Проклятие бытия

Океан

Ох, великий Океан!

Как ты прекрасен! Синева твоя, словно алмаз, отражает от себя все блики Солнца! Приливы и отливы, как музыка для моих ушей! Прекрасней песни не создаст ничто, как ты и твой брат Ветер. Даже человек – ничто! Для музыки ему нужны инструменты: флейты, барабаны, скрипки! Тебе не нужно ничего! Ты создаёшь музыку своим журчанием! Человек – ничто перед тобой!

Ох, великий Океан!

Ты бесконечен, словно космос! Ведь вы как братья сводные!

Ох, великий Океан!

Ты всемогущий, как сам Бог! Без тебя не явилось бы на свет ничто! Если бы не ты, людей и прочих существ не появилось бы! Но люди отвергли тебя! У них ни жабр, ни хвостов! Они юродивые, в отличие от жильцов твоих! И коль ты хочешь, то истребить нас всех и можешь только ты! Вернуть нас всех туда, откуда мы пришли!

Ох, великий Океан!

Ты ужасен, как сам дьявол! Ты создал мерзких тварей у себя! Все монстры, чудища, кошмары – ты всех хранишь в себе! Зачем ты создал монстров, что видятся в кошмарах?! Щупальца, клыки и фонари – всё это вижу я во снах!

Ох, великий Океан!

Ужасен ты, но столь же и прекрасен!

Ох, великий Океан!

Госпожа

Она великая, как ангел, падающий с Небес! Она всегда зовёт меня к себе в своём чёрно-красном платье. Её губы будто вымазаны в крови, и от этого ещё прекраснее! Коснуться её губами я хочу, но отдергивает она меня, заставляя её вкусить всё больше…

Сошедшая с фресок великих мастеров, она дама великой красоты! Карие, как сладчайший шоколад, глаза! Тону я в них, как моряк в воде! Фигура тонкая, но аккуратная, а с плеч свисают чёрные, как космос, локоны и падают мне на голову.

Пред ней я на коленях, и смотрит на меня она сверху вниз, как дьявол или бог! Ведь она великая, прекрасная Госпожа!

В палате

Время показывало 7:57. Врачи столпились над пациенткой, у которой начались схватки. Она орёт от боли. Не только от физической, которую приносит ей ребёнок, пытаясь вылезти наружу, но и от душевной, ибо девушка знает, что ей суждено умереть. Врачи говорили об этом мужу, но не ей, однако она всё и так прекрасно понимала. Однако её не беспокоила её смерть. Она больше всего хотела, чтобы ребёнок остался в живых; чтобы она провела хорошую жизнь. И девушка чувствует, как с каждой секундой угасают её силы.

Время 7:58. Врачи говорят девушке постараться. Муж наблюдает за этим, сидя позади, и молится. Просто молится, чтобы всё прошло нормально, пока по его щекам стекают слёзы.

Время 7:59. Ребёнка достают, но… что-то здесь не так. Он молчит и не дышит. Мать тоже как-то внезапно замолчала, испустив последний вздох. Врачи, осознав, что всё окончено, объявляют время смерти. 7 часов 59 минут 59 секунд. Но…

Время 8:00. Нет. Он не должен умереть. Ребёнок не должен умереть. Внезапно всё замирает на месте, палата окрашивается в серый цвет, а цветы на подоконнике завяли. И из стены напротив мёртвой девушки появляется она – Смерть с косой в руках.

– Ну уж нет, – говорит Смерть и смотрит на часы на своей костлявой руке. 8 часов 1 минута 1 секунда. – Девочка должна выжить, а мать – умереть.

И Смерть перевела стрелки часов своим костлявым пальцем на время 7 часов 57 минут.

Всё возобновилось. Та же самая картина, однако теперь Смерть контролирует процесс. Девушка всё также орёт от боли, а врачи пытаются достать ребёнка. 7:58 – муж плачет всё также плачет и молится.

И вот – время 7:59. Врачи достают ребёнка из матери, но на этот раз девочка дышит. Она плачет. С ней всё хорошо. Муж, пошатываясь, подходит к жене. Ей дают ребёнка, чтобы она побыла немного с ним. По их щекам градом текут слёзы. Когда же ребёнка забирают, девушка закрывает глаза и в последний раз вздыхает, уходя с улыбкой на лице.

Всё вновь становится серым. Смерть уже готовится вернуться обратно, как к её носу подлетает яркая белая бабочка и щекочет её. Смерть касается её пальцем, и насекомое садится на него. Смерть усмехнулась и отпустила бабочку. Они вместе прошли сквозь стену и оказались во тьме, где бабочка села на пол и превратилась в девушку.

– Спасибо, что позволили жить моему ребёнку, – сказала девушка и взлетела вверх.

Смерть улыбнулась и сказала:

– Пожалуйста.

На пороге

Она стояла на пороге, когда он уходил в свой долгий путь. Стояла так она почти каждый день, дожидаясь своего возлюбленного. Проходили дни, недели, месяцы – и всё не приходил он. Она ждала его. Ждала его любого: здорового и целого, либо усталого и израненного. Но она ждала его, не смыкая глаз.

Каждый день она ждала весточку о том, что случилось с возлюбленным. Поначалу приходили письма, где он говорил, что всё в порядке. Он горел желанием наконец вернуться домой и обнять её. Так письма приходили каждую неделю, пока в один момент всё не изменилось. Когда небо стало чёрным и постоянно капал дождь. Еда стала пресной и безвкусной, а вода как будто из грязи. И письма приходили реже. Почерк становился в них всё хуже и хуже, а текст всё непонятнее. Теперь возлюбленный говорил о том, что он, возможно, и не вернётся никогда; что постоянно слышит взрывы и видит тысячи людей: кто мёртвый, кто живой. После этого письмо оборвалось, и весточек не приходило пять недель.

Когда же письмо дама получила, то громко плакала от горя. В данный раз писал ей генерал и говорил о том, что умер возлюбленный её от осколочной гранаты. Но перед смертью попросил он передать ей сей предмет. И из конверта она достала золотое кольцо и листик с надписью: «Прости, что не дожил».

И более не стояла она на пороге.

Портрет

Рисовать портрет девушки, которую ты любишь всей душой, вещь крайне благодарная. Ведь так я могу наслаждаться ей вдвойне. Её стройная фигура прекрасно гармонирует с аккуратными чертами лица. Её тоненькие ручки и ножки прямо как у искусно сделанной куколки. Её пальчики с чёрно-красными острыми ногтями, которые в моих мечтах как острые когти, которые впиваются мне в спину и царапают до самой крови. Её выразительные зелёные глаза, которые чуть ли не светятся в темноте, игриво смотрят на меня. А её яркие красные от помады губы словно вымыты в крови, отчего кажутся ещё более желанными. Жизнь буквально кипит в ней – в моей любимой Розмерте.

Она сидит так – нагой на мягкой софе с кучей подушек которые идеально дополняют властный вид Розмерты. Её пышная грудь подчёркивает всю желанность дамы, которая смотрит на меня так, как смотрел бы Бог на своего верного жреца. Но вместо молитвы я рисовал её. Каждый дюйм мольберта я адресовывал ей. Я сказал ей так сидеть несколько часов, чтобы получился идеальный результат. Постепенно портрет становился всё краше и краше. Как художник я видел, как сильно преображается портрет. Мне не надо было смотреть на Розмерту, чтобы точь-в-точь рисовать её. Казалось, будто портрет оживает, а девушка на ней приобретает румянец. Её взгляд становится всё более осмысленным и живым. Я видел, как сужаются и расширяются зрачки у дамы на картине. Я видел, как колышутся её волосы, хотя в студии все окна закрыты.

Когда же последний кусочек мольберта был скрыт под краской, я отложил кисть и вздохнул с облегчением. Наконец-то портрет, который я рисовал с упоением, закончен. Тогда я взглянул на Розмерту и увидел, что от былой дамы остался лишь скелет. На меня смотрела не пышущая здоровьем дама с прекрасными зелёными глазами, а обычный белый скелет, чьи бездонные глазницы смотрели на меня. Хотя на самом деле они смотрели на портрет. На портрет, в котором дама буквально ожила. Теперь, Розмерта, ты будешь вечно жить со мной! Теперь ты бессмертна! И когда-нибудь я приду к тебе на это самое полотно, и тогда мы будем жить вместе навсегда!

Одиночество

– Тебе больно? – спросил голос из ниоткуда.

Я не знаю, где находится его обладатель, но по ощущениям – спереди.

– Да, – ответил я, сидя на камне и смотря в бескрайнюю тьму.

– Отчего же? – вновь спросил голос.

Я не понимаю, чего пытается он добиться. Но я решил, что стоит всё-таки кому-то излить душу.

– Она… умерла… Я не мог ничего сделать… Я любил её больше всего… больше жизни. Я… не знаю, что мне делать без неё…

– Хм, – произнёс голос. – Вижу, как ты убиваешься без неё. Скажи мне, как её зовут?

– Любовь, – ответил я, чувствуя, как по щекам текут слёзы.

Внезапно голос засмеялся, и из тьмы вышел человек в белых одеждах и белом капюшоне. Под капюшоном было белое лицо с бездонными чёрными глазами, из которых течёт чёрная жидкость.

– Ты всё-таки познал отчаяние! – сказал человек с чёрными глазами. – Знай, я был похожим на тебя и также потерял Любовь. Вот только она не умерла, а ушла к другому. Я видел синяки на её теле и знаю, что он избивал её. Её улыбка была искорёженной. Я видел этот взгляд. Умоляющий взгляд. Но я не помог ей, ибо она сама отказалась от меня. Но… эх… я помню её прекрасные чёрные волосы; её карие глаза… Потеряв её, я погрузился в отчаяние и стал… этим!

– И что ты такое? – спросил я.

Человек с чёрными глазами вновь рассмеялся, и во тьме позади засветились белые глаза и зубастые улыбки. Вокруг меня было несколько сотен этих глаз и кровожадных улыбок. Я посмотрел на этого человека и увидел на его бледном лице такую же, но только чёрную улыбку.

– Меня… зовут… Одиночество!

Самоубийца и Смерть

В запертой квартире, где уже облезли обои и раскрошилась краска, сидел человек и держал нож. Он посмотрел в зеркало напротив и увидел свой отрешённый, уставший взгляд. Он наставил нож на вены правой руки. Увидев перед своими глазами всю свою довольно небольшую жизнь, он надавил лезвием так сильно, как мог. Из запястья потекла горячая кровь. Ему было очень больно, но больнее было от осознания того, что она, эта тварь, с другим.

– Сволочь! – крикнул самоубийца и ещё сильнее резанул. Несколько капель упали на пол.

Перед глазами пронеслось её лицо. Он хотел убить её, но потом понимал, что не сможет этого сделать. Поэтому уж проще будет прикончить себя и закончить с этим раз и навсегда. Более не будет никаких страданий, провалов, стыда и прочего. Жизнь для него всегда была чередой неудач. Но когда он встретил её, то, казалось бы, все его беды позади. Но нет. Она ушла от него и всё тут. Ничего не поделать, кроме как дать ей понять, что её уход сказался на нём весьма… плохо… Сознание покидало его. Наконец! Эта пытка закончится!

Но…

– Вы, самоубийцы, люди такие забавные, – сказал странный голос, донёсшийся из ниоткуда. – Вам всегда что-то не нравится. Вы ненавидите себя, ненавидите свою работу, хобби, увлечения, мечты; вы ненавидите людей, что вас окружают; ненавидите всю вашу сущность и, самое главное, вашу жизнь. Обычные жнецы не любят заниматься вами, так как вы постоянно ноете о своих бедах. «Ой, меня девушка бросила!», «Ой, меня считают убийцей и маньяком!», «Ой, меня избивают в семье!», «Ой, я не могу найти даму сердца!». Жнецам это надоело, потому при смерти за вами никто не приходит. Вы сразу отправляетесь туда, во что вы верите. В Ад, если вы христианин. В Джаханнам, если вы мусульманин. В Нараку, если буддист. И так далее. Ну, а если атеист, то вы попросту перестаёте думать и, соответственно, существовать. Ведь как там говорил Декарт? «Если я мыслю, значит, я существую». И пускай самоубийцы и представляют собой нытиков, к некоторым таким индивидуумам я прихожу лично.

И вся местность стала серой, а из двери справа вышел человек в пальто, пиджаке, белоснежной рубашке, шляпе и туфлях, а в левой руке он держал серебряный серп. На его левом ухе красовалась золотая серьга, а глаза в темноте комнаты светились серебряным цветом.

– Ну давай, режь себя, чего остановился? – сказал человек в костюме и хищно улыбнулся. – Режь себя, вешайся, проглоти какие-нибудь таблетки или порошок, спрыгни с крыши или утопись в ванной – для меня всё это не имеет значения. Как я люблю шутить со своими братьями и сёстрами: «Чем больше самоубийц, тем меньше самоубийц».

Парень смотрел на человека с недоумением. Он не понимал: в бреду он или по-настоящему перед ним стоит этот человек с серпом?

– Да кто ты, мать твою, такой? Ты что, Смерть?

– Я его сын, – усмехнувшись, ответил собеседник. – Я – ангел смерти Самаэль. И я как бы пришёл за тобой. Но я просмотрел всё то, что творится в твоей голове. И могу прийти к выводу, что ты всё ещё можешь почувствовать счастье. Ты же понимаешь, что счастье же строится не только на любви?

– А тебе-то откуда знать? – гневно спросил парень. – Ты ангел смерти! У тебя никогда и не было любви! Да и тебе это не нужно!

Самаэль усмехнулся и пододвинул к себе ближайший стул.

– Ты, пожалуй, прав. У меня и вправду не было любви, однако человеческие чувства мне не чужды. Пускай я считаюсь одним из древнейших существ Мультивселенной, однако я также подвержен человеческим чувствам. Например, гнев, радость, грусть и другие чувства. И я испытываю отвращение к самоубийцам. Так как нет, чтобы прожить хоть какую-то жизнь, ибо я считаю, что в какой бы тьме человек не находился, всегда найдётся свет, вы предпочитаете убить самих себя. Витар, ну или же Жизнь, дал вам полную свободу. И единственный, кто вас контролирует, это Велидзаал, то есть Судьба. Но и то он контролирует вас очень слабо, и вы всё ещё вправе жить так, как вы хотите сами. Но вы решаетесь самоубиться. Я понимаю, что это выбор каждого, однако моим братьям и сёстрам это крайне надоело.

– Моя жизнь – это ад, и ничего более. Я потерял в своей жизни всех, кого любил. Родители развелись, и я остался на попечении своей никчёмной матери. Одноклассники ненавидели меня и считали убийцей, потому что я преследовал одноклассницу. Но я делал это, потому что любил её, но не мог признаться в чувствах, когда рядом стояли её чёртовы подруги. Я думал о суициде раньше, но не решался. Я был трусом.

– Как и сейчас, – сказал Самаэль, сложив руки на груди и положив ногу на колено. – Ты трус, раз не можешь закончить жизнь до своего логического завершения. Я знаю, отчего конкретно ты должен умереть; в какой день должен умереть, год, время, место. Ты должен умереть в кругу людей, что любят тебя. Но вместо этого ты решил струсить, не прожить хотя бы год, а сразу вычеркнуть себя из страниц книги. И если ты считаешь, что твоя жизнь ад, то я знаю несколько таких… кхм-кхм… людей, у которых жизнь в несколько раз хуже твоей. Я потерял троих своих друзей. Я не знаю, где они. Но надеюсь, что они живы и когда-нибудь вернутся.

– Мне теперь кажется, что ты просто моя галлюцинация, – сказал самоубийца. – А раз ты моя галлюцинация, предсмертная агония, то мне стоит закончить свои страдания.

Он схватился за нож, который до этого лежал на полу, и вновь захотел сполоснуть кровоточащую вену. Но Самаэль взмахнул рукой, и парня припечатало к стене. Ангел смерти встал и подошёл к самоубийце.

– Все вы считаете, что раз видите Смерть или же меня, то галлюцинируете. Но это не так. Я абсолютно реален. И это твоё «спасибо» за мои слова поддержки?

– Да мне эти твои слова поддержки к чёрту не сдались! – крикнул парень, вертя головой в разные стороны. – Я решил покончить с собой, значит, я убью себя! Мне не нужны нотации от какого-то ангела смерти! Просто дай мне спокойно умереть!

Глаза Самаэля буквально вспыхнули серебряным огнём. Он притянул к себе серп и приставил острый конец к горлу.

– Раз ты так хочешь умереть, то я оформлю тебе прямой путь к загробной жизни.

И Самаэль сделал небольшой порез на горле самоубийцы. Тот почувствовал сильнейшую боль. Он подумал о том, что сейчас он умрёт от болевого шока, но ничего не произошло. А из раны появился странный белый дым. Самаэль ещё раз порезал парня, но уже левую щеку. Боль стала просто невыносимой, но шока не наступала. Ему казалось, что ни одно существо не чувствовало такой боли, как он сейчас.

– Подожди! Хватит! – крикнул самоубийца.

– Ты хотел умереть? – спокойно спросил Самаэль. – Пожалуйста. Я даю тебе эту возможность. Но ты всерьёз подумал, что смерть от самого Ангела Смерти будет лёгкой и быстрой?

И Самаэль сделал надрез уже правой щеки. Оттуда вырвалась не только кровь, но и ещё тот самый белый дым или пар. Также соседние участки кожи стали серыми и словно состарились, будто своим серпом Самаэль ускорил процесс старения.

Каждый раз, как ангел смерти резал самоубийцу, у парня перед глазами каждый раз проносились фрагменты его жизни. Там были как грустные моменты, так и счастливые. И лично по ощущениям, счастливых моментов было больше, а грустных не только меньше: сейчас они ощущались такими мелочными. А после он увидел всех тех людей, с которыми он когда-либо виделся. У тех, кого он ненавидел, на глазах были кресты. А у тех, кого он наоборот любил, было счастливое выражение лица. И под конец он увидел что-то, чего до этого никогда не видел: это какой-то иной город. Здание в этом городе и номер квартиры. Это словно место, в котором он будет далее жить. Что-то щёлкнуло в его голове, и парень будто вновь стал чувствовать влечение к жизни, пускай не такое яркое, как до этого, но всё же влечение.

Посмотрев на самоубийцу и увидев его выражение лица, Самаэль понял, что чувствует парень, и отпустил его.

– Что?.. – спросил он. – Почему ты прекратил?

– Я всё понял по твоему взгляду. Я ничего говорить не буду: ты и сам всё понял. А если не понял, ну, поймёшь в будущем. Знай, я даю тебе второй шанс. Конечно, моему Отцу и его Брату это не очень понравится, но я пытаюсь спасти тебе жизнь.

– Хорошо, – выдохнул парень. – Только скажи мне: что мне делать? Дай хотя бы небольшую подсказку?

Самаэль рассмеялся и убрал серп.

– Ну раз ты так просишь, то хорошо. Я сделаю тебе одолжение. Во-первых, забудь обо всём том, что ты пережил. Пойми: прошлого не воротить. То, что сделано, уже не остановить. Никто не обманет моего Отца и… Судьбу. Только они знают, когда ты умрёшь и отчего умрёшь. Пойми, бо́льшую часть своей жизни ты строишь сам, а Судьба лишь говорит о том, какой у тебя будет конец: счастливый или нет. Лично я не знаю, какой у меня конец, ибо нити Велидзаала не сковывают меня. Да и знать свою судьбу не очень-то весело. Теряется азарт от жизни, удовольствие. Представь, если бы тебе сказали, что ты умрёшь от машины. А ты бы что? Постоянно дёргался от любой машины? В таком случае лучше знать дату своей смерти, чем её причину. Конечно, я знаю твою судьбу, ибо это моя работа: знать, когда, где и отчего умрёт человек. Но легче мне от этого не становится. Представь, какого это: знать, что человек умрёт, но не смочь предотвратить это. Твой же случай интереснее: ты перехитрил смерть. Ты должен был умереть от совсем другого и не в этом десятилетии уж точно. И это тебе повезло, что пришёл я, который хочет помочь каждому умирающему. А представь, если бы пришёл кто-то другой? Например, мой братец Азраэль? Он бы точно не церемонился.

В общем, живи спокойно. Не торопись с выводами и живи в своё удовольствие. Забудь про мнение остальных. Твори для себя иной мир, не забывая о старом. А я пойду, – сказал Самаэль и пошёл к выходу из комнаты. – Надеюсь, когда мы увидимся вновь, я застану тебя не в столь плачевном состоянии. Прощай, самоубийца.

Бог-поэт

Языки страшные прокляли свет!

И литературы больше нет!

И я пишу сей стих во тьме!

И вижу тени рук на стене!

Смотрю я в зеркало своё!

И мертвеца я вижу там!

И горящее сердце моё!

Вырывал его я сам!

И слёзы текут по щекам!

Ведь мастер был ты по перестрелкам!

Но ни одного не победил,

И мёртвого меня ты пробудил!

Меня ведь в мире больше не-е-ет!

Выживший из ума поэ-э-эт!

Ты был мне как учитель и оте-е-ец!

Ты ведь привнёс в литературу све-е-ет! Ты был писателям, как свет!

Ты был нам всем, как Бо-о-ог!

И все поэты, и творцы! Мы все скучаем по те-бе!

Ты есть наш свет!

Мне смысла нет бога высшего почитать…

Мне смысла нет Бога высшего почитать,

Ведь он не дал нам своё чёртово благо-слове-ние!

Люди страшные склоны убивать.

Днями, ночами и вечерами люди ходят в эти ваши церкви

Чтобы там смыть свои грехи!

А еретики сжигают их до тла

Раскрывая философию обмана!

Сатану восхваляют люди, надежду потерявшие!

Надежды, о которых во снах грезили умершие!

Океан

О, Великий Океан!

Холодный, мрачный ты мудрец!

Для рек, озёр и всех морей ты как отец!

О, Великий Океан!

Огромный, ужасный и всемогущий Океан!

Космосу чёрному как брат

Ты затопил когда-то сам ад

О, Великий чёрный Океан!

Боги нас более не спасут!

Боги нас более не спасут!

Они больше не придут!

Кровожадные мысли нас всех убьют!

И птицы из черепов гнезда совьют!

Пепелища войны! И все мы мертвы!

И ступаю тяжёлой я поступью!

Мы мир не сберегли! И боги ушли!

Оставили мир упиваться болью!

Окоп

Сидящий в тёмненьком окопе,

Я прибываю в жуткой, страшной злобе.

Ведь та страна, что нападает,

Теперь пыль грязную глотает.

Но грязь приходится мне есть,

И одолевает меня страшная месть.

Я хочу убить врагов

И вырвать из них дьявольских рогов.

Но сидеть я должен постоянно здесь.

И не могу отсюда я сбежать.

Я вижу, как летит в меня снаряд весь

И более не смогу я воевать.

Я всего лишь человек…

Я всего лишь человек,

Что, страдая, рождается каждой божий век.

Меня мать родная страшилась,

И чрез семь лет от выстрела убилась.

Отец родной плетью избивал,

Но умер от медведя, когда устроил в лесу привал.

А старший брат пропал,

Упав он в скалистый обвал.

И я сижу и пишу сей стих,

И слышу голоса я их.

И уготована мне лишь одна судьба –

Сброситься с моста!

Роза огня

На туманной дороге я стою

И не понимаю, что сделал я не так,

Эту песню я вновь пою

Но точно понял, что попал впросак!

Ещё одна покинула меня!

Ну что же за жестокая эта Судьба?!

И вот – я вновь один,

И с мыслями един.

Я ведь написал ей тот стих,

И постоянно думал я о ней!

Как о богине думал я о ней!

И жалобный плач мой стих.

Более нет её Волос Огня!

Более нет смысла жизни у меня!

И передо мной вырастает она –

Роза в языках Огня!

Я вижу новое лицо:

Моложе, красивее, веселее!

Более не допущу я ошибки вновь!

И доберусь до неё сквозь боль!

Властитель пустоты

Бессмысленная жестокость и страдания

Всегда преследовали меня!

И, погрузившись в вечный сон,

Я услышал свой последний стон.

Я властитель пустоты!

Не нужны мне твои тысячи слов!

Принеси мне лучше отрубленных голов!

Я властитель пустоты.

Оказавшись я в нигде,

Я создал птиц, копошащихся в гнезде!

Мне подвластна сила бытия,

Ведь закончена моя вечная агония!

Я властитель пустоты!

Сколько же трупов под водой?

Страдания свои же скрой!

Я властитель пустоты.

Но вдруг попал ко мне другой.

И он спросил, зачем я угнетаю мир.

Ответил ему я, остановив свой вкусный пир:

Потому что хочу я накрыть мир тьмой!

Я властитель пустоты!

Ты мне о цене бытия не пой!

Иначе примешь со мной бой!

Я властитель пустоты!

Я ВЛАСТИТЕЛЬ ПУСТОТЫ!

УСЛЫШУ ТВОЙ ГРОМКИЙ ВОЙ!

ИБО ГЛАВНЫЙ Я ИЗГОЙ!

ВЕДЬ Я ВЛАСТИТЕЛЬ ПУСТОТЫ!

Страшный Суд

Демоны рвутся прямиком из Ада.

Убивают, разрушают и сжигают города!

Запах серы, пепла и угля

Разрушают свободу дня!

Ангелы падают с Небес,

Люди прошлого воскресают из земли,

Люди настоящего превращаются в угли

Ведь нет больше никаких чудес.

Рай, Чистилище и Ад

Все открылись в тот же час

Настал последний, важный час,

Настал последний, Страшный Суд!

Пропасть

Ходивший старец у окраины Страны,

Он там заметил Пропасть нашу.

И там в чернила тёмной и липучей,

Объедки тонут человеческих существ.

За Пропастью он видит Сад.

А что за Сад?

А Сад-Эдем, где ангелы летают,

Где херувимы с серафимами порхают.

Но он почему-то пуст,

И, как гласят из разных уст,

Это потому что, Змей-Сатана искусил людей,

Дав им быть со свободной волей.

И к старцу подлетели ангелы, спросив,

Что делает тут обычный, смертный человек.

И старец, страхом искажённый, ответив,

Что он давно искал сей Сад,

В холодную пропасть прыгнул он, поняв,

Что человечество давно мертво.

Обратно вставь свои глаза

Обратно вставь свои глаза,

Ты не один! От тебя толку есть!

Ты есть творец! Открой врата

И устрой конец!

Жизнь других не стоит ничего,

Но ты единственный свой друг,

Отринь их всех, убей его!

Себя цени, забудь про всех и убей врага своего!

Очисти разум свой! Депрессию убей!

Думать о себе, как о дерьме,

Ты перестань! Из оков освободись!

Ведь ты есть я, а я есть ты!

Ведь я не раб! Я есть творец!

И Бога нет! Ему конец!

Ведь я не раб! Я есть конец!

И мира нет! Ведь я творец!

ВЕДЬ Я НЕ РАБ! Я ЕСТЬ ТВОРЕЦ!

И БОГА НЕТ! ЕМУ КОНЕЦ!

ВЕДЬ Я НЕ РАБ! Я ЕСТЬ КОНЕЦ!

И МИРА НЕТ! ВЕДЬ Я ТВОРЕЦ!

СВОИ ГЛАЗА ОБРАТНО ВСТАВЬ!

И УЗРИ ЖЕ МИР!

НА НОГИ ВСТАНЬ!

И УСТРОЙ СЕБЕ НОВЫЙ МИР!

ГЛА! ЗА! ГЛА! ЗА!

ОБРАТНО ВСТАВЬ СВОИ ГЛАЗА!

ГЛА! ЗА! ГЛА! ЗА!

ОБРАТНО ВСТАВЬ СВОИ ГЛАЗА!