Право на убийство

Глава 1

Жизнь наизнанку

Вы когда-нибудь оказывались ночью на окраине леса в окружении незнакомых вам людей? Ехали с работы домой, мечтали поужинать, принять ванну и лечь в постель, а вместо этого получали нечто совершенно иное. Как бы вы отреагировали? Что бы сделали? Запаниковали бы, начали биться в истерике или хладнокровно восприняли подобный поворот судьбы, взяв ситуацию в свои руки? Каковы ваши последующие действия?

Если бы меня спросили об том пару часов назад, я бы определённо посмеялась и непременно вообразила бы себя спасителем заблудших душ, эдакий повелитель мух, как в одноимённом рассказе. Я была бы Данко, вырвавшим сердце, чтобы осветить другим дорогу, кем угодно, только не напуганной молчаливой девицей, какой оказалась на деле.

— Дальше автобус не идет, — сказал нам водитель, остановившись у кромки леса. — Просьба покинуть салон.

Никто даже не пошевелился. Все продолжали сидеть на местах, кто-то даже хихикнул, отметив удачную шутку. Я тоже вставила словцо, попросив не задерживаться здесь надолго, учитывая, что до ближайшей остановки три дня на оленях, и меньше всего мне хотелось застрять здесь надолго.

— Дальше автобус не идет! — не прибавляя голоса, повторил водитель. — Покиньте салон! — а после для придания своим словам серьезности слегка отодвинул полы пиджака, показывая пистолет.

После столь угрожающе жеста некоторые соскочили со своих мест и бросились к выходу, остальные, в том числе я, остались сидеть на местах, не веря, что он может причинить нам какой-либо вред.

Когда он вытащил оружие и направил его на нас, по спине пробежал холодок, а сердце сдавила тяжелая рука страха. Мой сосед, молодой крепкий парень, встал со своего места и направился к водителю:

— Эй, приятель, — начал он обманчиво-дружелюбным тоном. — Пошутили и хватит. Заводи мотор...

Выстрел, прозвучавший, как гром среди ясного неба, заставил его замолчать, впрочем, как и всех остальных, кто до сих пор воспринимал происходящее пустым развлечением. Не помню, как оказалась на ногах, к выходу меня вынесло обезумевшей толпой. Кто-то кричал, кто-то плакал, кто-то просил пощадить и не причинять вреда. Все были напуганы, не все показывали это на публику.

Двери закрылись. Рев двигателя заставил напрячься, а затем автобус, осветив ухабистую дорогу фарами, скрылся в темноте, оставив нас на произвол судьбы в неприступном мрачном лесу.

— Он ведь вернется, да? — прозвучал тоненький девичий голосок. — Он же не бросит нас здесь?

— Уже бросил, — сплюнул один из парней. — И теперь вопрос: какого, мать его, хрена?

Я молча наблюдала за происходящим, обхватив себя руками за плечи в жалкой попытке согреться. Вечером было прохладно, а свой жакет я оставила на спинке стула на работе, когда спешила на последнюю маршрутку. Возвращаться не стала, ведь от остановки до дома всего пять минут быстрым шагом, если бегом можно добраться за две, так что замерзнуть бы не успела. Теперь отсутствие жакета давало о себе знать.

Сунув руку в карман за телефоном, я едва сдерживаю стон — зарядки кот наплакал, я ведь не планировала задерживаться в лесу, а до дома мне бы хватило с лихвой. Связи тоже не было, а значит, вызов такси или звонок кому-либо из друзей отметался сам собой. Отлично! События заиграли новыми красками, причем отнюдь не радужными, как мне бы того хотелось.

— Что делать-то будем? — вопросила высокая девица в кашемировом свитере и длинными крашеными волосами.

— Меня больше интересует, почему никто не обратил внимания на смену маршрута, — хмыкнул мужик в рабочей робе, закуривая сигарету. — Ладно, я заснул после тяжелого трудового дня и проснулся только после того, как этот чудик начал пушкой махать. Вы-то куда смотрели?

Послышались какие-то отправдания, не выдерживающие никакой критики. Кто-то спал, кто-то слушал музыку, кто-то не обратил внимания, а кто обратил почему-то промолчал. Я и сама мельком успела подумать, что мы едем куда-то не туда, но даже не сделала попытки добраться до водителя и потребовать ответа. Все молчат, значит, так и надо. Выглядеть в глазах людей истеричкой не хотелось, а они спокойно смотрели в окно, будто так и должно быть. И теперь мы оказались в такой ситуации, потому что каждый подумал: «А почему я, если другие молчат?»

— Он сказал, что по главной дороге крупная авария с жертвами и лучше объехать, чтобы не застрять в пробке, — всхлипнула невысокая блондинка, явно мерзнущая в коротком легком платьице в крупный горох. — Я не местная, только приехала в ваш город... — ее голос сорвался: — откуда мне было знать?

— У кого-нибудь есть связь? — поинтересовался мой сосед, хмуро огдядев нашу разношерстную компанию. — Нужно выбираться отсюда, как можно скорее. Думаю, не зря нас вывезли сюда и бросили...

У меня была такая мысль, но я всячески отметала ее, решив, что начиталась ужастиков и теперь воображаю всякое. Скорее всего, это чья-то дурацкая шутка. Ответом мне послужил громкий выстрел, спугнувший стайку птиц на ближайшем дереве.

— Кажется, я был прав, — заявил мой сосед, решив взять на себя управление напуганной толпой, однако никто даже не решился возразить. — Надо валить отсюда как можно скорее.

— Что происходит? — спросила блондинка, дрожа всем телом. — Что за выстрелы? Браконьеры? Охотники?

— Охотники, — мрачно подтвердил мужик в робе. — На нас. Мы выбрали не тот транспорт, ребята. И теперь нас всех перестреляют, как кроликов.

Мисс Кашемир закатила глаза и сползла на руки едва успевшему подхватить ее пареньку в клетчатой рубашке. Блондинка, как ни странно выпрямилась и сжала руки в кулаки, видимо, собираясь бороться за свою жизнь до конца. Молодец, девочка! Мужик в робе тоже был настроен решительно. Парниша в клетке не выглядел решительным, но видно и трусом не был. Чуть поодаль две женщины жались друг к дружке, боясь вставить даже слово. Наш вожак готов был биться не на жизнь, а на смерть. Я же сама никак не могла определиться страшно мне или нет и как именно собираюсь отстаивать свое право на жизнь, но падать в обморок я точно не собиралась.

— Что делать будем? — пропыхтел парень в клетке, пытаясь привести в чувство мисс Кашемир.

— Что-что?! — огрызнулся мужик в робе, исподлобья уставившись на парня. — Валить отсюда надо, а не пустомельством заниматься. Я, если уж на то пошло, жить хочу, а не ждать, пока эти уроды нас порешат. А ты думай, решай, можешь пойти парламентером, авось тебя быстро убьют.

Парниша был близок к обмороку, когда несчастная дамочка вдруг решила подать признаки жизни и очнуться, а очнувшись возопила, что не позволяла себя трогать всяким там наглым юношам, которые только и думают, как бы затащить ее в постель. Парниша попытался оправдаться, чем только раззадорил брюнетку еще больше. Однако прежде чем она успела продолжить, раздался выстрел, и дамочка вдруг пошатнулась, а после рухнула на землю.

Это стало сигналом к действию. Не тратя времени на разговоры и склоки, мы дружно бросились в рассыпную, не рискнув проверить мисс Кашемир на жизнеспособность — сейчас своя шкура была намного ценнее остальных. Выжить стояло в приоритете.

Для меня!

Для всех!

Для каждого!

Я неслась, не жалея сил, стремясь оказаться, как можно дальше от выстрелов, хохота людей, превративших нас в свою добычу, и молилась всем известным мне богам, хотя прежде не была верующей. Страх накрывал с головой, сердце стучало в районе горла, а в боку кололо от непривычно быстрого бега. В голове билась только одна мысль — я хочу жить.

Чёрт побери, я хочу жить!

Налетев на корягу, я эпически шлепнулась на землю, больно ударившись коленками и ладонями. Из горла вырвался вскрик боли, а из глаз полились слезы. Кое-как поднявшись, я осмотрелась и побрела по дорожке, сквозь зубы бормоча ругательства. Ушибленные конечности ныли, но я упорно ковыляла дальше, надеясь уйти как можно глубже в лес, где меня не достанут. Но стоило пройти несколько метров, как на меня налетел человек, сбив с ног, и свалился сверху, придавив к земле.

Ох-х!

— Ты в порядке? — спросил меня мой автобусный сосед, продолжая лежать на моем тщедушном тельце дальше. — Чего молчишь? Испугалась?

— Слезь с меня, — пробурчала я, пытаясь столкнуть его в сторону. — Мне дышать нечем.

— Прости, — особого раскаяния я не заметила, но способность дышать вернулась в полной мере. — Меня Алекс зовут, а тебя?

— Лиля, — ухватившись за протянутую руку, представилась я. — Где остальные?

— Без понятия, — пожал он плечами, пристально рассматривая меня с головы до пят. — Я вспомнил, ты сидела рядом со мной в автобусе. Будем держаться вместе, не против?

— Только за!

— Тогда давай двигаться дальше, — предложил Алекс, махнул рукой куда-то вдаль. — По моим расчетам там должна быть дорога в сторону шоссе. Поймаем попутку и свалим отсюда.

— А остальные?

— Если не найдем их по дороге, то вызовем полицию, как только появится такая возможность. Они всех спасут, вот увидишь.

Меньше всего я верила, что полиция станет разбираться. Скорее всего, они тоже в деле, имея неплохой процент от убийственной охоты просто закрыв на этот произвол глаза. Правда, озвучивать мысли вслух я не стала.

Мне казалось, мы шли несколько часов, но так и не приблизились к цели. Алекс всячески подбадривал меня, говорил, что нам будет, что рассказать внукам в старости, а я улыбалась сквозь слезы и отчаянно хотела ему верить.

Мы вышли из леса ближе к рассвету. Я еле передвигала ноги, буквально повиснув на парне всем телом и дрожала от холода. Мой телефон сел несколько часов назад, свой Алекс потерял где-то в лесу во время сумасшедшего бега. Оставалась надежда, что кто-то проедет по этой дороге в ближайшее время, но и она гасла с каждой минутой. Наконец, вдали показалась черная точка, стремительно приближающаяся к нам.

— Мы спасены, Алекс! — выдохнула я, дергая его за руку. — Спасены!

Зеленый автомобиль затормозил рядом с нами. Выслушав нашу сбивчивую историю, водитель согласился помочь нам добраться до ближайшего поста полиции. Я не верила своему счастью и уже не сдерживала слезы. Мы спасены!

Спасены!

Забравшись в салон, я положила голову Алексу на плечо и, закрыв глаза, крепко сжала его ладонь. Все закончилось! Мы выжили в этой чертовой гонке.

Выжили!

— Свидетелей не осталось? Эта последняя? — сквозь дрему услышала я голос водителя, обращенный к моему спутнику.

— Да!

— Отличная работа, бро. Босс будет доволен!

А затем я провалилась в темноту, успев осознать, что для меня ничего не закончилось. Все только начинается.

«Автобус дальше не идет, — прозвучал в голове насмешливый голос. — Просьба покинуть салон».

*** *** ***

Мне снилось море. Тёплая вода ласкала ступни, но я боялась заходить дальше, ограничиваясь малым. Плавать я никогда не умела, а Павлик особо не старался меня научить, больше уделяя внимания сначала своим дружкам, а после девчонкам, которые интересовали его куда больше, чем младшая сестра. Мать вечно работала, чтобы хоть как-то прокормить нас, а отца я никогда не знала. Если он и существовал, то ему явно было плевать на нас. Поначалу я спрашивала у матери, почему у других детей есть папы, а у меня нет, но она вечно отмахивалась от подобных вопросов, пока Павлик не отвел меня в сторону и все доходчиво не объяснил. После этого я перестала спрашивать.

Мне было девять, когда матери дали путёвку в пансионат на море. Я радовалась больше всех: прыгала, хлопала в ладоши и не могла дождаться того заветного дня, когда мы сядем в поезд и отправимся в далёкое путешествие. На поездах я тоже прежде не ездила, так что картинка рисовась самая радужная. Я считала дни, старательно зачеркивая цифры на календаре, и делилась с друзьями планами на отдых. Первым и самым главным значилось — научиться плавать. Теперь же стоя на берегу, я смотрела, как Павлик в маске и с ластами играет в подводников с другими мальчишками, совершенно забыв обо мне.

Я сделала несколько шагов вперед, в попытке привлечь внимание брата, которому мать строго-настрого наказала следить за мной, а после понеслась к нему навстречу, выкрикивая его имя во всю силу своих легких.

— Пав... — нога сделала шаг в пустоту, и я ушла с головой под воду. Замахав руками, я попыталась выбраться на поверхность, но только все больше погружалась вниз.

Воздуха не хватало, легкие горели от нехватки кислорода, а в голове билась мысль, что я не хочу умирать.

«Павлик! — мысленно кричала я, отчаянно барахтаясь в воде. — Павлик!»

В лицо плеснули водой, а после похлопали по щекам, в попытке привести меня в чувство. И я вспомнила. Мне не девять лет, я не на море, где когда-то едва не утонула, если бы не мать, вовремя почувствовавшая неладное и вытащившая меня из морских объятий. Открыв глаза, я уставилась на темноволосого парня, сидевшего напротив меня. Он был расслаблен, в то время, как внутри меня зрели страх и отчаяние.

Мои руки были стянуты верёвками за спиной, рот заклеен полоской скотча, а в голове мелькали картинки вчерашнего происшествия. Я села не в тот автобус, решив не дожидаться свой. Нас вывезли в лес и бросили, а после пытались убить. Я выжила, благодаря помощи Алекса, который теперь сидел напротив меня и улыбался, прекрасно осознавая, какой дикий ужас я сейчас испытываю. Он изначально играл с нами, прикидываясь героем, на деле же оказался сообщником злодеев. Сам был злодеем.

— Меньше всего я ожидал, что ты окажешься такой прыткой, — его тихий голос звучал громче крика, по коже побежали мурашки. — Но ты сумела удивить нас, детка, поэтому мы оставили тебя в живых.

«Ты больной ублюдок! — хотелось сказать мне, но скотч был явным препятствием к этому. — Я доверилась тебе, а ты меня обманул и предал».

— Ты так яростно смотришь, что становится слегка не по себе, — хохотнул парень, наклонившись в мою сторону и положив ладони мне на колени. — Но я ведь понравился тебе, признай это».

«Чтоб ты сдох! — я бы с радостью плюнула ему в лицо, будь у меня такая возможность. — Ты слишком высокого мнения о себе».

Он улыбнулся и быстрым движением сорвал скотч с моих губ, заставив меня зашипеть от боли. Подергав руками, я безнадежно отметила, что связали меня умело, без какой-либо надежды на самостоятельное спасение. Это удручало.

— Мразь! — выпалила я, гневно прищурившись. — Прикинулся невинной овечкой, а на деле оказался убийцей и садистом. Понравилось наблюдать ужас в глазах незнакомых людей? Тебе лечиться надо.

— А тебе? — приподнял бровь Алекс, поглаживая меня по внутренней стороне бедра. — Думаешь, вы случайно попали в этот автобус? Вас выбрали, собрали вместе и устроили эксперимент. Нам хотелось узнать, как вы поведете себя в стрессовой ситуации...

— Ты болен! — выкрикнула я, сжимая руки в кулаки.

— Кто из нас болен, еще нужно уточнить. Мы знаем о тебе все, Лилия Скворцова. Или как тебя лучше называть? Может, Юлия Нечаева? Девочка, которая некогда убила своих мать и брата, но избежала наказания?

— Это неправда! — облизав пересохшие губы, прошептала я. — Я никого не убивала... случился пожар... все произошло случайно...

— Может, и так, но своего одноклассника ты столкнула с крыши уже умышленно, — расплылся в ухмылке Алекс. — Он насмехался над тобой, не давал проходу, и ты назначила ему свидание на крыше, а после столкнула вниз. Будешь отрицать? Сосед в коммуналке, вечно устраивающий дебоши, тоже не сам на тот свет отправился, что ты ему добавила в алкоголь? Сколько жертв на твоем счету?

Я хотела об этом забыть. Хотела начать жизнь с чистого листа. Я сменила имя, город, придумала себе новое прошлое, но старое сумело найти меня и вцепилось за горло, не собираясь выпускать из своей хватки.

— Чего вы хотите? — уставившись в серые глаза, спросила я, понимая, что они так просто не отступят.

— Нам нужны такие, как ты, Юлия, — сказал парень, расплываясь в довольной ухмылке, прекрасно зная, что выбора у меня изначально нет. — Наша организация ищет ценные кадры по всему миру, а после обучает и направляет на работу. Ты прошла испытание, и мы готовы нанять тебя. Что скажешь?

— Если я откажусь?

— Твое право, малышка, — пожал он плечами, — но на твоем месте я бы этой ошибки не совершал. Сама знаешь почему.

— Ты не на моем месте! — огрызнулась я, а после, склонив голову, добавила: — и никогда не будешь...

— Так каков твой положительный ответ?! — будто не слыша меня, спросил он.

— Будто сам не знаешь!

— Ты не пожалеешь, детка, — шепнул он мне на ухо и резким движением разрезал веревки, стягивающие запястья. — Добро пожаловать в организацию. Теперь ты дома!

Вместо ответа я расплылась в ухмылке и потянулась к нему, касаясь губами его щеки. От прошлого не убежать, не спрятаться — оно все равно настигнет, — я это проверила на собственном опыте. Мне хотелось стать другим человеком, измениться, жить, как все. Я пыталась, но от себя не убежать, как ни пытайся.

.

.

.

Меня зовут Юлия Нечаева!

Кодовое имя: Тень.

Возраст: 27 лет.

Я убийца!

И мне это нравится!

Глава 2

Право на убийство

Никто не помнил, когда в нашу жизнь вошла эта бессмысленная жестокость. Люди поговаривали, что дело в перенаселении, вроде стало слишком много голодных ртов, от которых приходилось избавляться таким страшным способом. Старики рассказывали о своей молодости, где всем всегда хватало места, а власти по телевизору призывали не отчаиваться и бороться за место под солнцем.

— Конечно, им-то чего переживать? — хмыкнула Нерисса, натачивая и без того острый клинок. — Не им же бороться за выживание, боясь сдохнуть в любой момент.

— Да ладно тебе, двадцать пять лет протянули и ещё протянем, — отмахнулась её сестра Кларисса, метнув нож в мишень на стене и как всегда попав в центр.

Девушки переглянулись между собой и расхохотались, осознавая, что с каждым днём их души черствеют всё больше и больше. А ведь когда-то они надеялись изменить мир к лучшему. Все так думали. И я не стала исключением, всем сердцем веря, что однажды общество одумается и вернётся к истокам, где не было места смертям. Мы родились в век великой катастрофы, унёсшей жизни миллионов людей, и вместо восстановления цивилизации получили только страх и агонию. Все выживали, как могли, не гнушаясь убийством.

«Убивай или убьют тебя!» — трубили лозунги со всех сторон.

И мы убивали.

Убивали, чтобы выжить.

Но разве это была жизнь?

При рождении нам всем вживляли датчик, отслеживающий количество убитых нами, и если их счёт доходил до пятидесяти, то в центр слежения тут же поступал сигнал, что мы достигли черты, стали бесполезны, а значит, нас самих пора устранить. Многие скрывались по лачугам в жалкой попытке выжить, но рано или поздно погибали от голода или от рук других, не превысивших лимит на убийство. Некоторые сами шли в центр, считая себя едва ли не героями, и надеялись на снисхождение. Ведь не мы придумали этот чёртов закон, нас принудили к нему. Так почему, чёрт побери, мы должны умирать от яда, пущенного по венам?

«Убивай или убьют тебя!»

Пусть уже убьют.

С сёстрами Даррен я познакомилась полгода назад в заброшенном доме, где мы одновременно нашли приют. Помню, как схватилась за нож, намереваясь обороняться до последнего, а темноволосая девица направила на меня ятаган, рассматривая, словно неведомую зверушку. Её сестрица, огненно-рыжая красотка, поигрывала кинжалом и, казалось, прикидывала, будет ли моя голова отличной мишенью или нет. Обе девушки выше на голову, взрослые и прожжённые жизнью против меня — мелкой угловатой девчонки, едва доползшей до возрастной отметки в шестнадцать лет.

— Покажи руку! — рявкнула темноволосая, прищурившись.

Послушно закатав рукав, сделала шаг ей навстречу и показала запястье, на котором крупно виднелась красивая тройка. Я не хотела убивать тех людей, но выжить было в прерогативе, так что в последний момент пришлось выбрать себя. В играх не на жизнь, а на смерть мы всегда выбираем себя. Таков непреложный обет любого человека.

— Хах, почти невинная, — захохотала рыжая, засунув кинжал в голенище высокого сапога. — Слышь, мелкая, зовут-то тебя как?

— Хоуп!

— Надежды только нам и не хватало, — фыркнула темноволосая, засунув ятаган в ножны на спине, а затем шикнула на младшую: — Да заткнись ты, не хватало ещё привлечь сюда кого-нибудь из местных. Уж они-то не окажутся такими простаками, как эта. Мелкая, переждём эту ночь вместе, только дёрнись, и я тебе голову снесу, будешь почётной двадцать пятой. Усекла?

«Ясен пень», — подумала я в тот момент, но ограничилась кивком.

А утром они неожиданно позвали меня с собой, предложив защиту, но предупредив об опасности, в которой я окажусь, связавшись с их компанией. Мне было всё равно. Умирать так с музыкой и ни одной, а в компании. Круто же!

За полгода мой счётчик возрос до семи убийств, а с ножом управлялась не хуже Клариссы, обучившей меня всему, что знала и умела. Нерисса будучи старшей чувствовала себя ответственной за нас обеих и всегда защищала от любой опасности. Она постепенно приближалась к роковой отметке, но каждый раз отмахивалась, стоило мне или Клариссе завести разговор о центре учёта. Ей было плевать на свою жизнь, ведь все мы смертны, и могли умереть в любой момент.

— Эй, мелкая, — выкрикнула Кларисса, обращаясь ко мне, — слышала, новый закон вышел? Говорят, что придумали новый способ сделать наш мир лучше. Знаешь, какой?

— Удиви меня, — откликнулась я, откусив большой кусок от яблока.

— В тридцать пять они активируют наши счётчики, и мы сдохнем от разряда током. Круто же, да? Нашли способ не разыскивать отщепенцев по сточным канавам. С каждым разом всё смешнее и смешнее.

И правда, ведь смешно!

На самом деле не очень, но другого нам не дано. Вот и оставалось, что смеяться над очередным новым законом, отбирающим наши права и надежду на будущее.

*** *** ***

Нерисса умерла от пущенной в неё стрелы через год наших скитаний. Она закрыла меня своим телом, повелев бежать и прятаться. Кларисса погибла, пытаясь отомстить за сестру. Вместе с ней на тот свет отправились пятеро из враждебной группировки. Я хотела вмешаться, но не успела. Меня ранили и бросили умирать рядом с двумя девушками, заменившими мне семью. Помню, как смотрела на подёрнутое судорогой лицо Нериссы и мечтала поскорее умереть, лишь бы не испытывать этой жгучей боли.

Только я не умерла.

Сегодня мой счётчик насчитывает двадцать семь убийств, среди них были те, кто уничтожил мою семью. Завтра я уничтожу тех, кто придумал избавляться от нас таким варварским способом, и не остановлюсь, пока моё сердце не перестанет биться.

Убивай или убьют тебя!

И я убью!

Глава 3

Между жизнью и смертью

Любить тебя до скончания века. Любить так, как никогда прежде. И при этом понимать, что у нас не могло быть никакого будущего. Может, будь всё иначе, мы могли бы прожить счастливую жизнь, но задолго до нашей встречи оба выбрали свой путь, по которому идём до сих пор.

Путь боли. Путь смерти. Путь убийства.

*** *** ***

Мне было двадцать, когда случайный прохожий зажал меня в переулке, приставив к горлу нож. Его лицо было скрыто за капюшоном, а тяжёлое дыхание опаляло мне волосы. Почему-то мне не было страшно, скорее я испытывала лёгкое недоумение, что моя жизнь закончится здесь и сейчас.

«А я так ничего и не успела», — мелькнула в голове наивная мысль.

Было так много планов: закончить учёбу, найти высокооплачиваемую работу, встретить мужчину своей мечты, уехать за границу, желательно в Лондон (но это не принципиально), создать семью, завести кота и собаку. И только нож у горла показывал, как мелочны порой наши мечты. Выйти замуж и уехать в Лондон — хорошо, но выжить — намного лучше.

Выжить — теперь стояло на первом месте.

— Пожалуйста, не делайте этого, — кажется, в таких случаях нужно что-то говорить, а я едва смогла прохрипеть эту простую фразу. Мне казалось, что я более спокойна, на деле же я, как кролик перед удавом, дрожала от страха. — Не убивайте меня.

Он молчал, и лишь рука продолжала твёрдо удерживать лезвие у горла. Почему-то он медлил, наверное, упивался моим страхом, а я лишь молилась всем известным мне богам о спасении.

До этого я не была верующей.

А сейчас мне хотелось верить, что Высшая Сила сумеет меня спасти, если я, как следует, попрошу её об этом. И я просила. Умоляла. Кричала.

И меня услышали.

Голос, который я услышала в своей голове, не мог принадлежать живому человеку, уж слишком он был похож на потусторонний. Но мне было всё равно, кто именно протягивает спасительную нить, я лишь хотела выжить.

Это было похоже на сделку. Таинственный спаситель предложил мне два варианта развития событий: быть убитой или убить самой.

«Разве ты не хочешь жить? — нашёптывал мне призрачный голос, а я с трепетом внимала каждому его слову. — Разве ты не хочешь, чтобы твои мечты сбылись?»

Я хотела! Хотела больше всего на свете.

И согласилась!

Всё произошло, как в тумане. Но мой несостоявшийся убийца вдруг вскрикнул и обмяк, а я обнаружила, что сжимаю рукоятку кинжала, который вонзила ему в грудь. Вскрикнув, я разжала ладонь и посмотрела на свои залитые кровью руки. Парень покачнулся и рухнул на меня, придавив своим весом к стене. Едва сдерживая себя, чтобы не закричать, я оттолкнула своего несостоявшегося убийцу и словно в замедленной съёмке наблюдала за его падением.

Внутри всё сжималось от ужаса, а сердце колотилось, как безумное. Ещё никогда мне не было так страшно, как сейчас.

Я убила человека!

Господи, я только что убила человека! И самое главное, что я совершенно не помнила, как это сделала. Откуда в моих руках взялся этот кинжал? Ведь прежде его со мной не было.

«Всё правильно, девочка, я не ошибся в тебе».

Дальше всё, как в тумане. Повинуясь инстинкту, я выдернула кинжал из мёртвого тела и дрожащими руками засунула его в сумочку. Запахнула плащ на груди и быстрым шагом поспешила к арке, надеясь, что в такой поздний час не застану прохожих, которые в будущем смогут меня опознать. Не помнила, как добралась до дома. Не помнила, как смывала со своих рук кровь, а после ожесточённо тёрла тело мочалкой, пытаясь очиститься. Не помнила, как закидывала вещи в стиральную машинку. События минувшего дня словно выпали из памяти, поэтому, когда утром я открыла глаза, о произошедшем напоминал лишь лёгкий порез на шее.

Я почти убедила себя, что это был сон, а длинная царапина всего лишь моя заслуга, когда раздался звонок в дверь. Я не хотела открывать, но посетитель оказался настойчив. Распахнув дверь, я уже готова была встретиться со стражами порядка, пришедшими меня арестовать, но на площадке никого не было. Чертыхнувшись, я захлопнула дверь, повернув ключ на полных три оборота, и прислонилась к ней спиной.

— Ну, здравствуй, девочка моя! — голос больше не звучал в моей голове, он исходил от человека, каким-то неведомым образом, оказавшимся в коридоре.

Я подняла голову, рассматривая высокого старца в старомодном костюме и тростью в руках. Он казался настолько нереальным, что хотелось протянуть руку и дотронуться до него, убедиться, что это не мираж, а реальный человек.

— Я не человек, но и не плод твоего воображения, — словно читая мои мысли, проговорил старец. — Я здесь, чтобы получить то, что отныне принадлежит мне по праву.

— Мою душу? — почему-то стало смешно от происходящего.

— Твоя Душа и так принадлежит мне с того самого мгновения, как ты приняла мою помощь. Но сейчас я хочу предложить тебе кое-что. У меня есть для тебя подарок.

— П-подарок? Для меня? — глаза расширились от удивления, этого я никак не ожидала. — Какой ещё подарок?

— Я дам тебе право убивать! — сначала мне показалось, что я ослышалась. Разве в трезвом уме можно представить, что однажды в твою квартиру придёт странный человек и скажет, что отныне тебе позволено убивать?

— Что, простите?

— С этого дня я дам тебе право отнять ровно столько жизней, сколько ты назовёшь в этот момент. Безнаказанно. Никто не узнает о твоём участии, никто не сможет тебя наказать.

Меня словно обухом огрели в этот момент. Кажется, этот человек не в своём уме, если всерьёз предполагает, что я соглашусь на подобное предложение. Я молчала, не понимая, во что именно умудрилась вляпаться. Какие неприятности мне грозят в случае отказа?

— Каким будет твой ответ?

— Нет! Нет! И ещё раз нет!

— Разве тебе не понравилось ощущение власти над жизнью другого человека, когда ты убила того парня? Разве ты не почувствовала себя кем-то большим, чем сейчас?

— Я защищала свою жизнь! — прошипела я, сжимая пальцы в кулаки. — Это не считается! Будь у меня другой выбор, я никогда бы не сделала этого.

— И что ты никогда не задумывалась об убийстве тех, кто насолил тебе? Разве не придумывала способы мести, не размышляла, каким способом причинила бы боль? Разве они не должны ответить за свои поступки?

— Но не так же, — едва слышно промямлила я, когда в голове вдруг возник образ противной соседки, которая постоянно загораживала мою дверь своими вещами. Затем я увидела бывшую одноклассницу, распространившую обо мне дурные слухи, заставившие меня плакать ночами напролёт. Образы и воспоминания сменяли друг друга, а меня вновь охватывала злость на этих людей, причинивших мне боль.

— Число.

— Тринадцать, — вырвалось у меня из горла. — Тринадцать.

Резкий порыв ветра распахнул окно, а затем я ощутила жгучую боль на руке. Слёзы брызнули из глаз, а когда я проморгалась, то увидела на тыльной стороне ладони крохотные цифры: «13».

Странный посетитель растворился в воздухе, словно его и не было, и только цифры доказывали, что произошедшее мне не привиделось.

Когда я убила в первый раз?

Не скоро. Это было похоже на наваждение. И происходило, словно в тумане. Надоедливая соседка вновь захламила всю лестничную площадку, а когда я попросила её всё это убрать, начала вопить так, что уши закладывало. Я не помнила, как в руках вновь оказался уже знакомый кинжал. А потом она вдруг замолчала. И я обрадовалась, что впредь не увижу её рядом с собой.

Полиция приехала спустя час, я сама вызвала их, сообщив о преступлении. Они потоптались на лестничной клетке, опросили нескольких соседей, а потом увезли тело, попросив зайти к ним в ближайшее время для дачи свидетельских показаний.

Похороны прошли тихо, а меня так никто и не заподозрил.

В следующий раз я убила спустя два года, когда та самая бывшая одноклассница оклеветала меня перед начальством, и я потеряла любимую работу. Её я убивала медленно, наслаждаясь каждым моментом. Она заслужила это. А я получила шанс отомстить за свою поруганную честь.

Всё-таки жизнь бывает очень забавной.

Мне было тридцать, когда счётчик моих убийств достиг десяти человек. И я воспринимала это как само собой разумеющееся, словно то, что я делала, было правильным. За последние десять лет я очерствела настолько, что если бы мне дали возможность изменить число жертв, то их было бы намного больше.

Я стала той, кем надеялась никогда не стать.

Всё-таки безнаказанность — страшная штука. Ты понимаешь, что способен на любые поступки и тебе ничего за это не будет.

В тридцать три я встретила Его. Того самого мужчину своей мечты, о котором так долго грезила, будучи наивной маленькой девочкой.

Благодаря ему я поверила, что жизнь можно изменить к лучшему, стать той, кем хотела. Можно бросить всё и уехать в Лондон, выйти замуж и родить детей, завести собаку и кота. По воскресеньям ходить в церковь, а по вечером собираться всей семьёй и играть в игры. Ещё можно исправиться и жить другой жизнью.

Ещё можно.

*** *** ***

Завтра мне будет тридцать пять.

Сегодня же я стою в нашей общей квартире и смотрю, как мужчина моей мечты занимается любовью с другой женщиной. Они настолько увлечены друг другом, что не замечают меня. А я настолько разгневана, что едва ощущаю приятную тяжесть своего верного спутника. Они не видят меня, а когда замечают, становится слишком поздно. Она умирает быстро. Он чуть медленнее. Никто не имеет права безнаказанно меня предавать. Никто ещё не ушёл от моего возмездия за последние пятнадцать лет.

Я вижу отголоски страха в его глазах, а после вонзаю кинжал в его грудь по самую рукоятку. Он издаёт свой последний вздох, а я с садистским удовольствие наблюдаю, как тот, кого я так любила, покидает меня навсегда. Вытаскиваю кинжал, по моим рукам стекают струйки багряной крови, но я не обращаю на это внимания. Кажется, что жизнь потеряла для меня всякий смысл.

Тянусь к телефону и вызываю полицию. Запахиваю плащ на груди и быстрым шагом выхожу из квартиры. Какой смысл дожидаться их здесь, если я вновь останусь безнаказанной? Какой толк распинаться перед ними, если за решётку отправят кого-нибудь другого?

Меня обманули. Нельзя остаться полностью безнаказанным. Пусть я не отбываю пожизненный срок в человеческой тюрьме, душевно я давным-давно нахожусь в клетке. Я сама себя наказала, когда совершила своё первое убийство. Сама себя заточила в тюрьму, из которой нет выхода.

00:00

Мне тридцать пять.

Не так я собиралась отметить свой день рождения.

В руках уже знакомый кинжал. Сегодня он получит свою последнюю жертву. И он находит её, оказавшись в моём сердце.

Да только было ли оно — сердце?