Приют

Глава 1

На дворе стояла весна 1996 года, но Лондон, как всегда, был серым, забытым и почти безжизненным. Несмотря на это, изредка пробивающиеся сквозь облака солнечные лучи обдавали своим теплом улицы и людей. Природа просыпалась после долгой зимы, на деревьях появлялись первые листья, а детвора уже вовсю бегала по дворам, играя в салочки. То здесь, то там были слышны детский смех и весёлые крики. Птицы перелетали с крыши на крышу, с ветки на ветку и пели свои мелодичные песни, словно совершенно не замечая серости вокруг.

На одной из серых улиц стояло здание, внешне ничем не примечательное. Два этажа, высокий чугунный забор, большие ворота с охранником и несколько детей на его территории. Здание словно вросло в землю, будто сам город не хотел, чтобы его замечали. Стены, выкрашенные в блеклый, больничный цвет, давно не видели свежей краски. Окна нижнего этажа были забраны решётками, а верхние смотрели на улицу тусклыми, почти слепыми стёклами. Воздух вокруг густел, стоило лишь приблизиться к воротам.

Одним из детей была малышка Амелия.

Она стояла возле металлического заграждения, маленькими руками обхватив холодные прутья, и с искренней улыбкой смотрела на бегающую за забором детвору. Амелии было одиннадцать лет. Маленькая, худенькая темноволосая девочка с большими, глубоко синими глазами. Под ними виднелись синяки от плохого сна и постоянной усталости, которая уже давно стала для неё привычной. Кожа её казалась почти прозрачной, а ключицы слишком остро выступали под застиранным платьицем.

Когда дети замечали Амелию, они почти сразу уходили играть в другой двор. Кто-то молча тянул за собой друга, кто-то бросал на неё короткий взгляд и отворачивался. Девочка давно привыкла к этому и никогда не расстраивалась. Она просто оставалась стоять у забора.

Амелия любовалась птицами, следила за пробегающими мимо котами и собаками и иногда тихонько улыбалась им, словно они были её единственными друзьями.

Как и все дети данного заведения, Амелия регулярно посещала местного психотерапевта. Он помогал детям социализироваться, справляться со страхами, а также готовил их к выпуску и взрослой жизни.

У каждого ребёнка здесь были свои страхи и особенности. Кто-то страдал от бессонницы, кому-то постоянно снились кошмары, многие тяжело переживали отсутствие родителей и то, что их никто не навещал. Амелия была одним из самых спокойных детей. По сути, у неё была всего одна жалоба — мигрень.

Иногда головная боль становилась настолько сильной, что девочка не могла подняться с кровати, но в остальное время она была удивительно спокойной и жизнерадостной. Амелия почти никогда не жаловалась и редко плакала.

По средам и субботам к Амелии приходила старшая сестра Маргарет.

— Привет, мышка.

Тепло приветствовала Маргарет свою маленькую сестричку. Девушке было двадцать два года, и она работала помощницей редактора в местной газете. Она всегда приносила с собой что-нибудь: сладости, книги, игрушки или какую-нибудь маленькую безделушку, которую могла позволить себе купить по дороге. Амелия каждый раз ждала её и, завидев знакомую фигуру у калитки, радостно бежала встречать сестру.

— Привет, кролик. — весело отвечала Амелия своей сестре и сильно обнимала её за талию. — А мама с папой сегодня придут?

Маргарет на мгновение замерла. Улыбка всё ещё оставалась на её лице, но стала какой-то натянутой.

— К сожалению, нет, мышонок. Они очень заняты на работе и пока не могут тебя навестить. Она ласково провела ладонью по тёмным волосам Амелии и тут же добавила, стараясь вернуть голосу привычную лёгкость: — Но я пришла с подарками от них.

Амелия ничуть не расстроилась. Она снова улыбнулась и заглянула в сумку сестры.

Прозвища «мышка» и «кролик» девочки придумали, когда Амелия впервые оказалась в приюте. Они ассоциировали себя с персонажами «Алисы в Стране чудес», словно были мышью Соней и кроликом с часами, сидели за чаепитием на зелёной поляне, усаженной тюльпанами и маргаритками.

Это был их маленький мир, в котором всё было хорошо.

— Сегодня я принесла тебе несколько книг по школьной программе. Если хочешь, тебе не обязательно их изучать, всё, что нужно, тебе дают здесь, — Маргарет достала из сумки несколько книг и протянула их сестре. — Ещё я принесла тебе нового медвежонка. Подарок от родителей. Прошлого ты так и не нашла?

Амелия взяла игрушку обеими руками и внимательно её рассмотрела. Медвежонок был мягким, коричневым, с маленькими чёрными глазами-пуговицами.

— Неа, — протянула девочка, повертев его в руках. — Я думаю, что Джини его спрятала или украла. А может, выкинула за забор, и его унесла кошка.

— Почему именно кошка? — Маргарет улыбнулась и заправила выбившуюся прядь волос сестре за ухо.

— Да тут ходит одна, рыжая, такая вся лохматая и грязная. Какая я бываю после прогулки в дождь. Вот она, я думаю, и унесла. Она всегда смотрела на меня и моего медвежонка.

Амелия говорила совершенно серьёзно, продолжая рассматривать новую игрушку. Маргарет тихо рассмеялась, но улыбка быстро сменилась обеспокоенностью.

— Ты всё ещё убегаешь гулять под дождём? Амелия, ты так простудишься и снова будешь лежать в больничном крыле, и меня к тебе не пустят.

— Но мне нравится гулять под дождём, — бойко ответила девочка. — Никто не выходит из здания, и я могу кататься на любых качелях, каких захочу.

Она сказала это с таким видом, словно нашла самое настоящее преимущество дождливой погоды.

Маргарет покачала головой.

— Когда-нибудь ты заставишь меня поседеть раньше времени.

Амелия засмеялась, но через несколько секунд её улыбка стала постепенно угасать. Она подняла на сестру большие, слегка впавшие глаза и немного помолчала.

— Ты почитаешь мне сегодня?

В голосе уже не было прежней весёлости.

Маргарет сразу поняла, о чём она спрашивает. В прошлый раз она не смогла почитать Амелии — её срочно вызвали на работу. Тогда сестра долго стояла у калитки, провожая её взглядом, а Маргарет всю дорогу домой не могла избавиться от неприятного чувства, будто снова бросила её.

Она присела перед Амелией на корточки и взяла её за руки.

— Конечно. Сегодня в два раза больше. За прошлый раз, идёт?

— Ура!

Девочка мгновенно заулыбалась. Она закружилась на месте, прижимая к себе нового медвежонка, а потом вприпрыжку побежала внутрь.

— Осторожнее! — рассмеялась Маргарет и поспешила следом.

В холле девушка сняла пальто и повесила его на вешалку, затем расписалась о посещении на стойке и прошла в общую комнату.

Амелия уже сидела на синем диване и болтала ногами. На коленях у неё лежала толстая книга — «Лев, колдунья и платяной шкаф». Закладка торчала где-то на одной трети книги.

— Уже далеко продвинулась? — Маргарет села рядом и заглянула в книгу.

— Я почти дошла до самого интересного места!

Амелия гордо подняла книгу, словно только что совершила что-то невероятное.

— Тогда мне придётся срочно купить продолжение, пока ты не закончила эту.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Амелия довольно кивнула и снова положила книгу на колени.

У входа в общую комнату Маргарет окликнул мужчина лет пятидесяти.

— Маргарет Хейл, здравствуйте. Могу я на минуточку оторвать вас от планового чтения?

Девушка обернулась.

У двери стоял статный мужчина приятной наружности. Ему было около пятидесяти, на переносице сидели очки, а доброжелательная улыбка совершенно не вязалась с серьёзным выражением лица.

Звали его Генрих Вальтер.

Он был психотерапевтом Амелии и других детей в приюте. С Маргарет они познакомились ещё в первые месяцы пребывания Амелии здесь, и мужчина сразу вызвал у неё доверие. Именно он разрешил девушке навещать сестру чаще, чем это было позволено другим родственникам.

— Здравствуйте, мистер Вальтер, — Маргарет поднялась с дивана. — Одну минутку, я только скажу Амелии, что задержусь. Не хочу, чтобы она нервничала и думала, что я ушла.

— Хорошо, я подожду вас в своём кабинете. Много времени не займу.

Генрих поправил очки и направился в сторону коридора.

Маргарет подошла к сестре и присела рядом.

— Мышка, мне нужно поговорить с мистером Вальтером. Всего минут десять. Ты дождёшься меня? Может, пока нарисуешь мне картинку? Я повешу её у себя в кабинете.

Она старалась улыбаться, но тревога всё равно проступала в глазах. Маргарет боялась, что Амелия расстроится, решит, будто сестра снова её бросает, и в следующий раз не захочет её видеть.

Но опасения оказались напрасными.

Амелия посмотрела на неё своими уставшими глазами и сразу кивнула.

— Конечно. Я нарисую для тебя окно и сад за ним, чтобы у тебя всегда был красивый вид в кабинете.

— Мне очень понравится.

Девочка вскочила с дивана, села за столик рядом и взяла белый лист. Несколько секунд она выбирала карандаши, а потом сразу же приступила к рисунку.

— Я скоро вернусь.

Амелия даже не подняла головы.

— Я буду ждать.

Маргарет поцеловала сестру в макушку и отправилась на встречу с доктором.

В коридоре её шаги звучали неестественно громко. Плитка под ногами была холодной даже через подошву туфель. Плитка была старой, местами пожелтевшей, с трещинами, но при этом — стерильно чистой. Пахло хлоркой, дешёвым мылом и чем-то ещё — чем-то металлическим, неуловимым, от чего першило в горле. Светильники под потолком гудели тихо и навязчиво, заливая всё вокруг мёртвым, равнодушным светом.

Зайдя в кабинет, доктор сразу указал девушке на кресло напротив него. В кабинете стоял запах бумаг, старой мебели и сладковатого лекарственного душка. На стенах висели детские рисунки, но все они казались какими-то одинаковыми — нарисованные одними и теми же цветами, одними и теми же детскими руками, словно дети здесь разучились рисовать что-то другое.

Маргарет села, сложив руки на коленях.

Генрих открыл папку с именем Амелии и некоторое время молча перелистывал записи.

— Она всё ещё спрашивает о родителях? — тихо спросил он.

— Да, каждый раз, — ответила Маргарет, крутя в руках край блузки.

Генрих перелистнул страницу.

— Она всё ещё не понимает, что произошло?

Маргарет опустила глаза.

— Я думаю, нет.

Несколько секунд в кабинете было слышно только шуршание бумаги. Девушка сильнее сжала ткань между пальцами, стараясь держаться, но долго это не продлилось.

— Мне так жаль, — тихо произнесла она. — Мне так жаль, что я не была с ней рядом в тот день.

Голос дрогнул. Маргарет отвернулась к окну, но слёзы уже появились в глазах. Она быстро провела ладонью по щеке, пытаясь их стереть, однако следующая слеза скатилась следом.

Генрих отложил ручку и посмотрел на неё.

— Маргарет, то, что случилось тогда, — страшная трагедия. То, что произошло с вашими родителями, — невыносимое горе.

Девушка закрыла глаза, пытаясь сдержать очередной всхлип.

— Но именно потому, что вас тогда не оказалось дома, Амелия осталась жива. У неё всё ещё есть семья.

Маргарет опустила руки на колени и несколько секунд молчала. Потом вытерла щёки рукавом и посмотрела на доктора.

— Вы правы. Но есть ли надежда на то, что Амелии станет лучше?

Генрих снял очки и потёр переносицу. В его лице появилась усталость.

— Честно сказать... — он ненадолго замолчал, подбирая слова. — Глядя на изменения в поведении Амелии, шансов на полное восстановление не так много.

Маргарет тяжело вздохнула и отвела взгляд.

— Она находится здесь уже три года, и за это время её состояние стало только крепче. Она почти не реагирует на терапию, лекарства тоже не дают того результата, которого нам хотелось бы.

Генрих снова надел очки.

— Но есть и плюсы.

В его глазах появилась мягкая улыбка.

— Она не агрессивна и не опасна для окружающих. Наоборот, Амелия очень позитивна. Она хорошо ладит с персоналом, любит читать, рисовать. Она не доставляет особых проблем.

Маргарет немного помолчала, а затем склонилась ближе к столу.

— Её можно забрать?

Вопрос прозвучал тихо, но в голосе девушки впервые появилась надежда.

Генрих покачал головой.

— Нет, к сожалению.

Маргарет сжала пальцы.

— Её состояние хоть и стабильное, но она до сих пор не понимает, где находится. Жизнь в привычной для нас среде может стать для неё новым стрессом.

Маргарет замолчала. Несколько секунд она смотрела на свои руки, прежде чем тихо произнесла:

— Я просто не хочу, чтобы она провела здесь всю жизнь.

Генрих тяжело вздохнул.

— К тому же недавно на свободу вышел убийца ваших родителей. Видимо, у него был очень хороший адвокат. Вы слышали?

Маргарет медленно подняла голову.

— Да, слышала.

Её пальцы снова сжались в кулаки.

Генрих внимательно посмотрел на девушку.

— На суде он слышал, что в доме была только восьмилетняя девочка. Думаю, его целью будет именно она. И пока Амелия здесь, она в безопасности.

Маргарет ничего не ответила.

Она лишь медленно кивнула, глядя куда-то в сторону. Конечно, она и сама понимала, что Амелии лучше здесь. Она не могла заменить ей родителей, не могла дать ей всё то, что было необходимо ребёнку после пережитого. Да и денег у Маргарет хватало только на себя — и то впритык.

В конце концов, она поднялась.

— Спасибо за разговор, мистер Вальтер.

— Продолжайте приходить к ней, Маргарет. Это сейчас самое важное.

Девушка слабо улыбнулась.

— Я и не собиралась переставать.

Она вышла из кабинета и направилась обратно в общую комнату.

Через стекло двери Маргарет увидела Амелию.

Девочка сидела в одиночестве на всё том же синем диване. На коленях у неё лежала всё та же толстая книга, а рядом — рисунок, который она приготовила для сестры.

Но Амелия не читала.

Она что-то рассказывала кому-то, кого нельзя было увидеть, поворачиваясь то влево, то вправо и показывая невидимому собеседнику рисунок.

Маргарет остановилась у двери.

Амелия вдруг улыбнулась кому-то рядом, а затем махнула рукой, словно выгоняя кого-то с дивана.

Девушка медленно открыла дверь.

— Кролик!

Амелия тут же повернулась к ней.

— Ну вот, а я уже думала, что ты успела без меня закончить книгу.

Маргарет села рядом.

Амелия прижалась к её плечу и протянула рисунок.

— Это тебе.

Маргарет взяла лист.

На нём было нарисовано большое окно, а за ним — зелёный сад, несколько деревьев и яркие цветы.

— Какой красивый, — тихо произнесла она, проводя пальцем по краю бумаги. — Теперь точно повешу его у себя.

Амелия довольно улыбнулась и снова прижалась к сестре.

Маргарет взяла книгу, открыла на нужной странице и начала читать.

Девочка слушала, устроившись рядом. За окном постепенно темнело.

***

Через пару часов Амелия проводила Маргарет на крыльцо. Вместе с ними вышел и Генрих.

— Пока, кролик!

Амелия стояла на верхней ступеньке, прижимая к груди нового медвежонка.

— Пока, мышка.

Маргарет помахала ей рукой и спустилась с крыльца.

— Не забудь дочитать книгу!

— Не забуду!

Маргарет улыбнулась и пошла к калитке. Сделав несколько шагов, она обернулась.

На ступенях по-прежнему стояла Амелия. Девочка весело махала ей рукой, прижимая к себе нового медвежонка. Рядом с ней стоял Генрих, тоже провожая девушку.

Маргарет остановилась возле самой калитки. Она ещё раз посмотрела на сестру. На её маленькое лицо, растрёпанные тёмные волосы, большие синие глаза и ту самую улыбку, которую Маргарет так старалась сохранить для неё. Затем подняла глаза на старую металлическую табличку на здании.

На ней было написано: «Психиатрическая больница Рэйвенхилл».

Маргарет смотрела на неё несколько секунд, словно от этих слов становилось физически больно.

Глаза девушки снова наполнились слезами. Она быстро отвернулась, вытерла щёки ладонью и вышла за ворота. А Амелия всё ещё стояла на ступенях и махала ей рукой, прижимая к груди своего нового медвежонка.