Прошу, не принимайте меня за сумасшедшего

Глава 1

Никому из нас не хотелось сюда возвращаться.

Но как последний мужчина в семье я взвалил эту миссию на себя.

Наконец на отцовскую дачу нашелся покупатель, которого не волнует ее история, который не слушает сплетни соседей, которого не пугают необъяснимые вещи.

Отец исчез три года назад. Да, осенью будет три.

Когда он исчез, ничего не произошло. Дверь была закрыта изнутри, все его вещи остались в доме — от зубной щетки до единственной уличной обуви, в которой он приехал.

Полиция ничего не нашла.

Детектив ничего не нашёл.

Мама с тёткой тоже ничего не нашли.

Ничего необычного или дающего хоть полупризрачный след к разгадке его исчезновения.

Мистика — разводили руками полиция, детектив, соседи и местные паблики, которые коршунами расхватали нашу драму по своим постам.

Беру — кивнул профессор экономики пятидясети трех лет.

И вот я переступаю порог заброшенной дачи. Будто просыпаясь, дом скрипит половицей.

В нос ударяет душный воздух с подвальным запахом и я открываю настежь двери. Единственная форточка в кухне в одиночку с таким не справится.

В доме спокойно. Все как и было два с половиной года назад, когда мы опустили руки и прекратили поиски.

Осматриваюсь. На полках любимый музей отца — именно так он называл свой бардак из десятков непонятных и ненужных вещей.

— Простите, навряд ли новый хозяин дома окажется таким же почитателем рухляди. Профессор! — извиняюсь я перед отцовскими вещами, будто он сам может меня услышать.

Черный мусорный пакет неприхотлив, он поглощает все: шахматы без белого коня, банку с песком из Крыма, учебник рыбалки, коробку снастей, ракушку из длера — «А» давно отвалилась, вазочку с побитыми воланами для бадминтона, старый будильник…

Рука останавливается в пакете и выныривает из него, не отпустив будильник. Никогда не видел его здесь — круглый советский будильник с болотного цвета боками, римскими цифрами и двойным звонком.

Кручу заводную головку, стрелки мягко тикают, я удивленно хмыкаю и разворачиваю будильник лицевой стороной. Снова хмыкаю. Снова от удивления, но уже совсем неоднозначного — стрелки двигаются в обратном направлении.

— Эх, все равно сломан, — с этими словами окончательно отправляю будильник в пакет.

Раздается громкий хлопок, и я понимаю, что входная дверь закрылась. Приходится вернуться, чтобы открыть, а затем найти в прихожей топорик и подложить под полотно, чтобы ветер больше не закрывал ее.

Возвращаюсь к полкам и мусорному пакету. Следующей в руки попадает тетрадь на кольцах. Я знаю, что это рыбацкий ежедневник отца — описание уловов, заметки, советы самому себе. Скучные записи рыбака не заинтересовали ни полицию, ни детектива. Они и меня не интересуют — я не рыбак. Но я открываю и пролистываю тетрадь, просто потому что в ней почерк отца, его эмоции, его жизнь.

Отпускаю все листы, чтобы она захлопнулась, и снова открываю — взгляд успел зацепить записи, которые совсем не были похожи на заметки рыбака. Несносные, нервные, мимо разметки.

«С домом что-то не так. Все началось с телефонного звонка. Я только закончил чинить будильник, который вчера нашел, как раздался телефонный звонок. Здесь, в комнате! Но мой телефон на зарядке, в кухне. На вибрации.

Я испугался, но быстро отпустил это — кому иногда чего не покажется?

Но с домом точно что-то не так. Это не «мне кажется». Не может так казаться»

В горле пересыхает, и я иду на кухню за водой — в рюкзаке полторашка бодрящей с газом.

Но оторваться от тетради не могу — внутри все переворачивается, и глаза пытаются бежать по тексту быстрее. Вдруг это и есть разгадка?

Локоть что-то задевает, и у меня в ногах раздается глухой металлический грохот. Стакан слегка подскакивает на деревянном полу и перекатывается с одного бока на другой.

Черт с ним, с этим стаканом.

Вода. Тетрадь. Дальше.

«Сейчас точно что-то ударило в окно! Вышел, посмотрел — никого. И у соседей в огороде тишина. Но я слышал! Ладно, думаю, может птица неуклюжая… Надеюсь, птица. Иначе с домом что-то не так. Наверное, надо ехать домой. Я поехал»

Переворачивая страницу, периферическим зрением замечаю, будто за окном кто-то прошел. Сердце вспрыгивает, взгляд бросается в окно, на пару секунд перестаю дышать. Но за окном только солнце и соседский зеленый штакетник впереди.

Подхожу вплотную — ничего не меняется. Вид все тот же.

В доме все еще душно, лоб стал мокрым, и футболка уже немного влажная. Но ничего из этого не имеет значения — только тетрадь и дерганый почерк отца.

Ищу, где я остановился. Так, «я поехал».

«Решил, что на всякий случай сразу и об этом надо написать. Если со мной что-то случилось и вы это читаете, пожалуйста, не принимайте меня за сумасшедшего! Все знают, что я в жизни в призраков не верил, но то, что происходит, это… это безумие! Сейчас...»

ПТУФШ!

Тетрадь сминается из-за того, что мои руки с силой вздрагивают от испуга.

На стекле окна рыжее пятно. Я бросаю тетрадь и выбегаю на улицу. Сердце утяжеляется и будто распирает грудную клетку все сильнее с каждым шагом, как я приближаюсь к углу дома.

Стена заканчивается, я притормаживаю и затем резко выхожу из-за угла.

Никого.

— Извините! Мой расхулиганился! Уже выписала ему подзатыльник! — кричит соседка из дачи напротив. За зеленым штакетником она и мальчишка лет восьми — одной рукой потирает затылок, другой держит рогатку.

По окну распласталась красная глина.

— Извиняется. А вот глину оттереть не предлагает, — шепчу я как-то автоматически.

Сердце вновь сдувается до привычных размеров.

«Сейчас на кухне что-то упало. Но ничего не упало. Звук был, а на полу ничего! Стакан как стоял на столешнице, так и стоит. С краю, но стоит. А на полу ничего! А звук был! Все, пое… Половица! Половица скрипит! Идет! Встал. Опять идет. Туда-сюда идет! Я поехал домой!»

Он поехал домой.

Но он даже не вышел из дома.

Я вдруг замираю, оттого что мозг начинает проигрывать одновременно все события, произошедшие сейчас со мной и тогда с отцом. Взгляд бросается сначала на лежащую на боку металлическую кружку, потом на окно.

Страх становится сильнее, раздувается, от прозревшего мозга мурашками бежит по позвоночнику и разливается по всей нервной системе.

Судорожно начинаю листать страницы дальше — вдруг отец в панике пропустил несколько, а там еще что-то? А вдруг там разгадка? Где он? Отец, где ты? Что произошло? Что это было?

Руки трясутся, пустые листы ложатся друг на друга, глаза не видят ничего, кроме тетради. Звонит телефон. Тиканье будильника в мусорном пакете прекращается.

— Отец?!