Проект «Вода»

Глава 1

Смена подходила к концу. Оставалось проследить, чтобы Иван Петрович позавтракал, выпил таблетки и устроился читать Марселя Пруста в своём кабинете, будто застрявшем в середине семидесятых. Это займёт его до обеда, а Лена тем временем сменится и уйдёт домой.

У Петровича она работала сиделкой уже полгода и своими глазами видела, как тот слабеет. Чем больше дряхлело его тело, тем меньше интереса он проявлял к любимым занятиям. Фильмы, научные журналы, коллекция марок – всё это за какие-то полгода старик забросил раз и навсегда. Осталось только чтение заковыристой философии, от которой у иного человека голова закружится.

О прошлом Ивана Петровича Лена знала немного: он когда-то был выдающимся учёным на секретном объекте и три года назад его жена умерла. Никаких подробностей он не рассказывал, а на все вопросы отмахивался, мол, к чему бередить старые раны?

Завтрак прошёл спокойно. Лена убрала пустые тарелки со стола и поставила перед Петровичем блюдце с лекарствами и стакан воды. Эту часть утреннего моциона старик не любил и всегда пытался от неё увернуться. Вот и теперь он взглянул на таблетки, потом на Лену и спросил дребезжащим голосом:

– Душенька, ты неважно выглядишь. Что-то случилось?

– Всё в порядке. Просто не с той ноги встала.

– Встала, и то хорошо. Ничего не болит – ещё лучше. У вас, молодых, вечно проблемы на пустом месте. Простым вещам радоваться разучились.

– Эх, Иван Петрович, никто, кроме вас, меня молодой уже не называет, – выдавила улыбку Лена и подтолкнула блюдце ближе к старику. – Пейте свои таблетки, пока я сама о них не забыла.

Она знала все приёмы его и научилась их обходить. Мягко, но строго следовала расписанию, а при случае поддерживала душевной беседой. Иван Петрович любил послушать её истории, а Лене больше и выговориться было некому. Правда, даже в этом она держала дистанцию, стараясь не нагружать старика лишними проблемами. Тот порой казался таким слабым, что малейшее волнение могло оборвать его жизнь.

И всё же он разбирался в людях, как никто другой. Ленино настроение и впрямь было особенно паршивым, но делиться этим она ни за что бы не стала. Её мысли занимало скорое возвращение домой. В пустую, холодную квартиру, где из двух комнат в одну она не заходила уже целый год. С того самого дня, когда пропал её сын.

После смены Лена прогулялась в парке, что был разбит в трёх остановках от дома. Сюда она приходила часто и бродила по тропинкам среди людей, прислушиваясь к обрывкам чужих разговоров. Обычно это глушило тяжёлые мысли, но сегодня даже это лекарство потеряло свою силу. Слишком значимая дата, чтобы отвлечься.

Ровно год назад Денис собрал рюкзак, взял камеру и освещение и на ночь глядя отправился на «выезд». Так он называл свои посещения заброшенных зданий.

– Мам, ну ты пойми, я же канал веду, – объяснял Денис, когда Лена встала перед дверью и пыталась его остановить.

– Ничего не случится, если ты перепишешь статью из интернета и вставишь пару фоток.

– Ну ты чего? Это же не оригинальный контент, он не залетит в алгоритмы. И мне нужно видео, а не текст. В этом и смысл.

– Почему нельзя было что-то безопасное придумать?

– Мам, ну серьёзно. Аудиторию наберу, тогда буду другие проекты запускать. Я всё спланировал. И не бойся, если кого-то замечу, сразу свалю оттуда. Честно, всё под контролем.

Тогда Лена поддалась уговорам. Денис поцеловал её в щёку, вышел и исчез навсегда. Спустя несколько дней полиция нашла его рюкзак и телефон в заброшенном доме на отшибе города. Но ни одного намёка на то, что случилось.

За прошедший год Лена научилась жить дальше, совладала с горем и оправилась от потери, насколько это возможно. Она думала, что самое сложное позади, а время лечит все раны. Но сегодня, в годовщину исчезновения, боль с новой силой обрушилась ей на плечи.

Единственным средством, которое могло помочь, казалась водка. Лена её терпеть не могла, от одного запаха всё внутри сворачивалось. Но другого выхода она не видела. Сразу после прогулки Лена зашла в магазин за бутылкой. С непривычки даже безразличный взгляд продавщицы она приняла за осуждение.

– Это мужу, он на рыбалку завтра, – зачем-то соврала Лена.

А продавщица только угукнула, не оторвав взгляда от кассы.

Дома стояла тоскливая тишина. Соседи ещё не вернулись с работы, и шуметь было некому. Хоть бы дрель где-то завизжала, отвлекла бы. Но нет, удушливая тишина и мысли о Денисе, что надо было его остановить и что сейчас он бы учился уже на пятом курсе физфака.

Лена устроилась в кухне. Принесла фотографию сына, поставила на стол кружку со штрихованным рисунком кота и открыла бутылку. Поморщилась от резкого запаха, который мгновенно наполнил комнату. Главное – выпить немного, потом будет легче. Лена налила четверть кружки. Выдохнула и опрокинула всё в рот. Водка обожгла язык и нёбо. Протолкнуть её дальше не получилось, организм протестовал. И Лена выплюнула обратно. А потом встала и вылила в раковину и из кружки, и из бутылки. Прополоскала рот холодной водой и только теперь смогла глубоко вздохнуть.

– Ну и дрянь, – протянула на выдохе.

Напиться не удалось, но Лена до конца дня так и сидела за кухонным столом и гладила фотографию сына. Не включила свет, когда настала ранняя ночь и зажглись фонари за окном. Не замечала, как редкими каплями подтекал кран. И, не поужинав, отправилась спать, хотя знала, что глаз не сомкнёт. Положила на соседнюю подушку фотографию, сама свернулась клубком и, обхватив живот руками, тихо заплакала.

Сколько времени прошло Лена не знала. Как будто всего минут десять, но город за окном уже крепко спал. Ночь сгустилась и не думала отступать, и в ней, в её безликой, холодной мгле, Лена вдруг ощутила чьё-то присутствие.

Она рывком села и пригляделась к теням. Вроде бы всё привычно, ничего лишнего. И всё же что-то было не так. Неуловимое, но такое понятное. Лена вглядывалась в темноту до боли в глазах, пока не поняла: в щель под дверью протекает вода и чёрной, серебристой пеленой расползается по полу.

«Потоп!» – мелькнуло в голове.

Но только она отбросила одеяло и попыталась встать, как лужа начала собираться в центре и вырастать. Через несколько секунд она обрела человеческую форму. Прозрачный, переливающийся в скупом свете силуэт рассмотреть было сложно. Его существование не поддавалось логике и казалось бредом, но Лена чувствовала, что он не причинит вреда.

Сердце бешено колотилось от волнения. Лена встала, приблизилась к пришельцу на ватных ногах. Присмотрелась к его чертам, которые вода до морщинки отразила. Он был точной копией Дениса. Те же нос и волевой подбородок. Спутать Лена не могла. И это потрясло настолько, что сознание немедленно покинуло её разум.

В себя Лена пришла уже утром, на краю кровати. В окно меж занавесок пробивался дневной свет, а в комнате не осталось и следа от ночного гостя. Да и был ли он вообще?

Глава 2

Второй выходной прошёл ещё хуже. Лена убеждала себя, что видела кошмарный сон. Это не могло быть правдой. Да только всё равно не верила. Слишком точно отпечатался в памяти образ Дениса, воссозданный водой. И даже то, что ни капли влаги на утро не осталось, Лену не успокаивало.

Нервное напряжение не прошло к ночи, не дало уснуть. Лена всё ждала, когда вновь в её комнату проникнет вода и превратится в Дениса. Теперь она не потеряет сознание и поговорит с ним. Спросит, где он был и что делал. Но Денис не появился. А Лена, измотанная и сонная, отправилась на работу.

– Ты себя нормально чувствуешь? – спросила сменщица Марина.

Её вечно влажный взгляд располагал поделиться переживаниями, но Лена твёрдо решила держать всё при себе.

– Просто не выспалась, – улыбнулась она.

– Понимаю. У нас тоже ночка выдалась не из приятных.

– Давление?

– Давление.

– Иван Петрович пропустил таблетки?

Марина виновато отвела взгляд и прикусила губу. Честная женщина. До неё была такая мегера, что и врагу нанимать не станешь. Соврёт и не поморщится. А Марина призналась:

– Вечером куда-то их выкинул. Я отвернулась буквально на секунду, а он сказал, что всё выпил. Потом скорую три раза вызывали. Они предлагали в больницу его отвезти, чтобы приступ снять, но Иван Петрович ни в какую.

– Похоже на него. В следующий раз не спрашивай. Соглашайся на госпитализацию и пусть ворчит, сколько душе угодно.

Марина кивнула. Она была благодарна, что Лена решила не докладывать о случившемся внуку Ивана Петровича, их нанимателю. И ушла, заглянув на прощание к старику.

По расписанию до обеда было свободное время. Лена прошлась по большой, но мрачной квартире в поисках, чем заняться. Среди корешков книг на полках громоздких шкафов не было ни одного романа. Телевизор в гостиной сломался два месяца назад, и Иван Петрович запретил его менять или чинить. Готовить обед тоже не требовалось – Марина сварила грибной суп и сделала курицу с овощами на пару. В итоге Лена устроилась в столовой и окунулась в ленту новостей на телефоне.

– Марина! – раздался из кабинета требовательный голос Ивана Петровича.

Лена встала, поправила одежду и подошла к дубовой двери с бронзовой резной ручкой.

– Марина ушла, Иван Петрович, – напомнила она, заглянув в кабинет.

– Ах да, вы же заходили недавно. Вот уже и память меня подводит. Старость не радость, душенька.

– Вы что-то хотели?

– Да-да, чайочку мне завари, моя хорошая. Ладно?

– Только зелёный.

– Что, Марина уже про давление наябедничала? Предательница.

– Иван Петрович, мы ведь о вашем здоровье переживаем.

– Было б о чем переживать. Если б не эти таблетки, я б уже…

– Иван Петрович, – Лена с осуждением покачала головой. – Вам в столовой накрыть или сюда принести?

– В столовой. Хочу пройтись, так сказать, размяться.

Лена отправилась в кухню заваривать чай. Включила чайник, достала чашки с позолоченной каймой, заварной чайничек и корзинку с диетическим печеньем. Старик хоть и недолюбливал его, но одно-два печенья под чай съедал с удовольствием.

Когда вода закипела, Лена разлила её по чашкам, расставила посуду на фигурном подносе с рисунком сплетения весенних цветов. Но донести его до стола она не смогла.

Стоило развернуться, как Лена увидела его. Ночного гостя, состоящего только из воды. Своего сына.

Денис безмолвно и неподвижно смотрел на Лену, позволяя разглядеть себя во всех подробностях. Он напоминал скульптуру из кристально чистого льда, но, внутри него беспрерывно двигались струйки вен и артерий, пульсировали сгустки органов, мерцали, переливаясь, мускулы и кожа.

Лена застыла, вцепившись в поднос, и как заворожённая наблюдала за естественным движением воды в теле сына. Поверить своим глазам она не могла, но и отвести их не решалась.

Неизвестно, сколько они так стояли, но Иван Петрович устал ждать свой чай и пришёл. Его шаркающие шаги раздались из коридора. Торопливые, как всегда, и неуверенные. Будто он опаздывал и боялся потерять на ходу башмаки.

Лена перевела взгляд на дверь, в которой вот-вот должен был появиться старик, потом снова взглянула на сына. Он как будто что-то сказал, но ни одного звука из его груди не вырвалось.

Иван Петрович вошёл в столовую и лишь на миг успел заметить Дениса. Тот резко растёкся лужей по полу, устремился к раковине и исчез в сточной трубе.

Старик отнёсся к увиденному подозрительно спокойно. Прошёл к столу, сел на своё привычное место и спросил:

– Леночка, что же ты не сказала, что у нас гости?

– Это… это… это был мой сын, – едва совладала с собой Лена.

Она накрыла на стол и села напротив Ивана Петровича. Его невозмутимость наводила на мысли о деменции. Может, старик и не понял, что увидел. Тогда не стоит и рассказывать. Лишнее беспокойство ему ни к чему.

Иван Петрович принялся выбирать печенье и ворчать, что приходится есть всякую дрянь, Лена положила себе в чай несколько ложек сахара. Руки дрожали, отчего немного песка просыпалось. Не справлялась она и с тем, чтобы крепко держать чашку. Когда ставила её, та дребезжала о блюдце.

– Душенька, уважь старика, расскажи наконец, что происходит? Давно ли твой сын в таком состоянии? – спросил Иван Петрович, наблюдая за её поведением.

– Не берите в голову. Этого ведь не может быть правда? Значит просто какое-то помешательство.

– Помешательством здесь и не пахнет, моя хорошая. Но я не могу каких-то выводов сделать, если ты будешь скрытничать.

– Я и не скрытничаю. Просто…

– Боишься, что я разболтаю? Не переживай, я умею держать язык за зубами. Не даром на секретном объекте работал.

– На каком? – попыталась сменить тему Лена.

Но Иван Петрович привычно отмахнулся со словами:

– Не стоит бередить старые раны. Так что стряслось, моя хорошая?

Лена колебалась с минуту. Не могла решиться на такое откровение. Но и противиться пытливому взгляду старика не хотелось. Тот будто силком вытягивал из неё всё, что должно было остаться тайной. И Лена сдалась.

– Мне кажется, это был призрак, – шёпотом сказала она.

Ни тени насмешки на лице Ивана Петровича не отразилось. Даже наоборот, он отставил чашку в сторону, сложил руки перед собой и с интересом произнёс:

– Призрак? Очень интересно. Не припомню, чтобы призраки состояли из воды. Но, пожалуйста, продолжай.

Лена рассказала про ночную встречу во всех подробностях, а потом и про лицо в чае. Про сына и его исчезновение, про то, как тяжело далась ей годовщина. Она видела в глазах старика поддержку, и с каждым словом успокаивалась.

– Не знаю, как это возможно, но я всё видела, как вижу сейчас вас, – заключила Лена. – И сегодня тоже. Вы ведь успели всё рассмотреть не хуже моего.

Иван Петрович откинулся на спинку стула и потрясённо прошептал:

– Ну дела.

Разговор пошёл Лене на пользу. Она разделила всё волнение со стариком и смогла наконец вздохнуть посвободнее. Теперь время текло не так тягостно, а ночью даже удалось выспаться. Лена не думала, что вернётся ещё к теме призраков, но вечером второго дня Иван Петрович пригласил её к себе в кабинет.

Он сидел за столом в мягком свете лампы с зелёным плафоном. Перед ним на бирюзовом сукне лежала записная книжка в кожаном переплете. Лена её раньше никогда не видела.

– Душенька, я много думал о твоём призраке, – сказал Иван Петрович. – Очень неординарное явление, и я никак не пойму его природу. Говоришь, он был вылитый Денис, твой сын, который пропал год назад.

– Да, всё верно. Иван Петрович, вы и так уже мне очень помогли. Не стоило так вас тревожить.

– Милая моя, я давно уже вошёл в тот возраст, когда тревожит всё, начиная от плохо размешанной манки и заканчивая вопросами геополитики. Так что можешь об этом не думать. Но я всё-таки хочу кое-что для себя прояснить.

– И что же это?

– Где нашли вещи твоего сына?

Лене не пришлось вспоминать. Всё, что касалось исчезновения Дениса она старательно держала в голове.

– На Дубовой аллее. Это на окраине города.

– Точный адрес помнишь?

– Дом пятнадцать. Он на самом отшибе. Я туда ездила однажды, но ничего подозрительного не нашла. Обычный старый дом, только заброшенный и исписанный всякими скабрезностями.

– Дом пятнадцать, значит, – хрипло повторил Иван Петрович.

Он обмяк и как будто заполнил всё свободное пространство в кресле. Сложил пальцы в замок и поднёс их ко рту. Глубоко задумался. И на долгие полторы минуты в кабинете остался лишь звук напольных часов.

– Ты рассказала мне тайну, была откровенной, и я это крайне ценю, – сказал наконец Иван Петрович. – Теперь пришёл мой черёд. В своё время я руководил группой, занимавшейся исследованиями на самом острие научного прогресса. Одна из главных проблем науки это существование иных измерений, кроме времени и пространства. Так называемое пятое измерение состоит из волн. Волны есть у молекул, у веществ, у предметов, у всего. Они создают то, что мы видим вокруг себя, и то, кем мы являемся. Моя группа работала над проектом под кодовым названием «Вода». Это аппарат, способный на волновом уровне отделить одно вещество от другого, не нарушив оболочку. Для молекул требовалось слишком точное оборудование, которое пока создать невозможно, но вещество вроде воды вполне нам подвластно. Представь, есть автомобиль. А мы переключаем трамблёр, и вся резина этот автомобиль покидает, но остаётся на прежних позициях. Более того, оно как будто бы остаётся частью этого автомобиля, потому что перемещается лишь в пространстве отдельно, но во времени и на волновом уровне это по прежнему один предмет. Понимаешь?

– Не очень, – призналась Лена.

– Это нормально. Потому нас и прикрыли в девяностые. Но суть в том, что наш прибор мог воздействовать не только на неодушевлённые предметы. Точно таким же образом мы меняли человека. Да, номинально это было запрещено, но как-то раз во входной камере аппарата, прямо перед началом процедуры извлечения застрял наш товарищ. И произошло чудо. Его тело осталось совершенно без воды, а заодно без сознания. В это же время в камере выхода появилось, как ты это назвала, водяное привидение. То есть двойник человека, позаимствовавший его сознание. Ну или… Не важно, это уже не к нам вопрос. Главное, что соединить его было так же просто, как и обыкновенный камень, а разум при этом не пострадал совершенно.

– И вы считаете, что кто-то разделил моего мальчика? – медленно произнесла Лена, толком не понимая, есть ли хоть какая-то надежда увидеть сына живым.

– Да, я именно так и думаю. Потому что в доме номер пятнадцать на Дубовой аллее и находилась наша лаборатория.

– Но там ведь аппарат должен быть, всякие там приборы. А это просто заброшенный дом, где периодически ночуют бомжи и наркоманы. Там нет ничего ценного.

– Нас выставили оттуда в один день, всё оборудование осталось на месте. Это было время, когда отечественное острие науки активно тупили. Не удивлюсь, если паразиты из Силиконовой долины до сих пор наши чертежи под лупой исследуют и гадают, что это такое. Но в подвале дома на Дубовой, за секретной дверью стоит то, что может перевернуть мир с ног на голову.

Лена замотала головой, приводя мысли в порядок. В горле пересохло. Ей требовалось понять, что от неё требуется.

– Значит, в подвале? – спросила она.

– Да. Тебе надо будет уговорить водяную оболочку сына пройти в камеру выхода, настроить частотный резонатор и вектор. Наверняка его тело там где-то рядом. Но в момент объединения он должен быть в камере входа. Когда всё будет готово, ты переключишь трамблёр на обратное движение.

– Настроить резонатор? Вы шутите? Я ведь даже не знаю, что это такое! Если я его найду, то скорей сломаю.

– Я думал об этом. К сожалению, прошло слишком много лет, чтобы я сам помнил все детали. Но перед закрытием проекта я спрятал подробную инструкцию в подвале. Там есть ниша в стене, прикрытая кирпичами. В ней и про секретную дверь, и про настройку приборов, и схемы… Но схемы тебе вряд ли нужны.

– И мне надо будет принести эту инструкцию вам?

– Без специальных знаний понять её будет тяжело. Да и моя память скорее всего уже ни на что негодна. Но у меня есть ключик, который раскроет нам порядок действий, – Иван Петрович положил руку на записную книжку и тепло улыбнулся.

А Лена пообещала, что сразу после смены отправится на поиски инструкции.

Глава 3

Если не знать подробностей о доме на Дубовой, сложно было предположить, что там когда-то находился секретный объект. Небольшой двухэтажный особняк с открытой верандой, стоящий в полукилометре от ближайших соседей. Белая краска на его кирпичных стенах потемнела от времени и потрескалась, местами вовсе отвалилась. Крыша проржавела насквозь. А деревянный забор вокруг запущенного сада уже давно повалился и открыл дорогу всем желающим.

Этот дом пользовался в городе мрачной репутацией. Поговаривали, тут и призраки обитали, и сатанисты проводили свои ритуалы, да и на прочие преступления людская молва не скупилась. Если поверить всему, то непременно решишь, будто здесь находится портал в ад.

Прокручивая все эти байки в голове, Лена с опаской подходила к особняку. Внутри всё трепетало от мысли, с кем она может там встретиться. И только надежда вернуть сына не давала повернуть назад.

Стены дома как внутри, так и снаружи пестрели надписями, начиная от безобидных «Здесь был Вася» и до цитат, вроде «Оставь надежду всяк сюда входящий». Последняя встретилась ещё на веранде и сразу дала понять, что внутри ничего хорошего нет.

В доме царил жуткий беспорядок. Отбросы валялись повсюду и источали мерзкое зловоние. Были здесь и прогнившие насквозь матрацы с жёлтыми разводами, и россыпь шприцов, упаковок от таблеток и пустых бутылок. Под подошвами хрустели панцири сдохших насекомых и отвалившаяся с потолка шпаклёвка.

Вход в подвал находился в той комнате, где когда-то была кухня. Теперь о ней напоминал только торчащий из пола кусок спиленной трубы. Двери, конечно, тоже не было, а вниз вела бетонная лестница, конец которой тонул во мраке. Казалось, там, за гранью видимости, кто-то притаился и ждёт.

Лена включила фонарик на телефоне и стала спускаться, придерживаясь рукой о шершавые кирпичи. Она несколько раз оборачивалась и смотрела, как уменьшается прямоугольник света в дверном проёме. С каждой ступеней становилось холоднее, а лестница никак не заканчивалась. И вскоре Лена усомнилась, что та вообще куда-то ведёт.

Фонарик не добивал дальше, чем на несколько шагов, да и то на краю света он лишь немного разгонял мрак. Потому когда из темноты показалась открытая металлическая дверь, Лена вздрогнула от неожиданности.

От затхлой сырости подвала едва не вывернуло. Лена хотела приложить свободную руку к носу, но вовремя вспомнила, что касалась стен. Тянуть грязь к лицу было не самым лучшим решением. Пришлось терпеть.

Подвал немногим отличался от надземной части дома. Те же мусор, матрацы, надписи. В глаза бросились пентаграммы, которыми была исписана одна из стен и небольшой участок на полу, по периметру которого когда-то стояли свечи. От них остались следы оплавившегося воска, связанные между собой линиями. Те складывались в замысловатый рисунок явно сакрального значения. Вездесущие сатанисты не могли пройти мимо такого места.

Лена не знала, что она ищет. Как тут вообще могло что-то уцелеть? Если и был какой-то тайник, его давно нашли и осквернили. Слишком много времени прошло с тех пор, как порядком здесь стали заправлять отщепенцы всех мастей.

Подвал делился на два помещения. Одно, куда вела лестница, было маленьким и тесным, второе же больше напоминало склад. Просторное, со следами креплений от полок на стенах. Но ни в одном из них не было каких-то ниш или дверей в лабораторию.

Лена уже начинала думать, что Иван Петрович ошибся. Всё-таки ему уже под девяносто лет. Хотя он и гордился своей памятью, но не было никаких гарантий, что она не прохудилась.

Лена решила пройтись вдоль стен в последний раз, прежде чем уйти. Она уже так привыкла к гулкому эху своих шагов, что не сразу обратила внимание на новый звук. Шуршащий… Нет, журчащий в соседней комнате, он едва доносился до её слуха.

«Крыса!» – предположила Лена, уставилась себе под ноги и больше не поднимала взгляд.

В комнате с лестницей журчание усилилось. Лена осмотрелась и заметила фигуру Дениса в углу. Он неуверенно шагнул ей навстречу, а Лена чуть телефон не выронила от потрясения.

– Мой мальчик, – прошептала она.

Денис подошёл ближе и дал себя рассмотреть. Он пошевелил губами, но ни одного звука не прозвучало.

– Я спасу тебя, слышишь!? – заверила его Лена. – Я нашла человека, который в этом разбирается. Он говорил… Не важно, это всё мелочи. Просто скажи мне, что произошло?!

Денис снова пошевелил губами, и вновь его водяное, прозрачное тело не издало ни звука. Тогда он попытался что-то объяснять жестами. Показал, что ему связали руки, а самого его держат за решёткой.

– Ты в этой лаборатории? Где вход в неё, ты знаешь?

Денис кивнул и направился к дальней от лестницы стене. Погладил кирпичную кладку, потом сел на корточки и внимательно изучил стык стены и пола. Указал пальцем на узкую щель, куда и монетка бы не влезла. Шириной она была раза в полтора больше обычной двери.

Лена сделала несколько фотографий на телефон, чтобы потом показать Ивану Петровичу. И спросила:

– Как её открыть, ты знаешь?

Денис пожал плечами. Лена цыкнула и надавила на случайно выбранные кирпичи. Ничего. Ни меток, ни замочной скважины тоже не было.

– Здесь должен быть тайник с инструкцией, – сказала Лена, оставив дверь в покое. – Мне говорили, что она должна объяснить, как тебя собрать и как пройти в лабораторию. Может, ты знаешь, где она?

Денис мотнул головой: не знает. Но, подумав, нашёл способ его отыскать. Он приложил руку к стене и тонким слоем растёкся по её поверхности. Несколько секунд струйки проносились между кирпичами, проникая в каждую прореху. Перетекли в соседнюю комнату. И там вдруг что-то грохнуло.

– Денис! – крикнула Лена и поспешила на звук.

Но с сыном всё было нормально. Он уже вернул себе человеческую форму. А возле его ног валялись три кирпича, выдавленных из кладки. В нише, которая появилась на их месте, лежала пухлая папка с жёлтыми листами, покрытыми цифрами, схемами и текстом, переполненным научной терминологией.

– Это она! Инструкция! Я должна показать её Ивану Петровичу. Сегодня уже поздно, завтра с утра поеду к нему и мы придумаем, как тебя вытащить. Потерпи немного, малыш. Скоро я тебя верну!

Денис положил руку Лене на плечо, и она почувствовала, как влага проникла сквозь одежду. Хотела сама прикоснуться к сыну, но пальцы не нащупали опору в воде.

Глава 4

Ночью Лена так и не сомкнула глаз. Несколько раз садилась читать инструкцию, но толку от этого было немного. Потом она ложилась в кровать, но и там всё казалось неудобным, то холодным, то горячим. И в итоге, не дожидаясь рассвета, Лена отправилась к Ивану Петровичу с пакетом, в котором лежала заветная папка.

Старик обычно просыпался рано, в половине шестого. К моменту, когда Лена вошла во двор и встала под окнами, старик уже должен был завершать завтрак. Она выждала десять минут, гадая, почему шторы раздвинуты только в спальне. Неужели Марина опять проспала? Одни проблемы с ней. До полуночи смотрит свои ток-шоу, а потом пропускает будильник и впопыхах носится по квартире.

Время подошло к долгожданной отметке 7:30. Лена проверила пуговицы на пальто и шагнула к крыльцу. В холле поздоровалась с девушками-портье. Они о чём-то шептались, но, заметив посетительницу, резко замолчали. Испугались, что им влетит за нарушение регламента. Лена сделала вид, что ничего не заметила и поднялась в лифте на четвёртый этаж.

На звонок в дверь долго никто не открывал. Что-то подсказывало, что Марина вовсе ещё не встала. Лена потянулась за ключом, но замок вдруг щёлкнул, дверь открылась. И всё стало ясно по марининым красным, заплаканным глазам. Случилась беда.

– Он жив? – спросила Лена, проглотив и приветствие, и строгий выговор.

Марина мотнула головой и заплакала. Отошла в сторону, приглашая войти. А у Лены дыхание перехватило и как будто пол под ногами резко пошёл волнами. Кое-как она добралась до стула в прихожей и села.

– Что случилось? Ты опять проглядела, как он таблетки выкинул? – Лена пыталась говорить строго, но ком в горле мешал набрать воздуха в грудь.

– Да нет же! Я видела, как он их принимает.

– А что тогда? Приступ на ровном месте?

– К нему вечером друг приходил. Они поговорили, а потом он сказал, что Иван Петрович ещё сто лет протянет.

– Какой ещё друг, Марин? За те полгода, что я здесь работаю, ему даже внук ни разу не звонил.

– Ну, он такой, помоложе нашего, конечно, но тоже лет за семьдесят. С седой бородкой, как у Дона Кихота, и в очках без оправы. Очень интеллигентный мужчина на вид.

– И о чём они говорили?

– Не знаю. Заперлись в кабинете на целый час. Иван Петрович потом очень расстроенный был. Да и товарищ его, когда уходил, уже не улыбался. Явно они там что-то не поделили. Но не ругались, это точно.

– Бред какой-то! – воскликнула Лена.

– Да ты раздевайся. Хоть чаю попьём. Скоро должен Игорь Васильевич приехать. Ты его подождёшь?

Лена судорожно придумывала, что делать дальше, и встреча с Игорем её совершенно не волновала. Даже наоборот, её хотелось избежать. Надо скорбеть, выказывать соболезнования и всё тому подобное, но Лена ничего этого не чувствовала. А смерть Ивана Петровича для неё стала сродни предательству. Как он мог так не вовремя умереть?

– Лен, ты здесь вообще? – спросил Марина.

Лена вздрогнула, взглянула на сменщицу, с трудом вспоминая, о чём та говорила.

– Чаю заварить? – напомнила Марина.

– Да, пожалуйста. Сейчас попью и поеду.

– А Игорь Васильевич? Он вот-вот приедет.

– Не сегодня. Потом с ним поговорю. Сейчас настроение хуже некуда.

Они перекочевали на кухню и продолжили разговор когда перед ними стояли чашки, полные душистого, горячего чая.

– Теперь ведь работу искать надо, – задумчиво произнесла Марина.

– Надо.

– А я только привыкла. Хороший он человек, всё-таки, был.

– Хороший.

– Лен, слушай, а ты чего сегодня приехала?

– Иван Петрович обещал мне помочь с документами. Там какая-то научная штука описана, и он в этом разбирается… разбирался. А теперь я даже не знаю, к кому обратиться.

– Наверное, он поэтому вчера весь день такой довольный был, пока этот его друг не пришёл.

Лена глотнула чаю, не ощутив вкуса, и уставилась на его коричневую гладь. Так хотелось снова увидеть лицо Дениса, хоть на секунду. Но вода была спокойна и неподвижна.

В памяти крутились обрывки вчерашнего разговора, какие-то термины. Бестолковый набор слов, разобраться в котором без подсказки невозможно. Без ключа… Ключа!

– Марин, а ты не видела у Ивана Петровича книжки в кожаном переплёте? У неё не было названия. Может, дневник какой-то или что-то в этом роде. – Лена испытующе взглянула на сменщицу.

Та задумалась, посмотрела в сторону кабинета, будто прислушиваясь к своей памяти. И сказала:

– Это которая у него на столе лежит? Да, видела. А что?

– Я хочу взять её почитать. Ты не против?

– Даже не знаю…

– Не переживай, я потом Игорю Васильевичу её отдам. Можешь так и сказать, когда он приедет, что книжка у меня.

– А вдруг там что-то секретное?

– Марин, от этого зависит жизнь моего сына, – Лена подалась вперёд. – Я тебе рассказывала, помнишь? Так вот, он не исчез просто так. Его похитили. И с помощью той книги я могу узнать, как его вернуть.

Марина колебалась. Ей не нравилась эта идея, но и Лену она понимала. После тяжких раздумий она всё-таки согласилась.

Входить в кабинет без стука было непривычно. Ещё больше Лена смутилась, когда взяла дневник. Появилось вдруг ощущение, будто это воровство.

– Иван Петрович хотел, чтобы я его прочитала, – произнесла вслух Лена.

И это помогло. Она вернулась с книгой в столовую и сразу открыла, потому что терпеть до дома было невыносимо. Но на пожелтевших от старости страницах находились всё те же непонятные слова и цифры. Хуже того, здесь Иван Петрович активно использовал какие-то закорючки, и Лена не имела ни малейшего понятия, это буквы или что-то ещё.

– Может ты сообразишь, что это такое? – Лена протянула книгу Марине.

Та изучила несколько страниц и предположила:

– Похоже на схему для вязания крючком.

– Ну каким ещё крючком, Марин? Иван Петрович, наверное, даже не знал, что так можно вязать.

– И то верно. Ты вообще уверена, что все эти крестики и арочки что-то значат? Может, дело не в них, а в их расположении?

– Ладно. Пойду домой и попробую разобраться. Извини, что оставляю тебя одну. Игорю Васильевичу передавай мои соболезнования. Его дед был великим человеком.

Глава 5

По пути домой Лена привычно зашла в парк, но гулять не стала. Села на свободную скамейку у пруда и замерла, разглядывая рябь на тёмной, холодной воде.

Куда теперь спешить? Всех её мозгов не хватит разгадать тайну пятого измерения. Она даже не понимала, что это такое и почему так важно? И никому не было дела до того, что её сын из-за этих экспериментов стал водой.

– Боже, это даже звучит, как безумие, – прошептала Лена.

– Милая барышня, разрешите поинтересоваться, что именно вы называете безумием? – прозвучал из-за спины густой, приятный голос.

Лена резко обернулась и открыла рот от потрясения. Возле скамейки стоял тот человек, которого описывала Марина. Пожилой, с испанской бородкой и узкими очками без оправы. Весь вид его кричал об уверенности, утончённости и манерности. Лене такие люди всегда казались насквозь лицемерными, но этот мужчина по какой-то неуловимой причине внушал доверие.

– Вы тот самый друг Ивана Петровича? – грустно спросила она.

– Позвольте представиться, Михаил Даниилович Верховский. А вы, как я понимаю, сиделка моего доброго друга?

– Была когда-то. Пока вы не пришли и не угробили его.

– Пожалуй, в ваших словах есть доля истины. Но поверьте, я бы ни в коем разе не причинил бы вреда Ивану Петровичу. Я безмерно уважал этого человека.

Верховский обошёл скамейку и сел. Лена не пошевелилась.

– Вы даже не представляете, как не вовремя появились, – сказала она.

– Боюсь, что представляю. Иван Петрович рассказал мне про вашего сына и о своих намерениях вам помочь. Признаюсь, я не был в восторге от его инициативы. Он нарушил подписку о неразглашении, чем преступил закон. И вы вместе с ним.

– А вы пришли меня арестовать? Только этого мне не хватало до полного счастья, – нервно усмехнулась Лена.

– Нет, я не обладаю такими полномочиями. В общем-то, я никакими полномочиями не обладаю. Пенсия, знаете ли. Но когда я узнал о преждевременной кончине Ивана Петровича, я понял, что обязан оказать вам всю возможную помощь касаемо вашего сына.

Лена резко повернула голову к Верховскому и с недоверием заглянула ему в глаза.

– Вы в этом разбираетесь? – спросила она.

– Теперь уж глупо от вас что то скрывать, когда и так черта пересечена. Я работал с Иваном Петровичем над проектом «Вода» и более чем полностью разбираюсь в устройстве нановолнового экструдера. Однако инструкция, которую вы нашли в нашей лаборатории, придётся очень кстати. Вы ведь её нашли?

Лена достала папку из пакета и передала Верховскому. Тот долго изучал бумаги, а потом заявил:

– Здесь есть шифр, но я не знаю ключ. Надо будет подумать, как его вскрыть. Боюсь, это займёт немало времени.

– Иван Петрович говорил, что ключ в его дневнике. Вот, держите.

Михаил Даниилович с интересом прочитал несколько страниц дневника. Лицо его прояснилось, а на сухих тонких губах заиграла улыбка.

– Да, это оно. Ай да Петрович, ай да хитрец! Вы только посмотрите.

Верховский протянул раскрытый дневник Лене. Принялся что-то рассказать, указывая то на одну связку символов, то на другую. И каким-то лишь ему понятным образом соотносил их с инструкцией.

– Мне нужен стол. На коленке всё это не распишешь, – сказал он наконец.

– У меня тут квартира недалеко.

– Да, отлично. Пойдёмте скорее.

Глава 6

Уже поднимаясь Лена испытала то тревожное предчувствие, который появляется всякий раз, когда пазлы в голове начинают складываться в единую картину. А когда дверь в собственную квартиру показалась из-за перил, дыхание резко перехватило. Замок был взломан.

– Подождите меня здесь, – насторожился Верховский и шагнул в квартиру один.

Через несколько минут он крикнул из дальней комнаты, что опасности нет. Но Лена уже прекрасно понимала, что произошло. Ей хватило того, что видела она через распахнутую дверь.

Перевёрнутая мебель, выпотрошенные шкафы и ящики, разбросанные повсюду осколки, обломки, лохмотья то ли одежды, то ли обоев. Грабители не пожалели даже комнату Дениса, которую так свято оберегала Лена от малейших изменений. Вот только все ценности, которых в квартире было не так уж и много, остались на месте.

– Надо вызвать полицию, – сказала Лена. – Наверное, какой-нибудь алкаш деньги искал.

– Вряд ли, – произнёс Верховский.

– Вы что-то заметили?

– Боюсь, что дело не в банальном грабеже, пусть всё на это указывает. Взломщик искал то, что вы держите сейчас в руках.

Лена опустила взгляд на пакет, про который начисто забыла. Потом снова взглянула на Михаила Данииловича и спросила:

– Вы знаете, кто это сделал?

– Игорь Васильевич, без сомнений. Внук Ивана Петровича.

– Быть такого не может! Зачем ему это? С чего вы вообще это решили?

– Потому что ему нужна информация о проекте «Вода». Он уже полтора года работает над его возрождением, но без инструкции все его действия напоминают блуждания в тёмной комнате. Именно это я и рассказал накануне Ивану Петровичу. Но мой старый друг, к сожалению, принял эту новость слишком близко к сердцу.

– Игорь? – потрясённо прошептала Лена. – Это он? Он превратил моего сына в чудовище? Но как же…

– Боюсь, ваш сын оказался не в то время, не в том месте. Судя по всему, Игорь использует его в своих экспериментах, но какой-то результат появился лишь недавно. Я по своей должности имею возможность отслеживать энергозатраты многих объектов, в том числе и законсервированной лаборатории на Дубовой аллее. И так мне стало известно, что кто-то возобновил испытания. Небольшое личное расследование открыло личность испытателя.

– Так чего же вы в полицию не заявили? Это ведь надо прекратить!

– Полиция, как и другие правоохранительные органы не имеют таких полномочий. Объект засекречен настолько, что даже соответствующий отдел ФСБ должен согласовать с начальством действия такого рода. А это ведёт за собой очень неприятные последствия.

– Например, какие?

– Например, проект могут возобновить. На данный момент он является одним из тех исследований, которые могли уничтожить мир, но были прерваны за миг до появления реальных результатов и забыты. Я предпочитаю думать, что вместе со мной и другими далеко не самыми молодыми членами группы проект окончательно умрёт.

– Но Иван Петрович думал…

– Иван Петрович идеалист. Он всегда видел в науке лишь позитивный прогресс. Я не разделяю его мнение.

Лена не хотела вникать ни в суть проекта, ни в то, к чему он мог привести. Её ровным счётом не волновало даже то, кто именно будет ей помогать. Верховский ли, ФСБ или полиция – плевать. Лишь в одном Лена была уверена и непоколебима:

– Я хочу вернуть своего сына.

– Понимаю. Потому я здесь, – Верховский положил руку ей на плечо и тепло заглянул в лицо. – Давайте займёмся расшифровкой. Думаю, это может занять некоторое время.

Глава 7

Через час телефон Лены разразился звонком. На экране высветилась надпись «Игорь Васильевич Стомин, работа». Лена не знала, стоит ли отвечать и показала телефон Верховскому.

– Объявился, – задумчиво произнёс тот. – Кто бы мог подумать, что у него нет ни грамма совести?

– И что мне делать?

– Ответьте. Посмотрим, что он скажет.

Лена боялась снимать трубку, словно Игорь мог просочиться через динамик. Она сглотнула, отгоняя страх, и ответила, стараясь говорить спокойно.

– Здравствуйте, Игорь Васильевич.

– Лена, где вы? – Голос его был нервным и едва не срывался на истеричный крик.

– А что случилось?

– Вам грозит страшная опасность! Нам срочно нужно встретиться! Это не телефонный разговор.

– Какая ещё опасность? О чём вы говорите?

– Есть один человек, Верховский! Он убил моего деда и идёт за вами! Я не могу сказать по телефону, для чего, но поверьте, он ни перед чем не остановится.

Каждое слово Игоря разрушало стену, что выстроила вокруг себя Лена. Она бросала короткие взгляды на Верховского и находила в нём всё больше подозрительных деталей. И напряжённое внимание, с которым он прислушивался к разговору, и тот интерес к бумагам по проекту. Да и появился он, как чёртик из табакерки. Почему ему надо верить? Да и кому вообще верить можно?

– Знаете, что?! Про вас он тоже много чего рассказал, – вспылила Лена. – Мне нужен сын. А все эти ваши игры оставьте от меня подальше!

– Лена, послушайте. Речь идёт о госизмене. Он собирается передать нашим стратегическим противникам все эти документы. Понимаете? Его надо остановить!

– Так сообщите куда надо, пусть они и работают.

– Он и есть тот, кому надо сообщать. Верховский возглавляет экспертную комиссию по экспериментальным исследованиям при РАН. Без его резолюции никто в жизни не поймёт, что за документы были переданы.

Лена стиснула зубы и зажмурилась. Выронила трубку. А потом сама осела на пол. Она вдруг совершенно отчётливо поняла, что является лишь пушинкой в водовороте чужих игр. Никто не поможет ей, никто не вернёт сына. Её уничтожат, чтобы она не мешалась под ногами, если только попробует сопротивляться течению.

Верховский подошёл к ней, склонился, закрывая собой свет из окна, и положил руку на плечо.

– Не верьте ни одному его слову. Он манипулятор и хитрец.

Лена не ответила, потому что единственное, что вертелось у неё на языке было «Идите вы все в…»

Верховский постоял немного возле Лены, как будто желая ещё что-то сказать, а потом вернулся к столу и продолжил разгадывать шифр.

Так прошло не меньше получаса. Лена по-прежнему сидела на полу, сменив только позу. Она обхватила колени и уткнулась в них носом. Телефон звонил раз десять, потом принялся сигнализировать о полученных сообщениях и в итоге успокоился.

– Я закончил, – сообщил наконец Верховский.

– И что теперь? – безразлично спросила Лена.

– Поедем в лабораторию и вернём вашего сына. А потом устроим пожар, чтобы аппарат больше никому не причинил вреда.

– Поехали.

Глава 8

Чёрный седан Верховского притормозил, когда вдали показался дом номер пятнадцать на Дубовой аллее, а заодно и припаркованный рядом белый автомобиль Игоря. Лена видела его раньше и хотя отличить в потоке не смогла бы, но сейчас никаких сомнений не возникало. Кому ещё придёт в голову здесь останавливаться?

– Надеюсь, он нас пока не заметил, – сказал Верховский и свернул в чащу.

Проехал несколько метров по бездорожью, не жалея подвески, и скрылся в кустах.

– Думаете, это нам поможет? – спросила Лена.

– Не знаю. Но лишним, уверен, не будет.

Они покинули машину и окольными путями направились к дому. Старались прятаться за всем, что попадалось на пути. Потом проскользнули к лестнице на веранду и осмотрелись. Автомобиль был пуст, а сам Игорь уже наверняка ждал в лаборатории.

Лена заметила это не сразу, но в какой-то момент в руке Верховского появился пистолет. Маленький и незаметный, он мог всё это время лежать у учёного в кармане, а Лена об этом и не подозревала. Впрочем, на что ещё мог рассчитывать пожилой человек, отправляясь на встречу с молодым врагом? Не на кулаки же.

– Пойдём внутрь. Держитесь за моей спиной и не отставайте, – скомандовал Верховский и достал фонарик.

Лена кивнула.

Они пробрались к лестнице в подвал. Михаил Даниилович долго всматривался в темноту, на той стороне ступенек. Прислушивался. И ничего не заметил. Тогда он выставил пистолет, подперев его фонариком, и начал неспешно спускаться.

Лена следовала за ним, не отрываясь ни на шаг. Она была уверена, что не вернётся, и одёргивала себя каждый раз, когда хотела обернуться и взглянуть на удаляющийся дневной свет. Знала, что тогда не совладает со страхом и убежит.

В подвале уже была открыта потайная дверь. Луч фонарика скользнул по её толстому торцу и трём стержням, диаметром с кулак. С одной стороны дверь была облицована кирпичом в половину толщины от настоящего, а с другой виднелся штурвал.

В глубине лаборатории горел свет, но до двери проникали лишь блеклые отблески. Оттуда же доносился чей-то голос, разобрать который было невозможно.

– Он нас ждёт, – шёпотом заключил Верховский.

– Похоже, он не один.

– Как минимум там есть ещё ваш сын, Елена. Будем надеяться, что Игорю хватило ума не приводить сюда кого-то ещё.

Они прошли по тёмному коридору и повернули возле коморки с обзорными окнами. Там, по видимому, когда-то сидела охрана. Внутри остались два стола, картотека и три телефона прямой связи. Сразу за поворотом находилась освещённая раздевалка. Два ряда металлических шкафчиков с лавкой между ними. И десять терминалов с костюмами, похожими на скафандры космонавтов.

Из раздевалки вышли на перекрёсток. Влево и вправо вели длинные, сияющие белизной, коридоры с полупрозрачными дверями. Но Верховский двинулся прямо, в огромный зал, большую часть которого занимал прозрачный цилиндр. По его периметру тянулся сплошной ряд мониторов, панелей и каких-то приборов, которые даже в фильмах Лена никогда не видела. Внутри цилиндра находилось два стеклянных куба, размером с комнату каждый. С внешним кольцом их связывал сквозной тоннель.

Лена замерла, едва ступив в зал. В левом кубе она увидела молодого парня, лежащего на полу без движения, и сердце сжалось от боли. Денис. Он мёртв! Она опоздала!

Внезапно пространство зала наполнил голос, усиленный динамиками:

– Лена, уйдите. Позвольте нам с Верховским решить всё самим.

Лена осмотрелась и заметила на противоположной стороне зала рубку. В ней, склонившись к микрофону, стоял Игорь Стомин. Молодой учёный, мечтающий о вершинах, на которые когда-то взобрался его дед. Никогда Лена не могла бы подумать, что у этого щуплого с виду человека хватит жестокости экспериментировать над людьми. Даже теперь, когда она видела его за пультом управления, всё равно возникало ощущение, будто Игорь попал туда случайно.

Лена хотела крикнуть ему, что не уйдёт без сына, но стоило открыть рот, как её виска коснулось холодное дуло пистолета. Тут же на шею легла чужая рука и придавила так, что дышать стало тяжело.

– Игорь, вы же не думаете, что я оставлю себя без гарантий безопасности? – прозвучал над ухом голос Верховского.

– Вы трусливы, как всегда!

– Думайте, как вам угодно. Но я могу предложить куда более простой вариант: вы уходите добровольно, а я отпускаю Елену и завершаю то, зачем пришёл.

– Это предательство! Я не позволю!

– Бросьте, Игорь. К чему вам это? Возрождение проекта здесь никому не нужно. Вам не видать финансирования и, тем более, места в Академии. Максимум, на что остаётся надеяться, это небольшая группа учёных и бесконечная отчётность перед людьми, которые не поймут, что вы вообще пытаетесь до них донести.

– Поймут. Кому надо, тот поймёт. А с теми результатами, которых добился дед, я очень быстро достигну прорыва.

– Пока что ты лишь похитил человека и год его мучил, как последний садист. Теперь он мёртв. Ты доволен?

– С чего ты решил, что он умер?

Вопрос повис в воздухе. Лена вдруг отчётливо услышала за собой журчание воды и то, как учащается дыхание Верховского. Он вдруг оттолкнул её и принялся смахивать со своей одежды воду. Стрелял по ручейкам, тянущимся к его ботинкам, но толку от этого было немного. Вода поднялась до его лица , наполнила рот и ноздри, перекрывая воздух.

– Лена, закройте глаза! Не стоит на это смотреть, – посоветовал Игорь.

Лена так и поступила. Она и уши закрыла, чтобы не слышать предсмертные судороги Верховского. Но воображение слишком отчётливо рисовало перед ней происходящее.

Всё затихло быстро, а потом плеча Лены коснулась влага.

– Денис, пройди в камеру, будь добр, – прозвучал голос Игоря.

Денис растаял и перетёк в пустой куб, расположился в центре в человеческой форме. Двери тоннеля плотно закрылись. Раздался щелчок. И всё вокруг завибрировало от утробного гула, что исходил откуда-то снизу. Призрак Дениса стал постепенно уменьшается, как будто его по частицам сдувал ветер.

– Ваш сын, Лена, не был похищен. Год назад он нашёл эту лабораторию и вызвался мне помочь. За деньги, конечно. Помощь мне действительно была необходима, а множить круг лиц, которые знают про проект, я не мог.

– Так чего ж вы мне ничего не сказали? – в сердцах выкрикнула Лена. – Я чуть с ума не сошла, пока считала своего сына мёртвым!

– Простите, это жертва ради науки. Он знал, на что шёл. А мне нужен был материал, чтобы Академия согласилась возродить проект. Теперь его более чем достаточно, а палку в колёса уже некому вставить.

Лена взглянула на тело Верховского и испытала ту пугающую лёгкость, которую можно ощутить лишь после потрясения и отчаяния.

***

Уборку отложили на потом. Когда они вернулись домой, Денис первым делом попросил налить ему супа.

– Ничего вкуснее в жизни не ел, – сказал он, когда разделался с первой тарелкой. – Можно добавки?

Забавный. Раньше нос воротил от домашней еды, а теперь только и успевал, что ложкой зачёрпывать. Пока Лена отвернулась к плите, Денис вдруг выпалил:

– Я продолжу работать над проектом.

Лену в тот миг будто током прострелило. Она выронила тарелку, в которую уже налила один половник, и едва не упала сама. В последний момент нащупала стул. А Денис продолжал:

– Мы с Игорем всё обсудили. Я буду его секретарём. Мам, ну пойми. Это же настоящий шанс сделать что-то значимое!

А Лена только кивала, прекрасно понимая, что переубедить сына не в её силах.