Приговор

Круиз

12 апреля 2026 г.

Мы сели на лайнер. Ожидания от этого круиза у нас немаленькие, ведь и деньги также были отданы немаленькие. Ну и что таить, пока нам всё нравится. Надеюсь, эта радость не покинет нас слишком рано.

Даша уже начала раскладывать вещи в каюте. Их немало: четыре чемодана плюс две маленькие сумки. И все полные доверху. Как-никак нам здесь жить несколько месяцев.

И, если я правильно понимаю, это чуть ли не мини-город. Как было написано на сайте, присутствует даже аквапарк. На этой неделе обязательно сходим туда. Хочется уже освежиться. Вода сейчас нужна как никогда. А пока придётся довольствоваться кондиционером. А он, во всяком случае, тоже неплохо спасает от жары.

Ладно, пожалуй, пора бы уже немного отдохнуть. Эти бесконечные отчёты по работе уже просто доконали. Кажется, я видел в нашей каюте мини-бар. Только вот не знаю, как к этому отнесётся супруга…

13 апреля 2026 г.

Проснулись часов в восемь. Думал, мы в этом одиноки, но нет. Видимо, вообще все решили встать в такую рань. Народу — тьма! Меня не покидает ощущение, что мы в большом муравейнике.

На газете, которую нам оставили на столике, напечатан распорядок дня. С семи и до одиннадцати часов утра проходит завтрак. Обещают шведский стол. Видимо, все идут туда, почему бы и нам не сходить, верно? Даша, несмотря на стройную фигуру, любит хорошо поесть. И в этом мы с ней особенно похожи.

UPD:

Еда здесь впечатляет. Повара готовят просто отменно. А остальной персонал вежливый и очень доброжелательный. Да и в целом люди тут хорошие.

В ресторане, доедая свою порцию, я разговорился с Виктором, который сидел за соседним столиком. Отличный мужик, без дешёвых понтов. Он приехал сюда вместе со своей женой и двумя дочками. Говорит, давно хотел развеяться, отдохнуть от суеты (как, думаю, и все на этом корабле). За это мы с ним выпили по сто грамм, пока Даша отходила в уборную.

Договорились встретиться сегодня вечером в соседнем ресторане. Узнаем друг друга получше.

14 апреля 2026 г.

Мне очень понравилось то, как здесь стараются создавать расслабляющую атмосферу. Всё, от живой музыки джаз-бэнда и сладковатого запаха освежителя воздуха до чуть приглушённого освещения, делало вечер до мурашек атмосферным.

Виктор, как оказалось, уже бывал в подобных путешествиях. Во время нашей беседы он постоянно восхищался тем, как удивительно тут всё устроено. Просидели мы там около двух часов, а потом гуляли по кораблю ночью, когда народу стало в разы меньше, чем при дневном свете.

Было уже немного прохладно, дул лёгкий ветерок. Вокруг лишь океан да небо, увешанное звёздами. В этом есть что-то особенное. Непередаваемое словами.

15 апреля 2026 г.

Мы отлично провели время, и вот что могу сказать: нам стоит чаще ходить куда-нибудь. Например, можно в аквапарк, о котором я так много думал на днях. Вероятно, Даша тоже не будет против прокатиться разок-другой с горки, поплавать в бассейне да позагорать на шезлонге. Вот особенно позагорать! Она будто этим одержима, постоянно как приедем куда-нибудь на море или просто какой курорт, так она сразу — на лежак и книгу в руки. Может быть, мне тоже стоит попробовать, это ведь своего рода медитация. Тем более не зря же я затарился кучей литературы. Вот думаю начать с “Петербургских повестей” Николая Гоголя. Друзья часто советовали эту книгу и так нахваливали, что грех уже не прочитать.

17 апреля 2026 г.

Сегодня, как проснулся, вспомнил о планах насчёт аквапарка и спросил об этом Дашу, решили — пора. Я позвонил Виктору и предложил сходить семьями. Он согласился. Теперь собираемся. Точнее, мы с Виктором уже собрались, ждём остальных. А вот, кажется, и они…

18 апреля 2026 г.

В целом мне понравилось, Даше — тоже (возможно, даже больше, чем мне). Мы, как и хотели, лежали на шезлонгах и читали: я — Гоголя, а она — какой-то любовный роман. Виктор с семьёй так вообще остались в восторге.

Единственное, что подпортило впечатления, это странный инцидент у одной из горок. Произошло это в полдень, в самый пик пребывания людей в аквапарке. Приличный с виду парень лет двадцати с ножом набросился на бармена. Слава Богу, всё обошлось парой царапин, и дебошира арестовали до того, как он отобрал у кого-то жизнь. Новостей пока об этом никаких нет. Возможно, не хотят сеять панику на корабле. Это имеет смысл.

Во второй половине дня всё уже было тихо. Мы гуляли по ночным палубам и фоткались, чтобы потом собрать общий альбом, посвящённый этому круизу. Даша уже отобрала лучшие экземпляры и сделала из них коллаж. Получилось очень красиво.

19 апреля 2026 г.

Утро. Часов десять. Даша уже вовсю погружена в книгу, тот же самый роман. Или это другой? Чёрт его знает, это бульварное чтиво, всё на одно лицо! Хотя, наверное, правильнее сказать — обложку. Или…

Башка просто раскалывается. Кажется, где-то в сумке был анальгин…

20 апреля 2026 г.

Сегодня Даша предложила собраться снова, но теперь уже у нас в каюте, и отметить начало путешествия. Я только за, тем более что чувствую себя гораздо лучше, чем вчера. Наконец, головная боль отступила. Всю прошлую ночь я слышал жуткие стоны за стеной, из-за чего и сам плохо спал. Скажем так, это точно не были звуки удовольствий.

Этой ночью уже было тихо. Хотел бы я узнать, что там с соседом, он явно находился в какой-то лихорадке или чём-то подобном.

Даша уже заказала еду, и теперь мы ждём, когда Виктор с семьёй придут. А пока что ещё почитаем.

21 апреля 2026 г.

Очень хорошо вчера посидели, гости много рассказали о себе и о том, чем занимались до лайнера. Нашли много общего, например, увлечение теннисом. Очень скоро я достал шампанское и мы выпили за начало отдыха.

Когда они уже собирались на выход, Виктор рассказал очень грустную новость: нашего соседа сегодня нашли мёртвым в своей каюте. Он покончил с собой. В ванной, наглотавшись таблетками. Теперь понимаю, что слышал той ночью…

22 апреля 2026 г.

Часа в четыре утра я проснулся весь в поту и с головной болью. Да такой, что даже анальгин не помогал. Уснул только под утро, когда она смягчилась.

Если приступы продолжатся, придётся что-то предпринимать. Но надеюсь на лучшее. Не дай Бог ещё закроют на карантин.

23 апреля 2026 г.

Как бы это ужасно не звучало, но здоровье Даши тоже подкосило. Она сейчас лежит в постели с температурой. Я никогда не видел её в таком состоянии. Врача уже вызвал. Он прибудет с минуты на минуту.

UPD:

Врач поставил Даше укол, он также добавил, что у него в последние дни много вызовов. Огромное количество людей внезапно слегли в постель. Кто с температурой, кто с головной болью и т.д. Я предполагаю, что это может быть вирус.

Карантин не за горами, ё-мае.

24 апреля 2026 г.

Даше стало заметно лучше, как и мне. Но всё ещё чувствуется сладость. Жалость. Слабость. Пока лежим, смотрим телевизор. Надеюсь, идём на поправку.

Я позвонил Виктору, он и его семья в полном порядке. Хоть это радует.

25 апреля 2026 г.

Всё! Болезни как небывало. Небывало.

26 апреля 2026 г.

Мы уже собираемся вновь встретиться все все все вместе и сыграть в настольные игры. Виктор это предложил ещё в прошлый раз. У них грёбаная куча крутых настолок!

А пока что мы вновь погрузились в чтение. Я кончил со сборником повестей Гоголя. А нет. Показалось.

27 апреля 2026 г.

Мы, как и хотели, собрались вновь у нас. Виктор принёс обещанные настолки, и мы счастливы как никогда.

Даша с неподдельным восторгом срезала с руки кожу и клала на игровое поле. Я никогда так не смеялся. Вот это был номер! Виктор с женой почему-то хотели уйти, но мы их не отпустили. Нам пришлось связать их. Нужно доиграть партию.

28 апреля 2026 г.

Когда мы их развязали, они почему-то резко заперлись в ванной. Прошло около двенадцати часов, а от них ни слуху ни духу. Я уже начал за них переживать. Жевать.

UPD:

Я выломал дверь, они лежали на кафельном полу, из их ртов стекала кровь, а рядом валялась банка с моими таблетками. Я не понимаю…

29 апреля 2026 г.

Мы вызвали полицию, но они почему-то проигнорировали нас. У Виктора есть две дочери, которые сейчас одни в своей каюте. Мы переживаем за них, нужно рассказать им…

30 апреля 2026 г.

Когда я постучался к ним, услышал лишь странный хохот. Видимо, они счастливы.

Я тоже, тоже счастлив. Только Даша меня расстраивает. Она в последнее время очень странно себя ведёт: зачем-то толкает меня, кричит что-то на непонятном языке. Она меня пугает.

Ещё немного подумав, решил, что надо ложиться спать, срочно! Я хочу спать, я чувствую себя гораздо лучше. Больно. Плохо.

UPD:

Нет, я не могу уснуть, я могу только ходить. Я могу. У. Она мне мешает, шумит. Зачем.

Я слышал странные салюты за дверью, но там была только вода. Голова болит. Жутко болит. Даша читает, много читает. Читает на странном языке. Она меня пугает, она в неадеквате. Это так. Но зачем.

Мне гораздо лучше, но голова болит. Слабость, сильная слабость. Я счастлив. Мне принесли почту, газету, она нечитаема. Почтальон был мокрый, в водорослях по самые уши. Ужас. Он мне не понравился, я его покусал. Да, я счастлив, я хороший. Это так.

Даша готовит ужин, всё налаживается. Я люблю её. Очень люблю, она мой ангел. Зачем. Она плачет. Зачем.

Нет, надо в воду. Хочу плавать, хочу освежиться. Там лучше, я счастлив. Но слабость. Все очень странные, они меня пугают. Меня кто-то ударил. Это был официант. Зачем. Я боюсь, мне страшно. Больно, голова болит. Хватит, надо отдохнуть…

«ИЗВЕСТИЯ», 15 мая 2026 г.

Круизный лайнер, эвакуированный пятого мая, на борту которого погибло более тысячи человек и ещё тысяча пропали без вести, был передан под контроль Следственного комитета.

По предварительным данным, причиной массового психоза и последующей катастрофы стала скрытая утечка паров вещества на основе тетраэтилсвинца в магистраль центральной системы вентиляции. Токсичное вещество на протяжении нескольких недель поступало в жилые зоны, вызывая у пассажиров и экипажа тяжелое поражение центральной нервной системы, острые галлюцинации и вспышки немотивированной агрессии.

Выплаты денежных компенсаций семьям погибших и пострадавших будут осуществлены за счет компании-судовладельца.

Также стало известно, что в следующем месяце на аукцион будет выставлена вывеска с названием лайнера.

Режиссёр

Я взглянул в его глаза и увидел лишь страх — тоже неплохо. Этот человек выглядел очень, вернее сказать, чересчур опрятно. Меня это раздражало.

— Отвечаю на вопрос, который вы уже наверняка крутите в своей голове: нет, вам ничего не сойдёт с рук, мистер Режиссёр, — заявил я ему в лицо. Мой голос эхом отражался от бетонных стен сырого подвала, местами заросшего плесенью. Это место крайне отдалённо напоминало зал суда, но только там процесс мог пройти как надо.

В ответ услышал истеричное мычание. Комок смятой бумаги и скотч не давали ему выдавить ни слова. Чему я был очень рад, ведь это отражало условия, которые он сам когда-то установил, только теперь с инверсией в ролях.

По моим рукам побежали мурашки. Наверное, от холода. Я снял с парня, сидевшего передо мной на стуле, пиджак. Он подошёл идеально, но было омерзительно осознавать, кому тот принадлежал. Зато мне стало немного теплее.

— Друг мой, да вы дрожите! Замёрзли, не так ли? — сказал я, ухмыляясь, и коснулся плеча парня, сидевшего теперь в одной рубашке. — Или же вам страшно? В таком случае так и скажите, я вас немедленно отпущу.

Человек на стуле снова замычал и замотал головой из стороны в сторону. Его волосы были взъерошены, а под глазом красовался синяк, оставленный моим небрежным кулаком. Подсудимых иногда приходится усмирять, если те плохо себя ведут в момент вынесения приговора.

— Хм-м, молчание – золото! Знакома вам эта поговорка? Наверняка знакома. Рад, что вы следуете ей беспрекословно. Продолжайте в том же духе, хорошо? Хм-м… Слушайте, а как вообще пользоваться этой штукой? Я нашёл её в вашей сумке. Где тут кнопка включения? Ага, вот, нашёл. Кажется, где-то был ещё штатив…

Я собрал камеру и установил её перед парнем. А он всё не унимался. Пытался вырваться.

— В ваших видео освещение было получше, но знаете что, нам ведь это не помешает. Не так ли? Ну, кивните хотя бы из приличия, друг мой…

Но он лишь продолжал проявлять неуважение к суду. Очень некрасиво с его стороны.

— К моему большому сожалению, я не нашёл у вас других инструментов. Но! Я человек предусмотрительный и, конечно, заранее подобрал набор наподобие вашего. Надеюсь, вы это цените, друг мой.

Я достал с нижней полки громоздкий свёрток «оборудования» и начал раскладывать его на железном верстаке в том же порядке, что и в тех видео. Очень плохих видео.

После этого я снова взглянул на лицо человека на стуле и… о Боже!.. увидел слёзы под его глазами. Вряд ли это были слёзы раскаяния. Парень просто боялся за свою шкуру, не более того.

— Оу, это кто у нас тут плачет? Вы правда думаете, что сможете этим чего-то добиться? Увы, мой друг, не сегодня. Не сегодня.

Я вытер слёзы с лица парня уголком пиджака.

— Знаете, я тоже так когда-то плакал. Когда мне было лет девять. Я, как и всегда, беззаботно возвращался со школы домой. А Васька, мой кот, опять ушёл гулять, и я всё ждал, когда же он, наконец, вернётся. Вечером он не пришёл, только под утро. Обессиленный, больной. Через несколько часов он уснул вечным сном. Вечным, понимаете? Ветеринар сказал, что кота отравили. До сих пор помню, как моя матушка всё приговаривала: «Какое горе! Какое горе!». И вы, мистер режиссёр, — рассадник этого горя. Я бы мог позвонить в полицию и доложить о вас, но разве вы поймёте свою ничтожность и убожество, оказавшись за решёткой? Очень сомневаюсь. Ведь вы — преступник. Обвиняемый. Ну а я — судья, а также по совместительству, ваш палач, который приведёт приговор в исполнение. Кстати, насчёт приговора. Вы приговорены к незамедлительной казни через… через… А давайте-ка подумаем, как именно будем осуществлять вашу казнь.

Хрустнув пальцами, я шагнул к верстаку, взял с его гладкой металлической поверхности перчатки и демонстративно их надел. Палец за пальцем, медленно, разглаживая складки. Парень с нескрываемым ужасом смотрел, как с того же верстака я схватил аллонж и тут же накинул себе на голову. А поверх него — чёрную шапку.

Затем я нажал кнопку start на камере. Съёмки начались.

— Я человек логики, и поэтому, поразмыслив, решил, что раз вы совершили преступление, то должны понести соответствующее наказание. По всем заветам Фёдора Михайловича, конечно же, от топора, — сообщил я живодёру, спокойным, отчужденным, но горящим от жажды справедливости, голосом.

Затем потянулся к инструменту, который заранее хорошенько наточил. Пальцы крепко сжали деревянную рукоять. В блестящем лезвии отражалось испуганное лицо парня, его залитые слезами карие глаза и моя праведная улыбка, наполовину скрытая прядями белоснежного парика.

— И пусть Господь помилует вашу душу.

Со всей силы я замахнулся на преступника, который от неотвратимого ужаса изо всех сил сжал веки. А вот лезвие уже летело к его шее. Раздался хруст. Бедолага замертво повалился к моим ногам вместе со стулом, топор торчал из его тела. По белоснежной рубашке поползли багровые пятна, достигли пояса брюк. Он лежал на холодном и грязном полу в моём подвале. На его лице застыл страх. Страх перед правосудием.

Я встал перед бездыханным телом как вкопанный, мой мозг погряз в эйфории от того, что справедливость восторжествовала… моими собственными руками. Тем временем кровь уже достигла пола. Отойдя от восторга, я вырвал топор из шейных позвонков подсудимого и начал всматриваться в окровавленное лезвие. Перед глазами всё ещё стоял тот яростный удар, а в ушах всё ещё звучал сухой хруст.

Со стола я взял бумажные полотенца и начал протирать топор. Инструмент снова чист. Приговор приведён в исполнение.

Шахматы

Если меня спросят, что я бы сделал для того, чтобы изменить свою жизнь к лучшему, то с железной уверенностью, ни секунды не размышляя, отвечу, что проигнорировал бы тот звонок. Звонок, который разделил мою жизнь на до и после тем, что человек на той стороне телефона предложил мне попробовать себя в искусстве кинематографа.

Я не был актёром и сейчас не являюсь. Этих качеств во мне никогда не было, но что-то в этом предложении меня зацепило. Да что гадать, это были деньги! Большие. Очень большие. Я не смог устоять, услышав эту сумму. Сумму, которую до этого видел лишь в Таниных отчётах по работе в бухгалтерию.

Удивление моё было сильным, ведь само понятие искусства далеко от меня, как далека теория света Ньютона от теории Гюйгенса. Ни музыка, ни литература, ни кино — ничего из этого меня не привлекало в те годы. Только холодный математический расчёт, который способен, и только он, привести меня к желаемому.

Шахматы. Моё призвание — шахматы. Всегда, с самого раннего детства и до нынешних дней. Всегда. И именно они стали сыром в мышеловке — дешевой приманкой. И моё «да» в том разговоре сдвинуло пружину с мертвой точки.

Злополучный контракт был подписан. А через несколько дней мы с Таней уже ехали на съёмочную площадку на такси. Музыка из динамиков играла мрачная и давящая. В тот момент я почувствовал, что приближается что-то неотвратимое. И был прав.

Теперь о месте съёмок. Честно говоря, я был сильно удивлён, когда увидел декорации на площадке. Их не было. Была лишь абсолютно непримечательная комната с серыми стенами, в середине которой расположился игральный столик круглой формы и стул. Один. Деревянный. На столе — шахматная доска, заставленная фигурами, и крохотный таймер.

Нас тогда встретили два брата. Режиссёры. Они были очень впечатлены моими достижениями в шахматах и сразу, как только увидели мою победу в соревнованиях по телевизору, поняли, что именно я должен занять роль в этом фильме. Их речь была полна подобных восклицаний, и я пропустил большую часть, заявив, что пришёл сюда получить деньги в том же самом объёме, какой мне обещали по телефону. Ни на рубль меньше. И был рад, когда мне сообщили, что выплатят всё, как только будет отснят финальный кадр.

Стул. Он был удивительно неудобным, но в этом есть своя логика. Однако не это меня тогда волновало, а отсутствие оппонента. Я сразу же поспешил узнать, где он. Как оказалось, фигуры противника передвигаются по доске самостоятельно путём подачи импульса от компьютера на магниты, закрепленные под каждой клеткой. Очень интересный механизм, но, к сожалению, мне не раскрыли полное его устройство, сославшись на то, что времени на болтовню у нас нет.

После этого сказали, что по сюжету моя жизнь зависит от того, как закончится эта партия. Моя задача — максимально убедительно показать напряжение. На этом моменте мое посвящение в роль завершилось. Голос из динамика дал команду: «Мотор».

Персонала в комнате не было. Вся съёмка велась через несколько разных камер, которые время от времени немного меняли свое местоположение благодаря механизму. Для девяносто пятого года это было очень круто и, вероятно, очень дорого.

Теперь о самой игре. Белые фигуры достались мне, как, следовательно, и первый ход. Я обдумывал разные варианты дебюта и остановился на ферзевом гамбите. Отдал пешку. Компьютер её принял. И в тот момент я просто обомлел. Чёрные фигуры плавно скользили по поверхности доски, маневрируя между другими фигурами, нисколько не задевая их. Чудо! Чудо инженерной мысли! Даже представить страшно, сколько на это ушло времени и денег. Также удивительно то, как исчезали срубленные единицы: они плавно сами уползали с доски прямо на отведённую для этого часть стола. Просто невероятно, особенно — для тех лет!

Далее я сделал то, что помогло мне значительно обойти соперника в самом начале. Отдал ещё несколько пешек, это сдвинуло фигуры компьютера с мест. Проход к удачной позиции был почти открыт. Но радовался я рано. Черные сделали похожий трюк, который мне не удалось обойти. Это заставило как следует напрячь мозги.

Пот лился по шее, оставляя на воротнике рубашки темные пятна. В помещении было жарко, заметил это я только в тот момент.

Следующий ход обдумывал долго, ведь от него зависело многое. Риск был огромен, но я устроил новую засаду. К сожалению, компьютер предвидел её, и ситуация накалилась, словно угли в кочегарне.

Мое следующее действие было ещё более рискованным, но при везении позиции бы выровнялись. И да, оно того стоило. Тактика оказалась верной.

А потом удача как упала мне на голову, и практически каждый следующий ход был в мою пользу! Это был азарт, да такой, что ни один игральный автомат с этими грёбаными фруктами, что я так презираю, и в подмётки не годился этой партии. Впервые за долгие годы я почувствовал, что мои навыки наконец-то оценили по достоинству и дали соперника, который был сопоставим мне. Но, естественно, не превосходил. Я регулярно окунал компьютер в грязь лицом, пока из динамиков вновь не услышал знакомый голос. То, что он произнёс, стало хлесткой пощёчиной. Настолько сильной, что я чуть не слетел со стула.

Это была угроза. Угроза здоровью моей жены. Человек у микрофона заявил, что правила игры резко обретают тёмно-красный оттенок с привкусом металла, ведь отныне каждая срубленная не в мою пользу фигура будет равна отсечению пальца Тани. Новые условия были произнесены с таким отрешением и монотонностью, что они ощущались как топор, повисший над моей шеей — готовые привести приговор в любую минуту.

Воображение рисовало Таню, сидящую на стуле. Её не выпускают. И к рукам уже поднесена… пила? Тесак? Не важно.

Пока я находился в состоянии шока, компьютер сделал то, что было трудно предвидеть. Мощная ловушка, которую соперник готовил чуть ли не половину того времени, что длился поединок. Она гарантированно откидывала меня далеко назад, и предвещала недоброе.

Так и случилось: мои фигуры слетали с доски пачкой под жуткие щелчки магнитов. Вскоре из динамиков я услышал нечеловеческий вопль, от которого меня перекосило. Ещё несколько следующих минут этот крик стоял в ушах, хотя в комнате повисла гробовая тишина. Когда я начал приходить в себя для обдумывания следующего хода, заметил, что пальцы крепко вцепились в волосы и отказывались отпускать.

Удивительно, но ситуация на игровом поле минут через десять начала вновь переходить под мой контроль. И криков я уже не слышал. Лишь монотонные щелчки и звук трения фигур о поверхность доски. Шаг за шагом компьютер сдавал позиции.

Весь в поту и абсолютно разбитый я сделал ход, который стал финалом этой партии. Шах и мат.

Затем встал из-за стола и пьяной походкой направился к выходу. Сел на кафельный пол спиной к стене и закрыл лицо руками. Вдруг ко мне подошла Таня, и я не мог поверить тому, что вижу. Таня. Целая и невредимая. Она что-то говорила, но я не слышал. Только бешеный ритм сердца. Только щелчки магнитов.

Через несколько минут режиссёры подошли ко мне и осыпали комплиментами и извинениями за причиненный ущерб психике. Они вручили мне здоровую пачку денег. Гораздо больше, чем то, что они обещали изначально. А также сообщили, что теперь буду получать процент с выручки.

Тридцать лет. Тридцать. Столько прошло с того дня, как я пережил этот ад. Фильм вышел в прокат и стал культовым. Его пересматривают, нахваливают и включают в топы кино, обязательного к просмотру.

Он обеспечил меня на многие годы вперёд и прославил на весь мир как очень талантливого актёра. Только едва ли это можно было назвать актёрской игрой. Всё ради Тани. Всё ради неё. Тем больнее, что она не особо долго была со мной. Года через три мы развелись. Это был мой первый и последний брак.

Вчера за чашкой кофе я наблюдал, как мой брат учит шахматам свою дочь. В какой-то момент она даже начала обыгрывать отца. Они играли, а я смотрел. Я смотрел.