повесть о "Боге"

Глава 1

По серой ухабистой дороге, окруженной скалами, где произрастал мох, шел я — молодой человек на вид лет 18 с огромной сумкой, взваленной на спину. Продолжая свой путь, я встретил завал.

— Опять завал на этом проклятом месте... Придется опять идти в обход, чтобы донести вовремя сумки, а то опять отчитают перед всеми...

Я достаю крюк и на своих сапогах выдвигаю когти для поднятия на гору левее от завала. Я начинаю взбирание; воющий ветер пробирает меня до дрожи.

Уже на вершине я продолжаю свой путь по горе, видя впереди низину, в которую мой путь и был направлен, где было расположено селение, полностью окруженное горами, и только прекрасное голубое небо отделяло это серое месиво. На то же небо глядел я, Нима, созерцая его и спрашивая, зачем я здесь вообще.

По приходу в селение я шел в уже себе привычный центр распределения ресурсов, куда меня и позвали. Все вокруг было серо: мох прорастал везде вместе с грибами, здания были изваяны из камня. По городу ходили призрачные яки — большие, рогатые, с очень густой шерстью. Их здесь почитали, ведь именно из них получают еду и шерсть, из которой выполнено большинство предметов: ковры, одежда. В городе все было не как обычно: привычная суета и веселье были сменены какой-то хронической грустью, хотя и серость подталкивала к этому, но обычно люди держались хорошо, танцевали народные танцы на улицах, пили настойку из светоягод, прорастающих под горами.

Прийдя в центр распределения, я хотел быстро проскользнуть, отдать вещи, не общаясь с так нелюбимым мне начальством. Но зайдя в богато, относительно других, украшенное здание, внутри я увидел, что все были на взводе. Я прошел на склад, куда я и должен был отнести сумку, там я ее оставил. Но на выходе меня поджидал мой босс, столь мною нелюбимый. Промелькнуло, что меня опять будут отчитывать, но он с какой-то надеждой в глазах созвал меня в свой кабинет, где проводились все подсчеты продовольствия.

— Ну привет, Нима. Давно мы не переговаривались с глазу на глаз. В этот раз я позвал тебя по очень важному поводу. Наше поселение теперь на грани кромешного ужаса, и все потому, что наше элитное подразделение, которое было отправлено в горы за тем, чтобы добыть ферилиум, который единственный может справиться с новой напастью — болезнью, что недавно вспыхнула у нас в поселении... Поэтому вся наша надежда — это найти их припасы, которые они оставили там, высоко в горах. Поэтому я выбрал тебя как одного из членов этой команды по спасению.

В этот миг мои глаза расширились. Неужели хоть раз в жизни я смогу себя проявить, а не просто таскать грузы?

— Я согласен. — Что, даже не подумаешь? Если так, то приходи завтра сюда же, мы выдадим вам карту местности и припасы. — В смысле «вам»? Я смогу и сам справиться. — Ох уж нет, лучше выполняй, как я говорю.

После этого я направился на выход, к палаткам из шкур яков, в которых я пережидал темную ночь, которая была особенно темной и холодной в этих краях. Но на выходе, меж угрюмых лиц доставщиков, я глазами встретил ее лицо: светлое лицо, ухмылка, маленькие губки, желтые волосы и так странно выглядевшие серые глаза.

В моих мыслях всплыли воспоминания о ней. Ее звали Деки. Последний раз мы виделись три года назад на отборочном этапе, где всех совершеннолетних распределяют, как они будут помогать поселению. Там она получила признание, когда я получил нелюбимую работу доставщика. С Деки мы были знакомы с детства.

— Ох! Какая приятная встреча, Нима, это ты? Давно же мы не виделись. — И правда, привет, Деки... Давно не виделись. — Тебя чтоль тоже призвали в эту экспедицию? — Да... Я так понимаю, мы пойдем вместе.

Нервы были на пределе. До этого мне дали возможность показать себя, и тут же я встречаю ее — девушку, с которой я знаком издавне, и хотя наши отношения всегда были очень тяжелые, я всегда питал к ней чувства, хотя и понимал, что такое ничтожество не может претендовать на нее.

— Ну тогда до скорого, я буду рада вместе пойти в это путешествие.

Я отправился в палатку и лег спать со всеми этими мыслями, чувствуя, как с этой ночью на меня наваливается липкая, тяжелая тревога перед тем, что ждет нас завтра на той проклятой высоте.Я проснулся в предвкушении. Меня всего трясло от мысли, что настал момент моей славы, что я наконец смогу себя показать. Я быстро собрался, захватил два своих крюка, ботинки для скалолазания и остальные вещи.

Выйдя на улицу, я заметил неладное: люди обращали на меня слишком много внимания. На полпути к центру я услышал, как маленький мальчик дергает мать за рукав: — Мама, мама, смотри! Это тот самый герой, что спасет нас, о котором столько говорят?

Грудь наполнилась внутренним удовлетворением. Видимо, начальство решило выставить нас героями-спасителями, чтобы хоть как-то поднять дух поселения. Я был не против.

Дойдя до точки сбора, я зашел в здание и встретил Деки. Мы не виделись три года — с того самого отборочного этапа, где всех распределяли по ролям. Тогда она получила признание, а я застрял в доставщиках. Знакомы мы были с детства. Мы поздоровались и вместе прошли в выделенную нам комнату. Деки сегодня была особенно красива: она надела свой любимый ободок, который носила еще в школе. Но мне всё равно было тяжело к ней приблизиться. Я питал к ней чувства, прекрасно понимая, что такое ничтожество, как я, не может претендовать ни на что большее.

В комнате нас ждали двое: незнакомый парень и мой начальник.

— Присаживайтесь. Я познакомлю вас с планом и друг с другом, — начал босс.

Мы уселись. Мы с незнакомым парнем сидели хмурые, тогда как Деки и начальник натянуто улыбались.

— Начнем. — Босс развернул карту. — Это гора Пмило — самая высокая и коварная в округе. Именно там наша элитная экспедиция потерпела крах. Где-то на высоте четырех тысяч метров, к северу от основного перевала. Ваша задача — добраться туда, забрать ресурсы с ферилиумом и вернуться. Берете всё по минимуму, главное — груз. На всё про всё у вас неделя. Если не вернетесь в срок, будете признаны мертвыми, и искать вас никто не пойдет. У нас просто нет на это ресурсов, все скалолазы слегли от болезни. Вы наша последняя надежда.

— Хорошо, нам предстоит тяжелая задача, так что давайте знакомиться! — звонко начала Деки. — Я Деки, мне 17. Люблю музыку, очень открытая и добродушная. Всегда можете обращаться ко мне за помощью!

Как же она изменилась. Я не помню её такой. В моих воспоминаниях она была более искренней. Я не видел настоящей Деки в этих вылизанных словах...

— Приятно познакомиться, Деки, — сухо оборвал парень. — Я Дава, мне 21. Это всё, что вам нужно знать. Я буду лидером вашей группы.

— А я Нима, — подал голос я. — Очень надеюсь, что полажу с вами и смогу спасти нашу деревню.

— Отлично, — кивнул босс. — Отправляйтесь на склад за вещами. Выступаете завтра на рассвете.

Я был так вдохновлен, что пару минут просто сидел, переваривая услышанное. Затем всё же пошел на склад и увидел там Деки: она укладывала в сумку костяную флейту.

При виде этой флейты в памяти мгновенно всплыл момент из детства: я лежу, смотрю в небо, ни о чем не думаю, а она сидит рядом и играет... Эх, те времена.

— О, приветик! — она обернулась. — Что-то случилось? Ты как-то странно на меня смотришь. Может, что-то не так?

Я смотрел на неё и не мог поверить. Это не она. Это просто маска.

— Чего завис? — Да так, ничего. Прости, задумался. — Точно всё нормально? «Отстань уже...» — промелькнуло в голове. — Да, я пойду уже. Давай.

Я спешно ушел к себе — готовиться к походу и просто подышать воздухом, подальше от всей этой фальши.

Перед сном я решил выйти на улицу, посмотреть на бескрайнее небо. И в этот момент заметил Даву. Он не спал. Методично, без лишних движений, он обходил открытые склады, что-то перепроверяя и собирая в походный мешок. Заметив меня, он сухо бросил:

— Почему не спишь? Завтра трудный день. — А ты? — огрызнулся я. — Я собираю всё, что нам понадобится на подъеме. Не отвлекай. Иди спать.

Меня моментально задело его снисходительное спокойствие. — Я не настолько бесполезен! И не думай, что раз тебя назначили главным, я буду во всем тебе слепо подчиняться.

Дава даже не повернул головы, продолжая проверять крепления на веревке. — Мне плевать на твое подчинение, — ровно ответил он. — Я здесь для того, чтобы миссия не провалилась. Если вы запаникуете или сдохнете на горе, я не смогу вернуть ферилиум в селение. — И поэтому ты всё взвалил на себя? — Потому что вы — балласт, — он наконец поднял на меня холодный, расчетливый взгляд. — С вашими эмоциями и переживаниями от вас одни проблемы. Я полагаюсь только на себя, потому что точно знаю, что так будет лучше. Иди спи, доставщик.

Я стиснул зубы, сдерживая злость. — Ладно. Хорошо.Я открываю глаза от легкого света, бьющего в лицо. Чуть протерев веки, приподнимаюсь. — Просыпайся, ты и так почти проспал нашу встречу. Забирай вещи и идем к выходу, — раздается голос.

Ах, как я мог забыть? Сегодня же начало моего восхождения на гору. Начало пути настоящего героя.

Я быстро собираюсь, беру только самое важное и тот самый браслет, который мне так давно подарила Деки. Я из него уже давно вырос, но сам перешивал, пытаясь исправить, и пока он еще держится.

Выйдя из палатки, мы с Давой направились к месту встречи. При подходе я заметил толпу людей, которые с восторженными лицами смотрели на центр. Мы, прорываясь через нее, встаем на выход из поселения, ведущий к горе. Тут же ждала и Деки.

Ах, какое приятное чувство, когда столько людей тебя лелеют! Хотя, скорее всего, восхищаются они не мной, но всё равно — даже находиться рядом дарит заряд стать именно тем героем, который достоин их.

— Вы наши герои! Вернитесь поскорее! — доносится из толпы. — Мы обязательно вернемся, спасем вас всех до единого! — сказала Деки, стоящая на выходе.

Выйдя наружу, за нами закрыли ворота, и мы остались втроем — три души и пустой снежный склон. — Ну что, готовы взобраться туда? — А что мне остается... — Конечно, пошлите быстрее, — сказал я.

По пути к склону...

— Знаете, я ведь никогда не была у Пмило так близко, — прервала молчание Деки. — Я всегда орудовала только в одном лесу, в одних местах, уже столь надоевших мне... — Поздравляю, наверно, — хмыкнул я. — Но после того, что видел я, уж поверь: больше всего на свете ты будешь любить дом и только его, — сказал Дава. — Что же вы нашли там? Это же ужасно скучное поселение, где из развлечений — выпивка да на яках гонять, даже изменить ничего нельзя, молоднику путь в управление заказан... — сказал я. — Уж поверь, ты не пережил того, что пережил я. Так что считай как хочешь, всё равно придешь к тому же, что и я, — ответил Дава. — Ладно вам, парни, лучше посмотрите вдаль!

Вдали стояла призрачная лиса — древний вид лисовых с кристально-белой шерсткой и двумя хвостами? — Это призрачная лиса, она не представляет угрозы людям, так что идемте дальше. — Ладно... Дал бы хоть посмотреть на что-то. Ты-то у нас в элитном отряде, всё видел, — сказал я.

Спустя пару часов во многом пустых диалогов с Деки и изредка Давой мы дошли до первой точки отдыха, где мы должны были поесть оставленными там припасами и переночевать.

— Вот и отдых! Давайте сумки, я донесу, вы, наверное, редко таскаете столько. — Сам управлюсь. — Аналогично, — сказал Дава.

Мы пришли к маленькому каменному убежищу с дверью из шкур яков. Внутри было достаточно прохладно, но можно было разжечь серый мох, который не выделяет пигментов, спокойно горит внутри зданий и дает очень много тепла.

Мы разложились, и Деки начала готовить — ну, или правильней сказать, разогревать еду. Отобедав, мы вышли на улицу.

— Ах, какой же тут вид...

Вдали сверкали кристаллы, отражая свет луны и давая красивое сияние. — Аж петь захотелось.

Она вытянула флейту и начала издавать звуки, синэрирующие с завывающим воздухом, разбивающимся о кристаллы, камни и снег. Пела красиво, но будто чего-то не хватало. Хотя мне и было это не так важно — я просто наслаждался видом честного темного неба под игру Деки. Прямо как в детстве, когда все было хорошо...

— Тише, тут нельзя петь, вокруг нас могут рыскать не только милые лисички, так что прекращай.

Деки с опечаленным видом убрала флейту, но тут же возвратила свою ухмылку. — Ну же, Нима, хватит лежать на снеге! Тут же ужасно холодно, пошли же внутрь.

«Что же ты заладила, сама же только что пела, не замечая меня», — подумал я. — Ладно, пошли внутрь.

Мы улеглись по одиночке в шкуры, уютно закутавшись. И что-то меня смутило в лице Деки: ее улыбка полностью спала, когда она полностью заснула. Хотя что тут странного, она же спит?

Хах. Ладно, пора засыпать.

Погружаясь в сон, я начал видеть странный сон: старая дверь и... собака, которая так яростно скребла по ней. Рядом стояла Деки — она молча зачем-то била меня по...

Вдруг я просыпаюсь.

Деки и Дава на взводе. Костер давно потушен, а главное — снаружи отчетливо слышен звук: тяжелый налом снега под огромной тушей.

Сразу осознав происходящее, я попытался даже дышать тише, но вместе с тишиной меня пробрал липкий ужас. Я слышал, как кто-то за тонкой стеной принюхивается и издает влажные звуки жизнедеятельности, смешанные с постоянным скрежетом когтей о камень. Единственное, на что я надеялся — чтобы это чудище не нашло вход.

Вдруг звуки начали концентрироваться у нашей импровизированной двери из шкур яков. Всё вокруг будто застыло. Я пытался мысленно остановить даже собственное сердце, когда в наше укрытие что-то резкое начало просовывать свою морду.

Деки обомлела от увиденного и близости смерти, но несмотря на оцепенение, в её руке уже блеснул нож, который она начала поднимать. Дава был спокойнее. В его руке сжался тяжелый скальный крюк, и он смотрел на Деки, пытаясь всеми силами напрягшихся лицевых мышц показать ей что-то без слов.

Еще мгновение — и внутрь начала протискиваться огромная голова какого-то существа. С виду оно напоминало лошадь, но абсолютно без глаз и пахла жженой плотью. И о боже...

В этот момент наш главный герой даже мыслить не мог. Существо входило всё ближе и ближе, все были на взводе — готовые умереть, но в тот же момент броситься в атаку.

Но эта тварь просто наклонилась к подгорелому мху и, открыв пасть, начала поглощать его. Зрелище было не из лучших: вместо обычной пасти из отверстия вырывался длинный мускулистый хоботок, жадно всасывающий золу и остатки мха попутно издвая мерзотные звуки.

Всосав всё до последней крошки, оно так же медленно начало пятиться назад и выходить наружу.

Внутри убежища всё оставалось по-прежнему. Только у каждого на лбу выступил холодный пот, а по телу шел заметный тремор.

Спустя пять минут гробовой тишины: — Что это, блять, было? — выдохнул я. — Вы живы... — тихо произнесла Деки. — Скорее всего, подвид местного животного. Как мы убедились — неопасного, — хмуро бросил Дава. — Так что предлагаю в этот раз не спать всем вместе, а дежурить по очереди. Начну я, потом разбужу Деки, а она — тебя, Нима. — Ладно, хорошо... Я, конечно, не уверен, что теперь усну, но я готов.

Спустя пару минут Нима уже спал.«Я точно знаю, что эта сучка не разбудит меня. Думает, наверное, что я не способен сам нас защитить. Хах, зря она так», — с этими мыслями я открываю глаза и вижу, как Деки, опершись на камень, сидит в полудреме и тихо посапывает.

Сверяюсь по часам и понимаю, что уже давно должна идти моя смена, а она так меня и не разбудила. Мда.

Я аккуратно перетаскиваю её в спальный мешок и сажусь напротив, чтобы следить за обстановкой. Глядя на её потное, уставшее лицо, расслабленное во сне, я проваливаюсь в воспоминания.

— Привет, новый день, — бормочу я себе под нос, выходя из спальни. На кухне уже сидела мать. Отца к тому времени с нами не было — он погиб. Быстро закинув в себя еду, я оделся и выбежал на улицу.

Там я и встретил Деки. Она была в своем ободке, с тем самым браслетом на руке. Выглядела какой-то поникшей, и я подошел к ней. — Эй, Деки, чего ты такая кислая? — Да ничего... Просто родители запрещают мне играть. Говорят, это занятие не для таких, как я, а для бездомных ребят. Но мне правда нравится. — И мне! Ты очень красиво играешь на своей флейте. — Ах, правда? — Не хочешь сыграть опять? Мне очень нравится слушать. — Ладно, пошли за мной, если так надо... Сыграю тебе, дурачок.

Мы вдвоем ушли подальше от поселения. Там она села на камень, а я лег на землю, глядя в небо. Она заиграла чудную мелодию, которая смешивалась с завыванием ветра и полностью меня завораживала. — У тебя ведь талант, Деки. — Ну, я не знаю... Может быть.

На следующий день я решил сделать Деки подарок — вырезать флейту из кости. Я старался весь день, стер пальцы, и наконец пришел к её дому. Постучал. Не услышав ответа, просто оставил флейту у двери.

Только я начал уходить, как услышал, что тяжелые шкуры отодвинулись, и чья-то рука забрала подарок. Я хотел было окликнуть её, но вдруг из дома раздался резкий, грубый крик её матери: — Деки! Девка такая, быстро иди сюда! — Ма-м-ма?.. — Кто тебе это принес?! Что мы говорили с тобой о музыке? — Что это угробит нас... — Верно! Твои веселые песенки не накормят нас и тем более не вытащат со дна. Так дудеть может каждый!

Раздался глухой, жестокий стук — мать с силой швырнула костяную флейту о камень. — Мама, зачем... — Чтобы ты расставила приоритеты, доча моя любимая. Пойми наконец: тебе нужно нацелиться на обучение, ведь ты должна спасти нас! — Хорошо... — И запомни: отребье, музыканты, которые ничего не стоят, и те, кто их слушает — они не достойны тебя. Ты выше их.

После этого инцидента я не видел Деки довольно долго.

В полусне я с дрожью распахиваю глаза. Сердце колотится где-то в горле. Боже, я опять чуть не подвел всех, задремав на посту. Ладно, надо развеяться, глотнуть свежего воздуха. Выгляну хотя бы на секунду.

Осторожно отодвинув тяжелую шкуру, заменявшую нам дверь, я вгляделся в столь любимое мной ночное небо. Морозный воздух тут же обжег легкие. Там, высоко на горе, куда нам еще только предстояло дойти, я вдруг заметил... свечение? Какое-то неестественное, тусклое мерцание во мраке. Странно. Наверное, просто луна так неудачно отражается от ледяных кристаллов. Не хочу думать о худшем.

Сверившись с часами, понимаю, что время подошло будить Даву. Как бы мне ни хотелось дать им отдохнуть подольше, но если я окончательно отключусь, мы рискуем остаться здесь навсегда. Гора ошибок не прощает. Так что вздыхаю, задвигаю шкуру обратно и иду его расталкивать.

Четыре минуты спустя. Смена Давы

Опять нужно нянчиться с этими молокососами. Я смотрю на спящих Ниму и Деки, кутаясь в воротник куртки, и горько усмехаюсь про себя. А ведь когда-то я и сам был точно на их месте. Наивным, упрямым и полным дурацких амбиций. Хах.

В мое самое первое восхождение мы с командой вышли на этот же проклятый склон. Погода стремительно портилась, с продовольствием уже тогда начались серьезные проблемы, но мы продолжили подниматься. Я внутренне отчетливо понимал, что гора нас не пускает, что нужно отступить и повернуть назад, пока не поздно. Но командир велел заткнуться и слушать приказы.

И что в итоге? Половина отряда осталась лежать в снегу.

Даже ты, Ван... Мой давний друг. Как же давно мы с тобой не говорили. Я до сих пор помню твой стеклянный взгляд на том хребте. А ведь если бы тогда я был чуть поумнее, если бы хватило смелости пойти против приказа — ты бы выжил. Мы бы оба спустились живыми.

Эх. Прошлое уже не переписать. Ладно. Надеюсь, хоть этих двоих я смогу уберечь от собственных ошибок и спасу.

Сквозь щели в камнях начинает пробиваться тусклый, холодный свет. Кажется, уже рассвет. Ладно, пора будить остальных.— Сегодня мы начинаем полноценное восхождение, — жестко сказал Дава. — Это вам не вчерашняя легкая пробежка. Будьте готовы выложиться на все сто. — Угу, — мрачно промолвил я. — Мы со всем справимся, я это точно знаю! — бодро отозвалась Деки. — Тогда выдвигаемся.

Снег всё так же сверкал в лучах солнца. Следы вчерашнего ночного монстра еще слегка виднелись у входа. Мы двинулись прямиком к склону. Первым шел Дава, чтобы страховать нас, затем я — я сам настоял на этом, — и только потом Деки.

— Ох, какой же вид! Все люди внизу кажутся маленькими снежинками, хах... — щебетала Деки. Я её почти не слушал. Скорее думал о том, как было бы круто, если бы все эти «снежинки» сейчас смотрели только на меня.

Прокарабкавшись приличное расстояние и изрядно устав, мы решили сделать короткую остановку. Выбравшись на относительно плоскую поверхность, я делаю неосторожный шаг вперед и вдруг — падение.

Я уже лечу вниз. Острая боль прошивает левое плечо. Рядом с собой я вижу россыпь острых ледяных кристаллов — я чудом не насадился на них целиком, отделавшись лишь глубоким порезом. Подняв голову, вижу, как сверху на меня в ужасе смотрит моя команда.

— О боже, Нима! С тобой всё в порядке?! Как ты умудрился упасть? Быстрее вылезай, я забинтую рану! — заголосила Деки. «Да заткнись ты», — зло промелькнуло в голове.

Дава молча скинул мне веревку. — Обвяжи вокруг пояса, мы тебя вытянем. Я так и сделал. Когда меня вытащили наверх, Деки тут же бросилась ко мне с куском ткани, щедро смоченной спиртом, чтобы «любезно» заткнуть рану.

— Кто тебе, сукин ты сын, давал приказ идти первым, скажи мне?! — вдруг сорвался Дава. — Я изрядно заебался, уж прости! Ошибся! — огрызнулся я. — Ты чуть не сдох! — рявкнул Дава, но тут же осекся, словно вспомнив что-то страшное, и резко сбавил обороты, выходя из роли холодного пофигиста. — Пожалуйста... просто слушайся меня, если хочешь выжить. — Ладно, так уж и быть... Деки, убери свою руку уже!

Я резко сдергиваю её ладонь с моего пореза. — Всё, отойди от меня. — Но как же твоя рана? — Сам справлюсь! Просто дайте мне побыть наедине!

Опять я всех подвел. Блять, ну как же так? Я же должен сиять и этим светом одарять мир... Хах. Как тот герой из книги, которую мне в детстве читала мать. Хах...

Через десять минут мы продолжили подъем. Солнце постепенно заходило, а ветер становился всё злее, пробирая холодом до самых костей. Рана кое-как затянулась. Всё оставшееся время мы шли молча. Иногда Деки лезла со своей помощью, но я её мягко, но настойчиво посылал.

Взобравшись на очередной уступ, мы увидели довольно большую ровную площадку. Но здесь всё ощущалось иначе, чем внизу. Воздух стал тяжелее, будто что-то затаилось и ждало нас за каждым камнем.

— Нам нужно дойти до старой базы чуть впереди. Там остановимся на ночь, — прервал тишину Дава. — Но предупреждаю: мы уже достаточно высоко. Кислорода становится меньше. Мозг может начать путать вас, подкидывать галлюцинации. Так что будьте осторожны, это уже не шутки.

Сделав вид, что всё поняли, мы двинулись по заснеженному темному плато. Здесь было еще тише — слышен лишь хруст снега под ботинками и завывающий ветер. Вдруг Дава резко остановился. — Быстро доставайте ножи.

Не поняв в чем дело, я в спешке выхватил клинок. Мы стояли перед зияющей пастью пещеры, которую нам нужно было пройти насквозь, чтобы добраться до лагеря. — Всё очень серьезно. Именно в таких местах больше всего тварей, но у нас нет выбора, — шепнул Дава.

Мы максимально тихо зашли под своды. Дава мазнул по стенам светящейся мазью, чтобы хоть немного осветить проход. Мы шли медленно. Казалось, всё нормально, но вдруг слева от Давы я заметил что-то свисающее с потолка. Сначала подумал, что это очередной сталактит — их тут была уйма. Но оно вдруг начало двигаться.

— О боже... — выдохнула Деки. В этот момент я поднял голову. Там висела огромная туша, целиком состоящая из сшитых кусков человеческих трупов.

Осознание ударило по мозгам. — Бежим! — заорал я. Я вслепую резанул ножом по какой-то свисающей руке, метнул второй клинок прямо в сидящее сверху существо, и мы сорвались с места. Тварь неслась за нами с неестественной скоростью. Это было невероятно худое, трехметровое чудовище, издающее жуткий, булькающий рык, похожий на плач новорожденного. Вся пещера мгновенно пропиталась зловонным запахом гниющей массы.

— О БОЖЕ, ОН СЗАДИ! — пронзительно завизжала Деки, на бегу швыряя в него всё, что попадалось под руку. Я обернулся, уверенный, что мы оторвались, но увидел его в полный рост. Худое существо, обмотанное чужой человеческой кожей, мощным рывком бросилось прямо на меня.

В этот же миг Дава резко разворачивается, выхватывает газовый самострел и всаживает снаряд прямо между глаз твари. Взрыв газа дезориентирует монстра. Воспользовавшись заминкой, мы пулей вылетаем наружу, на морозный воздух. Тварь почему-то не осмелилась переступить границу пещеры, оставшись выть в темноте.

Добравшись до ночлега потные, трясущиеся и уставшие до полусмерти, мы рухнули на землю. Дава снова вызвался дежурить первым. Я подошел к нему и жестко попросил поменять распорядок: я буду вторым. Чтобы эта фальшивая отличница Деки больше не могла меня «спасти», позволив проспать мою смену.меня будет дава опять буду сторожить туту всю ночь и опять глядя на нее деки хоть ты и невероятно красива твои белые волосы мило смотрящиеся на тебе твои акуратные груди так подчеркивающие твою фигуру твоя постоянная забота если можно ее та кназвать но все „то же ложь я же все помню..

воспоминание нимы 10 летие

смустя год когда мне стало 14 лет я пришел на распределение это место где во время совершенолетия тебе дают работу на всю жизнь я не видел деки гдето год она совсем закрылась в своих тренировках по этому я хотел ее встретить здесь

я всегда мечтал стать иследователем проявить себя как герой в тех сказкахз помогать людям надеюсь мне дадут именно его хотя в теории я довольно слаб но я силен и главное смел мне приходилось все время тратить на работу чтоб протащить мою семью надеюсь мои услилия окупятся жду не дождусь результатов о кажется и деки здесь чтож езуальтаты будут совсем сокро

-нима 14 лет вам присвоена работа доставщик так деки 13 лет иследователь лесов

что? какой еще доставщик этого не может быть хах хотя на что я надеялся когда совмещял работу с обучение

-ничтожество

-что....

-я сказала ты очень плох нима

-хах ты о чем деки

*тупая мразь что ты вообще себе позволяешь сука говоирть я и так рвал себя совмщая работу и обучение пока ты зубрила эти карты ебаный ах сук ака кты смееешь *

д деки что ты таке говоришь зачем ты так со мной

-ты жалок ты нчиему не добился зря я на тебя тратила свое время ты ничему не добился оставшись тем инфантильным дебилом.

-деки не не говори так

-прости уж но ты правда просто не создан для такого и если будет трубно можешь обратится ко мне за помощью

про себя сучка сучка сучка это я не создан для таокго это я???? ах блять .. может и правда я просто жалкий доставщик нет сука нет я не доставщик я всем докажу я докажу я не жаоллок нет нет нет нет

-можно тебя уже просто обнять деки

-конечно

именно тогда и появилась эта улыбка которую я сейчас созерцаю

зачем ты пытаешся помочь мне неужели ты правда думаешь что я так же жалок что 4 года назад

неужели я права все еще тот сопляк обвиняющий всех неужели я просто ничто ничего не меняющие да аже себя не смогущие поменять .....

нет нет нет нет я так просто не отсавлю все это я спасу спасу всю деревню и тогда и уж тогда я верну ту деки искрению деки и уж тогда все поймут что я не просто доставщик а Герой !— Мы почти у цели. До примерного места нахождения остатков экспедиции осталось совсем немного, так что продолжаем путь, — бросил Дава сквозь завывания ветра.

Добравшись до вещей, мы вновь встали в привычный строй. Холод пробирал до мурашек, а вокруг не было ни единой живой души — только слепая белая пустыня и этот уже до тошноты знакомый ледяной ветер.

Мы шли молча пару минут, пока прямо в ушах не раздался отчетливый шепот спереди: — Доставщик...

Я резко остановился и уставился на шедшего впереди мужчину. — Эй, Дава... что ты сейчас сказал? — Я молчал всё это время, — не оборачиваясь, ответил он. — Хах, не наебывай меня. Повтори то, что только что сказал! — Успокойся. Это гипоксия, галлюцинации из-за нехватки кислорода. — Сейчас же повтори! — взбесился я. — Я ничего не говорил.

Не выдержав, я срываю с плеч рюкзак и набросился на Даву с кулаками. Он рефлекторно ставит блок и в одно движение валит меня лицом в снег.

— О боже, хватит! Нима, тебе помочь?! — с испугом в голосе закричала Деки, подбегая ближе. — Отстань от меня, сука! — гаркнул я, пытаясь вырваться. — Успокойся! Это гора, здесь галлюцинации — норма, — жестко перебил Дава, нависая надо мной. — Не хватало еще потерять кого-то из-за них. — Ты о ком?.. — выдохнул я, замернув. — Забудь.

Я попытался подняться сам, опираясь на локти, но сзади кто-то бесцеремонно толкает меня в спину, помогая встать. Деки. — Сука, я же сказал тебе не трогать меня! — рявкнул я, отталкивая ее руки. — Я не могу просто стоять и смотреть, как ты мучаешься! — Да я сам могу! Ты что, не видишь?! Помогай только тогда, когда я сам прошу, ты усекла?! Деки опешила и молча опустила глаза: — ...

Спустя несколько часов изнуряющего пути сквозь редкие вспышки слуховых галлюцинаций мы наконец приблизились к тем самым остаткам первой экспедиции.

Земля вокруг была усеяна обломками снаряжения и человеческими костями, наполовину занесенными снегом. Но самое худшее — той самой заветной добычи нигде не было.

— Мы что, зря сюда тащились?.. — прошептал я, осматривая пустошь. — Спокойно. Надо всё тщательно исследовать, — скомандовал Дава.

Потратив уйму драгоценных сил, мы нашли лишь пять замерзших трупов, раскиданных по округе, и крошечную горсть той самой целебной пыльцы, ради которой мы вообще поднялись на эту проклятую высоту.

— Всего горсть... Но этого, скорее всего, хватит, чтобы вылечить хотя бы треть поселения, — с облегчением выдохнул Дава. — Что ты несешь?! Мы должны найти всю пыльцу! Нас за этим сюда послали, разве ты не понимаешь?! — Успокойся! Ты сам видел, кто здесь обитает. Мы не справимся с этой высотой, нам срочно нужно спускаться. Еда на исходе, рационы были рассчитаны только на три дня! У нас нет выбора, мы должны идти назад. — Да как ты не понимаешь, Дава?! Мы обязаны спасти всех, чего бы мне это ни стоило! То, что ты испугался и думаешь, что лично ты не справишься, еще не значит, что не смогу я! Пойми уже наконец: я не ебаный малолетний молокосос! — Ты просто бредишь, опомнись! Если ты останешься здесь, ты просто сдохнешь. Я уже знал таких «героев» — все они до единого сгнили в этом льду. Одумайся, пока не поздно! — Да просто уже съеби! — я срываю с пояса нож, указывая на него лезвием. — Бери свою горсть пыльцы и уходи, я сказал! Быстро! — Ну пожалуйста... оставайтесь здесь без еды и снаряжения, вы просто сдохнете оба! — в отчаянии бросил Дава. — Иди уже!

Не говоря больше ни слова, Дава развернулся и зашагал вниз по склону.

Я остался стоять посреди ледяной пустыни. Раздраженный всем — от голода и боли в плече до стоящей рядом Деки — я собрался идти дальше наверх. — Стой. Я пойду с тобой, — тихо произнесла она. — Хм? Что? — Мы должны пойти вместе. Я не могу тебя бросить. — Хорошо. Но только при условии, что ты собственными глазами узришь мое восхождение от начала и до конца. — Так и сделаю.

Вместе мы сделали шаг вперед, продолжая путь ввысь, в то время как Дава начал свой долгий спуск в одиночку.

На этом уровне горы уже царил дикий, ураганный шторм. Видимость упала до абсолютного нуля, но наши герои всё шли и шли сквозь слепящую белую бурю.Под адским морозом, в самом центре лютой вьюги, наши герои всё шли и шли. Но в один момент Нима спотыкается и со всего маху подворачивает ногу.

— Аййй, сука... Нет, не помогай мне! — шипит он, резким движением вправляя вывихнутую стопу на место. Боль пронзает до искр из глаз, но он стискивает зубы и продолжает ковылять сам, хромая на каждую ногу. — Стой, пожалуйста, Нима, пожалуйста! Давай отдохнем! — измученная кислородным и пищевым голодом, срывая голос, кричит Деки. — Я сказал — нет! Мы идем до конца, пока не найдем эту пыльцу, ты поняла меня?! — рявкает он, еле волоча ноги, но упорно продолжая двигаться вперед сквозь ледяную стену бури.

Деки подбегает к нему, обвивает руками и прижимается к груди: — Стой, умоляю, стой! Ты же умрешь так... Посмотри на себя!

Он с отвращением отталкивает ее: — Отойди, я сказал! Пусть и умру, но докажу всем, что я достоин, что я прав! Отстань от меня!

И вдруг Деки подается вперед и целует его в губы.

Нима замирает на секунду. — ...?! — КАК ТЫ СУКА ПОСМЕЛА?! — срывается в безумный крик Нима. — Ахах, ты думаешь, я настолько ничтожен?! Настолько?!

Одним диким, звериным движением он наносит страшный удар в живот, опрокидывая ее на спину в сугроб, и мгновенно оказывается сверху, вколачивая колени в снег.

— ТЫ ПРАВДА ДУМАЕШЬ, ЧТО ЭТИ НАИГРАННЫЕ ЧУВСТВА ВЫЗОВУТ ВО МНЕ ХОТЬ ЧТО-ТО?! — Я... просто я просто хотела остановить тебя... — захлебываясь слезами, шепчет она. — ОСТАНОВИТЬ МОЕ ВОСХОЖДЕНИЕ В ГЕРОИ?! ТЫ ХОТЕЛА ОТОБРАТЬ МОЮ СЛАВУ, ДА, СУКА?! — УДАР.

Кровь яркими, горячими брызгами озарила белый снег. Алые пятна запятнали лицо Деки, которое всегда казалось таким светлым и безупречным.

— Как ты, сука... Как ты, сука, смеешь?! — всхлипывая от истерики и гнева, орет он. — УДАР. Ты больше никогда не сможешь недооценивать меня! — УДАР. Я покажу тебе, сука! — УДАР. Что такое герой, сука! Самый, блять, настоящий герой! — УДАР. Я разобью твою ебучую ложь! — УДАР. И верну мою милую Деки, которую я так любил! — УДАР. А не эту лживую шлюху, которая пиздит мне в глаза! — УДАР. Играя со мной, думая, что я ничтожество?! — УДАР. — П-прости... м-меня... — еле слышно хрипит она сквозь разбитые губы. — Сука, сука, сука!.. — он бьет, бьет и бьет, с каждым ударом теряя человеческий облик.

Всё вокруг заполнил тяжелый, удушливый аромат безумия. Белая пелена вьюги для него стала абсолютно алой — точно так же, как и бездыханное тело Деки, застывшее в снегу. Ее некогда прекрасное лицо, превращенное в кровавую кашу, смотрело в небо стеклянными, пустыми глазами.

И только он — стоящий на коленях над ее трупом, весь в крови, с сияющими от безумия и слез глазами — продолжал опускать кулаки в пустоту, всё еще не осознавая, кем именно он только что стал.

— Шмыгает... Д-даки, ну почему... почему... почему...— Д-Деки... Где я?..

Нима очутился в белом шатре, где было столь долго отсутствующее, спасительное тепло. — Моя голова... где я?..

Он медленно опускает взгляд и смотрит на свои руки. Они все в крови. Его руки по локоть в чужой запекшейся крови. — Хах... Деки, это ведь твоя кровь, не правда ли?..

Вдруг в комнату начинает входить долговязое существо. На его лице застыла костяная маска со странным, вырезанным узором из глаз. Нима уже не удивлялся и не страшился ничему. После вчерашнего ему было уже как-то всё равно — хотелось просто лечь, закрыть глаза и никогда больше их не открывать.

— Привееетствую... — протяжным, загробным голосом промолвило существо. — Ваш ритуал возвышения готов. Пройдемте за мной.

Уставший сопротивляться, уставший хоть что-то решать, Нима молча встал и вышел на улицу.

Там стояло множество похожих на него фигур. Все они издавали странные звуки — что-то среднее между птичьим клекотом и безумным человеческим хохотом. По бокам их пути стояли особые существа: в руках у них были зазубренные клинки, больше похожие на мясницкие тесаки.

Вдруг тот, что шел впереди в маске с глазами, начал что-то громко и ритмично произносить. И тут... они начали втыкать клинки себе в горло и падать заживо на снег, захлебываясь кровью.

И это всё — ради меня? Ради меня они лишили себя жизни? Кто же я такой, раз они готовы так легко убить себя ради моего прихода?..

Пройдя дальше сквозь ряды мертвецов, он дошел до большой потрепанной палатки. Внутри стоял длинный стол, уставленный едой. Нима молча сел за него, и напротив него уселась та самая главная фигура в костяной маске.

— Ты — именно тот, кто нам нужен, — зашелестело существо. — Я же... обычный человек... — Не говори так. Ты не относишься к этим низшим существам. Мы сами видели твою решимость уничтожить тех, кто стоит у тебя на пути. Мы знаем, как много ты страдал, чтобы вознестись на эту гору. Ты столько терпел непонимания... Но теперь ты здесь. Как в нашем древнем пророчестве. Ты — наша мессия! Наше спасение!

Что?.. Откуда... откуда он знает про мою жизнь?..

— Ты — наше всё. Мы готовы отдать за тебя жизнь. Ради твоего вознесения. — Какое... еще вознесение? — Ты должен подняться на самый пик горы, чтобы принять свой истинный облик и спасти нас, шрин-по. Мы зависим от тебя, ты — наша надежда. Мы заперты на этом склоне навсегда из-за проклятия, мы не можем спуститься ниже или подняться выше... но ты спасешь нас.

Рассудок Нимы окончательно поплыл. Сознание затуманилось — от слов существа в маске, от пережитого ужаса и от разреженного воздуха.

Ему начало казаться, что вот он — его звездный час. Ему показалось, что все звезды сошлись, что все его годы унижений, нищеты, работы до седьмого пота и боли были лишь подготовкой к этому моменту. Стать тем, кто изменит всё. Спасителем. Героем.

— Но перед этим... отведай этот кусок проклятого мяса, — существо подвинуло к нему блюдо.

Нима дрожащими пальцами берет кусок. Подносит к лицу. Он пахнет чем-то до боли знакомым... и в то же время отвратительно, тошнотворно.

Он откусывает первый кусок.

С каждым новым жевком, с каждым проглоченным куском Нима чувствовал, как остатки его человечности стираются, выжигаясь изнутри. Его лицо, одежда и руки полностью покрывались свежей кровью.

Он больше не чувствовал боли. Он был полностью готов к своему вознесению.

День проведения.

Весь в крови, под дикое улюлюканье толпы существ, Нима начал свое восхождение на Божий Пик — центральное священное место в религии шрин-по.

Наконец-то... Все. Все они постигнут меня, мою силу и мою гениальность.

Шаг за шагом Нима подбирался всё ближе к вершине. Но был один жуткий нюанс: он был практически голым, и только толстая корка запекшейся крови покрывала его тело, словно броня, чудом согревая и не давая ему заживо погибнуть в этом адском морозе.

Со всех сторон дул неистовый, режущий плоть ледяной ветер. — Нет уж, никто мне не помешает в моем триумфе! Никто! Даже ты, жалкая стихия!

Шаг за шагом. И вот он уже почти у самого пика. Его тело бьет крупная дрожь, но глаза горят всё безумнее и безумнее. — Я стану тем, кем должен быть... Божеством.

И тут Нима ступает на самую макушку Пика.

— Ну же! Бог, одари меня своей силой! — прокричал Нима,скидывая голову назад и вскидывая руки к небу. — Ну же! Ну же, бог, я достоин! Я столько терпел!..

Бог?..

Постепенно конечности Нимы начали синеть — это чудовищное обморожение проступало даже сквозь застывшую кровь.

Или... опять? Опять, сука?!

Ничего не происходило. Абсолютная, звенящая пустота и ледяной безразличный шторм.

Это была фальшь. Опять. Я снова оказался недостоин ничего, потому что я и есть ничтожество...

Нима рухнул на колени и со всего маху начал бить кулаками по смерзшемуся камню. — Опять! Опять! Опять! Опять! Опять! Опять! Опять! Опять! Опять! Опять!.. — с каждым ударом выкрикивал он, захлебываясь истерикой.

— Я что... настолько ж-жаллок? — с горькими, замерзающими на щеках слезами шептал Нима. — Я что... правда ничего не достоин?.. Неужели ты была права, Деки? Неужели я правда просто ничтожество, которое не достойно вообще ничего?.. Прости, Деки, что не верил тебе... Прости меня... Прости... Пр-р-рости...

Это были последние слова Нимы перед тем, как его тело окончательно превратилось в ледяную статую, застывшую на вершине проклятой горы.

Эпилог

Спустя десять дней после начала экспедиции все участники, кроме Давы, были официально объявлены мертвыми. Дава смог вернуться, спас своим порошком деревню от надвигающейся смерти, но спасти команду он не смог.

В этот темный день Дава — номинально провозглашенный героем поселения — брел по темным улочкам. Тяжелый, сырой воздух обжигал легкие.

Пьяный, с пустыми, выгоревшими глазами, он завалился в свой дом, захлопнув дверь от внешнего мира.

— Хах... Зачем мне все эти почести, награды?.. Я же просто ничтожество, которое опять не смогло никого спасти. Опять! Опять я никого не уберег, опять они умерли... Опять, опять, опять!.. Насколько же я ничтожен? Насколько же?..

Он сделал судорожный глоток крепкой настойки прямо из горлышка.

— Глупый город... Который всё, что может, — это лелеять меня. Глупый город, лучше бы вы ненавидели меня! Лучше бы презирали, чтобы я не жил в этом фальшивом уважении... Я ведь бросил их там. Я предал их. Оставил умирать в этом ледяном аду, а сам сбежал, как подлый трус...

Дава шагнул к центру комнаты, где уже заранее ждала привязанная веревка.

— ...А сам сбежал, чтобы жрать чужие почести. Лучше меня просто не будет. Тогда я больше никому не смогу навредить. Никому не дам ложной надежды...

Он занес ногу на шаткую деревянную табуретку, закинул петлю на шею, тяжело и грязно всхлипнув в тишине пустого дома.

...и сделал шаг в петлю.