Пролог: Бездонный город

Глава 1

Земля, год 2089. Помнится, задолго до этого людям особенно остро понадобились новые территории и ресурсы, кроме того, как никогда ранее накалилась обстановка с населением: некоторые его представители полностью деградировали, отдав свою жизнь на откуп лишь инстинктам, другие же, утратив всякое доверие к своим лидерам, взяли силу в свои руки, третьи – терзаемые душевными муками, примкнули к пёстрому многообразию набирающих популярность радикальных религиозных сект и культов. В мире воцарился хаос. Несмотря на нескончаемые, то и дело вспыхивающие то здесь, то там вооружённые столкновения, природные катаклизмы и вспышки заболеваний, численность населения неумолимо росла. С кризисами уже не боролись, мировые правительства находились на грани спасения мира и его уничтожения.

Я в то время работал в комиссии «Организации по уничтожению очагов и зачистке территорий»; занимались мы тем, что выезжали на всевозможные территории, не находящиеся под чьим-либо контролем, выносили заключение: сколько маргинальных элементов здесь проживает, каков состав местного населения, делали выводы о состоянии инфраструктуры, экологии, материалах, из которых построены здания, ресурсах, что покоились в земле под ногами. После чего мы подписывали документ о полной зачистке местности, тотальном уничтожении всего, что находится в пределах карантинной зоны (памятников культуры уже практически не осталось, ибо все они, как правило, были разрушены до нашего прихода, однако, если мы находили что-то значимое, всеми силами пытались это сохранить). Можно сказать, наши ребята работали на глобальную компанию чистильщиков планеты, небесным огнём выжигающих земли для повторного заселения и возрождения. Конечно, были и другие мнения, как нас только не называли… Всадниками апокалипсиса, адскими судьями, легальными мародёрами… Но, если мы видели хоть малейший оплот цивилизации, о подписи не могло идти и речи – мы просто разворачивались и уходили! Уже через пару лет на зачищенных территориях появлялись плодородные поля и вырастали сельские поселения, переселенцы добросовестно трудились, а их дети вырастали достойными людьми. Такова была наша философия: возрождение через очищение, выжечь тьму, чтобы открыть путь свету. Разумеется, наша работа предусматривала большие риски, но мы шли на них, ставили на кон свои жизни, и нам везло, всё шло гладко, пока нас не отправили в один закрытый город в Италии…

С городком не было связи уже несколько месяцев. Так как наш отдел был создан специально для работы в потенциально опасных локациях, туда решили послать именно нашу команду – пять человек. Среди этих пяти был и я, и моя дорогая Эмили… Лет пять мы с ней уже были знакомы. Она старалась ездить на каждое задание, не любила сидеть в офисе или доме с охраной, так же и в тот раз. Под покровом ночи наш джип въехал на территорию города, темнота была кромешная, перед этим мы облачились в неприметную одежду, чтобы не выделяться, ибо несколько предшествующих инцидентов с другими экспертными группами вынуждали работать негласно.

– Аура здесь какая… – произнёс я, выходя из машины.

– Да… – отозвался коллега Клэр. – Много я видел жутких мест, но здесь… Так и хочется отсюда убраться, да поскорее, давно у меня такого не было!

– Серой пахнет, – заметила Эми.

– Это точно! Воняет прямо как в аду! – высказала своё мнение Фрида, наш эксперт по геологии и ресурсам, леди немецкого происхождения.

– Поторопимся! – приказал глава нашего отряда (он же председатель комиссии) Гюстав Жори (свой французский акцент этот месье давно потерял, так что от его слов нас никогда ничто не отвлекало). – Возьмём пробы грунта и воды из здешней речки, определим содержание частиц тяжёлых металлов в воздухе. Действуем быстро! С восходом солнца мы зайдём в ближайший квартал и немного пообщаемся с местными, до этого в контакт с аборигенным населением не вступать!

Мы погасили всё своё освещение, достали приборы ночного видения и принялись за дело. Прежде всего я аналитик. Моя работа – анализ ситуации и полученных данных; и мои первые предварительные выводы были таковы: «Должно быть, этот город, как и многие другие, где мы уже были, делят между собой вооружённые банды; мирное население или сбежало отсюда, или где-то укрылось, или же (в это не хотелось верить) в живых здесь никого из мирных не осталось. Связи нет. Электричество присутствует точечно, в отдельных кварталах, видимо, питают от генераторов. Развалины кругом. Кое-где виднеются костры. В воздухе и правда висит какая-то гадкая взвесь, дышать трудно… Однако как-то тут глухо – ни криков, ни выстрелов, а ведь это обычное дело для таких мест. Если бы не клятва объективности, подписал бы бумагу без раздумий, шутка ли – росчерком пера сравнять с землёй целый город! Надо сохранять непредвзятость…» Вот уже первые лучи солнечного света пробились сквозь дымку. Я снял очки ночного наблюдения. Эми подошла ко мне:

– Что же произошло с нашим миром?! – сказала она. – Конец света наступил, а мы этого даже не заметили?

– Очевидно, были слишком заняты работой.

– Как думаешь, это закончится хоть когда-нибудь? – голос у неё был утомлённый, но она не подавала вида.

– Земля найдёт способ. Если не мы, то глобальное вымирание и новое зарождение разумной жизни. Выход всегда найдётся, я не сомневаюсь. Мы лишь сохраняем наследие человеческой цивилизации и позволяем ей обойтись малой кровью… – не зная даже, что ещё добавить, я пожал плечами, но, глядя на неё я понял, что мои слова её вполне устроили.

Вслед за Эми подтянулись остальные.

– Ну что у нас? – в голос спросил я у коллектива.

– Грунт здесь скальный, он же представляет собой основание горных пород, воздух насыщен метаном, сероводородом и аммиаком, радиационный фон в норме. Вода – смесь грунтовых вод и талой, бегущей из ледника на вершине близлежащей горы, – ввёл меня в курс дела Гюстав.

– Где-то я такое уже видел… Картина довольно знакомая; скорее всего, жители, кем бы они ни были, скрываются в подземельях.

– Подземельях, говоришь? – переспросила Фрида. – Так было и в Молдавии, и в Тунисе; оно и понятно, если грунт скальный, можно спокойно долбить в нём туннели и прятаться там.

– Верно, – ответил я.

– Итак, – собрал нас наш глава, – напомню правила: соблюдать осторожность; в руки ничего не брать и не трогать, с собой ничего не забирать и за территорию не выносить, пойдёте под суд за мародёрство; оружие использовать только в самых крайних случаях, да, оно у нас есть, но мы здесь не палачи, за это тоже статья! У нас тут нет ни друзей, ни врагов, есть лишь работа. Надеюсь, все готовы? А теперь идём внутрь!

* * *

Мы двинулись к кварталу. Здания там казались целыми, в некоторых даже горел свет.

– Хм, войдём же! – на миг замешкавшись, изрёк Гюстав, его рука потянулась к дверной ручке… Однако не успел он до неё дотронуться, как дверь распахнулась. На пороге стоял человек. Седовласый мужчина в строгом костюме (в пиджаке, брюках, белой рубашке и галстуке чёрного цвета), а также в очках и белых перчатках. Наш командир подал нам незаметный жест, тем самым приказывая нам стоять смирно и молчать. Собственно, иначе мы бы и не поступили, зная, что лучше Жори дипломата нам не сыскать. Но незнакомец заговорил первым:

– Приветствую Вас, о дорогие гости! Должно быть, Вы приехали издалека? Называйте меня Дворецкий. Прошу Вас, проходите и ни в чём себе не отказывайте!

Гюстав взглянул на нас и тут же ответил:

– Доброе утро, уважаемый Дворецкий! Будем рады посетить Ваше заведение, – на что тот попросил следовать за ним. Я пригляделся к этому необычному человеку и заметил у него какие-то странные часы на цепочке; точнее, это были не часы, просто выглядели похоже, но было это явно нечто иное. Сразу же за дверью, в которую мы вошли, начиналась узкая лестница, ведущая вниз. Тесный коридор каменных ступеней, уходящий под землю, вскоре привёл нас к большому залу со множеством дверей. Ходы, коридоры и туннели расходились от того зала во все стороны. Пройдя ещё немного по лабиринту, мы попали в нужное заведение. Это был клуб-бар.

Громкая музыка, вспышки яркого света в полумраке, толпы людей, бьющихся в судорогах, разговоры на дичайшей смеси языков, всюду следы употребления психотропных веществ (шприцы, таблетки, салфетки, пакетики), а также пьянство, разврат и вся прочая аморалка, немало подобных злачных мест мы посещали прежде, чем они были стёрты с лица земли, так что на всё смотрели холодным взглядом. Наша пятёрка расселась на Г-образном диване, что стоял в стороне. Мы говорили на общепринятом мировом языке, но никто из окружающих, за исключением Дворецкого, его, казалось, не понимал.

– А я хотел задать посетителям пару вопросов… – с досадой заявил Гюстав.

– Да ты посмотри на них! – возразил ему Клэр. – Они же не в себе! Некоторые уже падают замертво. Что ты хочешь у них узнать? Какие вопросы собрался задавать?

– Если Вас что-то интересует, можете спросить у меня, я к Вашим услугам! – с этими словами откуда ни возьмись появился рядом с нашим диваном наш новый знакомый со свойственной ему учтивостью. Нам стало не по себе от такого резкого вмешательства в наше совещание. Однако наш главный дипломат не растерялся:

– Любезнейший Дворецкий, скажите, там на поверхности ещё кто-то остался? Или же все в этом городе живут под землёй?

– Какой странный вопрос… Мне нужно отойти.

– Гюстав, что это было? – обеспокоилась Фрида. – Он же всё поймёт, и тогда конец нашему прикрытию!

Они стали о чём-то спорить, а я тем временем обратился к Эми:

– Слушай, по моей теории, на верху почти или вовсе никто не живёт, мне бы увидеть скан территории с твоего дрона, можешь запустить?

– Прямо отсюда нет, нужно выйти наружу.

– Тогда я иду с тобой.

– Не стоит, лучше останься здесь; я отдам тебе приёмник, будешь получать сигнал, связь по рации.

– Эми, это опасно!

– Сам ведь сказал, мы сохраняем наследие цивилизации, ради этого можно и нужно рисковать. К тому же быстрее соберём все данные – быстрее уедем отсюда и заживём нормальной жизнью, где-нибудь на очищенной земле…

– Предлагаешь уйти со службы и стать переселенцами? – искренне удивился я её словам.

– Пора и нам подумать об отдыхе, но нужно закончить дело. Последнее задание…

– Она права, Фил, – обращаясь ко мне, сказал Гюстав, – и насчёт сканирования тоже. Я даю разрешение, хоть вы и не спрашивали.

– Может, тогда мне пойти вместо неё? – с надеждой спросил я у него.

– Нет, нет, с дроном ты обращаться не умеешь (никто, кроме неё, не умеет), тем более, нам здесь нужен аналитик. Пока мы не можем уйти, я чувствую, что-то нечисто в этой подземке, поэтому нужно здесь покопать, но времени терять нельзя. Пусть Эмили идёт, на поверхности безопаснее, чем здесь.

Это казалось мне не справедливым…

– Фил, это в последний раз, обещаю! – произнесла она.

Мне было нечего больше возразить.

* * *

– Приём! Я поднялась на поверхность, всё в норме! – раздалось по рации.

– Принято! Готовься к сканированию! – прозвучало от нас в ответ.

На экране приёмника замерцала картинка. Тепловые следы: красные – это очаги огня в городе, оранжевые – вентиляционные выходы, но в основном всё сплошь оттенки синего и зелёного, то есть слабо нагретые безжизненные участки. Необходимо сказать, что мы вчетвером по-прежнему находились на том же диване, часть посетителей клуба к утру разошлась, другая часть – валялась на полу ни живые, ни мёртвые, так что посторонних вокруг нас практически не было, музыка всё так же грохотала, переговариваться и поддерживать связь с Эми по рации позволяла специальная гарнитура.

– Дрон в воздухе, запустила инфракрасное сканирование. Есть изображение?

– Подтверждаем.

– Смотрите, – сказал я, – движение. Две сигнатуры в квадрате 48…

– Не две, больше! – заявила Фрида. – Там что-то происходит…

– Можешь частоту повысить? – спросил Гюстав, чувствуя важность момента. Ответ был положительный. Постепенно картинка из тепловых пятен сменилась на более привычное глазу изображение. Группа людей выносила некие предметы из здания, бросала на землю, а через определённое время на этом месте вспыхнуло пламя. У меня была в электронном виде карта данного города годовой давности, сопоставив эту карту с наблюдаемой картиной, я смог установить, что это было за здание…

– Ребят, похоже, это городской исторический музей, мы опоздали.

Наш предводитель с разочарованием стукнул кулаком по столу. На наших глазах была уничтожена часть культурно-исторического наследия; иной раз приходилось видеть и притоны в библиотеках, и подпольные казино в театрах, и да, мы часто злились при виде подобного кощунства, однако нужно было работать дальше и лишь молча всё записывать. Наверняка, в этом музее хотели устроить что-то похожее, но приди мы на несколько дней раньше, возможно, успели бы доложить нашему начальству. Артефакты Римской империи, утварь, живопись… увы, всё это обратилось в пыль.

– Преступаю к финальной фазе сканирования! – звонким голосом передалось по радиосвязи. Дрон поднялся так высоко, что на экране стал виден весь город, после чего изображение в видимом спектре вновь исчезло, на тёмно-синем фоне начали одна за другой загораться яркие точки.

– Человеческие сигнатуры, – пояснил я, – программа ведёт подсчёт. Ещё немного… Ещё 30 секунд… Сто шестьдесят тысяч сто двадцать семь человек. Подсчёт завершён.

– За вычетом нас пятерых, получается 160122, – поправил меня Клэр.

– Эми, ты слышала? Мы закончили, можешь уходить оттуда! – взволнованным голосом проговорил я.

– Поняла, возвращаюсь!

Я уже было хотел идти ей навстречу, однако стоило мне встать и направиться к выходу, как на моём пути внезапно снова возник он…

– О, куда же Вы так спешите? Уже уходите?! – сказал мне Дворецкий. – Позвольте на память вручить Вам вот это… – он достал из кармана своего пиджака часы, те самые, что я увидел у него в самом начале, небольшие позолоченные часики на цепочке с толстыми красными стрелками, но выглядели они всё же странно.

– Уважаемый Дворецкий, спасибо, но мне не нужны Ваши часы, – помня слова председателя о мародёрстве, твёрдо ответил я. Но тип в костюме лишь усмехнулся и молча убрал их обратно в карман.

– Послушайте, – тут же вмешался в разговор Гюстав. – У нас в этом городе жил знакомый, понимаете? И мы хотели бы…

– Не стоит ничего больше говорить, господин! – резко оборвал его речь Дворецкий. – За мной, я покажу и расскажу Вам всё, что Вы хотите!

Такое предложение было до того заманчивым, что отказаться мы не могли. Теперь этот человек стал нашим провожатым. Само собой, я не мог не думать о Эми, ведь она вот-вот должна была вернуться, на мою просьбу подождать её ребята ответили так: если нас ведут в ловушку, то пусть хотя бы один человек из нашей команды избежит её, а идти всем вместе слишком рискованно… Согласиться с таким было на пределе моих сил, да и чувствовал я, что это не правильно, скорее всего, Жори хотел побыстрее закрыть это дело. Желал ли того же я? Безусловно! По мере нашего продвижения по длинным узким слабоосвещённым коридорам, становилось всё противнее. Но ценная информация лилась рекой; за Дворецким только и оставалось, что записывать:

– Полгода назад в городе произошло восстание, мафиози объединились с последователями Культа Огненной звезды, а большая часть населения их поддержала.

– А что стало с несогласными? – поинтересовался Гюстав.

– Их было немного. Что ж, можно сказать, они больше не живут в этом городе, не сохранилось их…

– Понятно. А что это за культ такой? Какие-то фанатики?

– Им не нравится, когда о них говорят вслух, поэтому тс-с! Они всё видят и слышат! Впрочем, союзники быстро стали врагами и почти полностью друг друга перебили. В ход шло всё подряд, поэтому не удивляйтесь тому, какая здесь атмосфера. На планете творится непойми что, всем плевать, что здесь происходит, город просто закрыли. Несмотря на это мы приспособились, живём, ни в чём себе не отказываем! Правда, запасов у нас осталось ни так уж много, а вот голодных ртов хоть отбавляй. Всё, как и в остальном мире.

«И к чему он только ведёт?» – думал я, эти туннели, похожие на крысиные норы, и так страшно давили, тут я взглянул на Дворецкого и увидел, как он снова вертит в руках свои часы и на сей раз будто заводит их. И ведь точно: до этого стрелки не двигались и лишь теперь начали отсчёт! Мне ещё тогда пришло в голову: «Это что, игра на время? Мы должны что-то успеть сделать, пока идут часы?» Но всё было несколько иначе...

– А сейчас я хочу показать, как мы боремся с перенаселением, – небрежно изрёк Дворецкий, поправляя свои белые перчатки, а затем и чёрный галстук. «Что?!» – передёрнуло всех нас разом. Очередная дверь открылась, и увиденное повергло бывалых безмятежников в ужас: куча синюшных, искривлённых конвульсией, безжизненных безобразных тел с искажёнными чертами лиц, уродливыми гримасами, скорченными в муках… Огромное помещение, и повсюду они. Гюстава с Клэром замутило, у Фриды подкосились ноги, а я малость схватился за сердце.

– Что всё это значит?! – воскликнул кто-то из наших. – Мерзавец!

– А вы что, лучше? – прошипел, не скрывая подлой ухмылки, Дворецкий. – Я сразу понял, кто вы такие и что вам здесь нужно… Проклятые бюрократы! Приехали подписать нам смертный приговор?! Делаете вид, будто спасаете мир, а сами взращиваете новую жизнь на трупах. Так посмотрите же, как выглядит смерть во всей своей красе!

– Приговор вы вынесли себе сами… Во все времена все мировые цивилизации строились на трупах, это закон цикличности жизни и смерти! К тому же вам никто не мешал жить достойной и порядочной жизнью, вы сами выбрали этот путь!

– Кем вы себя возомнили, чтобы решать, кто достоин жизни, а кто нет? – эти его слова прозвучали… как бы это сказать… логично. И ведь нет такого, чтобы раньше мы ни от кого их не слышали, в общем, я задумался. Но размышлять мне было суждено не долго: я вновь неловко посмотрел на Дворецкого, но на этот раз он поймал мой взгляд. В мгновение ока фигура в костюме приблизилась ко мне, далее удар, и мы двое оказались в каком-то помещении, молниеносно! Руки этого безумца схватились за мою шею. Хотел меня убить? Или ждал, что я пущу в ход оружие против него и сам стану убийцей? Долго думать мне опять не пришлось, отпустив меня, Дворецкий заговорил, а в его ладони снова блеснули часы:

– Зря ты отказался их взять!

– Говори, что с ними такое! Я видел, как ты их заводил! Что это значит? – тут же закричал я ему в лицо.

– Ах, значит, видел… Ну хорошо, сей артефакт зовётся реверсором времени, служит для отмотки временной шкалы назад в прошлое до заданного момента. Заведя прибор и запустив отсчёт, я поставил нулевую отметку во времени, чтобы его можно было открутить до этой самой отметки. Жаль, работает такой фокус только в пределах этого города. Вот если бы ты сразу принял мой подарок, то у тебя был бы шанс её спасти… А где сейчас твоя юная леди?

Шок. Сейчас я жалею, что о многом не успел тогда спросить у него, хотя вряд ли этот эксцентричный человек мне ответил бы. Дворецкий неистово рассмеялся и швырнул часы куда-то в темноту; не понимаю, что он сделал, но через секунду прямо у меня на глазах в него ударило несколько мощных электрических зарядов, мужчина упал замертво. Я считаю, он сам каким-то образом запустил эту реакцию, а его смерть была финальным актом представления. Аплодисменты, занавес…

Ну а я со всех ног бросился к выходу. Разрядом меня не задело, но звон в ушах всё равно стоял. Мне повезло наткнуться на свою команду, они были крайне удивлены моему возвращению и, по правде, уже собирались уходить.

– Где Дворецкий? – спросил поражённый глава.

– Он мёртв. Времени нет объяснять. Срочно! Дайте мне рацию! – затараторил я сквозь сбивающееся дыхание, а когда дали, отчаянно принялся звать. – Эми! Ответь!

В ответ одни помехи. Треск и радиошумы.

– Эми! Эмили! Проклятье! – успокоиться я уже не мог, и тогда мне предложили подняться на поверхность и там всё обсудить. Так и решили. Я понимал, те трупы, которые мы видели, лежали там явно уже несколько дней, свежих среди них не было, факт. Выбравшись из подземелья, мы осмотрели всё, что могли, но ни следа… В клуб она тоже не возвращалась. Наконец Гюстав, сжавшись от напряжения, произнёс следующее:

– Мы уходим. На этом всё. Мы все достаточно увидели. Чтобы подписать акт ликвидации, хватит сполна.

– Стойте, так нельзя! При всём уважении, мы не нашли никаких свидетельств гибели Эми; а что, если она ещё жива, а если заблудилась в этих треклятых катакомбах? – мои попытки его переубедить даже мне казались смешными.

– По протоколу, у нас не больше суток на экспертизу, а солнце уже садится. Зная, что здесь творится, мне жаль, Фил, но шансов выжить у неё практически не было… Признаю, в случившемся есть и моя вина. Перед тем, как подать в отставку, я попрошу высшие органы снять с города оцепление, чтобы все, кто обладает разумом, смогли уйти отсюда. Наша работа здесь завершена, придётся смириться с этой утратой.

Солнце действительно уже почти село. В беспамятстве я брёл к машине, всё ещё продолжая держать в руке рацию. И вдруг чу… шорох, едва различимый треск, раздавшийся из устройства сам по себе. «Что?» – подумал спустя мгновенье мой мозг, но двигатель джипа уже заводился.

– Приём! Приём! Эми, ты меня слышишь?

В прочем, ответа я снова не услышал.

– Послушайте! Только что был какой-то сигнал по рации, она ещё может быть жива! Нельзя уезжать, это нарушение другой части протокола, «оставление членов команды на локации», вы не можете…

– Это всего лишь высокочастотный шум, Фил, увы. Нет никаких веских причин оставаться здесь, я, правда, тебе соболезную. У нас будут большие проблемы, если задержимся, поэтому садись, и поехали.

– Раз так, тогда вы езжайте, а я остаюсь…

– Не глупи! С ума сошёл?! – в один голос пытались переубедить меня Клэр с Фридой.

– Поймите, я просто не могу вот так поступить, я обязан её найти. Поэтому, Гюстав, под мою ответственность… Прошу, дайте мне бумагу, я напишу объяснительную, и у вас не будет неприятностей с протокольной частью…

– Подумай, ведь это верная смерть! Через три дня начнётся зачистка, прибудут отряды уничтожения, что ты тогда будешь делать? – уже на повышенных тонах возражал председатель, на что я ему совершенно спокойно:

– Как-нибудь справлюсь. Постараюсь сбежать из города до начала зачистки.

Это было впервые, когда я видел на глазах товарищей слёзы. Через что бы нам ни приходилось пройти раньше, все всегда держали себя в руках, а сейчас же… Я действительно написал записку, в которой обещал покинуть территорию до зачистки, а также брал на себя всю ответственность за совершаемые мною действия, поставил подпись и отдал листок Гюставу, дрожащей рукой тот его принял. При прощании мы обусловились ещё увидеться впредь, хотя они, само собой, понимали, что прощаемся мы навсегда. Машина уехала, пыль улеглась, я остался на месте.

* * *

Итак, в моём распоряжении было три дня. Я решил, что буду спать четыре часа в сутки, это минимальное время сна, при котором у человека сохраняется здравомыслие. Ночлег мне удалось найти в одном из заброшенных сооружений, соорудив из всевозможного хлама заграждение для входа, я устроился на каком-то старом лежаке, нужно было восстановить силы, тем более, ночью возможностей разыскать Эми было куда меньше, чем в светлое время. Как же я корил себя за то, что в тот момент отпустил её от себя, не пошёл следом, и не вышел, когда следовало её встретить… «Мне нет прощенья. Любой ценой я должен отыскать её, по-другому нельзя!» Весь день ушёл на подробное изучение местности, несколько раз меня пытались ограбить, старался выдать себя за местного жителя, но всё равно приходилось избегать горожан. На следующее утро было снято кольцо охраны, и небольшая часть населения покинула приговорённую территорию. Но самые отбитые и не думали уходить; узнав, что город будет сметён, одни собрались практически с дубинами его защищать, другие начали сами взрывать и жечь всё вокруг, как в лучших боевиках. Мне было не обойтись без устройства Дворецкого, то есть без реверсора времени, искать его в полуразрушенном городе, где завалены были без малого все туннели – задача поистине космического масштаба.

Наступил третий, заключительный день. В моё убежище ворвалась толпа, разрушив часть стены; помню, как бежал по раскуроченным дорогам, по обломкам зданий, в воздухе было много дыма и пыли, дышать нормально не получалось, в глазах то и дело становилось темно. Рядом со мной что-то хлопнуло, так, что меня оттолкнуло на несколько метров в сторону, во время падения я попытался подставить под удар левую руку, в результате получил вывих предплечья. Несколько минут пролежал на земле без сознания. «Что я собирался делать? Дворецкий завёл свои часы как раз, когда мы подошли к залу с мертвецами, то есть минут через тридцать после того, как Эми в последний раз вышла на связь. Могло ли с ней что-то произойти за это время? Естественно. В первый раз путь с поверхности до клуба занял у нас порядка пятнадцати минут, к тому же я уверен, что слышал звук из рации перед отъездом джипа с командой. Но главное – как работает эта отмотка времени?» Поднявшись на ноги, я стал слоняться от здания к зданию, заходил в каждый более-менее целый дом, заглядывал в каждую щель, так и вечер подошёл, начало смеркаться. Ещё одна ночь, и начнётся зачистка. Город гудел; звуки яростного пламени смешались с воплями, и как же там было жарко! Не город, а гигантский крематорий. Моим последним укрытием стал подвал, там я и просидел до утра, всё тело болело. Кажется, это был один из немногих моментов моей жизни, когда я просто не знал, что мне делать дальше…

Рассвет. Последний рассвет в истории этого города. До моего подвала донеслась слабая вибрация. Прикладывая руку то к земле, то к стенам, я чувствовал одно и то же: толчки, будто медленный пульс, ритмичные с интервалами в одну-две секунды, всё сильнее и сильнее… Вообще, до этого я лишь однажды лично наблюдал процесс зачистки территории и скажу прямо, мне не понравилось. «Вот оно – то, ради чего мы работали, надвигается медленно, но верно; всем телом уже чувствую…» Я вышел наружу, когда дрожь стала настолько сильной, что песок начал осыпаться с потолка. Да, всё было именно так, как я и думал: к городу прислали Деструкторы – громадные машины на гидравлическом ходу, построенные на базе шагающего экскаватора, у каждого по шесть ног-платформ; такай пройдёт везде, где не проедет техника на колёсах или гусеницах; а уж про главную рабочую установку и говорить нечего – энергетическое орудие, что одним ударом уничтожает целый квартал, любители фантастики называли его «протонной пушкой», но принцип работы здесь совершенно другой, не вдаваясь в подробности, достаточно сказать, что разрушаются молекулярные связи в любой структуре, остаётся лишь пыль, которую можно просеять сквозь крупное сито. Таких Деструкторов было пять штук. Ровно в 6:00 зачистка началась. Первые пять залпов приняли на себя окраины города, далее орудиям требовалось от двух до восьми минут на повторный заряд. Те постройки, что не задело залпом, махины смело таранили и сминали, словно бумажные домики. Вскоре город стал отчасти напоминать поле боя, испещрённое горящими воронками (ведь тепловой энергии в процессе выделяется немало, а органика выгорает); картину, которую видишь обычно на следующий день после зачистки, мне не спутать ни с чем: безоблачное небо… над пустошью. То же самое ждало и этот город. Сам не знаю, почему, но я побежал. Побежал навстречу Деструктору, тот как раз сделал очередной залп по одному из кварталов. На самом дне образовавшегося кратера, среди обломков, меж всполохов пламени лежал последний дар этого города – часы Дворецкого, реверсор времени. Не потерялся даже первоначальный глянцевый блеск, на месте была цепочка, потрясение овладело мной. Довольно неуклюже я спустился в воронку. «Теперь всё ясно, артефакт создал вокруг себя поле», – подумал я, как вдруг колоссальная железная нога зависла надо мной. Барьер мог бы защитить часы, но не меня.

Последнее мгновенье. Говорят, в жизни человека оно самое долгое. Впрочем нет, было ещё слишком рано! Отмотать время! Немедленно, иначе раздавит. Стрелки, отсчёт, кнопка, нажать, быстрее! Вокруг меня всё поплыло. Стрелки пошли в обратном направлении, причём очень быстро, и когда отмотали минус трое с половиной суток, всё остановилось. Хронореверсора у меня в руках не было, я вновь стоял рядом с Гюставом, Клэром и Фридой, мы находились на пороге того жуткого зала, Дворецкий тоже был здесь – всё в точности так, как и было в тот момент, когда часы были заведены. Новый отсчёт уже начался. Что произошло в тот момент со мной? Что ж, никакой второй я не появился, материи больше не стало, я остался в своём единственном теле; ушибы, мышечная боль и даже вывих руки – всё это исчезло без следа, однако была и проблема: в моей памяти полностью отсутствовали воспоминания о последних трёх днях, проведённых в городе. Мне предстояло заново прожить их, потом опять и ещё, снова и снова… Но где-то на пятом цикле я заметил, что у меня появилось предчувствие, микрочастицы воспоминаний просачивались в мой разум и позволяли мне предвидеть, что будет дальше вплоть до момента, в котором я отматываю время вспять. После тридцатого витка я уже точно знал, что должно произойти, будто я смотрю сон, который видел из ночи в ночь. Казалось, ещё немного, и я научусь манипулировать этой замкнутой в петлю реальностью, за пределами которой город давно стёрт, а я, должно быть, уже старик. Куда я вернусь, если смогу разорвать этот порочный круг, если найду Эми? Полагаю, Дворецкий точно так же проживал один и тот же период своей жизни бесчисленное множество раз и только смерть позволила ему освободиться. Я же и по сей день здесь. Уже привык постоянно проходить череду одних и тех же образов. Теоретически, это же подтверждается моей интуицией и способностями аналитика, однажды в бесконечном количестве попыток я найду тот самый исход, где мы вместе с Эмили (а она жива, я это отчётливо ощущаю, наша встреча – вопрос времени) обнаружим способ выйти из этой игры и наконец-то увидим наше общее… безоблачное небо над пустошью…