Приложение "Кошмарик"

Глава 1

- До прибытия службы спасения осталось: 20 минут. – спокойно, вопреки бьющемуся где-то в глотке сердцу, сообщил милый анимешный голосок, тут же добавляя:

- Поздравляю! Вы получили достижение «Волки, волки!» за нахождение выхода из условий сценария и вызов подкрепления, и 200 бонусных баллов.

Голос милой Френи продолжал сообщать, что баллы останутся на её счету даже по окончанию сценария и потратить их вне его можно будет только при получении статуса постоянного игрока, но Соня уже не пыталась её угомонить – ИИ давала подсказки по всему ходу событий, и уже не раз словно случайные оговорки или внезапные замолкания говорливой девчушке с кучей шрамов, спасали Соню и остальных.

Ну, тех, кто ещё остался.

Охренеть Новый Год встретили!

***

…Ко второму часу, сама Соня, бывшая на ногах с восьми и занятая подготовкой еды, уже тихонько клевала носом, но компания только начала разогреваться, буквально, вернувшись с улицы от ёлок, ещё шальные от хороводов и фейерверков, начали выпивать и выбирать, что же делать дальше. И кто-то (Сейчас-то Сонька уверена, что этот чмырь умер одним из первых!) показал им только что скаченное приложение с милым названием «Кошмарик».

В описании значилось, что это приложение предназначено для создания хоррора в реальности, прямо на месте, как для группы людей, так и индивидуально. Всего-то и требовалось, что скачать его хотя бы на один телефон, пройти небольшой интересный тест и следовать подсказкам.

Честное слово, Соня согласились лишь потому, что её уговорил Саня, который не хотел быть единственным трезвым человеком в толпе пьяных придурков, которым не хватила пива и зрелищ по телевизору.

Что ж, теперь, хотя бы о нём не нужно беспокоиться – их сложенных вместе баллов как раз хватило на «чудесное спасение».

Саня будет жить. В отличии от многих, лежащих сейчас в лужах собственной крови, истерзанных и распятых, расчлененных на кусочки призванным их глупостью и наглостью из другого мира монстром. Он дождется, скорая с пожарными приедут быстро, отыщут его, ещё живого и подлатают…

Иначе и быть не может.

Френи ей обещала.

Кстати, о ней…

Девчонка пискнула, в наушнике зашумело, и Соня крепче прижала к груди киянку.

***

…Тест приятно напомнил ей о любимой компьютерной игрушке, и, помня, как важен там был правильный выбор, Соня подошла к его прохождению со всей ответственностью. В итоге, получила роль «бешеного ботаника», бонус к хладнокровию и ещё 50 бонусных очков. После этого, они, согласно указаниям в приложении, почему-то установившимся и на их телефоны, хоть они и его и не скачивали, прошли на кухню, выжидать пятнадцать минут, отведенные сценарием на подготовку. По пути заглянули в ванную, забирая из аптечки бинт и перекись, хихикая и пихаясь локтями, мол, это же хоррор, лишним не будет!

Саня запомнил схему эвакуации, выглянув на лестничную клетку, Соня взяла им по гаечному ключу и переобулась из туфель в удобные ботинки, накинув чью-то меховую жилетку. Ну, мало ли, придётся на улицу выйти!

Под сок и бутерброды, они, всё ещё стоя рядышком, знакомились с предысторией неудачника, который сначала попытался покончить с собой прямо в новогоднюю ночь, а в итоге оказался погублен пьяными дебоширами, замучившими его до смерти. И с тех пор только и ждущего следующего Нового Года, чтобы отомстить празднующим, угробившим его, равнодушным соседям, что не обратили внимания на его крики, и службам, что по праздничной кутерьме просто не успели его спасти.

Честно говоря, Соне его даже жалко стало, но его основные слабости она запомнила и прихватила со столика в прихожей упаковку бенгальских огней и зажигалку. А потом, таймер истек, и едва он прозвенел, заканчивая отсчет, раздался крик.

Соня верила, что это часть игры, пока не увидела первый труп. Так мастерски замаскировать живого под мертвого за пятнадцать минут нельзя, да и скрыть пульс, проверяя его по шее, невозможно.

Но в этом ещё минут с десять пришлось убеждать остальных. Вернее, Сашка пытался втолковать, что это не фейк, не игра, и перед ними не ещё один участник, которому выпала роль первого трупа, а самый настоящий труп и есть.

А затем Соня попросту метнула в оконную раму стул.

Не слушая матов, попыталась снова, а когда её остановили, лишь с хмыком предложила им открыть оставшееся целым окно.

Санька, кажется, поймавший её мысли за хвост, попытался сделать это первым, но у него не вышло. Попробовали вдвоём, втроём…

Первый, кто попытался позвонить в полицию по телефону, завизжал, выронив из рук раскалившийся мобильный, опаливший ухо и щёку с ладонью.

Соня с Сашей потащили его в ванную, остужать, пока остальные ломанулись на выход из квартиры. Пока толпа бесновалась, пытаясь разом выпихнуть себя из одних дверей, остановили кровь, обработали асептиком и пантенолом, попутно пробуя другие варианты.

Связь была, но странная – они могли общаться между участниками вечеринки, но не могли позвать на помощь. Был интернет, но опять же, рассказать о том, что с ними, у них не получалось.

А потом к ним вбежал Пашка, и сказал, что до улицы они не добрались, потому что на лестничной клетке у почтовых ящиков какой-то хмырь расчленил его соседку.

И вся гурьба в пятнадцать с лишним рыл не нашла ничего умнее, чем податься назад, паникуя и рассыпаясь по всему подъезду, как тараканы, заставляя других людей стать частью их игры.

«Кошмарик» кочевал из телефона в телефон, приветствуя новых игроков и кратко вводя в курс дела, пока черная обгорелая тень ломала двери и кости. Френи, безошибочно узнавая их всех, даже на чужих устройствах, своей всеведощностью пугала лишь сильнее, но исправно снабжала подсказками и помощью, пока игрок держал себя с ней в рамках приличий. А если нет, что ж…

Соня бы не удивилась, если бы та, всё также весело и вежливо кому-нибудь сказала: «Уважаемый игрок, извините, ваше время вышло, готовьтесь к смерти. Спасибо за игру»

Из четырех часов демо-версии прошло почти два, а у половины квартир в подъезде раскурочены двери – как игроками, так и их убивцем, безжалостно и безошибочно чуявшего каждого из них темной коркой на месте обгорелой кожи.

И это – «легкий уровень»?! Пробная версия для новичков?!!

Соня даже знать не желала, что на остальных.

Лишь бы… Лишь бы выжить до четырёх нулей обратного отсчета, до прибытия подмоги. Нет.

Лишь бы другие, что смогли взять себя в руки, вернуть мозг в черепную коробку, выгнав панику и звериную жуть, спрятавшись как можно тщательней и выжидая, пока чудовище поймает остальных.

Шанс на то, что разобраться с одним-единственным монстром всей гурьбой они пролюбили, ещё в самом начале.

Даже о том не зная, оказывая первую помощь, пока остальные ломились в чужие двери, руша чужие судьбы.

А шанс на собственную жизнь…

Честно говоря, Соне, после всего увиденного, жить особо и не хочется.

Разве что назло.

***

Им удалось собрать человек десять, закрывшись в одной из квартир на шестом из семи этажей. Купленная за бонусы «эхолокация» показывала основные источники шума на открытой территории, а больше всего точек пока располагалось снизу.

Если замереть, затихнуть, замолкнуть на несколько секунд, можно было различить в тишине, как за сомкнутыми намертво стеклами воет буря, вторя очередному бедолаге, попавшемуся под горящую культю.

Поэтому, они говорили, много, обсуждая планы и возможности. Говорил в основном Саша, ему и роль «гласа разума» с прибавкой к убедительности была в помощь.

Соня смотрела на Натали с обломанными ногтями и каблуками превратившихся в балеток шпилек, сжимающую розочку из винного горлышка, на замотанного в бинты Вика со шваброй наперевес, на Пашку, втихую грызущего ногти, на одного из его соседей, в квартире которого они собрались…

… на выглядывающие из-за косяка детские полусонные глазки она старалась не смотреть, только дернула Шурика за рукав, кивая на них, и парой секунд спустя, праздничная, в мишуре, худосочная женщина – хозяйка, - спешно отвела детей обратно в комнату, спать.

В следующий раз Соня увидела её, когда ту душили той же мишурой, а когда та лопнула, просто и без затей разбили голову, переломав шею о стойку с зеркалом в прихожей.

Хотя бы о детях не нужно было беспокоится – рейтинг 18+, и та магия, что сделала всех их заложниками подъезда и игры, скрывала маленьких от чужого, губительного взора.

По крайней мере, в этом сценарии.

Развалившаяся на диване, попивая чужое шампанское под «голубой огонёк» Алка внезапно расхохоталась, подаваясь вперёд, пьяно скатываясь, но удерживаясь лишь чудом. Вразвалочку прошла к Шурику, улыбаясь лукаво и голодно с бокалом наперевес.

Сонька лишь фыркнула, спешно вытирая с лица плеснувшее на кожу шампанское. Для неё Сашкина защита – основным инстинктом больше десяти лет. Хоть какой-то бонус от статуса цербера френдзоны в их ситуации.

Алла от её толчка снова оказалась на диване, замерла под упертой в грудь киянку. Взгляд, слишком светлый для макияжа, испуганный, замер, пока та тараторила:

- Это бесполезно, всё бесполезно, он же не человек! Мы просто не сможем его остановить.

Сонька покосилась на неё, вскинув брови, почувствовав, как чужие ноги оплетают её талию, тянут на себя. Выпустив киянку, упирает руки в диван по обе стороны от головы Аллы, чтобы не упасть на неё целиком. Косится, чувствуя впервые за вечер, как её пробирает одновременно злоба и смущение.

Алла ведёт по спине, по бокам, пробирается под рубашку, царапая застежку лифчика, вторит смехом в такт глухому Сонькиному рычанию, прижимает к себе крепче, не давая встать, томно шепчет, оттягивая зубами мочку.

- Нужно просто дать ему то, что он хочет.

Грудь высокая и упругая, от вдоха поднимается ещё выше, одна даже выскальзывает из декольте, алея свежим, темно-угольным укусом, слишком зубастыми для человека. У неё под мини-юбкой белеет кожа в дыре разорванные по шву колготок, наливаются пурпуром покрытые сажей синяки.

Сонька вздрагивает от ужаса осознания, от глубинной, исконной брезгливости и болезненной им обоим жалости. Под веками вспыхивают строчки из досье «.. накануне бросила девушка, перед этим изменив ему с…».

На одном из телефонов панически пищит «эхолокация», вещая о том, что основной источник шума поднялся выше.

Алла посылает ей воздушный поцелуй, жмурясь, когда темная рука сграбастывает волосы, заставляя снова встать на колени.

***

Последний рубеж, чердак, встречает её царапинами на крышке и замке. Однако, пара неловких ударов киянкой исправляет это.

Пашка рвется вперёд, чуть не скидывая её с лестницы, следом лезут пара девиц и деловитый мужчина с вытащенным из кобуры пистолетом. Убить не убьёт, но затормозить сможет точно, проверено.

Соня машинально потирает отбитые о прутья ребра, бросает взгляд на решётку между этажами, еле сдерживаясь от того, чтобы броситься назад, к лежащему пролетом ниже Саше. Вот же… идиот, идиот, идиотина!

Кто просил его жертвовать собой?

Внутри обида борется со злостью – много времени он им всё равно не выиграл. Даже железная перегородка не задержала тварь надолго, тот просто проплавил крепления и выломал дверцу.

Но… но у них появилось время и возможность оглядеться в новых квартирах. В одной из которых обнаружился комп с аварийным питанием и интернетом.

А дальше небольшой, чисто на всякий случай финт: сервис сообщений с компа.

Они не могли связываться по компьютеру с кем-то, но могли связываться через телефон, хоть и не могли по нему вызвать на помощь полицию.

Полицию Сонька и не вызывала – она вызывала пожарных.

Тех, кого нужно было первым делом вызвать ещё давным-давно.

По логике «Кошмарика» сообщения считались телефоном, поэтому, сигнал прошёл и отправить его удалось.

А дальше нужно было только ждать, когда сценарий досрочно окончится.

Пока остальные пытались через чердак перейти в другой подъезд, Соня сама взяла на себя задачу отвлекать от них монстра, выманивая на себя.

Поэтому, когда Френи ойкнула, затихая, а на языке начал оседать запах мандаринов и паленой электрики, Соня не стала затихать, наоборот, выбралась из своего укрытия. Свистнула, привлекая внимание таящейся в полумраке твари, улыбнулась и…

Рванула в противоположную сторону, к ещё одному, заранее открытому люку.

На крышу.

***

Щеки тут же закололо от крупинок снега, но разгоряченное тело мороза не боялось. Соня вообще уже ничего не боялась, даже тварь, что должна её убить, вызывала только алое гневное марево и злые слезы.

Так уж повелось, что все её кошмары очень быстро становились реальностью.

Когда твоя жизнь – сплошной психологический хоррор на грани трагикомедии, быстро привыкаешь следовать новым правилам. Даже зная, что и это не поможет одержать победу в главном.

Не тебе.

И сейчас… сил на страх уже не осталось.

Соня не может не смеяться тихонько, наблюдая, как монстр ловко забирается по лестнице следом. Плавно, неотвратимо, аж завидно – она сама чуть дважды не упала, пока забиралась. Ох уж эти хоррорные правила! Повезло, что не рухнула, спасибо ботинкам – на каблуках навернулась бы и подвернула ногу ещё давным-давно.

Она делает несколько шагов назад, оглядывая крышу, пока чудовище подбирается ближе. Уклон не такой уж большой, стоять можно спокойно, даже если упадешь – вниз не скатишься, ну, без дополнительного ускорение в качестве пинка. И то, есть вариант, что шаткий заборчик у самого края сможет задержать падение.

Правда, не её, но…

Надеяться-то можно?

От одного взгляда на вальяжно подходившего к ней монстра, начинало трусить. От гнева и чужой, наведенной опаски, противоестественного, словно чужого, страха, облепившего кожу, хотя, сам по себе, он не был особо ужасным.

Если не приглядываться, тварь походила на человека даже больше, чем некоторые встреченные ей сегодня люди.

Высокий, но сутулящийся, лохмато-русый, с растерянным и беспокойным взглядом, разве что сейчас очень сосредоточенным на ней. В домашней замызганной футболке-кофте и трениках, обвязанный сверкающей гирляндой, само воплощение интроверта, решившего провести праздник в одиночестве.

С черными, обгоревшими до костей руками, выглядывающими из рукавов, поблескивая вплавившимися в кожу лампочками и синеющими даже сквозь одежду синяками от побоев.

Если не вглядываться, почти обычный человек.

Соня вглядывалась и видела, что остовы бенгальских огней, которые она использовала, чтобы отпугнуть его в прошлый раз, всё ещё торчат в нём, как иголки дикобраза.

Он замер метрах в трех, смотря на неё, моргнул, и в его взгляде медленно появилось узнавание. Он улыбнулся темным, ещё тлеющим изнутри ртом, широко, слишком широко для живого раскрыв губы, не глядя вытащил из собственной скулы близ глазницы остов одного из огней, откидывая в сторону.

Помнил.

За эти пару часов, им уже приходилось сталкиваться несколько раз, и в бою, и взглядами.

И до последнего Соне он виделся такой же жертвой, как и они. Просто его роль казалась ещё хуже.

А потом… А потом нашла коса на камень. То есть, монстр на Сашку.

И весь ужас этого существа был в том, что в нём оставалось слишком много от человека.

Соня кричала, билась, пыталась открыть перекошенный механизм запора. Смаргивала слезы, вцепившись в решетку, пока остальные обстукивали соседей, кричала и умоляла.

- Пожалуйста, не надо… Саша!

Она не знала, кому это говорила – Саньке или чудовищу. Потому что монстр, о, монстр её слышал.

А Саня – нет.

И он, не смотря на побои, продолжал привлекать внимание на себя, тянул сбитыми руками к себе, как мог, стараясь отвлечь.

Ну почему, почему… Ведь всё могло быть иначе! Ведь был у них план, был, просто дать ему то, чего тот хотел:

Нормального праздника.

Они ещё до начала игры спрашивали у Френи, возможно ли это, даже вспомнили, на какой из дверей висит полоска опечатанного помещения, что можно притащить с собой, а что имеется внутри, чтобы создать праздничную атмосферу.

Просто… разделить свою радость с тем, кому так жутко не повезло в прошлый раз.

Ей легко это представить, даже слишком легко: заставленный закусками и едой компьютерный стол, пара гирлянд, смартфон из динамиков которого раздается музыка, небольшие, но тщательно подобранные в подарок приятные мелочи. Нелепые танцы, лишь потому, что в теле слишком много радости, что рвется нарушу, шутки, смех, робкие улыбки…

Слишком легко. И слишком похоже на то, что делал Сашка, спасая из её собственной тьмы.

Это… Это поэтому всё кажется таким неправильным и нарочитым, да?

Трудно в полной мере ненавидеть того, с кем чувствуешь такое сильное родство по духу.

Того, на чьем месте могла оказаться сама.

Когда он аккуратно, даже бережно, душит Сашу и медленно опускает его тело на площадку, она начинает выть. Кричать и беситься, цепляясь за решётку и скаля зубы.

Живые отшатываются от неё быстрее, чем от него, склонившего голову в приступе любопытства вбок.

В этот миг она здесь главное чудовище.

И продолжает им быть и сейчас, со злым задором тщательно обдумывая, как бы половчее его уничтожить.

***

Соня одной рукой выковыривает наушник из уха, не глядя выкидывая его с крыши. Уж в чем-чем, а в этом деле советы ей не нужны.

Давай, детка. Ты же специально это читала, запоминала. Ты всё знаешь. Знаешь главное в нём. Все его фишки.

Киянка мягко опускается на кровлю. По-звериному склоненная к сутулому плечу голова заинтересовано клонится к другому плечу, и тонкие, искусанные губы подрагивают уголками.

Соня улыбается, с облачком пара мягко, даже ласково, выдыхая, раскрывая руки.

- Ну что же ты стоишь, Серёжа?

Он вздрагивает, едва подавляя в себе стремление отступить. Тусклые было лампочки гирлянды, матовой темной змеёй оплетающие тело, начинают нервно, неровно вспыхивать, поджигая воздух мелкими молниями.

Софья чувствует, как от клыков и яда десны чешутся. Ой, набить бы самой себе морду, да не поможет!

Десять лет замираний и криков, десять лет бесполезного чувства, разрывающего даже после смерти его объекта, десять лет попыток быть приличным человеком – маньяку под гирлянду!

Лопатки смыкаются с хрустом разгрызаемой кости, когда она сводит их, гордо выпрямляясь, делая шаг навстречу.

- Или ты совсем разучился с девушками общаться? Ах да, точно… - Соня смыкает губы, посылая воздушный поцелуй, одновременно подмигивая.

Она слышит рычание в ответ, и не может сказать точно, не она ли – его источник.

- Она же тебя бросила. Впрочем, это было ожидаемо. Грех не бросить такого никчемного неудачника, который даже повесится не может!

Она делает хриплый вдох, с восторгом отмечая, как сажа поднимается всё выше и выше. Как истлевает одежда, и тает горячим пластиком человеческая оболочка, оставляя бугристый, исходящий чадом уголь, что крепче алмаза.

Интересно, а если он её прикончит, сможет ли она стать ещё одним монстром из «Кошмарика»?

- Опять вспыхнул, как маков цвет. – фыркнула она, вздернув подбородок. – Только и можешь, что стоять да полыхать! А, впрочем… - фразу закончил злой и пылкий шепот. - Гори-гори ясно!

Он срывается к ней почти беззвучно, лишь с ощутимым кожей гулом, выдающим беснующийся в его плоти ток, с треском, которым лопается кожа от охватившего его пламени.

Она бросается ему навстречу, наклоняясь в последний миг до того, как он её захватит. Стоит коже коснуться живой, пышущий, точно горнило, тьмы, как ладони начинает жечь и резать. Горло перехватывает криком, и Соня зажмуривается, чувствуя, как от жара скукоживаются брови и сплавляются ресницы.

Руки взлетают вверх крыльями, когда она вскидывается вверх, поднимая его над собой в воздух и отпуская.

***

Дух вышибает от удара спиной о кровлю, и глухо клацают зубы, прикусывая щёку изнутри. Жидкая и соленая до горечи медь плещет на язык, пока гравитация тащит её по крыше к краю. Скрюченные пальцы скребут по металлу, силясь затормозить, но останавливает её только удар о невысокий бортик затылком, отдающийся очередной вспышкой боли во всём теле.

В глазах на секунду становится нестерпимо темно. Нет, нет, нет! Нельзя, она не может терять сознание сейчас!

Вывернувшись, она на карачках добирается до киянки, сжимая её снова в руках. Древко мгновенно прилипает к израненным ладоням, как на клей, прикипая к коже на сукровицу.

Соня подползает к краю, по-кошачьи дергая верхней губой, обнажая покрытые кровью зубы, но не заглядывая. Нельзя. Тогда он одержит верх.

Черные пальцы всё равно возникают неожиданно, мгновенно, по-паучьи цепко, впиваясь в материал. Соня ударяет по кистям раз, второй, на третий собираясь снести возникшую над кромкой голову, но та, едва рассыпавшись пеплом, появляется снова.

Прямо перед её лицом.

Кровля стонет, выгибается под двойным весом, когда они вместе падают на крышу. Где-то в стороне, недоступной дали, глухо и беззубо клацает выроненная киянка. Соня пригибает ногу к груди, выпрямляет рывком, силясь пнуть, но тот её перехватывает.

Быстро. Твёрдо. Мерно, с той выверенной, бережной мощью, от которой по телу вместе с жаром от прикосновения разливается бешенство осознания. Ах, ты сволочь!

- Нет! Не позволю! – Соня, рыча, потянулась к проводам гирлянды, силясь задушить. Мало тебе оказалось Алки и остальных, хтонь любвеобильная?!! Сейчас мало не покажется!

Но едва она коснулась проводов, как её выгнуло, потащило за кисти назад, к тверди, заставляя выгибаться в чужих руках. Черные провода с крупинками бархатистой сажи сковали запястья воедино и плотно.

Горло дерёт низкое, утробное рычание. Соня уверена – следующий провод раздерет недоузком губы, не давая рту закрыться.

Но нет – ему хватает и этого. Сведенных руки и собственных – на её бедрах, чтобы медленно, словно, пробуя полный её эмоций эфир с кожи на вкус, стелиться над её телом, нависая. Полностью черные, матовые глаза блестят комом сплавившейся пластмассы, пристально скользя неровными бликами по каждой черточке.

Лампочки снова начинают мерцать, сначала нервно мигая, потом – всё стабильнее и мягче, словно успокаивающе, всё выше оплетая ноги, от ступней к коленям до середины бедра, заземляя.

Слезы жгут уголки глаз – не от обиды или бессилия, нет, от едкого синтетического душка, когда одежда расплавляется рыжей кромкой под черными ладонями. Небо воет, засыпая колкой снежной крупой, тающей, едва коснувшись нагой кожи, их обоих.

Указательный палец ведет по влажному следу слезы, оставляя свой, смольно-черный. Ещё немного, чуть-чуть, и она сможет его отгрызть.

Но вместо пальца губы ловят другие, сухие, сыпучие, опаляющие. Соня воет, чувствуя, как глотку забивает пепел, а голову – память, такая же обжигающая болью:

«Запах застарелой грязи, пота, пьяные выкрики. Слова, неумелые, но грубые, болезненные, вторят рукам, ударам и пинкам. Горло снова сводит от удушья, уже не сдирающего-шероховатого, как от веревки, а равнодушно-гладкого, впивающегося в кожу мелкими колбочками стекла. Гирлянда.

Смех сменяется неровным песенным воем:

-Гори-гори ясно!

Как она это ненавидит!

Как он терпеть это не может!

Щелчок замыкания обрывает телевизионный фон, праздничный и пустой, насмешливый. Электричество медленно поджигает металлические нити под цветным стеклом, а несколько секунд спустя – кожу...»

***

Выстрел заглушается ударом люка о кровлю. Сережа лишь глухо охает, рассыпаясь по ветру пеплом, а Соня тут же падает на бок, выкашливая темное и густое, как нагретая смола.

- Жива, малая? – очередной салют со двора красит наклонившуюся над ней лысину лиловым и розовым. Точно. Седьмой этаж, дверь налево. Десять человек за столом, четверо сразу потянулись к пистолетам, едва они ввалились внутрь…

Соня кивает, пытаясь встать, но тут же съеживается, прикрываясь. Сейчас собственная нагота ощущая стыднее и горше.

Мужчина коротко крякает, отводя голову вбок, пока она встает, запахиваясь в жилетку, неловко, дергано её застегивая – её тоже опалило, но та цела, даже молнию не сплавило. Джинсы в подпалинах и дырах, стали юбкой, но…

Жить можно. И будет.

- Пошли, пошли. Там пожарные со скорой приехали, теперь всё будет как надо…

Соня чуть трижды не наворачивается с лесенки, булькает нервным смешком, шипит, когда тот пытается помочь, но быстро и понятливо отваливая.

На площадке между шестым и седьмым возятся санитары, укладывая на носилки тихонько дышащее тело:

- Сссс… - Очередной кашель заставляет прибиться к перилам, а не рвануть вперёд, туда, за душой. О, Френи, милая! Соня обещает себе, что обязательно расцелует экран телефона.

Пепел ревниво скользит по глотке, заставляя сглотнуть, упрямо переставляя ноги, пока перед глазами новогодними лампочками мелькают этажи и люди. Рукоятка носилок – путеводной нитью зябнущего от прохлады подъезда тела.

- Сжечь бы тут всё к чертям. – бурчит над ухом, когда вспышка фотоаппарата фиксирует очередное изломанное тело в багровой луже. Соня полусонно кивает, мешкая, пока один из санитаров пытается переступить ловчее кровь.

Сжечь бы, только… Не поможет. Уже не поможет. Никому.

Она залезает в карету следом за Сашкой, останавливая взглядом тех, кто хочет остановить её. Тихонько садится сбоку от него, робко касается руки, после стискивая её, пока остальные суется, прилаживая капельницу и прочее.

Соня лишь машет головой на все слова, но после дает: руки, голову, ребра, на проверку. Когда тянется, телефон выпадает из прожженного кармана на пол, возвещая:

- Поздравляю с успешным завершением сценария! – весело сообщает Френи, пуская петарду на засветившемся экране.

Сашка в ужасе распахивает глаза, поднимаясь под испуганный писк приборов. И пока все шумят, возятся, Френи радушно продолжает:

- Ваш статус игрока обновлен. Следующая игра через…