Противник жизни

Глава 1

Деревянный дом из двух этажей и двух подъездов блестел своими оконцами с белыми крашеными рамами, распахнутыми навстречу слабому ветерку, посреди июльского полдня. Во дворе росли жиденькие деревца, подпертые колышками, верёвки держали стволы и телепались от ветра тревожно и неприютно.

Немудрящая детская площадка: горка, облезающая разноцветными слоями краски, кривые качели и песочница, крохотная, словно не для детей вовсе. Мальчик со шрамом на лбу безразлично разглядывал уличную кошку, поправляя густую, запыленную, которая без конца сползала на лоб. Кошка остерегалась подходить к нему близко, кругло выпучивая испуганные глаза. Обрывок изоленты на лапе напоминал об опасности, которая исходила от маленького человека.

- Карп, ты сегодня будешь со мной играть? - тоненький голосок взорвал тоскливую быль полудня. Девчушка в ситцевом платье выбежала на двор, забавно загребая сандалиями в цветочек. Самодельная резиночка на волосах никак не держалась, постоянно сползала, и она так часто её поправляла, будто теребила кончик косы.

- Алилука, сегодня буду. Только вот не будешь играть правильно, я тебя убью.

Девочка засмеялась:

- Ты смешной! Мама тоже иногда так говорит: “Уронишь вазу - убьююууу!” - она смешно протянула звук “у” и счастливо не заметила, как скривилось лицо у мальчика.

Карпу было шесть лет и ему понравилась эта девочка. У неё были такие тонкие ручки, хрупкие пальчики, белёсые волосы. Он подружился с ней, это было несложно, она была глупа и доверчива. Алилука не могла запомнить правила любой игры. Сегодня они играли в “съедобное-несъедобное”.

Она захихикала и… снова не смогла поймать мяч. Карп подошёл к ней вплотную и обхватил ей шею ладонями, сжал изо всех сил. Втайне он сокрушался, что у него такие миниатюрные детские руки, кого ими убьёшь-то?

Пелену серого цвета прорезала ярко-красная вспышка. В состоянии близком к высшему блаженству он наблюдал, как меняется её лицо, как она жалко искривила рот, как беспомощно она сучит своими этими полупрозрачными конечностями. Его пальцы вдавливались в очень нежную кожу, а внутри росло сознание власти – право забрать жизнь.

Глухой резкий стук прервал эту сцену..

Соседский паренёк заметил возню малышни, подошёл ближе и недолго думая врезал колышком по тёмной голове. Карп упал на землю, а плачущую девочку унесли домой.

Был жуткий скандал, ходила милиция, но отец мальчика замял шумиху, пользуясь своим положением. В будущем Карп иногда будет потирать затылок, нащупывая старый шрам. Остаточная ноющая боль будет напоминать этот первый опыт.

- Заберите заявление, вам же хуже будет, - услышал мальчик голос отца. Он разговаривал нагло, угрожающе, убеждённо в своём праве защищать собственного сына. Ответа слышно не было.

Родители девочки сдались под натиском и вскоре переехали в другой город. Дома происшествие никто не стал обсуждать. Мать только влепила жёсткую оплеуху, такую, что голова Карпа дёрнулась, а сам он упал на пол. В воображении мальчик ярко увидел глубокие порезы на её руках. Неаккуратные красные следы на белой коже. Электрический ток по всему телу.

И, спасибо папе, пришло убеждение, что любого наказания можно избежать.

****

Раннее утро Карп отметил ещё одной сигаретой. Тяжёлый воздух почти пустого дома пропитался табачным духом. Здесь ничего не напоминало о прошлом парня: ни фотографий семьи, ни памятных вещей, ни даже каких-нибудь нелепых подушек, которые, бывает, дарят бабушки. Стерильное настоящее в чистых ровных холодно-голубых стенах.

Мысли ворочались, как крупные рыбы в темноте январской проруби. В голове гудело. Чтобы взбодриться, он включил тяжелый трек и поставил на повтор. Музыка снимала напряжение и приносила трудно объяснимое удовольствие. Он нажал тугую кнопку электрочайника и глубоко задумался.

У зверя нет выбора, когда он рождается. В чем он не прав? В том, что на заячьей мордочке есть розовый нос, столько же смысла, как в том, что волк рвёт его клыками, пуская кровь. Человек, сравнивая себя со зверем, мечтает об одном - потакать своим инстинктам и не нести за это никакой ответственности. Зависть гложет human being, ведь только у животного есть свобода убивать.

Он прошёлся из кухни в комнату и пнул крышку подвала в полу. Раздался испуганный то ли крик, то ли стон. Пятый день без еды и питья - скоро всё должно быть кончено.

Значит, сегодня настал день новой игры. Он дочиста вылизал свою квартиру, готовясь. Чистота – залог успеха. Можно быть опрятным, но совсем другое дело, когда невозможно быть грязным. Нельзя согласно внутреннему закону.

На гладком лице парня лет двадцати пяти играла лёгкая улыбка, но взгляд светло-серых глаз был расфокусирован, словно он глубоко задумался, без намёка на веселье или теплоту. Нездешний неприятный у него взгляд,. Редко случалось, чтобы люди выдерживали смотреть ему прямо в глаза. Это было как заглядывать в ледяной колодец. От этого, наверное, и с девушками не ладилось никогда. При общении с дамами Карпа посещали разные видения. То оторванная рука - он воображал, как оторвать руку, не используя нож или пилу, то рваный в красных ошмётках рот - алая или багровая помада. Мучительно порой было принимать, что мозг, как адский компьютер, выдаёт идеи, но все об одном и том же. О смерти и том, как её рассмотреть поближе. Вот и сексуальный опыт с девушками оставался теоретическим. Его избегали, и он избегал.

До недавнего времени.

Чайник вскипел, и Карп вернулся на кухню. В белоснежную чашку с вензелем Третьего Рейха, купленную на аукционе у коллекционера, упругим дымящимся потоком ринулся кипяток. Брусочек чая выпустил первое облако черного цвета, будто крошечный осьминог. Скоро он превратится в горстку простой заварки, потеряет форму. Человек также теряет свой образ, если слишком обмякнет. Так говорил отец.

Он взял чайник кипятка, прошёл обратно в комнату и вылил остаток в отверстие рядом с люком. Снизу слабо застонали. Да, всё заканчивается. Но круто, что где конец, там и начало!

У Карпа был такой стандартный славянский нос, что не выделился бы ни на одной ориентировке в отделе милиции. Он был похож на любого прохожего на улице. Вся одежда аккуратная до педантичности, без “особых примет”. Ни нашивок, ни значков.

Карп не помнил себя без чувства, что весь мир – бесполезное болото. Отсутствие смысла – вот основная болезнь всех людей. Его неприятно шокировали проявления ласки и нежности, он не мог их понять и объяснить, а, следовательно, относил к категории «банальность, вульгарщина, идиотизм».

А вот играть он очень любил, с самого детства. Он коснулся кончиками пальцев старого шрама.

Карп взрослел, но картина мира не очень-то менялась. Изучая ветеринарию в колледже, он больше всего любил практические занятия. Его даже хвалили. Ещё бы – ему ведь нравились эти все язвы и повреждения, которые вводили в ступор любого человека, если он хоть немного любил животных. А электрический ток на время унимался.

Тогда в его жизнь пришёл КарпЪ.

****

Парень лежал на диване в тёмной комнате. “Поза трупа” располагала к наблюдениям за своими мыслями. Он упорно будто искал что-то, отправлял запросы в густую, как сметана, ночь. Иногда получалось словить видение, какой-нибудь пытки или окровавленного тела. И когда тень громоздкого шкафа зашевелилась и двинулась в его сторону, он поначалу посчитал, что это один из таких “глюков”.

Стало трудно дышать, а тело стало деревянным, чужим. Чтобы скинуть наваждение, он резко сел. Прямо перед ним, на старом табурете, сидело нечто. Глубокая чернота, в оттенках которой различалось лицо. Острые черты, нос углом, рот, будто вырезанный ножом в глине. И волосы - клубок змей, живых сосуль…

“Что за черт?” - подумал Карп.

- Не черт, демон, - грохнул голос, который сложно описать, потому что Карп слышал его внутри своего существа, а не снаружи.

- Кто ты?

- Ты слышал. Я - убийца.

- Меня убьешь?

- Нет, я сам не убиваю. Ты будешь убивать для меня. У тебя Дар. Неправильно, что они все живут, а отнимать жизнь может только болезнь, случайность или старость. Нечестно это. Свобода начинается там, где можно прекращать жизнь по своей воле, когда ты этого хочешь. Ты всегда это любил, неужели ты думаешь, что такое сильное качество родилось в тебе без смысла, без применения? Это и есть предназначение. Это и есть твоя судьба.

Черная тварь говорила с самым сердцем парня, говорила его словами, его мыслями. Он знал, что это правда с самого рождения. Теперь всё складывалось в стройный гармоничный пазл. Просто из черного провала рта мрачного ночного гостя всё это звучало куда как убедительно.

- Как тебя называть? - спросил Карп.

- Я КарпЪ. Я как ты, но жёстче.

******

И тугая струна напряжения превратилась в канат. Терпеть это стало практически невозможно. А значит, нужно было переступить черту и выйти уже в свет со своими особенностями.

“Выйди из зоны комфорта! Дай волю своим демонам! Хватит ограничивать себя” - все лозунги психического здоровья пошли в дело. На обочине дороги он подобрал девушку, которая голосовала поздно вечером. Видимо, это какой-то подарок, что девушки так быстро начинают ему доверять. Он прислушивался к себе, выбирая, что делать: он связал, бил, резал. Чтобы продлить удовольствие, он запер жертву в подвале. Сколько дней понадобится ей, чтобы загнуться от голода? Любопытно.

И сегодня он купил онлайн билет на концерт местной группы в клубе. С левого акка, конечно же. И помыл кружку с содой.

******

Вечер только начинался. В помещении клуба царил полумрак, так что нельзя было понять, какое сейчас время суток. Попадая из городских сумерек внутрь, любой человек поначалу был поражён контрастом - здесь царила ночь. По стенам змеями расползлись неоновые трубки, светились картины и фигурные буквы. В самой глубине виднелась небольшая сцена, которую можно было узнать по массивным черным громадам колонок, там уже расхаживали длинноволосые парни в толстовках с лого в виде хамелеона, свернувшегося на ветке.

Карп скривился. “Hameleoni” - сложно было представить более тупое название. Музыка их, однако, понравилась. Тяжелая, мрачная, с грубыми текстами и пронзительным женским вокалом.

Он умел с детства изображать человеческие эмоции, мог улыбаться вовремя и попадать в такт разговору в компании. Только он этого очень не любил. Кривить душой в угоду окружающим - да это просто тошнотворно.

Сегодня он сознательно был один. Он занял место на высоком стуле в углу стойки, заказал странное пойло в хайболле и принялся рассматривать публику. Всё-таки нужно было кого-то выбрать.

А народ уже собирался. Мужчины особо не заморачивались с внешностью: видавшие виды свитера, волосы, стянутые в хвост, стрижки давних лет, потертые джинсы. Они любезничали со своими спутницами, словно при дворе любого из Людовиков, отпускали заумные шутки. Девушки сдержанно улыбались, делали вид, что понимают юмор, скрывали свою ущербность за высокомерными, чуть безразличными масками.

- “Мне того же самого”: сказал ирландец бармену, показывая на вдупель пьяного другого ирландца в углу бара, - обращаясь к пространству вокруг головы Карпа, звонко произнесла полненькая крашеная блондинка, жестом заказывая обычную для себя выпивку. Она явно намерена была познакомиться.

Интересно это желание некоторых личностей “попасть в историю”. Из всех присутствующих девушка выбрала самого опасного, самого неприятного, самого отталкивающего субъекта. Сколько благообразных, застенчивых, расположенных к общению граждан мужского пола было в этом зале! Все они сидели, источали свои слабые тестостероновые флюиды и мечтали угощать девушку, пока та не лопнет. Но эта, видно, решила, что она хищница, и ей нужна была “трудная мишень”.

Карп хлебнул малиновую жидкость и развернулся всем корпусом к маленькой женщине, которая так жаждала быть увиденной.

- Добрый вечер! Вас угостить? - он знал, что его голос звучит завораживающе. “Мягкие лапки, а в лапках - царапки” - так он сам называл свою тактику, красуясь перед внутренним зрительным залом. Он часто представлял, что играет в красивом голливудском фильме, контролирует все декорации и актеров второго плана. И улыбался соответствующе - широкой отрепетированной долгими часами улыбкой.

- Ах, оставьте, - картинно смутилась пышка, бойко зыркнула глазами в сторону Карпа, словно проверила, какое произвела впечатление. Для Карпа главным было в этот момент не заржать - такими очевидными и нелепыми казались ему попытки “заклеить” его у этой провинциалочки. Он почему-то уверен был, что она откуда-то из глубинки, из забытой всеми деревни с одноэтажными домами и обшарпанной школой. Что она там могла видеть? Только алкашей и старух.

- Почему же? У меня есть один секрет, но я его раскрываю только близким друзьям. Как считаете, мы с вами могли бы подружиться?

- С хорошим человеком отчего же не подружиться? Я Лера.

- Карп.

Она нелепо хохотнула, чем вызвала приступ молчаливой ярости. Будь его воля, он бы уже размазывал её мозги по полу. Но игра есть игра. И он понимающе улыбнулся.

- Часто ходишь сюда?

- Ну когда как. Солистка группы - моя подруга. Голос просто обалденный! - она как-то особенно неприятно протянула звук “ееее” в этом слове, которое само по себе было отвратительно.

Девушка вертела в руках бокал, и её наманикюренные пальцы были похожи на вульгарно раскрашенные сосиски. Он с удовольствием бы использовал промышленные кусачки, чтобы избавить эти пальцы от режущего глаз “дизайна” и посмотрел бы, как она плачет о потерянной красоте.

К счастью, девушка по-своему расценила его кривую ухмылку.

- Пойдём ближе к сцене? - оживлённо затараторила она, он даже мог уже не слушать.

Они переместились в самую гущу толпы. С точки зрения Карпа он был верхом обходительности. Заказал новый коктейль, шептал на ухо (благо, громкая музыка к этому располагала), касался руки.

Он от всей души презирал Леру практически за всё. Полноватая - значит, жрёт много и ленива, непосредственная - значит, вульгарная, использует книжные слова - претенциозна. Она болтала без умолку, ржала в голос, пила без меры. И не было ей никакого дела до того, что о ней думают.

“Дура” - раздражённо подумал он. И неожиданно для себя наклонился к её уху, чтобы прошептать:

- Можно, я тебя поцелую?

Она удивлённо вытаращила глаза, но кивнула, разогретая алко и динамичной музыкой.

“Никому бы не признался, что целую девушку впервые в жизни. Вот это, значит, как” - подумал Карп, пока его язык и губы делали то, к чему у каждого человека есть хоть какая-нибудь способность.

- Ко мне? - спросил Карп в небольшой паузе между песнями.

- Ага, - глупо улыбаясь, проговорила Лера, уже нестойко держась на ногах.

Они шли по плохо освещенным улицам, и Карп, сначала сбитый с толку своим экспериментом с лобызаниями, вдруг осознал, что продолжает подбирать место и способ убийства этой девахи.

Его дом находился в районе с частными застройками, будто деревня на окраине города. Здесь лаяли собаки, и на фонари никто не тратился. Лера чертыхалась, что-то ворчала про такси, про жмотство, что невезуху. Карп же сделался молчалив и сосредоточен.

Попав внутрь, девушка попыталась сразу перейти к делу, но он усадил её на скромный диван и ушёл на кухню “готовить напитки”, как он выразился.

По телу с новой силой гуляло страшное электричество возбуждения. Только вот к инстинкту продолжения рода оно не имело никакого отношения. Мягкое, нежное тело рождало страшные видения, раны, повреждения, и самый сладкий момент - когда душа расстанется с этим телом.

Он делал два коктейля, один для себя - без алко, а второй для неё, и там было много чистого спирта, смешанного с вином и абсентом. Такая смесь валила с ног крепких мужчин. Он надеялся, что с захмелевшей девушкой эта смесь справится быстро.

Он снова улыбался в своей задумчивой манере, когда глухой звук удара вернул его к воспоминаниям детства, правда, очень коротким. Мир погрузился во тьму.

- Очнулся, мразь? - он очнулся, потому что его больно тыкали каблуком под рёбра.

- Что…. что ты делаешь? - бестолково спросил он. Будто непонятно было, что она делает. Она оглушила его и связала. Вопрос только - а что дальше?

Не похоже было, чтобы эта девушка пила хоть что-то алкогольное в этот вечер. Она устроилась на серой тахте, тогда как Карп лежал, руки, связанные сзади, были крепко примотаны к железной добротной ручке погреба бельевой веревкой. Ноги она тоже спутала.

- Удивляешься, что я трезвая? Да, я актриса будь здоров. Полоскать рот водкой и проливать немного на одежду - не такая уж великая уловка, но ты купился. Для урода ты очень беспечный, раб привычки, мать твою! - видно было, как давно она хотела высказать всё, что говорила.

- Мы тогда уехали в другой город, я угодила в клинику неврозов, а мать до 18 лет не отпускала меня одну никуда, - она смотрела прямо в глаза Карпу, не отрываясь, будто боялась, что он пропустит хоть часть её рассказа. - Твой урод-отец травил моего ментами, у нас дома было невозможно находиться, он вымещал всю злость на матери. Он убил её, пьяный. Кулаком убил в висок, - тут она поднялась и сильно пнула парня прямо в лицо туфлей на массивной платформе. Попала в нос, но видно было, что хотела сделать больнее. Он застонал, в глазах потемнело, губы и подбородок стали мокрыми. - это несправедливо. Так не должно быть.

Она стала теребить волосы смутно знакомым жестом, и Карп узнал. “Алилука” - её так называла бабушка, полное же имя было Валерия. Девушка же будто глубоко задумалась, вздохнула и достала из своей девичьей сумки короткий отрезок трубы.

- Аххаха! - рассмеялся Карп, - это ты, крошка, которая плохо ловит мячик? Любишь плохишей? Как, до сих пор? - и только удар заставил его прекратить смех. - Ты хочешь меня убить трубой? Где ты её прятала? В своих громадных трусиках?

В безумной ярости Лера стала наносить удары сверху вниз, методично, будто давно всё продумала. Лицо, голова Карпа покрылись ранами, кровоподтеками. Поначалу он страшно ржал, склабил зубы, но она выбила передние. Он брызгал кровью, визжа и крича, плевался в неё, орал. Долгие годы ненависти сделали своё дело, она била не просто, чтобы наказать. Она била, чтобы убить.

Через минут двадцать всё было кончено. Она только удивилась, что отталкивающее зрелище кровавого месива, в которое превратилось его лицо, не испугало, а заставило улыбнуться. Она хладнокровно проверила пульс - тишина. Хорошо. В голове было пусто, как и в душе.

Вдруг из-под пола послышался шум. Там кто-то был. С трудом перетащила труп, потянула за скользкое от крови кольцо и открыла тяжелую крышку.

- Кто здесь? - спросила она в темноту.

Над едва подающей признаки жизни, изуродованной девушкой черным пятном возвышалось нечто с носом углом и провалом рта. Волосы двигались. Оно смотрело на Леру внимательно:

- Теперь ты убьёшь для меня. Ты же знаешь, если убить убийцу, то убийц останется столько же…