Проклятие поместья Ла Клу

Отрывок из черновиков

«Наша жизнь - что это? Игра со временем или чей-то сон? Сколько она длится? И известно ли, когда превратится в бабочки? Иногда я ощущаю особенную душевную легкость. Будто рай наступил. Но похоже я что-то забываю…»

Вермонт, Эссекс. Черновики

Часть первая. Июнь. Вступление

Летом в Эссексе наблюдается чудная погода. Кроны деревьев с буйством разрастаются зеленью и прячут спешащие под ними льняные костюмы и платья в горошек. По округе разносится детский смех, выпорхнувший из портфелей и школьных учебников. А из окна какой-нибудь кухни обязательно доносится музыка ретро пластинки и треск жарящейся яичницы. Но даже в это яркое и насыщенное время года не во всем Эссексе звучит та же тональность.

Ведь за рядами лип и вязов затаилось старинное поместье Ла Клу. В его чертогах тени способны обретать материальность. А легенды и страшные проклятия - управлять живыми обитателями дома, которые похоже привыкли к узлам и хитросплетениям паутин этого дома.

Одна из них, украшенная росой, цепко повисла на стеблях розового куста у самого локтя Элизабет. Испепеляющее солнце только начало клониться к закату. Из старенького бокового двора с садом, где сидела девушка, было видно, как раскаленным золотом окрасился блеклый асфальт и несколько припаркованных машин. Но зыбкого убежища Элизабет торжество света не касалось. Здесь преобладал сумрак, круглосуточная прохлада и тишина, которая время от времени разбавлялась шумным боем клавиш печатной машинки. Элизабет вновь погрузилась в мир выдуманных историй, чью реалистичность сложно оспорить. И потому совсем не замечала, как уже четвертый раз послышался голос почтенной Минервы, зовущей всех на долгожданный прием в главном зале. Гости должны скоро приехать.

- Бетти! Ну, где ты запропастилась? Хватит в цветах копаться! Ах, еще же стол сервировать…

На последнем слове Элизабет запнулась и прекратила увлеченно печатать. Глава была почти дописана. Но похоже ее следовало отложить взамен узорчатым накрахмаленным салфеткам, которые спустя пару часов должны были оказаться скомканными и испачканными жиром от индейки и земляничным вареньем.

- Чем бы дитя не тешилось… - из окна главного зала донесся задорный голос Жаклин, а затем ответ Минервы, который издали было не разобрать.

Элизабет поняла, что медлить уже нельзя. Закрыла крышку печатной машинки и поднялась со своего плетеного кресла. Она была в нежно-розовом платье и туфлях в стиле Мэри Джейн. Удивительным образом ее обычные утренние работы в саду никак не испортили внешнего вида – носки остались белоснежными, а ногти чистыми. Элизабет скорым шагом направилась на прием, мельком оглядев по пути свой небольшой сад.

Часть первая. Июнь. Прием

Как оказалось, в главном зале уже присутствовали некоторые гости поместья Ла Клу. Джек и Барбара только вернулись с очередного ретрита. Их одежда выделялась экзотичностью и напоминала излюбленные просторные фасоны детей цветов. Кожу покрывал плотный загар и витиеватые узоры из хны. Элизабет села за стол напротив них и ощутила легкий аромат благовоний, исходящий от пышных волос Барбары. Джек громко хохотнул и обратился к пришедшей:

- О, Бетти! Ты почему такая незагорелая? Где как ни в Эссексе принимать солнечные ванны.

- Цветами занимается, - подоспела со свежим горячим блюдом Жаклин. Не дожидаясь вечера, она надела изысканное черное платье со стеклярусом. Поставив блюдо на стол, добавила, - Целые дни и ночи проводит в боковом дворе. Уже целый сад распустился!

- Ого, Бетти, ты становишься мастером садоводства! – воскликнула Барбара голосом с хрипотцой.

- Совсем нет, - наконец, вступила в разговор Элизабет. – Цветами я занимаюсь между делом. А загара у меня нет, потому что во дворе постоянно тень.

- Ух, дикое наслаждение! – продолжила в своем стиле Барбара. – А ты не думала там бассейн разбить?

- Нет, на месте бассейна стоит мое рабочее место, а рядом родовая беседка, - подытожила Элизабет и принялась пить чай.

- А что за рабочее место? – Джек удивленно обратился уже к Жаклин.

- Бетти любит придумывать всякие истории на своей печатной машинке. Творческая натура… - дама расплылась в улыбке и снова убежала на кухню помогать Минерве.

- А мы бы все-таки в том дворике разбили бассейн, - продолжили обсуждать эту тему Джек и Барбара уже сугубо между собой. – Самое то для вечеринки!

- Что? Намечается вечеринка?!

На прием пожаловали новые гости – длинноногая Нэнси и, ее дед, тучный капитан Рассел. Как истинная светская кокетка Нэнси не пропускала любых новостей о городских увеселениях.

- Если только в этой гостиной… - задумчиво проговорила Элизабет.

- Ты устраиваешь? – вопрос был настолько провокационен в своей невозможности, что Нэнси сразу рассмеялась.

- Вы уже здесь? А где Бен? - оживленно поинтересовалась вернувшаяся Жаклин с небольшим кувшином в руках. Сервировка почти закончилась.

Рассел прокашлялся и ответил:

- Я отправил его в срочную командировку. Уж такой репортаж нельзя упускать. Как говорится, лови возможность за хвост. А там и удача не за горами! - капитан хохотнул и попросил принести ему виски. По его щекам разлился красный румянец.

Жаклин нахмурилась и села за стол.

- У меня тоже скоро репортаж, - громко вступила Нэнси. – Мне кажется, эта тяга писать передается генетически. Вот я родилась в династии репортеров. И с малых лет меня так и тянет писать. А вы как думаете, играет роль генетика в выборе профессии?

Присутствующие задумались, и каждый ответил что-то не совсем складное. Лишь Элизабет придумала достойный ответ, но на вздохе в зал вернулась Минерва с новыми гостями поместья Ла Клу.

Ими оказались Рэйчел и ее дочь, миниатюрная Бьянка, которая держала в руках небольшую книжку с силуэтами пылких влюбленных. Минерва любезно пригласила их к столу.

- Ах, какие яства! – восхитилась Рэйчел. – Минерва, всегда удивлялась вашей хозяйственности. Пожалуй, соберу сразу ужин для Вилсона, нашему отшельнику.

- Вилсон снова не придет? – спросила Элизабет.

- Он отдыхает уже, - только и ответила Минерва, суетливо поправляя скатерть на столе.

- Оказывается, он столько читает! Ты знала об этом, Бетти? – начала Бьянка. – Я даже не думала, что в его библиотеке есть такая занятная литература, - она помахала бульварным романом перед глазами Элизабет и расплылась в широкой улыбке пухлых губ.

- В той библиотеке чего только нет… - ответила Элизабет.

- Неужто ты во взрослой литературе разбираешься? - захихикала Бьянка.

- Я не назвала бы ее такой уж взрослой.

- Так, милые девушки, пора начинать вечер, - как обычно любезно скомандовала Минерва. Остальные тоже отвлеклись от своих разговоров. И как по заведенному пробило шесть часов вечера.

Впрочем, на приеме отсутствовал не только Вилсон, но и Вуди. Но он всегда задерживался. Потому начинать без него стало традицией.

Спустя несколько мгновений зазвенели бокалы и столовые приборы. Послышалось шипение игристого. И тихая игра граммофона. Элизабет почудилось, что она попала в забытье из какого-то старого фильма. Почти привычные трения и разногласия сгладились торжеством атмосферы и правилами этикета. Элизабет ощущала себя героиней вполне знакомой роли. И карты других участников тоже были на столах.

Но куда более лучшая панорама открывалась с высоты парадного портрета Луизы, который висел прямо над общим столом. Ее искусно прописанный взор излучал оживленность и интерес к жизни. Но, застыв во мгновении, она продолжала сидеть, не шелохнувшись, в дубовом кресле. Гравировка на его подлокотниках подсказывала на особый вид выделки и несомненно высокую стоимость. Под стать мебели Луиза царственно восседала, одетая в женственный деловой костюм, и глядела на присутствующих.

Часть первая. Июнь. Как Бардо

Элизабет проснулась привычно рано, но чувствовала себя разбитой. Ночью со стороны леса доносилось завывание волков. И похоже, что один из них рылся в саду, – тревожный треск веток и шорохи были слышны прямо под окном девушки.

Когда она оделась и вышла через запасную дверь во двор, то обнаружила, что несколько цветочных кустов оборваны, а земля разрыта и корни растений оголены. Элизабет раздосадовано принялась наводить порядок, чтобы затем приступить к завершению главы книги. Как тут услышала звук открывающейся калитки.

На пороге стоял молодой мужчина в щегольской белой рубашке и черных жилете и брюках. Слегка растрепанные короткие волосы и фотоаппарат в руке говорили сами за себя о профессии этого человека.

- Утро доброе. Извините, что помешал. В формате фотосессии произошли изменения? – он внимательно осмотрел заспанный облик Элизабет.

- А что за фотосесси..

- Джером! Ты нас обогнал! – смеясь, Нэнси тоже вошла за калитку, а за ней и капитан Рассел. – Бетти, ты уже проснулась… Мы думали, что как раз успеем попроказничать, чтобы никого не беспокоить. Да, Джером? – кокетка перевела деланно озабоченный взгляд с Элизабет обратно на Джерома и метко подмигнула.

- Я рано встаю. Ночью, наверно, волк забежал во двор и оборвал цветы…

- Да-а, будешь теперь заново выращивать? Ничего, мы аккуратно разместимся за столиком. В кадре останутся только нетронутые кусты, - Нэнси прощеголяла к плетеному креслу и приступила к поиску нужной позы. На ней было светлое короткое платье и легкие босоножки. Заметив закрытую печатную машинку на столе, она воскликнула:

- О, Бетти, пробуешься в текстах?

Не дожидаясь ответа, она откинула привычным жестом крышку и ловко выудила листок с недописанным абзацем главы.

- Мм, что-то в духе готического романа…Я тоже начинала с фантазий прежде чем перейти к серьезным текстам. Ой, Джером, по-моему, машинка здесь оказалась в самый раз, как считаешь?

- Да, попадает в нашу тематику, - ответил тот и принялся делать пробные снимки.

Элизабет оставила попытки исправить ночные садовые злодейства и присела в старинной беседке, увитой глицинией. В небольшом почтовом ящике, прикрепленном к скамье, она как обычно нашла письмо от Итена. И пока Элизабет читала его Нэнси, наконец, определилась со своим типажом.

- Думаю, здесь нужно добавить раскрепощенности и богемности. Джером, помнишь то фото с Брижит Бардо на кафедре? Во-о-от, сделай в том же духе.

Послышались звуки затвора и хихиканья. Нэнси разулась и закинула одну ногу на кресло, а другую оставила на земле. Длинные волосы рассыпались по ее хрупким плечам. А пальцы едва касались клавиш печатной машинки. Джером фотографировал ее с разных ракурсов. А на скамейке поодаль в тени дерева сидел капитан Рассел и что-то зачеркивал, а потом записывал в кипе бумаг.

Часть первая. Июнь. Влюбленный офицер

Фотосессия давно завершилась и Элизабет уже писала ответное письмо Итену, когда за калиткой показалась миниатюрная фигура Бьянки. Заметив в беседке девушку, она широко улыбнулась и побежала прямиком к ней.

- Бетти, что делаешь? О, что за письмо, кому пишешь? – ее глаза зажглись любопытством.

- Так, обычная дружеская переписка, - ответила Элизабет.

- Ну ладно уж, пора бы тебе обзавестись ухажером, - Бьянка подсела к ней в беседку. – А мне… супругом…

Элизабет уловила ее задумчивый тон и отвлеклась от письма.

- Я долго думала, куда его пригласить, - продолжила Бьянка – Похоже он готов сделать то самое предложение… - ее глаза заискрились довольством.

- Волнуешься?

- Ха-ха, нет, волнуется как раз он, - хитро улыбнулась Бьянка. – Сохнет по мне с младших классов. Я сначала смущалась, а потом по совету старших присмотрелась к нему повнимательней. Ведь он уже офицер. Тем более с чистым сердцем. Не каждая может встретить такого… - говоря это, она поправляла края своей воздушной юбочки.

- И куда решила его пригласить? – все же поинтересовалась Элизабет.

Бьянка задумчиво осмотрела глицинию и жеманно ответила:

- Прямо сюда…Он должен прийти с минуты на минуту…Это очень важно… - последние слова она добавила шепотом.

Элизабет вздохнула и ответила:

- Что ж, пройдусь тогда ради разнообразия по поместью, - она убрала письма в карман и вышла из беседки.

Первым делом ей хотелось все-таки заглянуть к Вилсону, силуэт которого она заметила в окне. Зайдя через соседнюю боковую дверь, Элизабет очутилась в библиотеке. Высокие стеллажи были уставлены множеством книг разной тематики и времени создания. Сквозь большие окна свет мягко проникал в помещение. В воздухе парили пушинки.

Элизабет подошла к двери следующей комнаты и постучалась. Но открыл ее не Вилсон, а Рэйчел – как всегда сахарная и любезная.

- О, Бетти, не ожидала тебя увидеть. Ты же обычно в саду дни проводишь… - она деликатно улыбнулась и пропустила девушку в комнату.

Солнечная обитель Вилсона была плотно зашторена и представляла собой сумрачное помещение аскета в теплых тонах. Потому Элизабет не сразу заметила фигуру во мраке. Вилсон как всегда сидел в своем остеопатическом кресле, его колени и плечи не по сезону были прикрыты пледом.

- Элиза, рад тебя видеть, - Вилсон приветливо улыбнулся.

Привыкнув к темноте, Элизабет заметила, как его волосы еще больше посеребрились, а лицо осунулось.

- Хочешь чашку чая? – оживившись, он потянулся за чайником, чтобы угостить Элизабет. – Что-то восточное, новенькое…ой, ой!

Видимо, резкие движения не на пользу шли Вилсону. Стоило ему почувствовать себя обычным здоровым человеком, как все тело пронзала жуткая боль. Он резко поставил чайник обратно на стол и прислонился к вертикальной спинке кресла.

- Может, тебе выйти в сад? Там прохладно, свежий воздух. Да и кресло поудобней есть…

Вилсон усмехнулся, с добродушием приняв предложение о помощи.

- Элиза, все в порядке. Это специальное, оздоравливающее кресло. Для таких как я, «остматиков», - выговорив последнее слово, он рассмеялся придуманному каламбуру.

Рэйчел с порывом принялась окутывать его заботой. И Элизабет почувствовала, что она здесь лишняя.

Затворив за собой дверь, девушка вновь оказалась в тихой библиотеке, полной мыслей. Элизабет взяла наугад одну из книг и присела на подоконник. Посмотрев в окно, она увидела худощавого робкого юношу в форме, который скорым шагом направлялся в боковой двор к Бьянке.

Часть первая. Июнь. Гость

Элизабет просидела в библиотеке до глубокой ночи, листая старые фотоальбомы и каталоги. Возможно, она осталась бы там до утра. Но внезапно девушка услышала знакомые шорохи за окном.

Отложив книги в сторону, Элизабет порылась в ближайших шкафчиках и нашла фонарик.

«Ладно, Бет, пора выяснить, что происходит» - девушка собралась с духом и вышла в боковой двор.

Ночь была ясная. Полная луна щедро проливала свет на детали экстерьера.

«Так, похоже снова под моим окном копошится…»

Элизабет не была вполне уверена, что действует правильно. Сад не был ей так уж небезразличен. Но что-то ее подталкивало делать следующие шаги.

Повернув за угол, она заметила дрожащие силуэты кустов. Мягко ступая по земле, она прокрадывалась дальше. Не оставалось сомнений, что это тот самый ночной гость. Было слышно, как трещат ветки и нервно шелестит листва.

Пройдя мимо столика с печатной машинкой, она, наконец, увидела темную фигуру в цветочных насаждениях. Элизабет подняла с земли первый попавшийся камень.

Щелкнула кнопка фонарика.

В круглом свете прожектора оказалось нечто черное, совсем не похожее на волка или крупную собаку. Косматая шерсть переливалась в искусственном свете. А на мощных лапах красовались острые когти.

Существо медленно обернулось на девушку. В его глазах, казалось, пылал огонь. А из бешеной пасти стекала мутная слюна.

Элизабет, не помня себя, с криком бросила камень:

- Пошла прочь, чертова псина!

Пес слегка шелохнулся, но с места не сдвинулся. Он продолжал пристально смотреть на девушку и шумно дышать. Решимость Элизабет дрогнула. По телу разлился ядовитый холод. Прежде она никогда не видела подобных животных. Все это казалось ей жутким сном. Несколько мгновений увязли во времени и растягивали это безумие.

«Никто и на помощь прибежать не успеет…» - только подумала девушка, как пес все-таки сошел с места.

Он медленно побрел в сторону ограды, по пути яростно отбрасывая землю. Дойдя до края, он высоко подпрыгнул и оказался на другой стороне.

Часть вторая. Июль. Пейзаж с парусником

Череду дней сдуло легким незаметным июньским ветерком. И так затем еще семь раз. Здоровье Вилсона больше пошатнулось, потому теперь в его комнате постоянно дежурила Минерва. Остальная жизнь в Ла Клу тоже переменилась.

Жаклин окончательно свыклась с тем, что Бену важнее репортажи. Джек и Барбара оставили выездные ретриты и расположились в поместье, наполняя здешнее пространство духом богемности и свободы. Элизабет, кажется, позабыла о своей недописанной главе и занялась историческими исследованиями. А прежние гости Ла Клу перестали приезжать и не возвращались. Лишь письма от них, подробные в своих описаниях, приходили часто на имя самой Элизабет.

«Бетти! Как поживаешь? – гласило одно из писем Бьянки – У меня столько событий! Во-первых, у нас родился первенец. Мой любимый мальчик! Ты даже себе не представляешь, какое это счастье…Все девять месяцев муж носил меня на руках (выполнял все мои просьбы, даже ночью бегал мне за клубникой). Благодарю бога, что роды прошли удачно. Теперь нас трое. Какое это удовольствие держать на руках своего ребенка. Чистая любовь! Ладно, что я все о себе. Ты все так же цветами занимаешься?..»

А совсем недавно приходило другое письмо:

«Бетти! Спешу сообщить, что наш старший пошел в школу. А мы ждем второго. В клинике сказали, что это тоже мальчик. Надо же! Я мама двоих мальчуганов. Мы, кстати, переехали в соседний с вами городок. Служба не последнюю роль сыграла. Мужу дали повышение – он такой молодец! Теперь у нас что ни день, так новый букет на столе. А ты как?»

От Нэнси приходили несколько иные письма, больше похожие на записки – что было странно получать от репортера. Может быть, это рабочее выгорание, думала Элизабет.

«Бетти, привет! Как ты там? Закончила свой готический роман? Недавно была на званом вечере у издательства. И Майкл, один из главных редакторов, упомянул о высоком значении этого жанра для отечественной литературы. В корне с ним согласна.»

Элизабет не оставляла без ответа эти содержательные послания. Взамен получала еще больше подробностей, о которых и не помыслила бы спросить. Однако все эти описания напоминали мираж из другого измерения.

Туда же, возможно, отправился и Итен. Переписка с ним давно прервалась – он уехал в другой город на учебу. Там, наверно, дела совсем плохи с почтой, сообразила Элизабет и ушла с головой в свои новые увлечения.

Отрадно было, что их разделял старина Вилсон. Сидя в своем «оздоравливающем» кресле он рассказывал разные истории по фотоальбомам и каталогам и личные воспоминания.

В один из таких дней Элизабет заинтересовалась загадочной картиной на стене в комнате Вилсона. В реалистической манере на ней был изображен изящный светлый парусник. Под порывами ветра полотно натянулось до упора и влекло судно прямо внутрь величественной пещеры природного происхождения, расположенной прямо в огромной скале цвета темного графита. На этикетке значилось «Возвращение».

- Не нужно быть яхтсменом, чтобы не догадаться, какое возвращение уготовано этому паруснику... – промолвила Элизабет. – Шторм, скалы… О чем думает капитан этого корабля?

- Элиза, ты слишком всерьез воспринимаешь фантазию художника, - рассмеялся Вилсон.

- Но зачем тогда он это нарисовал?

- Может, чтобы люди задавались вопросами, которые ты сейчас произнесла?

Вилсон всегда удивлял Элизабет своей абстрактностью. И все же его познания во многих областях поражали глубиной. Несравнимо было осознать, что человек, живущий сугубо внутренней жизнью настолько осведомлен о жизни внешней.

Впрочем, Элизабет и сама постепенно становилась такой же – более чуткой к сухой статистике и более увлеченной мистическими историями.

Например, легенда о таинственных тенях в поместье Ла Клу уже не казалась детской сказкой. Дня не проходило, как предметы, умышленно оставленные Элизабет в труднодоступных местах комнат и особенно коридоров, меняли свое местоположение. Девушка даже нашла несколько фолиантов о странных событиях в дворцах и поместьях Эссекса. Но кроме Вилсона ее предположения никто не желал слушать.

- Бетти, прекрати, что на тебя нашло? Какие тени?! Не думала, что ты будешь верить в такую чушь. На работе хоть не обмолвись о таком…

- А что вы скажете насчет картины в комнате Вилсона? – спросила Элизабет на одном из домашних чаепитий. – Откуда она?

- Уже и не упомнить, где-то купил, наверно, - задумчиво ответила Минерва.

- А вам она не кажется странной?..

- Ой, ну, все! Бетти, невыносимо это слушать. – затараторили остальные. – Может, у него причуда рассматривать вот такие странные картины…

Но Элизабет не успокоилась и продолжила копаться в старых фотоальбомах не только в поместье, но и в городской библиотеке. Через пожелтевшие страницы она раскрывала утерянный облик Эссекса. Старинные здания, случайные чудаковатые или статные прохожие, былые улицы, былой мир… Прошлое завораживало и утягивало вглубь, подобно тому паруснику. А время летело, как будто подхваченное порывами штормового ветра.

Но однажды грянул штиль. Элизабет, широко раскрыв глаза, смотрела на страницу книги, где разместилась черно-белая фотография с той самой скалой и пещерой. На опасных выступах стояло несколько молодых мужчин в летней одежде. Один из них сильно напоминал Вилсона…

Часть вторая. Июль. Уинслоу

- Что скажешь? – Элизабет положила на стол перед Вилсоном фолиант с той самой фотографией.

- Хм…Любопытно, - сдержанно ответил тот. – Давно ее не видел.

- А картина с парусником, как напоминание о том путешествии?

- Что ты, - улыбнулся Вилсон. – На фото не я, а старина Уинслоу. И фото это очень старое. Мне кажется, его немного восстановили… - и он продолжил всматриваться через линзы очков в снимок. – А почему тебя интересует эта картина?

- Она жуткая, - отрезала Элизабет. – Не самое лучшее приобретение.

- А ее вроде и не приобретали. Когда-то давно ее подарили Уинслоу. А по какому поводу уже не припомню.

- А почему ты сразу не рассказал про Уинслоу?

- Я вообще не вижу смысла вспоминать о том… - подытожил Вилсон и увлеченно начал листать фотоальбом в поиске других любопытных снимков.

- Но зачем ты держишь у себя эту дурную картину? – все не унималась Элизабет.

- Можно сказать, что и она мне в подарок перешла. Как, например, это кресло. А подарки не принято выбрасывать.

Он откинул плед с колен. Помимо того, что Вилсон изрядно похудел, Элизабет также заметила явную схожесть этого, как он называл, «оздоровительного» кресла с креслом на портрете Луизы.

- Не возражаешь, если еще про одну картину спрошу? – сказала девушка вкрадчивым тоном, продолжая смотреть на подлокотники.

- Луиза? Да…Это я одолжил ей свое кресло для портрета. К нему в придачу еще шла кровать и зеркало.

- И тоже подарки?

- В наше время подарки были привычны. Не то, что сейчас… - погрустнев, промолвил Вилсон.

- Сейчас жуть не каждый дарит.

- А чем тебе кресло не угодило?

- Не знаю. Просто не нравится…К тому же его спинка кажется мне уж слишком ровной. Да и остальные части не вполне пригодны для человека.

Вилсон со скепсисом осмотрел кресло.

- Остальная мебель тоже осталась в Ла Клу? – продолжила Элизабет.

- Кровать пошла в лом – из-за протекшей крыши и ливня дерево отсырело изнутри. Ничего больше не оставалось, к сожалению. А зеркало…Где-то я его видел. Посмотри в особо темных коридорах поместья. Ладно, хочу глянуть снимки. И занятную ты книгу принесла, Элиза, - уже бодрым голосом сказал Вилсон и углубился в изучение.

Часть вторая. Июль. Тени

История с мебелью прямо-таки озадачила Элизабет.

«Зацепок мало, но все они связывают эти дары не со светлыми событиями Ла Клу. И это настораживает…» - размышляла она по дороге из городского музея. В его архиве она отыскала старые описи мебели и домашней утвари из домов Эссекса и соседних городов. Но из вороха информации удалось достать только краткое упоминание о некоем Мастере З., который этот мебельный гарнитур изготовил. Однако ни провенанса, ни каких-либо контактов, связанных с этой мебелью найти не удалось. Та же ситуация сложилась и с картиной «Возвращение». Несмотря на высококлассное исполнение, дополнительных сведений о работе не значилось.

Замешательство Элизабет усиливалось и тем, что при поиске информации в музейном архиве, девушка услышала нелицеприятный разговор служительниц культуры, а потом и вовсе попала под удар их насмешек:

- Ла Клу? Что ж вы сразу не сказали, что вы из Ла Клу, Бетти, - надменно рассмеялась одна из них.

- Да. Что-то не так? – серьезно поинтересовалась девушка.

- Ну-ну…все в порядке, - играно с улыбкой отмахнулась другая. – Это вы для Вилсона ищете?

- Нет, для себя. А что?

- А что это вы заинтересовались?

- А разве архив не для того существует, чтобы интересоваться?.. – задумчиво ответила Элизабет и продолжила листать книги.

- Хм, любопытная какая, - хмыкнула первая и повела за собой вторую в другой зал.

- Не думала, что истории о предметах мебели и изящных искусств вас так заденут… - вдогонку им промолвила девушка, не отрываясь от чтения.

Все это накладывало неприятный отпечаток на мироощущение. Но Элизабет все-таки нашла силы отмахнуться от таинственных теней после сумрачного зала архива хотя бы на время прогулки домой.

В эту солнечную ясную погоду по провинциальным авеню прохаживались яркие женщины и привлекательные мужчины, влюбленные подростки бросали неловкие взгляды у припаркованных мопедов, а желторотые дети, наблюдая это, прыскали со смеху. Допотопный кинотеатр манил свежими афишами и запахом попкорна, а в театре ожидалась громкая премьера.

Подойдя к большой витрине с безделушками, Элизабет заметила, как чудно она выглядит в антураже Эссекса. Среди джинсовых юбок и обтягивающих футболок ее светло-голубое платье с белыми воланами выглядело, как история из другого времени.

***

По возвращении в Ла Клу Элизабет обнаружила, что в поместье гости. Но в этот раз ей не хотелось присутствовать на светском рауте. Потому она сразу отправилась к Вилсону.

- Что-то нашлось? – в его облике ощущалась взволнованность.

- Не особо. Мебель изготовил Мастер З… понятия не имею, кто это. А про картину почти ничего, - устало ответила Элизабет.

- Ну, ладно, - вздохнул Вилсон. – В другой раз, может, удастся копнуть глубже.

- А ты раньше часто бывал в музейном архиве?

- Да, бывало…С молодости люблю историю. А что?

И Элизабет пересказала малоприятный разговор с тамошними служительницами. По лицу Вилсона растеклась неожиданность и огорченность.

- Они всегда такие?

- Не раз слышала от них колкости в мой адрес…

- Что ж ты сразу не сказала! – грустно воскликнул Вилсон.

- А что случилось? – девушка тоже начала нервничать.

Но Вилсон уже ничего не отвечал, а принялся рыться в своих письмах. Элизабет поняла, что пока лучше оставить его наедине с собой. И отправилась на очередные поиски загадочного зеркала.

Часть вторая. Июль. Зеркало

За прошедшее время девушка уже несколько раз обследовала поместье. Но кроме пышных паутин и поломанных предметов ничего не находила.

«Так уж и быть. Наведу порядок в этих никому ненужных темных коридорах» - подбадривала себя Элизабет и смахивала паутины. Из них тут же выскакивали пауки и прочая живность – одни поменьше, другие побольше – и разбегались в разные стороны, прячась в щелях и просветах между балок.

В этот раз девушка так же захватила пипидастр и привычным образом продолжила осматривать коридоры и запылившиеся комнаты. Основную часть здания Элизабет прошла. Оставался только верхний коридор и несколько комнат.

Как и следовало ожидать, там царил беспорядок и заброшенность. Окна давно не мыли, поэтому сквозь мутные стекла дневной свет зыбко проникал внутрь помещения. На комодах и рамах картин покоился толстый слой пыли, а ковер приобрел ровный серый оттенок.

«Бэт, похоже следовало переодеться…» - Элизабет задумчиво осмотрела свою обувь и платье. Но возвращаться на первый этаж в соседнее крыло было слишком долгим занятием.

Медленно ступая по ковру под скрип старых половиц, девушка рассматривала классические пейзажи и сцены с охотой, выдвигала ящики комодов и проверяла двери. За ненужностью все они были открыты для посещения. В одной комнате находилась старая детская. Люлька и игрушки были бережно укрыты полиэтиленом. В другой - прежний кабинет, где мебель и принадлежности тоже были укрыты от пыли. В двух следующих находился склад всякой всячины, где искать что-либо без фонаря или лампы было бы бесполезно. Не менее темной оказалась и последняя комната. По размеру она была совсем небольшой. На стене справа по тонкому световому контуру угадывалось окно, которое, видимо, чем-то заклеили.

Элизабет осторожно подошла к нему, стараясь ничего не задеть, и отдернула плотную бумагу от мутного стекла. Света в комнате прибавилось совсем немного, так что девушка нащупала щеколду рамы и открыла окно настежь.

Предметы здесь тоже были покрыты полиэтиленом. Но, в отличие от других помещений, обстановка здесь была просторней и похоже сохранила свой прежний вид.

Когда-то давно комнаты этого этажа были жилыми. Но с течением времени жизнь в Ла Клу сосредоточилась на первых и вторых этажах. Оттого, находясь в этих забытых помещениях, Элизабет ощутила дух какой-то прежней эпохи. Аккуратно приподнимая полиэтилен, девушка обнаружила симпатичные стулья и столики, кресла, стеллажи, шкафчики, небольшую кровать, а рядом с ней нечто плоское и высокое, замотанное в ткань.

От волнения сердце забилось чаще. Девушка отцепила булавки и смахнула ткань на пол.

«Неужели то самое зеркало?» - на Элизабет смотрел задумчивый взгляд.

Внимательно изучив раму, стало понятно, сомнений быть не может – рисунок почти в точности совпадал с креслом из комнаты Вилсона. В поисках хоть каких-то обозначений или клейм девушка слегка отодвинула тяжелое зеркало от стены. Но поверхность дерева была гладкой и не таила в себе свидетельств.

«Что ж. Еще одна мистическая загадка» - подумала Элизабет и принялась пододвигать зеркало обратно.

Ухватившись за край рамы, девушка подтолкнула его и услышала слабый щелчок. Там, где пальцы руки касались дерева, открылась маленькая створка.

«Что за дела…» - Элизабет в полной озадаченности снова отодвинула зеркало от стены, еще больше.

За дверцей тайника было углубление, в котором слабо читалась какая-то надпись. Из-за собственной тени девушка не могла ее разглядеть, потому шагнула в другую сторону.

Свет мягко озарил тонкую гравировку на дереве мелким шрифтом:

«Для Элизабет…»

- Что за черт? – испугалась девушка и отпрянула назад. – Уж про это кто-то да может знать!

В пылу собственного недовольства Элизабет придвинула зеркало на прежнее место и ахнула.

В отражении глади вместо живого человека маячила тень. Густая, движущаяся и безымянная. Руки девушки моментально похолодели. Ощущая удушье, она в забытьи начала неверным шагом пятиться назад. Тень вторила ей.

За окном как будто посерело небо, и комната внезапно погрузилась в полумрак. Элизабет не верила своим глазам – в отражении зеркала задвигались и другие силуэты. Тьма стремительно сгущалась.

В порыве какого-то гнева, девушка схватила первый попавшийся предмет и кинула в зеркало.

Звон стекла отрезвил затуманенный разум Элизабет. И, видимо, прояснил даже небо.

Девушка стояла прямо у раскрытого настежь окна.

Далеко внизу гости играли в гольф.

***

Прыгая через две ступени, Элизабет быстро очутилась на первом этаже и, стремглав, побежала к Вилсону.

- Бетти, что за дела? – послышались удивленные голоса из соседнего зала.

Но Бэт и не думала останавливаться – она все еще ощущала вокруг себя власть теней. Ее волосы и платье развевались на бегу. А дыхание перехватывало от сдерживаемого крика.

Нарушив покой библиотеки Ла Клу, она стремительно открыла дверь в комнату.

В «оздоровительном» кресле Вилсон почил вечным сном.

А прямо за окном сидел тот самый черный пес и пристально смотрел в глаза Элизабет.

Часть третья. Август. Подружка Итена

Элизабет совсем потеряла счет времени. Она стояла перед стеллажом с новинками литературы в местном книжном магазине и снова о чем-то задумалась.

- Мэм…мэ-э-эм, вы уже определились? – молоденькая девушка-консультант уже в который раз допытывалась. Повернувшись к своей коллеге, она захихикала. Этот смех и выдернул Элизабет из мыслей.

- Да, вполне. Беру эти две, - приветливо ответила девушка, взяла выбранные книги и, замявшись, добавила, - Я мисс…

- О…хорошо, - теперь уже обе девушки захихикали. – Пройдемте к кассе.

Элизабет последовала за ними. И пока те оформляли книги, в магазин зашли новые посетители.

«Сплошные совпадения…» - подумала девушка.

Будто вернувшись на годы в прошлое, Элизабет увидела, как прежде, кокетливую длинноногую Нэнси. В компании с ней были два молодых мужчины и одна юная девушка. По их одежде и повадкам можно было сразу заключить, что они выпорхнули из схожих гнезд.

- Только вчера вышла книга Джонса, - прощебетала Нэнси. – Как вам – философский трактат на 980 страниц о современном экзистенциализме?

- Спорю, ты и за месяц не прочитаешь, – с ухмылкой колко пошутил один из мужчин.

- За неделю - железно! – важно воскликнула Нэнси, а затем махнула рукой и устремилась с подругой вглубь стеллажей.

- Пожалуйста, мисс…Ваши книги, - консультантка передала через стойку книги в фирменном пакете.

- Благодарю.

Элизабет направилась к выходу, как тут ее окликнул знакомый голос.

- Бетти! Ты ли это? – кокетка вышла в центр магазина во всей красе.

- Привет, Нэнси. Как поживаешь?

- Вот, выбрались с коллегами из душной редакции подышать новинками, - похоже этот литературный оборот она не раз произносила прежде. – Коллеги, Бетти, тоже поддерживает значимость готического романа. Верно же? – обратилась она снова к Элизабет.

Друзья Нэнси тоже подошли. И юная журналистка спросила:

- Ты не говорила, что у тебя есть сестра.

- Что? Мы что так похожи? Да ну не-е-ет… - Нэнси рассмеялась. – Мы не родственники.

- И то верно… - задумчиво проговорила Элизабет. – Ладно, мне пора.

- Хорошего дня, мадемуазель, - бросил ей вслед один из мужчин.

Очутившись на улице, Элизабет вдохнула настоящий свежий воздух и направилась обратно в Ла Клу. По авеню в этот воскресный день прогуливались жители города и туристы. Людей было настолько много, что вполне можно было затеряться в толпе, как в каком-то мегаполисе. Но, как это водится в Эссексе, даже толпа не мешает метким совпадениям.

Перейдя через дорогу, Элизабет заметила у витрины с игрушечной техникой давно знакомые лица – Бьянку с мужем, детьми и двумя подругами. Миниатюрная фигурка почти не изменилась, лишь прибавила в весе. Ее глаза блуждали от сыновей снова на витрину, а статный мужчина принялся готовить кошелек. Когда Элизабет поравнялась с ними Бьянка все же ее заметила.

- О, Бетти, привет. А я думала, ты уехала из Эссекса, - пухлые губы привычно расплылись в широкой улыбке.

- Как видишь, такой же местный житель, - ответила девушка.

- Ну, да…Совсем одна?

- Нет, Бьянка, - Элизабет тоже улыбнулась. – Хлопот хватает. Достраиваем бассейн в Ла Клу в боковом дворе, помнишь?

- О, конечно, - ее фигурка приняла защитную позу.

- Аа…это тот боковой двор, где случилась та наша встреча? - офицер мечтательно задумался.

- Да, милый… - Бьянка прильнула к нему.

- А я думал, об этом месте никто не знает, - мужчина любопытно взглянул на жену.

- Разве что Бетти…

- Совсем нет, все поместье.. – ответила Элизабет, но ее тут же перебила Бьянка.

- Солнышко, ты уже выбрал? Так идем-же, пока не разобрали! - и фигурка увела за собой всю компанию.

Элизабет осталась перед витриной, снова поймав себя на рассматривании отражения в стекле. Ее закрытое темное платье ярко выбивалось из летних декораций города. Как случайно упавшая клякса она вносила диссонанс в беззаботное окружение. Однако не все были так уж беззаботны. За своей спиной у края тротуара девушка заметила несколько лиц, которые заинтересованно разглядывали ее и переговаривались. Элизабет равнодушно обернулась.

- Есть какие-то вопросы? – спросила девушка.

- Да, Бетти, - рассмеялись они. – Зачем же ножки под длинную юбчонку прячешь?

- Вас это так волнует, загадочные незнакомцы? – Элизабет нахмурилась.

- Ага, волнует. - нагло ответила одна из девиц.

- Что-то не припомню, чтобы я с вами виделась.

- Ты просто забыла, - и все они разом захохотали.

- Мы тебе письма писали. Ты что совсем не помнишь? – играно обиженно спросил один из парней и начал цитировать письмо Итена.

- Не думаю, что эта корреспонденция от вас, - отрезала Элизабет, развернулась и направилась дальше в Ла Клу.

***

Когда Элизабет говорила, что хлопот в Ла Клу хватает, на самом деле она преувеличила – бассейн уж давно построили. И теперь там частенько расслаблялись Джек, Барбара и играл их взрослеющий ребенок.

Из окна прежней комнаты Вилсона Элизабет, бывало, отрешенно наблюдала за ними через окно. А сама погружалась в размышления и вязкие сны, сидя в резном дубовом кресле. Руки девушки стали по-взрослому холодными, потому иногда она укрывалась пледом как покровом от внешнего мира.

И в этот раз, возвратившись в поместье, Элизабет закрылась в комнате, поставила купленные книги на полку и уселась в кресло. Сон быстро завладел ее разумом и принес с собой невыразимую легкость.

Часть третья. Август. Чертов пес

Солнце только начало клониться к закату, когда девушка вздрогнула от внезапного шума под окном. Шорохи, треск веток…

Элизабет сонно протерла глаза и наклонилась поближе к окну.

- Опять ты!

Не помня себя от злости, она резко подскочила на ноги и собралась бежать в сад, как ее спину пронзила жуткая боль. Девушка без сил осела на пол рядом с креслом. Переведя дух, она все же поднялась и вышла через боковую дверь наружу.

- Адская псина, что тебе опять от меня надо?! – крикнула Элизабет.

А черный пес, зарывшись в заросли цветов, продолжал пристально смотреть на девушку. В его глазах сверкал загадочный огонь. А из хищной пасти стекала слюна с обрывками листьев и лепестков, так бережно выращенных. Элизабет не могла оторвать взгляд от этого отвратительного действа и застыла в оцепенении.

Животное почти разделалось с крупными цветущими кустарниками и принялось рвать заросли и корни. Сырая земля разлеталась в разные стороны и иногда попадала на обувь и подол платья девушки. Но ее это уже не беспокоило. Пес уничтожал то прекрасное, что могло напомнить о чем-то важном.

- Все никак не уймешься… - цинично проговорила Элизабет и продолжала наблюдать.

А пес не унимался. Весь измазавшись в грязи и покрывшись обрывками веток и листьев, он разделался с этим участком и перешел, шумно дыша, дальше. В глубине оставшихся зарослей сорняка Элизабет заметила что-то светлое.

Не думая о платье, она опустилась на колени, потянулась и с силой вытащила из сумрака свое старое плетеное кресло.

«А я думала, его давно выбросили…» - подумала она. – «Впрочем, это одно и то же»

Кресло сильно обветшало и было в грязи. Элизабет попыталась вспомнить, у какой фабрики она заказывала садовую мебель.

«Как же давно это было…» - отметив свою юную деловитость, девушка предалась воспоминаниям. Как тут прямо в лицо ей ударила порция земли. Пес продолжал уничтожать боковой двор и теперь вовсе неистово рвал растения. За его косматой головой промелькнул край грязной старой печатной машинки Элизабет.

Часть третья. Август. Забытая глава

Не составило труда заказать новое плетеное кресло. А печатная машинка на удивление осталась целой. Бет, как она сама себя называла, теперь часто засиживалась за текстами и невыдуманными историями. Босая, в джинсовых брюках и свободной рубашке она нарушала тишину заново выращенного сада и плеск воды в бассейне шумным боем клавиш.

А что самое главное, Бет вновь нашла свою старую рукопись с фантастической историей в духе готического романа, о которой никогда не забывала.

Разбирая былую библиотеку Вилсона и тщетно доказывая подмену книг, на верхней полке между пыльными томами Бет выудила свое сочинение.

- О, Бетти, это же твоя рукопись, - взбодрилась Минерва.

- Да, это она. Но она единственное, что осталось на своем месте в библиотеке. – отчеканила девушка сквозь зубы.

Жители Ла Клу вновь вразнобой принялись успокаивать девушку или возмущаться.

- Снова ты за свое, Бетти! Сначала были тени, потом мебель, а теперь…подмена книг. Господи, просто вдумайтесь! Ой, не могу это выслушивать. Пойду выпью успокоительное…

И все по очереди начали выходить из библиотеки. Вскоре Бет осталась одна.

Окинув взглядом широкие стеллажи, она только хмыкнула, вспоминая, как листала фотоальбомы и каталоги, на месте которых теперь стояли совершенно другие книги, но с теми же корешками.

«Ох уж эти загадки…» - подумала девушка и, свернув свою рукопись рулоном, ушла в боковой двор.

Часть четвертая. Два Эссекса. Отрывок из популярного учебника по истории

Существует множество преданий и легенд, которыми полнится история почтенного города Эссекса. В одни сложно поверить. А другие так и манят своей обманчивой мистичностью. Но в одном именитые историки и знатоки своего дела уверены – всегда существовало два Эссекса.

Подобно близнецам они неизмеримо похожи, но внутренне безмерно далеки друг от друга. Как два континента, раскинувшиеся на одной плоскости, они спорят и дополняют, а порой пугают.

Жители одного Эссекса долго не могли поверить в существование другого города прямо на знакомых авеню. Но факты говорили за себя. Потому мистер Джексон отныне дважды проверяет замки своей обувной лавки прежде чем уходить домой. А красавица Мэй снимает макияж до заката.

Слухи о другом Эссексе распространились так далеко, что появились даже Охотники на тени, которые немедленно приступили к изучению здешних паранормальных явлений. Однако законный мэр на одном из главных городских праздников призвал жителей не верить в эти «сказки старых бабушек».

Тем не менее, теория о двух Эссексах породила целый культурный пласт, который невозможно не упустить авантюрному исследователю или наивному мечтателю.

Часть пятая. Отрывок из фантастической книги Бет Элизы ла Клу

…«Наша жизнь - что это? Игра со временем или чей-то сон? Сколько она длится? И известно ли, когда превратится в бабочки? Иногда я ощущаю особенную душевную легкость. Будто рай наступил. Но похоже я что-то забываю…» - думала Кловер, проснувшись в своей обители в Северной цитадели.

Заклятие, наложенное на ее магию, только начало спадать. Руки и плечи ломило от усталости, а на спине и ногах саднили еще не зажившие раны.

Кловер привыкла не обращать внимание на боль, потому неспешно встала и мановением руки открыла шторы огромного окна. За ним раскинулись холмы и просторы Безвременья. А далеко внизу у величественной архитектуры цитадели сновали фигурки местных магов, оборотней и простых торговцев. Кловер еще немного полюбовалась на здешнюю жизнь и отошла от окна вглубь комнаты, к порталу.

Из-под рубашки она достала кулон на титановой цепочке – Кристалл Семи Тысячелетий – такой неприметный и такой мощный.

«Магия времени оказалась не такой уж простой, как ожидалось» - подумала девочка, скрыв шум своих мыслей от любопытных ушей сонными чарами. – «Но, рискуя жизнью, мне удалось найти портал, чтобы вернуться…»

Нахлынувшая радость тут же омрачилась воспоминаниями о том, как ядовитые когти вонзались Кловер в спину и лишали ее воли. Стоя на краю бездны, девочка чувствовала, как кто-то подталкивал ее все дальше и дальше…В пасть хищной и смертельно опасной твари. Кто же знал, что цветочный настой из долины Призраков окажется таким вредным для этого порождения нечисти. Девочка бросила его в самый центр, зажмурилась и услышала невыносимый рев. Земля задрожала, ноги соскользнули с края скалы и Кловер полетела вниз. Очнулась она уже в Цитадели…

Еще раз окинув взором просторную обитель, девочка повернула Кристалл. Портал изменился. Кловер шагнула внутрь. Высоко в небе блеснула огненная звезда Вэга.