый мир, последний предел. Здесь, в хаотичном муравейнике, они и оседали. Друзей окружил оглушительный хаос: беготня, крики, отчаяние. Нищие цеплялись за одежду, моля о милости, а в тенях толпы, словно юркие крысы, сновали карманники.

– Ты здесь бывал раньше? – спросил Алекс, отмахиваясь от назойливых рук бездомных.

– Да-а-а… – протянул Кирилл, – было дело…

– Нам необходимо попасть к Администратору слота. Он должен предоставить нам оборудование, это жизненно важно. – Вагнер, не говоря ни слова, перехватил руку воришки, пытавшегося его обчистить, и с хрустом сломал её.

– Точно, он не имеет права отказать, на кону судьба человечества! Алекс, зачем так? – Кирилл с ужасом посмотрел на корчившегося от боли оборванца.

– Не отвлекайся. Показывай дорогу, дорога каждая секунда. – Вагнер уже прокладывал себе путь сквозь толпу, заставляя Кирилла поспешно догонять его.

***

Вскоре они оказались в приёмной Админа, как его здесь называли. Комната была забита людьми, ожидавшими своей очереди на вытертых диванах. На стенах мерцали экраны, транслируя местное телевидение. Попасть к Администратору Марку Вяземскому оказалось почти нереально. Вход в кабинет охраняла стальная дверь, способная выдержать прямое попадание ракеты. Пароль менялся после каждого посетителя. Админ явно дорожил своей безопасностью.

Вагнер шагнул к секретарю за металлическим столом.

– Здравствуйте. Нам необходимо немедленно попасть к Администратору.

– Извините, но это невозможно. Пропуск выдаётся только по предварительной записи, – монотонно, как робот, ответила девушка, уткнувшись в монитор.

– Вы не понимаете, – вмешался Поддубский, – от этого зависит судьба человечества! Вирус вот-вот доберётся до Нового Эдема!

– Без очереди нельзя, таковы правила, – взгляд девушки оставался отстранённым.

– Я агент Службы Слот-Безопасности. Слышали о такой? Пропустите меня немедленно! – рявкнул Алекс, предъявляя удостоверение. Кирилл опешил. «Невероятно! Алекс Вагнер, которого я знаю всю жизнь, скрывал от меня самое важное!» Секретарь замерла, только сейчас осознавая смысл происходящего, и побледнела. Забормотав извинения, она продиктовала пароль. Кирилл улыбнулся и двинулся следом за другом, открывавшим дверь в кабинет. Вяземский был пожилой мужчина с благородной сединой, в строгом деловом костюме. Он стоял спиной к вошедшим, опираясь на трость и устремив взгляд на раскинувшийся внизу город.

– Я слышал ваш разговор в приёмной. Итак, вы считаете, что Эдем можно спасти? – произнёс он, медленно поворачиваясь.

– Я почти на девяносто процентов уверен в этом, мистер Вяземский, – ответил Кирилл.

– Хорошо… Чем же я могу вам помочь?

– Мне нужен ядерный реактор, нано-гиратор промышленного типа и самый мощный компьютер.

– Вы понимаете, что просите? Это ведь не так просто. Потребуется целая гора документов. – Админ нервно передёрнул плечами.

– Предоставьте ему всё под мою ответственность. Судьба людей важнее бумажной волокиты, – отрезал Вагнер, протягивая ему документы агента ССБ.

– Я обязан подчиниться. Но мне нужно время, – Марк потянулся к видеофону.

***

Через пару часов Кирилл Поддубский уже восседал пред алтарём технологий – клавиатурой компьютера, повелевающего разрывом нити, связующей слот-миры. Настройка завершена безупречно, каждый элемент схемы пел в унисон, подчиняясь заданной гармонии. Программа управления, подобно послушному джинну, уже томилась в недрах машины, готовая к действию. Взор Кирилла, как у снайпера, был прикован к монитору, где плясали руны чисел, исповедующие состояние каждого прибора.

– Когда «Грок семь» достигнет Эдема? – Алекс, сгорая от нетерпения, буравил взглядом плечо Поддубского.

– По расчётам, вирус доберётся до нас примерно через час, – VR-архитектор, облачённый в мантию готовности, предвкушал начало ритуала, – перед тем, как я начну, поведай мне, почему ты хранил молчание? Что ты за призрак из ССБ? Почему ты один? Разве вас не должна быть целая армия? Неужели на твои плечи возложили бремя спасения всего человечества? – Кирилл обрушил на него шквал вопросов, словно пулемётной очередью. – Не верю, что я единственный, кто нашёл выход из этого лабиринта…

– Всё не так просто, Кирилл. Я не один. Как только стало известно о вирусе, отобрали лучших из лучших. Ты проговорился о своей работе над этим проектом, и мы вышли на твоего заказчика. Кто он – мы узнали, но где он – так и не выяснили. Ушёл в мета-мир и канул в Лету. Сумасшедший учёный, Владимир Босх, одержимый мета-миром. Раньше он работал в Службе Безопасности, но его выгнали взашей. Он бредил слот-буфером, его скрытым потенциалом… Хотел доказать, что мы недооцениваем его. Узнал, что Алан Фаск тоже копал в этом направлении. Убил его, чтобы украсть разработки, но не смог разобраться. Поэтому и нанял тебя. Когда ты завершил проект, Босху не составило труда внедрить вирус. Мы попросту проморгали, недооценили масштаб угрозы. Этот маньяк, запустив заразу между мирами, скорее всего, уже поплатился за это жизнью, – Алекс посмотрел Кириллу прямо в глаза, и в этом взгляде читалась ненависть. – И поделом ему.

– А где остальные члены команды?

– Они, как и я, ищут свои пути решения проблемы, чтобы не мешать друг другу. Возможно, кого-то уже нет в живых. Кто-то пытается изолировать миры, обрубая нити. Связи между нами нет.

– Хорошо, допустим, я верю тебе. Но один вопрос гложет меня с самого начала. Как я оказался в той пустыне с провалом в памяти? – Кирилл перевёл взгляд на дисплей, где завершался сбор данных. До старта оставались мгновения.

– Не знаю, что заставило тебя искать помощи у клана Борей – этих скользких торговцев оружием? Осмелюсь предположить, ты, стремясь искупить содеянное, отчаянно нуждался в союзниках и оборудовании. Они заставили тебя работать на них, пообещав всё необходимое взамен. А когда ты выполнил свою часть сделки, они, посмеявшись над тобой, стёрли твою память и бросили умирать в пустыне. Я с трудом нашёл тебя… – Алекс запнулся. – Ну же, начинай, времени почти не осталось.

Кирилл дал старт программе. До прибытия вируса оставалось меньше часа, и каждая секунда была на вес золота. На экране появилась шкала выполнения, с процентами, ползущими вперёд, словно улитки. Все вокруг замерли в безмолвной молитве – Алекс Вагнер, Марк Вяземский, рабочие, прикованные к мониторам – все взгляды устремились на дисплей компьютера. Два процента… Включился таймер, отсчитывая оставшееся время – до разрыва оставалось пятьдесят мучительных минут.

– Мы не успеем! Нужно ускорить процесс! Мне придётся войти в мета-мир, – Кирилл смотрел в пустоту. – Я выиграю нам время. – Кирилл обратился к Админу: – Мне нужен ускоритель нано-частиц и химзащита. – Когда Марк кивнул в ответ, Поддубский повернулся к Вагнеру: – Алекс, ты останешься здесь. Ты нужен для контроля. Не стоит притворяться, ты разбираешься в этом немногим хуже меня. Тебя не зря приняли в службу безопасности. В мета-мире ты будешь бесполезен, остановить вирус могу только я. Ведь я создавал часть его кода, – потупив взгляд, Кирилл слабо улыбнулся.

Тем временем Поддубскому принесли всё необходимое.

– Мне пора, – Кирилл поднял взгляд. – Увидимся, когда всё закончится.

Облачившись в защитный костюм и вооружившись ускорителем, Кирилл тщательно проверил амуницию. Убедившись, что всё на месте, он махнул рукой на прощание и растворился в мерцающем пространстве мета-мира. На дисплее компьютера отображалось двадцать процентов. До прибытия вируса оставалось тридцать минут. Вагнер подумал, что «Грок семь» явится примерно на шестидесяти процентах.

– Давай, парень, я знаю, что ты его задержишь…

***

Кирилл приблизился к месту разрыва. Струна здесь мутировала, словно её связали в болезненный клубок. Узел этот непостижимо рос, а нить, убегавшая от него вдаль, иссыхала, теряя былое свечение.

«Когда этот гнойник достигнет критической массы, нить лопнет, разнеся всё вокруг», – пронеслось в голове Кирилла, и он задумчиво оглядел нано-ускоритель в своей руке, пытаясь подтвердить свою гипотезу.

Едва уловимый шорох заставил Поддубского бросить взгляд на таймер: десять минут.

«Приготовься, Кирюша, за тобой человеческие жизни. Пути назад нет».

Он принял боевую стойку, крепче сжав оружие. Вязкая тьма кралась по истончающейся струне к узлу, за которым стоял Кирилл. Остановившись на полпути, она вздыбилась, превращаясь в гротескную башню. В центре её зияла трещина, разрастаясь вместе с этой зловещей конструкцией. Поднявшись на метр, тьма обрела подобие разверзнутого рта, изрыгающего невнятные звуки, которые с каждой секундой оформлялись в человеческую речь. Кирилл начал различать слова.

– Я знаю, что ты задумал. Решил вырвать свой ничтожный мир из мета-реальности. Тщетно. Удивляюсь твоей наивности – пытаться контролировать процесс извне, – голос был сиплым, сухим, словно скрежет металла по стеклу.

– Кто ты? – Кирилл не выказал удивления, но осознание того, что вирус эволюционировал, вызвало в нем целый шторм вопросов и догадок.

– Я – конструктор!

– Я не собираюсь бороться с тобой. Лишь хочу спасти этот мир, – Кирилл чувствовал, как пот заливает лицо. Крупная капля сорвалась со лба и, упав на корпус ускорителя, рассыпалась мелкими искрами.

– Ты не первый безумец, возомнивший себя спасителем. Я поглотил множество миров, падких на аналогичные иллюзии. Но и ты опоздал! Ха! Ты упустил свой шанс, теперь я поглощу твой мир!

Поддубский направил оружие в клубящуюся черноту и нажал на спуск. Беззвучный импульс распылил тьму в прах, осевший на истончающейся нити. Издалека донеслось шипящее проклятие:

– Ты пожалеешь об этом!

Кирилл пожал плечами. Направив дуло ускорителя на узел, он отчаянно пытался вызвать детонацию, понимая тщетность этих усилий. Ожидание терзало, хотелось действовать – взгляд на дисплей: пять минут…

Чёрная лавина неслась на него, ускоряясь с каждым мгновением. Кирилл палил в неё из ускорителя, но это было каплей в море – пробоины мгновенно зарастали. Узел света разросся до метрового диаметра. Достигнув его, тьма заколебалась и устремилась к Кириллу. Ускоритель раскалился от непрерывной стрельбы, но продолжал исправно уничтожать подступающую черноту.

«Не пройдёшь!!!» – билось в голове, когда он в очередной раз взглянул на таймер.

Внезапно Поддубский с ужасом осознал, что не выдержит этих мучительных секунд. Вирус почти преодолел узел. Оружие выплюнуло струйку дыма, отказываясь работать дальше. В порыве отчаяния Кирилл швырнул ускоритель в чёрную бездну. Тьма отпрянула, с жадностью поглощая металл, и замерла на мгновение.

«Я выиграю время. Это мой долг!»

Он взглянул на дисплей – шестьдесят секунд. Тьма снова пришла в движение.

– Вперёд! Ты должен спасти Новый Эдем! – прошептал он, надел шлем и бросился навстречу надвигающейся черноте.

Перепрыгнув световой узел, он побежал как можно дальше, создавая помехи продвижению вируса. Костюм медленно разрушался, но недостаточно быстро для ненасытной тьмы. Кирилл оглянулся: возле шара не было тьмы – вирус решил сначала разделаться с ним. Острая боль пронзила правую ногу. В штанине потекла горячая струйка крови, тут же исчезнувшая в чёрном вакууме.

– Су-у-у-ка… – закричал Кирилл от нестерпимой боли.

Левая нога уже растворялась во мгле. Он упал на живот, оказавшись в объятиях чёрной смерти.

«…это конец… я знал… с самого начала знал, что умру…»

Невыносимая боль разрывала его, тьма жадно вгрызалась в плоть, пожирая его тело…

Лучший VR-архитектор своего времени Кирилл Поддубский, не услышал долгожданного взрыва энергии, освобождающейся из шара. Но взрыв совершил последнее благое деяние – подарил Поддубскому быструю смерть.

Фобос

Аннотация: На планету Земля прибывает известный всей Галактике владелец бара Франкенштейн Фобос, автор уникального напитка фронтлайм, который на некоторое время превращает выпившего в Пророка.

____________________

Вы не знаете Фобоса?

А из какой вы части созвездия?

«Космические байки»

Проект «Послесловие»

Чёрный джип с московскими номерами плавно подкатил к участковому пункту полиции номер тринадцать города Красногорска ровно в тринадцать ноль-ноль. Майор Малышев, мысленно простившись с обеденным перерывом, нехотя поплёлся встречать гостей из столицы. Угораздило этого странного здоровяка появиться именно на пороге тринадцатого отделения, а «чекистам» приехать в такую жару именно в час пик обеда.

Из автомобиля вышли двое: коротко стриженный молодой человек лет тридцати в тёмно-сером костюме поверх бордовой рубашки с красным галстуком и очаровательная девушка того же возраста в синем обтягивающем платье. Тёмные волосы девушки были собраны в тугой хвост на затылке, открывая изящные, чуть оттопыренные уши. Майор вытер пот со лба несвежим платочком, чертыхнувшись про себя на местную администрацию, которая второй год обещала установить кондиционеры.

– Капитан Герасимов Павел Сергеевич, – козырнув «корочкой», представился ФСБшник.

– Психолог Генер Алёна Александровна, – вторая «корочка», но уже в изящных пальцах столичной красавицы.

– Майор Малышев Игорь Вадимович, начальник тринадцатого отделения. Может, для начала чаю с печеньками? – вопросительно взглянул майор в зелёные глаза психолога.

– Давайте пройдём к задержанному гражданину? – Герасимов решительно подтолкнул Малышева вперёд.

– Как пожелаете. Только гражданин сам явился в отделение и потребовал встречи с вождём государства.

– Потребовал?

– Да. Причём срочно, – майор развернул бумажку. – Дословно: угрожал схлопыванием реальностей из-за смещения порталов. Удостоверения личности нет. Назвался Фобосом.

Троица двинулась по длинному обшарпанному коридору и остановилась у «обезьянника» – маленького помещения с решётчатой дверью. Добровольно-задержанный восседал на привинченной к полу металлической скамье. Его безволосая голова почти касалась низкого потолка, а огромные ручищи, казалось, могли без труда смять решётку, если бы возникла такая необходимость.

– Открывайте, майор! – голос психолога неожиданно зазвенел требовательно.

Малышев, невольно вздрогнув, достал связку ключей.

– Я знаком с одним бывшим боксёром, – улыбнулся Герасимов, – ныне депутатом. Возможно, это его родственник.

Шутка повисла в воздухе.

– Майор, помещение для комфортного размещения трёх человек имеется?

– Кухня.

На кухне, в комнатке площадью не более десяти квадратных метров, помимо микроволновки и электрического чайника на маленькой тумбе стоял холодильник со стеклянной дверью, открытый шкаф справа подпирал холодильник, журнальный столик с выпуклым телевизором дополнял интерьер, а двухместный кожаный диван завершал композицию. Четыре чёрных стула вокруг белого кухонного стола замыкали ансамбль. На одном из них расположился добровольно-задержанный. Напротив него – психолог. Рядом – капитан Герасимов. На последний опустился начальник участкового пункта номер тринадцать.

– Игорь Вадимович, можете приступить к своим обязанностям. И проследите, чтобы сотрудники сегодня принимали пищу в другом месте, – твёрдо произнёс капитан, подчеркнув свои полномочия.

Малышев недовольно хмыкнул и покинул кухню, прикрыв за собой дверь.

– Чаю? – предложила Алёна Фобосу.

– Вы не вождь этого государства, – голос здоровяка прозвучал неожиданно тонко и совсем не соответствовал его внушительной внешности.

– Мы из службы, которая определяет нужность встречи с вождём, – опередил психолога Герасимов.

– Эта планета принадлежит всем её обитателям, а не только вождям и службам.

– Что вы имеете в виду? – на этот раз Алёна опередила капитана.

– Только то, что сказал: планета общая.

В кармане Герасимова зазвонил мобильный телефон.

– Прошу прощения. Слушаю! – капитан поднялся и направился к двери, но остановился. – Алёна Александровна, включите телевизор. Первый канал.

Выпуклый экран мигнул. Сквозь рябь проступил диктор новостей.

«… о необходимости созвать внеочередной саммит ООН заявили три страны «пятёрки» Совета Безопасности: Китай, Франция, Великобритания. МИДы США и России пока не прокомментировали сегодняшнее заявление десяти лидеров стран Африки и Латинской Америки. Ни один из десяти выступивших не обнародовал источник, который сообщил об угрозе планете…»

Диктора прервали полосы помех.

– Фобос, вы едете со мной! – громко произнёс Герасимов.

– Павел... Сергеевич, мне …

– Алёна Александровна, вы не с нами. Вызовите такси.

Телефон снова зазвонил.

– Минуту! – Герасимов прикрыл микрофон ладонью. – Фобос, жду вас в машине, – бросил он и стремительно покинул помещение.

– Фобос, мне хотелось бы задать вам пару вопросов, – произнесла Алёна, впиваясь в собеседника пронзительным взглядом.

– А почему бы и не побеседовать? – пожал плечами тот.

Фобос поднялся. Вернее, его копия поднялась и вышла из кухни. Оригинал же остался сидеть на месте. Вскоре хлопнули двери джипа, а шорох колёс известил: оригинал уехал с капитаном. Или, быть может, копия.

– Задавайте вопросы, – улыбнулся Фобос, – хотя, честно говоря, мне больше нравится слушать…

– Как такое возможно? – Алёна несколько раз моргнула, словно пытаясь стряхнуть наваждение. – Мне показалось, или…

– То, что вы видите перед собой, – не живое существо, – оборвал её Фобос, исчезнувшая было улыбка, вновь сменилась серьёзностью. – Я сам не понимаю всех технических деталей, но, если попытаться объяснить…

– Голограмма? – предположила она.

– Скорее, копия. Вы это называете клоном. Клон создаётся из атомов мира, в котором появляется. К каждому вождю каждой страны этой планеты я отправил свою копию.

– У нас вождей называют президентами или главами государств..

– Пусть будет президент. Но координаты каждого главы государства невозможно точно определить, поэтому мои копии появляются максимально близко к ним.

– Ваше тело живое?

Фобос взял Алёну за руку.

– Клон материален, но при необходимости программа даёт сигнал на распад частиц, и он растворяется в атмосфере.

– Расскажете, что за угроза?

– В вашей звёздной системе скоро появится выходной шлюз – портал схлопывания. Раса строителей, корги, специализирующаяся на прокладке межгалактических путей, допустила ошибку в расчётах. Возможно, они недосмотрели, недосчитали или просто не знали о наличии жизни в вашем секторе.

– И чем это грозит нашей планете?

– Не планете – системе. При пробитии портала образуется пустота – чёрная дыра, которая поглощает материю пространства вокруг, преобразуя её в энергию. Такая же дыра возникает и на другой стороне портала. Со временем энергии становится достаточно для питания портала. Две реальности притягиваются друг к другу и схлопываются, формируя проход.

– Транспортное кольцо, – задумчиво проговорила Алёна.

– Скорее, спираль, – пропищал Фобос.

– Что у вас с голосом?

– Не с голосом. С адаптером. – Фигура Фобоса застыла, а ровно через минуту ожила, продолжив уже басом: – Оборудование старое. Процессора не хватает на все копии. Пришлось отключить троих Фобосов. Они уже выполнили свою миссию.

– И что нам делать?

– Лучший выход – эвакуировать жителей планеты.

– Вы поможете с эвакуацией?

Клон улыбнулся.

– Я простой бармен-одиночка. Моя задача – доставить информацию. А дальше решать вам.

– Но как мы переселимся? Нет ни транспорта, ни конечных координат?

– Координаты я сообщу. Рядом есть несколько подходящих незанятых систем. Но с транспортом проблема. Можно сделать запрос в транспортную корпорацию, однако с оплатой услуг возникнут трудности. Вам проще построить транспорт самостоятельно. Лет сто вам хватит.

– Сколько?

– Сто лет.

– А когда в системе появится портал?

– Точных данных нет, но около двух веков у вас есть.

– Два века? – Алёна выдохнула и невольно улыбнулась.

– А вот вы зря улыбаетесь. Двести лет пролетят незаметно. Это ничтожно мало по космическим меркам.

– А есть ли другой способ, кроме эвакуации?

– Найти строителей и потребовать изменить координаты выходного портала.

– Это сложно?

– Это невозможно. Они создали порталы по алгоритму, известному только им. Процесс запущен и идёт автоматически. Я случайно узнал о вас. Однажды в мой бар зашёл высокопоставленный корг. За стаканчик фронтлайма поведал историю о строительстве и возможных проблемах с аборигенами. При свидетелях взял с меня обещание вас предупредить. Он дал координаты системы и исчез. Больше не появлялся. Где обитают корги и как с ними связаться, никто не знает. А недавно заявился Джек Пшеница, один из тех свидетелей, напомнил о данном мной слове. А я свои обещания выполняю.

– А вы, Фобос, вообще кто?

– Вы не знаете Фобоса?

Фобос слегка приподнялся над столом.

– Я владелец бара «Франкенштейн» и единственный представитель расы Верхних. Мой бар находится на пересечении множества звёздных трасс. Только я знаю секрет приготовления уникального напитка фронтлайм. И только этот напиток временно превращает того, кто его выпьет, в Пророка.

Алёна тоже чуть приподнялась над столом.

– Фобос, вы хотите поговорить об этом?

***

– Как, ты говоришь, его звали?

– Пшеница. Джек, по прозвищу Пшеница: неопрятный толстяк в рваном комбинезоне с маленькими красными глазками. По его словам, он пролетел десять галактик, чтобы попробовать моё хвалёное пойло.

Психолог Алёна Александровна Генер и добровольно-задержанный инопланетянин-бармен Фобос уже добрых три часа дружески беседовали, попивая чай. Собеседники перешли на «ты», и атмосфера из деловой переросла в доверительную.

– Фобос, ты на самом деле раздавал уникальный напиток за истории?

– Почему раздавал? И продолжаю. Но только по пятницам. В другие дни я спасаю планеты, – здоровяк громко заржал, – через бар «Франкенштейн» проходит столько гуманоидного и не гуманоидного народа. И каждый норовит глотнуть фронтлайма. А стаканчик этого напитка стоит дорого.

– Вот фронтлайм – это что? Галактический наркотик?

Алёна в очередной раз подставила чашку, в которую Фобос в очередной раз подлил чаю.

– После фронтлайма каждое разумное существо видит своё будущее, точнее, проживает его небольшую часть. Один из вариантов. Но если это будущее вдруг не по душе – есть шанс вернуться и изменить его.

– Сразу видит?

– Всё зависит от концентрации. Если фронтлайм разбавить, эффект наступит спустя время. Один паукообразный генерал-космодесантник спас отряд своих подчинённых. Но увидел их гибель лишь через сутки после посещения бара, потому как до фронтлайма заглотил три пинты пива. При следующем посещении «Франкенштейна», в благодарность, генерал преподнёс мне устройство, с помощью которого военные рассылали клонов-разведчиков во вражеские звёздные системы. Правда, войны давно закончились, и оборудование оказалось безнадёжно устаревшим.

– Фобос, что нужно для изменения будущего?

– Желание и точка отсчёта.

– А как же эффект бабочки?

– Что за эффект?

– Если в прошлом изменить мелочь, в будущем изменится весь мир.

– Отдельная особь – это мгновенный «пшик» для мироздания. Линия жизни «пшика» не существенна для Вселенной. Как её ни меняй.

– Нальёшь мне фронтлайма?

– Если доберёшься до моего бара. И не забудь прихватить с собой интересную байку. Я не отступаю от своих принципов. Чарка фронтлайма – одна история. Но история правдивая.

– Наша встреча в баре невозможна. Я и так тебе много чего уже наговорила про себя и свою жизнь.

– Не унывай, Алёнка! Возможно, я замолвлю словечко одному дальнобойщику. За лишнюю рюмочку он заскочит в ваше захолустье.

– Слова, слова. – Генер изобразила разочарование. – Так что там с Пшеницей?

– Врун этот Пшеница. Неправду я с рождения чую. Рассказал, что был участником соревнований планетарных световиков. Жаловался, что засудили. Дали пятнадцатое место вместо первого. Идёт он злой по улице. Видит ведро помойное стоит. Ну, со злости как вдарит по нему. Ведро с визгом улетело в ближайшие кусты. А вечером оказалось, что ведро – совсем не ведро, а важный гость из Созвездия Большого Гамадрила. До сих пор штраф выплачивает за рукоприкладство.

– Пшеница всё придумал?

– Не всё. Только то, что участвовал в гонках. Какой из него гонщик. В тотализаторе он участвовал. И проиграл. А гостя я этого знаю.

– Не налил Пшенице?

– Не налил. Его за враньё посетители вышвырнули из бара. Чтоб у других время не отнимал.

Алёна откинулась на спинку стула.

– Интересная у тебя, Фобос, жизнь.

– Да уж. А вот правдивая история Василия Алибабаевича Смердоконя.

– Василия Алибабаевича?

– Знакомый?

– Такой лысоватый азиат с большими ушами?

– Не-е-е. Худой, коротко стриженный дядька в чёрной шинели с одним погоном и грязных штанах. На левой груди наколка в виде пяти бутылок водки. Справа синий, лопоухий слон.

– Нет, не знаю такого.

– Так вот, посадили его в тюрьму за кражу редиски. Подсаживают к нему толстого с бородкой и розовыми глазами напарника. Он и говорит Василию: «Тебе друг не нужен?» Какой, спрашивает Василий, друг? Обыкновенный, отвечает толстяк. Друга, говорит, надо иметь. Друг хороший нужен. Без друга-то как? Вот хочешь, я сейчас на пол наплюю, звёзды получатся. Как будто пол это небо, а плевки – звёзды. На звёзды любишь смотреть? А потом в космонавтов поиграем.

Заплевал всё. Упал на живот и давай по полу ползать, руками махать с криком: «Я космонавт, я летаю!» И так два дня. Потом Васю выпустили.

– Смешной сокамерник.

– Как только Смердоконь в качестве награды за историю выпил фронтлайма, тут же вскочил и забегал, пытаясь спрятаться. Видать, увидел ближайшее будущее. А через минут десять в бар ввалился босой мужик с русой бородой и, увидев Василия, радостно закричал: «Друг, друган, дружок, дружище! Я уж думал, что потерял тебя!» И бросился на Василия. Василий от него. Так и убежали вдвоём. Больше их никто не видел.

– Весело у вас в баре.

– Вот ещё история. Моего знакомца, киборга Аэро: ростом метра под два в панцире из металлопластика. На вид однозначно машина-убийца, но под бронешлемом скрывается обыкновенное обветренное человеческое лицо с прямым и честным взглядом бывалого космического волка, который одержим идеей – найти подходящее тело.

Давным-давно, на планете восставших роботов, у него отняли всё, оставив лишь голову. Так обрекли железного полуразумного человека на вечные муки. Пить, есть, купаться, любить и предаваться плотским утехам – всё это стало недоступно. Остались только мозг да холодный расчёт. Аэро заплатил полмиллиона кредитов в галактическом справочном бюро и узнал, что помочь может лишь волшебник Гудвин. Долгие годы он странствовал по разнообразным мирам, пока не достиг самого края Вселенной. И тут понял – нашёл. Что-то необычное, невиданное, загадочное. Бросив корабль, он вылетел навстречу неведомому и через мгновение очутился… перед дверью бара «Франкенштейн».

И вот, стоя передо мной, мой старый приятель спрашивал: «Где Гудвин?»

«Послушай, Аэро», – ответил я, – «ты намекаешь, что всё это плод твоего больного воображения? Нет бара, нет фронтлайма, за который все сражаются как безумные фанатики, нет меня, нет ничего вокруг, потому что всё это за гранью реальности?»

«Понимаешь, дружище, если бы это было так, то я бы тебя не знал таким. В справочном бюро не обманули. С тебя взяли полмиллиона за надежду, как ты сам того и хотел. В реальности Гудвина не существует. Он есть только в твоей голове».

Фобос тяжело вздохнул.

– Было продолжение? – Алёна поняла, что было.

– Он не поверил, пришлось его убить.

– Грустная история.

– Да, Аэро был хорошим парнем. Пока не свихнулся. А вот следующая история выходца с вашей планеты. Не знаю, как он отсюда соскочил, скорее всего, автостопом.

Итак, Андрей Вольфович Мелендюк.

Раздался скрип открываемой двери кухни. Появилась фигура майора Малышева.

– Прошу прощения, но рабочий день закончился. Мне надо закрывать участок.

– Хорошо, мы уходим.

Все трое вышли на улицу.

– До свидания, Игорь Вадимович! – Алёне майор не нравился. Она не могла себе объяснить почему, но подсознательно чувствовала отторжение.

– До свидания, Алёна Александровна! – Малышев странно поклонился и быстрыми шагами направился к автостоянке.

Она решила понаблюдать, на каком автомобиле уедет начальник тринадцатого отделения. Личный автомобиль, с точки зрения психологии, много говорит о человеке. Но майор, пробежав стоянку, остановился у парковки электросамокатов, потыкал в телефоне, вскочил на один из них и умчался вдаль. Забавно. Алёна улыбнулась.

– Ну, что, Фоб, прогуляемся?

– Конечно. Тем более я не закончил про Мелендюка.

– Как там Фобос номер один?

– Беседуют.

– Кто с кем?

– Я, номер первый, с вашим президентом. Если хочешь, послушаем.

– Не надо подслушивать. Все равно ничего нового не услышим. Так ведь?

– Президент рассказывает о политической обстановке на планете. Но мне это не нужно. Моё дело – предупредить и помочь советом или информацией.

– Мне кажется, мы справимся. Ведь у нас два века есть?

– Это не так много.

Они шли вдоль дороги. Немаленькая Алёна на каблуках. Рядом Фобос на голову выше. Проходящие мимо люди оглядывались, автомобили притормаживали. Не каждый день увидишь такую парочку.

– А сколько тебе лет, Фоб?

– Время, Алёна, величина непостоянная в разных пространствах.

– Возможно, ты где-то там у себя уже давно умер, а тут ещё существует твой свет и говорит со мной.

– Нет, я не умер. Про Мелендюка рассказывать?

– Ты не романтик, Фобос. Рассказывай. Только давай в парк завернём, а то на нас как на клоунов смотрят.

Необычная пара устроилась на лавочке под парковой сосной.

– Андрюша Мелендюк, невысокий, коренастый, состоятельный человек, едва появился в баре, как заявил: «Когда в дело вступают мои карты, тогда шансов ни у кого не остаётся». Его тут же чуть не выкинули из заведения – азартные игры во «Франкенштейне» запрещены. Но он вовремя завопил: «Не игральные, не игральные карты – космические! Это вам не пасьянсы раскладывать. Дело почище валетов, тузов и всяких игральных мастей будет». Он поправил края своего бордового фрака, снял чёрную шляпу, прищурил левый зелёный глаз, расстегнул серебряные пуговицы и из потайного кармана вытащил сложенный вчетверо синий свёрток. Стал разворачивать, а сам оглядывался, дёргался, вздрагивал. Перед посетителями бара предстала утыканная точками карта. Ни названий, ни чисел – ничего на ней не было. Оставалось непонятно, каким образом точки на синем листе так мерцали. Как галактические звёзды.

Мелендюк произнёс: «Он существует, и я с ним играл. Но стоило ему отвернуться, как я забрал у него эту штуку. Теперь я могу, как и он, блуждать по мирам и узнавать последние космические новости. Да что там новости – я могу и в прошлое сигануть. Вот прямо сейчас могу».

Андрюша ткнул пальцем в одну светящуюся звезду, растянул её вторым, и перед нами возникла картинка, где мы все, присутствующие в баре, увидели себя и услышали собственные голоса. Всё происходило в этом же баре около двух часов назад. Мелендюк убрал пальцы, и всё вернулось к прежнему состоянию – множеству светящихся точек.

«Странный был тогда день», – начал Андрей Вервольфович. – «После работы я всегда иду домой, а тут мне так захотелось выпить. Иду я, значит, в бар, но не в тот, в который обычно, а в новый через дорогу. Называется «Сломанная трость». Место достаточно уютное. Бармен приветлив и обходителен. Денег у меня было немного, думаю: перехвачу стаканчик-другой, а там посмотрю по ситуации. Сижу, пью, а ко мне подваливает какой-то тип в бордовом костюме, совсем как у меня, и говорит мерзким, противным голосом: «Сыграть на интерес не хочешь?» Не знаю, что сподвигло меня согласиться, но буквально через час я проигрался ему вчистую. Сижу и думаю, как бы отыграться. Поставил уже всю одежду, а он достаёт вот это и начинает рассказывать, как этим пользоваться. Слушал его, слушал, да как переверну стол, навалюсь на него и начинаю давить на одну из точек на карте».

Во время рассказа Мелендюк показал куда, надавил и исчез, только его и видели. Так фронтлайм и не попробовал.

– Да уж, интересные у тебя знакомства. С каждой историей мне всё больше хочется в твой бар попробовать фронтлайма, – вздохнула Алёна, – но видно, не судьба.

– Ты хочешь изменить своё прошлое?

– Меня сейчас всё устраивает. Но некоторые моменты я бы поправила.

Фигура сидящего на лавочке Фобоса улыбнулась, мигнула и исчезла. Эксперт Генер осталась одна. Посидев некоторое время, Алёна набрала номер Герасимова.

– Слушаю! – раздался в трубке привычный ответ.

– Привет, Паша! Ваш Фобос тоже исчез?

– Какой Фобос? Алёна Александровна, «босс» в ярости. Вы пропали на целый день, никому ничего не сказав. Я уже не знаю, как вас прикрывать. Вы где?

– В центральном парке Красногорска.

– Никуда не уходите. Я сейчас приеду.

Паша отключился, и Алёна увидела дату на своём уже не таком стареньком смартфоне. До встречи с Фобосом оставалось три года. А до начала неосмотрительного романа с Герасимовым – семь месяцев.

Невидимая нить

Аннотация: Однажды, путешествуя, автор наткнулся в вагоне на забытую кем-то тетрадь. Открыв её, он узнал много интересного и вспомнил то, что успел забыть.

____________________

Бесконечная карусель командировок, неизбежная для моей профессии, пёстрая вереница лиц, проносящихся сквозь мою жизнь, – все это неизбежно становится источником свежих впечатлений и диковинных историй. Недавно, странствуя по алтайским просторам в уютном купе поезда, я обнаружил забытую путником вещицу. На багажной полке, прямо над головами спешащих мимо пассажиров, лежал потрёпанный дневник в мягкой обложке. Вероятно, владелец по рассеянности оставил его здесь, или же тетрадь просто выпала из дорожной сумки. Стоило мне открыть пожелтевшие страницы, как я пропал, пленённый их прелестью. Не столько занимательные истории, сколько пронзительная подлинность переживаний, ожившая на этих листах, навсегда приворожили меня к этой рукописи.

***

Из воспоминаний неизвестного журналиста…

Кассандра… Кто она? Не впервые этот вопрос терзает мой ум, и всякий раз я блуждаю в лабиринте сомнений, не находя выхода. Предсказательница? Пророк, озарённый свыше? Или обычный человек, наделённый непостижимым для других даром – шестым чувством, дремлющим в глубинах сознания?

Что такое шестое чувство – это невидимая нить, связывающая нас с миром, ускользающая от рационального объяснения. Это тихий шёпот интуиции, предостерегающий от опасности или направляющий к успеху. Одни отрицают его существование, приписывая все случайностям и совпадениям, другие видят в нём дар, позволяющий предвидеть будущее.

Веками люди спорили о его природе, приписывали его божественному провидению, интуиции, наследственности, но так и не смогли разгадать его тайну до конца. Как ни странно, но мой первый опыт с шестым чувством случился в детстве, когда мир казался большим и пугающим. Мы жили в старом доме на окраине города, доме, пропитанном историями и тайнами нескольких поколений. Однажды ночью, проснувшись от необъяснимого чувства тревоги, я почувствовал, что в доме кто-то есть. Не слышал шагов, не видел теней, просто знал. Поддавшись внезапному импульсу, я выскользнул из комнаты и побежал к комнате дедушки. Дверь была приоткрыта, и в свете луны я увидел, как незнакомец копается в его вещах. Мой крик спугнул вора, и хоть он успел скрыться, дедушкины часы, которые он всегда носил, остались на месте. Тогда я впервые осознал силу этого странного ощущения, которое не поддаётся логическому объяснению.

Годы шли, и шестое чувство становилось моим постоянным спутником. Оно предупреждало об опасности, помогало принимать важные решения, находить потерянные вещи. Иногда это были просто предчувствия, лёгкие покалывания в области солнечного сплетения, иногда – яркие, почти осязаемые картины, возникающие перед глазами.

Однажды я вёл журналистское расследование серии странных исчезновений. Полиция зашла в тупик, улик было немного, и дело казалось безнадёжным. Но шестое чувство не давало мне покоя. Я словно чувствовал присутствие пропавших людей, видел отрывочные образы, слышал эхо их голосов. Следуя этим неясным подсказкам, я углубился в самые отдалённые уголки города, общался с сомнительными личностями, рисковал, но не сдавался. И в конце концов шестое чувство привело меня к заброшенному складу на окраине, где удерживали похищенных…

***

Отвлёкшись от строк, я машинально перелистнул несколько страниц. Каждая из них пестрела пляшущими, непохожими друг на друга почерками. Сомнений не оставалось: это был не дневник, а многоголосый хор откровений, собранный под одной обложкой.

***

Из воспоминаний неизвестного аналитика…

Я всегда считала себя человеком рациональным, опирающимся на логику и факты. Работала аналитиком, просчитывала риски и строила графики, оставляя интуиции минимум места в своей жизни. Но однажды, стоя на перроне в ожидании поезда, я вдруг почувствовала непреодолимое желание отменить поездку. Не было никаких видимых причин, только настойчивый внутренний голос твердил: «Не садись в этот поезд». Я осталась на перроне и не могла себе объяснить почему. Через несколько часов новостные ленты запестрели заголовками о крушении поезда.

События того дня перевернули моё представление о мире. Я начала изучать психологию интуиции, читать книги о паранормальных явлениях, общаться с людьми, утверждающими, что обладают экстрасенсорными способностями. Обнаружила, что шестое чувство – это не мистика, а скорее результат подсознательной обработки информации, не улавливаемой сознанием. Наш мозг постоянно сканирует окружающую среду, фиксирует мельчайшие детали, которые могут указывать на опасность или возможность. Эти сигналы, не доходя до уровня сознания, формируют некое предчувствие, которое мы воспринимаем как интуицию. Я пришла к выводу, что доверять интуиции стоит только в том случае, если она возникает спонтанно, без видимых причин, и сопровождается чувством уверенности.

Из воспоминаний неизвестного пассажира…

Однажды, во время рабочей поездки в отдалённый горный район, я столкнулся с явлением, которое полностью перевернуло моё представление о реальности. Мы ехали по узкой извилистой дороге, когда внезапно я почувствовал сильный прилив тревоги. Необъяснимый страх сковал меня, заставив сжаться в кресле. Я взглянул на водителя, но он казался совершенно спокойным, уверенно ведя машину по серпантину. Однако тревога не отпускала меня, она становилась всё сильнее и сильнее. И вдруг, словно гром среди ясного неба, я услышал в своей голове отчётливый голос: «Останови машину!». Водитель, естественно, проигнорировал мою просьбу, посчитав её капризом уставшего пассажира. Но я настаивал, требуя немедленно остановиться. В конце концов он сдался, остановив машину прямо на середине дороги. Я выскочил из машины, словно подброшенный пружиной. Тревога давила на меня со страшной силой, заставляя сердце колотиться как сумасшедшее. Я огляделся вокруг, пытаясь понять, что вызывает во мне этот иррациональный ужас. Водитель, явно раздражённый моей выходкой, вышел из машины и спросил, что случилось. Я не знал, что ему ответить. Как я мог объяснить ему этот голос в моей голове, этот необъяснимый страх, который парализовал меня? Я просто чувствовал, что если мы поедем дальше, случится что-то ужасное.

И тут, словно в подтверждение моих опасений, земля содрогнулась. Раздался оглушительный грохот, и с горного склона сорвался огромный оползень. Камни и земля обрушились на дорогу прямо перед нашей машиной. Если бы мы продолжили движение, нас бы просто раздавило.

Водитель стоял, онемев от ужаса, глядя на этот хаос. Он наконец понял, что моя необъяснимая тревога спасла нам жизни. С тех пор я больше не игнорирую свои внутренние чувства. Я понял, что у нас есть способности, о которых мы даже не подозреваем, способности, которые могут предупредить нас об опасности и помочь нам избежать трагедии.

***

Я отложил тетрадь, задумался, и вдруг… всплыло из глубин памяти, словно осколок янтаря из морской пучины. Ведь и у меня была схожая история, так и не получившая осмысления.

Мне было лет шесть, не больше. Я проводил лето у дедушки с бабушкой, наслаждаясь свободой и бесконечными играми. Однажды, во время пряток с другими деревенскими ребятами, я спрятался в старой заброшенной бане, стоявшей на краю огорода. Сырость и запах гнили ударили в нос, но любопытство пересилило брезгливость. Я притаился за обвалившейся печкой, надеясь, что меня не найдут. И вдруг… я почувствовал, как чьё-то присутствие заполняет все пространство. Не увидел, не услышал, а именно почувствовал. Будто кто-то невидимый стоял рядом, наблюдая за мной. Страх сковал меня. Я замер, боясь пошевелиться или издать хоть звук. Сердце колотилось как сумасшедшее. В ушах звенело. Я закрыл глаза, пытаясь успокоиться, но ощущение присутствия не исчезало. Минуты тянулись будто часы. Мне казалось, что в бане, кроме меня, кто-то есть. Кто-то холодный и враждебный. Затем, так же внезапно, как и появилось, это ощущение исчезло. Я открыл глаза. В бане по-прежнему было темно и тихо. Но страх не проходил. Я пулей вылетел из бани и бежал до самого дома, не оглядываясь. Больше я никогда туда не заходил.

И вот сейчас, перебирая в памяти эту детскую историю, я понимаю, что, возможно, тогда я впервые столкнулся со своим шестым чувством. С той самой интуицией, которая иногда предупреждает нас об опасности, подсказывает верное решение или просто помогает чувствовать мир немного иначе. Я просто не придал этому значения, списав всё на детские страхи и фантазии.

Может быть, стоит прислушаться к себе, заглянуть внутрь, и тогда откроется дверь в мир, полный тайн и возможностей, мир, где реальность не ограничивается пятью органами чувств. Потому что, возможно, самое главное – это умение видеть сердцем, чувствовать душой и доверять тому, что нельзя объяснить. Это и есть шестое чувство.

Я вздохнул, едва заметно улыбнулся своим мыслям, открыл найденную тетрадь на чистой странице и, повинуясь внезапному порыву, начал писать…

Мячик

Аннотация: Иннокентий Петрович пытается вспомнить и записать рассказ незнакомого мальчика, который потерял свой мячик. Но фантазия завела начинающего писателя не туда…

____________________

Иннокентий Петрович, обуреваемый нетерпением, бережно опустился в своё облюбованное кресло. Перед ним, словно верный конь, стоял раскрытый, потёртый жизнью ноутбук. Пальцы замерли над клавишами, и на экране робко проступили первые строки: «Дети сидели на деревянных лавках…». Он откинулся на податливую спинку, прикрыл глаза, тщетно пытаясь воскресить в памяти сегодняшний, случайно оброненный рассказ обаятельного мальчугана, горько оплакивающего потерю мячика. Каждое слово, интонация и живой взгляд всплывали в сознании, требуя воплощения в буквы.

***

Дети сидели на деревянных лавках. Возраст их был почти одинаков: самой младшей, Светке, едва исполнилось десять, самому старшему, Валерке, стукнуло тринадцать. Они знали друг друга давно, проживая бок о бок уже много лет.

Светка, эта неугомонная трещотка, постоянно нарушала царящую тишину восторженным щебетанием:

– Ой, смотрите, какая дивная птичка! Ой, у неё в клюве жучок! Ой, она его проглотила!

И так без устали, день за днём. Её глаза, широко распахнутые от изумления, сканировали мир вокруг, как маленькие локаторы, выхватывая каждую мелочь. Никто не перебивал её, все давно привыкли к забавным причудам девочки и относились к ним снисходительно.

Валерка, напротив, всегда казался серьёзным не по годам. С этаким отеческим видом он указывал остальным на их промахи, чем, без сомнения, немало гордился. Ему нравилось ловить на себе восхищённые взгляды товарищей, внимающих его познаниям. Не то чтобы он был строгим или ругал кого-то, нет. Просто доходчиво объяснял ребятне, что хорошо, а что не очень.

Например, Сашке, которому исполнилось десять, он растолковал, почему не стоит собирать конфеты с могил и угощать ими девочек. А неразлучным подружкам Машке и Дашке деликатно намекнул, что плести венки из цветов, сорванных на погосте, – не самая удачная идея. «Ну что с них взять, – вздыхал он про себя, – малышня ещё, жизненного опыта кот наплакал…»

Солнце, ослепительно сияя в бескрайней лазури неба, щедро рассыпало свои лучи. Лёгкий, игривый ветерок подхватывал невесомые парашютики одуванчиков и взмывал их ввысь, к самому солнцу. Где-то вдали, словно хрустальный колокольчик, звенела песня малиновки, наполняя воздух тихой, умиротворяющей мелодией. Тишина… Благодать…

Витька и Дашка, оглашая окрестности звонким смехом, самозабвенно носились в догонялки, лавируя вокруг колючих зарослей шиповника. Другие же, с азартом юных ловцов, преследовали пёстрых бабочек, чьи крылья, словно живые цветы, ускользали из их протянутых ладошек. Так, в играх и беззаботном веселье, текли их дни, наполненные светом и радостью.

– А как вы думаете, – вдруг произнесла Настя, – есть ли жизнь после смерти?

Все, словно по невидимой команде, замерли, устремив на неё изумлённые взгляды. Вопрос и впрямь странный. Настя никогда не отличалась особым умом, если говорить мягко. Она часами могла неподвижно сидеть, задумчиво посасывая палец и глядя на плывущие по небу облака, а на обращённые к ней слова порой и вовсе не реагировала. И вот вдруг такой вопрос…

Ребята, словно птенцы, тесно прижавшись друг к другу, уселись на старую, трухлявую лавочку, и каждый, перебивая другого, принялся высказывать своё мнение. Лишь Валерка, самый мудрый из них, молча ковырял носком ботинка сухую землю, перемешанную с прошлогодней листвой. «Эх, малыши…» – читалось в его всё понимающем взгляде, но он не проронил ни слова, лишь с тихой, едва заметной усмешкой наблюдал за их пылкими дебатами. Спор, как и следовало ожидать, ни к чему не привёл.

Тишина сгустилась, каждый погрузился в собственные мысли. Безмолвие разорвал шум, возникший со стороны дороги, казавшейся до этого безжизненной. Лишь лёгкое облачко пыли над горизонтом выдавало приближение незваного гостя. И вот машина вырвалась из марева, подпрыгнула на ухабе, взмыв в воздух, и с грохотом обрушилась на пыльную землю. «Бах!» – эхом прокатилось над полем. Заворожённые, ребята обернулись, и в тот же миг что-то ярко-жёлтое, вылетев из распахнутого окна, резво запрыгало в их направлении, набирая скорость.

– Ой, мячик! – заликовала Светка. – Какой хорошенький, какой кругленький, какой жёлтенький!

Слова вылетали из неё потоком, украшая находку всё новыми эпитетами. Остальные ребята тоже застыли в изумлении. Игрушка здесь, в этой глуши? Это ли не чудо? А мячик, словно живой, катился к ним, переваливаясь через зелёные кочки.

– Ой, мой! – выкрикнул Сашка, опьянённый азартом.

– Да нет уж, моим будет! – завизжал Максим, готовый вступить в бой.

– Нет, он ко мне катится! – пронзительно заорал Юрка, надеясь на удачу.

– Мой, мой! – крики, набирая силу, разнеслись по округе, нарушая тишину, царившую здесь до этого момента.

Тем временем мяч, словно стрела, летел навстречу возбуждённым ребятам, ловко перепрыгивая небольшие, давно высохшие лужи и лишь слегка замедляясь на кочках, поросших жёсткой травой. Зацепившись при очередном прыжке за колючий куст терновника, он на мгновение притормозил и, словно важный господин, поблёскивая своими яркими боками, величественно покатился прямиком к скамейке, где его уже ждали, затаив дыхание, маленькие мечтатели. Как легко было прочитать их желания, глядя в наивные детские глаза, полные восхищения при виде заветной игрушки. Мяч, прокатившись последние полметра, приблизился к скамейке и замер, маня к себе, словно обещая целое море радости и игр.

Заранее предчувствуя спор, Валерка, словно опытный полководец, приблизился к мячу, окидывая взглядом притихшую команду. На скамейке, как воробьи на ветке, жались остальные, в глазах – немой вопрос: кому же достанется это сокровище? Новенький, манящий, с лёгким налётом пыли – мечта любого ребёнка. Тишину нарушало лишь сдавленное хныканье Светки, закусившей губу и прикрывшей лицо ладошками.

– Так, – рассудительно начал Валерка, – мяч на хранение Светке. Пусть учится ответственности. А играть будем все вместе, он теперь общий. Согласны?

В ответ – дружный кивок, единогласное одобрение мудрому решению. Ведь знали: Светка та ещё рёва, чуть что не по ней – слёзы до самого заката.

– Ой, спасибо! – просияла Светка.

И следа не осталось от наигранных слез, лицо светилось неподдельным триумфом. Остальные уже предвкушали завтрашнюю баталию, представляя кусты сирени надёжными воротами, а поляну – полем брани.

Сумерки, крадучись, сгущались над поляной, окутывая её дымкой, словно лёгким саваном. Вечер вступал в свои права, убаюкивая мир.

– Ну, до завтра, соперники! – крикнула Светка, направляясь к себе.

За ней потянулись и остальные. Давно пора было по своим тёплым местам.

Солнце, коснувшись горизонта, бросило последние, прощальные лучи на старую, покосившуюся табличку с надписью: КЛАДБИЩЕ.

***

Иннокентий Петрович поставил точку и перечитал своё детище. Чем ближе маячил финал, тем гуще становилась тоска. Дойдя до последнего слова, он с отвращением сплюнул в монитор, словно в помойное ведро.

– Вот ты, Кеша, и мерзавец! – прорычал он. – Такую задумку изгадил своей маниакальной фантазией. Глаза б мои этого не видели!

С брезгливостью закрыв документ, он подвёл мышку к иконке «Удалить» и с каким-то остервенением нажал «ОК». Как будто вместе с текстом хотел стереть и воспоминание о нём.

Добро пожаловать в Рай

Виртуальность — рай для тех,

кому реальность кажется адом.

«Eugene Ryabyi»

В дверь настойчиво постучали и, не дожидаясь разрешения, вошли двое: молодой человек, лет тридцати, и девушка. Молодой человек, белозубо улыбнувшись, быстрыми шагами приблизился к столу хозяина кабинета, протягивая руку для приветствия.

– Добрый день, Виктор Андреевич!

Писклявый, но в то же время грубый голос гостя прошёлся по нервам главного врача, словно тёрка. Бегающие глаза молодого человека быстро осмотрелись, задержались на дипломах, развешанных на стене, и оценили обстановку кабинета.

Виктор привстал из-за стола и, ответив на мягкое рукопожатие, рассмотрел визитёра.

Рост чуть выше среднего, фигура худощавая, плотная. Волосы тёмные, короткие, зачёсанные в левый пробор. Взгляд приветливый, немного игривый, но больше равнодушный. Одежда спортивного вида: тёмно-синие джинсы, красная футболка, матерчатая коричневая куртка, белые кроссовки. Полная безвкусица. Такие персонажи сразу начинают много говорить, топя собеседника в потоке ненужной информации.

Оценочный анализ личности и чтение наиболее важных интуитивных невербальных «маркеров» значительно экономят время профессионального психиатра. Виктор, благодаря многолетней практике, научился ценить время и не тратить его на пустые колебания воздуха.

– Добрый! Артём Сергеевич, если не ошибаюсь?

– Ошибаетесь, Артём вам звонил. А я Роберт.

– Мне звонил совсем не Артём. Я разговаривал с другим человеком, который рекомендовал мне Артёма Сергеевича как специалиста в IT-технологиях.

– Здравствуйте! – девушка, сделав пару шагов от двери, остановилась.

Светло-русые распущенные волосы аккуратно ложились на прямые, острые плечи поверх белой блузки с почти незаметной, но вполне угадывающейся под ней грудью. Сверху тёмный жакет. Тёмная юбка-карандаш чуть выше колен с разрезом сбоку. На стройных ножках классические чёрные винклиперы. В правой руке сумка-браслет под цвет зелёных глаз, которые оценивающе смотрели прямо на собеседника.

Одного взгляда на девушку хватило Виктору, чтобы понять: Роберт, как он и предполагал, «говорилка», а рулит всем – она.

– И вам здравия! – Виктор улыбнулся, приглашая жестом гостью устраиваться поближе.

– Спасибо! Артём Сергеевич не смог прийти, — девушка медленно присела на стул, – меня зовут Евгения Анатольевна!

– Не желаете ли, Евгения Анатольевна, чай, кофе?

– Ристретто, пожалуйста!

– Ого! Любите покрепче? Я даже не знаю, есть ли в нашем автомате такой. Роберт …

– Мне американо.

Виктор внутренне усмехнулся.

– Налево от кабинета увидите кофемар. Раздаёт кофе совершенно бесплатно.

Роберт оскорбительно хмыкнул и вопросительно взглянул на «хозяйку». Чуть заметный кивок и медленное моргание отправили молодого человека в коридор за кофе.

– Роберт немного не сдержан, но очень талантлив. – Она дождалась щелчка закрывшейся двери.

– Ваш спутник, Евгения Анатольевна, намеревался обрушить на меня поток разнообразной информации, но хотелось бы услышать главное.

– Наша студия «Mundfish» занимается разработкой компьютерных игр. Год назад ей был выделен государственный грант на создание первой российской виртуальной игры с элементами дополненной реальности. И теперь нам нужен бета-тестер.

– Кто?

– Интенсивный пользователь почти готовой версии продукта. Цель – выявление максимального числа ошибок в его работе для их последующего устранения перед окончательным выходом продукта на рынок к массовому потребителю.

– И как клиника «Двенадцать шагов к жизни» может вам помочь? Мы, наоборот, лечим от зависимости, а не подсаживаем на них.

– Нас интересуют безнадёжные пациенты, – она сделала трёхсекундную паузу, – Аристарх Семёнович очень рекомендовал вас.

– А мне он очень рекомендовал Артёма Сергеевича как хорошего администратора сети, которую я планирую…

Дверь открылась, и на пороге появился довольный Роберт с двумя бумажными стаканами в руках.

– А вот и кофе!

– Не волнуйтесь, Виктор Андреевич, сеть мы смонтируем и возьмём на обслуживание всю вашу клинику на длительный срок, – гостья обворожительно улыбнулась, – совершенно бесплатно.

***

– Следующий и последний пациент у нас – палата номер шестнадцать: Зубов Сергей. Двадцать два года.

Виктор бережно переложил новую историю болезни с края стола на брифинг-приставку рядом с Евгенией.

– Он идеально подходит. Родственники после третьего «срыва» потеряли к нему интерес. В клинике, а не на кладбище, только благодаря фонду святого праведного Иоанна Кронштадтского.

Итак, две попытки суицида. Первый раз выпрыгнул с четвёртого этажа, но судьба уберегла его, он упал на куст сирени и отделался ушибами и сотрясением. Второй раз – наглотался барбитуратов, но вновь судьба сыграла свою роль: упав на бок, избежал удушья рвотными массами. При падении потянул за собой скатерть, опрокинув посуду, и грохот привлёк людей, которые вовремя нашли его.

– Как интересно, прямо везунчик.

– Пациенты скоро заканчивают обед, и его попросят ко мне зайти. Свою историю зависимости Серёжа расскажет сам.

– Вы предвидели, что я выберу его? – собеседница хитро прищурилась.

– Конечно. Вы, Евгения, думаете стандартно, как и большинство людей, привести вас к этому решению было несложно.

Она, облокотившись на стул, указала на стопку бумаг рядом.

– И зачем тогда все эти?

Теперь хитринка появилась у Виктора.

– Чтобы у вас был выбор.

– Мы потратили день на просмотр дел пациентов, которых вы не планировали привлекать к нашему проекту.

– Зато вы теперь знаете, что собой представляют наркозависимые. Как и чем они живут. И зачем они живут. Девяносто девять процентов искренне хотят вылечиться и вернуться к нормальной жизни. И всё для этого делают. Ни одного из них я бы не отдал на ваши эксперименты. Серёжа Зубов – один процент. Он не хочет вылечиться, не хочет жить. У него нет инстинкта самосохранения. Наркотики выжгли этот инстинкт из его мозга. За забором клиники он тут же бросится с моста, кинется под машину или разобьёт голову о ближайшую стену, чтобы получить новые ощущения.

Евгения пристально смотрела на Виктора Андреевича.

– Да, вы так не пугайтесь, Евгения Анатольевна. Он вполне вменяем и нормально себя ведёт. На людей не бросается. Любит беседовать, иногда даже шутит. Думаю, вы ему понравитесь. В хорошем смысле.

В дверь постучали: три удара, пауза, два удара.

– Вот и наш пациент. У нас игра такая. Кодовый сигнал.

Виктор произнёс громко и как-то игриво:

– Кто там?

– Зубов, Сергей Витальевич. Разрешите?

– Заходите!

Дверь приоткрылась, и внутрь скользнула стройная фигура в серой пижаме и тапках.

– Здравствуйте, Виктор Андреевич! Вызывали? – голос вкрадчивый с хрипотцой. – Ой, вы не один. Я зайду попозже.

Фигура тут же исчезла, закрыв за собой дверь.

– Он ушёл? – Евгения удивлённо смотрела на Виктора.

– Любопытство его вернёт.

И действительно, через минуту фигура вновь появилась в кабинете, виновато улыбаясь.

– Позже не получится, – извиняющаяся улыбка. – Можно сейчас?

– Конечно, Серёжа. Проходи, присаживайся. Это Евгения Анатольевна – у неё интересное предложение для тебя. Но сначала поведай о себе.

– Это обязательно, Виктор Андреевич? Как-то неловко, – он без стеснения осматривал её фигуру.

Она же внимательно изучала его.

Худое, усталое, осунувшееся лицо с безжизненной серой кожей и странноватым голубоватым оттенком отталкивало. На шее кровянистые полосы-расчёсы. Покрасневшие белки глаз с расширенными зрачками и припухшими веками венчал пустой, измождённый, безынтересный взгляд. Под глазами чёрно-синюшные круги. Губы узкие, сухие, приоткрытые. Зубы жёлтые, как у заядлого курильщика. На щеках множественные, но поджившие язвочки. А ведь ему всего двадцать два.

Он начал громко, как будто рассказывал выученное стихотворение.

– Детство у меня было безоблачным, родители – средний класс, не пили и не курили. Мать – преподаватель, отец – служащий. Мы часто меняли квартиры, улучшая жилую площадь. Из-за этого я менял школы. Я попробовал сигареты в десять лет. У меня кружилась голова, тошнило, но мне понравилось. Я практически сразу попал в, как говорят, плохую компанию. Мне было двенадцать лет. Сначала мы пили немного, через короткое время я стал выпивать по семь-восемь бутылок пива. Водку я попробовал на дне рождения отца, и она мне не понравилась. К седьмому классу моё отношение к школе изменилось, я стал пропускать уроки, начались серьёзные проблемы с дисциплиной. Я курил, пил пиво. Однажды мы зашли к знакомому, он раскурил нас анашой. Мне очень понравилось. Через пару месяцев я курил уже по полтора пакета в день.

Язык повествования раздражал и вызывал у неё неприятные чувства. Как будто медленно пенопластом по стеклу.

– Мы с родителями опять переехали, и я стал учиться в лицее. Но всё равно с кем я там общался, все курили анашу. До пятнадцати лет всё шло ровно. И в один «прекрасный» день я попробовал опий. Первый раз я ничего не понял. Через три недели мы укололись ещё. Тогда я «врубился» по полной программе. У меня прошло тепло по всему телу, много энергии, легкость.

Серёжа замолчал и улыбнулся, как будто вспомнил что-то приятное. Но тут же с желанием продолжил.

– Для себя я определил: опиум – это моё. В это же время я попробовал ЛСД. ЛСД мне не понравилось. Было чувство полной бесконтрольности над ситуацией. Такие наркотики, галлюциногены, мне и впоследствии не нравились. Я попробовал поганки, они тоже меня не задели. Я ел циклодол, седнокарб, феназепам. Таблетки мне тоже не понравились, кроме седнокарба, его я ел и потом много раз. В конце концов, после этих опытов я понял, что лучше, чем «чёрное», ничего нет.

«Какой же противный у него голос», – подумалось Евгении.

– Родители ничего не знали. Как-то раз утром мать зашла в комнату и увидела мои руки. Она была в шоке. Я пообещал ей бросить, сказал, что только попробовал, но было поздно.

После десятого класса меня выгнали из школы. Я перешёл в другую. Занятия практически не посещал. Друзей в новой школе не было, а были лишь приятели. Я употреблял опий каждый день.

В шестнадцать лет я впервые своровал из дома. Это была крупная кража золота. Когда мать узнала, я «запарил» ее, что отдал долг приятелю. Он дал мне прокатиться на своей машине, а я её разбил. После этого мать стала прятать золото и деньги. Я начал воровать вещи. Однажды, придя домой, я не узнал свою квартиру. Входная дверь – металлическая, на окнах решётки, и между входной и внутренней дверью тоже была решётка.

– Сергей, хватит! – Она не выдержала.

– Я всё воровал. – Он продолжал, не слыша её. – Я вынес весь дом. Взломал металлическую дверь, разрушил стену. Меня перестали пускать домой. Я жил в подъездах. Это был ужас. Температура минус двадцать градусов. Каждый раз, когда едет лифт, просыпаешься. Есть нечего. У меня не было денег ни на наркотики, ни на еду, ни на сигареты. Я пришёл к маме на работу, сказал, что готов лечиться, что всё понял. Она не верила. Я плакал, и она согласилась. Мы приехали домой, отец не пускал меня, он мне не верил. Я пять лет обманывал их. Мама уговорила отца.

Его голос гремел у неё в голове, это было уже невыносимо.

Виктор всё время следил за своей гостьей, а когда началась истерика, резко потянул её за руку, быстро выведя за дверь кабинета.

– Вы почувствовали, что он вас «высасывает»?

Она испуганно глянула на Виктора.

– На фоне отсутствия «химической дозы» его организм научился «ширяться» энергией, аурой чужого организма.

– Вы опять специально это сделали?

– Евгения Анатольевна, вы должны понимать, с кем имеете дело. Зубов не такой, как все. Как все нормальные люди. Он живёт в другом мире. Не в нашем. Просто рядом с нами.

– А как же юридические вопросы? Договор о согласии…

– Серёжи Зубова юридически не существует.

– Тогда мне надо всё ему рассказать и показать, чтобы он мог ориентироваться в виртуальном пространстве.

– Вот сейчас самое время. Я думаю, это Серёжу заинтересует.

***

Слипшиеся веки открывались тяжело. Надо мной белый пластиковый потолок в серых пятнах. В воздухе витал омерзительный смрад: кислый дух помоев, смешанный с резким аммиачным запахом кошачьей мочи. Откуда мне знаком этот тошнотворный букет? У меня никогда не было ни кошки, ни привычки шарить в помойках. И всё же я знал. Что там говорила та светловолосая девушка?

Я обитаю в передвижном домике на окраине посёлка городского типа. Со мной живёт Надя – моя сожительница. Денег всегда не хватает, и я подрабатываю где могу, скитаясь вместе с ней от одного населённого пункта к другому в поисках заработка. Моя задача заключается в том, чтобы выполнять случайные поручения, выявляя ошибки этого мира.

Вокруг одни ботаны. Нет, не ботаны – боты. Они же NPC – ненастоящие люди, созданные искусственным интеллектом. Что такое искусственный интеллект? Ах да, это ИИ. Точно. Светловолосая Евгения что-то говорила о подсказках в самой игре. Игра должна помогать.

Я приподнялся. Подо мной двухместный раскладной диван, застеленный тёмно-синим покрывалом. На мне были синие джинсы, серые берцы, джинсовая рубаха в тон и кожаный чёрный тренчкот. Круто. Мне всегда такой нравился.

Я провёл руками по лицу. Это не моё лицо. Совсем не моё. Трёхдневная щетина, козлиная бородка, гитлеровские усики – мерзость. Терпеть не могу волосы. Ни на лице, ни где бы то ни было ещё. Осмотревшись, я увидел крошечное помещение без единой детали мебели, лишь маленькое окошко, едва пропускающее свет. Встал – вышел из фургона, который скрипнул пружинами подвески. Три ступеньки и чистый, тёплый воздух.

– Ты список покупок взял? –раздался писклявый голос откуда-то из-за фургончика. Я завертел головой.

– Где этот чёртов список? – произнёс я, хотя вовсе не собирался. Какая-то хрень.

– На столике возле входа, – снова тот же голос.

– Хорошо, дорогая… – ответил я.

Фу, я так не говорю.

– Буду ждать тебя с покупками.

Почему я её слышу, но не вижу? Сделал шаг на голос. Перед лицом раскрылась карта с красными крестами.

Ваше задание: зайти в БАНК и снять наличные в банкомате, зайти в СУПЕРМАРКЕТ и совершить покупки, принести их Наде и выжить.

Ни фига себе, а можно не выжить? Я осмотрелся: передо мной стоял наш милый, какое отвратительное слово, фургончик на спущенных колёсах. Левее виднелся полуразрушенный сарай, за ним – пара кустов. Больше ничего. Вокруг участка тянулся забор из старого штакетника. Повернувшись, я направился к открытой калитке. Карта автоматически свернулась в верхний левый угол экрана – неудобно. Справа, в верхнем углу, появилась иконка сердца в трёхлитровой банке, которая тут же наполнилась тёмно-красной жидкостью. Сердце затрепетало, и я почувствовал внезапную лёгкость в движениях. Захотелось побежать. Сверху высветилась надпись: «Выход из игры».

Откуда я знаю слово «иконка»?

В калитку вбежала собака, похожая на бультерьера, и, остановившись у моих ног, подняла заднюю лапу. Что-то тёплое полилось на берцы.

– Вот дерьмо! – крикнул я, хотя опять не хотел.

– Милый, что случилось? – это Надя забеспокоилась.

Моя нога, обутая в уже мокрый, но крепкий ботинок, с размаху отбросила белого, завизжавшего уродца обратно к калитке.

– Получи, сука! – это уже я, хотя эта образина точно была кобелём.

Свиноподобное существо после удара мгновенно вскочило, в два прыжка приблизилось и, взлетев мне на грудь, вцепилось в шею. Мотнув своей отвратительной мордой пару раз, оно отскочило, оставив в своей пасти моё горло. Тёмно-красная жидкость хлынула мне в лицо, залив всё вокруг кровавым фоном. Где-то завизжала Надя. А может, и не Надя. И я умер.

Очень неприятное ощущение.

Задание провалено.

Чёрные крупные буквы перед глазами сопровождались отвратительным звуком ошибки.

Короче, перезагрузка.

Слипшиеся веки открывались тяжело. Надо мной белый, пластиковый потолок в серых пятнах…

День сурка, блин.

Я на улице.

– Ты список покупок взял?

Так, сарай. Открываю дверь – совковая лопата. Беру. Ушла в инвентарь.

Что такое инвентарь? Да плевать!

Шаг к калитке. Собака бежит к ногам. ЛОПАТА! Она уже в руках.

– Получи, тварь!

Удар заточенной частью по черепу разделил его пополам. Жидкий собачий мозг разлился по песочку. Кровь залила джинсы. Я выбежал за калитку. Напротив – дом. Дверь открылась, и я вошёл. Странно – не заперто. Узкий коридор. Налево – кухня. Направо – комната. Прямо, наверное, тоже комната.

– Здравствуйте!

Я вздрогнул и обернулся. Передо мной стоял коренастый мужчина с пузцом и аккуратной бородкой, который, увидев меня, отпрянул с криком

– Убирайтесь отсюда! Я вызову полицию!

– Мужик, ты чего? Всё нормально…

Нормально было бы, если бы не окровавленная лопата в моих руках и джинсы, пропитанные кровью. Хозяин оказался не из пугливых: он выхватил откуда-то биту и начал яростно меня молотить. Пришлось вскрыть его живот той же лопатой. Но даже тогда он продолжал размахивать своим оружием, разбрасывая свои внутренности по всей комнате, пока я не раскроил ему череп.

Что поделать? Почему все здесь такие агрессивные?

Я вышел на крыльцо этого недружелюбного дома. Солнышко приятно пригревало. День обещал быть жарким. Раскрыв карту, я нашёл банк и…

– Руки в гору! Брось лопату и повернись!

Бросив лопату, я медленно развернулся. Полицейский целился в меня из пистолета. Как некстати.

– Начальник, всё в порядке.

– Ты что натворил?

– Заходил к соседу, а он на меня с битой набросился. Я защищался.

– Где он?

– Там в доме.

– Ты его убил?

– Чуть-чуть. Но вы же все здесь просто нарисованные боты.

– Что?

– Ну, мы все в игре. Я игрок, а вы NPC. Вас можно мочить.

Выстрел. Красный фон. Отвратительная дрожь во всём теле. Хочется блевануть.

Задание провалено.

Слипшиеся веки открывались тяжело. Надо мной…

– Буду ждать тебя с покупками.

Ваше задание: зайти в БАНК и снять наличные в банкомате, зайти в СУПЕРМАРКЕТ и совершить покупки, принести их Наде и выжить.

Вот жесть. На самом деле главное задание – выжить. И думать.

Собака оказалась вполне милой. Поглаживание по голове и легкие похлопывания по животу отправили её на прогулку. Да и справила она нужду как положено – под куст. Сосед, добродушный человек по имени Вовчик, напоил меня чаем. А полицейский, его брат Миша, без лишних приключений сопроводил меня в банк. Банк – просторное помещение с колоннами. Пол отделан зелёным мрамором, нижняя часть мебели обтянута спанбондом в тон. На банкомате перед входом висела табличка «Не работает». Такая же – на терминале регистрации. Восемь окошек. Открыто только одно. В очереди пять человеко-ботов. Я занял место последним, за полицейским в форме.

– Здравствуйте, чем могу помочь?

– Мне нужно снять деньги.

– Вашу карту. Введите сумму. Введите пароль. Вот ваши деньги.

– Спасибо! До свидания!

Первый отстрелялся. А моя карта где? Я похлопал по карманам плаща. В одном из них она нашлась. Ну, хоть что-то. Не придётся никому вскрывать череп ради денег.

Как бы не так.

Когда до моей очереди оставалось двое, моя правая рука самовольно расстегнула ширинку, достала «хозяйство» и, не спрашивая разрешения, обмочила этих двух человеко-ботов. Струя была настолько мощной, что достигла даже банковской служащей, окропив её форму тёплой жидкостью. А ведь я совершенно не хотел в туалет. Видимо, ещё не полностью вжился в персонажа.

О, новое слово!

Поднялся невообразимый крик. Кричали все. Даже те, кто уже покинул банк, вернулись и вопили так, будто это их обоссали. Тот самый полицейский, стоявший передо мной, развернулся, выхватил табельный Макаров и выпустил всю обойму мне в голову. Лопату я вытащить не успел. Что за чертовщина? Неужели нельзя было потерпеть? Прямой выстрел в голову за мочеиспускание – явный глюк игры!

О, снова новое слово!

Задание провалено.

Опять всё сначала!

Слипшиеся веки открывались тяжело. Надо мной белый, пластиковый потолок…

Ваше задание: зайти в БАНК и снять наличные в банкомате, зайти в СУПЕРМАРКЕТ и совершить покупки, принести их Наде и выжить.

На этот раз всё шло быстрее. Собака, сосед, брат соседа, чай, банк. Теперь я сразу направился в туалет. Осознанно выполнил процедуру опорожнения мочевого пузыря. Встал в очередь у окошка, снова за полицейским. Моя очередь.

– Здравствуйте, чем могу помочь?

– Мне нужно снять деньги. Подскажите, сколько у меня на счету?

– Вашу карту. Введите пароль.

Какой у меня пароль? Может здесь без разницы – четыре единицы.

– На счёте три миллиона пятьдесят семь тысяч. Будете снимать всё?

Ни хрена себе! Да я миллионер!

– Нет.

– Введите сумму. Вот ваши деньги. До свидания.

Чуть ниже банки с сердцем появилась цифра: десять тысяч. Отлично. Хотя, может быть, здесь страшная инфляция, и булка хлеба стоит миллион. Отойдя от стойки, я направился к выходу. Стеклянные двери со звоном распахнулись и обрушились на мраморный пол. Трое в масках и с автоматами ворвались внутрь.

– Всем на пол! Это ограбление!

Твоё же рождение. С такими постоянными сюрпризами даже первое задание не выполнить.

– Чего уставился? – Это мне. – Быстро упал.

На этот раз я мгновенно выхватил лопату из инвентаря. Восемь мощных ударов отделили голову вместе с частью плеча одного из нападавших за считанные секунды. Тело рассыпалось у моих ног. Автоматная очередь из дальнего угла банковского зала задела меня вскользь, но жидкость в банке с сердцем заметно убавилась. Перед глазами вспыхнула красная пелена и исчезла. Я рухнул на пол, прячась за останками разрубленного грабителя. Выдернул из кучи мяса «калаш» и наугад выпустил всю обойму в сторону стрелявшего. Раздался крик и звук падающего тела

Ага, попал. Будете знать, мать вашу.

Я быстро огляделся, выискивая третьего бандита. Но нашёл четвёртого. Тот самый, которого я в первый раз обмочил – полицейский, стоявший передо мной в очереди, опять наводил свой Макаров прямо мне в голову.

– Ты кто? – Это он мне.

– Конь в пальто! – Только сейчас я осознал, что сразу показалось странным в этом банке. В нём не было ни одного охранника. Ещё один косяк в игре.

– Странное имя, Конь, — он искренне удивился, — ну, прощай, Конь.

Выстрел. Красная пелена.

Задание провалено.

Я уже потерял счёт тому, сколько раз оно провалено. Да уж, в этой игре косяк на косяке…

– Здравствуйте, чем могу помочь?

– Мне нужно снять деньги.

– Ваша карта. Введите сумму. Введите пароль. Вот ваши деньги.

– Спасибо! До свидания.

Стоя в очереди, я всё ещё не мог определиться, сколько денег следует снять. Какую сумму потратить на выполнение задания в супермаркете? Может, всё до копейки? Но как нести такую кучу купюр?

– Привет!

Раньше никто не занимал место за мной без разрешения и уж точно не заговаривал первым, пока я сам не начинал беседу. Что-то изменилось. Я обернулся.

– Привет! А ты кто такой?

– Я Рудольф!

– Рад за тебя, – отмахнулся я и снова задумался: сколько же денег снимать?

– Эй, ты не понял! Я Рудольф! Помнишь: если что-то пойдёт не так, тебя найдёт Рудольф?

– Точно... Светловолосая Евгения что-то такое говорила. Что-то случилось?

– Случилось! У игроков стала пропадать возможность выхода из игры.

– У игроков? Но ведь я здесь один. Остальные – боты. Кстати, я уже заметил несколько нестыковок, которые нужно исправить. За несколько часов игры нашёл несколько косяков.

– Несколько часов? – Рудольф посмотрел на меня так, словно я сошёл с ума.

– А что, больше?

– Ты в игре уже восемь месяцев. Твоё тело в коме. Если бы не Виктор, тебя давно бы отключили.

– Восемь месяцев? – Единственное, о чём я жалел, это то, что за эти восемь месяцев так и не выполнил задание.

Подошла моя очередь.

– Здравствуйте, чем могу помочь?

– Мне нужно снять деньги.

– Ваша карта. Введите сумму. Введите пароль. Вот ваши деньги.

– До свидания!

Я схватил Рудольфа за руку и быстро потащил в туалет. Подпёр дверь шваброй, стоявшей в углу.

– Тихо, Рудик, – зажал я ему рот ладонью.

В зале раздался звон разбитого стекла, крики. Через минуту прогремела автоматная очередь. Снова крики. Одиночные выстрелы из пистолета.

– Да убери ты руку, дышать невозможно! – Рудольф оттолкнул меня.

– Вроде затихло. Просто я дальше не проходил, поэтому не знаю, что будет.

– Ты идиот? Выходи из игры, пока не поздно. Игроки доходят до определённого места и теряют возможность вернуться в реальность. Никто не знает почему, но после этого мозг умирает.

– Хорошую игрушку вы придумали.

– Мы её не придумывали, – Рудольф опустил глаза. – Вернее, не мы. Торрент-файл для скачивания появился у меня на рабочем столе. Предположили, что какой-то скромный «гений» написал программу и пытается её протестировать. Мы решили проверить её по всем правилам. Когда ты впал в кому, проект был закрыт, но на следующий день игра снова появилась в сети. И понеслось. Сейчас около двух миллионов коматозников по всему миру. И они постепенно вымирают.

– И теперь ты бегаешь по этой игре и спасаешь всех? – усмехнулся я его наивности.

– Это не так работает. Мозг каждого человека уникален, как отпечатки пальцев, и функционирует на своей частоте. Игра, основываясь на этих частотах, создаёт для каждого свой мир, где он и играет. Иногда миры пересекаются. Это происходит у людей с близкими частотами. Так мы и узнали всё это. Два мира пересеклись на одном из уровней, и два игрока встретились, как мы сейчас.

– Зачем вся эта теория? – Мне хотелось двигаться дальше и наконец посетить супермаркет.

– Выходи из игры, иначе погибнешь. Останешься здесь – сгинешь. Или тебя отключат от аппаратов.

– Зачем, Рудольф? Что меня там ждёт? Больничная палата и любимая пижама? Эксперименты добряка-доктора? Почему он меня столько времени не отключает? Потому что я особенный. Но я не хочу туда. Там скучно. Я останусь здесь. Когда дойду до «того» уровня, посмотрю, что там за чертой. Интересно.

– Я потратил столько времени, чтобы обмануть игру, создать похожую частоту твоего мозга, проникнуть сюда, найти тебя, а ты так просто отказываешься? Я надеялся с твоей помощью спасти остальных.

– Вот и ты туда же. Хочешь меня использовать.

Я достал из инвентаря лопату. Рудольф попятился.

– Рудик, уходи, а то мне придётся тебя убить, и ты вернёшься в начало. Где твоё начало, я не знаю. Но точно знаю, что умирать в этой чёртовой игре крайне неприятно. Одна просьба – не отключайте меня пока.

– Дурак ты, Серёжа! – Фигура Рудольфа растворилась в воздухе.

– Да, давно меня не называли Серёжей.

Я вернулся в «зелёный» зал банка. Здесь царила тишина среди трупов. Вот и продажный полицейский с развороченной грудной клеткой.

– Получил, сволочь.

Я неспешно расстегнул ширинку. Теперь всё произошло по обоюдному согласию меня и моего персонажа.

Улица встретила меня тёплым солнцем и прохладным ветерком. Здесь всегда была идеальная погода. Безмозглые люди-боты спешили по своим делам, не обращая внимания на кровавую баню в банке.

Хорошо.

Супермаркет находился через дорогу, прямо напротив банка. Я не удивился, когда, подойдя к дверям магазина, исчезла надпись «Выход из игры» вместе с сердцем в трёхлитровой банке. Стеклянные сенсорные двери распахнулись.

Огромная светящаяся надпись под потолком возвещала: «Добро пожаловать в Рай!»