Продавец теней

Глава 1

Ксения Зорина, двадцать три года, предположительная причина смерти — инсульт, вызванный нарушением сердечного ритма, вследствие удара по голове тупым предметом. Дата смерти: 12 июня 2026 года.

Марк Поляков, двадцать пять лет, предположительная причина смерти — инсульт, вызванный нарушением сердечного ритма. Дата смерти: 15 июня 2026 года.

Яна Костылёва, двадцать три года, предположительная причина смерти — инсульт, вызванный нарушением сердечного ритма. Дата смерти: 18 июня 2026 года.

Три одинаковые смерти за шесть дней. Три человека, близко знакомые друг с другом. Дело закрыли, но оно всё равно не давало покоя следователю Фёдору Соколову, перебирающему сейчас отчёты по делу смерти всех троих. Рядом сидел его напарник, а по совместительству ещё и лучший друг — Иван Макаров.

— Три инсульта, ничего такого! — сказал он, прервав тишину.

— Нет, — отрезал Фёдор. — здесь что-то не так.

Иван вздохнул:

— Опять ты за своё... "Что-то не так, что-то не так..." — спародировал он своего друга.

— Одиннадцатого июня все трое — Ксения, Марк и Яна — а вместе с ними ещё четверо, собрались отпраздновать день рождения Лёши, то есть — Алексея Торкунова. Собрались они все у него на квартире, пили, веселились... Всё как обычно.

— Я же говорю: всё как обычно.

— Дальше интересней: Марк собирается довезти Ксению до дома, но по дороге съезжает с дороги, прямо в лес... Там и было обнаружено тело Ксении.

— Наверняка, этот Марк — просто извращенец. Вывез девушку в лес, а там её настиг инсульт. Да, странно, но ведь возможно. Марк, естественно, испугался. Убежал оттуда, спрятался. А потом, от страха, наверно, тоже умер...

— Не правдоподобно.

— То есть, версия про всякую паранормальщину — правдоподобна, а вот моя — нет? Серьёзно?

— Твоя версия тоже хороша. И возможно, так оно и есть — простой инсульт. Но причём тут Яна? Жила себе спокойно, никого не трогала, и тут вдруг — раз! — и нарушение сердечного ритма.

— Яна? Ну... Инсульт — это же дело такое... Никого не щадит.

— Короче, — Фёдор был предельно серьёзен, — у меня есть версия, и я буду её придерживаться. Поехали.

— Куда?

— К имениннику. Нужно кое-что выяснить.

— Здравствуйте, да, я вас помню. — сказал Лёша, коренастый парень с блестящей улыбкой.

— И мы вас... — начал Фёдор. — нам нужно задать вам ещё несколько вопросов.

— Да-да, конечно. Проходите. — гостеприимно ответил Лёша. — чай будете?

— Нет, спасибо. — отрезал Фёдор.

Квартира у Лёши была довольно маленькой — кухня, душевая, туалет, гостиная и спальня — и как тут уместились семь человек?

— Что вы делали тогда ночью, когда праздновали ваш день рождения? — перешёл сразу к делу Фёдор.

— Ничего необычного — выпили немного, повеселились. Всё, в принципе. — ответил Лёша.

— Ага. А если быть точнее? Что именно вы делали тем вечером? — настаивал следователь.

— Я же говорю — веселились. В настолки играли, вот...

— А если быть ещё точнее?

— Да что вы так докапываетесь?

— Я знаю, что вы сделали той ночью. — сказал Фёдор, хотя он мог лишь догадываться, что они тогда сделали...

Лёша вдруг замолчал.

— Ну что. — продолжил следователь. — не хочешь рассказать правду?

— Это Ксюшина была, она купила где-то... — начал парень, заикаясь.

— Так, а теперь по-подробнее — что она купила?

— Вы же знаете? — Лёша покосился на следователя.

— Знаю, конечно. Мне просто нужно услышать это из твоих уст.

Иван хмыкнул — "Каких ещё уст?"

— Штуку такую она купила. Статуэтку какой-то высокой женщины с длиннющими руками. Страхолюдина — одним словом. Купила, вот, и принесла. А потом оказалось, что в статуэтке этой была бумажка какая-то. Спрятана была в основании фигурки. А там надписи какие-то непонятные. Вот мы и прочитали. Попытались, то-есть. И всё. Посмеялись и забыли. А теперь вот это всё... Ксюша, потом Марк, Яна. Это ведь не просто так, да? Это всё из-за этой чёртовой статуэтки...

Фёдор покосился на Ивана. По губам можно было прочитать "Я же говорил".

— А эта фигурка сейчас у вас? — спросил Макаров.

— Да, Ксюша её здесь забыла. — Лёша выдвинул ящик комода и вытащил оттуда чёрную фарфоровую статуэтку очень высокой женщины с неестественно длинными руками. Лицо её было уродливым — два глаза и открытый в немом крике рот. — вот.

— Мы можем её взять? — спросил Фёдор, осматривая фигурку.

— Конечно.

— Я же говорил. — сказал Фёдор, как только они вышли из подъезда.

— Ладно. — буркнул Иван и взял фигурку. — ты думаешь, они погибли из-за неё?

— Почти уверен. — ответил Соколов, — а ещё уверен, что сегодня ночью кто-то умрёт.

— Почему?

— Смотри: Ксения умерла двенадцатого, Марк пятнадцатого, Яна восемнадцатого — каждые три дня кто-то умирает. А сегодня как-раз двадцать первое.

— Кто был ещё на этой сатанинской вечеринке? — спросил Иван.

Фёдор достал клочок бумажки, развернул его и начал зачитывать:

— Если не считать троих погибших, то: наш знакомый Лёша, некая Ева Скобина, Иван Панов и Степан Красин. На кого ставишь?

— Но как остановить это всё? — спросил Иван.

— Это я и хочу сейчас выяснить.

В основании фарфоровой статуэтки и впрямь была спрятана небольшая бумажка — Лёша не соврал. На ней красовались несколько слов на — как предположил Фёдор — латинском. Буквы были настолько маленькими, что прочитать надпись было очень сложно. В конце стоял жирный прочерк, а за ним — чья-то подпись.

Иван взял в руки записку и потёр переносицу — три курса медицинского латинского в универе не прошли даром. — Нужно выяснить, где Ксюша его купила, — сказал он.

— Ага. Этим займёмся позже, — ответил Фёдор, — Сегодня ночью кто-то умрёт. Поэтому отложим поиски продавца, и займёмся потенциальными жертвами. Я поеду к Лёше, заодно попытаюсь побольше выяснить о фигурке, а ты... — он достал из кармана листок со списком гостей в тот злополучный вечер, — вот, к кому-то из них.

Иван наугад ткнул пальцем в листок — Степан Красин.

Степан оказался худощавым парнем в очках с постоянным нервным тиком. Жил он один, квартиру содержал в порядке — успел заметить Иван, стоя на пороге дома.

— Следователь Макаров, — представился Иван, — разрешите пройти.

Степан сжался в комок и, не произнеся ни слова, впустил нежданного гостя.

— Я по поводу вечеринки одиннадцатого июня, вы помните этот день? — спросил следователь.

— По-о-мню, да... — сказал Степан, заикаясь.

— Вы можете мне не верить, но вам и вашим друзьям грозит большая опасность. Поэтому сегодня ночью я буду здесь, чтобы если что — защитить вас.

— Ага...

— Здравствуйте, это снова я, — стоя на пороге квартиры сказал Фёдор Соколов.

Лёша был спокоен. В руках он держал бутылку с мутной жижицей и надписью "Арбузный фрэш". Он впустил следователя и выслушал его слова по поводу большой опасности, грозящей ему и его друзьям. В глазах было абсолютное спокойствие и умиротворение. Да уж, "Арбузный фрэш" делал своё дело.

— Мне придётся остаться сегодня с вами на ночь, это ради вашей же безопасности. — твёрдым голосом сказал Фёдор.

— Конечно-конечно... — с затуманенными от умиротворения глазами сказал Лёша.

Следователь прошёл в квартиру, сел на диван, на котором сидел сегодня днём, и спросил:

— Вы не знаете, где Ксюша купила фигурку?

— Не-а, — ответил Лёша, улыбаясь.

— Она вам не говорила?

— Не-а. Там базар есть небольшой — рядом с её домом — там, наверно.

Фёдор поблагодарил Лёшу за помощь в следствии и записал что-то в свой блокнот.

На часах было уже одиннадцать вечера. Иван Макаров сидел на диване в гостиной и тупо смотрел в пустую стену. Рядом из стороны в сторону ходил Степан, не находя себе места от волнения. За окном вяло мерцало солнце заходящее за горизонт солнце. Город погрузился в тягучие, как трясина, сумерки. Вскоре на ночном небе появится полная луна, окружённая звёздами, и весь город будет окутан её таинственным светом.

Бутылка "Арбузного фрэша" опустела, и Лёша рухнул на кровать. Уже через минуту комнату огласил громкий протяжный храп парня. Рядом стоял Фёдор и поглядывал в окна. Откуда может появиться Нечто, убившее прежде троих людей. И появится ли оно вообще? Следователь зевнул — он не спал уже несколько дней, и сон так и манил его. Сон был как красивая молодая девушка, манящая к себе мужчину — верного мужа и хорошего отца. Нельзя было поддаваться на её уловки — нельзя было засыпать, поэтому Фёдор пошёл в ванную и умылся ледяной водой. Этого хватило ненадолго — уже через несколько минут, когда он вернулся в спальню Лёши, глаза снова начали предательски закрываться...

Тик-так. Тик-так. На стене в комнате Степана, сидящего на кровати и не смыкающего глаза, висели старинные часы, взятые, как будто, из прошлого века. Стрелки были отлиты из серебра (по крайней мере — они были блестящего серебряного цвета), и на них красовалась изящная и никому не понятная гравировка.

Иван Макаров изо всех сил старался не уснуть. Он уже успел изучить все вещи в комнате Степана своим внимательным взглядом. Кроме назойливо тикающих старинных часов в комнате стоял целый книжный шкаф, уставленный книгами и всякими сувенирами, привезёнными родственниками из дальних стран. На полках иногда встречались фотографии, на которых, в основном, был запечатлён Степан: вот он играется в песочнице, вот он в детском саду на утреннике в костюме зайчика, вот он получает подарки на день рождения...

Он проснулся от необычно холодного ветра, задувающего через открытое окно. Он же его закрывал, разве нет? Каждый вечер, перед тем как лечь спать, он закрывал окно...

Вдруг на стене, освещённой ярким светом луны, появилось Нечто. Это было что-то на подобии тени, только намного темнее, это была не тень — это было нечто живое. И оно ползло по стене прямо к нему. От страха он не мог пошевелиться, даже дышать стало проблематично. И вдруг острая боль пронзила его грудь. Это Тёмное Нечто, эта Тень — она забиралась прямо в него. Она наполняла его, выпихивая всё остальное. Боль вдруг прекратилась, и его глаза закрылись. Навсегда.

Первые лучи восходящего солнца озарили комнату и заставили находящегося в полудрёме Лёшу накрыться одеялом. Рядом с ним, привалившись к стене, посапывал Фёдор Соколов — известный своей выдержкой и твёрдостью следователь. Лучи солнца проскользили по его лицу, и уже в следующий момент он стоял на холодном полу и бегло осматривал комнату. Успокоился он только тогда, когда увидел мирно спящего на кровати Лёшу.

Степан уснул, когда часы показывали ровно три часа. Иван Макаров же продержался чуть дольше — спустя полчаса после того, как Степан начал мирно похрапывать, глаза следователя начали слипаться, ноги подгибаться... и вот он уже лежит на полу, привалившись к книжному шкафу.

— С вами всё хорошо? — настойчивый голос разбудил Ивана.

Следователь тотчас вскочил. Перед ним стоял Степан со стаканом воды в руках.

— Будете? — спросил тот, подавая стакан воды Ивану. — выглядите неважно.

— Ага... — пробурчал Макаров, опустошив стакан за один глоток. — Я пойду, пожалуй. Ещё увидимся.

Фёдор и Иван встретились в квартире Соколова. Оба выглядели очень устало и потрёпанно — как будто не спали всю ночь (ага, ага — так мы и поверили).

— Ничего? — спросил Фёдор.

— Ничего. — ответил его напарник.

Как оказалось, этой ночью погиб двадцатичетырёхлетний Иван Панов — всё стандартно: инсульт, вызванный нарушением сердечного ритма. Был найден в своей квартире, на кровати. Следов насилия обнаружено не было.

— Мы должны пойти на отчаянный шаг, — уверенно начал Соколов, — через три дня кто-то должен умереть. Их осталось трое — мы соберём их в одном месте и убьём эту тварь.

— И как же мы это сделаем? — спросил Иван.

— Придумаем. — коротко ответил Фёдор. — Но для начала, давай-ка найдём нашего волшебного продавца.

Фёдор и Иван ехали по той самой дороге, по которой ровно десять дней назад нёсся Марк, пылая идеей убить свою лучшую подругу Ксюшу. И вот, прошло десять дней, — и Ксюша, и Марк, а в придачу двое их друзей мертвы.

За окном мелькали бесконечные деревья, такие безобидные и дружелюбные днём, и такие пугающе неприветливые и жестокие ночью.

Вдалеке показались ряды однотипных деревянных домов. В одном из них жила Ксюша, рядом с ней, через три дома, жил Марк — он специально купил здесь дом, чтобы каждый день видеть свою возлюбленную. Фёдор съехал с дороги и, сбавив немного скорость, поехал между ровными рядами домов.

Базар найти было нелегко — он затерялся в бесконечном лабиринте одинаковых домов. Он был небольшим, даже маленьким. Расположился базар около перекрёстка, там, куда летела вся дорожная пыль от проезжающих машин. Так, несколько старичков и старушек, продающих ненужный им хлам из дома. И среди них не было никого, торгующего страшными фарфоровыми фигурками.

— Извините, бабуль, — заговорил Иван со старушкой, продающей древний чайный сервант, — вы не знаете человека, продающего здесь фигурки такие, фарфоровые?

Старушка исподлобья посмотрела на следователя, сверкнув глазами.

— Вы брать что-то будете? — недовольно спросила она.

— Нет, мы не за этим...

— Ну так если не за этим, идите отсюда, — взвизгнула старушка.

— Послушайте, — вмешался Фёдор, — этот человек, продающий здесь фарфоровые фигурки, очень опасен. Мы думаем, он может быть замешан в нескольких убийствах. И если вы не скажете, это будет считаться как помощь преступнику в сокрытии преступления, — он, конечно, блефовал — старушке ничего не грозило. Дело давно закрыли, и успели благополучно забыть.

— Вы покупать будете? — уже не так строго спросила продавщица.

Фёдор уже собирался пригрозить ей настоящим судом и не менее настоящей тюрьмой, но Иван сказал первым:

— Да. Будем. — он указал на маленькие чашечки с нарисованными цветами, — вот эти две, пожалуйста.

— Триста рублей, — на лице старушки наконец появилось что-то на подобии улыбки. Она положила чашечки в целлофановый пакет, завязала его, и передала Ивану взамен на протянутые им деньги.

Фёдор, недоумевая, переводил взгляд со своего напарника на купленные им чашечки.

— Ну так что, — продолжил Иван, — есть тут такой человек? Продавец фарфоровых фигурок?

Старушка вздохнула:

— Да, есть. Появляется тут иногда...

— Когда он появляется? — строгим голосом спросил Фёдор.

— Не знаю, раз в неделю, примерно. Приходит с сумкой такой, большой. Садится, — она показала на место в нескольких шагах от неё, — и продаёт...

— Фигурки? — спросил Иван.

— Да, фигурки. У него целая сумка этих фигурок. И все страшные такие, просто жуть! — она поёжилась.

Следователи поблагодарили её за "помощь в следствии" и удалились.

— Итак, — начал Иван, — вот мой план: арендуем тут домик, и выслеживаем Продавца, потом находим, вяжем его, и в участок...

— И за что мы его арестуем, а, Гроза преступного мира? — с насмешкой спросил Фёдор.

— Разберёмся, — буркнул Макаров.

Они ехали по песчаной дороге, к которой прижимались невысокие однотипные домики. Мерному звуку езды аккомпанировало бренчание расписных чашечек на заднем сиденье.

Следующие три дня были до невозможности скучными и унылыми. Фёдор и Иван ждали двадцать четвёртого июня — в этот день должно было произойти новое убийство. Которое следователи хотели избежать. Плана у них не было, они просто собирались собрать троих потенциальных жертв в одном месте, дождаться прихода Нечто, а потом попробовать его убить. Или убежать оттуда. Но самым главным было пережить эту ночь. Тогда в запасе будет ещё три дня, чтобы выяснить, как это Нечто победить.

За три дня Соколов и Макаров тщетно пытались найти хоть какую-то информацию о Продавце. Они расспросили жильцов тех самых однотипных домиков — они ничего не знали, в основном, домики населяли богатые семьи, которым не было никакого дела до какого-то грязного базара. Рядом с домиками расположилась маленькая деревушка, население которой составляли старики и старушки, торгующие на том самом грязном базаре. Ничего нового выяснить у них не удалось — бывает тут старичок — да; торгует фарфоровыми фигурками — есть такое; с сумкой большой ходит — а как же! А вот его имени, его адреса, или номера телефона никто не знал. Он просто появлялся утром на базаре, а потом вечером уходил. И всё. Ничего больше Фёдору и Ивану узнать не удалось.

Наступило двадцать четвёртое июня. В воздухе с самого утра витало волнение, а может быть — даже страх. Днём следователи отправились к Лёше, предупредили его, что сегодня ночью тут что-то произойдёт, потом поехали за Степаном — знакомым Ивана, и Евой — ещё одной обречённой на смерть.

Уже вечером, часов в семь, все пятеро (если считать ещё и Фёдора с Иваном) собрались в квартире Лёши. Они сидели в гостиной и молчали. Тишина давила на них всем своим тысячитонным весом. Степан постоянно дёргался, кусал ногти и смотрел в одну точку. Ева листала ленту соцсетей, наматывая на палец прядь волос. Она пыталась выглядеть спокойной, но у неё это плохо получалось — она совершенно не смотрела в экран телефона, она, широко раскрыв глаза, пялилась куда-то сквозь него. На лбу блестели капельки пота, а ноги предательски дрожали.

Лёша был, наверно, самым спокойным в ту ночь. Он просто сидел на диване, попивая "Арбузный фрэш". Глаза закрывались от усталости или от слишком сильного спокойствия. Ему было всё равно. Он понимал, рано или поздно Нечто придёт за ним. Как до этого пришло оно за Ксюшей, Марком, Яной и Ваней... Ну и пусть приходит. Какая разница?

Иван Макаров сидел на кресле и отбивал дробь своими ботинками по полу. Взглядом он упёрся в календарь с нарисованной на нём конём с большими мультяшными глазами. Он ждал. Ждал прихода Нечто. Он был готов встать с кресла, достать из кармана пистолет и защищаться. Но пока в комнате никого не было.

Фёдор Соколов стоял у окна и всматривался в темноту. Он посмотрел на часы: уже восемь, а никакого Нечто так и не появилось. Как оно выглядит? Это огромный монстр с когтистыми лапами размером с дом? Или маленькое существо, по типу домового, живущее в тёмном углу... Фёдор поморщился — он вспомнил страшилки из детства, которыми пугали его родители. Бабайка, обитающий под кроватью и жаждущий схватить тебя за ногу. А теперь спи, Федя. Поздно уже.

Вдруг в окно задул сильный ветер. Стекло затрещало. Степан вздрогнул. Иван подскочил к своему напарнику, достал пистолет и осмотрелся — в комнате никого не было. Пока что.

Тишина.

А потом внезапный звук разбитого стекла. Время как-будто замедлилось. Холодный, пробирающий до костей ветер резким потоком наполняет комнату. Степан кричит. Ева встаёт с кресла и бежит к противоположной от окна стене. Фёдор стоит неподалёку от окна — он еле успел увернуться от осколков, летящих во все стороны. Иван стоит рядом и беглым взглядом осматривает комнату. Все живы. Это хорошо. Лёша лежит на диване и с безразличием смотрит на всё происходящее. Глаза закрываются — бутылка "Арбузного фрэша" опустела.

Время снова пошло. На стене появилась длинная тень. Она быстро проползла по стене прямо к лежащему на диване Лёше. Тень становилась всё более человечной — у неё появились длинные чёрные когти, тело, голова...

Иван подбежал к дивану и несколько раз выстрелил в стену. Но Тень никак не отреагировала, она продолжала приближаться, тёмное неосязаемое тело отслаивалось от стены и проникало прямо в Лёшу. Темнота наполняла его. Иван мог только стоять и смотреть на это — страх сковал его по ногам и рукам, а пистолет упал на усыпанный осколками пол.

Фёдор не медлил, он быстрыми шагами прошёл, а точнее — прохрустел, по полу к дивану и надавил на грудь Лёши в попытке вытеснить из него ту тьму, что наполнила его. Но всё было тщетно. Лёша открыл рот в попытке закричать, глаза закатились, а тело билось в конвульсиях...

— Уходите отсюда! — закричал Иван стоящим у стены Еве и Степану. Те поспешили скрыться из этой квартиры. И никогда больше сюда не возвращаться.

Лёшу уже было не спасти. Он лежал, не двигаясь. Пульса не было, тело обмякло. А Тень — или что это, чёрт возьми, было, — исчезла.

В квартире остались только двое полицейских, бездыханное тело и разбитое окно — вот это сцена!

Следующие три дня Фёдор был одержим желанием убить Продавца. Не просто убить, а изуродовать так, чтобы его родная мать не узнала. Такой вот Соколов был человек — когда у него что-то не получалось, он всегда впадал либо в глубочайшую депрессию, либо в лютую ярость. Иных вариантов не было.

Фёдор решил действовать по плану своего напарника — он снял загородный домик в той глуши, прямо рядом с базаром, и поселился в нём. Иван же остался в городе, иногда приезжая к нему.

А время шло. Двадцать пятое, двадцать шестое, и вот настал роковой день — двадцать седьмое. День, когда Тень должна была снова объявиться. Но ни Ева, ни Степан не отвечали на звонки. Их дома тоже пустовали. Вот идиоты! — подумал Иван, — от Тени не убежишь. Марк это уже доказал.

Фёдору было не до какой-то там Тени. Она неуязвима. А значит, бессмертна. Он день за днём выглядывал в окно, на базар, и надеялся увидеть там Продавца — старичка с большой сумкой. Но дни шли, а он так и не появлялся.

Двадцать седьмого июня умер Степан Красин, он оказался в этот момент в далёком Новосибирске, где жили его родители. Фёдор не обратил на это внимания. Он не мог это остановить. Он мог лишь ждать появления Продавца. И он ждал. Ивану тоже было всё равно на смерть Степана. Он погрузился в другое дело — какой-то серийный убийца, не щадящий молодых девушек, — классика.

Тридцатого июня умерла Ева Скобина. Произошло это в Подмосковье, там жили её друзья или родственники, до конца так и не было выяснено.

А третьего июля, ранним утром, квартиру следователя Макарова огласила трель звонка.

Иван застонал и встал с кровати. Звонил Фёдор.

— В такую рань, Федь...

— Приезжай скорей, я его нашёл. — только и сказал Соколов перед тем, как сбросить трубку.

Иван что-то проворчал, оделся и нехотя завёл машину.

Через час он уже колесил по бесконечному лабиринту одинаковых домов в поисках перекрёстка с базаром.

Через полтора часа он сидел в гостиной одного из этих бесчисленных домиков и пил кофе, любезно предложенный ему Фёдором. А этот самый Фёдор стоял у окна и разглядывал старичка с чёрными фарфоровыми фигурками, аккуратно разложенными перед ним. Рядом стояла большая зелёная сумка, доверху наполненная ими же.

Фёдор выглядел прямо как охотник, выглядывающий свою жертву.

— Ты уверен, что это он? — неуверенно спросил Иван.

— Конечно, уверен. Это он. Я чувствую это. — ответил Фёдор, не отходя от окна.

— У тебя есть план?

Молчание.

— План у тебя есть? — повторил свой вопрос Иван.

Театральная пауза. Фёдор оборачивается, его глаза сверкают.

— Есть. Вечером, когда он пойдёт домой, мы пойдём за ним. А там разберёмся.

— Ага. То есть, плана у нас нет. Ясно...

Целый день Фёдор и Иван просидели дома. Целый день, поочерёдно сменяя друг друга, следили за старичком из окна. И за целый день ничего не произошло.

Когда солнце начало опускаться за горизонт, сердце забилось быстрее, мужчины стали постоянно украдкой посматривать на наручные часы, хотя ни один из них не знал точного времени, когда старичок-продавец встанет с постеленного на землю коврика, соберёт все свои фигурки и двинется к себе домой.

Почти все миловидные старушки, продающие чайные сервизы (те самые) разошлись по домам, старик, продающий книги и журналы, тоже собирался в путь, а вот объект слежки Фёдора и Ивана — Продавец — так и сидел на коврике перед рядком фарфоровых фигурок и смотрел куда-то вдаль. В темноту.

Через пять минут от базара остался только маленький пятачок с несколькими лавками и ковриками, которые старики всегда оставляли здесь — они так помечали территорию. А старичок всё сидел и сидел, как будто чего-то ждал...

— Пойдём, а? — спросил Иван.

Фёдор мотнул головой и прошептал:

— Ещё десять минут.

Следующие десять минут прошли как вечность. Соколов и Макаров не моргая смотрели на старичка, безмолвно сидящего на коврике. Он не двигался. И как-будто не дышал. Не прошло и десяти минут, как Фёдор не стерпел и сказал:

— Пора.

Они вышли из дома. Старичок посмотрел на них своими блестящими глазками-бусинками.

Фёдор не стал медлить — он подошёл к продавцу и взял его за грудки. Тот не сопротивлялся.

— Ты их убил? — кричал следователь.

Старичок оттолкнул Фёдора и сел на коврик.

— Нет. — ответил он, откашлявшись. — я их не убивал. Это всё они...

Но Соколов ему не поверил. Он взял одну фигурку и воскликнул:

— Не ты, да? Твои фигурки! Твои чёртовы фигурки!

Старичок молчал.

— Федь, успокойся, — попытался успокоить друга Иван, — может, это не он?

— Это он, эта сволочь убила кучу людей! — Фёдор не собирался успокаиваться.

Продавец немного отполз от следователей и заговорил:

— Это был не я, — голос был хриплым, надрывным, — это всё тени...

— Ну конечно! — саркастически воскликнул Соколов.

— Я всё объясню... Вы понимаете, я просто хотел... — старик замялся, — жить. Я хотел жить. Каждая фигурка — месяц для меня, понимаете, нет?

— Месяц жизни? — спросил Фёдор.

— Да, вы понимаете... Я был обречён, у меня не было выхода...

— Ты, значит, бессмертный, да? — прервал его следователь.

— Да. Типа того, — он сверкнул молодыми и ясными глазками, уж точно не соответствующими его дряхлому лицу.

Соколов взял в руки одну фигурку и сказал:

— А если так? — звон разбитого фарфора нарушил ночную тишину. Вскоре, под крики старика, на землю полетели и остальные статуэтки. Из них вылетали тени, больше похожие на сгустки тьмы. Они образовали облачко и нависли прямо над продавцом.

Через секунду его тело билось в конвульсиях, а рот был открыт в безмолвном крике. Тьма проникала прямо в него. Через рот, нос, уши... Она наполняла его, а Соколов и Макаров просто смотрели на это, широко раскрыв глаза.

И вдруг его тело обмякло — старик был мёртв.

В следующее мгновение базар опустел. Фёдор и Иван поспешили убраться отсюда, они забежали в дом, и уже через десять минут они ехали прочь от этих противных одинаковых домиков.

— Интересно, сколько ему было лет? — спросил Иван.

Фёдор хмыкнул:

— Динозавров ещё застал, наверно.

— Кстати, та записка... В фигурке, — начал Иван неуверенно, — это не призыв. Это заклятие.

— То есть, те семеро были обречены?

— Как и мы, — выдержав театральную паузу, он продолжил, — сегодня ночью мы должны были погибнуть. Ну, то есть, один из нас.

Фёдор лишь усмехнулся, глядя на дорогу. Тени остались позади. Впереди — восходящее солнце, пустой город и тишина, которую они оба заслужили. По крайней мере, на сегодня.