Последняя надежда

Пролог. Ultima rosa

Сборник посвящается: Дэе ЭйВи, моей матери и

Кристине Л. Спасибо за любовь, дружбу

и за то, что ждали

меня с нетерпением…

Плач привлек мое внимание. Зная, что кто-то в беде, я не мог поступить иначе, как пойти на звук. Решительно раздвинув кусты, я пробрался сквозь них.

Вокруг замерли кусты роз, пестря разнообразием сортов. За ними виднелась высокая, взрослая девушка. Она рыдала, сжимая в руке розу. Судя по всему, ей требовалась помощь. Превозмогая боль, я шагнул вперед, раздвигая колючие заросли, чтобы добраться до нее. Когда я наконец вышел к девушке, все мое тело было покрыто ранами и царапинами, но я достиг своей цели. И в жизни так же.

Нечто красивое может укусить и ранить. Именно так мы ошибаемся и приобретаем новые травмы.

С моих ладоней стекала тонкая нить крови. Мой взгляд был прикован к девушке, чьи слезы орошали розу в ее руке. Смешиваясь, вода и кровь создавали завораживающую картину, раскрывая глубину ее жертвы ради любви к тому, что ее ранило.

И она чувствовала мое присутствие, потому что заговорила, не смотря в мою сторону:

– Вот и ты познал, что такое жертвы во имя любви. – всхлипнула девушка. – я знала человека, который смог осознать это, хоть я и старше его. Он уехал, и я боюсь его забыть. Боюсь, что он вернется совсем другим человеком. Вернется ли вообще? Вдруг я больше не нужна ему? Что, если он забыл меня?

Голос и речь девушки показались мне знакомыми, и я подошел, остановившись возле нее. Она же, погруженная в созерцание розы, смотрела себе под ноги.

– То есть, ты намекаешь, что он имеет какой-то большой опыт? – спросил я, пытаясь заглянуть в лицо девушки. – Кто же он?

– Ты не знаешь его, у него не так уж много друзей.

– Хочу его увидеть, потому что интересуюсь такими людьми. Когда он вернется?

– Уже должен вернуться, все же год прошел. Странно, что еще не вышел на связь.

– А куда он уезжал? Путешествует?

Девушка наконец подняла свой взгляд. И увидела меня…

На ее лице расцвела улыбка, и я понял, что передо мной Дэя, моя замечательная подруга. Я не слышал ее голоса целый год, и как же радостно было снова увидеть и услышать ее.

– Уехал в жестокое место. Он и сам хотел попробовать, чтобы получить новый опыт, узнать что-нибудь новое. Но…

– Что? С ним что-то случилось?

– Да. Боюсь, что он сильно изменился. Он сто процентов смотрит на жизнь уже по-другому.

– Ничего не понимаю. – больше всего я не понимал, как она умудрилась меня забыть. Неужели она больше не нуждается в нашем общении? У нее появился другой друг, который кажется ей более интересным?

Вот так и жди возвращения домой, пока люди будут отворачиваться от тебя.

Роза. Такие же «шипы». Никаких отличий.

– Этот человек – ты. – всхлипнула Дэя, выронив розу. – Я скучала…

Она? Скучала? Так значит она все-таки ждала меня, а не кого-то другого? Я и есть тот человек, о котором она говорила?

– Ты ждала меня, хотя могла просто плюнуть и забыть? – удивился я. Я ценил людей, которые остаются верными и не предают тебя при первой попавшейся возможности. Дэя доказала, что состоит в списке таких людей.

– Ждала. Кто же будет рядом со мной, если не ты?

– Брось, вокруг же так много людей. Все они такие же, как и я.

– Нет, не такие. Ты просто не понимаешь, насколько особенный. Я всегда была благодарна тебе за то, что ты в меня веришь. Благодарна за дружбу, которая возникла слишком спонтанно. Даже когда я сдавалась, ты все равно продолжал верить в меня, ибо знал, что это обычный писательский путь. Что сложности является лишь преградой на нашей дороге. Поэтому ты давно бежишь впереди меня.

– Дэя… ты смущаешь меня. – улыбнулся я. Такие слова было очень приятно слышать от человека, который мне не безразличен. – Я тоже скучал. Но скажи, почему ты плачешь?

Дэя снова опустила взгляд под ноги и посмотрела на розу, после чего перевела взгляд на меня.

– Было тяжело. Весь мир постоянно меняется. Весь год я была одна, без поддержки. Было страшно пораниться об людей, как в случае с розой, хоть она и символизирует любовь, мудрость.

– Мне тоже было тяжело. За 365 я увидел много ужасов, от которых дрожали руки. Ужасы, влияющие на психику. Я мог и не вернуться. Все, кто сдавались на моих глазах, теряли себя в бездне забытья. Теперь всех сдавшихся попросту нет. К сожалению, это был не их личный выбор… Но несмотря на все ужасы, я все равно пробрался вперед.

– А я так не умею. Каждая ошибка задерживает меня в прошлом. Появляется много скверных мыслей. Пока я думаю над тем, стоит ли идти, ты уже ждешь меня на противоположной стороне.

– Что ж… зато я вернулся. Теперь все будет хорошо, и я рад, что ты ждала меня. Предлагаю подчеркнуть это событие так, чтобы ты не забыла его. Чтобы выбросила скверну из своей головы. Есть способ, который поможет тебе вновь стать собой.

– И как же ты это сделаешь? Поцелуешь меня?

Молчание стало моим ответом. Я вынул зажигалку из кармана, щелкнул колесиком и метнул ее в заросли роз. В тот же миг они вспыхнули, и огонь стал стремительно распространяться по бедным цветам. Я подошел к Дэе, почти вплотную, и протянул ей свою руку.

– Потанцуем?

– Хм, зачем?

– Представь, что остались только розы и мы. Мы одни. Так почему бы не слиться с миром, который причинял тебе боль? Почему бы не слиться с ним, чтобы он принял нас и наши ошибки? Будем расслабляться, пока горят розы. Как тебе идея?

После этих слов я поднял розу, которую уронила Дэя, а потом протянул ей.

– Это будет последняя роза в этом маленьком мире. Будет последней надеждой на счастье. Пусть эта роза будет напоминанием о моем возвращении. Напоминанием о том, что, иногда, стоит потерпеть боль, чтобы достичь желаемого.

Дэя взяла розу в руку и не обратила внимания на новую рану.

– Хорошо. – кивнула она. – Потанцуем…

Горели розы. Сияло солнце. И мы танцевали, охваченные пламенем нового мира. Пламенем последней надежды…

***

Розы, с их пьянящей красотой и дивным благоуханием, словно воплощают противоречие самой жизни и наших связей. Они манят, пленяют взгляд и дарят мгновения счастья. Но стоит протянуть руку, и можно ощутить острую боль – шипы, спрятанные в нежных лепестках, напоминают о неразрывной связи красоты и страдания.

Розы, с их неповторимой красотой и прекрасным ароматом, олицетворяют парадокс нашего восприятия жизни и человеческих связей. С первого взгляда эти цветы завораживают, привлекают внимание и приносят радость. Тем не менее, каждое прикосновение может неожиданно причинить боль – шипы, скрытые под восхитительными лепестками, словно предостерегают нас о том, что красота и страдание всегда соседствуют друг с другом.

Символика розы напоминает нам о важности бдительности, даже когда мы окружены теми, кто вызывает восхищение. Это раскрывает многогранность человеческой натуры, где нежность и потенциальная опасность могут существовать друг с другом. Мы учимся ценить прекрасное, но также осознавать, что в межличностных отношениях эта красота может потребовать жертв. Ключевым становится умение различать раны: те, что способствуют нашему росту и пониманию от тех, что становятся барьером для новых эмоций и близости. С каждым пережитым испытанием боль вплетается в нашу жизнь, помогая распознать подлинную красоту – ту, что исходит из чистоты сердца, а не скрывается за защитными механизмами…

***

Мой путь начался 11 февраля 2021 года, и именно он привел меня к этой встрече с вами, где я делюсь историями. Благодаря вашей поддержке, я даже достиг вершины рейтинга «популярные авторы», что стало для меня полной неожиданностью. Но это было год назад.

Это моя эпопея, моя личная вселенная, сотканная из имен: Алина, Настя, Аня, Полина, Катя, Даша, Леша, Артем, Егор, Влад, Маша, Виталик, Ася, Рома, Макс Р. и Макс Б. В ней переплелись отражения прошлого, страх одиночества (autophobia), боязнь близости (philophobia), запутанный лабиринт судьбы, суровые реалии армии и отчаянный зов о помощи. Help! Help me, please. До возвращения домой осталось всего-то 40 дней, и дом – мой последний, самый яркий луч надежды после всего пережитого.

My last hope…

Здравствуйте, уважаемые читатели! Я рад вновь быть с вами. Прошел год с нашей последней встречи, и за это время произошло немало событий. Моя жизнь претерпела значительные изменения, которые я показываю в этом сборнике рассказов на примере себя и вымышленных персонажей. В сборнике отражено все: переживания, страхи, трагедии, мечты, опыт, фантазии, смысл, советы и так далее. Все, что показывает на нашу жизнь. Сборник с удовольствием вам и представляю.

Да, я очень скучал. Скучал по теплу родного дома, по близким людям, по знакомым улицам и дорогим друзьям. Скучал по своим книгам и тем, кто их читает. Целых 365 дней я был в изоляции, лишенный возможности поделиться с друзьями и читателями новостями: что я в безопасности, что работа идет полным ходом, и мое перо не останавливается. И я писал, причем удивительно много. Я вложил огромное количество времени и сил в создание этого сборника, и вот он, перед вами. Конечно, приходилось жертвовать сном, чтобы его написать, но об этом я не жалею. Это уже не те рассказы, что были раньше, хоть они и похожи. Написаны глубже и взрослее.

Армия оказала на меня глубокое влияние, научив многому и закалив как духовно, так и телесно. Я увидел разные грани человеческой натуры и пережил как приобретение, так и потерю товарищей. Период службы был полон испытаний: бессонные ночи ради выполнения приказов, вынужденные жертвы, невозможность помочь страждущим, постоянные оскорбления, изнурительные издевательства с утяжелителями, ползание в ОЗК. Но даже в такой обстановке я не позволил времени пройти впустую. Напротив, я создал сборник «Последняя надежда», в котором развернул одну масштабную и увлекательную историю.

Поначалу я был скован страхом перед письмом, опасаясь потерять свои наработки. Отсутствие идей и вдохновения лишь усиливало мою тоску и стресс. Этот период продлился до тех пор, пока в армии я не встретил Никиту. Он стал моим вдохновителем и помог начать писать. Моим первым крупным произведением стал небольшой роман «Обратная сторона Луны», который будет издан отдельно от сборника. А свой первый рассказ, «Твоими глазами», я написал, находясь в карауле. Все началось с мыслей о девушке, Полине, которая, казалось, понимала меня как никто другой, но при этом не хотела общаться. Именно ее образ, который я постоянно прокручивал в голове, и тоска по ней дали мне импульс к творчеству.

Путь к названию этого сборника был непростым. Сначала я рассматривал варианты «Сигнал 21» или «Исповедь», чтобы передать мои эмоции и переживания за 21 год жизни, а также раскрыть свой фантастический мир. Но во время пребывания в Хабаровске эти названия показались мне излишне броскими. Тогда я выбрал название «Help», как своего рода крик о помощи. Впоследствии, стремясь уменьшить количество англоязычных названий в своем творчестве, я остановился на названии «Последняя надежда». Это название закрепилось за произведением, но не удивляйтесь, если слово «help» еще появится на страницах.

Весь год службы я по деталям собирал этот сборник. Хотя он был завершен к концу марта, я продолжаю добавлять в него новые работы. Я очень признателен своему командиру взвода, лейтенанту. Он разглядел мои интеллектуальные способности, хорошую память и трудолюбие, высоко оценил их и направил меня в штаб. Там я отстоял более ста тридцати нарядов, работая по графику «сутки через сутки». Лейтенант общался со мной как друг, всегда доброжелательно и с благими намерениями. Писательство стало для меня неоценимой помощью в службе, без него мне было бы гораздо сложнее.

«Последняя надежда» – это не просто сборник рассказов, а отражение моего 21-летнего пути и переход к новой главе жизни. Помимо новых произведений, я решил включить в него свои старенькие рассказы – дорогие, близкие сердцу работы, написанные ранее, поскольку они идеально вписываются в общую атмосферу и идеи сборника. Многие из этих историй пронизаны моим отношением к Полине, как к источнику вдохновения. Были моменты, когда тоска по дому сковывала меня, и я не мог писать. Но когда мне распечатали фотографии Полины, вдохновение вернулось само собой. Это случилось осенью, и именно тогда родились такие рассказы, как «Нулевой Эдем», «Ее фотопленка», «Пустота», «Пока светит солнце», «Призма бесконечности», «Часы идут назад» и «Муза». Также в сборнике вы найдете отголоски моих воспоминаний о Насте, Ане и Кате. По сути, «Последняя надежда» – это одна большая история обо мне и моей семье, о людях, которые меня окружают. О мраке, трагедиях, опыте. Идею видно в аннотации.

В этом сборнике я запечатлел трансформацию своей жизни, особенно в период службы в армии. Произведения вроде «Клоун», «Откровение», «Сопки и одиночество», «Записки ефрейтора», «1 + 1 = 1», «Psychovirus» и «Мне нужен воздух», как и многие другие, служат свидетельством этих изменений. Сами названия, по-моему, предвещают многое. Они последовательно раскрывают мои жизненные перипетии и чувства, пережитые в разные моменты армейской жизни. Начав с того, что меня долго не принимали товарищи («Клоун»), я пришел к моменту, когда нашел с ними общий язык, что привело к улучшению настроения и стремлению к женской любви и вниманию, тоске по дорогим мне девушкам («Мы найдем наши сердца </3 + </3 = <3», «Тайна тишины», «Настя», «Центр Сознания»). Это большая и постоянно развивающаяся история. Моя последняя надежда, наконец, сбылась.

События, происходящие в родном городе и вокруг меня, так же нашли свое отражение в рассказах. В частности, я воплотил идеи в произведениях «Regret», «Falling down», «Травмы», «Станешь последней надеждой», «Антидепрессант», «Faint» и других.

Этот сборник для меня – драгоценное хранилище воспоминаний о тех, кто был и остается дорог моему сердцу. Пока их образы живут на этих страницах, они не уходят, обретая бессмертие. Однако, я не смог упомянуть всех, лишь намекал на них через свои чувства и переживания. Есть те, о ком я не могу говорить, как бы ни желал этого. Они унесли свои тайны с собой, и я не вправе их раскрывать. Это их секрет, мой запрет – и этого достаточно.

Я с гордостью представляю этот сборник и искренне надеюсь, что он найдет отклик у каждого читателя. Полуразнообразие представленных историй гарантирует, что каждый сможет найти что-то близкое себе. Несмотря на некоторую схожесть тем, каждая работа обладает своей уникальностью. Некоторые рассказы дались мне легко и уверенно, другие же стали для меня экспериментом, вызвавшим сомнения. Все они пронизаны искренностью, ведь за каждой историей стоит мой личный опыт. Я стремился донести смысл как через характеры героев, так и через названия работ, и надеюсь, что моя мысль будет понята и принята.

Помимо сборника, я подготовил к публикации ряд отдельных повестей. В частности, я работал над серией «Megadeth», куда вошли повести «Megadeth: Начало», «Протокол 0313», «Владыка Луны» и «Сигнал SOS». Также я создал «Обратная сторона Луны», являющуюся продолжением еще не опубликованного романа «Лабиринт судьбы». Эти произведения я продемонстрирую позднее, после того как выйдет сборник.

Вот и все, что я хотел сказать. Очень надеюсь, что вы сможете принять этот новый этап и меня в нем с пониманием. В вашей жизни наверняка есть моменты, которые перекликаются с моими переживаниями. Знайте, что вы не одиноки в своих трудностях. Надеюсь, осознание этого поможет вам обрести спокойствие.

Это новый мир фантазий и мечтаний.

Это моя последняя надежда.

Сейчас я предлагаю сделать паузу и вспомнить тех, кто ушел из нашей жизни навсегда. В моей жизни были люди, которых я потерял безвозвратно, их больше нет. Это большая печаль, что жизнь распорядилась с ними именно так. Давайте же, помолчим. Помолчим, пока мы еще можем отдать им дань уважения по-человечески. Пока мы не стали другими. Пока мы остаемся самими собой.

Тик-так… Тик-так…

Приятного прочтения!..

29 мая – 15 июля, 2025 год

Примечания:

Ultima rosa (с лат.) - последняя роза.

Голосовое сообщение (Интро)

Посвящается: Полине К.

Эм, ну привет, Полина. Забавно, ведь с моего последнего сообщения прошел год, а успокоиться я не смог.

Помнится, я отправил тебе письмо как раз тогда, когда вышла моя повесть «Philophobia». Кажется, она тебе пришлась по душе. Потом меня забрали в армию, и на этом все как-то заглохло. Честно говоря, даже мне самому это кажется странным. Все началось с каких-то мелочей, с фотографий, а в итоге вылилось в целые книги! Я, кстати, все это подробно расписал в своем новом сборнике. Очень жаль, что мы так и не смогли нормально пообщаться.

Я думал, что последнее сообщение поставит точку, но, увы, это не случилось. Даже на службе я не мог перестать думать о тебе, перебирать в памяти моменты, связанные с тобой. Вся эта работа над новым материалом шла рука об руку с моими мыслями о тебе, и твои фотографии снова помогли мне. Мне очень хочется показать тебе всё, что получилось, но, скорее всего, это останется лишь на бумаге. Полина, твоё понимание давало мне силы двигаться вперёд, не сдаваться. Бывали моменты, когда я буквально сражался с задачами от офицеров, вкладывая всю душу, и ты была моей постоянной мыслью. Не знаю, почему так часто думал о тебе, просто твои образы мне очень нравятся, да и ты сама – очень красивая и милая. Это не признание в любви, а просто попытка высказать то, что у меня на душе. У писателей свои причуды, и вот уже два с половиной года ты – моё главное вдохновение.

Этот год прошел под знаком внутренних поисков и переосмысления. Мой разум был полон мыслей, я многое перебирал в памяти, и это творческое переосмысление привело к рождению целого сборника рассказов. Процесс написания был долгим и плодотворным. Ты, словно путеводная звезда, стала героиней многих моих историй. Для наглядности, я распечатал две твои фотографии: ты, с изящными эльфийскими ушами, присевшая в лесной чаще. Один лишь взгляд на них пробудил во мне историю «Нулевой Эдем» и множество других. Мое вдохновение питалось не только тобой, но и музыкой, которая неразрывно связана с твоим образом. Так, рассказ за рассказом, они обретали жизнь.

Я пишу, чтобы выразить свои добрые намерения. Ты очень важна для меня, как и многие другие люди, даже несмотря на то, что мы не знакомы. Так сложились обстоятельства в моей жизни. Признаюсь, я человек не совсем обычный. Думая о тебе, я написал много рассказов, среди которых «Голосовое сообщение (Интро)», «Нулевой Эдем», «Пока светит солнце», «Часы идут назад», «Время, как песок», «Призма бесконечности», «Битые стекла </3», «Антидепрессант», «Твоими глазами», «Ее фотопленка», «Пепел на губах (Интерлюдия)», «Муза», «Центр Сознания», «Белая ночь», «В ночи сияет 8», «Philophobia», «Дерево желаний», «Солнце», «Полина», «Отражения (Интерлюдия)», «Дорога (Интерлюдия) и многие другие. Честно говоря, я сам удивлен их количеством. У каждого есть человек, который вдохновляет его на творчество. Сейчас этим человеком являешься ты.

Я собрал здесь многих людей, с которыми меня связывают прошлое и настоящее – мои друзья и товарищи по службе. Я мог бы обойтись без этого, но тогда я бы предал самого себя. Для меня важно показать, что я чувствую к каждому человеку. Нет смысла это скрывать, пусть все будет на виду. Но главная задача не только в том, чтобы продемонстрировать жизненные перипетии и мои эмоции. Я хочу, чтобы, например, ты, читая, могла почувствовать легкое смущение или просто улыбнуться, потому что это дарит приятные ощущения. Уж я-то знаю, насколько это приятно.

Мой рост за этот год был значительным. Год назад подобное письмо было бы для меня немыслимо. Хотя ты, скорее всего, никогда этого не прочитаешь, есть шанс, что ты сама все поймешь. Даже тогда, год назад, мои руки дрожали, когда я писал тебе, как бы странно это ни звучало.

Очень надеюсь, что ты увидишь этот сборник, прочитаешь его и он тебе понравится. Он – мое отражение всего, что я пережил за год службы. Это было тяжело, но я справился. Надеюсь, ты найдешь там что-то свое, возможно, с улыбкой, и поймешь, что происходит у меня в голове, если, конечно, тебе это интересно.

Я очень надеюсь, что мои слова тебя не смутили. Если что-то из сказанного прозвучало как лишние размышления, пожалуйста, не принимай это близко к сердцу. Полина, я тебе очень благодарен за всё, и в первую очередь за то, что ты присутствовала в моей жизни.

Спасибо. Удачи и приятного прочтения...

Данное интро (вступление) было написано в наряде на посту радиационного, химического и биологического наблюдения 12 июня 2025 года. С днем России, друзья.

12 июня, 2025 год

Нежный шепот твоего имени (Миниатюры)

Посвящается: Полине К.

А ты слышишь нежный шепот

своего имени?

Мы встретили ее случайно и в тот миг мне не хотелось ее видеть.

Она проходила мимо, но заметила нас раньше. Я отвернулся, делая вид, что равнодушен, но украдкой разглядывал ее с ног до головы.

Ее черные, плотно облегающие спортивные шорты создавали ощущение свободы и готовности к движению, а стройные бедра казались особенно привлекательными в моем восприятии. На улице стояла теплая погода, и черный топ обнажал часть ее живота и плечи. Если бы я был девушкой, подобный наряд вызвал бы у меня стеснение, но тогда мои глаза горели от восхищения. Именно в тот день я по-настоящему увидел ее красоту, несмотря на свою попытку изобразить равнодушие.

Прошло три года, целая вечность. Сейчас она у меня на руках, рыдает. Я глажу ее волосы, улыбаюсь, любуясь ею. Уверяю, что все будет хорошо, но она лишь отрицательно мотает головой, не веря.

И тогда я целую ее. Даже не знал, что ее губы такие мягкие. И она потрясно целуется. Мурашки по коже.

И тогда вспыхнул свет надежды в ее глазах…

***

Что такое любовь?

Это когда она обнимает меня, чтобы согреться. Когда мы валяемся на диване и вместе смотрим фильм.

Когда мы любим, мы становимся опорой друг для друга, не уставая говорить о своих чувствах. Мы открываем друг другу свои сердца и жизни, делясь всем – от мудрых советов и бескорыстной помощи до самых сокровенных историй и материальных благ. Общий дом, одна постель, общая кухня – это лишь внешние проявления того глубокого единства, которое нас связывает. Любовь – это та незримая сила, что сплетает наши души воедино.

Любовь – это боль?

И нет, и да. Больно, когда любимый человек уходит, но… значит это был не твой человек. Не твоя звезда, освещающая твой жизненный путь.

Любовь – это источник счастья и безграничной радости. Это драгоценные моменты, проведенные вместе, запечатленные на фотографиях. Это волнение, когда сердце замирает и бьется учащенно при виде любимого человека, вызывая мурашки по коже. Это взгляд, полный восхищения, словно видишь ее впервые, каждый раз умиляясь ее облику – ее очаровательным пухлым щечкам, нежным губам и сияющим глазам.

И я хотел бы увидеть мир ее глазами. Интересно, а как он выглядит?

Любовь имеет большое значение. Особенно для меня.

Я выделяю ей самое большое место в жизни. Хочу встретить того человека, который будет любить меня.

Любовь? У меня есть только четыре стены, которые окружили меня со всех сторон.

Любовь? У меня ее нет…

***

Spectrum amoris[1]… Таков мой мир.

Spectrum amoris – это укромный лесной уголок, укрытый прозрачным куполом, который возвышается над кронами деревьев. Доступ в него и выход из него не представляют труда.

Spectrum amoris появился из-за сильной любви. Его невозможно уничтожить. При этом в точности такой же spectrum amoris невозможно создать. Spectrum amoris – аномалия. Spectrum amoris – явление. Spectrum amoris – обитель.

Я замер посреди зеленого ковра лужайки, взгляд устремлен вперед. Она была там, воплощение радости: смех, ягоды в руке, легкие прыжки между стволами деревьев. Я приблизился, коснулся ее руки. В ее глазах мелькнуло замешательство, но пальцы остались сплетены с моими.

– Я должна уйти. – говорит она, но улыбается, словно от этого мне станет легче.

– Куда? – испуганно спрашиваю я.

– В свой мир.

– Но… почему?

– Потому что spectrum amoris – это не мой дом. Я чувствую дискомфорт, пока нахожусь здесь. Прости…

– Не понимаю… Мы же можем все исправить.

– Это невозможно.

– …

– Ты обижен?

– Нет, все хорошо. На твое место придет другая девушка, потом уйдет и все станет цикличным. Но я все равно буду любить тебя.

Девушка промолчала и коснувшись купола в последний раз, покинула spectrum amoris. Больше я никогда ее не видел.

– Я-то думал, что мы навсегда останемся друг с другом. – прошептал я и рухнул на колени.

В целом, я не виню ее, ведь я во всем виноват. Возможно, пройдет время, и она придет, чтобы узнать, как мои дела, но… это уже не важно.

Она – вот, что для меня важно.

Я развернулся и ушел в лес. Затем плюнул на все и покинул spectrum amoris.

Больше я туда не возвращался.

Spectrum amoris – это обитель любви, но там ее нет и никогда не было.

Spectrum amoris – это мояболь.

И эта девушка – моя боль.

***

Струны – удивительное изобретение.

Её пальцы ласкают струны гитары, рождая чарующие мелодии. Она поёт о любви, но не ведает о моей собственной, что пылает в сердце. Сейчас её душа полна света и жизни, эмоции переливаются через край. Я каждый день находил предлог пройти мимо, чтобы лишь на мгновение увидеть её, услышать её дивный голос. И кажется, она, осознавая моё присутствие, дразнит меня намёками на взаимность.

– Оба разбиты и оба хотим любить. – пела девушка и волосы на ее голове развевались от дуновений ветра. – Все твои слова – это пустая ложь. Я разбита, а в голове шторм.

Песня кончилась. Девушка переводила дыхание.

– Можно мне сыграть? – смущенно спросил я.

– А ты умеешь?

– Умею, не переживай.

Она подала мне гитару, и я, взяв ее в руки, начал исследовать этот инструмент. Легкое касание струн, и я почувствовал, как мы находим общий язык. Зазвучала мелодия, а вместе с ней и мои слова о любви – о девушке, ведь песня уже родилась в моей душе. Я видел, как лицо девушки озаряется улыбкой, а щеки заливает румянец. Но в глубине души я знал: завтрашний день сотрет меня из ее памяти.

Песня кончилась. Девушка поблагодарила меня за приятный вечер и ушла домой. Возможно, я ей понравился, но больше я ее не видел. На площадь она с тех пор не приходила.

И, скорее всего, даже не вспоминала меня.

***

Я находился в мыслях. Так и не заметил ее, поэтому мы столкнулись лбами.

Я машинально коснулся лба и посмотрел вверх. Передо мной стояла симпатичная девушка с каштановыми волосами, придерживая рукой лоб. Ее лицо казалось знакомым, но я никак не мог вспомнить, где мы встречались.

Она была прекрасна. Пряди волос, нежные, как шелк, скользили со лба, задевая ресницы и скрывая один глаз. Вся ее голова была окутана мягким, пушистым ореолом, напоминающим шерстку котенка. Карие глаза ее сияли, а улыбка, расцветая на лице, словно гипнотизировала меня.

Она тут же мне понравилась.

– Ой, простите меня, пожалуйста. – спохватилась девушка. – Иду, смотрю себе под ноги, вот и не заметила вас.

– Не берите в голову. – я одарил девушку улыбкой. – Сам задумался и не посмотрел, куда иду. Вы уж простите меня, дурака.

– Ничего страшного, со всеми бывает. Знаете, а вы очень привлекательны. Не желаете прогуляться?

– Вы мне тоже понравились, а против прогулки ничего не имею.

– Замечательно, а вам в какую сторону?

– В любую. На данный момент не имею определенного направления.

– Хорошо. Надеюсь, вы не против прогуляться до Октябрьского моста?!

– Возражать не стану. Могу лишь предложить выпить по стаканчику кофе.

– Не откажусь, знаете ли.

По дороге мы заглянули в кофейню за порцией бодрости. Затем наш путь лежал через Арбат, площадь Ленина и мимо старой, заброшенной больницы. В дороге девушка поделилась множеством историй о себе, что только усилило мою симпатию. Она рассказывала о своей семье и благополучной жизни, но при этом чувствовала себя непонятой. Ее увлечения и интересы не находили отклика, и дома она ощущала себя неживой. Недостаток любви и внимания сказывался на ней, заставляя ходить словно на автопилоте, погруженной в свои мысли и смотрящей под ноги.

Эта девушка так меня очаровала, что я не смог произнести ни слова за всю дорогу. Я наблюдал, как ветер играет с ее волосами, как шевелятся ее губы, как она моргает и поднимает брови, показывая свои эмоции. Все это время я только и занимался тем, что восхищался ею.

Добравшись до моста, мы замерли, словно вкопанные. Девушка, подойдя к перилам, оперлась на них руками, откинула голову назад, закрыв глаза, и позволила ветру ласкать свое лицо. Я же подошел к ней, встал бок о бок и устремил взгляд на стремительный поток, что нес свои воды под нами.

– Как красиво. – усмехнулась девушка, распахнув глаза.

– Да уж, словами не описать красоту этого места. – согласился я. – А ведь вся красота в простоте. Раньше я не понимал этого.

– Верно. Я специально позвала вас сюда, чтобы вы как следует раскрыли глаза на мир, в котором живете. Я уверена, что раньше вы и внимания на все это не обращали.

– Я настолько читаемый? – удивился я, улыбаясь.

– Я говорю, вспоминая личный опыт. – засмеялась девушка. – А потом я стала приходить сюда, чтобы помечтать. Тут спокойно и тихо, что не мешает расслабиться. Здесь есть умиротворение. Можно отвлечься от суеты. Sérénité.

– Да уж, это вы верно подметили одним французским словом.

– Спасибо, я люблю французский, очень красивый язык. – девушка взглянула на меня и накрыла мою руку своей, после чего смутилась и покраснела. – Не захотите ли вы и завтра прогуляться со мной?

– С радостью приму ваше предложение. – кивнул я и с удивлением для себя, поцеловал девушку в щеку – мягкую и нежную. Девушка улыбнулась и провела рукой по щеке, словно ощущала след от поцелуя.

– Что ж, оставьте свой номер телефона. – сказала девушка, доставая смартфон.

– С радостью. – улыбнулся я и продиктовал милой даме свой номер телефона. Девушка записала его, оставила мне свой.

– Тогда, до завтра! – девушка тоже чмокнула меня в щеку и развернувшись, пошла по мосту, покачивая бедрами. Я улыбнулся, осознавая, какую милую девушку встретил. К тому же у нас было много общего, вот только… Я кое-что не узнал у нее. Шанс был, пока она не ушла далеко.

– Стойте! – закричал я и подбежал к девушке. Она остановилась, будто только этого и ждала. Я взял ее за руки. – Скажите, как вас зовут?

– Хи. – улыбнулась девушка. – Полина. А вас?

– Никита. Приятно познакомиться.

– И мне. – в этот раз хоть и быстро, но девушка поцеловала меня в губы, после чего убежала, улыбаясь.

Полина… Какое красивое и милое имя. Оно словно шептало мне нечто прекрасное и нежное. Шепот тишины. Шепот искусства. Шепот милого творения. Шепот любви. Шепот счастья.

Этот шепот был нежным и ласкал уши.

– Так вот он какой, нежный шепот твоего имени…

Твоего нежного имени.

Полина… Так вот ты какая… Нежная.

И нежный шепот твоего имени станет моей новой историей…

16 июня, 2025 год

Примечания:

[1] Spectrum amoris (с лат.) – спектр любви.

Время, как песок

Посвящается: Короткому М.

Несмотря на жару, вечер был освежающим благодаря легкому ветру, который навевал приятные мысли. Я шел на долгожданную встречу, переполненный предвкушением. От этого разговора зависело многое в наших отношениях, особенно для меня и для нее. Я любил ее и ждал ответа, но ее нерешительность заставляла меня думать о ее возможном страхе перед любовью. Я понимал ее осторожность, ведь она не раз ошибалась в людях и сильно страдала. Боль меняла ее, делала более замкнутой и недоверчивой. Я сам пережил подобный опыт, поэтому хорошо понимал ее чувства. Она знала о моей эмпатии, но пока не давала никаких знаков.

Впервые я встретил ее в парке. Мы с другом стояли и разговаривали, когда я заметил приближающуюся девушку. Она была одета в футболку и шорты, с каштановыми волосами, и показалась мне очень красивой. Оказалось, мой друг знает ее с детства. У них были очень теплые и доверительные отношения, основанные на многолетней дружбе и взаимной поддержке.

Девушка подошла к нам. Коротко окинула меня взглядом, обняла моего друга в знак приветствия и улыбнулась.

– Привет. – коротко сказала она нам.

– Привет, Вик. Откуда идешь? С танцев?

С семи лет Вика отдала своё сердце танцам. Двенадцать лет преданности, ни капли сомнения – танцы были её стихией. Они дарили ей умиротворение, успокаивали душу и наполняли сердце гармонией. В танце Вика преображалась, словно попадала в другой мир. Время останавливалось, а каждое движение рождало ощущение лёгкости и невесомости. Казалось, что вокруг неё создавалось особое энергетическое поле, в котором всё замирало в ожидании завершения этого волшебного момента.

В такие моменты Вика понимала, что влюблена в дело, которым занимается. Такой энергичной, но одинокой была эта девушка.

– Да, сегодня же тренировка. – усмехнулась Вика, когда речь зашла о танцах. – Скоро региональные соревнования и я уверена, что наша группа одержит победу, уж слишком хороший танец мы приготовили.

– Не сомневаюсь, уж я-то видел, как вы танцуете. Плохо делать вы не умеете. Для вас хорошие танцы – это обычное дело.

– Верно. – взгляд Вики снова пробежался по мне. – А это кто? Тот самый друг, о котором ты говорил?

– Ага, он самый.

– А чего он такой молчаливый? Как только я подошла, он тут же замолчал.

– Стеснительный, людей боится, не доверяет им.

– Что случилось? – Вика вроде бы спрашивала моего друга, но обращалась будто бы ко мне, смотря в мои глаза. – Детская травма?

– Слишком часто ошибался. – ответил мой друг и посмотрел Вике прямо в глаза, намекая на ее травмы. – Не хочет повторных ошибок.

Вика промолчала, пораженная внезапным чувством родства с этим парнем. Он казался ей отражением ее самой, и это заинтриговало девушку. Желание узнать его было сильным, но сдерживало чувство страха повторить прошлые ошибки. Интуиция подсказывала, что все будет хорошо, но сомнения все еще терзали. Парень выглядел слишком невинным, и Вика не знала, как поступить.

– Ты ведь поняла, о чем я говорю? Верно? – спросил мой друг.

– Как тебя зовут? – спросила Вика, обращаясь ко мне. В этот момент она и сама не знала, зачем так поступила, словно что-то попросту подтолкнуло ее сделать этот шаг навстречу неизвестности. И она сделала его, даже не жалея об этом.

Я вырвался из оцепенения, представился, и в этот момент словно обрел цель всей жизни. Улыбка Вики зажгла во мне искру, и мы погрузились в долгий, завораживающий разговор, содержание которого уже не помню. С этого момента началась наша история. Я полюбил Вику, потому что она была той, кто понимал меня без слов, принимал мои недостатки и ценил индивидуальность. Набравшись смелости, я открыл ей свои чувства, и она, к моему удивлению, предложила встретиться в необычном месте – на пустыре за городом.

Прошло немало времени с того дня. Наконец, мы выбрали день. Я добрался до того самого пустыря и заметил Вику возле полуразрушенных зданий. Вокруг высились одни лишь обломки, и она, словно драгоценность, выделялась на их фоне. Стоя в осколках стекла, она держала в руке песочные часы и смотрела на меня с печальной усмешкой. – Ты пришел… – с горечью на лице сказала она, поглядывая на часы.

– Ну да. – ответил я. – Это же важная встреча для нас обоих, верно?

– Да, ты прав.

– Что-то случилось? – спросил я, наблюдая за странным поведением Вики. – Ты переживаешь о том, что я рассказал правду?

– Нет, просто задумалась.

– О чем, если не секрет?

– О времени. Видишь эти часы? – Вика показала на песочные часы. Песок медленно пересыпался из одной колбы в другую. Зрелище было завораживающим, если вглядываться.

– Вижу, но это же обычные песочные часы.

– Как предмет, да. А как явление, каким они и являются?

– О чем ты?

– Это песочные часы. Я задумывалась над их предназначением. Время, как песок. Оно медленно капает и пересыпается из склянки в склянку. Падает каждой песчинкой и в каждой из них таится своя история. Песчинки утекают, меняются, а время остается тем же, повторяется, но продолжает идти вперед. Оно только кажется медленным, а на самом деле быстро утекает от нас в никуда. – в этот момент песок пересыпался, и Вика перевернула часы. – Совсем недавно мы были детьми. Затем школа, танцы, колледж, наше знакомство. Куда же утекает наше время? Куда?

– В возраст. С этим ничего не поделать – так уж мы взрослеем. Это и есть вся жестокость жизни – время, которое утекает от нас, как ты и сказала, словно песок.

– Знаю. Знаю, что мы теряем наше время и даже если сосредоточиться на нем – ничего не изменится. Время все равно будет утекать, не оставляя ни шанса на счастливую жизнь. А что по-твоему будет, если разбить песочные часы?

– Стекло разобьется, а песок рассыплется. А зачем ты спрашиваешь? Это ведь и дураку понятно.

– Знаю, мне просто интересно, как ты видишь подобное, со своей стороны. – улыбнулась Вика и снова перевернула часы. – Если разбить часы, то песок рассыплется, как ты и сказал. А стекло, между прочим, тоже делают из песка. Время нематериально, но оно может разбиваться; может утекать из-под ног, словно сыпучий песок. Так что же такое время и почему оно утекает так быстро?

Я задумался над ее словами. Вика правильно рассуждала и над ее словами стоило задуматься, ибо было ясно, что она к чему-то клонит. К какой-то интересной теории. Но почему? Что она хочет этим сказать?

– Время – всего лишь срок жизни, отведенный нам с момента рождения. А как мы будем его тратить, зависит только от нас. Сколько и кому отведено? Никто не знает, да это и ни к чему.

– Вот и я о том же. – усмехнулась Вика. – Никто ничего не знает. Вчера нас было трое, и мы были готовы к соревнованиям, а что теперь? У одной умер дедушка и она уехала на похороны, а уж там ей стало плохо. У второй поднялась температура и она попала в больницу с пневмонией. У нее был кашель, но она полностью отдала себя тренировкам. А что теперь? Теперь я одна, хотя танец исполняется в количестве трех человек. Почему время так поступает с нами? Почему утекает тогда, когда это не требуется? Какой теперь смысл ехать на соревнования, если все испорчено?

Так вот, что случилось. Вика расстроена тем, что не сможет поехать на региональные соревнования. И чем ей помочь? Я же не смыслю в танцах, да и не умею. Что же делать?

– Не говори так, Вик. – сказал я, подходя ближе. – Все равно езжай, будешь танцевать одна, по-другому никак.

– Вот именно, что никак. Я не смогу одна, это не тот танец.

– Тогда представь, что вас трое. Добавь в танец сольных элементов, танцуй одна, жги и сияй. Вот увидишь – все получится. Я в тебя верю.

– Жаль, что это не так. Время никого не щадит.

– Не говори так. Все получится. Ты даже не пробовала. Лучше попробовать и встретить ошибки лицом к лицу, чем не попробовать, проиграть и потом жалеть об этом.

Вика задумалась. В словах мальчишки была правда. Нужно попробовать! Матвей всегда был рядом, поддерживал ее. Он посвятил ей все свое время. Это нужно ценить. Ради себя, ради него, ради подруг – она должна постараться.

Матвей был прав.

– Я поеду с тобой. – сказал я и подойдя еще ближе, обнял Вику. – Тебе же нужна поддержка? Пусть это и будет моей поддержкой…

Вика ответила объятием. Тишина вокруг была почти абсолютной: пение птиц, шелест травы, и хрупкий звук разбитого стекла, сопровождавший каждое её движение, казались особенно громкими. Тишина, в которой, казалось, было слышно даже биение сердца. И тогда Вика, собрав всю свою решимость, прильнула ко мне в поцелуе. В этот миг мы стали неразделимы.

Нашими друзьями были лишь песок в часах и тишина.

– Люблю тебя, милый. – улыбнулась Вика после поцелуя. – Будь рядом со мной. Всегда. Будь рядом, слышишь?

– Слышу. Я буду рядом, даю тебе слово.

Солнце кренилось к закату. Мы с Викой вышли в поле, легли на мокрую от росы траву и проводили солнце взглядом…

И распахнулись веки,

И вот он – серый мир!

На нас упало солнце,

Исчезла с ним любовь…

***

Соревнования были напряженными, жюри не давали поблажек. Участников было не счесть. Под шквал аплодисментов ведущая назвала следующий регион и троих танцоров, не зная о изменениях в соревновательной программе. И вот на сцене Вика. Она попросила микрофон и сообщила о неприятностях, случившихся с двумя ее подругами. Затем она заявила, что изменила танец и будет на сцене одна. Она посвятила этот танец тренеру, подругам, родителям и... мне. А потом, уже во время выступления, наши взгляды встретились, и она улыбнулась мне из-под софитов.

И начала танцевать.

Вика, словно легкий вихрь, носилась по залу, озаряя все вокруг своей сияющей улыбкой. Вращаясь на кончике пальца, она уносилась в стремительном танце, растворяясь в воздухе. Каждое движение плавно перетекало в следующее, создавая завораживающее зрелище. Уже тогда, в тот самый момент, она покорила сердца жюри и зрителей своим мастерством, одержав безоговорочную победу и обретя абсолютное счастье.

Уже тогда она научилась танцевать и перетекать из одного состояния танца в другое, словно песок.

Время шло, она танцевала, как песок. Как время.

А время всегда было и будет, как песок…

3 мая, 2025 год

Примечания:

[1] В армии я встретил товарища, который так же, как и я, любит искусство. Он пишет музыку и живет этим делом. Конечно, у него есть песня, до сих пор неопубликованная. Она называется «Время, как песок». Именно этой песней я вдохновился и написал рассказ с таким же названием.

Веста

Посвящается: Весте. Большое спасибо

за незабываемый концерт!..

My popstar…

Ее лицо… Оно было красивым и напоминало мне о девушке, которую я когда-то знал. А может мне лишь показалось?

Ее голос был невероятно красив, просто завораживал. Пела она громко и таинственно. Я полностью погрузился в ее пение, внимая каждому слову. Слова песни, складываясь в историю, словно загипнотизировали меня, перенесли в другой мир – мир сказок и счастья.

Девушка начала танцевать, и ее белое платье обвилось вокруг талии. Музыка стала громче, она посмотрела на меня, щелкнув пальцами и улыбнувшись.

Нет, я не ошибся! Среди толпы её взгляд выцепил именно меня. Она будто почувствовала, как я её рассматриваю, и увидела во мне что-то большее – словно разгадала все мои тайные мысли и фантазии.

Ох, а какой игривый и возбуждающий у нее голос. Пение стало громким, девушка снова пересеклась со мной взглядом.

Среди всех людей она заметила именно меня. Меня!

Кто же знает, что будет завтра?

Одиночество пожирает, ну где же счастье?

Я хотела бы любить и ощущать чувства,

Впереди дорога дальняя, а во мне пусто…

Текст песни, написанный ею, вызвал во мне шквал эмоций, которых мне не хватало. Эти эмоции были похожи на её собственные, судя по словам песни. Почему она кажется мне такой знакомой? Кого она мне напоминает?

Голос девушки пленил меня. В зале воцарилась тишина, словно все звуки, кроме ее пения, растворились в воздухе. Я был поглощен волшебным музыкальным миром, сотканным из ее голоса.

Я огляделся. Зал опустел, словно по волшебству. Только я и девушка остались. Она посмотрела на меня, и в ее взгляде я прочитал осознание нашего одиночества. Ее голос заполнил образовавшуюся тишину.

Кто же знает, что будет завтра?

Одиночество пожирает, ну где же счастье?

Я хотела бы любить и ощущать чувства,

Впереди дорога дальняя, а во мне пусто…

Не владея собой, я поднялся с кресла и направился к сцене, где выступала девушка. Её взгляд был прикован ко мне, и, когда я начал подниматься по ступенькам, она, не прерывая пения, протянула мне руку.

Раньше я имела чувства,

Вокруг нет людей, а было густо!

Я просто хотела быть любимой,

А оказалась в пустоте ненужной…

Я встал и взял её руку в свою. В ответ она одарила меня улыбкой, исполненной нежности и участия. Музыка лилась, но её губы оставались сомкнутыми. Она смотрела на меня так, словно видела насквозь, читала в моей душе все тайные истории, страхи и надежды. Она знала о моей жажде быть нужным и любимым, о моей тихой борьбе за внимание, о желании найти родственную душу, чтобы разделить мысли. Она понимала меня без слов. И вдруг, её голос зазвучал в музыке, хотя губы не шевелились. Это было настоящее чудо.

– Расскажи о себе. – сказала девушка, приближаясь ко мне. – Расскажи, а я напишу об этом песню.

В тот момент меня словно осенило! Я понял, кого она мне напоминает – мою старую подругу. Мы были очень близки, она многое значила для меня... но что-то пошло не так, и мы разошлись. Вся наша история вдруг всплыла в моей памяти!

Об этом я и рассказал девушке. Рассказал о себе, о переживаниях. Поделился мыслями и за несколько минут открылся ей полностью.

К моему удивлению, она поняла меня.

И приняла.

– И на сцене выступала ваша любимая Веста! Проводим ее под ваши громкие аплодисменты?!

Тишина. В зале лишь я и девушка.

«Я хотела бы любить, но во мне пусто». Пусто…

Она молча развернулась и пошла прочь, к гримерке. Я инстинктивно потянулся к ней, но она не остановилась, лишь обернулась и послала мне воздушный поцелуй. И тут меня пронзило воспоминание: это же девушка из моего сна! В памяти всплыли яркие картины: она, танцующая, поющая, сияющая радостью. Я вспомнил все до мельчайших деталей. Это был самый прекрасный сон, в котором я тонул, мечтая услышать ее голос. Мечтая о ее близости. О ее внимании.

А она просто ушла, уничтожив все воспоминания о себе. Я пошел за ней, но она убежала. Ноги не слушались, и я рухнул на колени, сказав:

– Прошу, не уходи…

Больше я Весту никогда не видел. Она села в автобус и умчалась, оставив после себя лишь пыль. Она навечно стала лишь воспоминанием.

Простая и красивая Веста…

14-15 октября, 2024 год

Центр Сознания

И что же находится в центре всего бытия?

Часто мы склонны считать центром своей жизни семью, работу, хобби, друзей и тому подобные вещи. Но насколько обоснованно такое утверждение? Действительно ли они являются отправной точкой всего?

Любовь – это альфа и омега всего сущего. Она – первая причина, искра, из которой возник мир. Несмотря на все жизненные перипетии и борьбу, любовь предшествует всему. Она – связующее звено, без которого немыслимо само существование. Именно поэтому любовь так важна.

Вот есть центр – некая точка в пространстве. Любовь является этим центром, а что дальше?

Она – это каскад шелковистых волос, обрамляющих нежное лицо. Это ямочки, игриво прячущиеся на щеках, и глаза, цвета летнего неба, излучающие свет. Стройная и изящная, она пленяет своей воспитанностью и грацией. Её облик, сотканный из этих деталей, рождает чувство восхищения и любви.

Я лежу на ее коленях, и она нежно проводит руками по моим волосам, что вызывает у нее улыбку. Затем она наклоняется и целует меня в губы, и я отвечаю ей тем же. После этого я меняю позицию и кладу голову ей на плечо. Она смеется и снова целует меня, отмечая, что я милый и напоминаю котенка, так как тоже всегда нуждаюсь в ласке и внимании. Этот момент навсегда остался в моей памяти.

Под ласковым дождем наши губы встречаются друг с другом, а струи воды, стекая с волос, рисуют дорожки на щеках. Мы стоим на мосту, сплетя пальцы, и наблюдаем, как закатное пламя тонет в чернильной глубине вод. Затем наш путь лежит через лес, где под ногами ломаются еловые ветки, и вот уже лес уступает место пологим сопкам[1]. Но я уже один. Однако я делюсь всем с этими сопками, они отвечают мне взаимностью. Я лишь вглядываюсь в их вершины, утопающие в молочной дымке.

Алмаз сияет посреди темного пространства, отражая свет звезд и солнца. Это центр.

Драгоценный алмаз, некогда незыблемый, начинает крошиться, словно трескаясь под давлением невидимой силы. Из его распада рождается яблоко – алое и вращающееся, переливающееся всеми оттенками. Но его бытие недолговечно: космическая змея, чья природа окутана тайной, поглощает его внешнюю оболочку. Эти существа, скользкие, извивающиеся и отталкивающие, живут по законам, непостижимым для нас. И хотя их мотивы остаются загадкой, каждое явление несет в себе нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Так в чем же заключается истинный смысл этого яблока?

Яблоко растворяется в тумане, оставляя лишь свое сердцевину. Из нее пробиваются ростки, мимо проносится птица, разнося семена по Вселенной. И вот уже в центре расцветает Земля. На ее просторах сокрыта любовь. Заслуживаем ли мы ее благосклонности?

Мы расположились в парке. Ночь уже окутала нас, а на сцене все еще слышен звонкий смех и гомон детских голосов. Этот шум, хоть и настойчив, не вызывает у меня раздражения. Я наблюдаю за ребятами, и в моих глазах теплится надежда.

Слеза стекает по щеке, а девушка целует меня и успокаивает словами: «все будет хорошо». Искренна ли ее любовь ко мне?

Я словно из сахара, готовый растаять от одного лишь взгляда на ее очаровательное лицо. Внутри меня зияет пустота, и лишь внутренний голос настойчиво внушает мне то, во что я совершенно не желаю верить.

– Она любит тебя… – внимает голос.

– Я таю. Я боюсь. Все мои мечты канули в пустоту, что засела внутри меня. Я хотел бы остаться собой перед ней, но уже поздно. Я падаю. И снова я на дне.

Вселенная, судьба, мой путь, стремления души, мрак, сияние, минувшие мгновения, бездонная глубина. Я выныриваю из небытия, осознавая, что она стерла меня из своей памяти. Стоя на палубе, я бросил все отголоски прошлого в бегущий поток. Я – ничто. Я – зияющая пустота.

Сознание… оно меняется.

Мой взгляд устремляется к ней, но рядом с ней другой. Тьма. Мое сердце теперь принадлежит другой. Свет. Судьба сводит нас на мосту, где свет наших надежд меркнет. Мы оба теряем то, что любили. Тьма. Я направляюсь домой, но она настигает меня, ее рука ложится на мою. В этот миг время останавливается. Мы замираем, обнимаясь так же крепко, как в тот самый первый раз.

Свет…

Любовь…

Центр…

С любовью я познал смысл существования Луны, которую окутал туман. Осознал смысл яблока. Смысл змей. Смысл звезд.

Все это – рождение чего-то нового. Ушедший день. Смысла нет. Смысл в том дне, которым мы живем прямо сейчас.

И наш конец давно известен…

Я здесь. Я рядом. Наша нагота – повод для общего, искреннего смеха, осознание абсурдности ситуации, которая, тем не менее, кажется правильной. Смущение отступает, уступая место легкости и пониманию, что в этом есть своя, особенная прелесть. Это действительно смешно, но словно предначертано. Моя рука скользит по ее коже, вызывая дрожь, затем ласкает волосы, касается губ, и я целую их. Улыбка расцветает на моем лице, и мы падаем. Падаем в объятия песка, где волны нежно обнимают нас. И мы смеемся. Смеемся, становясь единым целым, пока океан не уносит нас, стирая всякие следы нашего существования.

И мы – единое целое. Я единица, она – ноль, а вместе мы имеем кодовое значение. Став единым целым, мы стали центром.

Она обитает в глубинах моего разума, и я ощущаю, как ее пальцы скользят по страницам моей памяти, ведь свои она потеряла. Она читает их, одну за другой, пока каждая деталь не отпечатается в ней. И тогда, наконец, она вспоминает свою любовь ко мне.

Пустота внутри меня невыносима. Жажда любви, её присутствия, жжёт до самого основания. Я люблю её, и это чувство не угасает, оно лишь усиливается. Мне так не хватает тепла, заботы, взгляда, который бы меня заметил. Но с каждым днём эти возможности тают, как снег под солнцем. И тогда мой крик вырывается наружу – крик отчаяния, от бессилия что-либо изменить.

Она подходит ближе, и я понимаю, что она – моя последняя надежда. Я понимаю, что могу любить только ее. Мы сливаемся в поцелуе, и я растворяюсь в ней.

Но она не уходит. Она любит.

И вместе мы становимся центром сознания. Становимся семенем новой жизни. Нового центра.

Затем я пробуждаюсь ото сна, и ее имя ускользает от меня, словно я никогда ее не знал. Я изменился, но эта перемена не принесла мне любви. И причина проста: ее нет. Она меня не любит. Она пожертвовала чувствами, чтобы другая, достойная, смогла полюбить меня. Она пожертвовала собой, чтобы стать...

Центром сознания…

Так где же ты теперь? Кто я без тебя?

Я? Я – центр твоего сознания…

29 мая, 2025 год

Примечания:

[1] Сопка – общее название холмов и относительно невысоких гор (до 1000-1500 метров) со сравнительно пологими склонами на юге Центральной Сибири, в Северном и Центральном Казахстане, в Забайкалье, на Кольском полуострове и на Дальнем Востоке.

Настя

Посвящается: Анастасии Дюдиной.

В любом мире есть своя надежда,

вселяющая в нас веру в лучшее!

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Секундная стрелка, словно торопливый бегун, завершала свой минутный забег, готовясь к новому витку. Каждый ее тик отзывался эхом в сознании, рождая волну воспоминаний. Эти теплые образы, словно лучи солнца, согревали душу. Годы пролетели, но они, бережно хранимые в памяти, по-прежнему дороги. Забыть их – значило бы потерять часть себя.

Тихий ход секундной стрелки словно нашептывал мне на ухо свои тайны. Каждое движение секунд было отголоском прошлого, напоминанием о том, что ушло безвозвратно, и предвестием того, что еще только грядет. Вспоминалось многое, порой нелепое и потерянное, и я задавался вопросом: имело ли все это значение? Правильность моих действий, моих выборов – была ли она очевидна? И как бы повернулась моя судьба, если бы я выбрал иной путь?

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Перед нами раскинулось ночное небо, усыпанное бесчисленными, просто несметными созвездиями. Среди этой бархатной фиолетовой мглы лишь две крошечные искорки, тесно сплетенные, сияют особенно ярко. Проходит мгновение, и эти звезды обретают форму глаз, с ласковым взглядом, обращенным ко мне. В этом есть глубокий смысл.

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Ее мечтательный взгляд. Я помню его. Эти глаза уже смотрели на меня когда-то.

Настя…

В ее глазах плескалась мечта, светлая и полная надежд. Этот взгляд, знакомый до боли, как тогда, в полумраке подъезда. Мы были словно беглецы, укравшие мгновение для встречи. И она смотрела так пристально, с мольбой в глубине зрачков, словно предчувствовала неизбежное расставание. Я же, беспечный, не видел грядущего. А оно оказалось печальным, но стало началом целой истории, финал которой уже написан.

Это Настя. Крохотная девушка в огромном мире, жаждущем поглотить ее.

Настя стала отправной точкой грандиозного. Моей личной истории, ведь быть интровертом – это уже само по себе серьезная перемена, а тут еще и новые переживания, открытия, эмоции. Вот так неожиданная встреча может породить целую вселенную: новые миры, знакомства, события. Я закрытый человек, но не хочу меняться. Одиночество меня успокаивает, но в то же время пугает. Я жажду любви, но боюсь открыться, потому что страх перед разочарованием и болью парализует меня. Я – идеальное комбо из интроверсии, боязни одиночества и страха перед любовью. Я полон противоречий, потому что мои чувства – это бушующий океан, который никак не успокоится.

Тик-так. Тик-так. Тик-так…

Так кто же я?

Я бы, возможно, и хотел разобраться в себе, но это мне не под силу. Слишком много историй и воспоминаний, которые я не готов отпустить. Они для меня как утраченная, но все еще любимая часть меня самого.

Настя, где ты? Протяни мне руку, я боюсь сорваться в бездну. Не хочу увядать в одиночестве, быть стертым из памяти, стать никому не нужным. Настя, спаси меня от этого.

Тик… так. Тик-так…

– Привет, я… – я замялся, не понимая, стоит ли говорить Насте то, о чем думаю. Вдруг она неправильно меня поймет и развернувшись, уйдет домой?

Несмотря на отсутствие страха, я испытывал сильную нерешительность. Рядом с Настей все тревоги улетучивались, оставляя лишь легкую неуверенность. Ноябрьский холод окутывал город, напоминая о красоте уходящей осени, которую я давно не видел. Вспомнилась наша первая встреча, на которую я согласился совершенно спонтанно. Выйдя со двора и направляясь к перекрестку, я гадал, какой окажется Настя на самом деле. И тут, навстречу мне шла кудрявая девушка. Невысокая, с волосами, сияющими в холодных лучах солнца, она выглядела невероятно милой и воздушной. Я не мог поверить своим глазам – неужели такое чудо, такая прелесть, досталась именно мне? Казалось, это сцена из сказки.

Едва я приблизился к дороге, как машины замерли. Дождавшись, пока поток остановится, я перешел улицу по зебре. Девушка, заметив меня, замерла. В этот момент меня охватили сомнения.

– «Только не говорите, что это Настя». – подумал я, все быстрее приближаясь к кудрявой девушке. – «Этого же не может быть! Мне не может так повезти!»

Я направился к ней, и тут же понял, что это Настя. Узнал ее мгновенно, настолько, что даже не мог поверить своим глазам, да и не хотел. Неужели Настя настолько выделяется из толпы, что ее можно заметить издалека?

Её милое моргание, когда она смотрела на меня, заставило меня почувствовать себя неловко. Я осознал, как глупо выгляжу. Сначала я был удивлен, но затем меня охватил страх. Я боялся влюбиться в неё, опасаясь неудачи из-за своей неуверенности в том, что я подхожу такой прекрасной девушке. Настя позже развеяла мои сомнения, но это уже другая история.

Объятие с Настей… это было блаженством. Меня затрясло от восторга, ноги стали ватными. Ее улыбка озарила меня, и мы, взявшись за руки, пустились в спонтанное путешествие по городу. Куда нас занесет ветер? Это было частью очарования. Мы болтали обо всем на свете, и я чувствовал себя невероятно счастливым рядом с такой красивой девушкой…

Настя.

Она призналась, что опасается быть скучной. Я постарался ее успокоить, сказав, что всегда рад ее видеть и готов провести с ней сколько угодно времени, исследуя город. Самое важное для меня – чтобы наше общение продолжалось.

Ты ценишь меня, Настя?.. Тик-так, тик-так…

Все, что я помню – дороги, по которым мы ходили; пейзажи, что мы видели. Наши шутки, истории, чувства, моменты, вкусы и увлечения – все это неразрывно связано с Настей.

Тик-так, тик-так, тик-так…

Осознав все это, я все же собрался с духом и решил высказать Насте то, что давно хотел. Мне было уже неважно, узнает ли она о моих мыслях. А вдруг она сможет меня понять? Этого я не знал наверняка, но решил рискнуть и проверить.

– Я так рад нашей неожиданной встрече. – выпалил я, обнимая Настю. – Я сбежал от своих планов, лишь бы увидеть тебя, Настя. Куда пойдем в этот раз?

– Я… я тоже рада. – смущенно улыбнулась Настя после небольшой паузы. – Прозвучит глупо, но я ждала этой встречи, лишь бы снова обнять тебя. Крепко обнять, не стесняясь последствий, не думая о том, что это не понравится кому-то из нас.

– Настя, все хорошо. – обрадовался я, слушая ее приятные слова, которые услышать даже не ожидал. – Я тоже самое чувствую.

Почему же ты ценишь меня, Валера? Тик-так, тик-так…

В полумраке подъезда, где единственным маяком служил тусклый свет лампы над козырьком, Настя хотела уйти домой. Но я, не желая разрывать объятия, держал ее, чувствуя, что между нами еще есть недосказанности. Ее прелестное лицо было так близко, и я с трудом удерживался от желания коснуться ее волос, от желания признаться в своих чувствах. Мы оба ощущали взаимное влечение, но слова «люблю тебя» казались преждевременными. На каком-то глубинном уровне я это знал, сам не понимая, почему. Моя любовь читалась в каждом взгляде, хотя, казалось, и без слов все было ясно.

– Мне правда пора, Валер. – стесняясь, сказала Настя. – Мы же еще увидимся, почему ты так переживаешь?

– Ничего не говори, прошу. Я не хочу тебя отпускать, потому что наша встреча кончится, и мы увидимся лишь в следующий раз. А как скоро он наступит?

– Я не знаю, Валер. В любое время, когда мы захотим.

– А сейчас я не хочу тебя отпускать. Мы же можем навечно остаться друг с другом. Можем сбежать. Хочешь сбежать со мной?

– Твои слова пугают меня. Прошу, отпусти, мне пора домой.

Я обиженно отпустил ее, и в этот момент мне показалось, что это прощание будет последним. Я потянулся к ее щеке, но Настя лишь отвернулась, попрощавшись, и направилась к дому. Если бы я был храбрее, я бы ее поцеловал. Но вместо этого, в тот вечер, я лишь протянул к ней руки с мольбой на лице и прошептал:

– Прошу, милая, не уходи. Видит свет, мы больше не увидимся.

Тик-так, тик-так, тик-так…

Почему же ты ценишь меня, Валер?

***

Город окутала безмолвная пустота, словно объятия смерти. Некогда сияющие вершины небоскребов теперь лишь жалкие остовы, истлевшие в руинах. Люди испарились, будто стертые с лица земли после ужасающей бойни. Дороги замерли, разорванные трещинами в земле, а мосты рухнули, как карточные домики. Небо больше не тревожил гул самолетов, похожий на жужжание роя. Исчезло всякое движение, всякая жизнь. Остался лишь безмолвный лабиринт гибели, где по пустым улицам медленно движутся двое, ищущие путь к спасению.

Город смерти. Запах пороха и засохшей крови.

Страх, притаившийся внутри подсознания.

Мы с Настей стремились к зданию Управления, расположенному в центре города. Это место было нашей единственной надеждой на спасение, ведь только там находилась вертолетная площадка. К счастью, нам удалось обнаружить труп с рабочей рацией, что позволило вызвать подмогу. Однако, чтобы добраться до спасения, нам предстоял долгий и трудный путь, который обещал быть непростым испытанием.

Настя вымоталась до предела, это читалось в каждой черте ее лица. Несколько дней мы пробирались сквозь кишащий опасностями город. Постоянные укрытия, вылазки за скудными припасами и водой… Днем мы шли, рискуя, но ночная тьма таила еще большую угрозу. Наши ночлеги – пыльные чердаки. Еда – просроченные консервы, и даже их катастрофически не хватает. Мы измучены, но отступать некуда. Чтобы выжить, нужно бороться.

Городские улицы кишат монстрами, жаждущими растерзать нас, как только мы спустимся с крыши. Впрочем, они не представляют серьезной угрозы, если соблюдать осторожность: тишина и незаметность – залог выживания. Любой шум привлечет к нам целые полчища этих существ. Особенно опасными были летающие твари, которых я окрестил «Охотниками» из-за их постоянного присутствия в воздухе. Без оружия против Охотника не устоять, но знание его уязвимостей позволяет быстро его нейтрализовать.

Наша первая встреча с Охотником оказалась чрезвычайно сложной – мы едва смогли его одолеть. К счастью, мне пригодилось мое надежное ружье SAIGA-12K[1], которое я забрал с тела погибшего. Без этого оружия, боюсь, нам бы не удалось избежать ужасной участи от лап этого существа.

Мир погрузился в настоящий ад, и виной тому стал провальный эксперимент, проведенный в одной из отдаленных лабораторий. Зоозащитные организации предрекали судебные иски против лаборатории за жестокое обращение с животными, но их предупреждения остались неуслышанными, и теперь уже поздно что-либо исправлять. Взять хотя бы Охотника: это существо напоминает гигантскую летучую мышь, достигающую пяти метров в длину. Зрелище его поистине ужасает и заставляет обделаться от страха. Однако человечество нашло способ адаптироваться, ведь мы не единственные, кто выжил. Я улавливал голоса в эфире, когда включал рацию.

Мы не одни в этом мире…

К вечеру мы достигнем здания Управления. Я уже предвкушаю это, ведь мы с Настей прошли долгий и трудный путь. Здание Управления уже хорошо видно, осталось всего полтора километра.

Мы остановились, чтобы поесть, разогрев еду на костре из обломков старой чердачной двери. После еды мы пили грязную воду из трубопровода – другого выхода не было, и умирать от жажды не хотелось. Наш рацион сильно изменился, и мы заметно похудели. Выглядели мы ужасно, но это была цена выживания. Настя прижалась ко мне, положив голову на плечо. Это выглядело трогательно, как последние проблески любви в этом разрушенном мире. Мы, как Адам и Ева, были последней надеждой на новое поколение. Но что ждет их в таком ужасном мире?

– Закончится ли этот ад когда-нибудь? – Настя впервые за сегодня подала голос.

Я промолчал. Смысл давать Насте ложные надежды? Чем ее подбодрить в таком случае?

– Порой судьба слишком жестока по отношению к людям… Почему мы должны выживать, а не жить?

– Это люди жестоки к природе и друг к другу. – бросил я, швырнув в костер пару досок. – А человечество приспособится к сосуществованию с тварями, ведь испокон веков мы именно выживали, чтобы жить. На человечество всегда обрушивались масштабные катаклизмы: чума, ВИЧ, корь, COVID-19, Чернобыль, наводнения, Фукусима, землетрясения и т.д. Люди всегда выбирались из дерьма и так будет в этот раз. Рано или поздно мы истребим всех тварей и снова заживем в спокойствии.

Настя молчала. Она и сама понимала это не хуже меня.

– Почему нас никто не спрашивает о том, хотим ли мы этого? – после паузы, спросила Настя.

– Естественный отбор. Так было, есть и будет всегда.

– Звучит так, будто за нас уже все решено изначально… Обидно…

– В какой-то степени, да, это так. Но мы всегда сами за себя отвечаем, поэтому наша судьба только в наших руках.

– Валер…

– А-а?

– Мы же сможем сбежать отсюда? Доберемся до Управления?

Эти слова прозвучали так, словно что-то внезапно встало на свои места в моей голове. Они были до боли знакомы, будто я сам когда-то произносил их. Но теперь всё иначе: и я уже не тот, и говорю это не я. Как гласит народная мудрость: «мир преображается, и мы следуем за ним».

– Конечно, сможем. – кивнул я. – Нам как раз пора выдвигаться, чтобы вовремя подоспеть и дождаться вертолета. Как тебе мысль, что уже сегодня мы сбежим отсюда?

– Для меня это лишь надежда. Может произойти все, что угодно. Этот мир слишком жесток…

– Не бойся. – я пододвинулся к Насте и обнял ее за плечи. – Мы выберемся, я тебе обещаю.

– Почему ты так в этом уверен?

– Потому что мы сильны, когда верим в себя. Я верю. И я уверен, что все будет хорошо.

– Мне бы такую уверенность. – усмехнулась Настя, вставая на ноги. – Ладно, пошли. Быстрее дойдем до Управления, быстрее спасемся.

Собрав пожитки и погасив костер, мы бесшумно покинули крышу и направились к Управлению. Каждый шаг был выверен, чтобы не издать ни звука. Тишину нарушал лишь свист ветра в разбитых окнах, редкие капли воды, капающие с крыш и скрип расшатанных дверей. Вокруг – никого.

Улица осталась позади, и мы, к счастью, добрались до Управления. Последний рывок – подняться на крышу и вызвать вертолет. Схватив Настю за руку, я потянул ее за собой в здание. Мы преодолели центральную лестницу и устремились к чердаку.

Путешествие оказалось кошмарным. Поднимаясь на крышу, мы натыкались на разбросанные повсюду останки людей, обглоданные до костей, а также на трупы поверженных монстров. Обломки стекла, камня и дерева устилали землю. Запасы еды и боеприпасов были исчерпаны – все уже давно разграбили.

Возможно, судьба распорядилась иначе и мародеры уже мертвы. Этого я не знаю.

Преодолев опасный путь, мы оказались на крыше. Вокруг царила тишина и разруха, нарушаемая лишь покосившейся спутниковой антенной, напоминавшей Пизанскую башню. Не теряя ни минуты, я достал рацию, настроился на частоту 461.500 и запросил вертолет. К счастью, ответили нам оперативно.

Мы с Настей застыли в ожидании.

– Кьа-а-а! – тут же взвизгнула таинственная тварь в воздухе.

Несмотря на то, что я уже понимал, кто это, я всё равно обернулся. Охотник, с грохотом расправляя свои огромные крылья, летел прямо на нас. Его зубастая пасть уже была готова сомкнуться, чтобы нас разорвать. В принципе, это было бы интересно, но не в мою смену.

– Нужно продержаться до прибытия вертолета. – вскричал я, снимая «сайгу» с плеча.

Не теряя ни секунды, я рванул от Насти к антенне, не прекращая вести огонь. Охотник издал лишь яростный рык, когда картечь врезалась в его живот. Не подозревая о затаившейся Насте, чудовище спикировало прямо на меня, пытаясь схватить своими когтистыми лапами. Но я был готов к этому! Меткий выстрел в глаз заставил тварь издать душераздирающий вопль.

– Кьа-а-а!

Охотник был уже совсем близко, когда я в отчаянии метнулся на антенну. Шатаясь по ее хлипким перилам, я палил вслепую, и, кажется, не зря – тварь снова издала пронзительный визг. Внезапно нога провалилась в пустоту, и я полетел вниз, с крыши. Чудом успел ухватиться за поручень одной рукой. Скользко, страшно, и каждая секунда давалась с трудом. Пот заливал ладонь, грозя сбросить меня вниз, но инстинкт самосохранения держал меня крепче.

В небе показался вертолет. Это был наш шанс. Охотник не должен был нас достать, чего бы это ни стоило. Я, с трудом удерживая тяжелое ружье одной рукой, навел его на уязвимую точку – щель между ребрами монстра. Каждый грамм веса оружия усложнял задачу.

– НАСТЯ! – закричал я.

Она мгновенно поняла, что происходит, и появилась на виду. Заметив мое бедственное положение, она замерла на мгновение, но тут же собралась. ПМ[2] выскользнул из кобуры, и она крепко сжала его. Прицелившись, девушка выстрелила в Охотника. Тварь взвыла и переключила свое внимание на Настю.

Это был мой единственный шанс! Собрав всю свою решимость, я прицелился из ружья в Охотника и нажал на курок. Казалось, время остановилось, и я мог наблюдать, как свинцовая смерть несется к чудовищу. Холодный металл вонзился в его уязвимое место, и тварь издала пронзительный крик. Не теряя ни секунды, я выпустил в нее весь боезапас. Охотник запрокинул голову в агонии, в отчаянии забился крыльями и ринулся вниз, к своей неминуемой гибели. Тем временем Настя, убрав пистолет в кобуру, бросилась ко мне.

– Настя… протяни мне руку! Я не хочу упасть. – вскричал я, еле-еле закидывая ружье за шею, после чего схватился за поручень двумя руками.

Я знал, что Настя панически боится высоты. Но в тот момент она преодолевала свой страх ради меня. С невероятной осторожностью она поднялась по антенне, ухватилась за нее и протянула мне руку. Я крепко сжал ее ладонь, подтянулся и почувствовал под ногами твердую опору.

Я был спасен.

Тут и вертолет приземлился на крышу. Двери распахнулись и на нас взглянул усатый мужик в полевой форме. Звездочки блестели на его погонах. Он выпрыгнул из вертолета и замахал руками, привлекая наше внимание.

– Сюда, скорее! – кричал он.

Мы с Настей улыбнулись, взяли друг друга за руки и побежали к вертолету. Настя плакала. То ли от счастья, то ли от страха. Я и сам еле-еле сдерживал свои эмоции.

– Неужели это все? – спросила она, когда мы запрыгнули в вертолет. Его лопасти закружились, и мы поднялись в воздух. – Мы спасены?

– Не знаю. – задумавшись, сказал я. – Это лишь конец начала…

– Валер…

– Все будет хорошо. Теперь мы в безопасности.

– Валер…

– Что?

Меня толкнули в плечо.

Глаза мои тут же распахнулись.

***

Я резко распахнул глаза, почувствовав, как кто-то толкнул меня в плечо. Очнувшись, я обнаружил перед собой Настю. Она, как всегда, сияла, а ее кудрявые волосы трепетали на ветру. Ее улыбка и пристальный взгляд немного смутили меня.

Мы расположились на привычной парковой скамейке, наблюдая за оживленной картиной вокруг. Парк наполняли пары, семьи с детьми и просто прохожие. У сцены звучали гитарные аккорды, а неподалеку девушка погрузилась в мир творчества с карандашом в руке. Каждый занимался своим делом, и это было прекрасно. Для меня это все – проявления жизни, ее творческой сути, и я черпаю в этом вдохновение. Главное – чтобы душа пела, а остальное не имело значения.

– Не выспался? – вдруг спросила Настя, наблюдая, как я с удивлением рассматриваю людей.

– Прости, задумался немного. – ответил я, не до конца понимая, о чем говорю. – Рассказ хороший придумал.

– А-а… Ну, ты ничуть не изменился. – усмехнулась Настя. – Все такой же простак.

– Это плохо?

– Отнюдь. Это мне в тебе и нравится.

– А-а, ладно.

Мы замолчали. Наверное, потому что не знали, что сказать друг другу. Уже пройденный этап – мы гуляли, я говорил, а она молчала, ибо попросту слушала меня. Вот и сейчас та же самая ситуация.

– Тебе что-то не нравится? – Настя подала голос, так как не выдержала тишины.

– Нет, просто я удивлен, что ты согласилась встретиться. Я думал, что ты не хочешь меня видеть.

– Почему ты так думаешь? – удивилась Настя.

– Ну… вряд ли ты захочешь меня видеть после того, что между нами было.

– Валер, пора бы забыть прошлое. Что было, то прошло.

– Знаю.

– Жалеешь, что сделал что-то не так?

– Ага. Я должен был сказать тебе правду. Сказать все, что думаю.

– Все же было хорошо, нет?

– Нет, я солгал. После твоих слов я понял, что уже ничего не изменится. Я хотел сказать, что мне плохо; что я люблю тебя и хочу остаться рядом с тобой. Не сказал. Устал от того, что неудача преследовала меня раз за разом. Поэтому предпочел отстраниться, нежели идти за тобой. Вдруг мы могли бы остаться вместе?

– Могли. Мы и сейчас сидим вместе.

– Это не то, Насть. Совсем не то.

– И что ты предлагаешь?

– Уже ничего. Все закончилось в тот вечер.

– Тогда почему ты говоришь мне об этом?

– Не знаю. Я хотел все забыть, но все, что связано с тобой, дорого для меня. Ты все еще дорога мне. Красива для меня, как и всегда. Я попросту не могу забыть тебя. Ты – начало моей истории. Ты и есть моя история.

– Валер…

– Тебе не понять. Разве что… прочесть мое творчество. Потом я все расскажу.

– Когда?

– Сейчас…

С этими словами я развернулся и ушел прочь. На этом мой сон кончился.

***

Настя. Что вам известно об этом имени?

В этом и кроется главная мысль моего рассказа. Идея возникла спонтанно, когда я услышал имя «Настя» в одной из песен. Артист пел о том, как Настя протягивает руку, спасая его от падения[3]. Эти слова пробудили во мне желание снова написать о ней, объединив реальные события, мечты и собственное воображение. Так и родился этот рассказ.

Главный герой сам ушел от нее, намекая читателю на то, что автор постепенно забывает ее, чтобы не мучиться воспоминаниями.

Настя… Это имя мгновенно будит во мне целый вихрь чувств и картин из прошлого. Осень 2021 года – время, неразрывно связанное с ней. Настя была не просто подругой, а настоящим сокровищем. Её красота и доброта вдохновляли меня. Я неосознанно наделял её чертами своих персонажей, думал о ней, когда писал. Она была мне очень дорога, и эти воспоминания, несмотря на все попытки отпустить их, остаются бесценными. Я хочу сохранить светлый образ Насти в своей памяти и в своей истории. Поэтому мой герой выбирает мирный путь расставания, чтобы не омрачить это дорогое мне чувство.

А ее имя можно услышать везде. В песнях, в книгах. Даже одну из моих сестер зовут Настей. Когда вижу эту мелкую сестренку, вспоминаю свою Настю и сдерживаюсь, чтобы не заплакать.

А вспоминая Настю, я понимаю, что через меня прошла огромная и интересная история. Такое не забудешь, а вспомнив, предашься тоске и печали.

Такова моя исповедь о человеке, который мне дорог. Исход повлиял на многое, а потому и появились такие работы, как «Между Мирами», «Autophobia», «Philophobia». Это очень ценный опыт.

Такой милой и была Настя.

Настя, дай мне свою руку…

3-9 марта, 2025 год

Примечания:

[1] SAIGA-12K – самозарядное гладкоствольное ружье 12-го калибра, разработанное Ижевским машиностроительным заводом в 1997 году на базе автомата Калашникова. Индекс «К» указывает на модификацию ружья, которое имеет укороченный ствол (по сравнению с базовой моделью) и складывающийся приклад.

[2] ПМ – пистолет Макарова.

[3] LONEVATE, 18th – запах сирени.

Тайна тишины

Посвящается: Милой и красивой

девушке, что стояла в нарядах

вместе со мной…

Неся стопку документов, я двигался по коридору, демонстрируя свою приверженность к делу. Коридор был пуст, за исключением дежурного по части, который как раз заступал в наряд. Его взгляд выдал узнавание, и я понял, что мой опыт, накопленный за примерно сотню нарядов, не прошел даром. В этом, безусловно, есть свои преимущества.

В тот момент я был поглощен своими мыслями и не мог уделить внимание офицеру. Пройдя мимо него, я направился к выходу. У стойки стояла невысокая девушка с белоснежными волосами, собранными в аккуратный хвостик. Ее зеленая офисная форма подчеркивала стройную фигуру. Все мои мысли были заняты поиском другой девушки – где она? Почему я не видел ее уже три дня? И тут, словно по волшебству, я узнал ее. В тот же миг она обернулась и заметила меня.

В этот момент я постиг тайну тишины. Ее губы дрогнули, словно в зарождающейся улыбке, которая тут же угасла. Я сам едва не нарушил эту паузу, увидев ее очаровательное лицо, растерялся и хотел было поздороваться, но служебный долг остановил меня. Однако мое желание сказать хоть слово было очевидным, и она, видимо, чувствовала его, так же сдерживаясь, опасаясь сказать лишнее. Я прикусил губу, распахнул дверь штаба и вышел, ощущая огромное облегчение.

Что мне теперь делать после такой нелепой ситуации? Она ведь не дура, она лейтенант, так что всё поймет. И ведь нам еще вечером вместе в наряде стоять! Что, если она будет надо мной смеяться? Как мне ей объяснить произошедшее? Я же не могу сказать ей правду, верно? Вдруг она воспримет это не так, как нужно?

Тайна тишины.

Она невероятно очаровательна, и я не могу отвести от нее глаз. Кажется, я готов смотреть на нее вечно. Слова застревают в горле, когда наши взгляды встречаются. Замечаю, как она смущается под моим пристальным вниманием, вижу в ее глазах робкий страх. Я тут же отвожу взгляд, притворяясь равнодушным, но знаю, что она видит меня насквозь.

Я же не влюбился, верно? Мне ведь просто тяжело, а тут такая красотка щеголяет рядом. Тяжело устоять, уж поверьте мне на слово.

Вечер опустился на город, принеся с собой гнетущее настроение. Никакого желания что-либо делать. Я снова заперт в кабинете, разбираясь с бумагами, и терзаюсь мыслью, что где-то допустил ошибку. Отчего мне так скверно? Почему мои мысли снова возвращаются к ней?

Едва прозвучал звонок, как я пулей бросился к двери. Ее нужно было открыть немедленно. Сорвав щеколду, я распахнул створки и увидел ее – все такую же очаровательную и милую. Я и не подозревал, что она собиралась куда-то уходить.

Наши взгляды снова встретились. Казалось, она предвидела мою растерянность и намеренно устремила взгляд мне в глаза, словно пряча за этим что-то. Я же чувствовал, что она хотела высказаться, но смущение помешало ей.

Я снова притворился, что ничего не замечаю, пока проводил взглядом симпатичную девушку. Мой взгляд, естественно, задержался на ее колеблющихся бедрах. Почему я так сильно увлечен ею? В конце концов, она старше меня на четыре года. Что со мной происходит?

Она настоящая плутовка, ведь ей было известно, что я не могу отвести от нее глаз. Едва я успевал переступить порог кабинета, как она тут же появлялась с новой стопкой документов, вынуждая меня закрывать за ней дверь. И каждый раз ее фигура – бедра, губы, грудь, лицо – полностью завладевала моим вниманием. Зачем она так поступает? Играет со мной? Пытается дразнить? Откуда у нее такая уверенность, что именно я сделаю первый шаг?

Приближалась ночь. После ужина и вечернего умывания я приступил к ритуалу отхода ко сну. Сначала наждачной бумагой привел в порядок пуговицу на чехле штык-ножа, затем отполировал бляху поясного ремня. Лишь после этого, сдав смену напарнику, я улегся. Сон не шел, и каждый хлопок двери отдавался эхом в тишине. Минут через десять дверь в кабинет распахнулась, и я услышал женский голос:

– М-м… А где ефрейтор Фролов? – спросила она, обращаясь к моему напарнику.

– Лег спать, товарищ лейтенант. – ответил напарник. – Разбудить его?

– Нет, не стоит. Я тоже пойду спать, а дальше мы уже с ним увидимся. Только не говори Фролову, что я искала его, понял?

– Так точно, товарищ лейтенант, не скажу.

– Вот и славно.

Я лежал, пытаясь разобраться, чего же она на самом деле хотела. Зачем она вообще приходила? Неужели она сама не выдержала и решила прийти ко мне? В это как-то трудно поверить. Что же на самом деле происходит между нами?

Я размышлял об этом до тех пор, пока не задремал. Проснувшись в два часа ночи, я переоделся, сменил своего напарника и приступил к своим обязанностям. После умывания я заполнил отчетность за ночную смену и прибрался в соседнем помещении. Затем я помыл чайный сервиз лейтенанта и аккуратно расставил его в ее кабинете. Она видела меня, но никак не отреагировала. Я же надеялся на перемены в наших отношениях, но, видимо, мои ожидания были напрасны. Я был готов открыться ей, но, похоже, поторопился с выводами. Что же мне теперь делать?

Это станет тайной тишины.

Я развернулся и схватившись за дверную ручку, потянул ее вниз. Дверь распахнулась. Тогда только я услышал женский голос.

– Фролов!

– Я! – моя реакция была молниеносной, и я обернулся, чтобы посмотреть на того, кто меня позвал. Поскольку в кабинете кроме нас двоих никого не было, я повернулся к девушке.

– Фролов, что с тобой происходит? – спросила лейтенант. – Все время косишься на меня, словно хочешь что-то сказать. Что тебя тревожит?

– Товарищ лейт… – начал я, но девушка меня тут же перебила.

– Давай без этих формальностей. Можно просто Алина. – улыбнулась девушка и подмигнула мне.

Просто Алина? Да как я могу к ней так обращаться, если она мой прямой начальник? Офицер. Она еще и девушка, которая старше меня на 4 года. Нет, я так не могу.

– Но, това… – снова начал я, ибо не мог так поступить.

– Паш, я же сказала – без формальностей. Пожалуйста. Так же будет проще для нас обоих.

Я уже и просто Пашей стал. А время-то быстро все-таки летит. Что ж, можно и попробовать.

– Алин… – это имя комом встало у меня в горле, и я еле-еле его выплюнул. – Просто… не знаю, на словах этого так просто не объяснишь

– А ты попробуй. Что тебя тревожит?

– Все, а тут ты рядом и как-то все сразу меняется… не знаю, словами этого не передать. – я даже скрывать ничего не собирался, раз уж мы перешли с «вы» на «ты», что могло означать лишь одно – Алина все поняла без лишних слов.

– Представь, что ты осмелился подойти ко мне и заговорить о личном. Представил?

Я кивнул.

– С чего бы ты начал?

– Извинился бы за наглость и сказал бы, что не мастер в словах, а знаток в тексте, а потому дал бы свой блокнот для ознакомления.

– Блокнот? И о чем же ты пишешь?

– Обо всем. Записываю стихи, мысли, описываю что-нибудь. Чаще всего я пишу, когда мне тяжело.

– И где этот блокнот?

Я сунул руку в карман и достал блокнот, показывая его Алине. Она улыбнулась. – Ты писал о том, что хотел бы сказать мне? – спросила она. Я кивнул, смущаясь. Алина подошла ко мне и протянула руку, чтобы взять блокнот.

– Алин, ты уверена?

– Да. Хочешь сказать, что мне не стоит читать твои записи?

– Стоит. Ты просто можешь не так меня понять, а я не хочу, чтобы ты обижалась.

– Давай уже, прочитаю. Страшного ничего не случится.

Я протянул девушке блокнот. Она открыла его и начала читать.

***

Запись №1.

Это просто невыносимо, справляться со всем этим. Я понимаю, что должен идти вперед, бороться и что-то менять, но вокруг меня только жестокие, бесчеловечные люди. Жить в таких условиях невозможно. И что мне теперь делать? Неужели только рыдать в подушку?

Мои товарищи невыносимы. Я не могу находиться с ними в одном помещении. Кто вообще способен меня понять? Кто не будет придираться по мелочам? Таких людей очень мало, и большинство из них сосредоточено в штабе.

Когда же все это кончится? Когда наступит конец издевательствам?

***

Запись №2.

Сегодня я чувствую себя лучше. Приятно видеть, что здесь есть офицеры, которые ведут себя по-человечески. Особенно меня впечатлила одна девушка-лейтенант, которая много работает в штабе. Она очень красивая, милая, с прекрасной фигурой. Я заметил ее, когда она была дежурным офицером нашего батальона. Она всегда была сосредоточена на работе, казалась одинокой, и никто с ней особо не общался. Однажды я увидел, как она от усталости упала на кровать и уснула. Мне стало ее жаль, и с тех пор я стал обращать на нее внимание. К тому же, она всегда была добра ко всем нам.

Я навеки запомнил ее – она классная и достойна звания офицера. Жаль, что мы живем разными мирами – я думаю, что мы нашли бы, о чем поболтать…

***

Запись №3.

Я словно прикован к ней взглядом, и сам не могу объяснить, почему. Ее красота и обаяние настолько сильны, что я теряю голову всякий раз, когда ее вижу. Но при этом я боюсь, что она разгадает мои чувства. В этом мире, полном грубости, она одна словно цветок, украшающий его своей нежностью и отстраняющийся от всего дурного. Как тут не поддаться этому очарованию?

Хочу, чтобы она ненадолго оказалась рядом со мной. Хочу обнять, поговорить с ней.

Я думаю, что она поймет меня…

***

Алина дочитала мои записи и вернула блокнот, улыбаясь. Я не знал, что она теперь думает обо мне. Усмехается? Ненавидит? Что же она может чувствовать – такая хрупкая и ранимая девушка?

Алина молча встала и обняла меня, прижав к своей груди. Я покраснел и смутился, но обнял ее в ответ, ибо сам хотел этого больше всего на свете.

– Я понимаю тебя, Паша. – отозвалась она. – Мне самой неприятно тут находиться, да я и не хотела этого. То, что я здесь – не мой выбор. Я тоже видела в тебе одиночество и осознавала, что ты способен понять меня. Что ты хочешь того же, что и я. – Алина опустила руку, потрогала мой штык-нож от АК-12[1], висящий на поясном ремне. – Ты у нас парень боевой, хорошо исполняешь свои обязанности. Боже, да как тут не влюбиться в такого красавчика?

– Я… Алин… – я совсем потерял дар речи от этих слов.

– Да, Паша, я люблю тебя. – усмехнулась Алина. – Уже давненько. Ждала твоего первого шага, но ты какой-то нерешительный.

– Но… вы же офицер.

– И? Плевать на то, кто я. Главное то, что ты чувствуешь.

– Мне вообще не верится в происходящее. Неужели это не сон?

– Нет, я действительно люблю тебя.

Я промолчал, не зная, что сказать девушке.

– Паша, только никто не должен узнать об этом. Это будет тайна нашей тишины, хорошо?

– Да, тайна тишины.

– Обещай мне, Паша, что никогда не оставишь меня одну. Не бросишь, а поможешь. Обещай, прошу…

– Алин, конечно, обещаю, что не брошу тебя. Все будет хорошо. Я всюду пойду за тобой.

Алина не ответила, она молча прильнула к моим губам, и мы слились в поцелуе. Длился он действительно долго, ибо мы наслаждались друг другом в полной тишине, а она наслаждалась нами. Так с нас слетела вся одежда и мы с Алиной растворились друг в друге, рухнув на пол. Голая, она прижалась ко мне, приобняв за плечи, после чего сказала:

– Об этом никто не узнает, ведь это наша тайна тишины…

Никто так и не узнал о произошедшем. Она дала понять, что это было лишь мимолетное проявление чувств, которое больше не повторится. После этого она старательно делала вид, что ничего не было. А я, как назло, влюбился в нее именно после этого случая…

Продолжение в повести «Обещание»…

27 мая, 2025 год

Примечания:

[1] АК-12 – автомат Калашникова 2012 года выпуска.

Мечты среди звезд (Интерлюдия)

Метался в отчаянии, измотанный борьбой, униженный и сломленный. Каждая секунда казалась вечностью, наполненной болью, сожалением и угасающей надеждой. Боролся, но силы покидали меня. Кричал от невыносимого страдания.

Время, мечты, надежды. Regret, autophobia, philophobia. Интроверт, хотя был экстравертом.

Help me, please.

Я пытался быть сильнее. Следил за пролетающими городами. Помнил и знал, что все они улыбаются, пока я страдаю. И она улыбалась, я знаю.

Я был вынужден пробираться сквозь грязь, залечивая одни раны, чтобы тут же получить новые. Боль была невыносимой, особенно когда ее источником становились мои же товарищи. И это повторялось снова и снова…

Знаешь ли ты об этом?

Мы жаждем того особенного момента, что мерцает где-то в бескрайнем космосе наших надежд. Мы стремимся к своему пристанищу, размышляя о пути, который к нему ведет. Этот звездный миг кажется далеким, и мы лишь предвкушаем, как преобразится наша жизнь, когда он настанет. Сможем ли мы постичь истинную природу счастья? И встретим ли счастье, глядя ему прямо в глаза?

Вокруг лес, за ним пытается скрыться солнце. Озеро словно застыло, пытаясь показать отражение солнечных лучей. Тогда первые люди с разбегу погружаются в воду, по которой тут же побежала рябь.

Лес сменяют сопки – их очень много и теперь солнце прячется за ними. Это очень красиво. Где-то за этими сопками сокрыты звездный день и мои мечты.

С наступлением ночи небо расцветает россыпью звезд. Луна, словно маяк, заливает своим сиянием звездный путь, пролегающий среди них. Глядя на нее, я не могу оторвать глаз – ее красота завораживает. Луна тесно переплетена со множеством вещей: со мной, с образами, с моим музыкальным псевдонимом, с историями и даже с Нулевым Эдемом.

С Полиной – дивной эльфийкой, чьи движения сливаются с лунным светом в завораживающем танце. Она приближается, ее объятия окутывают меня, и я чувствую свою значимость. Тяжелый путь, что закалил меня, обрел смысл. Но она не ведает о моей внутренней борьбе, о терзаниях, скрытых в глубине моей души. Ведь эльфы живут своей жизнью, и лишь Луна станет свидетельницей моих невысказанных тайн.

А потом останется лишь тень под светом Луны. И тогда она даже не вспомнит, кто создал Нулевой Эдем.

Не вспомнит…

О чем же ты мечтаешь? О любви? О деньгах?

Я не думаю, что деньги приносят счастье, основываясь на своем многолетнем опыте. Моя истинная страсть – это письмо, в котором я нахожу себя и растворяюсь. Я всегда любил это занятие. Мне важно чувствовать себя нужным и любимым, чтобы мои слова находили отклик у людей, помогая им понять, что они не одни. Через свое творчество я хочу доказать свою ценность и опровергнуть негативное мнение тех, кто меня не принимает.

Я тоже способен любить…

Узнает ли об этом кто-нибудь?

Не знаю, может быть, да. Литературу обесценивают, люди перестают читать, развиваться. Поэтому об этом мало кто узнает.

Вы забываете прошлое, причинившее боль. А я помню. Помню все. Просто не могу закрыть глаза, потому что ценю. Люблю. Не хочу забывать. Кричу для всех и не стесняюсь этого.

Вы хотите забыть?

А я скажу прямо – Я НЕ ЗАБЫЛ. Вика, Алина, Соня, Настя, Аня, Ксюша, Полина, Сережа, Дима, Леша, Артем, Катя, Маша, Артем, Кирилл, Никита и другие. Их много. Эти люди навсегда остались в моей памяти, ведь каждый из них сыграл значительную роль в моей жизни. Их вклад в мою историю неоценим. Я открыто говорю об этом, потому что мне нечего скрывать. Это моя история, и я хочу, чтобы она была услышана и запомнена.

Так где же сокрыты мои мечты?

Среди звезд. Там же, где находится Звездный день. Все там. И мечты тоже.

Небесное светило сорвалось с высот и устремилось к земле. Оно приземлилось совсем рядом, в пределах моей досягаемости. Я осторожно приблизился, протягивая ладонь, словно в мольбе о спасении. В тот миг звезда пронзила мою руку ледяным огнем, но я не отпустил ее, дорожа этим небесным даром. Ведь, возможно, именно она – моя последняя надежда. Зачем же отказываться от такой благодати?

– Help me. Help me, please. – шепчу я, выпуская звезду из рук.

Звезда соприкасается с землей и рассыпается на мелкие атомы. Я хочу закричать, но в эту же секунду мир меняется.

И я наконец вижу все свои мечты. Прямо перед собой.

Мечты среди звезд.

В которых я и растворился…

9-10 мая, 2025 год

Falling down

Мы скользим вниз, не понимая своих чувств.

Убиваем себя, боясь признать правду, утопая в воспоминаниях и мечтах.

Я живу в мире грез, где мои фантазии – мой кислород. Я неустанно возвращаюсь к одним и тем же мечтам, и тогда реальность кажется мне тусклой и жестокой. В моих книгах мир проще, а люди – счастливее. Я жажду такой же любви, такой же взаимности, и смелости, чтобы не бояться ее. Для этого люди и фантазируют, обитая в собственных мирах, мечтах.

Я терпел все это. Боль и ужас преследовали меня. Я слышал этот зловещий шепот, что кружил вокруг, выхватывая людей из толпы, забирая... МОИХ ТОВАРИЩЕЙ! Тех, кого я ценил, кто был добр ко мне. Бессмысленный гнев и злоба отняли у меня самого близкого друга, с кем я делил последний кусок, с кем вместе изнывал от жары, ползая в пыли. И все это из-за пустой ненависти, которая лишь разрушает.

За что мне все это? Я измучен постоянными утратами. Почему все, кого я люблю, покидают меня? Умоляю, прекратите это! Я боюсь одиночества, но никто не слышит моих молитв. Довольно потерь!

Мы скользим вниз. А что будет в конце?

Боль. Страх. Тревога. Тоска. Дрожь.

Я устал жить с этими чувствами. Где же любовь? Где она, скажите мне, и я сам найду ее.

Вернусь ли я домой, живя в неизвестности ближайшего будущего?

Апатия. Еще вчера я был ребенком, не было ни забот, ни проблем. А теперь лишь утрата за утратой, боль и страх.

Я видел, как страх парализует человека. Он боялся элементарного. Передо мной стоял мужчина, взрослый на вид, но его выдавали дрожь и прерывистое дыхание. И это не единичный случай, когда я видел напуганных людей. Мы боимся даже любить, так как хотим избежать возможной боли.

Она же повсюду.

Что с нами случилось? Что с нами не так?

Мы же сами причиняем друг другу боль. А нам плевать друг на друга. Друг для друга мы лишь то, что можно отсеять и забыть.

Хватит так жить… Жить в боли. Мы скользим вниз и рано или поздно все потеряем.

Вот так можно залечь на дне ямы и больше не выбраться из нее…

Наблюдая за окружающими, я заметил тревожную тенденцию: мы, кажется, утратили способность любить и поддерживать друг друга. Вместо этого процветает ненависть. Как мы дошли до этого? Почему наши отношения сводятся к оскорблениям и неприязни? Даже общение стало резким и недоброжелательным. Куда исчезли любовь, уважение и элементарная человечность?

И где же в этом мире место для любви?

Я устал все это терпеть. Как хорошо, что я могу думать о человеке, мысли о котором успокаивают меня.

Сможем ли мы вновь полюбить друг друга и мир, в котором живем?

Шанс есть. Но ухватятся ли люди за него?

А пока мы лишь скользим вниз…

Falling down…

15 марта, 2025 год

Белая ночь

Посвящается: Егору Архангельскому

Несмотря на привычные для Егора ассоциации Петербурга с промозглой, пасмурной погодой, проливными дождями и унылыми улицами, где люди мечтали о домашнем тепле, сегодня в городе царило непривычное тепло. Для Питера это был по-настоящему прекрасный день.

Егор неспешно прогуливался по улице, без цели и плана. Теплый вечер был прекрасен, и он наслаждался каждым моментом. Выходной день дарил долгожданную передышку от офисной рутины: от постоянного напряжения, от ощущения, что ты недостаточно хорош. Егор знал, что придирчивый начальник всегда найдет к чему придраться. Но сегодня всего этого не было. В ушах не звенел офисный гул – компьютеры, холодильники, кофе-машины – все это осталось позади. Только тишина, спокойствие и вечерний Петербург.

Когда вечерние сумерки уже начинали сгущаться, город еще купался в нежном свете белых ночей. Егор направлялся к Безымянному озеру, предвкушая умиротворение на берегу с чашкой кофе. В такие дни, когда само бытие дарит наслаждение, истинное удовольствие обретает высшую форму. Пустынная улица стала его личным пространством: он натянул кепку, включил любимую музыку и, погруженный в блаженство момента, свернул к водной глади.

Егор чувствовал себя измотанным, и впервые в жизни находил утешение в простых вещах. Его одиночество было полным: делиться было не с кем, ведь он жил один. Его не замечали, считая непривлекательным. С юности Егору не хватало внимания: друзей и девушек было мало, родители были поглощены работой, а сестра училась до позднего вечера. Разговоры были недоступны. Люди сторонились его на улице, и дело было не только во внешности – он просто не вызывал интереса. Поэтому Егор проводил время дома, погруженный в компьютер, рисование и гитару. Он даже сочинил несколько песен, но им так и не суждено было быть услышанными.

Гитара и сейчас висела на спине Егора. Он практически никогда с ней не расставался, за исключением походов на работу.

– Гитара мой друг, сердце и душа. – говорил Егор о своем музыкальном инструменте. – Через обычное дерево и металлические струны выплескиваются мои накопившиеся эмоции. – Егор, вдохновленный своими кумирами, которые также были гитаристами и добились признания, мечтал стать таким же. Он разделял их страсть к инструменту и желание выражать через него свои эмоции. Несмотря на то, что Егор посвящал гитаре почти все свое время и считал свою игру неплохой, он ощущал, что находится лишь на любительском уровне, и его талант оставался незамеченным.

Музыка занимает центральное место в нашей жизни, обогащая ее и позволяя выразить то, что не под силу словам. Мелодии, спецэффекты и звуки дополняют нашу речь, передавая глубинные чувства. Попробуйте выразить свою любовь к жене сначала парой слов, а затем создайте целую песню, используя всю палитру выразительных средств – эпитеты, метафоры и другие художественные приемы. Будь то стих или рассказ, это будет проявление вашего уникального таланта. Ведь кто-то виртуозно владеет нотами, а кто-то – словом. Мы все неповторимы.

Песня повествует о неопределенности будущего и сожалении о прошлом. Исполнитель признает свое неадекватное поведение и жаждет вернуть время вспять, но, не имея такой возможности, ищет некий таинственный выход. Ни материальные блага, ни дальние странствия, ни общение с людьми не способны облегчить его душевные терзания. Эти чувства, зародившись в сознании, останутся там, пока не исчезнут сами собой. Артист, кажется, смирился со своей участью, но в то же время умоляет о втором шансе, чтобы вновь обрести любовь и преодолеть страхи, терзающие его. Время, замедленное этой тоской, превращает жизнь в бесконечную компьютерную игру. Исполнитель жаждет любви, но опасается потерять в ней себя.[1]

Песня кончилась. Егор пришел на побережье.

Егор распахнул чехол и достал свою любимую гитару. Сначала он убедился, что она настроена, а потом молча устремил взгляд на Безымянное озеро. Он очень любил эту красивую, сияющую набережную. По вечерам здесь было пустынно, лишь изредка, по выходным, можно было увидеть влюбленные пары, шепчущиеся о своем. В такие моменты Егор предпочитал держаться подальше.

Посидев в тишине, Егор забренчал по металлическим струнам. Музыка сама заструилась из-под его пальцев. Егор вспомнил одну из своих песен и запел:

Кажется, что мир жесток

И я один стою…

Одиночество и та рутина

Грязных мыслей, я в ней утопаю.

Ну кому теперь мне верить?

Как мне людям доверять?

Как снова мне стать смелым?

Видеть то, чего никто не увидит,

Видеть чувства те, что определяют нас…[2]

Под влиянием сильных эмоций Егор создал эту песню. В тот момент его оставили друзья, и он оказался в полном одиночестве. В тишине, взяв в руки гитару, он почувствовал, как слова и мелодия сами собой вылились из его души на бумагу. Добавив в текст отсылку к любимой компьютерной игре, Егор был искренне доволен результатом. Эта композиция стала его первой работой и открыла в нем страсть к сочинительству, превратив музыку в неотъемлемую часть его жизни.

Закончив играть, Егор начал петь другую песню:

Я будто во сне, хочу я скорее заснуть,

Вокруг одни звезды, сияет мой Млечный путь…

Мои мечтанья сбываются только во снах,

Это волшебный мир фантазий, это место твоих иллюзий!

Я будто во сне, хочу я скорее заснуть,

Вокруг одни звезды, сияет мой Млечный путь…

Я будто во сне, хочу я мечтать лишь о том,

Что вижу я во снах,

Вижу лишь счастье и крепкие объятия…[3]

– Красивая песня. – Егор услышал женский голос позади себя и вздрогнул от неожиданности. Егор был уверен, что набережная пуста, и он здесь один. Однако, услышав голос, он понял, что заблуждался. Обернувшись, он увидел светловолосую девушку с распущенными волосами, ниспадающими на плечи. Ее красота поразила Егора, и он никак не ожидал, что такая девушка обратит на него внимание, особенно в будний вечер. Он застыл, не отрывая от нее взгляда, пока она не заговорила снова. – Кто ее поет?

– Я. – чуть заикаясь, ответил Егор, подвинувшись на тот случай, если девушка захочет сесть рядом и поговорить. – Я сам ее написал.

– Ты написал очень красивую песню. – улыбнулась девушка. – Я присяду рядом?

– Да, конечно. – кивнул Егор и улыбнулся девушке в ответ.

Она села рядом, сложив руки на своих нежных коленях.

– Слушай, а как у тебя получилось? Ты, наверное, писал эту песню, будучи на эмоциях, верно?

– Ну… да. – кивнул Егор, удивляясь такому любопытству со стороны девушки. – Тебе понравилось?

Егор просто не знал, что еще спросить.

– Конечно, ты очень красиво поешь. Мне интересно, а у этой песни есть продолжение?

– Да, есть.

– Спой мне, если не сложно. Пожалуйста.

Егор кивнул с улыбкой на лице и продолжил:

И я на небо смотрю, эй,

Вижу созвездий там путь, эй.

Это не предел фантазий,

Я смотрю на алый закат!

Я хочу ввысь улететь,

Стремиться дорогой лишь к звездам

И на всех звездах найти,

Свои чудесные сны…

– Вау! – поразилась девушка, захлопав в ладоши. – Очень круто. Очень. Давай знакомиться?! Как тебя зовут?

– Егор, а тебя?

– Алина, очень приятно познакомиться.

– Взаимно.

– А почему ты один? – девушка сразу перешла к делу. Судя по манере ее речи, она давно ни с кем не общалась по душам. – Вечером, да еще и в будние дни. Неужели тебе не с кем выйти на улицу?

– Если честно, у меня такой же вопрос…

– Ха-ха, подловил. – улыбнулась Алина. – Давай сначала ты, а потом я. Идет?

– Хорошо. – тут же согласился Егор. Он даже не подумал, что девушка могла обмануть его. Ему не хватало ни внимания, ни общения, поэтому он без лишних вопросов начал свой рассказ и на эмоциях рассказал девушке все.

Егор излил душу первой встречной девушке – Алине. Он поведал о своей полной поглощенности работой, отсутствии друзей и вечном одиночестве, которое он заполняет игрой на гитаре. Его муза, девушка, которая вдохновляет его на творчество, игнорирует его попытки сблизиться, что заставляет Егора страдать и посвящать ей свои песни, зная, что она считает это глупой наивностью. Он также поделился историей своей гитары и своим решением научиться играть. Алина же, молча и внимательно слушала его, лишь изредка кивала, словно разделяя его чувства. Когда Егор закончил, он с замиранием сердца ждал ответа, опасаясь, что его откровения останутся без должной реакции. Он боялся, что она скажет так:

– Ну, бывает в жизни и такое огорчение, что уж с этим поделать?! Верно, ничего уже не сделаешь. Прошлое назад не воротишь, живи теперь с этим.

Егор уже ожидал, что Алина просто встанет и уйдет, но вопреки его предположениям, она, как и обещала, начала рассказывать свою историю.

Подобно Егору, Алина была замкнутой, печальной и подавленной. Ее детство прошло в непростых условиях: отец рано покинул семью, и вся тяжесть заботы о ней легла на плечи матери. Мать, работая с утра до вечера, часто брала Алину с собой или оставляла на попечение соседей или няни. Уже с юных лет Алина сама начала помогать матери, подрабатывая в местном магазине, чтобы хоть как-то облегчить ее бремя.

Действительно стало легче.

Алина прошла типичный путь: получила образование, нашла стабильную работу и, накопив достаточно средств, съехала от матери. Теперь она поддерживает мать финансово, регулярно навещает и радует небольшими подарками. Сама Алина тоже следит за собой, стараясь выглядеть хорошо. Однако, в погоне за стабильностью, она не обзавелась ни друзьями, ни отношениями. Одиночество порой давит, ей не хватает мужской поддержки и тепла. В целом, жизнь Алины монотонна и предсказуема. Единственным местом, где она может по-настоящему отдохнуть и сбросить напряжение, стала тихая набережная, куда она приходит каждый вечер после работы. Поэтому появление Егора с гитарой стало для нее неожиданностью, ведь обычно здесь никого не бывает. Вот такая предыстория.

– Вот и все. – закончила Алина, кинув камешек в воду. – Как и обещала – рассказала. Что думаешь?

Егор молчал. Заметив это, Алина тоже замолчала. Вместе они устремили свои взгляды на Безымянное озеро.

Минута сменилась десятью, а Егор и Алина всё так же безмолвно наблюдали за игрой волн. Оба испытывали неловкость, опасаясь показаться друг другу глупыми. Их сходство, казалось, простиралось даже на самые потаенные мысли.

– Успокаивает. Вода, тишина, пение птиц, белая ночь. – прошептала Алина, взглянув на Егора. – Утки, плавающие по воде. Звук сверчков, ползающих в траве. Все это успокаивает… В такие моменты и начинаешь чувствовать себя живым.

Егор снова промолчал, но молчал он недолго. Уже через мгновение он сказал хоть что-то. Не только он.

– Мы так с тобой похожи. – в один голос сказали Алина с Егором, тут же взглянув друг на друга. Взгляды их встретились, и оба снова замолкли. Алина была более открытой, поэтому начала первая.

– У нас такие схожие чувства, но нам даже некому дать или показать их. Рассказать. И о переживаниях, и о чувствах, и о тревоге, что гложет нас каждый день. Ты не можешь сыграть песню на гитаре, потому что тебя никто не слушает. Мы с тобой будто бы изгои общества, которые так и не нашли ни себя, ни своего места. Я же права, Егор?

– Да, но твоя правота ничего не изменит, верно? – ответил Егор.

– Верно, но все же ты не один такой и именно эта мысль меня успокаивает. Только мы можем помочь друг другу.

– И как же? Я совсем запутался, прости…

Алина приблизилась к Егору и крепко обняла его, прижимая к себе. Егор, застигнутый врасплох, замер. Он ощущал учащенное биение ее сердца, словно она испытывала смущение или волнение перед чем-то значимым. Алина дышала ровно, все сильнее прижимая его. Егор аккуратно поставил гитару и ответил на объятие. Так они и сидели, застыв в моменте. Десять минут прошли незаметно, а вечерний питерский воздух наполнялся прохладой. Где-то в небе раздался крик чайки, а утки, которые, казалось, подслушивали их разговор, поплыли прочь из своего укрытия. Егор и Алина продолжали сидеть, тесно прижавшись друг к другу.

– Полегчало, не так ли? – вдруг поинтересовалась Алина.

– Угу. – хмыкнул Егор, втиснувшись в Алину, словно уже не хотел ее отпускать.

– Мне кажется, что для такого момента нужно сыграть романтическую песню?!

– Можно, почему бы и нет…

Егор не успел осознать, что происходит, когда Алина, прикоснувшись ладонями к его щекам, подарила ему поцелуй. Нежные губы девушки слились с его губами, и по телу пробежала волна мурашек. Егор не противился этому внезапному моменту, сам не понимая, что им движет. Он полностью отдался этому ощущению, растворяясь в Алине и в их общем поцелуе. Егор ответил на ее ласку с той же страстью.

А потом все кончилось. Егор с Алиной долго и молча смотрели друг на друга, а затем отвернулись, чтобы смотреть на набережную. Со стороны это выглядело очень смешно.

– А сыграй для меня еще что-нибудь. – прошептала Алина. – У тебя ведь есть еще песни, которые ты сам написал?

– Есть, даже не одна. – улыбнулся Егор, когда речь зашла о гитаре.

– Тогда сыграй мне что-нибудь романтическое.

– Хорошо, слушай…

Егор взял гитару и тут же начал петь.

Ты украла мое сердце, забрав ключик от него,

Выкинула его в море, мы нечаянны с тобой…[4]

Егор продолжил петь и повернулся, чтобы наблюдать за реакцией Алины, но ее рядом не оказалось. Она просто испарилась.

– «Неужели она ушла?» – подумал Егор, переставая играть. – «Когда она успела?»

И вот так происходит всегда – стоит довериться человеку, а он просто уходит. Неужели и Алина такая же?

А может ее и не было вовсе? Просто галлюцинации, иллюзии?!

Мгновение – и Егор, закрыв глаза, вновь их распахнул. Перед ним предстала безмолвная масса лиц, многие из которых были направлены на него, а некоторые и вовсе фиксировали происходящее на камеры. Он обнаружил себя сидящим на стуле посреди огромной сцены, с гитарой в руках.

– «Где я?» – пронеслась мысль у него в голове.

– Итак, дорогие друзья. – услышал он свой голос. – Этот концерт мы начнем с вашей любимой песни. УРА!

Оглушительный шквал аплодисментов прокатился по залу, и в этот момент Егор осознал всю полноту своей мечты: он стал тем музыкантом, которым всегда хотел быть. Его выступления проходили в уютных, камерных клубах, где он делился своей душой. Одиночество, которое он испытывал, находило отражение в каждой песне, придавая им особую глубину. И самое главное – его музыка находила отклик у молодежи.

– «Неужели Алина была всего лишь сном?» – подумал Егор.

В один момент обрушились все мечты и надежды, потому что счастье, которое ощутил Егор, оказалось всего лишь хорошим сном.

Ну и почему все это было только во сне?

11-12 декабря, 2024 год

[1] CAKEBOY – Компромисс (из альбома «FLOWER POWER»).

[2] Текст моей личной песни. f1remxon feat. Levikek – Сталкер.

[3] Текст моей личной песни. f1remxon – Сны (из альбома «Твоими глазами (Неизданное)»).

[4] Текст моей личной песни. f1remxon – Ты украла мое сердце.

Что же застряло в моей голове?

Help – начну с этого.

Природа ожила, окутавшись зеленью, и это зрелище куда более чарующее, чем безжизненная, заснеженная пустыня. Легкий ветерок играет в траве, вызывая нежное шелестение. Солнце разливает тепло, наполняя всё вокруг жизнью. Я, люди – мы ощущаем этот мир. Наши глаза воспринимают его красоту, наши тела чувствуют его присутствие. В нас живут надежда и сама жизнь, но также и боль, и наши естественные потребности, и стремление к удовольствию.

На горизонте высятся сопки, укрытые пышной зеленью деревьев. Среди них, словно нитью, протянулась высоковольтная линия, напоминающая причудливую вереницу русских Эйфелевых башен – забавно, не правда ли? Воздух напоен сладким ароматом черемухи. Под моими берцами шуршит сухая, пыльная дорога, ведущая к красоте Дальнего Востока и величию Байкала. Вдали, может быть, меня ждет девушка, с которой я мог бы создать наше будущее. Ждет мама, чья любовь греет меня, и к которой я стремлюсь как можно скорее вернуться.

Писатель, дружба, любовь, прошлое. Все ценно в моей жизни.

В зеркале я вижу отражение перемен. Плечи мои стали крепче, лицо приобрело черты зрелости, и в нем читается вся тяжесть пережитого за эти триста дней. Я стал ефрейтором, и эта одна полоска на плече – свидетельство того, что я сдержал свое слово. Но стал ли я лучше? И оправдала ли себя эта полоска?

Воспоминания. Друзья.

Маленький город в тумане. Настя. Пение птиц. Город, окруженный сопками. Китай. Огромный мир и я в нем живу.

Душа моя стремится к дому, к тому, что оставил позади себя. Друзей, которых я терял, теперь не найти. Мои чувства – это тайный мир, недоступный пониманию других, мои мысли скрыты от посторонних глаз. Никто не знает о тех испытаниях, что закалили меня. И, пожалуй, так и должно быть.

Одуванчики – желтые и белые. Товарищи. Энергия и молодость. Правильно ли я поступал в тех или иных случаях?

Хабаровск произвел на меня впечатление своим величием, оживленной атмосферой и приятными людьми, особенно при участии в параде, который проводился в честь ознаменования 80-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне. Однако, климат оказался мне не по душе, в Приморском крае, на мой взгляд, гораздо комфортнее и теплее.

А каков Владивосток?

И мир огромен.

Июнь, июль и дом. Голуби, Аня и Полина. Мой сборник рассказов, который я вам показать хочу. Вам – тех, кого люблю, читателей своих.

Машины ездят и люди суетятся. Все, как обычно.

Я помню зиму. Холодно. Много снега. Я помню все.

И я поникший. И я грущу. А почему?

Не знаю. Это каша. Каша в голове.

А что же застряло в моей голове?

14 мая, 2025 год

Пустота

Посвящается: Анастасии Дюдиной

Пустота… Я всегда чувствовал в ней нечто большее, чем просто отсутствие чего-либо. Именно контраст с этой бездной позволяет по-настоящему оценить то, что дорого: тепло домашнего очага, любовь близких, знакомые сердцу улицы, верность друзей, любимая, что ожидает дома. Лишь пройдя через призму пустоты, начинаешь видеть красоту и ценность в самых простых вещах, в привычном расположении зданий, в каждом мгновении жизни.

Передо мной лишь беспросветная тьма. Пустота. Сейчас это единственное, что существует в мире. Ни следа жизни, ни намека на мир. Лишь абсолютное небытие, которое, кажется, всегда было рядом.

В этой безбрежной эфирной дали обитают призрачные сущности. Их реальность отрицается многими, но они существуют, и всегда были рядом с людьми. С незапамятных времен они населяют миры, направляя и поддерживая человечество. Вопреки распространенному мнению, будто призраки сеют страх и причиняют вред из-за своей любви к человеческим страданиям, это заблуждение.

Призраки не врут.[1]

Затерялся в бесформенной пустоте… уже не помню, как здесь оказался. Страх никогда не был моим спутником, лишь трепет перед неизведанным. Жизнь бросала меня в водоворот судьбоносных перемен, которые навсегда перекроили мой путь. Испытания оставили меня опустошенным, заставив замкнуться в себе. Я потерял веру в людей, убежденный, что предательство – лишь вопрос времени. Именно тогда я постиг суть пустоты и понял, что бояться ее не стоит. И вот, в одном из миров, зародилось крошечное зерно этой пустоты, начавшее свое медленное, но неумолимое распространение. И странно, но к этой зарождающейся пустоте пришло чувство глубокой привязанности.

С тех пор, как я углубился в размышления о себе, о смысле жизни, о близких и о неопределенном будущем, которое уже маячит на горизонте, я словно оказался в безбрежной пустоте. Эти, казалось бы, бесплодные мысли увлекли меня в некое бесформенное пространство, где, возможно, кроется даже понимание сути мироздания. Мне бы хотелось постичь множество тайн, но я чувствую себя недостойным, ведь пока ничего существенного не совершил. Сейчас я лишь улавливаю отголоски мыслей и вижу мимолетные образы, словно тени призраков, мелькающие перед моим взором.

Они никогда мне не врали.

– Кто я? – мои мысли, словно отзвуки, блуждают в безбрежном пространстве, отражаясь от мельчайших частиц бытия. Эта безграничная пустота, вместилище всех миров, становится местом, где сплетаются те самые чувства и эмоции, которых мне так недостает.

– Ты? – мой внутренний голос отозвался, и в тот же миг мимо меня промелькнул еще один призрак в белом. Его одеяние, словно прозрачная оболочка медузы, плавно и неспешно развевалось, будто плыло по воздуху. – Ты тот, кто нуждается, но не может заполучить. Тот, кто идет навстречу, но от него все отворачиваются. Тот, кто хочет любить и быть любимым, но никому не нужен. Аутофобия, филофобия… Интроверт!

– Дайте мне еще один шанс… Хочу любить… – послышался шепот за моей спиной. Конечно, когда я обернулся, то увидел лишь призрака.

– И падет Луна, а мы будем воспевать молитвы с теми, кого уже нет рядом с нами. – вторит другой, более приятный голос. – Я люблю. Я могу любить, в отличие от некоторых.

– Постойте, о чем вы говорите? – слышу я отражение своего голоса в пустоте. – Почему я тут нахожусь? У меня есть какая-то определенная цель?

– А давай дружить, когда умрем?[1] – шепот призрака проносится мурашками по моей спине. – Давай любить пустоту?

– Я и есть пустота.

Мне становится как-то не по себе от таких фраз. Я нервно глотаю сухой ком, что застрял у меня в горле.

– Никто тебе не поможет, тут нет сигнала[2]. Сеть не ловит в пустоте, понимаешь?

– Зачем вы говорите это мне? Я и так один.

– Такова твоя дорога назад. Самый несчастный момент на свете…

– Не слушай их, они никогда не поймут твоих чувств. – слышится женский голос за спиной и обернувшись, я вижу Алину, что сидит рядом со мной. За 5 лет она ничуть не изменилась – осталась такой же красивой и фигуристой. – В твоем деле главное то, что говорит тебе сердце.

Как только Алина произнесла эти слова, ее ладонь легла на мою грудь. Я почувствовал, как мое сердце забилось учащенно и гулко. В тот же миг выражение лица Алины преобразилось. Передо мной теперь сидела кудрявая Настя, та самая, с которой началось это появление пустоты. При виде ее меня охватил страх, и я инстинктивно отшатнулся. Но Настя, казалось, не обратила на это внимания. Она подползла ближе, игриво погладила меня по голове и присела рядом.

– Все еще любишь меня? – спросила она, проводя рукой по моей щеке.

– Оглянись вокруг, ты же видишь пустоту вокруг нас? Разве она не влияет на тебя?

– Вижу. И что я должна почувствовать?

– Она не смущает тебя?

– Слушай, я знаю о последствиях. Знаю и про пустоту. Чувства ведь могли остаться. Скажи мне правду.

– Филофобия, вот твоя правда.

– Понятно. Теперь ты боишься проявлять чувства. Это началось из-за меня?

– Да. После разлуки.

– Ты интроверт?

– Да.

– Прости. Я не хотела уничтожать тебя. Я думала, что ты полюбишь другую.

– Полюбил, но это не мешало постоянно вспоминать тебя.

– Как это мило. Жаль, что все так случилось. Наверное, нам не стоило знакомиться друг с другом.

– Стоило. Может я проклят?

– Почему ты так думаешь?

– Все мои попытки полюбить кого-нибудь оказывались неудачными. Может это просто мое проклятие?

– Сомневаюсь. Тебе просто не повезло. Да и со мной тоже. Так уж сошлись звезды, что я тоже боялась и не смогла полюбить тебя.

– Филофобия.

– Ага, она самая.

– Дело даже не в том, что мне не повезло. Такое случалось не раз, ты не первая и уж точно не последняя. Тут уже попахивает проклятием. Будто некая сила не хочет, чтобы я любил и был любимым. Чтобы я общался с людьми. Чтобы находил себе подобных. Вместо этого у меня есть лишь пустота, которая и появилась из-за неудачной любви.

– Прости, в тот вечер ты очень напугал меня. Я не ожидала такого поворота событий. Не думала, что ты полюбил… меня.

– Я до сих пор чувствую к тебе что-то теплое, уютное, ибо ты хороший человек. Ты отличная девушка с милыми кудряшками на голове, что развеваются на ветру, а при ходьбе подпрыгивают. – я усмехнулся, но сделал это через силу. Слезы сами потекли по щекам, но я вообще не хотел проявлять свои чувства. Только не при Насте. К сожалению, она увидела меня и тут же начала переживать.

– Эй, что случилось?! – Настя подсела еще ближе, приобняв меня за плечо. – Не нужно разрываться, слышишь? Есть миллионы других девушек и они намного лучше меня. Одна из них точно будет твоей.

– Жаль, но ты не понимаешь меня.

– Ты и не пытался обрисовать ситуацию.

– Потому что ничего не изменится.

– Попробуй, пожалуйста.

– Скажи ей… – мимо нас прошелестел призрак, расплываясь в воздухе. – Скажи ей, как сильно любишь пустоту…

– Ну… – настаивала на своем Настя, не обращая внимания на призрака. Очевидно, что она его не видела. Их видел только я, так как пустота родилась внутри меня. – Я слушаю…

– Я…

– Зачем любить людей, если в пустоте мы уже как дома?![3] – меня перебил призрак и отпугнув, я прогнал его. Недовольно зашелестев, призрак удалился восвояси.

– Продолжай. – не отставала от меня Настя, не понимая, от кого я отмахиваюсь.

– Таких, как ты, не забывают. – я решил ничего не скрывать и все рассказать Насте. Обо всех своих переживаниях, ибо она достойна знать о них. – Спросишь, чем же ты отличилась? Давай забудем о наших ошибках и недостатках, ибо они есть у всех. Ты всегда была добра ко мне. Была доброй и невинной девушкой, что порхала своими кудряшками. Ты сияла и всегда лучезарно улыбалась, независимо от ситуации. Рассказывала самые разные истории и слушала мои. Я… у меня нет больше слов, и я не смогу описать свои чувства. Ты просто шикарна, поэтому я и полюбил тебя. Нас разлучил случай и время, но… я все равно тебя помню. Будь уверена – никогда не забуду.

В голове Насти вихрем пронеслись воспоминания, связанные с этим парнишкой. Ночные прогулки, наполненные тишиной и откровениями, робкие улыбки, невысказанные чувства, терзающие душу вопросы… – «Почему он так ценит меня?» – эхом отозвались слова в ее голове. А потом – тепло его объятий, таких крепких и нежных, что не хотелось расставаться, когда пришло время возвращаться домой. Он словно боялся ее отпустить.

Тогда он чувствовал тепло, исходящее от ее сердца.

– Ты любил меня… – прошептала Настя, выпрыгивая из мира воспоминаний. – Мне не казалось, ты действительно любил.

– Я любил. – отвечаю я, а затем Настя обнимает меня так же крепко, как и в последнюю нашу встречу. После этого мы больше никогда не виделись.

В мгновение ока нас унесло в бездонную ночную высь, которая, казалось, окружила нас со всех сторон. Внизу, словно из ниоткуда, вспыхнул огнями ночной город, живущий своей жизнью: кто-то спешил по делам, кто-то трудился, а другие, наслаждаясь одиночеством, бродили по улицам. Вдруг наше внимание привлекли две фигуры у подъезда – мы с Настей, обнимающиеся в ноябрьском сумраке. Затем видение сменилось: на несколько секунд перед нами предстала наполненная водой ванна, над которой тускло мерцала лампочка. В ванне лежал одинокий парень, запершийся в своем убежище, страшась внешнего мира. Рядом с ним лежала толстая тетрадь, исписанная вдоль и поперек. Если присмотреться, можно было различить заголовок его работы: «Замкнут, но останусь собой». И снова все исчезло, оставив нас с Настей наедине с бескрайней пустотой.

– Любил… – повторяю я тихим голосом.

– Да уж… сквозь дешевые роли, что мы исполняли[4]… сквозь боль, которую причинили друг другу[5]… – шепчет Настя, приближаясь к моему лицу. – И все равно любил.

И тогда она целует меня. В губы. Быстро, но и этого хватило, чтобы насладиться моментом и пустотой.

– Останься со мной. – шепчет Настя, смотря на меня. – Хотя бы сейчас, когда есть шанс.

– Прости, но я не могу. – я смотрю прямо в ее глаза.

– Почему? После нашей разлуки ты до сих пор боишься проявлять чувства?

– Нет, весь смысл в пустоте – его я и вижу.[6]

– В смысле? – Настя не понимает меня.

– Я слишком долго шел с пустотой бок о бок. Я вижу в ней некий смысл. Эта пустота – неотъемлемая часть моей жизни, источник моих переживаний, чувств и даже страхов. Отказавшись от нее, я лишусь не только негативных, но и тех самых эмоций, которые питают мое творчество и помогают мне творить. Эти чувства, рожденные из пустоты, необходимы мне для самовыражения. Поэтому я не стану отрицать ее, чтобы не повторять прошлых ошибок и не отворачиваться от себя.

– Ты не любишь меня? Обижен? – Насте казалось, что я увиливаю от ответа. Она-то думала, что нужна мне.

– Не в этом дело…

– А в чем?

– Я уже не смогу жить без пустоты, как и она не сможет существовать без меня. В этом весь смысл.

– Понятно. Тут уже ничего не поделать…

– Да.

– Нужно идти. Незачем мне тут задерживаться.

– Снова уходишь, м-м… Так всегда поступают люди, находящиеся рядом со мной.

– Да, к сожалению. Судьба повторяется раз за разом. Ты уверен, что останешься здесь?

– Уверен. Так будет лучше. Для нас обоих.

– Понимаю. Напоследок скажу, что хотела бы любить тебя, но эти чувства опасны для нас. Прости меня, ведь именно мое решение уничтожило тебя и создало эту пустоту. Мое решение, мои последние слова, сказанные тебе.

– Ничего, я тоже виноват, ведь я погряз в пустоте и утонул внутри себя. Обманул, сказав, что все хорошо, хотя мог еще многое сказать тебе. Мог и хотел, но предпочел промолчать. Мы сами уничтожили друг друга.

– Значит так было суждено. Все, что не делается – к лучшему.

– Да, к пустоте.

– Ну, тогда прощай. Я (не) забуду тебя.

– Я тоже не забуду тебя, Настя! Спасибо, что была рядом со мной.

Настя кивнула и молча, подойдя ко мне, обняла. Так же, как и в нашу последнюю встречу. Я обнял ее в ответ.

А потом она просто испарилась, став пылью. Став пустотой.

– Ты хороший человек, не забывай себя и меня. Люблю тебя… – последние слова, которые я услышал от нее, перед тем, как она стала пустотой.

– И я хотел бы любить тебя, но не могу. – прошептал я и оставшись в одиночестве, уткнул голову в локти.

Вокруг меня осталась лишь пустота…

24-28 декабря, 2024 год

***

Мое вдохновение для этого рассказа черпается из музыки артиста PROOVY. Его слова в песнях обладают удивительной силой: они заставляют меня чувствовать смысл песни всем сердцем, вызывают трепет и наполняют радостью от осознания того, что кто-то разделяет мои взгляды на по-настоящему важные жизненные аспекты. В рассказе я обращаюсь к его композициям, таким как «НЕТ СИГНАЛА», «Один из нас умрет», «ПУСТОТА», «MEGADETH» и «ПРИЗРАК». Ключевая идея зародилась именно благодаря песне «НЕТ СИГНАЛА». Прочтение ее текста поможет вам глубже проникнуть в суть моего рассказа.

Я решил включить в этот рассказ важный для меня период – общение с Анастасией Дюдиной, персонажем из моего произведения «Замкнут, но останусь собой». В то время как предыдущий рассказ охватывал реальные события, этот углубляется в постфактум, переживания, фантазии, философию. Он раскрывает желание главного героя встретиться с Настей, чтобы осмыслить произошедшее и поделиться своими внутренними переживаниями. Примечательно, что, когда такая встреча становится возможной, герой сам принимает решение отказаться от нее.

Настя, я помню тебя…

Примечания:

[1] Автор ссылается на песню «Один из нас умрет» от артиста PROOVY.

[2] Автор ссылается на песню «НЕТ СИГНАЛА» (из альбома «ПРИЗРАК») от артиста PROOVY.

[3] Автор ссылается на песню «MEGADETH» (из альбома «ASTROPHOBIA») от артиста PROOVY.

[4] Автор ссылается на песню «Лето без тебя» от артистов Джизус и Юлия Савичева.

[5] Автор ссылается на песню «Trust» (из мини альбома «TRUST») от трэш-метал-группы MEGADETH.

[6] Автор ссылается на песню «НЕТ СИГНАЛА» (из альбома «ПРИЗРАК») от артиста PROOVY.

Призма бесконечности

Посвящается: Полине К. и

Светлане Л. – моей любимой маме!

Тяжелый путь измотал меня. Вездесущий песок, гонимый ветром с дюны на дюну, окутывал все вокруг. Палящее солнце выжигало влагу из кожи и волос на затылке. Опасаясь теплового удара, я отрезал кусок футболки, чтобы прикрыть голову. Как же мне не хватало воды – напиться досыта и освежить голову!

Ветер набрал силу, и песок под ногами ожил, заструился. Не удержавшись, я упал на колени. Казалось, сама пустыня дышит, песок перетекает, образуя зыбкие воронки, чтобы тут же снова прийти в движение. Завороженный, я зарылся рукой в горячий песок, пропуская его сквозь пальцы, словно наблюдая за течением времени в гигантских песочных часах. Внезапный приступ паники заставил меня оглянуться. Вокруг – лишь бескрайняя песчаная гладь, ни признака жизни, ни капли воды.

Из последних сил я поднялся и побрел дальше, в никуда. Зачем я вообще послушал жрицу и отправился искать смысл в этой проклятой пустыне? Она обещала богатства и счастье, но, похоже, либо обманула, либо говорила загадками. Здесь понимаешь, что истинное богатство – это вода и еда. Возможно, именно это она и хотела сказать.

Где же тот маяк, что укажет путь к смыслу? Где тот оазис, что утолит жажду счастья? Почему мой взор встречает лишь бескрайние дюны, гонимые ветром, и горизонт, теряющийся в бесконечной пустоте? Как мне найти выход из этого безжизненного простора?

И зачем я только пошел сюда? Мог бы поискать смысл в другом месте.

Меня вело неведомое стремление, и ноги сами несли меня вперед. С трудом преодолев песчаный подъем, я прикрыл глаза от слепящего солнца и устремил взгляд вдаль, туда, где небо сливалось с землей. Долго я всматривался в эту безбрежную даль, тщетно пытаясь уловить хоть какой-то признак жизни. Пустота. Когда я уже собрался двинуться дальше, мой взгляд зацепился за белую фигуру, видневшуюся на горизонте. Она словно обратила свой взор на меня, находясь на значительном расстоянии от моего холма. Сначала я списал это на игру света, на мираж, но все же направился к загадочному силуэту. В тот же миг фигура замахала руками, и что-то сверкнуло в лучах солнца – возможно, кольцо на пальце, ведь другого объяснения я не находил.

– Эй! – пытался закричать я, но мое сухое горло смогло выдавить лишь сдавленный хрип. Я собрался с силами и надрывая уже измученное горло, закричал снова. – Эй! Помогите! Воды!

Я сорвался с места, ноги сами понесли меня вперед. Силуэт, заметив мое движение, двинулся навстречу. Спотыкаясь и ловя ртом воздух, я продолжал бежать. Вскоре я уже стоял перед ним, пытаясь разглядеть в неясных очертаниях человека. Высокий, уже в плечах и талии, чем я… Неужели это девушка?

Из-под покровов на меня взирал силуэт. Единственное, что я мог разглядеть, были его глаза – фиолетовые зрачки, прикованные к моему взгляду, словно пытаясь разгадать мою сущность. Белые, шелковистые ткани одеяния и вуали трепетали на ветру. Внезапно силуэт откинул вуаль. Передо мной стояла жрица, та самая, что послала меня в эту пустыню. Как она здесь оказалась? Возможно, она пришла, чтобы указать мне дорогу домой, видя, что я потерялся в этом проклятом месте.

– Воды… – только и смог я выдавить из себя.

– Ты нашел тот смысл, за которым отправился в пустыню? – спросила жрица, когда я и не ожидал услышать от нее ответ. Я-то думал, что она проигнорирует меня.

Я покачал головой из стороны в сторону.

– А мог бы. – с возмущением в голосе сказала жрица. – Ты нуждался еще в чем-нибудь помимо смысла?

Я снова покачал головой. Не было сил разговаривать, от слова совсем.

– Ну… обычно так и происходит. – усмехнулась жрица. – Ты проделал огромный путь, приложил множество усилий, чтобы просто добраться сюда. Не задавал лишних вопросов, когда я посоветовала тебе отправиться сюда. Сразу понял, что смысл в том и состоит, чтобы найти его самому. Ни разу не сдавшись, ты продолжал идти вперед. Я здесь для того, чтобы помочь твоему измученному, но готовому к правде разуму.

– Я… – прокряхтел я, но больше не смог издать ни звука. Жрица взмахнула рукой, коснувшись моего лба. Сначала я потемнело в глазах и я рухнул на песок. Потом я успел увидеть, как жрица садится рядом. Так мои глаза и захлопнулись.

***

Я был погружен в безграничный смысл, словно плыл в океане света. Путешествуя сквозь бесчисленные созвездия, через саму ткань мироздания, я ощущал его повсюду. Мое движение было подобно стремительному танцу, постоянно меняющему направление, и каждая звезда, словно зеркало, отражала мне новые грани этого всеобъемлющего понимания, раскрывая перед глазами калейдоскоп образов.

Я лежал на диване, погруженный в тишину, и внимательно слушал мамин голос. Она сидела рядом, держа в руках книгу с названием «Урфин Джюс и его деревянные солдаты»[1], и читала мне эту историю, которая для меня была одной из самых любимых. Я полностью отдался чтению, представляя себе оживших деревянных воинов. Это было состояние полного умиротворения, словно я достиг дзена.

Пролетая мимо звезды, я вдруг увидел отражение себя, но уже повзрослевшего. Это было воспоминание о детском садике. Я пытался взобраться на ту самую горку, с которой мы так любили съезжать, но коварный лед под ногами заставил меня поскользнуться. Страх охватил меня тогда по-настоящему: сердце забилось как сумасшедшее, лоб покрылся холодным потом, но, к счастью, я сумел устоять на ногах. Облегченный и довольный своей ловкостью, я уже собрался покорить вершину горки, как вдруг почувствовал толчок в плечо. Потеряв равновесие, я рухнул вниз, разбив лоб о холодные металлические перила. Да, это воспоминание до сих пор живо в моей памяти, словно произошло только вчера.

Следующая звезда показала моих одноклассников, с которыми я отучился 9 лет – Никита Б., Никита Я., Данька, Юра, Артем. Помню лишь этих людей, ибо всегда мог назвать их друзьями.

Затем окончание школы и мое знакомство с Алиной. Поначалу я стеснялся ее, боялся своих чувств, но не мог не смотреть на нее – такой уж красивой она была.

Небеса щедро осыпали землю мягкими, невесомыми хлопьями. Несмотря на промокшие и заледеневшие ноги, я не обращал на это внимания. Мы с Алиной, словно завороженные, провели два часа в беседке, обнявшись. Именно там, в этом укрытии от непогоды, случился наш первый, но такой пылкий поцелуй.

А как же наша долгожданная встреча? COVID-19 перевернул мир, и карантин разлучил нас с Алиной больше, чем на три долгих месяца. Боже, какие же крепкие были наши объятия, когда мы наконец-то увиделись! В тот знойный день нам было не оторваться друг от друга.

В свете другой звезды промелькнул образ холодного ноября 2021 года. Воспоминания того осеннего периода расходились, словно волны, и сквозь эту дымку я увидел лицо Насти – той, кого я ценил, но упустил.

Следующие звезды показывали депрессию, страхи, стресс, переживания, недосказанности, непонимание, желание выговориться, недостаток внимания. Боль.

Полина. Она осталась в моей памяти последней. Единственная из всех, кто не причинил мне боли. Это потому, что мы никогда не были близки, и поэтому нет эмоциональной раны. То, что ничего не вышло в общении, меня не расстраивает.

А затем испытание за испытанием и…

Вот он – новый я. Уже не тот, что прежде, а повзрослевший, каким и хотел стать. Служба в армии оставила свой отпечаток, но не сломила меня. Напротив, я стал еще сильнее ценить то, что мне дорого. Я благодарен всем, кто был рядом со мной на этом пути, вы знаете их имена. И я уверен, что вы, как и я, испытываете к ним самые теплые чувства. Ко всем без исключения.

В тот момент все встало на свои места. Я наконец постиг истину, которую так долго искал. Звезды, словно кометы, прочерчивали небо, и меня охватило чувство, что я способен проникнуть в саму суть Вселенной. Я знал, что за пределами видимого существуют и другие миры. Вся эта призма мира бесконечна… я ощущал ее пульс в каждой частице бытия.

Мы не одни в этом мире. Нет, не одни…

Размышляя, я обнаружил, что смысл жизни заключается в самом процессе поиска. Найдя его, нельзя останавливаться – нужно продолжать движение с достоинством. Сейчас я не совсем понимаю, что делать дальше, но осознал, что вся моя жизнь и есть тот смысл, который я так усердно искал. Включая пройденный путь, а также людей, которые были рядом. Включая мои идеи, рожденные из этого опыта. По сути, смысл жизни – просто жить, наслаждаясь этой удивительной возможностью и не отвлекаясь на мелочи.

Стоило мне подумать об этом, как все звезды и призма бесконечности попросту исчезли. Осталась лишь тьма.

Но и она озарилась вспышкой света.

Света в конце тоннеля[2]…

***

Жрица сидела рядом, щупая мой пульс. Когда мои глаза распахнулись, она провела рукой по моему лбу и встала. Стало хотя бы не так жарко…

– Вижу, ты справился с потоком той информации, что бушует внутри тебя. – проговорила жрица, смотря на солнце.

Я промолчал, не найдясь с ответом.

– Ты побывал в собственных мирах. – продолжила жрица. – Есть какие-либо ощущения от увиденного?

– Ностальгия, гордость и любовь. – прокряхтел я.

– Значит нашел. – улыбнулась жрица. – Чтобы найти свой смысл, нужно погрузиться внутрь себя, ибо твой смысл не снаружи, а внутри. Там, где гулко бьется твое сердце. Хоть раз ощутив это чувство, понимаешь его истинное значение.

– Любовь?!

– Именно.

– У меня ее нет, лишь любовь к своей семье.

– Этого достаточно. Всему свое время, а путь твой еще только начинается.

Жрица, прикрыв голову вуалью, двинулась к горизонту. Я, обессиленный, пополз за ней, но она неумолимо удалялась. В итоге я сдался, протянув руку к её удаляющемуся силуэту и крикнув, отплёвываясь от песка, который ветер забрасывал мне в рот.

– Стойте! – снова прокряхтел я. – Как же я выберусь из пустыни?

– Запросто. – я услышал голос жрицы в своей голове. – Ты уже нашел смысл, дорогу назад найдешь тем же образом. Карта уже внутри тебя.

– Я… – закричал я, но из-за недостатка сил потерял сознание, оставшись наедине с пустыней.

Вот он какой – конец.

Не знал, что все закончится вот так.

Жрица ушла и больше никогда не появлялась.

***

Я снова открыл глаза. Очнувшись, я понял, что сижу на табуретке в своей комнате. В кресле напротив меня расположилась красивая девушка с раскрытой книгой. Рядом валялась еще одна. Ее каштановые волосы мягко обрамляли плечи. Все было как в детстве, но это была не моя мама. Кто же эта девушка?

Неужели жрица вытащила меня из пустыни?

– «Последняя надежда». – мысленно я прочитал заголовок книги, которую читала девушка. Обложку украшал образ рук, стремящихся к Луне, в центре которой зиял гигантский глаз. Эта композиция несла в себе глубокий подтекст: ощущение невидимого присутствия, наблюдающего за нами извне. Казалось, этот глаз видел наши муки и был последним маяком надежды. Книга, лежавшая рядом, называлась «Autophobia». На обложке была изображена эта же милая девушка, сидящая на крыше многоэтажки. Было очевидно, что автор намеренно изобразил на обложке именно эту девушку.

Девушка взглянула на меня. Улыбнулась. Захлопнула книгу и отложила в сторону.

– Ну? Что думаешь? – спросила она, вглядываясь в мои глаза.

– Что ты имеешь в виду?

– Посмотри на меня. Что думаешь?

– Муза. – я не успел даже подумать, рот оказался быстрее и сам сказал это слово. Сначала я этого даже не понял. Но мне казалось, что я не зря это сказал.

Девушка встала. Протянула мне руку.

– Пойдем. – улыбнулась она.

– Куда?

– Путешествовать по мирам.

– Что? Каким еще мирам?

– Твоим.

– Но… А в чем смысл?

– Не думай о пустяках. Ты уже нашел свой смысл.

– Я? Ты и есть мой смысл?

– Любовь, жизнь, творчество и муза. Я – это образ, созданный тобой. Я – твой смысл, я же твоя муза.

– Ты мой смысл. – повторил я. – Моя муза.

– Ты нашел меня, и-хи-хи…

– Любовь?

– И музу…

– Ладно, пошли.

– Хи-хи, в этом и есть смысл. Просто любить. Просто делать, не задумываясь.

И не задумываясь, я взял девушку за руку.

И не задумываясь, мы просто пошли искать смысл, который давным-давно нашли.

Смысл был не в поиске.

Он был в моменте наслаждения…

1-3 января, 2025 год

Примечания:

[1] Здесь говорится о книге А.Волкова – «Урфин Джюс и его деревянные солдаты». В детстве была моей любимой книгой.

[2] Автор ссылается на песню «В конце тоннеля» от артиста КлоуКома.

Нулевой Эдем

Посвящается: Полине К.

Не стоит сторониться проявления

своих чувств.

Верь в себя!

Мое путешествие было долгим, но почему я не помню, как достиг своей цели? Все произошло слишком быстро.

Веки мои дрогнули и распахнулись. Взору предстали пушистые шапки деревьев, а сквозь их переплетение пробивалось лазурное сияние небес. От этой красоты перехватило дыхание.

Приподнявшись на локтях, я осмотрел окрестности. Мой взгляд утонул в калейдоскопе красок: белые кусты роз, пышные пионы, гордые тюльпаны, скромные ромашки, нежные ландыши, солнечные одуванчики, золотистые лютики... Аромат любви и тепла, исходящий от этого цветочного великолепия, наполнял меня жизненной энергией, заставляя душу ликовать.

Как бы красиво тут не было, нужно понять, куда я попал и каким образом тут оказался. С этой мыслью я и поднялся на ноги.

Красота этого места захватывала дух. Бесконечные поля, луга и леса простирались до самого горизонта. Вдали, словно мираж, виднелись холмы, утопающие в тумане. Солнце, висевшее над ними, казалось, освещало не реальность, а волшебную страну. Это было зрелище, которое навсегда осталось в моей памяти.

Передо мной возвышался монументальный фонтан, сложенный из колонн, извергающий каскады воды самых причудливых форм. Ошеломленный этой красотой, я невольно потянулся к нему. В этом дивном месте, полном жизни и красок, я ощутил себя словно в библейском Эдеме, перенесенным в современный мир сквозь тысячелетия.

Вокруг фонтана, словно завороженные, замерли каменные изваяния. Животные, люди, цветы и деревья – все обрело вечную жизнь в камне. Зрелище настолько прекрасно, что и хочется отвернуться, чтобы сохранить его в памяти, и смотреть бесконечно, не в силах оторваться. Настоящий райский сад.

Дальше виднелся широколиственный лес и мне тут же показалось, будто среди крон деревьев кто-то ходит. Стоит ли проверить правильность догадок?

Тогда до моих ушей донеслось приятное пение. Ноги сами двинулись в сторону леса. Тело и сознание жаждало увидеть того, кто поет.

– «Стоп, а кто я такой?» –до меня тут же донеслись закравшиеся в подсознании мысли. – «Где я вообще должен быть? Где нахожусь? М-м-м…»

В тот же миг, словно вспышки, меня настигли смутные, незнакомые воспоминания. Я неспешно прогуливался по парку, впитывая красоту момента. Вдруг, мимо прошла девушка с рыжими волосами и сумочкой, и что-то в ней привлекло мое внимание. Я не удержался и обернулся, чтобы рассмотреть ее получше.

Первое, на что я обратил внимание – другой цвет волос. Волосы у девушки были каштанового цвета, а из-за солнечных лучей казалось, будто они рыжие.

Второе – она была ослепительно красива, но её красота не могла скрыть глубокую печаль. Я хорошо разбираюсь в людях и сразу заметил её подавленность. Она пыталась скрыть грусть за натянутой улыбкой, но я видел её истинное состояние.

Ей было одиноко.

Но она не знала, к кому обратиться за помощью.

Я хотел окликнуть девушку, но воспоминание оборвалось на самом интересном моменте. То, что это было воспоминание – сомнений не было.

Я продолжал идти туда, откуда доносилась песня. Звук становился все сильнее, голос – яснее. Он был мягким, ласкающим слух, словно шелк. Эхо разносило его по всему лесу, отражаясь от деревьев. Пение казалось мне смутно знакомым. Я чувствовал, что где-то уже слышал этот голос.

Я двинулся вперед. Дальше уже по своей инициативе.

Сквозь листву промелькнула фигура уже настоящей девушки с каштановыми волосами. Она словно танцевала между деревьями, тихо напевая что-то себе под нос. Ее рука скользила по ветвям, будто она пыталась уловить их шепот. Деревья хранили молчание, и тогда она переходила к следующему, повторяя свой странный ритуал. В этой монотонности, в этой повторяющейся сцене было что-то...

Было то, что привлекло меня. Я не мог понять, что именно.

Очнувшись, я обнаружил, что девушка уже не поет. Она стояла вблизи и внимательно изучала меня взглядом. Судя по всему, я вызвал у нее любопытство. Я не стал отворачиваться и тоже начал рассматривать девушку, пристально глядя в ее глаза.

А потом увидел правду.

Девушка была эльфийкой.

Вот почему ее песни такие красивые. Среди легенд и мифов ходили слухи о том, что эльфы красиво поют, но я и представить не мог, насколько сильно. А уж о том, что они существуют… Пожалуй, я промолчу…

Заметив мой пристальный взгляд, эльфийка покраснела и, смущенно отступив, продолжила свой путь между деревьями. Я забеспокоился: не обидел ли я ее? Возможно, она ожидала, что я заговорю с ней.

И снова голова взорвалась адской болью, а я только-только хотел заговорить с девушкой-эльфийкой. Не судьба…

Это точно не судьба…

Зачем нам такое горе?

***

Снова парк, и снова она рядом. Только теперь рядом со мной сидела девушка с волосами цвета осенних листьев. Она с удовольствием ела мороженое, и каждое облизывание губ сопровождалось лучезарной улыбкой. От нее исходило какое-то непередаваемое ощущение счастья. Когда она успела преобразиться? Я помнил ее совсем другой – сломленной и печальной. А сейчас от нее веяло теплом и добротой, словно солнечным светом. Что же случилось?

– Как все прошло? –услышал я свой голос, раздавшийся будто бы издалека. – Все хорошо?

– Ага. – ответила девушка, опустив голову на мое плечо. – Честно говоря, я ожидала совсем другого, но все обошлось. А ты как? Рад?

– Рад и еще как! – улыбнулся я и чмокнул девушку в щеку.

– Вижу, но ты какой-то подавленный. Что-то случилось?

– Просто не высыпаюсь. Порой из-за недостатка сна так и валюсь с ног. Много работы. Позавчера поспал всего 2 часа, потому что заполнял кучу документов для офиса, а на следующий день вышел на сутки, так как напарник приболел и нужно было его подменить. Сегодня ночью сидел с папкой документов и просто выключился, сам того не заметив. За тот промежуток у меня провал в памяти, ничего не помню. Проснулся лишь из-за того, что накренился во сне и чуть не упал со стула. Ноги подкашивались, и я еле-еле дошел до автомата с кофе. Такие дела.

– Бедненький… – прошептала девушка и тоже чмокнула меня в щеку. – Спать ведь тоже нужно, так недолго и проблемы со здоровьем заработать.

– Знаю. Я все прекрасно понимаю.

– И когда ты выходишь на следующую смену?

– Завтра. Дневная.

– Поняла. Давай сходим в кино, а потом ко мне домой? Хоть отдохнешь. Как тебе такая идея?!

– Думаю, что стоит попробовать. Вот только…

– Что такое? – перебила меня девушка.

Я не стал тратить слова на бессмысленные оправдания. Просто поднялся с лавочки и, не говоря ни слова, опустил руку в карман. Все произошло в мгновение ока: я уже стоял на одном колене, а в моей руке, словно по волшебству, появилась маленькая коробочка. Открыв коробочку, я протянул ее девушке, затаив дыхание, и произнес...

– Ты выйдешь за меня?

Золотое кольцо заставило ее замереть. Внезапный румянец залил щеки, а глаза вспыхнули неземным светом, словно она ожила, превратившись в прекрасную фарфоровую статуэтку. Она инстинктивно прикрыла рот руками, пытаясь скрыть волнение, но тщетно. Я видел все. Никогда прежде я не видел ее такой... сияющей. Счастье переполняло ее, и она больше не пыталась его сдерживать.

– ДА! – заголосила девушка. – Я ГОВОРЮ – ДА!

Она вытащила кольцо и надела на палец. Осмотрела руку с кольцом, не забывая широко улыбаться. Посмотрела, как все это смотрится на фоне голубого облачного неба и улыбнулась.

– Ты специально выбрал именно это место? – сияя, спросила девушка. – Место, где мы познакомились. У этой же лавки в этом парке. Почему именно здесь?

– Разве это место ничего не значит для нас с тобой?

– Значит. Очень многое значит!

– Ну вот. Я хотел, чтобы ты не забыла этот момент. Когда-то здесь началась наша история, а теперь в ней появляется новая глава, новый смысл. Поэтому я и не хочу, чтобы мы с тобой забыли нашу первую встречу. Первые проявления чувств и эмоций, которых не стоит сторониться. Понимаешь?

– Люблю тебя. Сильнее волн в океане; лавин, сходящих со снежных гор; чувства мои выше и глубже Эвереста; люблю жарче, чем солнце. Словно пепел, рассыпаюсь от любви к тебе. Сгораю, утопаю, растворяюсь.

– И я тебя люблю, жарким огнем, всегда и везде.

– Ход конем… – закончила за меня девушка.

Я кивнул и протянул девушке руку. Она схватилась за нее и вскочила на ноги. Мы оба улыбнулись.

– Пошли? – спросил я.

– Пойдем. – улыбнулась девушка.

А дальше я ничего не помню.

Лишь скрежет и таинственный звон в ушах…

Люби меня… люби!

***

Словно пелена спала с моих глаз, и я вернулся к реальности после долгого забытья. Взгляд эльфийки, встретившийся с моим, выдавал ее: что-то проснулось и в ней. В ее глазах читалось знание, доселе скрытое.

– Кто ты? – выкрикнул я, начиная приближаться к эльфийке. – И где мы?

Эльфийка пришла в себя. Она двинулась вглубь леса, маня меня за собой. Я последовал следом за ней.

Долгая тишина сковала нас. Затем, словно очнувшись, она вновь запела, и танец закружил её между деревьями. Теперь она казалась истинной душой этого леса, его хранительницей. То взмывала на ветви, то приседала, устремляя на меня свой пристальный взгляд. Всё это походило на некий таинственный обряд.

Голос эльфийки, словно сотканный из лунного света, пленил меня. Я растворился в его чарующей мелодии, каждое слово отзывалось во мне эхом. В этом забытьи я потерял связь с реальностью. Лишь прикосновение её руки, скользнувшей по плечу и груди, вернуло меня в мир.

– Что это было? – тут же затараторил я. – Почему меня так заворожило твое пение?

– Это был священный ритуал, чтобы мир принял тебя, закрасив все твои грехи…

– Мы в раю? – перебил ее я. – Никогда не думал, что рай настолько красивый.

– Ты ошибаешься. Рай происходит из этого места.

– Так где же мы?

– Добро пожаловать в Нулевой Эдем! – прошептала эльфийка, но ее голос разнесся по всей округе, будто за каждым деревом кто-то стоял и дублировал речь эльфийки. Это меня тоже заворожило. Но мне стало интересно узнать о Нулевом Эдеме. Что это за место и как я сюда попал?

– Тебе одиноко? – заголосила эльфийка, спрятавшись за елью.

Я ничего не сказал. Не был уверен, что стоит открыться перед этой незнакомой эльфийкой. Она, в свою очередь, хранила молчание, внимательно наблюдая за мной.

– Да, одиноко. – сказал мой рот, хотя я хотел промолчать. В этом месте тело делало все за меня.

– «Не лги – это грех. Нулевой Эдем избавил тебя от грехов, поэтому не искушай судьбу». – пронеслась далекая мысль в моей голове. Ощущалось, словно это был голос эльфийки в голове.

– Я все вижу… – прошептала эльфийка, выходя из-за дерева. – Вижу… аутофобию, филофобию, интроверта. Страх быть никому не нужным, потерянность в чувствах и эмоциях. Ты всегда хотел выговориться, рассказать кому-нибудь о своих переживаниях, но либо тебя не понимали, либо всем было плевать. Ты всегда был добрым, заботливым и отзывчивым мальчишкой, но был потерян, замкнут в себе, уязвим. Все бросали тебя, поэтому ты разочаровался в людях. Ты пытаешься идти вперед, боясь своего будущего. Не зная, что выбрать, чтобы обрести счастье. Ты потерял самое главное – себя.

– «Это исповедь». – подумал я, отводя глаза в сторону. – «Она все знает обо мне. Значит и знает, что Полина была единственной, кто понял меня. Единственной, кто помог мне, когда я обратился за помощью. Она знает, что мы похожи. Что мы любили друг друга с той самой встречи в парке. Эльфийка знает все!»

– Ты прав, знаю. – тут же отозвалась она, читая мои мысли. – Как говорят в таких случаях – добро пожаловать в Нулевой Эдем.

– Что это за место?

– Место, куда попадают, перерождаясь после смерти. Все началось со слова. Затем появился сад Эдема. – начала эльфийка. – Так зародилась жизнь. Нулевой Эдем такой, потому что находится Между Мирами. Это начало и конец всего вездесущего. Здесь только я и ты. Попадают сюда только те, кто был способен любить, для остальных есть лишь бесконечность и призма незримая от сада Эдема. Гордись, что ты именно в Нулевом Эдеме…

– Неужели я умер? – других слов у меня не было. Я даже шока от происходящего не испытывал.

– Такова истина.

– Ты любила кого-нибудь?

Что еще я могу спросить у живого существа, которое намекает мне о том, что я умер? Больше я ни о чем не думал…

– Тебе одиноко? – снова спросила эльфийка.

– Да, одиноко. – сказал я, пока на лице застыло каменное выражение лица.

– Думаю, что могу помочь тебе избавиться от одиночества. В конце концов… ради этого ты и попал сюда.

– И как ты это сделаешь?

– Подарю любовь…

Эльфийка двинулась в мою сторону. Я сделал вид, что меня это не смутило.

– Значит ты все-таки кого-то любила раньше?

– Да, любила. Я любила тебя.

– Полина?

Слова застряли у меня в горле. Прежде чем я успел что-либо сказать, эльфийка обвила мои плечи руками и одарила меня поцелуем. В одно мгновение меня захлестнули воспоминания об этом поцелуе – нежном, но таком страстном. В нем чувствовалась ласка, забота и... любовь. От этого ощущения по коже побежали мурашки.

Эльфийка отстранилась от меня и отошла на шаг. Я с любовью в глазах смотрел на нее.

– Вот мы и здесь, любимый! – прошептала Полина-эльф. – Как в легендах о Нулевом Эдеме, который все жаждут отыскать. А мы с тобой и не искали. Мы уже здесь.

– Мы дома. – улыбнулся я.

– Ага.

Потом мы замолчали, не зная, что сказать друг другу. Я протянул ей свою руку и просто улыбнулся.

– Люблю тебя.

– И я тебя люблю, милый.

– Ну и куда пойдем?

– Куда глаза глядят.

– А глядят они на…

Нулевой Эдем…

***

Вчера, в 14:57 по Московскому времени, в парке Горького произошло ужасное происшествие. Автомобиль марки «Reno» вылетел за тротуар и продолжил мчаться с огромной скоростью, сшибая все на своем пути.

В это время влюбленная пара прогуливалась по парку. К сожалению, молодые люди не успели среагировать, и оба погибли на месте. Водитель автомобиля, Никита Лунов, находился в состоянии алкогольного опьянения и теперь в ответе за гибель двух невинных людей, которые только начали строить свое совместное будущее. Позже выяснилось, что парень сделал своей избраннице предложение, на которое она ответила согласием.

Это трагедия служит напоминанием о том, что случайные обстоятельства и безалаберность могут изменять чужие жизни. В данный момент ведется разбирательство по данному происшествию.

На этом у меня все. С вами была ваша любимая телеведущая Екатерина Земляникина. До новых встреч!

Разлучит ли смерть любовь этих двух несчастных?

Не разлучит.

Нулевой Эдем попросту не позволит.

В Нулевом Эдеме даже цветы любят друг друга. А уж парня и эльфийку ничто не разлучит.

Даже смерть…

***

P.S. музыка и фотографии Полины, изображавшие её прогулки по лесу с эльфийскими ушами, стали отправной точкой для создания этого рассказа.

В этом повествовании, сочетающем элементы реальности и фантазии, я стремился показать, что страх перед другими людьми не оправдан. Не стоит бояться. У каждого человека есть нечто ценное, что он оберегает и боится потерять. Это нормально.

Рассказ демонстрирует, что любовь может проявляться по-разному, но её мощь неоспорима. Любовь парнишки к Полине была настолько сильна, что пережила их обоих. Смерть не стала концом их неразрывной связи; она привела к их воссоединению, к перерождению в…

Нулевом Эдеме!

Берегите свою любовь! Берегите и цените ее!

Спасибо!

3-4 декабря, 2024 год

Пока светит солнце

Посвящается: Полине К.

Танцуй. Танцуй, пока ярко светит

над тобою солнце...

В тот вечер я крепко держал ее руку, чувствуя тепло и близость.

Я боролся с жизнью, то взлетая, то падая. Боль была моим постоянным спутником, но я научился ее терпеть. У меня не было другого выхода, ведь только преодолевая трудности, можно стать сильнее. Я мечтал о простом человеческом счастье и старался не терять веру в лучшее. И вот, когда я уже почти сдался, в моей жизни появилась Соня.

Мы замерли на речном берегу, когда солнце, клонясь к закату, начало прятаться за кронами деревьев. Я, стоя за спиной Сони, не мог отвести от нее глаз. Она же, словно завороженная, смотрела на журчащую воду и улыбалась, как будто открывала этот мир заново. Эта картина наполняла меня тихой радостью, и я с удовольствием наблюдал за ней.

Ветер играл с волосами Сони, превращая их в развевающееся пламя. Я крепко держал ее руку, и когда она поворачивалась, наши взгляды встречались. Ее улыбка, такая нежная и лучистая, рождала во мне целый вихрь чувств. Я обожал вот эту ее улыбку – в ней было что-то особенное, волнующее, пробуждающее самые сокровенные желания. Я не мог отвести от нее глаз.

Когда она обернулась, я увидел, как ветер играет с ее волосами. Соня была настолько харизматична, что я почувствовал, как теряю контроль над собой. Ее красота была просто ошеломляющей.

Я зажмурился от яркого солнца, но в глубине души подозревал, что ослеплен не им, а красотой Сони.

Она вновь улыбнулась и заговорила.

– Какое красивое место, чтобы помечтать, сидя на мокрой от росы траве, не правда ли? – спросила Соня, отпустив мою руку, чтобы подойти к журчащей воде.

– Да, красиво. – согласился я, хотя сам думал лишь о Соне. – Я бы сказал, что чрезмерно красиво все, что я вижу.

Соня улыбнулась, понимая, к чему я клоню.

– Иногда, я прихожу сюда, чтобы помечтать. Сижу в одиночестве, кидаю камешки в воду и чувствую окружающее спокойствие. Это звуки природы дают мне это чувство, позволяя отдохнуть от городской рутины хоть немного. – Соня о чем-то задумалась и присела на корточки, окунув руку в прохладную воду. – Мечтать полезно и я не думаю, что это ошибочное утверждение. Я мечтаю обо всем, что приносит мне радость и удовольствие.

– Иногда, мне действительно кажется, что ты читаешь мои мысли. – усмехнулся я и присел рядом с Соней. – Знала бы ты, как я рад тому, что ты меня понимаешь. Понимаешь лучше, чем кто-либо другой.

– Наверное, ты думаешь, что я несу полную чушь? – с удивлением во взгляде, Соня посмотрела на меня. Мой взгляд застыл на ее губах.

Я задрожал. Переживания и тревога сковали мое тело.

– Нет, Сонь. – ответил я, отводя свой смущённый взгляд в сторону. – Я полностью согласен с тобой. Я тоже мечтаю и делаю это постоянно. Ты же знаешь, что я тот ещё фантазер...

– И о чем же ты мечтаешь?

– О многом. Иногда и сам не понимаю своих мыслей из-за урагана чувств в голове.

– Расскажи о чем-нибудь. Например, о своих мечтах.

– Не могу.

– Почему?

– Ты неправильно меня поймёшь. К тому же я не хочу портить с тобой дружеские отношения.

Соня не стала спорить, когда я попытался объяснить ей смысл своих чувств, используя в качестве примера сборник «Autophobia». Я рассказал, как в нем переплетаются философские размышления, мечты, реальность и вымысел. Она сразу поняла меня. Легкое прикосновение ее пальцев к моей щеке вызвало дрожь в теле. Я посмотрел на нее и наши взгляды встретились. В ее смущенной улыбке читалось и опасение, и готовность рассмеяться над неловкостью момента. Но смеха не последовало. Вместо этого ее лицо, полное притягательности, приблизилось, и прежде чем я успел осознать происходящее, наши губы слились в поцелуе. Снова дрожь. Страх и восторг боролись во мне. Будущее казалось туманным и пугающим, но я не отстранился. Я продолжал целовать Соню, готовый принять любые последствия, лишь бы не упустить этот неповторимый миг.

Поцелуй закончился, и воцарилось спокойствие. Слышно было журчание реки, пение птиц и стрекот насекомых. Соня не отпускала мою щеку и смущенно улыбалась, глядя на мои губы. Я же, напротив, испугался и не мог даже улыбнуться.

Но Соня начала сама.

– А об этом ты мечтал?

После поцелуя наступила тишина, наполненная умиротворением. Река тихо шептала свои истории, птицы рассыпали трели в небе, а трава звенела стрекотом насекомых. Соня, все еще касаясь моей щеки, улыбалась робко, ее взгляд смущенно скользил по моим губам. Меня же сковал внезапный испуг, и я не мог заставить себя даже улыбнуться в ответ.

Philophobia...

– Ну и чего ты молчишь? – настаивала Соня. – Нервничаешь? Не переживай, я приму твой ответ, каким бы он не был. Просто скажи мне правду...

– Но зачем? – прокряхтев, я все же смог выдавить из себя хоть что-то.

– Просто хочу понять тебя. Понять твои мечты. В этом же нет ничего плохого, верно?

Я кивнул.

– Все мы мечтаем о сокровенном и не хотим делиться этим с посторонними, но мы ведь не чужие друг другу... Я вот мечтала об этом поцелуе, если тебе станет легче от того, что я призналась в этом. Даже не смущаюсь этого, ведь я сказала правду. В этом нет ничего плохого.

Неужели она, Соня, действительно мечтала об этом? Не верю! Но она всегда была честна со мной. И что я, хуже, что ли? После всего, что произошло, врать ей было бы просто подло. Я бы себя презирал. В любом случае, хуже уже не будет, поэтому я выложил ей все начистоту.

– Да, я мечтал об этом поцелуе.

И сразу на душе стало легче.

– Хи, я так и думала. Это у тебя на лице написано.

– Но... тогда зачем ты спрашивала меня, если и сама все понимала? – удивился я.

– Я хотела, чтобы ты сам сказал правду, на испугавшись ее.

Понятно. Так вот в чем была вся загвоздка.

– И что теперь будет? – спросил я. – Сделаем вид, будто ничего не было?

– Зачем? Мне понравилось. – улыбнулась Соня и прильнув поближе, снова меня поцеловала. – А тебе?

– Понравилось. – сказал я, глотая сухой ком, что застрял в горле.

– Я думаю, что мы справимся. Верно?

– Не знаю. Раньше я был другим. Я бы сразу сказал тебе правду. Хотел бы я остаться собой и быть чуточку смелее.

– Не переживай, ты нравишься мне и таким, какой ты сейчас. – усмехнулась Соня и обняла меня. – Может ты и стеснительный, но сильный, ведь ошибки делают нас сильнее. Оставайся таким, какой ты есть. Живи расслабленно, на своей волне и не принимай все близко к сердцу. Тогда и сам поймёшь, насколько спокойной стала жизнь.

– Я...

– Знаю. Сейчас молчи и наслаждайся. – улыбнулась Соня, протягивая мне свою руку. – Я тоже тебя люблю, поэтому и стою сейчас здесь, рядом с тобой.

Я кивнул.

– И пока мы здесь, давай потанцуем, уединившись ото всех. Потанцуем с природой – это же так прекрасно. Согласен?

Я кивнул и подойдя к Соне, обхватил ее за талию. Она слегка покраснела, но начала двигаться вслед за мной.

Мы оба были счастливы. Оба таили слезы радости в сердце. И оба молчали, ибо все было понятно без слов.

– Потанцуем, пока ещё ярко светит на небе солнце. Сейчас можно лишь уединиться и просто наслаждаться моментом. Верно?

Я кивнул. Мы молча танцевали.

Закат оставил нас одних. Хоть на этот вечер.

Мы танцевали все время, пока светило солнце.

И любили друг друга.

25 марта, 2025 год

Голоса

– Не думай, что ты ничтожество – ты личность. У тебя получается то, что не получается ни у кого из нас. Гордись тем, что у тебя есть такой великолепный талант! Люблю тебя, желаю удачи и успехов в твоем процветающем творчестве.

– Слушай, я хоть и не увлекаюсь книгами, но идея крутая, заинтересовала. Обязательно прочитаю.

– Я рада, что у меня есть такой сын, как ты! Мы все гордимся тобой!

– Если ты пишешь о своих и о чувствах других людей – это не делает тебя и твое творчество плохим. Кто-то такой же потерянный читает тебя и успокаивается. Пойми уже, что ты просто тихий человек. Твое творчество кому-нибудь помогает, но он просто не дает об этом знать. Мне же помогло? Помогло. Твои текста, порой тяжелые, требуют обдумывания, но они осмысленные и пропитаны твоими переживаниями. Читая твои рассказы, понимаешь, будто и сам чувствовал все это. В твоих строчках находишь себя. Так что, кто бы что не говорил – твое творчество важное и нужное. Не забрасывай его.

– Как у тебя получается держать все это в голове? Столько идей, эмоций, сюжетов и ни одного черновика – все в голове. Ты еще и создал огромную Мультивселенную. Скажи мне, как?

– Интроверт? Ого, мне это знакомо.

– Каждый писатель имеет какие-либо травмы и раны, которые можно найти в его строчках. Вы, как жертвы – проходите через многое, не жалеете себя и на этой почве даете материал. Ты вообще даешь такие работы, которые читатель впитывает и пропускает через себя, чувствуя то же самое, что и ты в момент написания. Среди писателей, ты словно вишенка на торте. Пойми, ты не один такой.

– Почему у всех нас есть травмы? Почему ты так классно о них пишешь?

– Ты классно пишешь, правда, даже у меня так не получается. Сейчас сидели и писали с тобой рассказ, я… я удивилась тому, насколько быстро и качественно ты пишешь. Прямо на ходу. Супер!

– Не забрасывай это дело, пожалуйста. Вдруг ты после армии забудешь меня, и мы больше не будем общаться? А вдруг ты перестанешь писать? Что мне тогда читать? С кем писать совместные работы?

– Время… В твоем деле главное – это время.

– Не жалей о том, что начал писать о людях. О чувствах, даже если о своих. Эти работы показывают, насколько ты повзрослел и изменился.

– Хочешь объединить людей рассказами о эмоциях и чувствах? Хорошая цель, молодец.

– Как у тебя это получается? Что ты пережил, чтобы писать о таких вещах?

– Сынок, у тебя талант!

– Жаль, что ты уезжаешь. Весь этот год я буду перечитывать уже написанные работы и удивляться тому, насколько ты верен своему творчеству. Жду твоего возвращения!

– Слышу…

– Люблю…

– Жду…

– Возвращайся…

– Ты нужен…

– Не забуду…

– Помню…

– Не расстраивайся…

– Я буду ждать тебя!..

***

Он слышал голоса. Хотел их слышать, потому что они говорили о том, что он хотел услышать. Они взбудоражили его.

Он сидел с блокнотом в руках. Периодически что-то записывал в него, успевая посмотреть по сторонам. Увидит что-то и давай записывать в блокнот.

Под раскидистой кроной яблони он погрузился в созерцание звездного полотна, что раскинулось над ним. Ближайший фонарь освещал его блокнот, словно направляя луч на мысли творца. Он облизал кончик пера, словно готовясь к священнодействию, и, обретя вдохновение, тут же принялся запечатлевать свои идеи на бумаге.

– Даша и великолепная история о любви. – прошептал писатель, записывая в блокнот свои наброски. Тут же перед ним на большой скорости пролетел джип, за ним пробежал гигантский робот. Мир озарился вспышкой, ибо на небе появился белый пиксельный череп, от которого и исходил свет[1].

В траве открылся люк и на поверхности появился стенд с одной лишь красной кнопкой.

– Д-д-об-б-ро пожал-л-овать в в-в-иртуаль-аль-ную р-реальность-ть. Нажмите на старт-рт, чтобы про-ро-должить. – проговорил череп, спускаясь ниже.

– Нет, так дело не пойдет. – пробормотал писатель, снова записывая что-то в блокнот. Тут же перед ним возникли эльфийка и темноволосый парень, державшиеся за руки.

– Добро пожаловать… – начал парень.

– В Нулевой Эдем. – закончила эльфийка.

– Вот! – улыбнулся писатель. – Теперь уже лучше.

Закончив писать, автор захлопнул блокнот и обвел взглядом окружающую его местность. Реальность преобразилась: исчезли жуткий череп и стенд с кнопкой, прекратилось движение джипа и роботов. Воздух наполнился ароматом цветов, а яркая Луна осветила эльфийку и темноволосого юношу. Они застыли, устремив на него свои взгляды.

– Спасибо… – снова начал парнишка.

– За то, что создал нас. – закончила девушка. Похоже, что они так и общались – продолжая фразы друг друга, словно знали о том, что именно собирается сказать второй партнер.

– Я не мог поступить иначе. – улыбнулся писатель, облокотив голову о дерево. – Это и мой мир. Мир, где есть и доверие, и любовь. Фантазии, мечты. Иногда, просто хочется тут побывать, вот и все. Я же не смогу жить без вас, и вы это знаете, ибо тоже не сможете существовать без меня. Все, что вы чувствуете, чувствовал и я. На этой почве вы и созданы.

– Ты устал, потому что думаешь, что у тебя ничего не получается. – улыбнулась эльфийка. – У тебя получается, но это не нужно другим людям, для кого ты все это и делаешь. Они не понимают этого, поэтому ты и не можешь добиться успеха, о котором мечтаешь. Люди… Они не понимают. Не хотят понимать. Смотрят на все поверхностно. Этим они и отличаются от тебя.

– Да.

– Только взгляни на Вселенные, что ты создал на основе своей реальности. Посмотри, насколько глубокие и серьезные твои чувства, созданные миры. Тебе тяжело, я понимаю. Тебе хочется поддержки, любви, заботы, ласки и самое главное – внимания и общения с людьми. С людьми, которые точно тебя не бросят на середине вашего совместного пути. Поэтому тебе и тяжело.

– Да.

– Знаю, ибо сама проходила через это – я ведь практически настоящая, лишь образ Полины, что ты создал, смотря на ее фотографии. Ты ведь описывал меня такой, какая я есть на самом деле. Можно сказать, что в твоих произведениях есть одна настоящая Полина, чудом туда попавшая.

– Да.

– Тебе нужны голоса. Голоса поддержки и любви. Они помогут тебе.

– Ты уверена?

– Уверена.

С этими словами эльфийка подняла голову вверх и воздела руки к небу. Парень последовал ее примеру.

Под звуки чарующей песни, что лилась из уст эльфийки, небо раскололось. Гром прогремел позади, и молния, пронзив тучи, ударила в землю. Вслед за эльфийкой, словно из другого мира, стали возникать образы: юноша с кудрями. Герой, скользящий сквозь пространство со скоростью света. Воин с пылающими клинками, а также три девушки – одна с темными волосами, другая кудрявая. И третья – рыжеволосая девушка с острыми кинжалами в руках. Двухметровый серый киборг. И среди них – Алина, Настя, Полина, Арэл, Маша, Катя, Егор, Влад, Рома, Макс, Соня и множество других лиц. Все они были знакомы писателю, любимы им, и каждый остался в его памяти. Каждый из них не забыт им.

– И падет Луна за нашими плечами, вызвав шквал эмоций и недостающих чувств, голосов. – эльфийка запела, и тут же Луна, будто оборвавшаяся с небес, рухнула вниз.

– Я… – начал писатель, но эльфийка перебила его.

– И воспоем голосами тех, кого сейчас нет рядом с нами или уже не будет никогда[2]. Голосами тех, кого мы помним и любим. И голосами тех, кого когда-то любили. Да воспойте же вы, ГОЛОСА!

Тогда-то они и зашептались, разносясь по всей округе. От голосов звенели уши, хоть они и говорили по очереди.

Голоса были разные. Многие из них писателю были знакомы.

Анна Ч.: Если тебе это нравится, то даже не смей останавливаться. Никогда и не перед чем.

Кристина Л.: Ого, ты написал про меня рассказ – это большая честь, с учетом того, что ты добавляешь в рассказы лишь тех людей, которые тебе дороги.

Анна Л.: Скучаю ли я? Конечно, скучаю. Ты – мой самый любимый братишка. Возвращайся скорее.

Алина З.: И я тебя люблю, Валер.

Катя N: Слышь, мелкий! Всему тебя учить надо, а я ведь младше тебя, дурак. Вот не поверишь, ты будто мой младший брат, которого постоянно нужно ругать за его ошибки.

Настя Д.: Никогда не думай о том, что ты плохой. Никого не слушай, ибо они даже не знают ни тебя, ни твой внутренний мир. Я уже успела ознакомиться с ним и твоим писательским талантом. Ты стараешься, ничего не получаешь и все равно продолжаешь стараться. Я бы уже сдалась. Ты хороший человек и я тоже рада, что знакома с тобой.

Кристина Л.: Я удивлена! Не думала, что все настолько серьезно. Не думала, что ты так ловко смешиваешь фантазию и реальность.

Алина З.: Даже если не получается, пробуй еще раз, только не сомневайся в себе. Достаточно того, что я в тебя верю.

Алина В.: Молодец! Я хотела бы писать так же, как ты, но… мы разные, как и наши текста. Самое главное – не забывай меня…

Светлана Л.: Сынок, мы все гордимся тобой. Ты уже через многое прошел за такой короткий срок… ты справился и не отступил назад. Молодец. Главное не скрывай от меня свои проблемы и переживания – я всегда помогу тебе и поддержу. Я же твоя мама.

Алина З.: Все мы совершаем ошибки и это нормально. Нет на Земле того, кто никогда бы не ошибался. Забудь о том, что уже случилось. Так будет легче, а я буду рядом.

Анна Л.: Раньше я не хотела читать твои рассказы, потому что думала, что они скучные. Сейчас ты прочитал мне парочку из них, и я была приятно удивлена тем, насколько интересно ты пишешь, подходишь к описанию чувств людей. К описанию местности. К выбору тем. Стало даже как-то грустно… Ты молодец! Спасибо тебе…

Владислав К.: Я хоть и не люблю читать, но этой книгой ты удивил даже меня. Шикарно! Так ловко играть с фантазией и реальностью. Молодец!

Настя Д.: Почему ты так сильно ценишь меня?

Катя N: Для своего возраста ты уже очень многого достиг. Я еще никогда не видела таких добрых, отзывчивых и при том стремительных людей.

Кристина Л.: Не бросай это дело, иначе ты бросишь самого себя. Ты отлично справляешься и незачем тебе сдаваться. Пускай я и буду твоим единственным читателем, зато твои текста будут настоящими и искренними.

Полина К.: Я была удивлена, хоть и не поняла, за что удостоилась такой чести. Очень приятно, правда. Ты уверен, что мы не знакомы? Ты описал меня такой, какая я и в реальной жизни. Даже диалоги такие же. Окажись я в такой же ситуации – сказала бы точь-в-точь такие же слова. Спасибо.

Настя Д.: Молодец, было приятно. Спасибо!

Алина З.: Почему я полюбила тебя? Потому что ты был добр ко мне, старался помогать всегда и везде. Шутил, поддерживал. Все время, что мы общаемся, ты был всегда рядом, даже тогда, когда это было не нужно. Ты просто был рядом, чего не хватает в большинстве отношений. Ты всегда сиял, улыбался. Иногда, грустил и давал повод для переживаний. Но, смотря на тебя, я всегда понимала, что ты и вправду любишь меня. Что ты справишься с любыми трудностями.

Анна Ч.: Писать о людях и пережитых эмоциях – это круто. Умело это показать и подать – талант. У тебя он есть. Я читаю твои рассказы и… плачу. Не знаю, почему. Слезы сами по себе текут по моим щекам.

Анна Л.: Горжусь тем, что у меня такой братишка, как ты. Люблю тебя, братик.

Алина З.: Валер…

Настя Д.: Спасибо за то, что был рядом!

Полина К.: Было очень приятно.

Анна Ч.: Я люблю тебя…

Голоса умолкли так же внезапно, как и возникли. Эльфийка и парень исчезли. На мгновение мелькнули лица тех, кто говорил, а затем и они растворились в воздухе.

Глаза мои распахнулись от громкого голоса.

– Батальон, подъем! Вставайте быстрее, идиоты. У вас есть всего пару минут, чтобы полностью одеться.

И впереди еще двести таких же дней. Двести таких же оскорблений. Ужас. Я не хочу. Я устал. А выбора нет.

Хочу вернуться домой. Тяжко. С каждым днем все тяжелее и тяжелее.

– Батальон, у вас осталась 1 минута 13 секунд…

И снова все по новой…

20 декабря, 2024 год

Примечания:

[1] Автор ссылается на свою работу, написанную совместно с его лучшим другом – Егором Архангельским. Рассказ имеет название «My/Life = Error 404.exe». Так же автор ссылается на продолжение этого рассказа с названием «Return.apk».

[2] Автор ссылается на песню «Annabelle II» (из альбома «ASTROPHOBIA») от артистов CAKEBOY и PROOVY.

Обещание

Глава I

– Она все еще в штабе. Мы сможем ее спасти.

В моем взгляде читалось недоверие, когда я обратился к командиру подразделения. Его лицо, напротив, пылало непоколебимой уверенностью, освещенное гордостью за своих бойцов. В его глазах я видел немой вопрос, полный решимости: «С таким-то отрядом мы можем вытащить из ада кого угодно, хоть самого премьер-министра. Победа гарантирована!» Однако меня грызли сомнения, что реальность окажется куда более суровой. Вполне возможно, что нас ждет лишь мрачный финал, и мы обнаружим лишь бездыханное тело девушки. И как потом отчитываться перед комбатом? «Вот, товарищ подполковник, мы приложили все усилия, но спасти жизнь лейтенанта оказалось вне наших сил». Что он нам скажет?

– И в чем проблема? Почему вы не выполнили элементарную задачу? Этому вас учили в академии, товарищ старший лейтенант? Учили наплевательски относиться к задачам вышестоящего командования?

– Никак нет, товарищ подполковник. – заикаясь со смущением, ответит старлей.

– Почему же вы не справились?

– Виноват, товарищ подполковник. – не найдясь с ответом, пробурчит командир подразделения.

– Виноват военкомат, раз призвал тебя, идиота, в армию! Очень жаль, Артем. Я возлагал на тебя большие надежды.

И что делать?

Это уже не мои проблемы. Пусть командир подразделения сам черпает свое же дерьмо.

Естественно, об этом я ему не сказал. Вместо этого я заговорил вполне серьезно, четко выражая свои переживания:

– Товарищ старший лейтенант, откуда вам все это известно? Почему вы так уверены в победе?

Старлей протянул планшет, развернув его экраном в мою сторону. Я вглядывался в зеленую, мигающую точку, на которую указывал его палец, но смысл показанного ускользал. Мой взгляд метался между экраном и лицом старлея, пытаясь уловить хоть какую-то подсказку. Не в силах больше видеть мое недоумение, старлей наконец заговорил, чтобы объяснить, что он имел в виду:

– Видишь зеленую точку? – спросил он.

– Ну, вижу.

– Эта точка – наш лейтенант. Ее мигание означает, что она жива. Это передовая разработка, своего рода продвинутый пульсометр, который также регистрирует давление. На лейтенанте установлен маячок, который, подобно пульсометру, считывает ее жизненно важные параметры. Пока девушка жива, точка будет мигать. В случае гибели лейтенанта, точка изменит цвет на тускло-красный и прекратит мерцать. Все наши офицеры оснащены такими маячками, интегрированными в их форму.

– Почему же на карте не видно других офицеров?

– Потому что я не отслеживаю их передвижения. Это ни к чему. Серийный номер маячка служит ключом для его отслеживания. Он дает планшету возможность дистанционно подключаться к навигатору, интегрированному в микросхему маячка.

Я сделал соответствующие выводы. Понимающе кивнул и попытался выдавить из себя улыбку. Не получилось. Не подходящая для этого ситуация.

– Товарищ старший лейтенант, нам… – начал я, но старлей остановил меня жестом руки.

– Не надо, Фролов. Я все понимаю. Я делаю все, что в наших силах. Понимаю, что девушка тебе нравится, но сейчас не время думать о своих чувствах. Отбрось их в сторону. И не важно, кто она – временно исполняющая обязанности командира роты или твой взводник. Мы все равно спасем ее. Своих ребят не бросаем, сам знаешь.

– Когда-то я пообещал ей… Ее жизнь и так насыщена трудностями, а тут еще свалилось такое проклятие на нашу голову.

– Обещание? Вот уж не ожидал от тебя такой прыти, малец. Вот только… сможешь ли ты сдержать его?

– Я не бросаю слова на ветер без причины.

– Хотелось бы в это верить. Сейчас мы являемся единственной надеждой лейтенанта и в целом, всей воинской части. Если террористы доберутся до наших архивов, то… я даже боюсь представить, какому риску подвергнется вся страна. Нельзя этого допустить.

– Да. – охотно согласился я. Все же я не стал говорить старлею о том, что для меня жизнь лейтенанта важнее архивов. Он все равно не поймет меня. Да и что он вообще знает о моих переживаниях?

– Видишь, ты же хороший парень, а…

Старлей не договорил, потому что зашипела рация. Сквозь помехи прорезался голос сержанта Островерхова с необычным позывным – Грант.

– Дозор, говорит Грант. Приближаемся к пункту назначения. Будут дальнейшие указания? Прием.

– Принял, Грант. – ответил старлей, пробежавшись по мне взглядом. – Высаживай свое отделение разведки. Группа блокирования прикрывает. Как слышишь? Прием.

– Слышу и разбираю хорошо. Разведка уже наготове. Прием.

– Жду сигнала. Конец связи.

– Принял. Конец связи.

Из головного БТРа[1] высыпала группа разведчиков. По оглушительному треску выстрелов и свисту пуль, отскакивающих от брони, я понял, что они вступили в бой. Внутри бронетранспортера тоже стало неспокойно: рядом разорвалась граната, заставив воздух дрожать.

Громкий грохот раздался совсем близко. Разведка вступила в яростную схватку. Скоро настанет очередь моей группы, чей выход самый опасный и решительный. Выход группы блокирования.

– Дозор, говорит Тропа-3! – разведка вышла на связь в тот миг, когда я думал об опасности, что поджидала группу блокирования – ведь они сталкиваются с противником лоб в лоб. А я был командиром этой группы. Это мой первый рейд в реальных условиях. Конечно, я участвовал в боевых действиях в Сирии и многому там научился, особенно выживать. Не только этому научишься, когда твою задницу постоянно пытаются обстрелять. Возникает вопрос: смогу ли я командовать пацанами без риска и потерь, имея боевой опыт? В Сирии я не был командиром и был под крылом офицеров, а сейчас… Сейчас я сам по себе, должен принять роль командира на себя. – Двое засели на крыше, снайпер на шестьдесят градусов, трое контролируют окна на втором этаже. Как принимаете? Прием.

– Слышу тебя, Тропа-3. – отозвался старлей. – Ждите подкрепление.

Сигнал к действию прозвучал. Сердце забилось чаще, дыхание перехватило. Тело дрогнуло, но я быстро взял себя в руки, крепче сжимая АК-74М[2]. Взгляд упал на Никиту, моего верного товарища и стрелка. Вспомнил о Гранте, который был в группе разведки. Странно, что командиром группы назначили меня. Грант отказался от этой роли, зная о моем стремлении к совершенству, хотя мое повышение уже не за горами.

Старлей окинул меня взглядом, словно читая мои мысли. Я открыл боковую дверь БТРа и выпрыгивая на улицу, закричал:

– Группа блокирования… НА ВЫХОД ШАГОМ МАРШ! Занять свои ранее установленные позиции!

Укрывшись за БТРом, я оценил обстановку впереди. Автомат был готов к стрельбе: снят с предохранителя, патрон в патроннике. Младший сержант Фролов занял боевую позицию!

Бронетранспортер едва успел остановиться, как остальные уже выскочили из него, словно пробка из бутылки. Заняв позиции за машиной, они разделились на две колонны, держа под прицелом каждый метр окружающего пространства. Едва мы закрепили за собой сектора, подоспела разведка. – Привет, воины света, – ухмыльнулся один из разведчиков, занимая место в нашем тылу. – похоже, на крыше не только снайпер. Там какая-то подозрительная возня. Внимание!

– Принял, Тропа-3. – бросил я в воздух, совершенно не обращая на разведчиков внимания. Отвлекаться нельзя, потому что все внимание нужно сосредоточить на местности и противниках, затаившихся поблизости. – Сейчас в приоритете лишь одна задача – оценить обстановку, оцепить объект и заблокировать противника внутри него. Все, как мы любим делать.

– Принял, товарищ младший сержант. – в сердцах провозгласил разведчик. – Сделаем все возможное, что в наших силах.

В ответ я лишь кивнул. Громыхнул выстрел, заставив меня рефлекторно пригнуться. По броне БТРа с визгом чиркнул снаряд, высекая искры. В ту же секунду кто-то пальнул в воздух из «калаша» длинной очередью. Глупость несусветная. Нас, в антитерроре, учили экономить каждый патрон. Ситуация даже не требовала такой пальбы. Я тут же одернул этого сорвиголову. И тут снова – визг металла, на этот раз совсем рядом, буквально в двух шагах от меня.

Дав по рации сигнал, я поднял руку, сжатую в кулаке. Вся наша процессия тут же остановилась.

Боевая готовность. Сосредоточенность. Чуткость и ясное зрение. Я был слишком зациклен на успешном выполнении задачи.

Безмолвно, я достал из разгрузки РДГ-М[3], выдернул чеку и метнул ее к крыльцу. По моему сигналу еще две гранаты полетели под окна штаба. Густой дым окутал все вокруг. Мы перешли в наступление.

– Внимание, рассредоточиться! – закричал я, одевая противогаз ПМК-4[4] и направляясь в облако дыма. Оба БТРа встали друг к другу носами, образуя клин. Оставшиеся группы вместе с командиром подразделения выскочили из бронированных машин и устремились на свои позиции. Старлей, пока бежал, окидывал местность взглядом, будто пытался кого-то увидеть. Он скрылся за монументом и выглядывая из-за укрытия, стал осматриваться.

– «Черт бы его побрал… Где же он?!» – думал старлей, проклиная дым, который ограничивал почти всю видимость.

Завалившись на асфальт, я осторожно выглянул из дымовой завесы, стараясь остаться незамеченным. Разведка не ошиблась: двое бандитов контролировали вход в штаб. Несмотря на запотевшие стекла противогаза, мешавшие прицелиться, я подавил нахлынувший гнев и навел оружие на террориста.

Дым уже почти развеялся. Прогремел выстрел. Затем второй.

Я резко сорвался с места, метнувшись за БТР. Металл брони снова взвизгнул под выстрелом. Из кустов плюнула очередь, и снова наступила тишина. Когда дым рассеялся, на крыльце штаба остались лежать два тела.

Зависла тягучая тишина. Никто не решался сделать первый шаг. Неизвестность парализовала обе стороны, ведь любая атака могла обернуться непредсказуемыми последствиями. Я лихорадочно осматривал кусты, пытаясь обнаружить нашего замаскированного снайпера. Периферийным зрением заметил старлея, робко выглядывающего из-за монумента. Его лицо выдавало крайнюю степень изумления. Его эмоции были написаны у него на лице, словно читаешь открытую книгу.

– «Какого черта?» – в эту же секунду мысленно выругался старлей, смотря на два трупа, валяющиеся на крыльце штаба. – «Когда он успел? Ну, мать его… Фролов!»

Дрожащей рукой я нажал на кнопку передачи, обхватив рацию, висящую на разгрузке. В эфире тут же зашипело.

– Ясное око, где ты? Прием.

Ответа не последовало. Лишь тишина.

И где снайпер? Что с ним стряслось? Бой даже не успел начаться.

Может быть, в тылу затаился враг и бесшумно полоснул снайпера ножом по горлу? Делов-то! И такое могло быть.

Я повторно обратился к снайперу.

– Ясное око, как слышишь? Прием.

Когда я уже отчаялся получить ответ и слегка выглянул из-за укрытия, рация зашипела, и я услышал знакомый голос:

– Слышу и разбираю хорошо. Прием.

Живой! Все-таки зря я переживал за него. Он парень ловкий и хитрый, с любыми трудностями справится. Я даже рад за него.

– Ясное око, какова твоя позиция? Прием. – сбросив с себя прежнее настроение и вновь обретя серьезность, я вышел в эфир. Не время для праздных вопросов и копания в причинах молчания снайпера. Всему свое время и своя причина.

– Наилучшая. Вы все, как на ладони. Прием. – отозвался снайпер и я почувствовал уверенность в его голосе.

– Ясное око, что ты видишь? Прием.

– Иногда, снайпер показывается на крыше. На втором этаже, у окон, трое пасут вас. Пока тихо и это кажется мне подозрительным. Прием.

– Хм-м… – задумался я, выглядывая из-за БТРа. – Нужен толчок. Сможешь оформить? Прием.

– С радостью. Прием.

Я замер в ожидании, сердце бешено колотилось. Все зависело от снайпера. Его выстрел мог решить исход операции. Нужно срочно найти способ ему помочь.

– Ясное око… Прием.

– Я, товарищ младший сержант. Прием.

– Сможешь полоснуть снайпера, если я привлеку его внимание? Прием.

– Так точно, смогу. Прием.

– Хм-м… Тогда давай сделаем так, чтобы…

Глава II

Днем ранее.

– Толян, ты уверен, что у нас все получится?

– Не кипишуй, все будет чики-пуки. Мы же договаривались. Главное сделать все тихо.

– А если он продал нас? Фиг его знает, что у этих солдатиков на уме.

– Саня, не ссы в трусы. Говорю же, ситуация под контролем. Нас не поймают. Дед в наших руках…

– Ну…

У массивных железных ворот, опутанных колючей проволокой, двое незнакомцев вели оживленную, страстную дискуссию. За ними возвышался двухметровый кирпичный забор, создающий оборонительную линию безопасности. Сами ворота были усеяны предупреждающими знаками, запрещающими проезд и парковку. Яркая надпись, выполненная красными буквами на желтом фоне, гласила:

СТОЙ! ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА!

ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН!

Крепость была невелика, но хорошо оборонялась. Однако, отсутствие охраны у парка боевых машин представляло собой явную слабость. После завершения обхода территории караулом, следующий начнется лишь через девятнадцать минут. Пока часовой дойдет до ворот, остается еще двенадцать минут в запасе. Этого временного окна с избытком хватит для реализации задуманного.

Двое мужчин, облаченных в черное и скрывающих свои лица под балаклавами, провели длительное время за разведкой, изучая воинскую часть. Они досконально знали ее распорядок дня. Их план был подкреплен захватом одного из прапорщиков, чье содействие оказалось критически важным. Им оставалось лишь узнать домашний адрес прапорщика, взять в заложники его супругу, продемонстрировать ему неоспоримые улики и, используя угрозы, добиться желаемого. Именно по этому сценарию действовали злоумышленники.

Эти люди были террористами, входящими в состав одной из недавно образованных, но быстро набирающих силу группировок. Мотивы их действий и причина нападения на воинскую часть остаются неясными. Это не обычный объект для ограбления или нападения, а стратегически важный государственный объект. Их поступки свидетельствуют об отсутствии рационального мышления и инстинкта самосохранения.

Как говорится: «Сначала сделают, потом думают».

Но прапорщик сдался сразу и согласился помочь наглым террористам.

И вот, как это было…

***

Кепка, натянутая на лоб, скрывала взгляд Толяна, пока он шел следом за прапорщиком. Тот, покинув территорию части и спрятав пропуск, спешил по своим делам. Толян знал, куда так торопится прапорщик, и эта мысль вызвала у него тихую усмешку. Прапорщик, скрывшись за углом, закурил, и в воздухе повис горький запах сигарет.

– «Хе-хе, кури, пока имеешь такую возможность». – от одной лишь мысли, Толян улыбнулся. – «Когда ты узнаешь, что сделал Саня с твоей женой, ты явно бросишь курить и поседеешь».

Достигнув подъезда, прапорщик замер, выдохнув с облегчением. Поздний час выдавал свет лампы, игравший на звездочках его погон. Взгляд его скользнул по двору: вытянувшиеся к небу деревца, детские площадки, близлежащий магазин и аккуратные клумбы. Все это вдруг так живо напомнило ему о беззаботном, тихом детстве. Почему же мысль об этом посетила его только сейчас, хотя он возвращался сюда каждый день?

Прапорщиком овладело плохое предчувствие. Это не скрылось и от его преследователя.

– «Вот он – долгожданный момент!» – обрадовался Толян и шагнул в подъезд вслед за прапорщиком.

Дальше все развивалось намного быстрее.

Прапорщик переступил порог квартиры, скинул свою форму и направился на кухню. Странно, но жены дома не было. Он решил позвонить ей, но, набрав номер, услышал от оператора стандартное сообщение: «Абонент временно недоступен».

Это всё очень необычно. Оказаться вне зоны доступа в городе, где сигнал обычно безупречен… Что-то здесь явно нечисто. Возможно, у неё просто сел телефон? Но и это странно – она бы наверняка заранее предупредила об этом мужа. Прапор на каком-то глубинном уровне ощущал, что дело нечисто.

Он всего лишь переживал за жену, вот и все.

Стук в дверь заставил прапора насторожиться. Сначала он решил, что ослышался, но повторный, более настойчивый стук, развеял сомнения. Поднявшись, он вышел в коридор. Необъяснимое предчувствие заставляло его колебаться, но любопытство или долг взяли верх, и он открыл дверь.

У порога возникла фигура в кепке. В его внешности было что-то отталкивающее, предвещающее неприятности. Прапор ощутил, как по спине пробежал холодок, его охватил страх от одного лишь вида этого человека.

И что-то подсказывало прапору, что пришел он не просто так.

– Здравствуйте, чем могу помочь? – спросил прапорщик.

Тяжелый кулак врезался ему в нос.

Прапор рухнул на пол. Снова получил. По скуле. Лицо обожгло болью, но было терпимо.

Кто этот мерзавец, что так бесцеремонно врывается в чужое жилище? Неужели это вор? Прапор не мог позволить какому-то безумцу ограбить его дом. В гостиной, в сундуке, спрятан пистолет. Главная задача – добраться до него. Но как это сделать?

Прапорщик попытался ударить подлеца, но его атака оказалась неточной. В тот же миг в живот врезался кулак, выбив из легких воздух. Он судорожно вздохнул, и, открыв глаза, увидел дуло пистолета, нацеленное прямо на него.

Вот и все. Все закончится здесь и сейчас. Глупая и бессмысленная смерть.

– Прошу… – взмолился прапорщик, закрываясь руками, будто бы этот жест мог его спасти. – Не надо! Забирай все, что хочешь.

– На меня смотри, несчастный прапор! – послышался грозный голос грабителя.

Прапорщик отнял руки от лица, его взгляд встретился с взглядом противника. В одной руке противника блестел пистолет, в другой – телефон. Раздался звук набираемого номера, и затем из телефона раздался взволнованный возглас:

– О-о, Толян. Рад тебя видеть. Как все прошло?

– Покажи мне ее. – коротко проворчал грабитель, которого, как оказалось, зовут Анатолием.

Из динамиков телефона донесся шорох, после чего Толян повернул экран к прапорщику. Тот сразу узнал свою жену – связанную, с кляпом во рту и избитую. Рядом с ней стоял мужчина в черной балаклаве, проводя кончиком ножа по ее щеке. Затем мужчина посмотрел в экран и, усмехнувшись, ударил девушку между глаз, от чего у прапорщика перед глазами потемнело.

– НЕТ! НЕТ! – закричал он.

– Мне кажется, что звучит не очень убедительно. – усмехнулся Толян, кивнув перед экраном, что было жестом для его напарника.

Мужчина в балаклаве кивнул и одним движением разрезал веревки, которыми была связана девушка. Она, похоже, что-то поняла и замерла на месте, боясь пошевелиться. Тогда мужчина в балаклаве снял с нее футболку, и перед глазами открылось ее обнаженное до пояса тело. Девушка начала стонать, пытаясь убежать, но он засмеялся и заставил ее сесть обратно. Затем он начал трогать ее тело и снял с нее штаны. Девушка разрыдалась, оказавшись полностью голой. Это стало последней каплей, и прапорщик, естественно, не смог вынести этого ужасного зрелища.

– Хватит! Прекратите свои издевательства! Чего вы хотите? Я сделаю все, что угодно, только не трогайте Лизу! – закричал он, с мольбой в глазах смотря на Толяна.

Толян улыбнулся.

– С этого и нужно было начинать, прапор. Уверен, что сделаешь все, что угодно?

– Если это в моих силах, то да. Что вы хотите?

– Ох, то, что я хочу, точно в твоих силах. Завтра ты заступаешь в наряд дежурным по парку. Мне нужен БТР. Готов ли ты позволить угнать бронетранспортер из воинской части, в которой служишь? Готов стать дезертиром?

– Я… – замялся прапор.

– Что ж, тогда моему напарнику стоит продолжить?

– Я готов. Готов отдать вам БТР, только не мучайте Лизу.

– Хорошо. Но знай, если ты обманешь нас, вы умрете оба. Вот только Лиза будет умирать долго и мучительно. Будет умирать на твоих глазах, после чего умрешь и ты. Усек?

– Да. Какой БТР вам нужен?

– РХМ-6[5].

– Хорошо. Я помогу вам.

Кивнув, Толян принялся разъяснять прапору все нюансы сделки – кто, когда, где и каким образом. Прапор лишь безмолвно кивал, но его мысли были заняты Лизой. Его терзал страх, что Толян его обманет, хотя тот и уверял в обратном. В конце концов, прапор сдался, решив положиться на этого негодяя, ведь другого выхода у него попросту не было. В его ситуации он не мог позволить себе выдвигать собственные условия.

На том и договорились. Разошлись мирно.

Вот только прапору никто не сказал, что Толян и Саня сначала изнасиловали Лизу, а потом убили.

Зачем же им лишний свидетель?

***

Когда глубокая ночь окутала окрестности, террористы, завершив все подготовительные мероприятия и обсудив каждый шаг операции, незаметно подобрались к запасному входу в парк боевых машин.

– Пора. – ухмыльнулся Толян.

– Ага. – Саня хлопнул его по плечу.

Толян приблизился к воротам и, следуя договоренности с прапорщиком, набрал на звонке условный код: три длинных гудка, один короткий и снова длинный.

Внутри КТП[6] почувствовалось шевеление. Распахнулась дверь, Саня прильнул к щели между воротами и тут же отпрянул назад, сбив Толяна с ног.

– Ты сдурел, идиот? – выругался Толян, наблюдая, как Саня спрятался за зданием КТП.

– Там… не наш прапор.

– В смысле? – удивился и тут же испугался Толян. Казалось, что все будет проще некуда. К тому же прапорщик оказался у них в руках очень быстро и просто. Как операция могла пойти не по плану?

– Кто приперся в такое время? – послышался голос за воротами и Толян тут же скрылся, доставая свой любимый пистолет с глушителем – ПБ[7]. Он понял, что можно все решить быстро и без шума.

– Черт его знает. – послышался второй, уже знакомый голос прапорщика. – Может городская шпана?

– А я говорил, что на КТП нужно вешать камеры видеонаблюдения. Совсем дети страх потеряли, лезут туда, куда не следует.

Второй прапорщик остался безмолвным. Ворота отворились, и на пороге возник старый, усатый прапорщик со штык-ножом на поясе. Он нервно осматривался, выискивая того, кто нарушил его покой. Толян тихо поднял пистолет и навёл на прапора. Прапорщик как раз направлялся к укрытию Толяна. Мягко, Толян нажал на спусковой крючок. Раздался лишь тихий шепот выстрела, после чего голова прапорщика откинулась назад. Его безжизненное тело упало на землю.

– Что за… – начал второй прапор, но Толян уже вышел из укрытия, направляя на него дуло пистолета.

– Обмануть нас вздумал? – злобно проворчал он. – Почему тут оказался еще один прапорщик?

– Ответственный за КТП. – начал оправдываться прапор. – Я сразу понял, что это вы и хотел сделать все тихо, а потому сказал ему, что проверю все сам. Он был настойчив и ему было плевать на мои слова. Я не смог отговорить его, а теперь он мертв. И что мне делать с его телом?

– Об этом мы позаботимся. – усмехнулся Толян. – Сейчас нам нужен наш БТР. Отдай его нам, и мы разойдемся.

– Ах, да-да. Я уже все приготовил. Вон! – прапор показал на ближайший БТР, скрытый под тентом. – Он ваш. Берите его и проваливайте отсюда скорее.

– Так мы и сделаем. – улыбнулся Толян, но прапор не заметил его улыбки, скрытой под балаклавой. – Саня, заводи ведро.

Саня кивнул, и вскоре БТР уже стоял за воротами, готовый к отъезду. Саня дважды просигналил, давая понять, что пора сваливать. Толян кивнул и повернулся к прапору:

– Что ж, спасибо за помощь, прапор.

– Не за что. Где моя жена?

– Ох, она в порядке и уже ждет вас дома.

– Ох, хорошо. Спасибо, что оставили ее в живых. – облегченно вздохнул прапорщик. – Не могли бы вы позвонить ей? Хочу взглянуть на нее.

– Да, конечно. – улыбнулся Толян и пустил ему пулю в лоб. – Теперь вы оба дома, хе-хе.

Толян и Саня погрузили тела прапорщиков в бронетранспортер. После этого они нашли и ключи от ворот. Толян направился обратно в парк, где закрыл и опечатал ворота. Затем, перебравшись через забор, он запрыгнул в БТР.

Вместе с Саней они покинули пределы воинской части, оставшись незамеченными.

Глава III

Утром.

Утро на КПП[8] ознаменовалось пробуждением наряда. Старший сержант, будучи дежурным по КПП, отправился на перекур, оставив двух своих подчиненных орудовать вениками и швабрами. День разворачивался по накатанной колее армейской жизни, предсказуемый и однообразный. Единственной отдушиной, способной развеять солдатскую тоску, было предвкушение завтрака.

Утреннее светило уже осветило верхушки сосен, украшающих склоны сопок[9]. Начало рабочего дня ознаменовалось прибытием как гражданских лиц, так и военнослужащих. В воздухе разносились птичьи трели и жужжание насекомых в густой траве.

Солдат вернулся на КПП и подошел к дежурному.

– Товарищ старший сержант, разрешите сходить в Чайную за лимонадом?! Пить хочется.

– Хорошо, только покурю сначала. Подождете. – ответил старший сержант.

Солдатик кивнул, а дежурный вышел на улицу.

Его глазам предстала ужасная картина – у входа валялись трупы прапорщиков, которые вчера заступили в наряд по парку. Что же случилось?

– Какого… – старшего сержанта потянуло блевать и он, взглянув на недокуренную сигарету, отбросил ее в сторону. Тут же что-то затарахтело неподалеку, и подняв взгляд, старший сержант увидел БТР, несшийся на всей скорости к КПП. – ТВОЮ ЖЕ МАТЬ!

Он вбежал на КПП и закричал солдатам:

– Заслон и ежи! Выдвигайте заслон! Скорее!

Когда солдаты выскочили на улицу, было уже слишком поздно. БТР, пробив забор своим носом, ворвался на территорию воинской части. Повернув башню, он обрушил шквал огня из КПВТ[10], превратив КПП и его наряд в труху. Никто из них не уцелел.

БТР поехал к штабу. В дыру в заборе забежал вооруженный отряд террористов.

Дежурный по штабу успел вызвать подразделение антитеррора и ввел режим усиления «А», а также степень боевой готовности «Повышенная». Затем он и весь наряд по штабу был убит.

Террористы захватили штаб всего за 2 минуты 27 секунд…

Глава IV

Я выскочил из своего укрытия и бросился к старлею. Внезапно затормозив, я рванул зигзагами. Раздался выстрел, и пуля чиркнула по асфальту позади меня. Затем последовала новая очередь, и где-то неподалеку вдребезги разлетелось стекло.

Прокатившись по земле оставшиеся метры, я спрятался за монументом, усевшись рядом со старлеем. Он кивнул.

Громкий выстрел винтовки разорвал тишину. Я высунулся из укрытия и увидел, как с крыши штаба упало тело. Затем последовала очередь, за ней еще один мощный выстрел, и еще. Из окна второго этажа вывалились два человека.

– Задача выполнена, товарищ младший сержант. Прием. – зашипела рация.

– Молодчина, Ясное око. Начинаем штурм. Прием.

– Есть, выполняем.

Подразделение антитеррора мгновенно сомкнулось обратным клином, блокируя штаб со всех сторон. Раздался выстрел, и на третьем этаже разбилось стекло. Затем наступила тишина, но из здания выскочили еще двое террористов. Я отскочил от памятника, лег на живот и открыл огонь. Оба противника упали, присоединившись к своим погибшим товарищам.

Два страховочных каната сорвались с крыши штаба. Я не сразу понял, что происходит, пока не увидел, как люди, пристегнутые к ним, спрыгнули и, отстреливаясь, побежали по стене. Я успел укрыться за монументом, и это спасло мне жизнь – пули вонзились в то место, где я только что находился.

– Тропа-3, оба двести. Прием. – зашипела рация.

Эмоциям не было места. Обменявшись кивками со старлеем, мы одновременно рванули в разные стороны от монумента. Взрывы гремели, но враг постоянно менял позицию, не давая нам прицелиться.

Следующая очередь вонзилась у наших ног, заставляя снова скрыться за монументом.

– Проклятье! – выругался я, понимая, что не смогу подойти к штабу просто так.

Прогремел взрыв, послышались крики, затем зашипела и рация:

– Ястреб-3 – триста, Молния-7 и Птичка-5 – двести. Прием.

Уже четверо погибших и один раненый. Если не считать последнего, то в строю остался двадцать один человек.

– Дерьмо! – я снова выругался, громыхнув кулаком по асфальту. – Отходим на первоначальные позиции, живо! Прием! – прокричал уже в рацию.

В подразделении началась суета. Вторая группа врагов уже спускалась с крыши. Меня захлестнула ярость, и я открыл шквальный огонь. Одна из пуль достигла цели: противник, словно марионетка, застыл на канате, раскачиваясь в воздухе. В тот же миг рядом со мной взметнулась каменная крошка от вражеской очереди. Какой-то гад вел огонь из окна первого этажа. Пришлось ответить ему тем же. Раздался взрыв, а затем – тихий щелчок.

– Я пустой! – вскричал я, прячась за монументом. Старлей кивнул и высунувшись, начал стрелять. Послышался крик, охваченный приступом боли. Я тем временем вытащил из разгрузки магазин для «калаша» и перезарядился. – К бою готов!

Из штаба открыли шквальный огонь, вынудив нас укрыться. Свист пуль над головой, их свист в земле и каменном монументе, звон о броню БТРа – всё это заставляло нас со старлеем вздрагивать. Вздрагивать от каждого осколка, выбиваемого из камня. Старлей, невозмутимо, достал планшет и сосредоточился на зеленой точке.

– Живая! – провозгласил он. – Она все еще жива!

Эта новость была как глоток свежего воздуха. Мы можем спасти лейтенанта! Все наши труды не прошли даром. Но тут же возникла непреодолимая преграда: как проникнуть в штаб? Любая попытка приблизиться обернулась бы верной смертью. Что делать в такой ситуации?

Так я и застыл, забыв о бое. Из мира мыслей меня извлек старлей:

– О чем задумался, Фролов? – спросил он.

– А-а? – опомнился я. – Думаю, как попасть в штаб.

– Ты сумасшедший!? – усмехнулся старлей. – Это невозможно. Пока что.

– Знаю!

– Товарищ младший сержант, так больше не может продолжаться. – в эфире зашипел голос Гранта. – Такими темпами мы никогда не перейдем в наступление. Прием.

– Знаю, Грант. Сейчас мы не можем ничего сделать. Ждем затишья. Прием. – ответил я, отмахнувшись от старлея.

– Его не будет, Шторм-9. Эти ублюдки нам даже вздохнуть не дают. Прием.

– Знаю. Ждем. Сиди и не высовывайся, Грант. Прием.

– Прости, Шторм-9. Я не могу сидеть и бездельничать, пока наших пацанов кладут одного за другим. Прием.

– Что ты задумал? Сиди на месте! Это приказ! Прием.

Ответа не последовало. Проклятый Грант! Вечно угораздит его найти проблемы на свою задницу. Что мне с ним делать?

Ситуация разрешилась сама собой, когда мои пацаны из группы блокирования перешли в контрнаступление.

– Держу, вперед! – послышались знакомые фразы. Загрохотало. Я выглянул из-за укрытия и увидел группу, которая передвигалась короткими перебежками, направляясь к торцу штаба. Из окон открыли огонь. В это время выбежал Грант и закричав, стал палить по окнам.

– А-а-а!

Тра-та-та-та-та.

– Сдохните, ублюдки! – кричал Грант. – А-а-а!

Свежий труп противника тут же показался в оконном проеме, повиснув на нем. Залпы ответного огня стихли, открыв дорогу стремительному контрнаступлению антитеррора. В окно полетела граната Ф-1[11], а у торца штаба громыхнула РДГ-М, окутав подразделение плотным дымом. Грант тем временем укрылся за БТРом, и всякая активность в его направлении мгновенно прекратилась. Дымовая завеса позволила остальным бойцам рассредоточиться по укрытиям. Никто не издавал ни звука, опасаясь выдать свое местоположение. Штаб был плотно окружен, и никаких скоплений бойцов больше не наблюдалось.

– «Молодцы!» – пронеслась радостная мысль в моей голове. Сейчас я искренне гордился своей группой. – «Эх, Грант, мужик! Почему я не осмелился на такой поступок? Почему не подумал о неожиданном контрударе?»

Зеленая точка продолжала мигать. Лейтенант держалась молодцом. Это была отличная новость.

Заскрежетало. Башня нашего БТРа повернулась к штабу, дуло КПВТ поднялось. Щелкнуло. Затарахтело.

Бух. Бух. Бах. Ба-бах. Бух.

Окна разбились вдребезги. Стена покрылась мелкими трещинами, сложилась внутрь штаба. Несколько трупов вывалились на улицу.

– Ха-ха-ха! – зашипел смех в рации. – Умрите, твари несчастные!

Бух. Бах. Бах. Бух.

Местность теперь наша. Ждем ФСБ[12] и ОМОН[13], чтобы взять штаб штурмом. Единственное, что меня сейчас беспокоит – выживет ли лейтенант до их приезда? Архивы – это ерунда, по сравнению с этим. Продержится?

Казалось, сам мир предвидел мои тревоги и подбросил новую напасть. Внутри штаба загремели выстрелы. Я мгновенно вскочил на ноги, но старший лейтенант схватил меня за плечо, преграждая путь.

– Не дергайся. Кто знает, чем обернется твоя необдуманная выходка?!

– Что с ней? Она же в опасности!

– Жива и ее показатели в норме. Ждем ОМОН и ФСБ.

Я выхватил планшет у старлея и впился взглядом в экран. Зеленая точка, пульсируя, двигалась. В тот же миг из штаба донесся новый выстрел, за которым последовала трескучая автоматная очередь. Я инстинктивно дернулся и хотел вскочить, но зрелище на экране заставило меня снова прижаться к монументу. Увиденное повергло меня в леденящий ужас.

На крыше стояли двое, держа РПО-А[14] на плечах. Они целились в наш БТР.

– ГРАНТ! – закричал я в рацию. – БЕГИ, ТЫ НА ЛИНИИ ПРИЦЕЛА!

Две ракеты вонзились в основание башни, а затем прогрохотал взрыв. Яростное пламя накинулось на обломки БТРа. Никто бы не выжил в таком взрыве, даже Грант…

– ТВОЮ МАТЬ… – выругался я. Потеря Гранта ударила ровно по сердцу. Как я мог допустить его смерть?

Его смерть – моя вина, и только моя. Я не смог удержать его, хотя он и понимал, что рискует. Как мне теперь смотреть в глаза его товарищам?

– Эй… – старлей ткнул меня в плечо.

Я оттолкнул его, так как был обижен и расстроен. Обижен на самого себя.

– Фролов… – старлей снова ткнул меня, словно лишившись дара речи. Что ему от меня надо в такую тяжелую минуту? Неужели ему плевать на смерть Гранта?

– Кх, кх… – зашипела рация. – Еще чуть-чуть и я бы коньки двинул. Спасибо, Шторм-9. Я обязан тебе жизнью.

Я засиял, услышав знакомый голос.

– Грант? Ты что ли? – чуть не смеясь, сказал я.

– Он самый, ха-ха.

– Рад тебя слышать, безмозглый идиот. О чем ты только думал?

– Ха-ха, а ты смешной, когда злишься. Я же помог вам, разве нет?

– Помог.

– И даже не поблагодаришь меня?

– Фролов… – старлей снова ткнул меня в плечо.

– Ну чего? – рассерженно повернулся я и обомлел от страха. Со стороны КПП ехал еще один БТР. Наш БТР! Как он здесь оказался?

– Это… подмога? – удивился старлей. – Фролов… что происходит, мать твою?

Башня БТРа повернулась. Зажужжало.

– Я подмогу не вызывал. – удивленно сказал я, разглядывая нашу РХМ-6. – Да и других подразделений антитеррора в части больше нет, только мы.

– Тогда…

БУХ!

КПВТ БТРа вело огонь по штабу.

Бух – обвалилась оконная рама. Бах – из стены вывалились кирпичи, образовав огромную дыру.

Башня повернулась на 30 градусов.

ПКТ[15] затрещал, пока башня поворачивалась. Послышались стоны и крики, говорившие об адской боли мучеников. Зашипела рация:

– Сокол, Тайфун, Звезда-7, Крот, Разряд-12, Луч и Волк-4 – двести. Акула-6 и Броня – триста. В строю осталось одиннадцать солдат…

Огонь из ПКТ не утихал. Из штаба хлынули террористы. Неужели все это время такое количество бандитов просто укрывалось там? Что они делают там такой толпой? Я метнул РДГ-М, укрыв нас со старлеем в дымовой завесе. Начал проверять экипировку. Гранаты закончились, остался только баллон со слезоточивым газом – он пригодится. Быстро выхватил из разгрузки старлея еще одну РДГ-М и баллон с газом. Бросил гранату ко входу в штаб. Старлей взглянул на меня с недоумением.

– Даже не смей… – пробубнил он, будто разгадал все мои планы. – В этом нет твоей вины. Да и ты весь дрожишь! Что ты собрался делать в такой ситуации? Ты себя-то спасти не сможешь, дурак…

– Не лезь, старлей. – сказал я, будто плюнул ему в лицо. – Сам справлюсь, раз моя группа ловит пули вместо меня.

– Сука, очнись! – разозлился старлей. – ТЫ НЕ ВИНОВАТ! НЕ ТЫ УБИЛ ИХ, А ТЕРРОРИСТЫ. У ТЕБЯ НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ БЫ ИХ СПАСТИ…

– Зато я могу спасти хоть кого-то, кто мне дорог… – съязвил я и схватив планшет, рванул через дым к штабу.

– ФРОЛОВ! – закричал старлей, но я его не слушал. Меня увидел Грант и начал поддерживать огнем. Пули свистели со всех сторон, а я бежал не останавливаясь. Бежал, боялся, но был уверен в себе. Все же я должен гордо носить на плечах звание младшего сержанта. Не зря же из Сирии живым вернулся.

– Удачи, брат. – прошипел голос Гранта, когда я поднимался по крыльцу штаба. – Спаси ее, чтобы потом не жалеть о том, что не решился этого сделать.

– Спасибо, Грант… – шепнул я и переступил порог штаба, окидывая фойе взглядом.

У входа меня ждали двое. Я дал очередь, выведя одного из строя, и тут же услышал предательский щелчок разряженного «калаша». Не раздумывая, я ударил прикладом по колену второго врага, и он упал, случайно нажав на спусковой крючок. Пуля пронеслась мимо моего уха. Затем я метнул автомат ему в лоб и, пока он был дезориентирован, достал из разгрузки ПМ[16] и прикончил его. После этого все затихло.

Облегчение охватило меня, когда я увидел на экране планшета, что лейтенант все еще жива. Зеленая точка, показывающая ее местоположение, оставалась неподвижной. Однако, на экране тут же замигала тревожная надпись:

[Смена местоположения…].

[Открыть подробную карту?].

[Да/Нет].

Естественно, я нажал на кнопку «Да». На экране вспыхнули новые надписи:

[Загрузка данных].

[Определяем новое местоположение].

[Местоположение определено. Штаб войсковой части].

[Загрузка подробной карты завершена успешно].

[Открыть карту?].

[Да/Нет].

– Да…

Глава V

Ранее.

Лейтенант Серафимова Алина отвечала за архив в штабе части. Из-за занятости другого командного состава, вся документация оказалась в ее руках. Алина не испытывала дискомфорта, ведь ей нравилась работа с бумагами, которая дарила ей чувство жизни и спокойствия.

Вот и в заветный день «икс» она оказалась в штабе, работая в отделе архивов. К несчастью, утром она пошла в дежурку за расходом личного состава, который постоянно обновляется и доставляется дежурному по части.

Алина, молодая и невысокая девушка, обладала привлекательной внешностью. Ее камуфляжная форма выгодно подчеркивала стройную и изящную фигуру. Передвигаясь по штабу, она уверенно покачивала бедрами, а на поясном ремне всегда находилась кобура с ПМ. Доступ к оружию и секретным данным позволял Алине носить его при себе для самообороны, что было обусловлено ее полом. Кроме того, работа в архиве, связанная с охраной военной тайны, также требовала наличия оружия для защиты информации.

Лейтенант Алина пользовалась большой популярностью у мужского пола. Несмотря на то, что никто не знал ее прошлого, она привлекала к себе множество поклонников.

В свои двадцать лет Алина оказалась в военной академии, где ей предстояло получить высшее образование, освоить военную специальность и стать младшим офицером. Хотя у Алины были совершенно иные жизненные планы, она была вынуждена поступить туда по настоянию отца. Ее собственные желания никого не волновали, а отказаться от этого пути она не имела права. Суровая отцовская воля определила ее судьбу, и так Алина стала офицером. Лейтенантом.

Алине было невыносимо одиноко, ведь никто не разделял ее мыслей. Все вокруг были поглощены лишь одним – желанием завоевать внимание красивой, но недоступной девушки. Исключением были двое: командир антитеррористического подразделения и ее ровесник, младший сержант Фролов. Фролов, казалось, действительно понимал Алину. Он не докучал ей, а вместо этого безупречно выполнял все ее поручения, чем и заслужил ее симпатию.

– «Вот бы все военнослужащие были такими же ответственными, как Фролов». – всегда думала Алина, краснея и наблюдая за уходящим Фроловым. Она и сама не понимала, почему колеблется, когда видит его. Может быть, влюбилась? – «Нет, этого не может быть. Ни за что. Как я могу влюбиться в него? Он же просто младший сержант! Нет, мне это только кажется…»

Алина успокаивала себя, а ее сердце продолжало трепетать от радости при одном лишь виде Фролова.

В день «икс» Алина была в штабе.

Группа террористов проникла в штаб и ликвидировала весь личный состав, находившийся на смене. Заметив Алину у дежурки, они открыли по ней огонь. Ей удалось вовремя укрыться открытой дверью кабинета дежурного по части. Девушка запрыгнула внутрь, забрала у погибшего ДЧ[17] магазины от ПМ и ключи от КХО[18]. Выбравшись в коридор, она нейтрализовала троих нападавших. Пока остальные террористы были дезориентированы, Алина скрылась на лестнице. Добравшись до второго этажа, она вскрыла КХО, пополнив свои запасы магазинами для ПМ. Затем, бросив на лестнице зажигательные гранаты, она создала огненную преграду. После этого Алина намеревалась обойти противника и атаковать с тыла, но была вынуждена изменить свои планы, услышав их разговор:

– Черт, Толян, тут повсюду пламя. Эта сука хочет помешать нам. Что будем делать? – послышался голос с лестничной площадки.

– Плевать. – отозвался второй. – Архивы находятся на четвертом этаже, не зря же у нас есть наводка. Обойдем по второй лестнице. Та швабра не сможет остановить нас, уж слишком хорошо мы приготовились к этой операции, многим пожертвовали. Нас никто не остановит.

– Да! Кстати, а она симпатичная. Я бы ее…

– Заткнись, Саня. Найдем ее, вырубим и делай с ней все, что душе угодно. Я бы тоже не отказался переспать с ней, ы-хы-хы… Все, пойдем. Выставим оцепление и сразу к архивам.

– Погнали.

Голоса стихли. Террористы ушли.

Какая наглость! Они обсуждают Алину за ее же спиной, открыто выражая желание вступить с ней в интимную связь. Это возмутительно, когда парни относятся к девушке как к объекту для удовлетворения, а не как к личности. Но Алина не из тех, кто позволит так с собой обращаться. Она сильная и даст отпор. Скоро эти наглецы узнают, кто здесь главный.

– «Им нужны архивы, хм-м… Похоже, боя без жертв не избежать».

Алина крепче сжала рукоять своего ПМ и устремилась наверх, к четвертому этажу. Тем временем Фролов и старший лейтенант наблюдали за зеленой точкой, перемещающейся на экране, которая, очевидно, обозначала ее.

Подразделение антитеррора было единственной надеждой Алины.

Она знала, что они придут. Там же Фролов, а он не упустит возможность надрать зад негодяям.

С улицы послышались выстрелы. Антитеррор уже на месте.

Глава VI

Судя по карте, я находился на первом этаже из четырех, а это значит, что она правильная.

Зеленая точка расположилась на четвертом этаже у отдела архивов. Как там Алина? Держится ли? Это враги стреляли в нее или она в них?

Собравшись с духом, я осторожно двинулся вперед, сжимая в вытянутой руке ПМ. Штаб встретил меня гнетущей тишиной, словно здесь не осталось живых террористов. Однако я был уверен: они здесь есть, просто затаились.

Едва я завернул за угол, как лестница предстала передо мной. Но не успел я и глазом моргнуть, как что-то с силой ударило по моим рукам, выбив из них пистолет. Следующий удар обрушился в мою скулу, а затем еще один – в колено, которое мгновенно подкосилось. Тут же из тени показался новый противник и нанес мне сокрушительный удар в живот.

Мое дыхание сбилось, когда я увидел перед собой дуло АК-12[19]. Счет шел на секунды. Превозмогая боль, я выхватил свой нож из ножен и полоснул им по ноге противника, уходя в сторону. Очередь врезалась в стену, а террорист выругался. Я бросился вперед, пытаясь ударить его в живот, но он отскочил и ударил меня прикладом по ногам. Едва удержавшись, я сделал ложный выпад, и когда он отвлекся, мой кулак врезался ему в висок. Несколько быстрых движений – и нож прошел сквозь его шею, выйдя с другой ее стороны. Пульсирующая струя крови, и тело террориста рухнуло к моим ногам.

На лестнице послышался топот ног.

– Саня, ты чего там грохочешь? – послышался голос, писклявый и мерзкий, что даже уши сворачивались в трубочку. – Поймал того дурня? Или его уже убили?

– Фролов, как обстановка? – не вовремя зашипела рация, висящая на моей разгрузке.

– «Твою же…»

– Саня? – топот тут же перешел в осторожный шаг. – Что это у тебя там?

Прыжок и я камнем обрушился на пол. В руках уже сжимал трофейный АК-12. Едва на лестнице показался силуэт бандита, я, не раздумывая, выстрелил дважды, целясь в голову.

– Сто… – начал террорист, но в его лбу оказалась дырка и он кубарем скатился с лестницы к моим ногам.

– Хм-м, а АК-12 ничего такой, хороший. – улыбнулся я, понимая, что новый автомат оказался лучше старого.

Затарившись магазинами с трупов, я поднял свой ПМ и с АК-12 в руках поднялся на второй этаж.

Там меня ждала засада…

***

Алина достигла четвертого этажа и заняла позицию за поворотом. Она готовилась встретить террористов и нейтрализовать по мере их появления. Запасов оружия было достаточно, чтобы продержаться до прибытия ОМОНа и ФСБ. Однако, по неизвестной причине, помощь задерживалась.

В коридоре показался террорист. Он оглянулся по сторонам и ликуя, помчался к отделу архивов, на бегу доставая рацию:

– Толян, на четвертом все тихо – ее нигде нет. Дорога к архивам свободна. – пробубнил он, застыв у двери в архив.

– Принял, Макс. Закладывай взрывчатку, вскроем эту дуру.

– Ага. Секунду…

Сбросив сумку с плеча, террорист мгновенно ее распахнул. Грянул выстрел, и несчастный рухнул, прямо на сумку. Вскоре раздался пронзительный писк, словно таймер неумолимо отсчитывал последние секунды до катастрофы. Но, постойте…

5, 4, 3, 2, 1… 0!

БА-БА-Х!

Звук взрыва был приглушенным, почти незаметным. Тело террориста стало своеобразным щитом, поглотившим его силу, но Алина все равно ощутила волну страха, заставившую ее вздрогнуть. В тот же миг с нижних этажей донесся яростный треск автоматной очереди. Через мгновение прозвучали два коротких, резких выстрела, после чего все погрузилось в мертвую тишину.

– Я… – заикаясь, прошептала Алина. – Выживу ли я в этом аду? Придет ли хоть кто-нибудь, чтобы меня спасти?

Она страстно желала, чтобы Фролов появился и вызволил ее из этого ада, унес на руках прочь отсюда. Но это было лишь несбыточной мечтой. Его главная миссия – обезопасить архив и не допустить побега террористов. Пусть он и занимается этим. А она? Кто она такая? Обычный лейтенант, чья жизнь полна трудностей. Кому она вообще нужна? Никому. Так и суждено ей умереть в этом проклятом штабе, не оставив после себя никакого следа.

– Фролов… – прошептала она и ее глаза увлажнились от подступающих слез. – Прошу, спаси меня!..

Внезапно, словно по условному знаку, нижние этажи наполнились шквальным огнем. Террористы безжалостно обстреливают наших отважных бойцов. Возникает вопрос: за что такая ненависть к тем, кто стоит на стороне добра?

Раздался оглушительный взрыв. Алина, содрогнувшись, зажала уши и едва сдержала крик. В тот же миг в коридоре возникла группа вооруженных террористов. Один из них, бросив взгляд на истекающего кровью Макса и выжженное пятно на полу, невозмутимо произнес:

– Он мертв.

Остальные поддержали его.

– Убьем эту тварь! – вскричали они хором, а затем достали рацию и вызвали командира операции. – Толян, всех свободных на четвертый этаж, Макс мертв. Нужно вскрыть архив, пока баба не перестреляла нас.

– Хорошо. – послышался ответ Толяна. – Сейчас вышлю оставшихся, но будьте осторожны. У нас на втором этаже крупная стычка и то, что мы подкупили ФСБ и ОМОН еще не значит, что все опасности позади. Освобожу третий этаж, да и пацаны к вам быстрее подойдут. Незачем нам оцепление на третьем этаже, лучше сосредоточим все силы у архива, верно?

– Верно. Неужели подразделение антитеррора ворвалось в штаб?

– Нет, всего один сумасшедший. Ворвался в штаб, в одиночку зачистил нижний этаж и поднялся на второй. Пацаны удерживают его, но надолго их не хватит – солдатик слишком опытен и хитер, будто проходит через подобное не первый раз. Скорее вскрывайте архив, копируйте информацию и валим отсюда, пока этот дебил не перебил всех нас.

– «Сумасшедший?» – пронеслась мысль в голове у Алины. – «Из таких я знаю лишь одного человека… Целеустремленный, красивый, ловкий, смелый и как сказали террористы – сумасшедший… Фролов!»

При условии, что он действительно здесь, Алина, будучи лейтенантом, должна продемонстрировать свою полезность и не бездействовать. Ожидание – единственный путь к выяснению присутствия Фролова в штабе. Пока она ждет, ее задача – охранять архив.

Выглянув из-за укрытия, она нажала на спусковой крючок. Один из террористов упал, держась за раненую руку. Остальные в панике разбежались и открыли беспорядочный огонь по стене, за которой укрывалась Алина.

– Баба! Она тут! – закричали бандиты. – Подкрепление сюда, живо!

Они оказались в патовой ситуации, ведя непрерывный перекрестный огонь. Превосходящие силы противника не могли прорваться к Алине, поскольку она, несмотря на невозможность прямой видимости, метко отстреливалась вслепую; а она, в свою очередь, была вынуждена оставаться в укрытии из-за их численного превосходства.

В разгар боя подоспело подкрепление. Пока один из террористов крепил взрывчатку на дверь архива, его сообщники обеспечивали прикрытие. Алина, выглянув из укрытия, увидела, что противник готовит контратаку. Она выстрелила в подрывника, но тот успел нажать на кнопку детонатора в тот же миг, когда пуля достигла цели.

– Проклятье! – выругалась она, отползая от стены.

Пип. Пи-ип. Пи-пи-пи-пи…

Оглушительный взрыв сотряс здание. Коридор мгновенно наполнился клубами дыма, пламени и пыли. По всему штабу взвыли ТСО[20]. Из динамиков системы оповещения раздался записанный женский голос, безмятежно сообщающий об опасности, словно ничего не произошло.

– Внимание! Обнаружено вскрытие архива на четвертом этаже, ввожу режим усиления «А», степень боевой готовности – «Повышенная». Приказываю бросить все силы на защиту секретной государственной информации. Гражданский персонал, покиньте штаб.

Затем запись повторилась два раза и смолкла.

Архив вскрыт.

Как поступят Алина и Фролов?

Глава VII

На втором этаже меня уже ждали.

Началась перестрелка. Я скрылся за стеной, ощущая, как свистящие пули впиваются в камень, выбивая из него пыль. Затем наступила тишина. Я выглянул, дал короткую очередь, сняв двоих, а остальные скрылись. Еще один враг попытался высунуться, но я успел его снять.

Снова обстрел. Пришлось опять укрыться за стеной. Черт, врагов слишком много, чтобы прорваться. Ситуация скверная.

Зеленая точка на экране планшета не гасла. Мысли об Алине не давали покоя, подстегивая к прорыву сквозь вражеские ряды. В этот момент сверху раздались звуки выстрелов.

– «Алина?» – тут же подумал я, различая в стрельбе грохот ПМ. – «Что случилось?»

Точка оставалась зеленой.

Внезапно мощный взрыв сотряс здание, заставив штаб погрузиться в дрожь. Вспыхнуло красное аварийное освещение, и тут же из динамиков послышался женский голос:

– Внимание! Обнаружено вскрытие архива на четвертом этаже, ввожу режим усиления «А», степень боевой готовности – «Повышенная». Приказываю бросить все силы на защиту секретной государственной информации. Гражданский персонал, покиньте штаб.

Запись стала повторяться.

Возникает вопрос: как такое возможно? Каким образом террористам удалось проникнуть в архив? Были ли все сотрудники штаба, находившиеся там в утро нападения, убиты? И что теперь делать? Алина оказалась в эпицентре…

В тот момент я понял, что бездействие больше невыносимо. Схватив баллон со слезоточивым газом, я выдернул чеку, отсчитал пару секунд и бросил его в коридор, одновременно натягивая на лицо противогаз. Шипение и кашель террористов стали сигналом к действию – идеальный момент для атаки.

Я вскинул АК-12 и открыл огонь, воспользовавшись внезапным затишьем, когда террористы прекратили стрельбу. Очереди безжалостно косили их одного за другим, тела падали на пол. Стекла моего противогаза запотели от напряжения. Когда все стихло, передо мной лежала лишь груда поверженных врагов.

– Все?! – удивился я, сдирая противогаз, когда прозрачный дым рассеялся. – Так просто?

Осталось два этажа. Третий и четвертый.

– Алин, я уже рядом. Скоро приду. – прошептал я. – Я спасу тебя.

Затем достал рацию и включив ее, заговорил:

– Говорит Шторм-9. Зачистил два этажа, противник вскрыл отдел архивов. Оцепите штаб и займите позиции на двух этажах. Я продвигаюсь дальше. Прием.

Я ждал. В ответ прозвучала лишь мертвая тишина. Я слышал лишь, как гулко бьется мое сердце. Тогда я повторил свой приказ.

В этот раз, кряхтя, отозвался Грант:

– Шторм-9, это Грант. Я выдвигаюсь к тебе. Прием.

– Молодчина, Грант. – обрадовался я, услышав голос приятеля. – Сколько с тобой людей? Прием.

– Я один. Прием.

– В смысле? А где остальные? Прием.

– Они все мертвы, Шторм-9. Остались лишь я и старлей. Мы думали, что ты тоже погиб, после того, как раздался взрыв. Ты не вышел на связь, вот мы и подумали. Что случилось? Прием.

– У меня такой же вопрос, Грант. Прием.

– Вражеский БТР скосил остальных пацанов. Старлей чудом залез на крышу по пожарной лестнице и с помощью вражеских «шмелей»[21] уничтожил БТР противника, но было уже поздно. С тех пор я старлея больше не видел.

– Понял, Грант. Я иду дальше. Жду в штабе. Только не лезь на рожон – я не могу потерять еще и тебя. Лучше прикрывай мою задницу на тот случай, если прибудет вражеская подмога. Прием.

– Не бойся, Шторм-9. Чтобы меня убить, нужно сильно постараться. Выдвигаюсь.

Отключив рацию, я окинул взглядом залитый кровью коридор. Зрелище было поистине ужасающим, словно мертвецы могли вот-вот восстать и вновь обрушиться на меня своей армией. Именно эти твари виновны в гибели моих друзей – невинных людей, которые просто выполняли свой долг, охраняя архив. Никогда прежде я не сталкивался с подобным. Кто вообще мог решиться напасть на воинскую часть ради каких-то архивов?

Чья-то рука зашевелилась, словно некромант оживил мертвецов. Я успел лишь среагировать на шорох и движение, как прогремел выстрел. Адская боль пронзила левое плечо и ногу, крик застрял в горле, а глаза наполнились слезами. Я упал на колено и увидел мерзавца, ползающего среди мертвых тел. Вскинув автомат, я покончил с ним.

Кровь текла из плеча. Нога тоже получила ранение в ляжку, но мне повезло – жизненно важные артерии остались целы. Я использовал ИПП-1[22] и бинтами перетянул обе сквозные раны. Аккуратно поднявшись, я сделал несколько осторожных шагов. Несмотря на боль, состояние было в норме.

Проклятье. Как можно было попасть в такую глупую ловушку?

Хромая, я побрел на третий этаж. К моему удивлению, там было чисто.

Глава VIII

У архива началось пекло.

Число террористов росло с пугающей скоростью, словно их становилось все больше с каждым мгновением. Они напирали сплошной массой, неуклонно увеличивая давление. Пистолет Алины, несмотря на непрерывный огонь, оказался совершенно бесполезен против этой разъяренной орды. Обычного оружия было недостаточно, чтобы сдержать их. Требовалось нечто более мощное, например, АК-74М или АК-12, которых в части было в избытке.

– «Сколько же их?» – думала Алина, стиснув зубы. – «Прут и прут, твари. Проклятая подмога. Долго я так не продержусь»…

Внезапно, словно из ниоткуда, один смертник ринулся к Алине, стремясь убить ее. Но Алина, заметив его в последний момент, успела выстрелить. Бедняга упал замертво у ее ног, с пробитой головой.

Натиск террористов нарастал, они стремились к архиву, но Алина, отчаянно отстреливаясь, держала оборону, не давая им даже подойти к заветной двери. Любая попытка прорыва заканчивалась мгновенной гибелью. Так, в безвыходном противостоянии, прошло несколько минут, когда ни одна из сторон не могла продвинуться. К сожалению, у Алины оставался всего один магазин. Знай враги о ее критическом положении, они бы немедленно окружили и уничтожили ее.

Снова наступило затишье.

Осторожно выглянув из-за укрытия, Алина не увидела противников. Наверное, перезаряжаются. Она притянула к себе тяжёлый труп смертника, что рухнул у ее ног, сняла с его шеи уже ненужный ему АК-12 и снова спряталась за стеной. Сколько патронов осталось в магазине?

Алина пошарилась в разгрузке террориста и отыскала еще два магазина. Что ж, надолго этого не хватит, но это хотя бы что-то. «Калаш» выплевывает гильзы, словно семечки, но эти два магазина могут спасти ей жизнь.

– «Что ж, похоже мне немного жить осталось». – подумала Алина и как по сигналу, террористы перешли в наступление.

Грянул грохот выстрелов, и начался настоящий кошмар. Террористы, перегруппировавшись, медленно продвигались к убежищу Алины. Отказавшись от немедленного штурма архива, они сосредоточили огонь на единственном, но упорном противнике. Свист пуль пронзал воздух, но Алина, отстреливаясь, лишь замедляла их наступление. Ее усилия были каплей в море: павшие бойцы сменялись новыми, и ад продолжался.

В конце концов и ПМ, и АК-12 опустели. Предательски защелкало оружие.

Это не скрылось от противника. Уже ничего не боясь, они смело и решительно ускорились, двигаясь в ее сторону.

– «Прощай, Фролов». – промелькнула последняя и фальшивая мысль в голове Алины. Почему-то в этот момент она вспомнила не родителей, не друзей, а лицо одного простого младшего сержанта, который был ей дорог. – «Я…»

Вот со стороны коридора выглянуло лицо террориста. В руках предательский «калаш», который должен был защищать, а не убивать.

Все… Конец…

Поддавшись судьбе, Алина закрыла глаза. Поток воспоминаний захлестнул ее сознание, проносясь через годы: детство, школа, первая любовь, юность, учеба в колледже, взросление, военная академия, служба в воинской части, встреча с младшим сержантом Фроловым и нападение на штаб. Только в момент, когда она смирилась со своей смертью, Алина смогла по-настоящему понять свои чувства.

– Лю… – прошептали ее губы.

– Прощайся с жизнью, тварь! – рядом вскричал террорист.

Звон. Свист в воздухе. Грохот взрыва. Затем резкая трескотня автоматной очереди. Что-то глухо упало. Алина почувствовала, как смерть медленно и мучительно приближается.

Внезапно ее плечи обхватили сильные руки, начавшие ее трясти. Потеряв всякую надежду, Алина распахнула глаза и увидела Фролова. Он был окровавлен, дрожал и выглядел изможденным, хотя и пытался это скрыть, лишь улыбаясь. Алина тут же бросилась к нему, обняла, прижавшись к его плечам, и почувствовала рядом теплое, сильное мужское тело своего спасителя.

Фролов отцепил ее от себя, схватил за щеки, вгляделся в зрачки. Убедившись, что девушка в порядке, Фролов засиял от радости.

– Товарищ лейтенант, я так рад, что вы живы. – ликуя, сказал он.

– Фролов… – прошептала Алина. – Ты спас меня…

– Пока еще нет, но вам нужно выбираться отсюда. Снизу мой товарищ, Грант. Он вам поможет. Я…

– Я никуда не пойду. Уйдем вместе.

– Товарищ лейтенант, нужно еще защитить архив. Я – его последняя надежда. Уходите.

– Не геройствуй, Фролов. Подразделение антитеррора закончит твою работу и…

– Мертвы… Они все мертвы. Я и Грант единственные, кто выжил. Я должен бросить все силы на защиту архива. Выбора нет.

– «Мертвы?» – испугалась Алина. – «Все двадцать пять человек?»

Ее взгляд упал на окровавленные, дрожащие руки, и страх пронзил ее до глубины души. Оглядев поверженных террористов, она почувствовала, как волна всепоглощающего ужаса захлестнула ее. Она крепко обняла Фролова, прижимаясь к нему всем телом.

– Я… Неужели я всех их убила? Я не могла… Как же такое произошло?

Шок только теперь настиг Алину. Она дрожала от страха.

– Товарищ лейтенант, у вас не было выбора. Вы защищали себя и архив. Если бы не вы, террористы уже забрали бы свое и сбежали с секретной информацией. Вы задержали их, но теперь вам нужно уходить. Пожалейте себя.

– Нет. Не уйду. Я останусь с тобой, Фролов. – Алина стояла на своем.

– Так… – начал Фролов, но из коридора выскочил террорист и младший сержант, вскинув автомат, застрелил его. – Так нельзя, товарищ лейтенант. Я переживаю за вашу жизнь, а времени у вас все меньше и меньше.

Алина твердо заявила, что не уйдет, пока Фролов не пойдет вместе с ней. В конце концов, он сдался. Он снял свой бронежилет и надел его на Алину. Фролов остался с одной лишь полупустой разгрузкой, но даже в таком положении он улыбнулся.

– Но… ты же ранен! – возразила Алина, пытаясь снять бронежилет.

– Все будет хорошо, товарищ лейтенант. – Фролов поправил слипшиеся кончики волос, спустившиеся к щекам девушки. – Я люблю вас и не позволю вам умереть.

Словно поставив финальную точку, Фролов надел противогаз, вскинул АК-12 и, войдя в уплывающее облако слезоточивого газа, открыл огонь. Автоматная очередь разорвала воздух, за ней последовали крики агонии. Алина, выглянув, увидела, как террористы падают один за другим. В этот момент ее охватила волна гордости за Фролова, чувство облегчения от спасения переполняло ее.

Наступила тишина. Автомат Фролова издал последний предательский щелчок, словно оплакивая свою пустоту. Но это уже не имело значения – все вокруг были мертвы. Фролов сорвал противогаз, бросил его на пол, отшвырнул АК-12 и, наконец, смог свободно вздохнуть, опустившись на колени.

– Фролов! – Алине показалось, что он ранен и она подползла к нему, обнимая за плечи. Тот включил рацию и пытаясь привести дыхание в норму, вышел в эфир.

– Говорит Шторм-9. Все… Четвертый этаж зачищен. Архив благополучно спасен. Прием.

– Мужик! – послышался голос Гранта. – То-то я думаю, кто это там так разбушевался. Ну, я в тебе не сомневался, Шторм-9. Как там товарищ лейтенант? Прием.

– Успешно спасена, ее жизни ничто не угрожает. Прием.

– Молодчина, Шторм-9. Жду вас снизу, скорая помощь уже приехала. Прием.

– Да уж, помощь мне не помешает. Я – триста. Прием.

– Что случилось? Прием.

– Потом расскажу. Конец связи.

– Ладно, не буду мешать. Жду. Конец связи.

Фролов повернулся к Алине. Его грязное лицо выглядело уставшим.

– Спасибо, товарищ лейтенант. Если бы не вы, я бы не справился.

– Причем тут я? Я была бесполезной. – удивилась Алина, поддерживая Фролова за плечи.

– Не говорите так, товарищ лейтенант. Если бы не вы… Мысль о том, что вы в опасности, заставляла меня двигаться вперед, несмотря на раны. Я не мог позволить вам умереть, я бы попросту не простил себе этого. К тому же вы защитили архив, чем помогли подразделению антитеррора. А я… я утоп в своих чувствах из-за данного вам обещания. Плохой из меня командир группы, если вся моя группа погибла, а я остался жив. Выходит, что мой поступок был опрометчивым, когда я оставил всех и бросился в штаб, чтобы спасти вас. Я…

– Фролов! – Алина перебила его, и он замолчал. – Ты же знаешь, что у каждый в группе обязан защищать командира. Они вообще должны были броситься вслед за тобой, понимаешь?

Фролов, вспомнив что-то, кивнул.

– Ты отлично справился. Фролов. Вовремя успел, правильно поставил цели и задачи. Возможно, если бы не твоя решительность, мы все были бы мертвы, а архивы оказались бы в руках террористов. Единственное, что ты сделал – это спас всех нас. Не кори себя за это.

– Товарищ лейтенант…

– Для тебя – просто Алина, я уже говорила об этом ранее. Если бы не ты…

– Я…

– Как это мило… – раздался грубый мужской голос, и кто-то захлопал в ладоши. Обернувшись на звук, Фролов и Алина увидели начальника штаба, движущегося в их сторону. В руке он держал ПМ. – Не ожидали?

– Товарищ подполковник? – удивился Фролов, с недоверием разглядывая незваного гостя. – Какими судьбами?

– Фролов, тебя ничего не смущает? – спросил подполковник, перекладывая пистолет из руки в руку. – Или ты так сильно утоп в любви к лейтенанту, что остальные твои чувства притупились?

– Ну…

– Тебя не смущает, что террористы беспрепятственно угнали два БТРа из нашего парка? Не смущает, что штаб был беззащитен в момент нападения, потому что все погибли? Не удивляет отсутствие помощи от ОМОНа и ФСБ? Не думал над тем, почему я поставил Серафимовой задачу в штабе именно сегодня? Мои наводки и связи стали причиной нападения террористов – они просто сделали за меня всю грязную работу. Это показывает, насколько слаб наш антитеррор! Пали лучшие из лучших. Если бы не Серафимова, ты бы, Фролов, никогда не попал в штаб. Не зачистил его и не оказался бы здесь. Знаешь почему? Потому что ты любишь ее. Твоя предсказуемость, вызванная любовью, тебя погубила. Без нее ты был бы куда сильнее. Но мой план все равно сработал, уничтожив все самое ценное. Теперь остались только ты и архив. И тогда я стану невероятно богат, продав информацию другим странам…

Фролов хранил молчание. Он уже всё понял. Предатель – это тот, кого он никогда бы не заподозрил! Из-за него погибли его друзья. Он – виновник всего, эта продажная сволочь!

Фролов резко дернулся, извлекая из разгрузки свой ПМ. Раздался выстрел. Пистолет отлетел в сторону. Алина и Фролов одновременно вскрикнули: она – от испуга, он – от резкой боли в руке.

– Все кончено, Фролов. Наступают времена, когда умирают даже герои. Мне жаль, что ты выбрал не ту сторону, но… Прощай, славный младший сержант…

Подполковник вскинул пистолет. Прогремел выстрел.

Начальник штаба упал замертво, его череп был пробит пулей. Неподалеку, раненый и окровавленный, без бронежилета, стоял старший лейтенант. Он был третьим и последним выжившим из подразделения антитеррора. С улыбкой, словно в бреду, он рухнул на колени.

– Молодец, Фролов. Кажется, я вовремя подоспел? – усмехнулся он.

– Артем? – удивилась Алина, смотря на старлея.

Фролов застыл на месте из-за потрясения. Он уже давно перестал понимать происходящее.

– Он самый. – прокряхтел старлей. – Как хорошо, что на планшете у Фролова был включен диктофон, передающий запись в режиме реального времени. Я знал, что случится что-то подобное и заранее его включил.

Фролов с изумлением достал планшет из разгрузки, переключил вкладки и обнаружил, что диктофон действительно был включен всё это время. Остановив запись, он увидел на экране надпись:

[Сохранить запись 20240107_104707?].

[Да/Нет].

Фролов нажал на кнопку «Да». Вспыхнула новая надпись:

[Запись 20240107_104707 сохранена успешно].

– Все. – улыбнулся Фролов.

Старлей посмотрел на Алину и улыбнулся, будто что-то понимал. Встал и зайдя в архив, улыбнулся:

– Он твой. Идите, а я подожду подкрепление. – сказал он.

В этот момент Фролов потерял сознание. Шок и боль сделали свое дело.

– Хорошо. – кивнула Алина, с усилием приподнимая тело Фролова. Ей было тяжело, но она терпела, ибо хотела сделать хоть что-то полезное. Так она двинулась к лестнице.

– И не обманывай себя. – напоследок крикнул старлей. – Я же вижу, что ты тоже его любишь…

Алина кивнула и двинулась дальше.

У входа в штаб их ждали Грант и врачи…

Глава IX

О случившемся не стали молчать. Трагедия была слишком масштабной и свет должен был услышать о ней.

Подвиг Фролова вызвал всеобщее восхищение, и люди провозгласили его народным героем. Его героизм был необходим им в период страха, что вполне объяснимо.

На фоне усиления антитеррористической подготовки в других воинских частях, в подразделение Фролова прибыло пополнение. Сам Фролов, вернувшись в строй после выздоровления, получил очередное воинское звание «сержант» и медаль «За отвагу».

Штаб после ремонта получил новое назначение. За стальной дверью на первом этаже теперь располагается пост разведки, созданный для предотвращения повторных атак. Постовые, вооружившись приборами и камерами, неусыпно следят за всем, что происходит в части и вокруг нее, готовые в любой момент сообщить ДЧ о малейших происшествиях.

Фролов был назначен на дежурство на пост, и Грант был его напарником. Сменяли их ефрейтор и рядовой из батальона. Фролов сначала протестовал против того, чтобы рядовые рисковали, исполняя специальные обязанности на посту, но ему разъяснили, что рядовые также должны нести службу на посту. После случившегося, маловероятно, что кто-то снова осмелится напасть.

Алина не находила слов, чтобы выразить свою благодарность Фролову за то, что он спас ей жизнь. Пока он боролся за свою жизнь в больнице, она неустанно молилась о его выздоровлении. Когда же он наконец поправился, Алина почувствовала огромное облегчение.

Она упрекала себя за то, что после всего произошедшего не смогла найти в себе смелости подойти к Фролову и выразить ему свою благодарность. Её останавливал какой-то необъяснимый страх и смущение, навеянные воспоминанием о словах старлея:

– «Я же вижу, что ты тоже его любишь»…

Тоже.

– «Я ведь люблю вас»… – вспомнились ей слова Фролова, которые он сказал у архива. Она вспоминала эти слова каждый день и не могла успокоиться, ибо ее сердце трепетало от радости и счастья.

Он любит ее? Такое вообще возможно? Неужели ее мог кто-то полюбить?

Эта мысль радовала.

А вдруг она не так его поняла?

Решено. Собрав всю свою волю в кулак, Алина направилась на пост разведки. Ей нужно было сказать Фролову правду, и, что не менее важно, поблагодарить его. С этой решимостью она вошла в штаб и двинулась к неприступной стальной двери, за которой таился таинственный мир разведки.

***

Алина, с улыбкой, вернула мне блокнот с моими записями, которые она дочитала. Теперь я гадал, какое впечатление я произвел на нее. Что она обо мне думает? Хрупкая и ранимая, какие чувства она сейчас испытывает?

Алина молча встала со стула и обняла меня, прижав к своей груди. Я покраснел и смутился, но обнял ее в ответ, ибо сам хотел этого больше всего на свете.

– Я понимаю тебя, Паш. – отозвалась она. – Мне самой неприятно тут находиться, да я и не хотела этого. То, что я здесь – не мой выбор. Я тоже видела в тебе одиночество и осознавала, что ты способен понять меня. Что ты хочешь того же, что и я. – Алина опустила руку, потрогала мой штык-нож от АК-12, висящий на поясном ремне. – Ты у нас парень боевой, хорошо исполняешь свои обязанности. Боже, да как тут не влюбиться в такого красавчика?

– Я… Алин… – я совсем потерял дар речи от этих слов.

– Да, Паш, я люблю тебя. – усмехнулась Алина. – Уже давненько. Ждала твоего первого шага, но ты какой-то нерешительный.

– Но… вы же офицер.

– И? Плевать на то, кто я. Главнее то, что ты чувствуешь.

– Мне вообще не верится в происходящее. Неужели это не сон?

– Нет, я действительно люблю тебя.

Я промолчал, не зная, что сказать девушке.

– Паш, только никто не должен узнать об этом. Это будет тайна нашей тишины, хорошо?

– Да, тайна тишины.

– Обещай мне, Паша, что никогда не оставишь меня одну. Не бросишь, а поможешь. Обещай, прошу…

– Алин, конечно, обещаю, что не брошу тебя. Все будет хорошо. Я всюду пойду за тобой.

Алина не ответила, она молча прильнула к моим губам, и мы слились в поцелуе. Длился он действительно долго, ибо мы наслаждались друг другом в полной тишине, а она наслаждалась нами. Так с нас слетела вся одежда и мы с Алиной растворились друг в друге, рухнув на пол. Голая, она прижалась ко мне, приобняв за плечи, после чего сказала:

– Об этом никто не узнает, ведь это наша тайна тишины…

Никто так и не узнал о произошедшем. Она дала понять, что это было лишь мимолетное проявление чувств, которое больше не повторится. После этого она старательно делала вид, что ничего не случилось. А я, как назло, влюбился в нее именно после этого случая…

Таким было мое обещание, которое я сдержал. Такой была тайна нашей тишины…

***

Я смотрел в мониторы с изображением с камер по всей части, но ничего примечательного не происходило.

После дня «икс» я постоянно анализирую события того дня. Вспоминаю свои слова, сказанные Алине. Не понимаю, как я мог сказать ей такое прямо в лицо. О чем я вообще думал? Очевидно, я поступил глупо.

Я беспокоюсь, что она могла неверно истолковать мои слова и теперь обижена. Она уже продолжительное время избегает моего общества, словно не желая встречаться. Это вызывает у меня сожаление. При мысли о ее ласковых и крепких объятиях по коже пробегают мурашки – это было такое приятное ощущение. Мне горько осознавать, что подобное больше не повторится. Похоже, наши пути разошлись окончательно, и дальнейшее общение между нами исключено.

Раздался звонок в дверь. Дежурный по части пришел расписаться в книге?

Я подорвался со стула и побежал к двери. Грант был на обеде. Может уже вернулся?

Щелкнув щеколдой, я распахнул дверь и увидел на пороге Алину. Не растерявшись, я сделал шаг назад и, выполнив воинское приветствие, представился офицеру.

– Товарищ лейтенант, старший поста разведки, сержант Фролов! – выпалил я и опустил руку.

Алина стояла на месте. Я что-то не так сделал? Она будто бы думала о чем-то…

Я подошел к ней, одновременно и любуясь ее красотой, и думая о цели ее прибытия. Пришла и застыла на месте. Никогда не пойму женскую логику.

– Товарищ лейт… – начал я, но не успел даже договорить. Алина подошла ближе и крепко меня обняла, прижав к себе.

В памяти всплыл день «икс», когда я ее спас. Мне стало известно, что именно она вынесла меня раненого из штаба. Я также вспомнил, как она неотлучно сидела у моей кровати в больнице, терпеливо ожидая моего выздоровления. Когда я очнулся, она была там, единственная. Другие же, обремененные собственными заботами, появились лишь спустя время.

Воспоминания хлынули потоком, затопив меня. В этот момент я чувствовал невероятную связь с Алиной, словно мы понимали друг друга без слов. Я ответил на ее объятие с нескрываемым желанием. Мы замерли в этом объятии, но я ощущал, что что-то тяготит Алину.

Слова были излишни, но все же я спросил ее о том, что меня волновало:

– Алин, тебе тяжело?

Моя интуиция указывала мне на это, но я искал подтверждения своих догадок. Вместо ответа, она еще крепче обхватила мои плечи, как будто боялась, что я исчезну. После короткой паузы она наконец ответила:

– Да, тяжело… Но ты рядом… Наконец-то… Я люблю тебя и больше не хочу этого скрывать…

Тогда-то я все понял. А она заплакала.

Я сдержал обещание… Только сейчас понял.

Я прижал ее к своей груди, и мы застыли в проходе на пост разведки, боясь потерять друг друга, не говоря ни слова…

7-14 февраля, 2025 год

Примечания:

[1] БТР – бронетранспортер.

[2] АК-74М – автомат Калашникова 1974 года выпуска, модифицированный.

[3] РДГ-М – ручная дымовая граната мгновенного действия.

[4] ПМК-4 – противогаз масочный коробочный, тип 4.

[5] РХМ-6 – российская разведывательная химическая машина. Создана на базе бронетранспортера БТР-80.

[6] КТП – контрольно-технический пункт.

[7] ПБ – пистолет бесшумный.

[8] КПП – контрольно-пропускной пункт.

[9] Сопка – общее название холмов и относительно невысоких гор (до 1000-1500 метров) со сравнительно пологими склонами на юге Центральной Сибири, в Северном и Центральном Казахстане, в Забайкалье, на Кольском полуострове и на Дальнем Востоке.

[10] КПВТ – крупнокалиберный пулемет Владимирова танковый.

[11] Ф-1 – ручная противопехотная оборонительная граната.

[12] ФСБ – федеральная служба безопасности.

[13] ОМОН – отряд мобильный особого назначения.

[14] РПО-А «Шмель» – реактивный пехотный огнемет, индекс «А» означает, что используется термобарический заряд.

[15] ПКТ – пулемет Калашникова танковый.

[16] ПМ – пистолет Макарова.

[17] ДЧ – дежурный по части.

[18] КХО – комната хранения оружия.

[19] АК-12 – автомат Калашникова 2012 года выпуска.

[20] ТСО – технические средства охраны (система оповещения, сигнализация и т.д.).

[21] Под «шмелями» понимается РПО-А «Шмель».

[22] ИПП-1 – индивидуальный пакет перевязочный.

Полина

Полина, Полина,

Твое имя, как мечта,

Ты красива, словно Луна,

Моя вечная ностальгия.

Сквозь время, сквозь реальные сны,

Воспоминанья словно ветер,

Вместе мы, как юные скворцы,

Опутали меня твои сети.

13 марта, 2025 год

Ее фотопленка ^з^

Посвящается: Полине К.

Спасибо за твои милые фотографии!

Фотоальбом I

Через ее взгляд я открыл для себя новую грань мира, а вместе с ней – и свои собственные, ранее неизведанные эмоции и чувства. Это позволило мне раскрыться перед миром еще полнее. До этой встречи я даже не подозревал о своем потенциале к созданию чего-то по-настоящему ценного, не осознавал глубины своей чувствительности. Однажды увидев ее, я понял, что способен на гораздо большее, и это стало для меня мощным стимулом.

Ведь она – Моя Муза!..

Как же это было? Она стала прозрачным зеркалом, в стекле которого я увидел все, что хотел. Именно увидел. Ее глазами…

Как хотел бы ей сказать…

В этой истории есть все. И «Битые стекла </3», «Между Мирами», «Autophobia» и «Philophobia». Попадут сюда и «Лабиринт судьбы», «Обратная сторона Луны» и все то, с чего началось – с ее фотопленки.

Пленка, в которой отражен целый мир!

***

Во тьме ничего не было. Все казалось невозможным, а затем появилась белая точка, от которой исходило тепло жизни. Точка была в одном экземпляре, и она стала звездой. Моей звездой.

Из недр первой звезды хлынул поток света, пробудив к жизни множество других светил во мраке. Но первозданное сияние начало меркнуть, готовое угаснуть. Однако этому помешал грандиозный взрыв. На краткий миг всё замерло, погрузившись в абсолютную тишину. Казалось, будто само бытие растворилось, исчезло навсегда.

Но затем, словно озарение, явился свет. Возникла Вселенная, с мириадами планет, и в бездонной тьме зародились первые искры жизни. Бесчисленные звезды засияли, словно собираясь в единое целое, стремясь к невидимому сердцу мироздания.

В этом космическом танце, где Земля, Луна и Марс с его верными спутниками Фобосом и Деймосом кружились рядом с величественными Сатурном, Юпитером, Ураном и Нептуном, возникла сердцевина всего сущего. Там, в центре этого живого космоса, сплелись воедино все звезды, образовав нечто до боли знакомое, пленительно красивое и глубоко любимое. Ее сияющее лицо осветило эту Галактику, и в тот миг я увидел ее, стоящую так близко, словно на расстоянии вытянутой руки. Именно тогда я почувствовал, как жизнь наполняет меня, пробуждая любовь и доброту.

Ее лицо пробудило свет, который уничтожил всю тьму. А потом лицо исчезло, став одной большой звездой…

Солнцем! Моим Солнцем, озаряющем тяжелый путь!

В тот миг в мире появилось вдохновение. А она вступила на путь становления моей Музой…

***

В тот день она предстала передо мной во всем своем великолепии. Миниатюрная фигурка в шортах, топе и черных кроссовках. Каштановые волосы, словно поймав солнечные лучи, искрились и сияли. Тогда, в тот момент, я мог бы подойти, заговорить… Но робость и глупая ревность сковали меня. И я до сих пор жалею об этом упущенном шансе.

А потом понял, что мог бы сказать ей:

– Не забывай меня!..

На самом деле, мне не пришлось ничего говорить. Она помнила меня и следила за моим творчеством, зная мои мысли о ней. Я это чувствовал, но понимал, что бессилен что-либо изменить. Наша судьба уже была предопределена, словно вымощенная золотом дорога. В тот момент я хотел выразить свое отчаяние, но эти эмоции остались глубоко внутри, подавленные.

В тот день, когда мы впервые встретились, я был совершенно спокоен и ни о чем не думал. Я даже не заметил, как в мою жизнь вошло что-то новое, принесенное случайным стечением обстоятельств. Эта встреча, однако, перевернула все с ног на голову, повлияв на мои дальнейшие мысли и поступки.

Я сразу понял, что она очень красивая. Ее внешность привлекла меня с первых секунд, просто я осознал это не сразу. Об этом я понял уже потом, когда увидел…

Ее фотопленку…

***

По саванне струился ласковый ветерок. Вдалеке, направляясь к водопою, двигались разнообразные звери: слоны, гиены, тигры, львы и прочие обитатели этих земель. Удивительно, но между ними царил мир, словно некая неведомая, таинственная сила удерживала их от вражды.

Солнце клонилось к закату. Мир затихал, готовясь ко сну, уступая место ночным обитателям, покидающим свои укрытия. Песок тихо шелестел под моими шагами. Ветер ласкал лицо и играл с волосами. Это ощущение свободы было опьяняющим – я мог идти куда угодно, вольный выбирать свой путь.

Перед нами маячил вулкан, живой и дышащий, его недра клокотали. Любое существо, оказавшееся поблизости, могло столкнуться с трагической участью. Мне же невыносимо думать о гибели этого хрупкого, прекрасного мира, который я так полюбил…

Неужели действительно все погибнет? Вот так просто? Я-то думал, что все только начинается…

У подножия вулкана кто-то стоял. Похоже, что девушка. Я двинулся в ее сторону, ибо мне было интересно узнать, что происходит на этом островке жизни.

Белое платье девушки трепетало на ветру, вторя движению ее каштановых локонов. Сначала она лишь застыла на месте, но с каждым моим шагом ее тело оживало в танце. Руки взлетали, ноги порхали, словно в невесомости. В этот момент вулкан заговорил громче, его рокот заставил животных у водопоя вздрогнуть и разбежаться. Только я остался недвижим, завороженный ее красотой, изгибами тела, гипнотизирующим танцем. Внутри меня вспыхнуло желание присоединиться к ней, разделить этот порыв, петь и ощутить безграничную свободу. Затаив дыхание, я двинулся вперед, каждый шаг давался с трудом, словно преодолевая невидимое препятствие.

В тот миг девушка развернулась и клянусь, краем глаза, заметила меня.

Я замер на месте. Солнце продолжало двигаться к горизонту. Наступила тишина.

– Тво… аза… – послышался шепот, но ветер тут же унес его в сторону бурлящего вулкана. Я пытался понять, послышалось мне или нет, ведь кто ж знает, что случилось? Говорила девушка или это был ветровой мираж?

Я был совершенно сбит с толку. В тот момент все мои ощущения притупились, а восприятие реальности исказилось. Казалось, мир погрузился в абсолютную тишину, всё застыло, словно время остановилось. И вот, в этой мертвой тишине, до моих ушей донесся чудесный шепот:

– Твоими глазами…

И затем более игриво:

– Давай, иди ко мне. Я ждала тебя на перепутье Между Мирами. Жаждала встречи, но перепутья нет. Разбито, словно стекло…

Стремясь разобрать её слова, я приблизился к девушке. Мои ноги, словно сами по себе, понесли меня вперёд. Она приветливо улыбнулась и раскрыла объятия.

Ветер снова растрепал ее волосы…

Мои ноги прошелестели по песку, и я оказался рядом с девушкой. Я не успел ничего предпринять, как оказался в ее объятиях.

Меня охватило тепло, словно я оказался на дне океана, где каждая клеточка моего тела была ласково объята водой, но теплой. Взгляд девушки, такой глубокий, как морская пучина, полностью завладел мной, и я растворился в нем.

Ее красота была поразительной, но истинное ее очарование таилось в глазах. В них словно отражалась и оживала бесконечная череда миров: вот Тони Ли, в эпицентре схватки с Вектором на залитых неоном улицах Лос-Анджелеса. Вот Кэрт Мун, стремительно несущийся навстречу Малюме. Вот Тони, нежно обнимающий свою возлюбленную на золотистом пляже в Таиланде. Во взгляде девушки мелькали гигантские глаза, облетающие планету Земля. Облетающие далекие Марс, Юпитер, Нептун, знакомый Новосибирск, таинственный закрытый город N, оживленный Лос-Анджелес, солнечный Майами. Проносились галактики С-21, С-14, D-9, переплетаясь с отголосками прошлого и предвкушением будущего. Неисчислимое множество звезд. Целые Вселенные, рожденные из одного лишь мгновения – той самой девушки, застывшей у извергающегося вулкана.

Глаза мои распахнулись. Девушка стояла рядом и смотрела на ночное небо. Звезды двигались к вулкану. Тогда девушка взяла меня за руку и повела за собой.

В сторону вулкана…

***

На самом деле, первая встреча не произвела на меня такого уж сильного впечатления, как я сейчас рассказываю. Я просто сохранил в памяти образ очень красивой, обаятельной и доброй девушки. Но уже следующей осенью все кардинально изменилось.

Прошел целый год. Тот период – осень, ознаменовался грустью и тоской. Я поссорился со многими друзьями и заперся в четырех стенах – дома перед компьютером. Стал творить, писать и работать над материалом.

Попытки мои были тщетны. Вдохновение, словно испарившись без следа, не давало о себе знать. Я метался, вырывая волосы, искал утешения в одиноких прогулках, перепробовал всё, но муза оставалась глуха. На грани того, чтобы бросить начатое, я вдруг увидел её…

Ее фотопленку…

Случайная встреча привела меня к ее фотографиям, и любопытство заставило двигаться дальше.

Интерес съедал меня полностью. Пятки уже погружались в омут, что овевал меня. Восхищение добралось и до колен. Я стал листать фотографии.

То она, хрупкая, на ступеньках, колени прижаты друг к другу. Дерзкий наряд – сетчатые чулки, кожаные шорты, короткий топ и грубые ботинки – контрастировал с ее поникшим взглядом, в котором читалась пережитая боль. То она, на морском берегу, обернувшись, ловила лицом ветер, игравший в ее волосах. То, в синих отблесках, прислонившись к стене, казалась неземной. Бесконечная череда этих завораживающих снимков мгновенно поглотила меня.

В этих снимках я разглядел нечто глубокое и грандиозное – целую Вселенную, сплетение миров и измерений. В облике девушки на фотографиях я наконец-то нашел то, что искал. То, в чем так отчаянно нуждался.

Не прошло и мгновения, как я обнаружил в серии снимков целую повесть. Я осознал, насколько глубоко они меня тронули. Вскоре в моей голове зародилась идея, и так родился сборник рассказов «Между Мирами». Всё это благодаря ей.

Она… я запомнил ее навсегда.

Она стала моей музой! И уже никогда не выходила из моей головы…

***

Перед нами разверзалась кипящая пасть вулкана, из которой вырывались огненные брызги. Мы стояли, сплетя пальцы, и наши взгляды были прикованы к этому завораживающему зрелищу. Во мне клокотал неутолимый интерес к девушке. Мне так хотелось прикоснуться к ее внутреннему миру, узнать о ее мечтах, стремлениях. О том, чем живет ее душа. Но робкая неуверенность сковывала меня, страх начать разговор и боязнь задать неловкие вопросы, на которые она, возможно, не захочет отвечать. Однако, она же сама проявляла инициативу, пытаясь завязать беседу, не так ли?

Словно прочитав мои сокровенные мысли, она обратила на меня взгляд, озаренный нежной улыбкой. В ее глазах плясали искорки, выдавая желание заговорить, но не находящего слов. В этот миг с неба хлынул дождь, а вулкан под нами задышал еще яростнее. Она осторожно сняла с шеи золотую цепь, словно прощаясь с чем-то очень дорогим, с чем расставалась с трепетом. Я попытался уловить ее взгляд, и в тот же миг цепь полетела в жерло. С оглушительным ревом она исчезла, поглощенная бездной, навсегда покинув этот мир.

Зачем?

– Порой нужно чем-то жертвовать, чтобы идти дальше. – проговорила девушка и ее голос, словно бы отразился эхом по жерлу вулкана. Тот снова забурлил. – Эта цепь вроде бы многое значит для меня, но вызывает грустные и тоскливые воспоминания. Без нее мне будет намного проще…

Если цепь многое значит для девушки, то стоило ли выбрасывать ее? Действительно ли будет легче?

И она заговорила, хотя я боялся, что ей наплевать на меня. Но она дала мне понять, что ей тоже интересно узнать своего партнера поближе.

– Почему ты боишься заговорить со мной? – девушка пробудила меня от мыслей и заметив это, улыбнулась. – Я же не изверг, у меня тоже есть интерес к тебе. Есть и чувства… Кто же ты?

– Я не знаю. – слышу я свой голос. – Знаешь, увидев тебя, мне показалось, что во всем окружающем есть некий смысл. Что я могу чего-то добиться. Чего-то большего… И мне интересно узнать тебя поближе, но я боюсь. Боюсь, что не тот, кто тебе нужен. Поэтому боюсь открыться…

Безмолвная, она следила за яростным танцем лавы. В небе явилась Луна, серебристая и неполная, являя лишь одну свою сторону. Невидимая, обратная сторона хранила молчание, полное загадок. Глядя на девушку, я чувствовал, что разгадка этих тайн уже близка.

– Я вижу твой интерес… – прошептала девушка, приобняв меня за плечо. – Чувствую его, ибо на перепутье такое в порядке вещей. Вопрос лишь в том, готов ли ты к этому?

– К чему?

– К правде. Узнать меня, Луну, место, где мы находимся. Узнать о том, как ты сюда попал. Уверен ли, что действительно хочешь узнать меня поближе?

Именно тогда меня осенило. Не совершил ли я ошибку, ввязавшись во все это? Ее слова парализовали меня. Одно «да» – и моя жизнь перевернется с ног на голову. Согласиться или отказаться? В любом случае, все может рухнуть в одно мгновение…

– У каждого решения есть своя скрытая причина. Скажи, есть ли они у тебя?

А они были, но я не мог понять, верны ли мои мысли. Но несмотря на это, я сказал:

– Да. Причины есть, и я хочу узнать тебя поближе. Расскажи. Расскажи мне все. Откройся, прошу!..

– Ты уверен?

– Да.

– Что ж… – начала девушка и тут же замолкнув, обняла меня.

Волны тепла вновь объяли меня, проникая в каждую клеточку моего тела. Мы стали единым целым, наши души и тела сплелись, взмывая ввысь, к самому зениту. Словно извержение вулкана, страсть вырвалась из нас потоком огня и силы, но мы были неуязвимы для этой бури. Мы парили, устремляясь к серебристой Луне. Звезды мерцали, сливаясь в единое полотно, а Луна приближалась, словно приглашая нас. Я ощущал бурю эмоций, но страха не было. Была лишь всепоглощающая любовь, нежность, умиротворение, доброта и целый калейдоскоп других чувств. Это было самое главное, что я когда-либо мог испытать.

Постепенно её образ начал меркнуть, словно распадаясь на мельчайшие частицы. Небо вспыхнуло ослепительным белым светом, и Луна начала медленно удаляться от нас. Перед тем как исчезнуть, девушка подарила мне прощальную улыбку, отпуская.

Сердце мое сжалось от печали. Я не мог смириться с мыслью о расставании, ведь она так запала мне в душу. Не просто внешне, а как человек, как уникальная личность. И вот, в этот последний момент, она заговорила, произнося свои последние слова.

– Прощай. Ты все узнаешь, но не сейчас, пока что рано. Жди. Меня и правду. Скоро ты все поймешь, особенно, когда узнаешь правду о Луне. А теперь прощай, Валера…

– Постой! – вскричал я, успев схватить девушку за тускнеющую руку. – Твое имя? Скажи мне свое имя!

Девушка приблизилась и обняв меня очень крепко, прошептала мне на ухо, слегка прикусив его:

– Полина…

А затем она исчезла. А я вернулся туда, откуда все начиналось. К перепутью, где сияла…

Ее фотопленка!

Фотоальбом II

На перепутье Между Мирами появилась сердцевина – ядро мира.

Мир захлестнула волна перемен. После внезапного исчезновения Полины, молодой писатель Валерий Лашманов, словно заряженный энергией, запечатал ее фотопленку. Вдохновленный и полный замыслов, он погрузился в мир своих фантазий, и из этого погружения родилось Междумирье – перепутье, прежде скрытое от человеческого взгляда. Валерий сумел постичь его сокровенный смысл.

Возникли чувства, вулкан тоже оказался на перепутье. В гробнице под ним и было запечатано священное и древнее божество – Вулканиум[1]. Об этом Арэл узнает немного позже…

На территории Перепутья и Нептунского камня оказались Сфера, осколок Сферы Хаоса, Лунный ключ и второй экземпляр катаны Хранителей Времени, выкованный светом. На Перепутье собралось всё возможное.

Соединились все миры и измерения. Перепутье стало ключевой точкой, имеющей важную роль для Мультивселенной. Так появился Мир, что поможет Арэлу не один раз.

Все благодаря обычной девушке – Полине, которая вдохновила Валерия на объединение фантастических миров в одну большую и цельную Мультивселенную.

Этот мир спас все, что только можно. Благодаря ему все соединилось, задвигалось. Так все и закончится. А все благодаря…

Ее фотопленке!

Фотоальбом III

Пришло время подвести итог. В этих заключительных словах я раскрою суть рассказа, его скрытые смыслы и мотивы, побудившие меня его написать. За каждой строчкой кроется долгая история, и всё это началось с фотографий Полины, которыми я так любил любоваться.

Наша первая встреча произошла в парке, но тогда мы не общались. Я уже почти забыл о Полине, но в один из самых тяжелых моментов моей жизни мне попалась ее фотография. Я был поражен. Мгновенно. Ее красота меня заворожила, и я не мог оторваться, просматривая ее снимки.

Полина обладала природным талантом к фотографиям, будто была профессиональной моделью. Она интуитивно находила идеальный ракурс, выигрышную позу и гармоничный фон. Её снимки отличались естественной красотой, подкрепленной очаровательной мимикой. Каждая фотография была уникальна, но неизменно прекрасна. Именно эта визуальная история, запечатленная на ее фотопленке, и покорила меня.

Каждая фотография открывала мне новые грани ее жизни, рассказывая безмолвные истории. Вглядываясь в них, я почувствовал необъяснимое влечение к ней, желание узнать ее лично. Это чувство пробудило во мне творческий порыв: вдохновение хлынуло из меня, переливаясь через кончик ручки на лист бумаги. Я писал повсюду – в стенах дома, в аудиториях колледжа, даже на ходу, спеша по своим делам. Спустя несколько недель, я выплеснул на бумагу всю накопившуюся тоску. Так появился мой мини-сборник «Между Мирами». Все началось с рассказа «Битые стекла </3», который я посвятил Полине. Когда я показал его ей, она была в восторге. Это вдохновило меня на большее, и я решил развить эту историю в небольшой сборник, что мне, к счастью, удалось.

Хотя результат превзошел мои ожидания, общение с Полиной прекратилось. Долгое время я постоянно думал о ней, не понимая причин. Это подтолкнуло меня к созданию сборника «Autophobia», где я исследовал свои мысли и фантазии, связанные с Полиной. Получилось очень удачно, и сборник был принят с теплом, хотя его финал оставлял ощущение грусти. Мне хотелось поделиться этим с Полиной, и я решил обратиться к ней через текст, как к наиболее удобному для меня способу выражения. Именно тогда родилась идея повести «Philophobia» о страхе перед чувствами, которая была написана за месяц.

– «Да. Причины есть и тебя я хочу узнать поближе. Расскажи. Расскажи мне все. Откройся, прошу».

Я сомневался, стоит ли мне общаться с Полиной, поскольку испытывал сильное желание познакомиться с ней. Мы обсуждали сборник «Между Мирами», который ей понравился, особенно описания. Несмотря на то, что я ее не знал и не общался с ней, я смог точно описать ее характер и манеру речи, основываясь на ее словах и фотографиях. Я был поражен своей способностью так точно передать образ человека, которого никогда не встречал. Мои предположения, основанные на ее внешности, оказались верными.

В тот момент Полина стала для меня тем единственным человеком, кто смог проникнуть в мою душу и разделить мои переживания. Она приняла мои чувства и эмоции без осуждения. Однако наши пути разошлись, и я не стремился возобновлять общение, чтобы не нарушать ее покой.

Я почувствовал прилив вдохновения и желание продолжать в том же духе. Однако, несмотря на страх быть отвергнутым, я стремился лучше узнать Полину. После долгих раздумий я написал повесть «Philophobia», отразив в ней свои чувства, и показал ее Полине, высказав все, что наболело.

Повесть произвела на меня сильное впечатление. Она затронула важную для меня тему: мое желание общаться с Полиной, омраченное страхом перед неизвестностью. Мой интерес к ней не был основан на романтических чувствах. Скорее, меня привлекли ее фотографии, музыкальные предпочтения и общий взгляд на мир, которые раскрыли ее как интересную личность. Именно это и побудило меня к знакомству.

Повесть Полине понравилась, но она дала мне понять, что не хочет общения со мной – именно поэтому сюжетная линия заканчивается тем, что девушка испарилась, оставшись лишь в фантазиях главного героя.

В других местах я оставлял отсылки на последние произведения, где фигурирует Полина – «Лабиринт судьбы» (роман-детектив), «Обратная сторона Луны» (роман, космическая фантастика, прямое продолжение серии «Megadeth» и «Стражи времени[2]»), «Твоими глазами» и т.д.

Этот рассказ родился спонтанно. Сейчас, проходя службу в армии, я понемногу тружусь над новым сборником под названием «Последняя надежда». В один из моментов меня охватило вдохновение, навеянное тишиной. Мы с сослуживцем сидели у кровати, устремив взгляды в окно, и оба погрузились в молчание. А в моей голове тем временем бушевал настоящий ураган мыслей!

Эта сцена описана в романе «Обратная сторона Луны». Так я вдохновился, вспомнив Полину. Вот я и написал много рассказов про нее, чтобы удивить самого себя тем, что я не смог забыть эту девушку.

Чтобы показать, как я обожаю смотреть на…

Ее фотопленку!

10-13 октября, 2024 год

Примечания:

[1] Автор упоминает личную книгу.

[2] Предыдущее название – «Наследник Бога».

Антидепрессант

Я не могу позволить себе плакать. Жизнь полна испытаний, и главное – стойкость и несгибаемость. Но слезы все равно прорываются, падая на землю. Тлеющая сигарета и ласковый ветерок лишь усиливают мою тоску. Причина в ней, в постоянных мыслях о ней. Я пытаюсь отвлечься, но ее образ не отступает, как и эти навязчивые мысли. Она такая милая, такая нежная. Ее волосы, мягкие, как шелк, вызывают дрожь. Ее облик волнует меня. Я думаю о ней повсюду.

Она мой антидепрессант.

И как бы мне хотелось, чтобы она всегда успокаивала меня. Я бы ложился, кладя голову на ее колени, а она гладила бы мои волосы; улыбалась, целуя меня в лоб. Возможно ли это?

И что мне делать в подобной ситуации? Что делать с тревогой, которая меня окружает?

А что меня тревожит? Мысли о ней?

Склоняюсь к положительному ответу. Иногда меня посещают мысли о том, как сложится наша совместная жизнь. Задаюсь вопросом, она ли моя судьба? Смогу ли я стать для нее тем самым, кто принесет счастье? И вообще, возможны ли отношения между нами, такими разными?

Я хочу этой любви. Хочу это чувствовать, быть нужным и любимым. Я устал.

Я устал. Пожалуйста, увези меня отсюда. Каждый день я сталкиваюсь с паршивыми новостями, и это невыносимо. За что нам все эти испытания? Почему жизнь требует от нас постоянной борьбы? Я наблюдаю за стаей птиц в траве – их крики, их стычки, их яростная борьба за что-то, что я не могу понять. Их шум проникает в самое нутро, и я мечтаю лишь о том, чтобы закрыть глаза и забыть об этом. Почему они готовы уничтожить друг друга ради собственной выгоды? Почему мир так жесток? Почему мы веками пожираем друг друга?

Psycho world…

Прошу, будь моим антидепрессантом, мне это очень нужно. Нужно, чтобы меня услышали и поняли. Нужно, чтобы обняли, крепко прижав к себе. Я же заслужил любовь? Что же я сделал не так, раз ее нет?

Об этом я никому не говорил. Нет тех людей, кому бы я мог довериться и рассказать об этом. Выплеснуть накопившиеся усталость и эмоции. И что делать? Держать все в себе? Но от этого же не станет легче…

Я замечаю, что многие люди не стремятся к интеллектуальному развитию или к тому, чтобы их слова имели вес. И, к сожалению, мои попытки донести это до них остаются неуслышанными, словно оправдывая их нежелание мыслить. Неужели вам самим комфортно в таком состоянии неразвитости? Я столкнулся с человеком, который не только не прилагает усилий к тому, чтобы его понимали в разговоре, но и не знает элементарных вещей, вроде таблицы умножения, в свои двадцать лет. Это вызывает искреннее недоумение и разочарование.

Что мне делать? Забери меня отсюда, прошу…

Меня охватывает страх. Страх исчезнуть без следа, не успев воплотить свои мечты. Я стремлюсь оставить свой след в жизни других, и это желание продиктовано не материальными причинами, а стремлением к вечной памяти. Я верю, что мои слова будут ценить, понимать и помнить долгие годы, помогая будущим поколениям. Эта мысль приносит мне умиротворение и глубокое удовлетворение. Я искренне этого желаю.

Моя душа жаждет познать многообразие мира. Я стремлюсь к долголетию, наполненному радостью и гармонией. Мечтаю о создании семьи, о появлении ребенка, о том, чтобы быть окутанным любовью и самому дарить ее без остатка. Желаю испытать трепет первого прикосновения губ, быть воплощением нежности. Хочу оставить свой след в мире как признанный писатель. И самое главное – чтобы этот мир принял меня таким, какой я есть, со всеми моими стремлениями и чувствами.

Иногда, я люблю, но ничего не прошу взамен. Позволь быть рядом с тобой, больше мне ничего и не нужно. Стань моим антидепрессантом. Спаси меня…

Избавь от боли, испытываемой из-за жестокости мира.

Я на пределе. Это не просто усталость, это отчаянный зов о поддержке. Ты не представляешь, через какие испытания мне пришлось пройти. Не знаешь той муки, которую я пережил, чтобы просто собраться с силами и написать это. Ты не видела хаоса в моей голове, когда меня унижали и оскорбляли.

Я писатель, и да, я признаю свою некоторую необычность. У каждого свои особенности, свои «тараканы». Сейчас я черпаю вдохновение из того, что меня волнует, а именно – из размышлений о человеке, который мог бы принести мне умиротворение. Это лишь мои предположения, догадки. Если читатели смогут угадать, о ком идет речь, я не вижу в этом проблемы. Я не пытаюсь это скрывать.

И ты в моей голове. Сейчас. Сегодня тяжелый день и таких давно не было. В этот день я хотел бы, чтобы ты была рядом. Кто ж знает, вдруг помогло бы?

Я устал… прошу, спаси меня…

HELP!

Стань моей последней надеждой. Моим антидепрессантом…

25-26 мая, 2025 год

Бумажные воспоминания

Знаете ли вы, что такое искусство?

А знаете, что есть еще и искусство любви?

Искусство многогранно и пронизывает все сферы жизни: от литературы и музыки до архитектуры и повседневности. Каждый человек создает что-то свое, отражая уникальный взгляд на мир. Но истинный художник обладает особой способностью воспринимать и преобразовывать краски, пропуская их через себя.

Без тебя на сердце лишь пустота и боль.

Любая идея, воплощенная в виде картины, может быть реализована множеством способов: маслом, акварелью, гуашью, карандашами, ручками, эмалью, аэрозолью и так далее. Точно так же она может быть запечатлена на различных поверхностях – бумаге, холсте, камне, дереве, стекле. Однако, независимо от выбранных материалов и основы, сама суть произведения и его смысл остаются неизменными. Мы по-прежнему сможем уловить замысел автора и пережить те же эмоции, которые он испытывал в процессе творчества. Таким образом, мы получаем возможность взглянуть на мир через призму восприятия художника.

А если сделать картину компактной и носить ее с собой?

Тогда нужно перенести картину с холста на бумагу. Воспоминания, чувства и любовь всегда будут рядом с тобой, находясь в твоем кошельке.

Поэтому я фотографирую тебя[1], ведь люблю это делать. Также, как люблю смотреть на твои фотографии.

В своих руках я держу фотографию. На ней изображена девушка, которой я восхищаюсь. Я с трудом раздобыл эту фотографию и горжусь этим.

У реки, в объятиях заката, последние лучи солнца оставили свой отпечаток и на снимке. Она обернулась, ее взгляд устремлен прямо на меня. Каштановые пряди ее волос вспыхнули рыжим пламенем под золотым сиянием. Я стою позади, любуясь ее нежным обликом, и сердце мое наполняется радостью от ее присутствия. Ее притягательная аура настолько сильна, что я не в силах оторвать от нее глаз.

Теперь она всегда рядом со мной.

Взглянув лишь раз, я сразу хочу очутиться рядом с ней. Промолчав, обнять ее, крепко прижав к своей груди, обхватив за плечи. Этим я все скажу ей. Скажу и покажу те эмоции, что испытываю, когда вижу ее.

На моей ладони покоится её образ, запечатлённый на фотографии. Это не просто снимок, а настоящее произведение искусства, воплощение совершенной красоты. Я не в силах отвести взгляд от её глаз, губ, волос, нежных щёчек. Созерцать такую красоту – само по себе искусство.

Когда я был дома, я смотрел на нее каждый день. Слушал музыку и смотрел, любовался.

Смотря на ее фотографию, передо мной мелькают сотни различных воспоминаний, но сейчас они находятся на бумаге.

В этом и есть мои бумажные воспоминания.

Которые я люблю всем сердцем.

Как и ее фотографии…

24 марта, 2025 год

Примечания:

[1] Автор ссылается на песню «Фотографирую тебя» от артистов ДЖЕЙЛО и Pure.

Кофта (Интерлюдия)

Посвящается: Анне Ч.

Ты помнишь, Ань, как мы любили?

Ты помнишь, как мы мечтали?

Скажи мне, ты помнишь, какой была счастливой?

А я не позабыл. Я помню все...

День клонился к закату, и город окутывали вечерние тени. Летнее тепло уступало место прохладе, а я, по глупости своей, остался в легкой футболке и шортах. Уличный шум постепенно затихал, уступая место редким, почти неслышным шагам запоздалых подростков. Город погружался в покой, но мы с Аней, не желая расставаться, продолжали наслаждаться моментом, словно время для нас остановилось.

Холод для меня – настоящее испытание. В тот вечер я просто окоченел, дрожал всем телом. Мороз пробрал до костей, вызвав мурашки и подняв волосы на руках. Но я должен был проводить Аню, и, несмотря на дискомфорт, довел ее до дома. На прощание мы обнялись у ее крыльца.

– Замёрз? – ласково спросила Аня.

– Ага, уже домой пора – греться. – улыбнулся я.

– Так езжай, чего ты ждёшь?

– Не хочу отпускать тебя...

– Господи, мы же увидимся в другой раз. – усмехнулась Аня и чмокнула меня в губы.

– Этого дня надо ждать. – виделись-то мы редко, вот я и намекнул ей на это.

– Все будет хорошо, не переживай. Я сейчас подойду.

Я отпустил Аню, и она поднялась к себе в квартиру. Через пару минут вышла с синей кофтой в руках.

– Держи, чтобы не замёрзнуть. – улыбнулась девушка, протягивая мне кофту.

– Да ладно, все равно сейчас уже поеду.

– Я сказала возьми! – лицо у Ани вмиг стало суровым и мне пришлось взять кофту, чтобы меня не сожрали с потрохами. – Вот и славно. – девушка улыбнулась, когда я взял кофту.

– Спасибо. Когда я могу отдать ее обратно? – спросил я, надевая кофту.

– Оставь пока у себя, не парься. Давай уже, езжай. – Аня чмокнула меня в губы и двинулась к дому, стильно покачивая бедрами. Я ещё постоял, полюбовался ее фигурой, после чего поехал домой.

С того дня я около двух недель носил кофту Ани. От кофты пахло ее духами, поэтому я и сам благоухал, ходя в ней. В моей комнате пахло Аней. От меня пахло Аней. От моего кресла, на котором висела кофта, тоже пахло Аней.

Всюду стоял ее запах. Я слышал его, вспоминал Аню и любил. Любил сильнее всего на свете. Любил всем сердцем…

12 июня, 2025 год

Станешь последней надеждой

Посвящается: Екатерине N

Под сводами моста мы нашли свое убежище. Внизу, словно серебряная нить, струилась наша любимая Теза, ее тихий говор наполнял воздух нежностью. Обломки камня, словно забытые ступени, образовали площадку, где мы расположились. Рядом, уютно потрескивая и осыпая нас золотыми искрами, плясал костер. Егор, полный неуемной энергии, носился по камням, как горный козлик: то к воде стремился, то взбирался на наш импровизированный балкон, состоящий из каменных плит. То покорял строительные конструкции, наполняя окрестности звонким эхом. Катя, смущенно прикрывая губы ладонью, одаривала всех своей лучезарной улыбкой и звонким смехом. Я же, стоя в стороне, просто наслаждался этим зрелищем. Это была та самая, неповторимая атмосфера тепла и близости, которую создавали мои друзья. Несмотря на кажущуюся суматоху, царил полный комфорт. Именно за это я и ценю своих друзей. Они всегда были моей опорой, сколько я себя помню, всегда готовые прийти на помощь, забывая о собственных нуждах. Мое уважение и признательность к ним безграничны.

Макс, не обращая внимания на прохладную воду, смело разделся до трусов и с разбегу нырнул. Катя снова рассмеялась, и наши взгляды пересеклись. Я не удивился ее реакции, ведь все девушки такие милые. Она уже собиралась что-то сказать, но я опередил ее.

– Что-то случилось? – спросил я, наблюдая за ее реакцией.

Катя смутилась и смерила меня удивленным взглядом. Словно в надежде, осмотрелась, наблюдая за моими друзьями. Понимая, что рядом никого нет, она ответила мне:

– Нет, а почему ты спрашиваешь?

– Ну, просто считаю это очевидным – по тебе же видно, что что-то не так. Что случилось? Ты ведь знаешь, что можешь мне все рассказать и я в любом случае тебя поддержу.

– Даже не знаю… – смущенно выдавила из себя Катя.

– Ну давай, не стесняйся. – я улыбнулся, чтобы ей было легче поделиться своими переживаниями. – Все будет хорошо.

– В голове каша из мыслей, я даже не знаю, о чем думать. – Катя будто бы долго собиралась с мыслями, чтобы это сказать. – Все слишком сильно и быстро навалилось на меня, и мне это совсем не нравится. Будь моя воля, я бы хотела все изменить, но не могу. В этой ситуации я остаюсь наедине с собой и будто бы никто не сможет мне помочь.

– Ну, не говори так. – обиженно сказал я, понимая, что Катю потихоньку начинают накрывать депрессивные мысли. – Зря мы общаемся что ли? Мы же всегда помогали друг другу, так чем же эта ситуация отличается от предыдущих?

Катя погрузилась в раздумья, словно мои слова задели ее за самое больное. Было очевидно, что она ведет внутреннюю борьбу, пытаясь справиться с чем-то, что не решалась мне высказать. Она искала выход внутри себя, но, видимо, не находила его. Однако, зная ее так хорошо, я чувствовал, что на подсознательном уровне она жаждала поделиться, но что-то ее останавливало.

– Я понимаю. – наконец сказала Катя, принимая какие-то выводы. – Но здесь сказать не могу, лучше поговорить об этом наедине друг с другом.

– Не вопрос. – я обрадовался резкой смене обстановки. – Пошли хоть прямо сейчас. Как тебе такая идея?

– Нет, я не хочу вот так просто бросать друзей и уходить. – с грустью на лице сказала Катя. – Хочу побыть с вами подольше. Хотя бы сегодня.

– Не понимаю тебя. – ответил я, пытаясь понять, к чему клонит девушка. – Я могу предупредить их о том, что мы отойдем, если ты стесняешься сказать им об этом.

– Нет, все в порядке. Встретимся вечером, в парке?

– Хорошо. Во сколько?

– В 18:00. Пойдет?

– Да, я не против.

– Вот и хорошо. Вечером я все тебе объясню.

Я понял, что Катя больше не хочет возвращаться к этому разговору. Моим главным опасением было то, что она испытывает ко мне романтические чувства. Хотя Катя была приятной и доброй девушкой, я боялся, что это может стать очередной ошибкой в оценке людей. Я дорожил нашей крепкой дружбой и не хотел ее испортить. Катя была для меня ценным другом, и я хотел сохранить именно эти отношения. Любовь могла их разрушить, а я боялся потерять такого близкого и важного для меня человека. Я ценил и уважал Катю, и мысль о потере ее расположения вызывала у меня страх.

Philophobia… Autophobia… Страх…

Тревога. Грусть. Мир новых людей.

Любишь ли меня, Катя? Прошу, скажи, что не любишь. Не совершай эту ошибку. Не люби меня…

Все оставшееся время я был в состоянии крайнего напряжения, как будто на грани взрыва. Каждый миг до вечера тянулся мучительно, наполненный смесью нетерпения и страха перед тем, что Катя собиралась мне сказать. Правда пугала, но любопытство не давало покоя, поглощая меня целиком. Я был совершенно отрешен от окружающего, мои мысли витали где-то далеко, занятые лишь предстоящим разговором. Часы пролетели незаметно, словно в тумане. Наконец, наступил вечер. Друзья разошлись, Катя отправилась на ужин, и в шесть часов мы встретились в парке. При встрече повисла тишина. Я жаждал узнать правду, но не стал давить на Катю, давая ей возможность собраться с мыслями и самой все сказать. Она, казалось, именно этим и занималась.

Катя была задумчивой, состояние ее было унылым. Она снова боролась со своими мыслями, но это все же длилось недолго. Она явно не медлила, будто информация была чересчур важной.

На деле так и оказалось…

– От меня это решение не зависит, несмотря на то, что я категорически против. За нас все решил отец и противостоять мы ему не можем. Прости…

– В чем дело? Объясни подробнее.

– Я уезжаю, и мы больше никогда не увидимся. – Катя из последних сил сдерживала свои эмоции, а я понимал, что еще немного и она заплачет. В такой ситуации самое главное задавать ей правильные вопросы, чтобы вести Катю в верном направлении.

– Уезжаешь? Но куда? – правду я ведь должен знать, да и это вполне адекватный вопрос.

– В Нижний Новгород. Оттуда я уже не вернусь.

– Но… почему? Что случилось? Вы продали квартиру?

– Нет, пока что. Просто бизнес отца переезжает в Нижний Новгород, а моей маме уже предложили выгодное место в школе, она же работает учительницей русского языка. У нашей семьи нет другого выбора – дом уже куплен, оклад хороший. Отец думал недолго.

– Так может это не так уж и плохо? Может в этом есть преимущества для твоего будущего? Не спеши делать выводы раньше времени…

– Не знаю. Сомневаюсь.

– Но бабушка остается здесь? Вы же будете приезжать к ней, чтобы погостить?

– Нет, мы переезжаем всей семьей. Я больше не приеду в Шую.

– Вот как… – после слов Кати я расстроился уже окончательно. Что же теперь будет? Как нам общаться дальше? Неужели все потеряно? Все, через что мы прошли с Катей плечом к плечу. Неужели все это попросту исчезнет навсегда? – Но мы будем общаться и дальше, верно?

– Да, конечно, без этого никак.

Ну… хотя бы так. Уже это радует. Но… как все это будет происходить?

– Валер… все хорошо? – встревоженно, спросила Катя.

– Да, наверное. Что может быть не так?

В тот миг, когда Катя заплакала, мы оказались у реки. Небо уже окрашивалось в предзакатные тона. Замерли мы у плещущейся воды, и Катя, прижавшись ко мне, обняла меня. Это было объятие, полное прощания, такое крепкое, что казалось, время остановилось. Но мысль об этом была слишком тяжелой, чтобы думать о ней сейчас, когда и так на душе было тоскливо. Я обнял ее в ответ, положив руки на плечи. Ее слезы тихо падали на мою одежду, но я не произнес ни слова. Сейчас молчание было лучшим ответом.

– Я не хочу этого, Валер. – рыдая, сказала Катя. – Я люблю этот город, люблю своих друзей, место учебы. Не хочу отпускать тебя, мы ведь прошли такую большую историю, словно брат и младшая сестра. Неужели я должна потерять все это из-за интересов других людей? Потерять то, что ценю больше всего в жизни, если не считать родителей. Почему жизнь так поступила со мной? За что? Что я сделала не так?

Шум реки вторил тихим слезам Кати. В небе раздавалось пение птиц, и казалось, что лишь им дано познать истинное счастье, что лишь их жизнь лишена печали. Катя крепче обняла меня, укрывая лицо в моей груди, словно ища убежища от всего мира, хотя бы на мгновение. Я не стал прерывать ее горе, лишь мягко поглаживал по спине, пытаясь принести утешение. Ее всхлипы сотрясали ее тело, а невнятные звуки, вырывающиеся из груди, напоминали отчаянные попытки что-то сказать в приступе отчаяния. Я нежно потрепал ее по волосам, давая понять, что слышу ее. Что разделяю ее боль и что ей больше не стоит терзать себя. Казалось, она уловила мою мысль, потому что ее слезы начали стихать. Этим моментом я и воспользовался.

– Не переживай, все будет хорошо. Общаться мы не перестанем, а это уже хорошо. А вдруг ты все-таки когда-нибудь сможешь заскочить в Шую? Такой вариант тоже не нужно исключать.

– Не знаю, я запуталась в своих мыслях. Ничего не понимаю…

– Понимаю. Я и сам не знаю, о чем думать – все это так резко свалилось на нас. Я…

– Было время, когда я любила тебя. – резко выпалила Катя, перебив меня. – Очень сильно любила, до жути. Но я не хотела портить наши хорошие взаимоотношения, да ты еще и старше меня. Я просто понимала, что для тебя это будет неинтересно. Поэтому не говорила, чтобы ничего не испортить.

Вот от такой новости я был в шоке. Вот уж не ожидал такого от Кати.

– Любила? Но зачем ты сказала об этом? – это было единственное, о чем я осмелился спросить. Казалось, что вопрос другого формата все испортит, но все обошлось.

– Просто хочу, чтобы ты знал об этом. – усмехнулась Катя. – Все время, что мы провели вместе – очень ценно для меня. Я люблю этот город и все места, что ты мне показывал. Ценю ту поддержку, что ты мне давал. Брата у меня нет, но если бы ты им был, то был бы лучшим братишкой на свете.

И после этих слов Катя чмокнула меня в щеку.

– Кать…

– Помолчи… – перебила меня Катя. – Достаточно слов для сегодняшнего вечера, а делать разлуку еще более горестной не нужно. Это хороший момент для нас и пусть он останется таким…

Я безмолвно согласился. Это был последний шанс дать Кате то, чего она желала, и, признаться, я разделял ее чувства. Момент был идеален. Мы уселись на землю, погруженные в тишину, наблюдая, как солнце опускается за горизонт.

На следующий день Катя уехала. Мы какое-то время поддерживали связь, и она успела показать мне свой новый дом, питомца и город с разных ракурсов. Наше общение было приятным, но затем Катя внезапно перестала отвечать на мои сообщения и звонки. Я продолжал пытаться связаться с ней, так как очень ценил нашу дружбу и не хотел ее терять.

И вот сегодня была очередная такая попытка. Я взял телефон и стал звонить Кате. Мне отвечали только гудки и тишина между ними. Затем подключился и записанный голос оператора:

– Абонент не отвечает. Пожалуйста, перезвоните позже или оставьте голосовое сообщение на автоответчик после гудка.

С оттенком печали я ожидал гудка. Я уже успел отправить несколько голосовых сообщений, но ответа все не было. Когда же наконец прозвучал заветный гудок, я понял, что мои силы на исходе, и я больше не хочу бороться. В этот момент я решил озвучить то, что мучило меня уже долгое время:

– Кать, привет. Как ты там? Представь себе, сегодня увидел в колледже девушку, и она так на тебя похожа… я сразу вспомнил тебя. А знаешь, когда-то и я любил тебя, но промолчал. Почему ты не отвечаешь? Мы же хотели дальше общаться. Что случилось? Не разрушай меня, пожалуйста. Я не хочу все потерять в своей жизни. Из дорогих людей только ты у меня осталась, да друзья. Ответь, прошу. Хочу услышать твой голос… Только ты и есть моя последняя надежда на понимание в этом мире… Понимаешь, что если ответишь, то станешь последней надеждой[1]. Надеждой на счастье.

Тишина. Время записи кончилось и звонок автоматически сбросился.

Я понимал, что она больше никогда мне не ответит.

Так же, как понимал, что она все равно станет последней надеждой на счастье, любовь, дружбу, доброту, поддержку…

Нужно было плюнуть на все, понимаешь? Скорее всего, что-то можно было изменить. Так почему ты не сделала этого? Почему ты ушла?

Катя… где же ты? Ты станешь моей последней надеждой. Последней любовью…

5-7 мая, 2025 год

Примечания:

[1] Автор ссылается на песню «Станешь последней любовью» от артиста ДЖЕЙЛО.

Мы найдем наши сердца <\3 + <\3 = <3

Посвящается: Анне Ч. Никогда не забывай тот

фейерверк эмоций, что проскользнул

между нами…

– Ты мне веришь? Я действительно считаю время, проведенное с тобой, лучшим.

В этой последней искре счастья мы жили мечтами, но, парадоксально, любовь приносила нам боль снова и снова. Мы жаждали быть вместе, но наши пути постоянно ранили друг друга. Это горькое, но такое жизненное противоречие. Столько страданий… Зачем продолжать мучиться, когда всё уже давно позади?

Я задаюсь вопросом: стоило ли все это потерянного времени? Неужели все должно было закончиться вот так? К сожалению, приходится думать об этом, ибо эта мысль не покидает меня.

Лишь горечь осталась на дне. Время расставило все точки над «i», и я это чувствую. Аня тоже, я уверен. Она искусно прячет свою боль за маской безразличия, но сегодня я видел – она понимает, что все кончено. Не может быть иначе.

Этот мир уже расплавлен, словно пластик. Вот же досада[1]. Как жить дальше и найти свою любовь?

– Верю. – отвечаю Ане, хоть и не могу приблизиться. – Ибо знаю, что любила.

– И почему так вышло? Неужели это конец для нас обоих? – Аня поникла, показывая это всем своим видом.

– Не знаю, Ань. Мы уже не те мечтатели, кем были раньше, да и ошибались слишком часто. Мы сами могли все исправить. У нас даже был шанс, и не один, но… мы не воспользовались им, ибо у каждого из нас есть свои травмы, о которых мы не хотим распространяться. Мы молчали, а стоило просто поговорить. Это и было нашей ошибкой.

– Я понимаю, но мы можем поговорить сейчас, пока еще есть такая возможность.

– Вряд ли у нас получится. Уже слишком поздно…

– Разве мы все так и оставим? Забудем, через что прошли вместе?

– Чушь! Этого я никогда не забуду.

– Уверен? Вдруг, это очередная наша ошибка.

– Нет, Ань. Это наша история. История, которой следует гордиться.

– Да… произошло много всего за короткий срок, но воспоминаний много, от чего и кажется, будто прошла целая вечность.

Наша история с Аней была ослепительной, словно вспышка света. Я был поглощен ею, она преследовала меня в грезах, звучала в каждой песне, мерещилась в лицах прохожих. Эта любовь породила целый каскад событий, порой уводя меня в такие дебри, где я сам себя не узнавал. Любил я искренне, без остатка, но что-то неуловимо фальшивило, и я дважды терял ее. Третья потеря оказалась последней каплей.

Удивительно, но наши жизненные пути оказались на удивление похожи. Оба мы пребывали в состоянии уныния, печали и меланхолии. Мы были теми, кто, погрузившись в грустные мелодии, задумчиво смотрел в окно, подперев голову рукой. Именно это общее состояние и послужило началом нашего общения, хотя в реальной жизни мы не спешили встречаться. Мы оба опасались повторить прошлые ошибки, зная, что новая неудача не просто сломит, а полностью уничтожит нас. Поэтому мы просто ценили то, что уже имели.

Наконец, наши пути пересеклись. И я был поражен: та, что обитала в моих самых смелых мечтах, оказалась еще прекраснее в реальности. В ней было нечто неуловимое, что притягивало меня, словно магнит. Ее распущенные волосы казались хранилищем нетронутых, еще не испытавших боли сердец. Я почувствовал, как зарождается любовь к Ане, но тут же отбросил эти чувства, решив, что так будет легче.

Я не мог отвести от нее глаз, хотя мы и не общались. Я чувствовал, что она тоже украдкой наблюдает за мной, пока я не замечаю этого. Наши взгляды то и дело встречались, и каждый раз мы оба смущенно отводили их в сторону. Так и продолжались наши молчаливые игры.

Прошел месяц, и Аня стала частью нашей компании. Мы обменивались долгими, полными смысла взглядами. Она была моей опорой. Была той, кто не давал мне сломаться и потерять силы. Стоило мне увидеть ее нежное, худое лицо, как боль отступала. Я любил ее по-настоящему, но страх перед повторением прошлых ошибок, причинивших столько боли, сковывал меня. Я не хотел снова проходить через это.

Это… philophobia… Страх любить и проявлять чувства, чтобы не чувствовать боль ошибки. Я не хотел этого, а Аня уж тем-более. Слишком тяжело ей было.

Всё разрешилось быстро. Мой друг рассказал Ане о моей стеснительности и нерешительности. Он объяснил, что я могу хотеть общаться, но при этом бояться сделать первый шаг. Аня, выслушав его, сама проявила инициативу. Она предложила встретиться в уединенном месте, чтобы мне было комфортнее. Несмотря на страх, я согласился, ведь сам этого хотел. Это решение оказалось судьбоносным.

Наша встреча произошла у автобусной остановки в торговом квартале. Аня крепко, словно с давним желанием, обняла меня, и мы отправились в парк. Там она сумела разговорить меня, и я, наконец, смог выговориться, поделившись всем с ней в надежде на понимание. И она поняла меня. Осознание того, что в мире есть люди, способные меня понять, наполнило меня радостью. Аня, просто обняв меня, вытащила из той ямы, в которую я провалился после потери Насти. Я был ей безмерно благодарен, но терялся в словах, не зная, как поддержать ее в ответ. Ведь она, как и я, была замкнута. Филофобия…

Наши прогулки вдвоем стали настоящим удовольствием. Мы бродили к сияющему огнями заводу, потом через деревню углублялись в лес, к нашему секретному месту, открытому когда-то с друзьями. По дороге нам встретилась очаровательная собачка, которую мы не могли не сфотографировать. А вечером, в парке, мы сняли трогательное видео с нашими шутливыми жестами, завершив его крепкими объятиями. Эти мгновения навсегда запечатлелись в моей памяти.

А потом она сказала, что любит меня.

Разве кто-то может полюбить меня? Смешного простака, что пытается показать людям любовь и идет к неким глупым детским целям? Это же невозможно.

– Ты мне нравишься… – эти слова было очень приятно услышать от Ани – девушки, которую я полюбил. От этих слов в груди потеплело, а сердце стало гулко колотиться внутри нее. – Я не хотела об этом говорить, но попросту больше не могу держать эти чувства в себе. За короткий срок я получила так много приятных эмоций, сколько еще не получала за всю свою жизнь. Когда ты появился в моей жизни, я зажила и начала чувствовать себя живой, нужной. Теперь у меня есть много воспоминаний и все они связаны с тобой. Я рада, что ты рядом со мной, но не знаю, нужно ли тебе это. Ты очень закрыт в себе и поэтому я не знаю, чего ты хочешь, что чувствуешь. Не знаю, что творится в твоей голове. Да, тебя можно узнать получше, почитав твои рассказы, но… Я-то знаю, что в них ты рассказываешь не все. Далеко не все. Я не прошу у тебя чего-то определенного, но приму любой ответ. Единственное, чего я хочу, чтобы ты оставался рядом.

Эти слова поразили меня до глубины души. Я слышал комплименты и раньше, но такого уровня не встречал никогда. Ни Алина, ни Настя не смогли разглядеть во мне большего, чем простого парня, не осознавая моего внутреннего мира. Они видели лишь внешнюю оболочку, не зная, как сильно я жаждал быть понятым. Эти девушки казались мне недосягаемыми, словно неприступные крепости. Только Катя и Аня смогли пробиться сквозь эту стену. Аня же стала для меня источником света, любви и вдохновения, потому что она приняла меня таким, какой я есть, вместе со всем моим внутренним миром. Так простой писатель из провинции обрел настоящее счастье.

– Ань… спасибо. – ответил я, улыбаясь. – Конечно, я догадывался, но не думал, что все это взаправду.

– Прости, но так получилось. Это же чувства, – засмущалась Аня. – а они не контролируются от одного желания. А желание у меня было другое – просто быть рядом с тобой.

– Ань…

Я хотел, но боялся. Стоит ли оно того?

Шут с ним. Аня же доверилась мне и раскрыла всю правду о своих чувствах, так почему бы и мне не поступить так же?

– Что? – спросила она. Готов поспорить, что Аня в тот миг сияла надеждой на то, что я отвечу ей взаимными чувствами. По-другому быть не могло.

– Я тоже имею чувства, как и ты. – эти слова наконец сорвались с моих губ. – Я люблю тебя с первой встречи, но молчал, ибо не хотел повторной ошибки. Не хотел в очередной раз чувствовать боль. Но и удержаться от твоей красоты не смог. Решил промолчать, чтобы не портить наши взаимоотношения, которые оказались лучшими, о каких можно лишь мечтать. Я люблю тебя и хочу быть рядом, но боюсь. Прости, не знаю, что нам делать.

Тогда и Аня была в шоке от происходящего. Это можно понять по ее словам.

– Любишь? Меня? Я считала это невозможным…

– Ты же увидела мой внутренний мир? Увидела. Поняла и приняла меня. – я стал объяснять ей источник возникновения своих чувств. – Рядом с тобой я чувствовал себя живым. Ты и стала моим новым миром.

– Честно говоря, я в шоке.

– Я уж понял. – усмехнулся я. – Забавная ситуация. Что будем делать?

– Ты хочешь быть со мной?

– Да.

– И я тоже хочу быть с тобой, но мы оба боимся ошибиться, так?

– Да.

– Ну… нам хорошо рядом друг с другом. Мы любим друг друга. Так зачем упускать такую возможность? Можно отбросить все сомнения в сторону и просто расслабиться. Просто быть рядом друг с другом. Можно хотя бы попытаться, ведь пока мы не попробуем, то и результат не узнаем. Вдруг мы упускаем что-то прекрасное? Можно ведь и попробовать, верно?

– Ну, да, ты права. Думаю, что можно попробовать.

В тот вечер, в тишине беседки, когда наши объятия стали ближе, произошло нечто особенное. Я знал, что для Ани это будет первый поцелуй, и этот момент, полный нежности и легкого волнения, стал нашим. Смущенно, но искренне я прикоснулся к ее губам. Ее удивление сменилось восторгом, как она позже призналась, и мне самому это подарило незабываемые ощущения. Так зародилась наша история любви, хотя теперь это лишь прекрасное воспоминание.

Каждое воспоминание о ней – это как возвращение в прошлое, где я вновь переживаю нашу историю. Я снова вижу ее впервые, пораженный ее красотой. Снова слышу наш смех, когда мы снимали видео в парке. Снова чувствую вкус ее поцелуев. Снова улыбаюсь, наблюдая за игривым щенком. Снова стою под дождем на берегу реки, сливаясь с ней в поцелуе. Снова уютно сидим дома, погруженные в телешоу. Снова лежим на траве, наслаждаясь моментом. Снова покоюсь на ее коленях. Это целая прожитая заново жизнь. Тепло воспоминаний разливается по моему телу, а сердце бьется учащенно. И кажется, я снова люблю. Люблю ее. Люблю жизнь. Люблю все, что меня окружает.

Потому что все, что меня окружает, связано с Аней.

Ну, а где же тогда любовь?

Ее нет, но это лишь пока. Всему свое время.

– Неужели ты ничего не забыла? – спросил я и наконец посмотрел прямо в ее глаза.

– Забыла? Валер, но как такое можно забыть? Я действительно была живой, когда ты был рядом. Даже если бы я захотела, не смогла бы забыть тебя. То, что между нами было – было лучшим временем в моей жизни. Нет, я все помню.

Даже спустя много лет, приятно слышать от нее что-то подобное. Почему? Потому что она все еще что-то значит для меня?

Аня. Одинокая звезда. Моя полярная звезда, которая, к сожалению, уже потухла и не освещает мой путь.

И между нами печаль…

– Хм, приятно слышать.

– И что теперь будет? – спросила Аня, беря меня за руку. Это говорило о том, что ее что-то тревожит.

– А теперь встречайте праздничный салют! – послышался голос ведущей со сцены.

Я запрокинул голову, и передо мной распахнулось небо, вспыхнувшее знакомым калейдоскопом красок. Точно так же, как и в те далекие времена. Аня последовала за моим взглядом. Пряди волос, влажные от росы, обрамляли ее лицо, скользя по щекам и плечам. Ее улыбка, тихая и светлая, подарила мне ощущение умиротворения.

– Можно снова мечтать. – начал я, чувствуя, что рука Ани уже запотела. – Но лучше просто жить дальше. Рано или поздно мы найдем наши сердца[2] и все-таки сможем любить долго и счастливо. А до тех пор, можно мечтать и делать шаги навстречу любви, мечтам. Времени у нас предостаточно, но и оно уходит от нас по-настоящему.

– Получается, что мы должны забыть друг друга? – Аня подпрыгнула и жалобным взглядом посмотрела на меня. – Но я не хочу этого!..

– И не надо, ты просто неправильно меня поняла. – усмехнулся я, потрепав Аню по голове. – Воспоминания – это наше главное оружие. Воспоминания – это наша главная любовь. В этом и заключается вся суть человека.

– Хорошие слова, Валер.

– На этом, к сожалению, все. Конец.

– Подожди… – Аня вздрогнула, хотя я никуда не уходил. – Прошу, останься. Хотя бы сейчас, под звездным небом и фейерверками. Хочу, чтобы ты был рядом, пока есть такая возможность. Давай не будем ее терять, хорошо? Как и тогда, 3 года назад… мы же доверились друг другу, верно?

– Да. И в выборе мы все же не ошиблись, хоть и разошлись.

– Останься, прошу. В последний раз…

– Хорошо. – усмехнулся я. – Я пока и не собирался никуда уходить.

Аня не ответила. Вместо этого она порывисто притянула меня к себе и крепко обняла, уткнувшись лицом в мою грудь. Легкий румянец вспыхнул на ее щеках. Я усмехнулся и ответил на ее объятие. Грохот фейерверков продолжал сотрясать воздух, но мы, казалось, не замечали ничего вокруг. Мы замерли под звездным полотном, в объятиях друг друга, словно время остановилось не только для нас, но и для всех вокруг.

И лишь печаль застыла между нами… вспомнит ли меня Аня завтра?

– Ань…

– Да?

– Обещай, что не забудешь меня. Ни сегодня, ни завтра. Никогда.

– Конечно. Я не хочу тебя забывать… и ты меня не забывай.

– Не забуду. Просто для меня важно все это. Я, как писатель, живу воспоминаниями и значимыми для меня людьми. Запомни: человек жив, пока сохраняется память о нем. Я, как писатель, живу еще и в памяти людей, как человек, создавший те или иные образы, миры. А для тебя я был не только писателем – мы ведь еще и любили друг друга. Поэтому наши совместные воспоминания – это самое ценное, что у нас есть. Что нас связывает. Поэтому не забывай, прошу…

– Не забуду, будь уверен. – сказала Аня и я заметил, как слеза скатилась по ее щеке. Затем еще одна. Значит воспоминания были значимыми и дорогими.

Я и сам чуть-ли не плачу. Вспоминаю все это и становится грустно. В такие моменты хочется побыть наедине с самим собой, смотреть на закат и думая, грустить. Все это значимо для меня. Это моя история. А я живу такими воспоминаниями и людьми, что были мне дороги.

Таких людей мало. Жаль, что все они уже ушли от меня. Такова жизнь…

Мы стоим на площади, обнимаемся и обещаем друг другу, что сохраним воспоминания и память друг о друге. Небо украшают фейерверки и даже люди молчат, словно создав этот миг для нас с Аней. Но все ли будет хорошо? Сохраним ли мы с Аней совместные воспоминания?

Аня. Аня. Какое же милое имя…

Кто ж знает и видит будущее? Я думаю, что она не забудет меня. Другие – да, но не Аня.

И может когда-нибудь мы все-таки найдем наши одинокие сердца и наконец сможем любить…

Всему свое время…

25 мая, 2025 год

Примечания:

[1] Автор ссылается на песню «Вкус яда» (из альбома «VOODOO CHILD») от артистов GONE.Fludd и IROH.

[2] Автор ссылается на песню «Мы найдем наши сердца </3 + </3 = <3» (из альбома «GRUNGE BO! X)) от артиста ДЖЕЙЛО.

Муза

Посвящается: Полине К. и Федору Л.

– Рота, отбой!

Мы рванули к своим койкам. Я и Федя, земляки с фамилиями, начинающимися на букву «Л», оказались рядом: его кровать 14-я, моя 15-я, благодаря алфавитному распределению. После отбоя мы часто делились воспоминаниями о гражданской жизни, улыбаясь прошлому. Федя знал, что я писатель, и даже успел прочесть пару моих казарменных опусов. Ему понравилось, и я начал рассказывать о своем вдохновении.

– Федя… – я позвал его в темноте, ткнув локтем в ребро.

– А-а?

– Нам осталось служить 265 дней. Круто же?

– Ага, но все равно еще долго.

– Да ладно тебе, скоро зима, а там и Новый год не за горами. Зимой все равно делать нечего, будем снег чистить и в наряды ходить. Даже не заметим, как время пролетит.

– Мне бы твою уверенность.

– Ну, слушай… сто дней уже позади. Быстро ведь время пролетело?

– Так-то да, но…

– Вот и зима так же пролетит, а весной останется совсем чуть-чуть.

– Расскажи лучше о том, чем ты вдохновляешься, тем более ты обещал. Помнишь?

Я кивнул, понимая, к чему он клонит.

– Помню, ты что-то говорил о музыке…

– Ох, я вдохновляюсь не только музыкой…

Вспомнился период с марта по июнь 2024 года, и яркие картинки из того времени всплыли в памяти. Мне очень захотелось поделиться этими воспоминаниями с Федей. Я начал с того, что сказал ему о человеке, которым восхищаюсь, и дальше меня понесло в рассказ.

– Есть одна девушка, – я начал рассказ. – которой я вдохновляюсь. Даже не знаю, как все это работает, но для меня она муза. Иногда, когда у меня нет идей, я смотрю на ее фотографии и вдохновляюсь. Всегда. Ее зовут Полина. Мы списывались и меня зацепило то, что она меня действительно понимала. Да, она красивая и милая, но я бы не сказал, что испытываю к ней какие-либо чувства. Мне просто приятно любоваться ею, вот и все. А, как я уже говорил, на обложках своих работ я стараюсь отобразить тех людей, которые мне дороги. Так фотографии Полины стали источником для обложек – ее образы запечатлены на многих моих работах и во многих моих персонажах. Полина изображена на обложке сборника «Autophobia», на повести «Philophobia» и т.д. Самый первый рассказ о ней появился спонтанно и называется «Битые стекла </3». Я действительно горжусь им. Мне кажется, что…

– Валер… – вдруг Федя подал голос.

– Что?

– Знаешь, что думаю?

– Ну?

– Ты же любишь ее.

– С чего ты взял? Я же говорил, что она вдохновляет меня. Что я хотел бы с ней общаться. Бывает же, что чувств нет, а к человеку тянет.

– Это значит, что ты ещё не осознал своих чувств к ней.

– Не думаю.

– А она знает об этом?

– Знает. Она и рассказы все прочла, даже «Philophobia». Ей понравилось.

– Почему же вы не общаетесь, раз ты так этого хочешь? Ты связывался с ней?

– Да.

– И?

– Она не хочет общения. Отмазалась тем, что у нее нет времени.

– И ты поверил ей? Вдруг она просто проверяла твое рвение к ней?

– Ну и шут с ней. Мне теперь с ней в шарады что ли играть, раз ей проверить что-то хочется? На «нет» и суда нет.

– Ох, Валера… Если бы человек хотел, он бы действительно нашел хоть пять минут, чтобы пообщаться. Напиши ей ещё раз.

– Не буду. Да и у меня нет ее номера. Какой в этом смысл? Она попросту посчитает меня дураком и слюнтяем.

– Возьми ее номер у друзей или попроси у кого-нибудь, чтобы они его нашли. Вот и все. В чем проблема?

– Не стоит этого делать. Ограничусь тем, что она моя муза. От этого хуже никому не будет.

– Ты обманываешь сам себя, Валера. Видно, что ты ее любишь, но внушаешь себе обратное. Может уже хватит витать в своих фантазиях? Скажи ей все, что чувствуешь.

– Не могу и ты это знаешь. Даже если бы я любил ее… не хочу портить отношения с другими людьми. Хватит с меня потерь…

– Как бы ты потом не пожалел об этом, Валера.

Я остался безмолвен. Мой разум был поглощен мыслями о Полине. Ее образ, с шелковистыми каштановыми волосами, возник перед моими глазами. Я вспоминал ее румяные щечки, притягательность на снимках, ее облик и улыбку. В памяти всплыли соревнования по физподготовке, где я стоял в стороне, погруженный в мысли о ней, сам не понимая, почему именно Полина занимала мои мысли в тот момент.

– «А если я действительно люблю ее?» – пронеслась далекая мысль в моей голове.

Меня передернуло. Мурашки побежали по рукам, спустились к животу, покрывая тело «гусиной кожей». И я не смог сдержаться.

– Я уже ничего не понимаю, Федя. Я запутался в себе, мыслях и чувствах. Я боюсь любить, но даже в армии не могу забыть Полину. Хотя надеялся, что армия поможет мне забыть свое прошлое. Вышло совсем наоборот – я постоянно вспоминаю ее. Она единственная, кого я вспоминаю после родителей, и я не знаю, почему. Что со мной не так, Федя?

Федя усмехнулся и перевернулся на бок, лежа спиной ко мне. – Тебе нужно просто успокоиться. Найди ее номер и напиши ей, вот и все.

Наша беседа подошла к концу, и Федя погрузился в сон. Той ночью мне снилась Полина. Через неделю роту ждала подготовка к экзамену по физподготовке. Мы с Никитой сидели на полу, прислонившись к кровати, и молча наблюдали за осенним солнцем, освещающим пожелтевшие деревья. В этот момент я вспомнил своего персонажа – Тони Ли. Я представил его с Полиной, сидящих у кровати и предчувствующих разлуку. Я также упомянул здесь свои чувства об уходе в армию. Вечером того же дня я приступил к написанию романа «Обратная сторона Луны». Любовь к Луне и всему, что с ней связано, не случайна – мой музыкальный псевдоним «f1remxon» как раз и означает «Огненная Луна».

Во время моей службы в карауле я исполнял обязанности помощника начальника караула по техническим средствам охраны. В этот период я также создал два рассказа: «Твоими глазами» и «Ее фотопленка». После этого произошло распределение, и нас направили для дальнейшей службы в другую воинскую часть. С этого момента я почувствовал упадок сил и мотивации, как будто мой энтузиазм угас.

На другом месте службы я вновь заступил на боевое дежурство на посту разведки. В свободные часы я намеревался продолжить писать рассказы, но столкнулся с полным отсутствием идей, вдохновения и сил. Многие задумки были утеряны во время поездки в поезде, поскольку по прибытии я забыл их из-за стресса. Это стало для меня ясным сигналом: мне необходимо вдохновение.

Я твердо решил любой ценой получить и распечатать фотографии Полины. Несмотря на то, что к тому моменту я уже закончил рассказ «Сопки и одиночество» и приступил к «Записки ефрейтора», мне удалось раздобыть 13 снимков Полины. Из них я выбрал только один, самый удачный, а остальные уничтожил. Эту единственную фотографию я подписал следующим образом:

– Я помню наш с тобой Нулевой Эдем. Прекрасная эльфийка и моя муза!

После того как я заламинировал фотографию Полины в эльфийских ушных накладках, я написал рассказ «Нулевой Эдем», где она стала эльфийкой. Вдохновленный этим, я продолжил творчество, создав «Мне нужен воздух», «Я – ребенок в реалиях иллюзорной любви», «Пустота», «Голоса» и «Призма бесконечности». Эта единственная, восхитительная фотография, на которую я мог бы смотреть вечно, вновь пробудила во мне вдохновение.

Этот снимок остался со мной навсегда. Он всегда в моем кошельке, и в минуты грусти я обращаюсь к нему. Полина, запечатленная на нем, словно шепчет мне, что надежда еще жива. Она напоминает о том, что в мире есть такая же чистая красота, как на этой фотографии, и о том, что любовь может расцвести в столь юном сердце.

Я люблю эту фотографию.

После того, как нас с Федей разделили по разным батальонам, мы служили порознь до марта. Встречались мы нечасто, и наши разговоры обычно сводились к воспоминаниям о доме. Недавно же многих, включая Федю, перевели в мой батальон для подготовки к параду, который проведут в честь ознаменования 80-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне. Таким образом, мы снова оказались в одной роте и теперь видимся ежедневно. Это было настоящим облегчением, ведь появилась возможность общаться не только с Матвеем и Максом.

Естественно, я сказал Феде, что написал очень много рассказов. Он улыбнулся, обрадовавшись тому, что я не растерял хватку. Мы сели у кроватей и пустились в разговоры.

– Как у тебя все насыщенно. – улыбнулся Федя. – Я рад, что даже в армии ты нашел то, с помощью чего живешь и остаешься собой.

– Спасибо. – я хлопнул его по плечу и усмехнулся. – Хочу поскорее домой, чтобы наконец показать людям все, что я написал. Я так скучаю по людям, ты просто не представляешь.

– Понимаю, но у меня другие планы на гражданскую жизнь.

– А я люблю книги. Люблю писать и хочу жить этим. Никогда не смогу жить без музыки и своих записей – в этом и есть моя жизнь. Вот боюсь, что рано или поздно у меня закончатся идеи и мое творчество угаснет…

– Не думаю, что до этого дойдет. У тебя есть люди, которые любят то, что ты делаешь. Это же потрясно – осознавать, что люди любят не только тебя, но и то, что ты делаешь, от чего они любят тебя еще сильнее.

– Да. В такие моменты мне сложно поверить, что меня любят. Что я сделал то, что важно не только для меня.

– Кстати, а ты звонил этой… как же ее звали?

– Ты о ком?

– Помнишь, ты рассказывал о девушке, про которую постоянно писал?

– А-а, помню, конечно. Ты про Полину что ли?

– О-о, да! – Федя щелкнул пальцами и указательным указал на меня. – Ты связался с ней? Рассказал о своих чувствах?

– Нет. – резко отрезал я и достал фотографию Полины из кошелька, протягивая ее Феде. – Это она.

– Ты даже распечатал ее фотографии? – удивился Федя, разглядывая цветной холст. – А она красивая.

Я кивнул.

– Удивлен, что ты идешь на подобное, чтобы просто взглянуть на нее.

Внезапно меня захлестнула лавина воспоминаний. Я увидел себя, одержимого фотографиями Полины, создающего одну работу за другой. Вспомнил, как трепетно рисовал обложки, и как парализующий страх сковывал меня при мысли о том, чтобы показать ей свои творения. Армия казалась спасением, надеждой забыть ее, ведь мы так и не решились на общение. Многие знали о моем восхищением и предлагали стать посредниками, достав ее номер. Но я лишь грустно улыбался в ответ, отказываясь от их помощи.

В моменты отчаяния, когда я чувствовал себя потерянным, я распечатал ее фотографию, и это вновь пробудило во мне поток мыслей и воспоминаний. Зимняя служба пронеслась перед глазами. Полина всегда была в моих мыслях – во время торжественных маршей, рабочек, боевых дежурств. Я выкладывался на полную, работая до изнеможения, с ее образом перед глазами. Мне казалось, что я стараюсь не только для себя, но и для нее, чтобы доказать себе и другим свою силу и искренность. И тогда я искал любую возможность увидеть ее лицо.

За все 250 дней, она словно бы была рядом со мной, как и моя семья. Все они грели мое сердце.

Я улыбнулся и посмотрел Феде в глаза.

– Она же моя муза! Я не могу любить ее, я же восхищаюсь ею. Она – моя новая история.

Я промолчал. Слова в этой ситуации были попросту излишними, ведь все было понятно и без них. Тишина сама все объяснила, говоря о моей искренности.

Вот такая она – моя муза с каштановыми волосами, проживающая в том же крохотном городке, что и я.

Она моя…

Моя муза, что всегда будет рядом.

Рядом со мной… В мыслях!

13-15 марта, 2025 год

Часы идут назад

Я был подростком.

Я был овеян любовью.

Это было 5 лет назад. Это 365 помноженные на 5. Это больше тысячи дней. За 5 лет прошло 1825 дней. Вроде бы долгий срок, но все это было так прелестно, словно вчера.

Я любил ее. Любил, когда ел, читал, смотрел телевизор или слушал музыку. Были и есть фотографии, подтверждающие нашу любовь. Мы действительно испытывали удовольствие, находясь рядом друг с другом.

Это было 30 января 2020 года. 5 лет назад. Февраль – первый поцелуй, подарки на день святого Валентина. Карантин. Мой день рождения. И в мае мы снова встретились.

What was in the end?

В тот год я взлетал ввысь, но потом упал. То была моя ошибка и с нее началась моя большая история.

Лишь упав и что-либо потеряв, можно осознать, что такое боль; ощупать ее грань и понять, где же ты ошибся. Это и есть «что-то», что было в конце.

Так часы шли назад, а секундная стрелка замеряла смысл, что окружал меня со всех сторон.

Так я потерял то, что всегда пытался заполучить.

Я хотел, чтобы она услышала меня, но она отстранилась, ощущая ту боль, что я ей причинил.

23 февраля, 2025 год

Кто я для тебя?

Обычный пустяковый парень, что всем надоел со своей ерундой, смыслом.

Или может… я для тебя просто дурак и идиот?

А может тот, кто скрашивал твои яркие вечера?

Угадал? Хоть раз?

Нет? Как так?

Ты меня совершенно не видишь, будто меня и нет вовсе. Я пытаюсь подойти, когда ты общаешься с кем-то другим, но вижу твое плохое настроение, которое определяет все, и просто ухожу, не решаясь нарушить твой покой. Я не могу найти нужных слов, чтобы начать разговор, поэтому остаюсь в стороне, в тишине.

Не воспринимаемый. Не нужен. Один. Не поймут.

Кто я для тебя?[1]

Что думаешь, несмотря на то, что мы не знакомы?

Autophobia, philophobia, introversus[2]…

Я хочу спать. Я выключаюсь.

К тому же… я никто. Если я усну на посту, что со мной будет?

Кто я для тебя? Сон или бездна забытья?

8 декабря, 2024 год

Примечания:

[1] Автор ссылается на песню «КТО Я ДЛЯ ТЕБЯ?» (из альбома «PIECE OF CAKE») от артиста CAKEBOY.

[2] Introversus (лат.) – интроверт.

Goddamn crying

Почему я плачу? Не потому ли, что сталкиваюсь с испытаниями, которых боюсь?

Жизнь могла бы быть другой, но жестокая правда в том, что вокруг меня царит равнодушие, жестокость. И это приводит к одиночеству. Я пытаюсь быть добрым, чутким, протягиваю руку помощи, делюсь всем, что у меня есть, искренне веря в лучшее в людях. Но вместо благодарности получаю лишь боль: оскорбления, унижения, даже по пустякам. Меня просто растаптывают, уничтожают мою самооценку.

Со временем приходит понимание, что даже самые сильные люди могут сломаться и заплакать – это нормально. У каждого есть свой предел, и рано или поздно любой устанет от постоянного негатива. Моя реакция – ступор, за которым следует самокопание и сомнения. Страшно поверить, что все эти обидные слова могут быть правдой, и я действительно ничтожество.

Устал от пустых разговоров! И что самое обидное, это не только командиры, но и мои же сослуживцы. В учебке было проще: сразу было понятно, кто есть, кто. Кто с добром, а кто с подвохом. А здесь… Здесь даже не возникает мысли кого-то выделить. Да и вряд ли такие найдутся. Есть, конечно, люди, с которыми можно нормально общаться. Возможно, даже после службы будем поддерживать связь. Но настоящих друзей в армии, я уверен, не встретишь.

Проклятый плач. Он внутри, а слез нет.

Goddamn crying…

Теплые чувства, такие как доверие, любовь и дружба, теперь лишь призраки прошлого, ушедшие в туман. Моя жизнь сейчас – это поле с озлобленными людьми, где я вынужден выполнять абсурдные и невыполнимые задачи. Каждый шаг сопровождается наказаниями и строжайшим контролем, превращая существование в настоящий ад. Когда же наступит момент, когда я смогу выдохнуть и забыть о страхе перед возмездием?

Меня переполняет желание высказаться. Звоню родителям, хотя понимаю, что из-за 7-часовой разницы во времени им может быть неудобно. Начинаю разговор с мамой, делясь своим возмущением по поводу чьей-то недальновидности. Это не жалоба, просто мне нужно с кем-то поделиться. Даже простое ободрение от мамы, вроде «держись, сынок», уже многое значит, ведь я знаю, что она меня понимает.

Этот рассказ – исследование определенного душевного состояния. Его зарождение произошло недавно, под влиянием печальной мелодии, услышанной в 2021 году во время прогулки с подругой. Изначально задуманный как повествование о конкретных воспоминаниях, связанных с одной девушкой, он трансформировался и теперь приближается к завершению. Мое текущее меланхоличное и измотанное состояние неизбежно отражается в тексте, придавая ему мрачный оттенок.

Голова болит. И я сам справляюсь с проблемами.

Люди. Сейчас вокруг только жадные, злые, беспощадные.

Я одинок.

Goddamn crying…

9 марта, 2025 год

О тебе напомнит фейерверк (Миниатюры)

Посвящается: Анне Ч.

Все, что напоминает о тебе – фейерверк!

– Думаю, что нам пора идти. – сказал я, намекая Ане, что хочу оказаться ближе к центральной площади. – Скоро уже одиннадцать.

– Знаю, Валер. Мы успеем. – улыбнулась Аня, поглаживая меня по голове.

– Ты уверена? Зная твою лень, могу с уверенностью заявить, что ты только собираться будешь минут десять.

– Не бузи. Успеем.

На площади имени Ленина, устроившись на мягкой скамье, я ощущал полное умиротворение. Голова моя покоилась на ее коленях, и само ее присутствие наполняло меня покоем. Прикосновение наших тел было для меня всем. Она же, устремив взгляд в бесконечность, казалась частью ночного неба, а я, очарованный ее чертами, видел в ней отражение звезд. В тот миг я полностью растворялся в ней, в ее пленительной красоте, в локонах, танцующих на ветру. И тогда я понял – я хочу быть с ней всегда.

Вокруг нас бурлила жизнь: мелькали подростки, шли рука об руку влюбленные пары, слышался смех семей. Среди этой толпы я замечал и знакомые лица, которые подходили, чтобы поприветствовать меня и Аню. Я чувствовал себя безмятежно счастливым, расположившись рядом с Аней на лавочке. Казалось, мы оказались в своем собственном мире, отрезанном от суеты вокруг. Были только мы и бескрайнее звездное небо. Словно слившись с этими далекими огнями, мы ощущали их исходящее счастье.

Вечерело. Включились фонари, разгораясь над нашими головами. В воздухе пестрели светлячки и мотыльки. Город начинал засыпать.

– Ну… пошли. – сказала Аня и вскочила с лавочки с улыбкой на лице. – Скоро начнется…

– Так быстро? – удивился я, вставая следом за ней. – Какая же ты непостоянная. Десять минут назад ты отказывалась, а теперь тянешь меня за собой. Вот уж эти твои перепады настроения…

– Брось, ты же знаешь, что я люблю тебя дразнить.

При этом широко улыбнулась. Плутовка.

– Ну… ладно. – я поцеловал ее и взял за руку, после чего мы пошли на центральную площадь.

Народу собралось немало, все предвкушали праздничный салют. Я же мечтал разделить этот момент с любимой Аней. Сцена гремела музыкой, концерт подходил к финалу. Мы с Аней замерли на Арбате, снимая видео. Вокруг дети запускали в небо светящиеся шарики из рогаток – зрелище было завораживающим и очень красивым.

– Вот и все, дорогие друзья. – послышался голос ведущей, когда песня закончилась. – Наша концертная программа подошла к концу. Спасибо, что были с нами в этот замечательный день. Пришла пора прощаться. До свидания, дорогие друзья. А праздничную программу завершит прекрасный фейерверк.

Небо разорвал оглушительный грохот, и оно вспыхнуло калейдоскопом фейерверков. Мы с Аней, застыв в изумлении, открыли рты и крепко сжали руки. Ослепительные вспышки расцветали над нами, переливаясь всеми мыслимыми формами и цветами. В этот момент, под этим небесным великолепием, я обнял Аню и наконец произнес слова, которые давно рвались наружу.

– Ань…

– Что?

– Я знаю, что будет напоминать мне о тебе. О тебе напомнит фейерверк![1] Я люблю тебя!

– И я тебя люблю…

Фейерверк закончился, а наш страстный поцелуй только начинался…

***

– Ты жалеешь о чем-нибудь? – спросила Аня, когда мы стояли около ее дома.

– Не знаю, наверное. Конечно, иногда, вспоминаю свои ошибки прошлого, но не сторонюсь их, потому что они привели меня к этому моменту. – улыбнулся я, хоть и был задумчивым. – Когда проходят года, я вспоминаю свой опыт и думаю, что мог бы поступить по-другому.

– Тогда скажи: ты скучаешь по тому, что было между нами?

– Да.

– Ты хотел бы все вернуть?

– Хотел бы.

– Неужели ты все еще любишь меня? – удивилась Аня.

– Конечно, люблю.

– Но… почему?

– Потому что любовь – это сильное чувство, скажем так, мощная реакция. Какие-то ссоры и ошибки не могут уничтожить ее, ибо нас многое связывает. Мы слишком многое прошли, чтобы всякие пустяки разлучали нас. Мы ведь всегда можем просто поговорить, и ты знаешь, что мне этого не хватает. Будь открытой и просто не отворачивайся от меня.

– Тогда пообещай, что будешь рядом со мной. Всегда.

– Обещаю. Как же я такую красотулю оставлю одну?

***

– Я устала. – пожаловалась Аня, повиснув на моей руке. – Может не пойдем дальше?

– Не хочешь? Там ведь красиво.

– Ну и пусть. Сходим в другой раз.

– Ну… хорошо. Пошли тогда в парк.

Аня согласилась. Стоял март, и снег еще не сошел, воздух был морозным. Мы шли по обочине шоссе, направляясь к живописному лесному уголку, который мы с друзьями обнаружили ранее. Путь лежал через шоссе, а затем через деревню. Однако, Аня не выдержала холода и сдалась, не дойдя до конца.

Тогда мы еще даже не были в отношениях, хотя Аня мне уже нравилась. Я люблю эту историю и до сих пор помню, как все это было.

Повернув назад, мы направились в парк. Вскоре дорогу нам преградила небольшая собачка с висячими ушами. Ее шерсть была пестрой, с переливами белых, черных и коричневых оттенков. Милое и дружелюбное создание, она тут же подошла к нам, ласкаясь о ноги и обнюхивая. Аня присела и взяла собаку за ошейник.

– Делина. – прочитала она. – Какое милое имя.

Я улыбнулся и стал фотографировать Аню и собаку. Тогда я запечатлел их не только камерой.

Я запечатлел их в памяти, ведь это было начало нашей любви…

***

После того как мы с Аней обошли все наши значимые места, я почувствовал потребность в уединении. Мне хотелось поделиться с ней своим тайным уголком, местом, где я любил погружаться в мечты. Ирония судьбы в том, что именно здесь, спустя два года, появятся рассказы «Philophobia» и «Дерево желаний», которые впоследствии войдут в повесть «Philophobia». Аня, несмотря на ухудшающуюся погоду, согласилась отправиться туда со мной.

Гремело. Ане стала звонить мама, пытаясь загнать ее домой, но девушка успокоила ее тем, что я нахожусь рядом с ней. Ее мама все поняла и повесила трубку.

Начался дождь. Поначалу он был не таким сильным, но разошелся до ливня, когда мы пришли на то самое место, которое я хотел ей показать.

– Я промок. – усмехнулся я, показывая пальцем на мокрую, прилипшую к телу футболку.

– Я тоже, – заметила Аня и подойдя ко мне, обняла очень крепко. – но это не страшно, ведь мы рядом друг с другом.

– Ага. – улыбнулся я. – Как все-таки приятно находиться под шумом дождя, в уединении, где-то за городом. Романтично.

– Согласна. – Аня чмокнула меня в щеку. – Готова стоять так до тех пор, пока не кончится ливень. И плевать, что одежда мокрая. Главное, что я с тобой.

Без слов я обнял Аню, притягивая ее ближе, и коснулся ее губ. Это было робкое, но истинное прикосновение, которое врезалось в мою память навсегда. Наши одежды слились с кожей, волосы прилипли к лицу, а по щеке Ани стекали дождевые слезы, направляясь к нашим губам. Шум дождя заглушал все вокруг, но мы были погружены в свой мир. Мы нашли уединение, наслаждаясь этим мгновением, дождем и друг другом. Это было по-настоящему романтично.

Этот поцелуй принес нам море удовольствия, выбросив из тел весь дофамин.

Я помню тот вечер, словно это было вчера.

Но знаю, что главное воспоминание, связанное с Аней – не поцелуй под дождем.

Знаю, что о ней всегда будет напоминать фейерверк, который мы видели в центре города…

7 июля, 2025 год

Примечания:

[1] Автор ссылается на песню «О тебе напомнит дым сигарет» от артиста ДЖЕЙЛО.

Записки ефрейтора

Считают ли нас людьми?

Нет. Для них мы обычные мешки с дерьмом, не имеющие цены. Такова жизнь.

***

В армии проще двигаться вперед, если не думать. То есть, когда нужно, просто выключить все свои мысли, сказав себе одну простую вещь:

– Я никто. Я бездумная машина. Справлюсь.

И бездумно выполнять приказ.

Мне есть о ком думать. Жаль, что на это нет ни сил, ни времени.

***

Только уехав в армию, я понял ценность родного дома и семьи, что живет в нем. Понял и осознал, насколько сильно я люблю и ценю его. Есть города и дома в сотни раз красивее, но они не сравнятся по уюту и теплу с моим домом.

Ведь именно дома ждет меня семья!..

***

Я хочу вернуться домой…

Чтобы было легче, я смотрю на фотографии дорогих мне людей. Смотрю и понимаю, что люблю их.

У меня есть часы, которые мама привезла мне на увольнение. Она потратила свои деньги, усилия, время и привезла мне часы.

Для меня это дорогая вещь. На данный момент – единственное, что у меня есть от мамы.

Люблю и ценю эти часы…

***

Что же стало с моими друзьями, с которыми мы прошли через огонь и воду? Где они сейчас находятся? Что с ними?

Куда попали мои однокашники, с которыми мы вместе учились? Где они все?

В учебке товарищи были добрее, дружелюбнее, общительнее. Тут же некоторых и товарищами не назовешь.

Шел 139 день службы. До дома еще долго. Будто бы вечность…

Что меня ждет после службы? Какое мое будущее? Достигну ли я своих целей?

Где я?

Как долго все это будет продолжаться?

***

Ледяной ветер безжалостно хлестал по лицу и ушам, но я не мог пошевелиться, стоя в строю. Боль от пронизывающего холода, обдувающего обнаженные уши, становилась невыносимой, они горели и ныли. Тем не менее, я оставался неподвижным, словно столб, и наблюдал, как величественно реет флаг Российской Федерации, гордо украшая стройный флагшток.

– Бригада, равняйсь! – прокричал подполковник, возвышаясь у трибуны. – Смирно! Командиры подразделений, проверить наличие личного состава, с места доложить.

Равнение на середину.

Моя ладонь вздымается к виску.

Руки опускаются.

– Здравствуйте, товарищи гвардейцы!

– Здравия желаем, товарищ гвардии полковник! – кричу я вместе с остальными военнослужащими.

Гимн России звучит, и я исполняю его во весь голос. Необъяснимое чувство гордости за себя и за свою страну охватывает меня. Я сам убедился в ее величии, пересекая ее от края до края. В этом, безусловно, есть глубокий смысл.

Гимн закончился, флаг оказался на вершине флагштока, гордо повинуясь прохладному ветру. Звучит команда «Вольно». А затем вся бригада становится для утреннего торжества.

– К торжественному маршу! – командует подполковник и бригада приходит в движение. Командиры взводов, рот, начальник штаба батальона и сам командир батальона выстраиваются в походную колонну. – По-ротно! Напра-во! Дистанция одного линейного, равнение направо. Шагом… Газы!

По этой команде требовалась четкая координация. Я тут же схватил футляр с противогазом, достал «резиновую маску», быстро надел его и дал понять, что готов, резким выдохом. – Хы-х.

Вся бригада сияла, ведь свет отражался от окошек противогазов. Больше никто не смел двигаться.

– Шагом, марш!

В эту же секунду загремел барабан. Бригада сделала три строевых шага и двинулась по плацу.

Тр-р, тру-ту, тр-р, тру-ту…

На дробь вступает левая нога. Нужно лишь слышать в этой дроби один чуть более громкий удар, отличный от остальных. Это не сложно.

Комбат возглавляет наш гордый строй. Я шагаю последним в роте из-за своего низкого роста. Тогда и зазвучал оркестр.

Шагая по плацу, я чувствовал, как каждая поступь отзывается эхом прошлых испытаний. Ритм барабанов пробуждал в памяти каскад воспоминаний: пот, пролитый на тренировках, раны, горечь разлуки с родными, крепкую дружбу, бесценный опыт, ступени взросления, ушедшую безвозвратно юность. Каждый удар барабана пробегал по телу волной мурашек, напоминая о пройденном пути и наполняя душу гордостью за себя.

Ту-туду-ту, туду-ду-ту-ту!

– Смирно! Равнение на-право!

Звук строевых шагов эхом разносился по плацу, и это был я. Я шел по нему, чувствуя гордость своих родителей, словно она была частью меня. В памяти оживали картины суровых испытаний, которые мои прадед и прабабушка прошли с 1941 по 1945 года. Их мужество и стойкость вызывают у меня трепет, превосходящий собственную гордость. Я иду, осознавая, что мой путь не напрасен, что он имеет глубокий смысл.

Я не утратил честь. Мой брат был ефрейтором, дедушка тоже. Вот и я – ефрейтор, которого получил аж на 86 день службы.

Я горжусь.

Ведь я уже не тот, что раньше.

Я – настоящий мужчина, который не боится трудностей жизни.

Я – ефрейтор!

А еще я хороший и добрый писатель…

28 февраля, 2025 год

***

Это было лишь начало пути. Никогда не думал, что бронежилет будет таким тяжелым.

Ласковый ветерок играл с моим лицом, пока мы, еще не освоившись с новыми берцами, облачались в броню. Наш путь лежал по тропе разведчиков, ведущей на полигон. Под грузом снаряжения ноги начали болеть еще сильнее, и уже к середине пути я заработал болезненные мозоли, но продолжать движение было необходимо.

Наблюдатели заняли позиции на вышке, за холмом и у контрольно-пропускного пункта. Их жилеты, отражающие солнечный свет, ярко сияли. Доложив командирам о порядке в своих зонах ответственности, они стали свидетелями начала учений антитеррористического подразделения. К заброшенному зданию прибыл бронетранспортер, после чего по территории разбросали и подожгли покрышки. Густой черный дым поднялся в воздух, сопровождаемый грохотом холостых выстрелов.

Я боялся. Боялся отскакивающих гильз, оглушающих выстрелов. Но раз я мужчина, я должен побороть тяжесть учений.

Я начал свой путь, стремительно перемещаясь от одной точки прикрытия к другой, не выпуская из поля зрения окружающее пространство. Затем, пригнувшись, я проскользнул под сплетениями колючей проволоки. Преодолев каменную ограду прыжком, я надел противогаз и ворвался в разрушенное строение. Перебравшись по шаткому бревну, я ухватился за канат, перекинул автомат за спину и, проскользив над ручьем, спрыгнул в окоп. Преодолев полосу препятствий, я направился к позиции для стрельбы.

– Очередная четверка, к бою! – закричал старлей и мы с парнями дернулись с места.

Стертые в кровь ноги едва держали меня, когда я, превозмогая боль, добрался до лежбища и упал ничком. Бронежилет сковывал движения, мешая прицеливанию. Но я понимал, что должен выдержать и это.

– Рядовой Лашманов на огневой рубеж прибыл! – не заговорил, а закричал я.

– Заряжай!

Я сунул руку в подсумок и извлек магазин. Вставил в свой АК-74 и дернул затворную раму на себя. Патрон в патроннике.

– Рядовой Лашманов к стрельбе готов!

– К бою!

Оглушительный грохот выстрелов обрушился на меня, заставив замереть. В ушах звенело, я слышал лишь собственное прерывистое дыхание и бешеное биение сердца. Перед глазами мелькали пустые гильзы, словно зловещие кометы. Патроны иссякли так быстро, что мой «калаш» защелкал в недоумении, а я так и не смог попасть в цель.

– В тыл! Воздух!

Я упал, направив дуло автомата в небо.

– Продолжить движение. Вспышка с тыла!

Снова пришлось упасть, лицо должно было смотреть на дорогу, а ноги закрывать задницу от тыла. Тишина.

Я вскочил и подбежал к другой контрольной точке. Схватил гранату, выдернул чеку и швырнул «яблочко» в лес, спрятавшись за каменной оградой.

Ба-бах!

28 февраля, 2025 год

***

Сквозь боль и страдания

Я любуюсь тобой,

Наши фото – знак верности

И взаимной любви…

21 апреля, 2025 год

***

Твой взгляд пронзает меня,

А я за ним наблюдаю.

В глазах отражается история наша

Покрыта трещинами, словно стекло…

За прошедшие 287 дней моя жизнь была полна событий, от страха и боли до радости с весельем. Я испытывал тревогу, страх, слезы, любовь и улыбки, познал одиночество, но всегда стремился к простой человечности. Мне хотелось общения, тепла, заботы и признания, чтобы ко мне относились как к личности. Я всегда старался быть добрым к тем, кто отвечал взаимностью, никогда не оскорблял без причины – я не животное. К сожалению, мое окружение часто было отвратительным. Меня долго игнорировали, но череда испытаний помогла нам лучше узнать друг друга. Однако будущее остается неизвестным, и никто не может предсказать, как все сложится дальше.

Бывали и тревожные моменты, которые вызывали у меня беспокойство. Дома происходило немало событий, заставлявших меня размышлять над ними. Лежа на кровати, я погружался в мысли и переживания. К счастью, сейчас все в порядке, и поводов для волнений у меня больше нет.

В трудные моменты я обращался к воспоминаниям о Полине. Её образ был для меня спасением. Я даже делился с мамой историей о ней, начиная с рассказа «Битые стекла </3». Мама успокоила меня, сказав, что каждый писатель находит вдохновение в чем-то своем, видит мир по-своему. Полина стала моей музой, источником новых идей. Две её фотографии всегда со мной, и они поддерживают меня в самые тяжелые времена. Благодаря ей я смог написать множество рассказов.

Особую ценность приобретает наличие в жизни кого-то или чего-то, что вызывает глубокую привязанность, любовь и теплые воспоминания. Хотя я не знаю Полину лично, она стала для меня источником вдохновения, и я испытываю радость от того, что такой человек живет в моем городе. В трудные моменты я обращаюсь к ней в своих мыслях и письмах, находя в этом утешение.

Моя муза…

Help me, please…

21 апреля, 2025 год

***

– Карул, в ружье!

Тревога! Звонок пронзил караульное помещение. Я, как помощник начальника караула по техническим средствам охраны, находился у мониторов. Немедленно оставив аппаратуру, я вместе с товарищами бросился в коридор. В мгновение ока я облачился в бронежилет, перекинул через плечо сумку с противогазом и закрепил аптечку на разгрузке. Получив личное оружие, каждый занял свой пост.

Начальник караула, уже облаченный в броню, вышел к нам и забасил своим грубым голосом:

– Молодцы! Сейчас часовой второй смены, разводящий и ПНК по ТСО[1] приготовьтесь к выходу КОГа[2]. Выход через 5 минут.

Начкар подозвал меня и Кирилла. Мы вместе вышли на улицу, где начали снаряжать «калаши» магазинами и прикреплять штык-ножи. Я первым делом установил штык-нож на свой АК-74. Затем снял оружие с предохранителя, оттянул затворную раму и произвел имитацию выстрела. После этого я вернул предохранитель на место, вставил магазин и отошел, приняв строевую стойку.

– Оружие заряжено и поставлено на предохранитель. – отрапортовал я и подойдя к личному оружию, взял его и закинул на плечо.

Магазин был полным и их было два. Мы были единственными, кто передвигался по воинской части с оружием, заряженным боевыми патронами.

Караул зарядился. Начкар закрыл за нами дверь и разводящий повел нас на пост.

На улице стояла ночь. Ярко светила Луна. Путь до поста занимал десять минут и состоял из километра пути. Пока мы шли, я видел свою тень под светом Луны. Выглядело грозно и мужественно.

Мы подошли к посту. Вокруг стояла мертвая тишина, лишь редко гаркали вороны в лесу. Железные ворота поста слегка колыхались на ветру и скрипели. Это завораживало и пугало.

Часовой проверил замки и печати на воротах. Все было в порядке, поэтому мы зашли в проход между двумя воротами, ведущими на пост. Дальше дело было за малым.

На посту царило напряжение. В условиях слабой ночной освещенности, исходящей в основном с наблюдательной вышки, мы обошли все объекты и подошли к входной калитке. Разводящий открыл ее, вызвал часового новой смены, и они отправились к внутреннему посту для передачи смены. Я снял автомат с плеча и занял позицию, охраняя вход. Это и была моя задача как КОГа.

Те десять минут были настоящим испытанием. Я стоял в тени, выполняя свой долг и наблюдая за лесом. Непрекращающееся ощущение чьего-то громкого дыхания за оградой не давало покоя. Даже птицы молчали. Позже выяснилось, что это была караульная собака, и ее дыхание действительно было таким сильным. Но это было лишь начало моих страхов.

Ночное дежурство, когда я стал часовым, было напряженным. Мертвая тишина, пронизывающий ветер, хлопающая дверь поста и скрип металла на крыше склада создавали гнетущую атмосферу. Проезжающие машины и редкие прохожие военнослужащие с фонарями, мелькавшие между двумя и четырьмя часами ночи, вызывали тревогу. Я опасался незваных гостей, которые могли бы попытаться проникнуть на пост в мою смену, что потребовало бы от меня действовать по уставу. Несмотря на страх, этот опыт в карауле мне понравился, и именно за него я получил звание ефрейтора.

Таков мой путь караульного пса.

21-22 апреля, 2025 год

***

С юных лет меня тянуло прочь из моего маленького городка, манила жажда открытий и новых горизонтов. Его крошечные размеры, где можно было обойти его насквозь за час, вызывали во мне острое чувство неудовлетворенности и неутолимое желание увидеть мир. Я мечтал о дальних странствиях, даже записывал свои стремления повидать родную страну. Эта страсть к путешествиям, казалось, только усилилась после того, как я покинул эти места. И, несмотря ни на что, мне это удалось.

Как же мне повезло, ибо представилась возможность, так сказать, прокатиться. И я повидал даже больше, чем хотел. Жаль, что не увидел Екатеринбург и Новосибирск. Но я рад даже тому, что увидел то, о чем мог только мечтать.

Мой отъезд ознаменовался чередой событий. Вдали от дома я испытывал тоску, ностальгию, погружаясь в воспоминания о близких и тех, кто когда-то занимал особое место в моем сердце. В этой разлуке есть своя особая прелесть – размышлять о тех, кто остался дома, ждать меня. Каковы их чувства? О чем они грезят? Как им живется в мое долгое отсутствие?

Период в уезде стал для меня откровением. Мои опасения, что я никому не нужен, кроме родителей и близких друзей, подтвердились. Как только я перестал выходить на связь, отношение окружающих ко мне заметно изменилось, стало холоднее. Были случаи, когда я был готов к общению, но люди уже не проявляли интереса, словно возлагая вину на меня. Это показывает, как легко меняются люди под влиянием обстоятельств.

Однако, этот опыт позволил мне увидеть истинную любовь и признание. Порой, эти чувства исходили от тех, от кого я меньше всего их ожидал. Это открыло мне людей с новой, неожиданной стороны, и не раз. Ярким примером стал мой путь в Хабаровск: пассажиры проявили ко мне доброту, которую я совершенно не предвидел. Это было очень приятно и дало надежду, что в мире еще есть по-настоящему хорошие люди.

Теперь у меня есть еще и читатели, фанаты, чему я очень рад. Рад тому, что кто-то понимает и ценит меня; видит то, что я старался передать. Такие люди для меня на вес золота.

Во всем этом есть своя романтика. Сейчас я сижу за столом и пишу очередную записку, словно письмо. Это мило. А ценно ли? Это ведь всего лишь мысли… Поймут ли их другие люди?

Сидит солдат и пишет,

Пишет и мечтает.

О чем же пишет милый друг?

Он пишет о любимой, что сильно ждет и любит…

23-24 апреля, 2025 год

Примечания:

[1] ПНК по ТСО – помощник начальника караула по техническим средствам охраны.

[2] КОГ – контрольно-охранная группа.

Отражения (Интерлюдия)

Я оказался в ловушке бесконечных зеркал, каждое из которых отражает только меня. Они окружают меня со всех сторон, на любом расстоянии, и я не вижу ничего, кроме собственного образа. Отчаянно ищу выход из этого кошмара, но тщетно. Утомившись от постоянного созерцания себя, я жажду увидеть что-то иное.

Я мечтаю видеть ее вместо своего образа в зеркале. Ее красота настолько вдохновляет, что пробуждает во мне жажду свершений. Но эта мечта недостижима, ведь ее никогда не было рядом. Чтобы приблизиться к ней, мне нужно найти путь из этого заточения. Но как это сделать, когда я словно заперт?

Началось все с того, что я попросту хотел помечтать. Надеялся, что, поняв себя, смогу осознать цель жизни, чтобы идти дальше. Чтобы полюбить. Но… я уже полюбил. Как же я могу предать свои чувства?

Как я могу дарить любовь, когда сам себя презираю?[1] И как кто-то может полюбить меня, если я считаю себя недостойным этого? Любить того, кто не способен на свершения, кого считают бесполезным, чьи усилия остаются незамеченными.

Почему? Неужели потому, что я не оправдал ваших ожиданий? Или, возможно, дело в моем росте, или в том, что я выгляжу моложе своих лет? Может быть, причина в моем голосе, который не кажется вам достаточно низким? Или в том, что люди не остаются рядом со мной надолго? А может быть, дело в моих способностях, которые превосходят возможности других?

Почему же я не могу любить? Неужели у меня уродливая внешность? Почему вы не можете принять меня таким, какой я есть? Что со мной не так по вашему мнению?

Я тоже могу любить.

Вот бутылочка с ядом[2] стоит на полу. Откуда она взялась? Может ли она помочь в данной ситуации?

Это же яд… кому он поможет?

С чего я вообще решил, что это яд? Может у меня галлюцинации и это снадобье поможет их рассеять? Яд убьет, но я сомневаюсь, что это он. Все-таки склянку с жидкостью я взял, покрутив в руках.

Сомнения закрались в мою голову. Может не стоит? Я же не знаю, что за жидкость в бутылочке. Не факт, что она мне поможет. Так стоит ли рисковать?

Если жидкость убьет меня, то я больше не увижу прелестную девушку, которой восхищаюсь. Не коснусь ее губ. Не увижу во снах. Она перестанет меня вдохновлять и уже никак не поможет. Я потеряю все.

При том, что уже все потерял.

– Не стоит поддаваться змию-осквернителю. – прокатился шепот среди зеркал. – Зеркала не помнят, где ты, а яд превратит тебя в пустоту, которая заставит верить в то, что она рядом[3]…

– Кто здесь? – вскричал я, осматриваясь по сторонам. Вокруг застыли лишь зеркала. Ни единой живой души.

– Я? Та, о ком мечтал, но не добился. – нежный шепот отскакивал от поверхности зеркал, создавая эхо и повторяясь.

Стремительно бросившись вперед, я налетел на зеркало. Раздраженный, я рванул в проход, свернул направо, потом еще раз. Мне показалось, что шепот доносится оттуда, но там оказалась лишь безмолвная зеркальная гладь. Я попытался отступить, но лабиринт зеркал вновь преобразился, и я врезался в новое зеркало, которое тут же затряслось.

И задрожал весь мир вместе с ним.

– Это невозможно! – прокричал я с испугом и тревогой в голосе. – Ты никогда не приблизишься ко мне, как бы я не старался!

– Ты просто сломлен. – ответил шепот. – Не знаешь, куда тебе идти, поэтому не веришь в очевидное.

– Где ты? Покажись!

– Я там же, где и ты. Загляни в свое сердце…

– Ты же знаешь, что я дорожу тобой! Зачем причинять мне боль?

– Просто я… не люблю тебя…

– Прекрати… Не причиняй мне боль…

– Ты навсегда останешься один. Ничтожество!

Казалось, что мои собственные отражения шепчут об этом, преследуя меня. Я метался в лабиринте зеркал, отчаянно пытаясь прорваться сквозь них. Но они множились, окружали, не давая ни шагу ступить. И вдруг, хор голосов, принадлежащих моим отражениям, обрушился на меня:

– Ты ничтожество! Ты никому не нужен. Сгниешь тут в одиночестве, испытывая ненависть к себе.

– А-а-а! – закричал я. – ЗАТКНИТЕСЬ!

Яд все еще находился в ладони, словно продолжение моей злости. Внезапно, словно очнувшись, я замахнулся и швырнул бутылку в зеркало. Взрыв осколков, хрустальный дождь, и вот уже один из них обжигает мою щеку. Кровь. Но я не чувствую боли. Только ярость. Я кричу. Кричу в лицо своим отражениям, разлетевшимся на тысячи кусочков.

– А-а-а! Ненавижу! Уходите!

Я оказался в ловушке, когда зеркала начали осыпаться, как костяшки домино. В отчаянии я бросался на них, круша кулаками и выплескивая свою ярость. Рука моя истекала кровью, изрезанная осколками, но я не останавливался, подпитываемый жгучей ненавистью. Я не мог понять, кого ненавидел сильнее: себя или эти отражающие меня осколки.

И тогда я рухнул на колени. Слезы потекли по моим щекам. Я кричал, а зеркала падали на пол. И вокруг были лишь зеркала.

– А-а-а…

Никому не нужен. Она не любит меня. Яд бесполезен. И смысла нет. Зачем бороться за того, кому ты не нужен?

Ненависть. Одиночество.

И я кричал, стоя на коленях. Кричал среди зеркал. Кричал, находясь в одиночестве.

В сияющей пустоте я кричал на отражения. И они… кричали со мной…

26 мая – 12 июня, 2025 год

Примечания:

[1] Автор ссылается на песню «Мы найдем наши сердца </3 + </3 = <3» (из альбома «GRUNGE BO! X)») от артиста ДЖЕЙЛО.

[2] Автор ссылается на песню «Еще вчера» (из альбома «2DWRLD: PREQUEL) от артистов Midix.

[3] Автор ссылается на песню «ПУСТОТА» (из альбома «ПРИЗРАК») от артиста PROOVY.

Отречение

Посвящается: Евгению А.

I

Железный конь стремительно рассекал пространство. За окном мелькали города, деревни, мелькали и лица людей. Солнце, словно преследуя ускользающий поезд, заливало все своим ярким светом. Внутри вагона царил оживленный гомон: смех, разговоры, суетливые движения – все старались изобразить безмятежность. Лишь в одном купе, уединенно, находился человек, чуждый этому всеобщему веселью.

Несмотря на сильное желание общения и потребность в признании, он оставался в одиночестве. Единственным его собеседником была книга, которая, казалось, разделяла его чувства, выраженные на бумаге. Однако этого было недостаточно для ощущения полноты жизни.

Арнольд – не его имя, но все обращались к нему именно так. Для мира он словно не существовал. Его игнорировали, относились с показным уважением, скрывающим полное безразличие. Обращение с ним было жестоким.

В купе имелось два выхода: один в коридор вагона, другой – глухая стена с запертой дверью, происхождение и назначение которой Арнольду были неизвестны. Он чувствовал, что эта дверь скрывает нечто важное.

Книга перестала быть для Арнольда убежищем от реальности. Шум мешал ему погрузиться в чтение, и нахлынули воспоминания о прошлых унижениях, насмешках и пренебрежении. Его попросту не уважали.

Его превосходство в опыте и интеллекте над остальными было очевидно. Он обладал навыками, недоступными другим, и стремился продемонстрировать свои способности, надеясь на признание. Арнольд прилагал все усилия, чтобы быть полезным и применить свои знания на практике, но в ответ встречал лишь унижения.

– Опять ты со своей ерундой, Арнольд… будь добр, уйди в другое место!

– Ты надоел, Арнольд!

– Не неси чушь, идиот.

– Никому не нужны твои глупые знания, человечество сможет прожить и без них, понимаешь ты это или нет?

Все попытки Арнольда оправдаться были тщетны – его никто не желал слушать. Стоило ему приблизиться к кому-либо, как люди отталкивали его, выставляя руки, и осыпали оскорблениями. Потоком лились унижения и грязь, словно он был лишен всякого человеческого достоинства.

А он просто хотел быть нужным. Таким же, как для родных и друзей, но никто не хотел воспринимать его всерьез, хоть Арнольд и занимался полезными делами.

Грязь, гнев, злость, печаль, ненависть окружающих. А поначалу казалось, что хоть на новом месте все будет…

По-другому!

Но… нет. Мир изменился. Арнольд уже подумывал, что мир стал другим с появления таинственной двери. Они притягивала его. Арнольду было интересно узнать о том, что находится за дверью. Тогда он и подошел к ней.

Дверь в купе открылась. Зашел тот, кого Арнольд знал. Человек заговорил:

– Ты чего, Арнольд? Опять свои фокусы таинственные выкидываешь?

– С чего ты взял? – Арнольд встал в ступор. – Это же просто дверь…

– Чего? Ты идиот? – разозлился человек. – Какая еще дверь? Дурак, ляг поспи.

– Но… – начал Арнольд, но дверь в купе тут же закрылась и человек ушел, оставив Арнольда одного.

Его желание было лишь в том, чтобы пообщаться. Человечество постоянно стремится к развитию, добывая и совершенствуя новые знания, чтобы делиться ими. Эта потребность в обмене информацией заложена в самой природе человека. Откуда это берется? Это проявление естественных чувств – интереса и любопытства. Именно в процессе познания человек раскрывает свой потенциал и проявляет себя. Поэтому мы и стремимся постоянно пополнять свой багаж знаний.

А говорить было вообще не с кем, ибо все только и делали, что отвергали Арнольда. Он снова остался в полном одиночестве.

Одиночество – самое страшное состояние, существующее в этом мире. Умереть в одиночестве… Никому не пожелаешь такого. Такая смерть самая страшная в мире.

А Арнольд был жив. Одиночество пожирало его, он не хотел оставаться без людей в его окружении, а окружали его лишь тишина и тьма…

Дверь повела себя странно, словно одушевлённая. Арнольд коснулся её, и она вздрогнула под его пальцами. Дверь содрогалась, будто сопротивляясь, не желая открывать то, что скрывалось за ней. Ужасы, томившиеся в купе, не должны были вырваться наружу, не должны были увидеть свет.

Страх… вот она, самая сокровенная вещь! Страх![1]

Арнольда озадачило, почему дверь видна только ему. Человек, вошедший в купе, явно ее не заметил. Возможно, он просто разыгрывал Арнольда, утверждая, что двери нет. Или же, увидев нечто настолько пугающее, он решил солгать о ее существовании. Арнольду оставалось только догадываться.

Что же находится за этой дверью?

Арнольда пробрала дрожь. Любопытство боролось с ним, желая раскрыть загадку двери, но ледяной страх перед неведомым сковал его. Непонимание того, что скрывалось за ней, и сама эта неизвестность вызывали у Арнольда панику, ведь он не имел ни малейшего представления. Именно это незнание, эта полная неопределенность, и терзала его.

Мир замер в абсолютной тишине. Арнольд ощутил, как бешено колотится его сердце, а ноги подкосились от дрожи. Единственным решением было узнать, что скрывается за дверью. Его рука вновь потянулась к ручке, но, не достигнув цели, застыла в воздухе.

– А чего я боюсь? – спросил Арнольд сам себя. – С чего я вообще взял, что за этой дверью находится что-то ужасное? Она может вести и в соседнее купе, но… эта дверь так притягивает к себе…

Решено. Арнольд взял себя в руки и сказал себе, что точно откроет дверь. Рука снова потянулась к ручке. Ручка дернулась.

Дверь открылась!

К удивлению Арнольда, за дверью оказалась лишь пустота. Проем открывал вид на мрачный тоннель, где шевелился ветер и слышалось неясное шипение, похожее на шепот. Пошатнувшись, он отпрянул от двери. В коридоре вагона раздались торопливые шаги, и снова появился человек.

– Эй, Арнольд, сейчас обедать пойдем. – человек сказал и увидел напуганного Арнольда, пялившегося на незримую для людей дверь. – Ты чего?

– Тоннель… – напуганно прошептал Арнольд.

– Ты снова спятил, Арни. – проговорил человек и захлопнул дверь в купе, напоследок проговорив, что Арнольд дурак.

Арнольд плюхнулся на задницу, не спуская глаз с темного тоннеля. Следовало ли идти вперед, несмотря на страх? Или, может быть, пойти обедать?

Снова видеть эти взгляды презрения? Снова слушать, как все оскорбляют и презирают его? Арнольду этого не хотелось, но проверять тайну двери было бы безумием. Арнольд двинулся к выходу из купе, но что-то склизкое и мерзкое схватило его за ноги, утаскивая за собой.

Арнольд погрузился во тьму.

II

Первое, что встретило Арнольда – тьма и неизвестность. То, чего он боялся больше всего на свете. Агнософобия…

Что-то снова заскользило мимо, во тьме. Арнольд вздрогнул и захотел вернуться в купе, но обернувшись, не увидел двери. Та попросту исчезла.

Склизкое месиво обвило ногу Арнольда. Он вскричал и побежал по темному тоннелю – в неизвестность. Склизкая тварь будто бы завизжала и ломанулась за бедолагой.

Тварь взревела и повалила Арнольда на ноги. Его ноги попросту запутались в склизких щупальцах. Колени прорезало болью, адской болью. Что-то таинственное вцепилось в ногу Арнольда.

Темная неизвестность накрыла Арнольда полностью. Он закричал. Стал выкрикивать свои воспоминания, мысли. Имена людей, которые были ему дороги. Имена тех, кого он любил когда-то и любит сейчас.

Включился свет. Арнольд, все еще крича, взглянул сначала на потолок в поисках появившихся ламп, затем на свою раненую ногу. Потолка не было, был лишь белый, яркий свет. А нога Арнольда запуталась в связке проводов.

Тогда-то Арнольд и услышал: «Рота, подъем!»

Его глаза распахнулись. Арнольд увидел, как его сослуживцы ходят мимо него. Кто-то прошел мимо и оскорбил его. Снова это проклятое презрение, словно Арнольд был каким-то отреченным.

Был лишь один товарищ, считающий Арнольда полезным и ценным. Только ему радовался Арнольд. Именно рука того человека написала эту историю.

Историю об отречении. О парнишке, который был хорошим, умным, веселым. О парнишке, который просто хотел быть нужным и любимым.

История об умном Арнольде и его тоскливых чувствах отречения…

13-15 октября, 2024 год

[1] Автор ссылается на песню «ПАЦАНЫ» (из альбома «VOODOO CHILD») от артиста GONE.Fludd.

Клоун

Люди постоянно меняются, а затем помогают измениться другим. Каждый человек проходит этот этап по-разному. Я еще не прошел. Иногда, кажется, будто я не пройду через него никогда.

И виноваты в этом тоже люди…

Я всегда открыт к людям, стараюсь найти с ними общий язык и отношусь ко всем с добротой. Я не позволяю себе оскорблять кого-либо, если меня не провоцируют. Мне трудно отказывать, опасаясь обидеть человека. Моя натура всегда была такой – я любил людей и стремился к хорошим отношениям. Однако, несмотря на все мои усилия, для окружающих я остаюсь никем.

Они меня ненавидят. Их пожирает гнев и ненависть. В первую очередь они ненавидят себя.

Я думал, что изменился. Что и мир изменился вслед за мной в лучшую сторону. Сейчас же я смотрю на ситуацию свысока и ничего не понимаю.

Не понимаю, чего мне ждать от ближайшего будущего. Будет ли все хорошо или изменится еще что-нибудь?

Еще месяц назад я мог спокойно обдумать эту ситуацию, но теперь я совершенно потерян в себе. Все вокруг только усугубляет мое состояние, делая жизнь невыносимой. Особенно остро ощущается, что нас пытаются лишить чувств, будто мы для них не люди вовсе. Возможно, это должно было сделать меня сильнее, но сейчас это лишь вызывает глухое раздражение. Летом я был обычным, а теперь чувствую себя диким, зверем. Меня выводит из себя любая мелочь, особенно когда придираются к бессмысленным деталям.

И вот я снова вспомнил школу…

Кажется, будто жизнь моя никогда уже не изменится.

Я жил, отличаясь от других. Я был обычным парнишкой, что любил книги, музыку и фильмы. Я был парнишкой, что ходил в обычной одежде и совсем не следил за трендами. Главное, чтобы было тепло и уютно.

Я обладал уникальной способностью и желанием погружаться в занятия, которые не привлекали внимания большинства. Конечно, я, как и все, проводил время за компьютерными играми, гулял, слушал музыку, испытывал интерес к девушкам и смотрел фильмы. Признаюсь, учеба меня не слишком увлекала, но…

Изгой. Интроверт. Одиночество. Аутофобия. Филофобия.

Клоун! Посмешище. Ничтожество.

Так было в школе. Сейчас ничего не изменилось. В колледже все было хорошо, и я уже подумал, что жизнь налаживается, но нет.

Я попал в армию. Сегодня 161-ый день моей службы и мне тяжело справляться с товарищами. Сначала я попал в учебный центр, где служил с 9 июля по 18 октября. Затем попал в другую воинскую часть. Все стало лишь хуже.

В учебном центре у меня были товарищи, которых я мог назвать друзьями. Они действительно уважали меня и мое творчество, а я уважал их. Командование части тоже с уважением относилось к нам. Там было хорошо.

Здесь царят совсем другие порядки. На человеческое отношение со стороны начальства рассчитывать не приходится – сочувствие, понимание и уважение здесь редкость. Большинство командиров будут относиться к тебе как к расходному материалу, используя твое положение военнослужащего, чтобы унизить и подавить. В их глазах ты – лишь человек, готовый отдать жизнь по приказу, облаченный в форму. Твои права и свобода ограничены до минимума. Поэтому лучше сосредоточься на мелочах, например, на безупречной заправке кровати, где каждая складка должна быть разглажена, а углы должны быть идеально ровными.

Я – лишь бездушный механизм, запрограммированный на выполнение команд, чтобы избежать наказания. Мне недоступны даже простые человеческие радости и занятия, которые могли бы принести облегчение и ощущение собственной значимости. Я лишен всего этого.

Почти каждый, кто пытается научить нас бреду, в течение года смешивает и сравнивает нас с животными, уничтожая в нас все человеческое. Я уже и сам не знаю, кто я.

Человек ли я?

Клоун!

Мои отношения с товарищами складываются непросто. Я чувствую себя чужим и непризнанным, поскольку присоединился к коллективу не с самого начала. Новичков из учебного центра здесь не жалуют, называя нас неумелыми и неопытными, используя при этом довольно грубые эпитеты. Несмотря на мои старания и усердие, для них мои усилия остаются незамеченными. Они не видят меня, не желают понять или услышать. Я ощущаю себя совершенно невидимым, будто меня здесь нет.

– Клоун!

Неужели я выгляжу как шут? Как человек, настолько нелепый, что вызывает лишь смех? Я уже не понимаю. Всегда казалось, что я был объектом насмешек. Я так не хочу снова переживать то время, когда меня презирали за мою улыбку, мой стиль одежды, мои музыкальные вкусы (которые всегда отличались от общепринятых) и прочее. Любая мелочь становилась поводом для придирок.

Я прохожу по коридору и вижу надпись:

– «Клоун. Валера клоун!»

Сейчас мой единственный собеседник – это Никита, мой спутник из учебного центра. Иногда мы с ним ссоримся, что неудивительно, учитывая нашу усталость и нервозность. Но эти разногласия быстро улаживаются. К тому же, ему приходится нелегко, он очень скучает по жене. Я не могу разделить его чувства в этом, так как у меня нет девушки.

Теперь вообще не знаю, кого можно считать другом. Кому доверять? Кого можно посвятить в свои тайны и переживания?

Скоро новый год, а праздничного настроения нет от слова совсем. И как быть? Как мне ужиться со всеми этими людьми?

Не знаю. Никак. Я даже не знаю, кто я такой. Личность или зверь? Если личность, как говорит моя мама, то почему? Мое творчество никому, кроме меня, не нужно. Даже сейчас… я уехал в армию, а обо мне за полгода уже все забыли. Печально.

Так кто же я такой?

Я…

Клоун!

16 декабря, 2024 год

Гул

Голова раскалывалась от боли. Голоса сновали повсюду, отталкиваясь от поверхности стен. Больно. Я устал все это слышать. Все они надоели со своими разговорами.

Я устал, помогите. Эти крики сводят меня с ума. Людям сказали, чтобы они заткнулись, но им наплевать. Они продолжают говорить, день изо дня. Говорят, и говорят, говорят и говорят. Их галдеж поднимает жуткий гул, что распространяется от стены к стене, попадая в мои уши. Затем гул снова влетел в другую стену. Гул. Этот ужасный гул.

Я молчал и смотрел перед собой. Люди вокруг кричали, обсуждали какой-то бред, толкались, задевали меня своими плечами и руками. Я не обращал внимания, продолжая смотреть прямо перед собой.

Впереди мерцало стекло, за которым скрывалась ночь. Мое отражение, утомленное, смотрело на меня из окна. Я старался отвлечься от назойливого гула, который преследовал меня уже сто вечеров подряд. Чтобы заглушить голоса окружающих, я ушел в свои мысли.

Хотелось уйти в другую комнату или в туалет, но не было возможности. Нужно скрыться от лишних глаз, побыть в одиночестве, в тишине. Но не помогало, люди продолжали галдеть…

Меня охватило такое бешенство, что хотелось обрушить всю свою ярость на кровать или тумбу. Бить их снова и снова, пока они не разлетятся вдребезги. Но я знал, что не имею права поддаваться этому чувству, превращаться в неуправляемое существо. Однако этот невыносимый гул не давал мне покоя, заглушая все разумные доводы.

Я просто молчал и терпел. Слушал гул, трясся от нервов и смотрел прямо перед собой. Кто-то снова закричал, чтобы люди замолчали, но они даже не слушали.

А потом наступила тишина.

Я оглянулся по сторонам. Никто не разговаривал, потому что люди попросту исчезли. Почему и куда? Может они ушли куда-то, продолжая разговаривать? Может я просто не заметил этого?

Тогда я стал самым счастливым человеком на свете. Никто не галдел, не мешал думать и побыть собой. Никто не давил на голову, на моральное состояние.

Так прошел час, другой, третий. Я все делал в гордом одиночестве: ел, пил, спал, гулял по помещению. Прошли сутки. Другие. Стало скучно. Я все делал в одиночестве… Не хватало людей.

Тогда уже закричал я сам. Нужны были голоса, рассказы, эмоции от других людей. Но их не было – они исчезли.

– Вернитесь! Поговорите со мной! – закричал я, но меня не услышали. Некому было слышать.

А разговоров очень не хватало…

Сначала был гул, но из-за того, что он мешал, он исчез. Гула больше нет.

Как и людей.

И с кем мне разговаривать?

Гул. Поговорите, останьтесь.

Верните гул, чтобы я чувствовал себя живым и не гнил в одиночестве…

15 октября, 2024 год

1 + 1 = 1

Слово, словно нож. Режет и убивает, любит и вселяет надежду. Бумага стерпит все. Особенно боль.

Собственно, в чем смысл жизни? И вы тут же скажете, что смысл и заключается в том, чтобы его искать. А на самом деле понятий много и все они верны.

Для некоторых людей смысл жизни кроется в воспоминаниях. Я, например, до сих пор дорожу прошлыми связями с людьми, которых когда-то уважал. Несмотря на то, что мы не общаемся уже пять лет, теплые воспоминания о них продолжают согревать мое сердце.

Для одних смысл жизни заключается в карьере, финансах и семейных ценностях. Для других – в увлечениях, познании мира и запечатлении моментов. Все эти пути ведут к единому источнику – смыслу, который пронизывает всё вокруг. Важно лишь осознать это и уловить его невидимую суть.

Вот я и повзрослел. Армия очень изменила меня. Сегодня 221 день моей службы, а я все еще не младший сержант. Как так?

Моя жизнь сильно изменилась. То, что было важным раньше, отошло на второй план. Я больше не испытываю прежней привязанности к людям из прошлого. Теперь мой дом – это моя семья, и они – мой главный приоритет. За последние месяцы я много работал, исписал множество страниц. Моя сумка ломится от тетрадей и блокнотов, которые я берегу как зеницу ока. Я чувствую, что повзрослел, научился ценить то, что имею. Научился любить по-настоящему. В начале службы я еще вспоминал прежние увлечения, даже писал о них рассказы, некоторые из которых вы найдете в этом сборнике. Но я не жалею об этом. Эти рассказы – это запечатленное время, а время – это жизнь. Бесценная и охватывающая прошлое, настоящее и будущее. Именно такими получились и мои истории, и я их очень люблю.

А как вам рассказ «Обещание»? Я писал его, вдохновляясь армией, девушкой-лейтенантом и моим сном, в котором она участвовала. Круто же получилось?

Эх, время – коварная сволочь. Когда надо, оно медленно ползет и дни преобразуются в вечность, а в армии – это ад. Когда не надо – летит со скоростью света, падла паршивая. Как так-то?

Множество пугающих обстоятельств превращают каждый оставшийся день в мучительное ожидание, словно я заперт в тюрьме. В армии эти тяготы преследуют постоянно, несмотря на монотонность и однообразие дней. Осознавать это тяжело, но другого выхода у меня нет.

Самое важное – вернуться домой целым и невредимым. Это испытание для сильных духом, тех, кто не сомневается в себе. Слабых просто растопчут. Но именно благодаря этим трудностям я стал зрелым человеком, и я ни о чем не жалею.

Бессмысленно сожалеть о прошлом, ведь столько всего уже случилось и было увидено. Я бы мог сказать, что вымотан, но главное сейчас – дотерпеть этот год и спокойно вернуться домой. Это моя единственная мечта.

Иногда, не хватает внимания, особенного женского. Общение в армии грубое и поэтому к нему быстро привыкаешь. Изменился не только я, но и не все.

Передо мной раскинулось бесчисленное множество зеркал, расставленных в беспорядке. Каждое из них – осколок прошлого, отражение человека, встреченного на моем пути. В этих зеркалах запечатлены не только образы, но и буря чувств: от глубокой печали до всепоглощающего счастья, от жгучего гнева до тихой благодарности. Эти зеркала – эхо прожитых жизней, и теперь я ясно понимаю: держаться за них – значит обрекать себя на страдания. Ведь люди, как и эти отражения, приходят и уходят. Цепляясь за тех, кто однажды предал клятвы верности, мы лишь множим собственную боль. Зачем добровольно выбирать страдание, продолжая любить тех, кто нас предал?

Одно из зеркал, подобно искусно поставленной на шахматную доску фигуре, повернулось ко мне, пробудив мимолетное воспоминание. В моей голове что-то неуловимо сместилось, словно я заглянул в свою прошлую жизнь. Это воспоминание было лишь бледным отблеском того, что было. По этой причине я отвернулся, забыв о зеркалах, что таились позади.

Но сзади я увидел лишь тропинку, выложенную белым кирпичом. Рядом стояло зеркало, сразу повернувшееся ко мне. Я побежал. От воспоминаний. От боли. От прошлой жизни.

Отражения в зеркалах стали навязчивыми, пробуждая в памяти образы тех, кого я предпочитаю не вспоминать по имени. Их присутствие ощущается внутри, в глубинах моего сознания. Я храню о них теплые мысли, но это лишь часть моей внутренней палитры, где соседствуют и депрессия, и грусть, и боль. Гораздо важнее то, что происходит здесь и сейчас, вокруг меня, со мной. Жизнь – вот истинная ценность.

Хватит предательств.

Надоело.

Больше не могу смотреть, как уходят люди.

Вот что останется неизменным в этом мире. Я отгородился от всего, что происходит за пределами моего мира. Здесь есть только рутина и работа, без вариантов и альтернатив. Но даже в этом замкнутом пространстве люди не задерживаются, их судьбы ведут их дальше. Жизнь определяет твой путь. К чему это все приведет?

В жизни мы не раз делаем выбор. Рано или поздно этот выбор повлияет на твою жизнь, и она тут же изменится. Эти изменения и откроют потайные развилки, уводящие тебя в сторону. Так и уходят люди.

А делаем ли мы выбор?

А что, если у нас на самом деле нет выбора? Сам факт размышлений над ним не гарантирует его наличия. Это лишь работа нашего сознания, которое оперирует информацией, заложенной в нас с рождения.

Судьба. Она определена и заложена с рождения.

Судьба – определенный набор данных, определяющих наш выбор, который влияет на все остальное, в первую очередь – на жизнь.

Так может у нас нет выбора? Однозначные ответы заложены в нас судьбой, чтобы в момент выбора дать, казалось бы, верное решение.

Выбора нет.

Судьба – программа.

Программа – код.

0. 1.

Судьба – это цифры. Да или нет. Ноль или один. Цифра висит у тебя над головой с рождения. Либо ноль, либо один. И я сомневаюсь, что ноль – счастливый вариант судьбы. Кому как повезет.

А можно ли изменить судьбу? Ведь можно же превратить ноль в один.

Я верю, что многое в наших руках. Если мы сами управляем своей жизнью, то и судьба, как правило, складывается благоприятно, как будто переключатель из состояния «выкл» переходит во «вкл». Конечно, всегда есть вероятность сбоев, когда внешние обстоятельства могут изменить ситуацию в худшую сторону.

Мне кажется, судьба сама плетет узор нашей жизни, сводя нас с определенными людьми. Этот поток событий кажется неуправляемым, но в мелочах мы можем вносить свои коррективы. Вопрос в том, какую роль мы играем в этой истории: мы лишь дополнение, тень, или самостоятельная единица, способная влиять на происходящее? Мы – ноль, существующий лишь в контексте других, или единица, обладающая собственной ценностью и силой?

01xDEADDEAD…[1]

[Системная ошибка]…

[Вы проиграли].

[0. 1. 1. 1. 0. 1. 0…].

Прошло некоторое время. Система дала о себе знать.

[Вам доступен бонус. Хотите его активировать?].

[0 или 1?].

Естественно, один.

[Бонус успешно активирован. 0. 1. 1. 1. 0. 1. 0. 1. 1. 1…]. [Загрузка данных].

[Боль. С возвращением]…

И снова уходят люди. Это нули, несовместимые с единицей.

Я резко останавливаюсь. Моя жизнь изменилась. Хватит это терпеть.

Мой кулак врезается в зеркало, преследовавшее меня. Оно вдребезги разбивается. Другие отражения исчезают. Зеркальное измерение вслед за ними.

1.

Мир. Огромный. Будет ли у меня право выбора?

Людей из прошлого рядом нет и не будет никогда. Я победил. Это мой выбор.

1 + 1 = 1.

Больше мне ничто не помешает. Мир огромен, да и выбора много. Заложенный судьбой код поможет выбрать. А я буду контролировать свою жизнь, избегая сбоя в системе.

Ведь я стал сильнее.

Больше никто из окружающих не замечал за собой отражений. Лишь один разбил его и получил право выбора, ибо его код преобразовался в значение.

1 + 1 = 1…

14-15 февраля, 2025 год

Примечания:

[1] Автор ссылается на альбом «01xDEADDEAD» от артиста whyalive.

Faint

– Люблю тебя…

Эта фраза звучала в наших разговорах так давно, что казалось, будто минула целая эпоха. Я лежал рядом, погруженный в ее слова, чувствуя прохладу росистой травы под собой. Мои уши жадно ловили каждое ее слово, потому что я стремился услышать именно это, именно от нее. Ведь только ее я любил, только она была мне по-настоящему дорога.

Это было в далеком прошлом. С тех пор я больше не слышал этих слов, и надежда покинула меня. Сердце сжималось от осознания, что все закончилось. Исчезли любовь, забота и нежность, которыми она меня окружала. Исчезли комплименты о моей красоте и милости. Остались лишь пустота и таящаяся в ней боль.

Началась черная полоса. В ней нет счастья, лишь пустота.

Ушли все товарищи, друзья. Я старался не загоняться, но не смог. Сначала было легко, но люди уходили один за другим, и я понял, что они не хотят быть рядом со мной. Депрессия, боль, апатия. Faint.

И вот я оставил позади всё, что составляло мою жизнь, словно отрекся от всего своего богатства. А богатство это было немалым, ведь жизнь моя была полна событий. С пустыми руками я отправился навстречу трудностям и страданиям, где человеческое достоинство не имеет значения. Любая ошибка может обернуться тюремным заключением. Как же это – провести целый год в таком постоянном напряжении и неопределенности? Faint.

Я голодал, потел. На мне есть шрамы, как физические, так и моральные. Я устал от всего этого.

Я скучаю по людям. По той беззаботной жизни, которая окружала меня. У меня было все – семья, книги, музыка, фильмы, учеба, друзья. Я жил всем этим, а потом у меня все отобрали, и я остался ни с чем.

Небо разверзлось, и потоки воды хлынули вниз. Капли, стекая по моему защитному костюму ОЗК, находили путь в берцы, наполняя их влагой. Ноги мои были насквозь мокрыми, а ремень автомата, словно назойливый спутник, тер шею. Тяжесть бронежилета давила на плечи, казалось, вот-вот они поддадутся. Несмотря на то, что путь был невелик, сзади слышались подгоняющие крики. Я чувствовал усталость, но на моем лице играла широкая улыбка. Такой вот мой путь.

Позднее я осознал одну вещь: где бы ни находились эти существа, они всегда возвращаются, чтобы нас мучить. Их цель – вывести нас из равновесия, спровоцировать на недостойные поступки. Но и мы не так просты, поэтому стойко переносим все испытания. Осталось совсем немного, но в этом оставшемся времени заключено столько страданий, что я даже не хочу об этом размышлять.

Мои руки дрожат. Что они сделали со мной? Я напуган и боюсь их даже видеть. Такого ведь не должно быть, верно?

Может быть, я слаб?

Хотелось бы жить без проблем. Я просто больше не могу все это видеть: всех этих фальшивых и злобных людей; жадность, ненависть. Я не могу это терпеть. Только не сейчас.

И они не понимают ни меня, ни моих чувств. Они думают, что лишь они поступают правильно и знают, как к этому прийти. Для них я простой идиот. На самом деле они не видят очевидного. Они не слышат меня. И не хотят слышать.

Я падаю на колени. Передо мной стоит тот, кого я мог бы назвать другом, если бы он понимал, а не оскорблял меня. Но я никогда не сдаюсь, нет. Я предпринимаю еще одну попытку, обращаясь к нему.

– Прошу… услышь меня… – говорю я, но собеседник лишь хмыкнул, не обратив на меня внимания.

– Не хочу. – резко ответил собеседник. – Мне неприятно общаться с такими людьми, как ты. У тебя нет уважения ни к себе, ни к другим. Ты – изгой общества.

– Наверное, ты что-то путаешь?! Я не такой. Я и плохого ничего не сделал.

– Идиот. Изгой. Тряпка.

– Постой, не говори так.

– Ты все потерял по своей же вине. Я не хочу тебя видеть. Уходи.

Faint. Я не могу больше это терпеть.

Вот они – фальшивые люди.

И как с этим бороться?

Уже никак. Они все равно ничего не поймут, ибо внутри них нет ничего, кроме ненависти.

Faint…

15-17 марта, 2025 год

Силуэты (Интерлюдия)

Мрак окутал мир, и кажется, нет выхода из этого кошмара. Всё обратилось в ничто, и лишь тёплый пепел ещё витает в воздухе, напоминая о былом. Я храню в памяти их лица, их смех. Их слова, их дела, поддержку. Каждый из них оставил свой след в моей жизни. Ещё вчера они были рядом, а сегодня…

Теперь они – всего лишь силуэты. Тени, которых никто не видит, кроме меня. Тени мира, о которых никто не знает и не догадывается. Почему? Неужели они заслужили такую участь?

Их оказалось даже больше, чем я предполагал. И когда же это всё закончится? Ведь каждый из них когда-то был рядом и даже оказывал мне поддержку. Теперь я осознаю, что всё это время я находился не в заключении, а на арене, подобно гладиатору, не знающему, кто следующим выйдет против него. И не каждый способен удержать разъяренного быка. Вот так всё и вышло.

Поезд жизни пронесся мимо, оставив меня наедине с размышлениями о пройденном пути. За спиной вырисовываются образы тех, кто шел рядом. Многие из них теперь лишь тени, ушедшие в вечность. Но другие все еще здесь, со мной.

Вокруг меня выстраиваются призрачные фигуры, словно застывшие в предвкушении общего снимка. Их множество, это тени прошлого, и каждая из них пробуждает волну воспоминаний. Все, что мы пережили вместе – от горьких испытаний и грязи под ногами до радости побед и тихих моментов ужина. Бег с оружием, смех за общим столом, азарт футбольного матча, напряжение метания гранат, тряска в БТРе и КАМАЗе. Строевая подготовка с огнеметами, бег по плацу, жар бани и торжественность парада – все это взлеты и падения, которые мы делили. Работа в парке боевых машин, борьба со снегом, тайные попытки выкроить лишний час сна. Откровенные беседы, музыка, кино, изнурительный бег в противогазах, песни, что звучали в строю. Неизбывная тоска по дому, родным и любимой. Бессонные ночи, когда сон длился всего три часа, и бесчисленное множество других, порой абсурдных, моментов. Все это промелькнуло перед глазами за одно мгновение. Для меня это не просто воспоминания, это честь.

Для меня – это гордость!

Каждый из присутствующих, с улыбкой на лице, подходил ко мне, пожимал руку и дружески хлопал по плечу. Я отвечал им тем же, хотя и осознавал, что это наша последняя встреча. Мы все были собраны со всех уголков нашей необъятной Родины и оказались здесь вместе, не имея никого из близких по соседству. Так и прошел целый год нашей совместной жизни, бок о бок.

Братья, прощайте! Память о вас навсегда останется со мной. Я буду с теплотой и гордостью вспоминать наши общие дни, думая о вас, моих братьях из Чукотки, Улан-Удэ, Омска, Екатеринбурга, Ярославля, Калуги, Рязани, Читы и Хабаровска. Я счастлив, что этот путь мы прошли вместе.

Прощайте…

К станции подъехал мой поезд.

А когда я обернулся, то не увидел ни одного силуэта.

Они попросту исчезли, будто их никогда и не было.

14 июня, 2025 год

Кристина

Посвящается: Милой Кристине Л.

Спасибо за поддержку!

08.07.2024 в 21:38.

Удачной службы! Все будет хорошо, не заметишь, как пролетит этот год. Будем тебя ждать!!!

16.11.2024 в 12:32.

Я буду ждать твои работы. Поскорее возвращайся. Все будет хорошо.

30.11.2024 в 15:27.

Ого, ты внес меня в свой рассказ – это большая честь, спасибо! Не грусти, Валерик, все будет хорошо.

03.01.2025 в 12:23.

Привет, Валерик! Самое главное – береги себя, мы ждем тебя! Я тебя тоже поздравляю уже с наступившим Новым годом и в первую очередь желаю творческих успехов, чтобы ты никогда не боялся свершать новые поступки и писать новые произведения; чтобы все твои мечты и планы сбывались удачно! И, конечно, здоровья, успехов, любви и мира. Возвращайся скорее!

03.01.2025 в 12:24.

Я с нетерпением буду ждать возможность прочитать то, что ты написал. Мне очень интересно…

05.01.2025 в 07:15.

Звучит очень достойно и даже названия новых рассказов интригуют. Это круто! Ты молодец!

01.03.2025 в 12:25.

– Так скучаю по дому, Кристин. Я так запутался в жизни, соприкасался с болью и все равно продолжаю стараться, боясь будущего. Для меня выходной – просто посидеть в тишине. Скучаю по книгам, музыке, а еще здоровье чуть-чуть упало. Любви хочется, внимания, заботы. В общем, тяжко.

Кристина: Держись, пожалуйста! Обязательно береги себя. Тебя ждут дома, по тебе очень сильно скучают, как и по твоим произведениям. Просто задумайся, через сколькое ты уже прошел и насколько ты силен. Остается совсем чуть-чуть и ты вернешься домой. Валерик, все будет хорошо. Не унывай, ты очень-очень сильный, смелый, самый настоящий мужчина. Скоро дембель!

02.03.2025 в 09:24.

– Нет сил, Кристин. Хочу писать дальше, но нет ни идей, ни фантазий. Я должен закончить работу над этим сборником. Мир должен встретить его с теплом. Это опыт, огонь в воспоминаниях. Боль, пронзающая меня в течение всего года. Я запутался в себе…

Кристина: Не заставляй себя, если не хочется, а то перегоришь. Придет время, появится вдохновение и тогда возьмешься за работу, а то так еще больше будешь грустить.

Я: Сегодня представилась возможность, и я почитал комментарии под своими работами. Я чуть не плакал, видя, как мною восхищаются. Восхищаются работами, которые всегда никому не нужны были. Я счастлив от мысли, что кто-то понимает меня. Что кто-то разделяет мои мысли.

18.04.2025 в 09:00.

Привет! Поздравляю тебя с Днем рождения, Валерик. Я желаю тебе здоровья, терпения, успешно дождаться дембеля. Успехов в творчестве и не только в нем, счастья, а также осуществления всех твоих планов. С Днем рождения!!!

Май, 2025 год.

1. Сборник должно быть пропитан чувствами. Да и не только. Не терпится прочитать. Думаю, что все очень красиво и круто получилось.

2. Ты молодец! Скоро домой поедешь, все будет хорошо! Произведений много интересных написал.

***

Кристина – просто замечательный человек. Я до сих пор храню почти все ее сообщения, которые она мне отправляла, когда я служил в армии. И знаете, она ни разу не высказала мне ничего негативного, даже когда я был навязчивым, слишком много говорил или просто доставал. Наши отношения всегда были теплыми и легкими, а встретились мы совершенно случайно.

Зная, что у моего одногруппника есть девушка, я поинтересовался, увлекается ли она чтением. Получив утвердительный ответ, я попросил его дать ей почитать сборник «Autophobia» и узнать ее мнение. Он выполнил мою просьбу.

«Autophobia» Кристине понравилась. Она была наилучшего мнения о сборнике и сказала, что у меня хорошо получается писать в таком формате. Из наиболее лучших она выделила рассказы «Сон или средство от счастья?», «Симуляции страхов», «Просто нарисована», «Боль», «Призрак (Боль II)», «Битые стекла </3», «Девушка из сна», «Гнев х_х». Я был счастлив, зная, что кто-то меня понимает.

Так мы и начали общаться.

Наше общение всегда было наполнено взаимной поддержкой и ценными советами. Мы делились смешными шутками и забавными моментами, обсуждая все – от компьютерных игр и книг до учебы и личных переживаний. Я с удовольствием делился с Кристиной своими успехами в игре «Geometry Dash», а также видео с друзьями. Она, в свою очередь, внимательно читала все мои тексты, включая черновики и еще не опубликованные работы, такие как «Philophobia» (на тот момент еще не опубликованная) и наброски «Лабиринт судьбы». Ее конструктивная критика и похвала, особенно в отношении моей музыки, были для меня очень важны. Несмотря на моменты сомнений, я чувствовал искренность ее реакции на мое творчество. Кристина всегда видела во мне лучшее, и я безмерно ей за это благодарен.

И не могу не запечатлеть ее в памяти.

Этот рассказ показывает ее светлую душу, горячее сердце и теплоту, исходящую от него. Он посвящается ей и будет хранить образ этой девушки в истории. Хотя бы в моей.

Спасибо тебе, Кристина. Прошло 236 дней, но ты все равно не забыла меня. Спасибо за то, что ты есть. Спасибо за то, какая ты есть. Спасибо за все!

2 марта – 24 июля, 2025 год

Зеркало

Ну и какой смысл от этого стекла?

Да, оно отражает мир, который попадает в поле зрения. Есть ли еще какие-либо достоинства? Нет. Это просто стекло.

Напротив меня стоит зеркало, в которое я неотрывно смотрю и думаю о жизни. Затягивает…

В зеркале отражается испуганное, изможденное лицо. Это мальчишка, который и представить не мог, какие трудности встретит. Его глаза обведены темными, опухшими кругами от бессонницы, а щеки выглядят отекшими. Очевидно, что он измотан и держится лишь на силе воли. Его запаса прочности может не хватить. И что теперь? Ничего уже не исправить…

В отражении – испуганный взгляд, жаждущий тепла, но обреченный на холод. Он тянется к другим, ищет понимания, но встречает лишь равнодушие. Его протянутая рука повисает в воздухе, отвергнутая теми, кто, казалось бы, должен быть рядом. Разочарование сковывает его, и он отступает в свою скорлупу, убежденный в собственной ненужности. В этом одиночестве рождается мысль: может, проблема во мне?

И снова я смотрю в зеркало. Что же я вижу на этот раз?

Передо мной разворачивается грандиозное повествование, сплетающееся в единую нить. Эта нить, по воле судьбы, вьется вокруг череды девушек, появлявшихся в ней одна за другой. Все это отражается в испуганных голубых глазах мальчика, застывшего напротив зеркала.

Я вижу, что этот юноша утратил веру в людей. Он кажется мне замкнутым. Он опасается осуждения и боится, что его назовут легкомысленным, как раньше боялся открывать свои чувства тем, кто его не принимал.

Неудачная любовь. Легкая влюбчивость.

Филофобия…

И я снова смотрю в зеркало, пытаясь понять мальчишку, что сидит напротив меня. Вижу, что мальчишка тоже давно пытается разобраться в себе, чтобы понять, кто он такой. Понимаю, ведь и я такой же.

Что я вижу? Стекло, мальчишку, что хочет быть любимым и нужным. Опухшие глаза и усталость на лице. Ни капли энергии и бодрости, лишь гнев и отстраненность. Страхи, переживания, стресс.

В глазах парня я вижу отражения множества людей. Каждый из них оставил свой след, изменив его, напугав и оставив шрамы прошлых обид, страхов и тревог. Он осознает это, но не в силах освободиться от их влияния. Эти образы словно невидимая клетка, сковывающая его со всех сторон.

Он любил. Ценил. Помнил.

А того же в ответ не получал.

Настя, Полина, Аня, Катя, Алина.

Каждая из них внесла свой вклад в историю мальчишки. В огромный и складный сюжет, который он любит превыше всего.

Зеркало вот-вот треснет. Я в последний раз смотрю на него, собираясь идти спать.

Кого я вижу?

Себя. Это я, тот напуганный мальчишка с опухшими глазами. В зеркале я увидел себя и не смог понять, кто я на самом деле. Достиг ли я чего-то и достоин ли я этого?

Я не разобрался, да и без чужой помощи это будет невозможным.

Я… зеркало.

Пустота.

Воспоминания…

18 декабря, 2024 год

Откровение

Весна. Сильный ветер сдувает мою шапку-ушанку. Небо слишком темное, даже сопок на горизонте не видно.

В глазах парнишки я вижу отражения множества людей. Каждый из них оставил свой след, изменив его, напугав и оставив шрамы прошлых обид, страхов и тревог. Он осознает это, но не в силах освободиться от их влияния. Эти образы словно невидимая клетка, сковывающая его со всех сторон.

Я не буду сейчас углубляться в темы своего взросления или другие подобные вещи – всему этому найдется место в других моих произведениях. Здесь же я просто стремлюсь высказаться, ничего более. Моя цель – быть искренним, как с бумагой, так и с самим собой. Чернила высохнут, бумага пожелтеет, но память будет вечной. Она будет со мной всегда, валяясь в пыльном шкафу.

Оглядываясь назад, я вижу насыщенное прошлое. Первый жизненный этап завершен, и будущее пока туманно. Я задаюсь вопросом, был ли верен мой выбор пути в последние 20 лет. Правильно ли я поступил, посвятив себя писательству и музыке? Иногда меня терзают сомнения, не упустил ли я что-то важное, проводя столько времени за творчеством. Интересно, как сложилась бы моя жизнь, если бы я выбрал другой путь?

Порой кажется, что я 20 лет занимался самовнушением. Вдруг я всегда обманывал самого себя?

В одной из работ я говорил, что больше не пишу о дорогих мне людях из прошлого. Это была моя главная проблема, ведь я не мог забыть даже тех, кто причинил мне боль. И сейчас я не могу не вспомнить их снова.

За моей спиной огромная история. Алина, Настя, Аня, Ксюша, Полина, Дима, Леша, Артем, Катя, Зарина. «My/Life = Error 404.exe», «Месть за ошибки», «Philophobia», «Отражение: 2022», «Девушка из сна», «За Гранью», «Autophobia», «Путь Тьмы», «Проклятие эльфийской любви», «Одинокая Звезда», «Megadeth», «Между Мирами», «Протокол 0313» (не опубликовано), «Обещание», «Обратная сторона Луны» (не опубликовано), «Владыка Луны» (не опубликовано), «Сигнал SOS» (не опубликовано). Почте все рассказывает о жизни, о фантазиях, мечтах и так далее. Все вперемешку. Многое теперь смущает меня. А вдруг, все это не так уж и важно, как я считаю?

Почему я так думаю?

Слушайте. Я – лишь песчинка в этом бесконечном, бурлящем мире, который не стоит на месте. Мое призвание – быть писателем, и я посвящаю этому свое личное время, вкладывая душу в каждое творение. С 2022 года я начал делиться наблюдениями о нашей обыденной жизни, запечатлевая ее мимолетные моменты. Мне казалось, что в этом есть глубокий смысл, что это действительно имеет значение.

Я оказался в замкнутом круге, где каждый день похож на предыдущий. В таких условиях я не вижу возможности для перемен. Этот год, по сути, проходит впустую. Тем временем мои знакомые развиваются: учатся, строят карьеру, заводят отношения, и их внешность отражает эти изменения. Мои же «достижения» – бритая голова, армейские берцы вместо привычной обуви и строгий распорядок дня. Ощущение, что я упускаю важные жизненные этапы, пока другие наслаждаются жизнью, очень горькое.

Родители постоянно говорят, что я изменился. Мои взгляды на жизнь, предпочтения, манера говорить и то, что для меня важно, претерпели трансформацию. У меня появились новые убеждения, концепции и цели. Мама выражает гордость за мой опыт, но я не вижу в этом ничего выдающегося. Многие проходили через армию, в чем моя уникальность?

Сейчас я испытываю затруднения с выбором темы, которая могла бы найти отклик у широкой аудитории. Мое творческое стремление направлено на создание оригинальных миров, персонажей и их антагонистов. Мои произведения, отличающиеся нестандартным стилем и жанром, изначально не рассчитаны на массового читателя, поскольку их понимание требует определенной подготовки. Именно в этой уникальности, в их непохожести, кроется их ценность. Я убежден, что если бы больше людей познакомились с ними, нашлось бы немало ценителей. Однако, на мой взгляд, современный читательский запрос сместился в сторону более простых форматов, игнорируя рассказы, повести и сборники в пользу романов. Это приводит к доминированию однотипных, вторичных произведений в популярных жанрах, таких как «боярка», «попаданцы», «ЛитРПГ» и т.д. Рекламные обещания новизны в этих жанрах часто оказываются ложными, поскольку наблюдается повсеместное копирование идей. Я, будучи знакомым с этими трендами, не нашел в них ничего, что могло бы по-настоящему удивить. Типичный герой обладает неуязвимостью, его окружение не подвержено потерям, а враги неизменно терпят поражение. Его жизнь насыщена вниманием противоположного пола и обретением могущественных сил. По сути, главный герой становится центральной фигурой, подобной божеству. При более детальном рассмотрении, даже в рамках одного жанра, сюжеты оказываются лишь вариациями на одну и ту же тему, меняются лишь имена и декорации. Меня поражает эта деградация и причина такой популярности. Читатели часто отказываются от книги, если начало кажется им скучным, не учитывая, что развитие сюжета может требовать постепенного погружения и раскрытия мира. Многие классические произведения начинаются неспешно, позволяя читателю освоиться в атмосфере и подготовиться к дальнейшему развитию событий. В этом и заключается уникальность – в возможности пережить начало, чтобы затем погрузиться в захватывающий сюжет. Я не понимаю, почему читатели отворачиваются от более глубокой литературы в пользу поверхностных деградирующих жанров, имитирующих бесконечные циклы и клише. Литературный мир, на мой взгляд, скатывается в бездну, и я намерен это изменить. Пусть сейчас меня не читают. Я найду пути, связи и идеи, чтобы вернуть литературе ее прежнее величие, когда в центре внимания не были всемогущие герои. Я готов преодолевать препятствия, чтобы восстановить прежние стандарты.

Я работаю над серией про Арэла, но не уверен в ее качестве. Мои идеи смешались в нечто неясное, и я сам не могу оценить, насколько удачна эта затея. К тому же, некоторые из моих приемов оказались уже использованы другими авторами, что привело к обвинениям в плагиате, хотя я никогда раньше не сталкивался с этими идеями. Как тогда можно считать эту серию успешной? Я восхищаюсь гениями таких писателей, как Фрэнк Герберт, Стивен Кинг, Ренсом Риггз, Анджей Сапковский, Федор Достоевский, братья Стругацкие, Джеймс Дэшнер, Эрих Мария Ремарк, Дуглас Адамс и Сьюзен Коллинз. Их работы – эталон, и я понимаю, что мои собственные сюжеты, несмотря на их оригинальность, никогда не достигнут такого же уровня гениальности. Они неизбежно будут иметь сходства с чем-то уже существующим. Я не гений и не претендую на это, а жаль. Мои произведения, скорее всего, не обретут широкой известности, а меня самого забудут, как и миллионы других людей на Земле.

Мой интерес к написанию о жизни был обусловлен желанием поделиться чем-то близким и понятным, как мне казалось, и другим. Однако, я осознал, что люди предпочитают погружаться в вымышленные миры для полета фантазии. Этот вывод подтвердился, когда я прочитал другу два своих рассказа: один о реальной жизни, другой – о вымышленном. Первый оставил его равнодушным, тогда как второй вызвал положительную реакцию. Это навело меня на мысль, что и другие читатели, вероятно, разделяют это предпочтение, особенно учитывая мои неудачи в создании фантастических произведений. Например, серия об Арэле не нашла отклика. Поэтому, когда я вижу положительные отзывы на эти книги, это вызывает у меня тревогу, словно это какой-то обман.

Есть лишь пару работ, которыми я действительно горжусь: «Megadeth», «Обратная сторона Луны», «Обещание» и «Протокол 0313». Эти работы я написал спонтанно и мне они нравятся. Понравятся ли другим?

Я изливал душу на бумаге, надеясь, что кто-то увидит в моих словах отражение себя. Мне отчаянно хотелось быть нужным, любимым, заполнить пустоту, созданную недостатком внимания. Я создавал идеальные миры для своих персонажей, где все складывалось хорошо, вкладывая в них то, чего не хватало мне. Я писал, потому что знал, о чем говорю, потому что сам прошел через это. Я наивно верил, что мой, пусть и глупый опыт поможет другим разобраться в собственных чувствах. И, конечно, я надеялся, что те, кому были посвящены мои строки, поймут, что я способен на любовь. Что я тоже совершаю ошибки и глубоко сожалею о них. Я тоже человек. Особенно я жалею об Алине. Тогда, в шестнадцать, я был глуп и молод, и вместо нее выбрал друзей и беззаботное веселье. Я писал для нее «Назад в прошлое», но, по молодости, уничтожил эти рассказы. К сожалению, они все еще блуждают в сети, напоминая о моей юношеской глупости и бросая тень на мой нынешний опыт.

История Насти оставила глубокий след. После нее я стал замкнутым, потеряв веру в людей. Мне горько от того, что я позволил депрессии завладеть мной, и, обидевшись на Настю, не смог поделиться тем, что происходило в моей душе. Я не рассказал ей о своих чувствах после ее отказа, просто замолчал и ушел в себя. Так наши пути разошлись.

История Ани научила меня важному уроку. Я думал, что мои творения – это лучший способ выразить мою глубокую любовь к ней и показать, как дороги мне воспоминания о ней. Однако, оказалось, что ей нужно было мое реальное присутствие, а не буквы. Мне следовало быть рядом, жить настоящим моментом вместе с ней, просто общаться и быть ее поддержкой.

С Полиной у меня сложилась похожая ситуация. Я старался показать свою заинтересованность, как бы извиняясь за навязчивость, хотя понимал, что ей это не особо нужно. Мне казалось, что она меня понимает, но, возможно, это было лишь мое предположение. В итоге все мои надежды развеялись, и я отправился в армию. Может быть, это и к лучшему. Я не испытываю сильного разочарования, хотя иногда и досадует, что события развиваются не по моему плану. Мое увлечение Полиной было связано с образом, который я сам для себя создал, ведь в реальности наши характеры несовместимы. Ее капля гордости, которая мне чужда, служит барьером между нами. Поэтому в этом сборнике я показывал Полину такой, какой ее видел, через созданный мной образ, что стало возможным благодаря нашему личному незнакомству. Этот образ позволил мне сплести увлекательную историю, и я ценю свой талант, который дал мне эту возможность.

Всем плевать на мои чувства. Даже здесь, в армии. Я даже тетради с рассказами прячу, боясь, что если их найдут, то порвут в клочья.

Никто из них даже не подозревает, через какой ад я сейчас прохожу. Наверное, это эгоистично, но мне бы хотелось, чтобы они знали. Простое «привет» или пара слов поддержки были бы для меня огромной радостью. Хотелось бы услышать, что они думают обо всем этом, хотя я и понимаю, что им, скорее всего, все равно. И это нормально. Просто я, в отличие от них, не могу оставаться равнодушным.

Почему? Может быть, они все еще дороги мне, но я не хочу в это верить?

Так нужны ли эти работы о жизни, если только я считаю их важными? Если они важны только для меня? Другие же просто не поймут и засмеют меня.

Я начинаю испытывать сомнения относительно значимости этих работ. Чувствую, как теряю связь с собой и с основной идеей сборника, несмотря на полное понимание его содержания. Постоянный самоанализ стал моей привычкой в поисках той самой уникальности, которая мне нужна, чтобы быть собой. «Последняя надежда», вероятно, станет финальным сборником в таком формате, после чего я переключусь на разработку сюжетов. Этот сборник символизирует переход к новому этапу в моей жизни и творчестве, подводя итог моим 21 годам. Главный вопрос, на который он должен ответить: изменился ли я?

Я терзался сомнениями: стоит ли вообще браться за перо? Возможно, все мои творческие усилия подобны попыткам описать саму жизнь – бесплодны и обречены на провал. Не обманываю ли я себя, называя себя писателем? Может, мне следовало просто наслаждаться яркими образами, рождающимися в моем воображении под влиянием вдохновения, не пытаясь их воплотить?

Я впервые делюсь этим с широкой публикой, так как ситуация стала невыносимой. Раньше я доверял только своим друзьям и Кристине, и их поддержка была неоценима. Однако сейчас я чувствую себя совершенно потерянным. Меня окружает лишь хаос, боль и унижение. Я больше не вижу выхода.

Так нужен ли миру всеми забытый писатель, который только так себя называет?

Это и есть мое откровение…

Имеет ли оно смысл?

Решайте для себя сами, читатели. Для меня это важное заявление, высказывание. Возможно, способ получить внимание и поддержку.

Ведь это МОЕ откровение…

26 февраля, 2025 год

Как остаться человеком?

Прошу… услышь меня…

Меня изводит внутренний хаос, потому что я совершенно потерян в себе. Несмотря на обилие людей вокруг, я не испытываю желания с ними общаться. Мне хочется видеть только близких: семью, друзей, учителей. Я устал от того, что на людях вижу лишь их внешние достижения, их «звездочки». Когда я замечаю отблеск света, напоминающий о звездах, я хочу скрыться, осознавая, что они способны наказать меня за малейшую оплошность.

Где же настоящие люди? Исчезните с глаз моих, звездочки…

В этой записи нет смысла – это простой выкрик усталости в воздух. Его унесет ветром и все позабудется.

Я задыхаюсь в этом кошмаре. Меня сковала апатия, и все вокруг вызывает лишь отвращение. Эта бесконечная череда дней без просвета выматывает. Я ищу убежища в тени, но устал прятаться, чувствуя себя загнанным зверем. Хочется выплеснуть все, что накопилось, но страх непонимания сковывает горло. Эти слова, ранящие как ножи… я больше не в силах их выносить.

Я устал от этого. Как в такой ситуации остаться человеком?

Душа рвется на волю! Я измотан, глядя в зеркало на свое отражение: кожа усыпана высыпаниями, под глазами залегли тени усталости. Невыносимо больше терпеть эту однообразную диету – сухие пайки и гречка изо дня в день, с вечным ожиданием следующего приема пищи. Вкус еды притуплен, чай без сладости, а вода из-под крана отдает дымом и грязью. Даже в «Чайной» цены заоблачные, и за 258 дней службы я уже потратил на себя свыше 30 тысяч рублей – и это, к слову, не мои кровные.

Faint. What was in the end?

Я очень устал, настолько, что едва не засыпаю, ударяясь головой о стол. Мне пришлось выполнять бессмысленное задание, которое включало ношение ЛЗК[1] и бег в противогазе. Один офицер постоянно унижал меня перед строем, называя меня полным ничтожеством, потому что я не выполнил его задачу, которую он поставил посреди ночи, зная, что я чисто физически не смогу ее выполнить. В общем, воспользовался своим положением. Он явно стремился сломить меня, но я выдержал это, даже находя в этом некий абсурдный юмор.

А в душе засыхали слезы…

Когда я посмотрю в зеркало и увижу в отражении счастливое лицо? Может уже хватит видеть себя грустным?

От усталости уже ломит тело. Я каждую неделю жду выходных, но их у меня попросту нет и не было.

Горячей воды нет и никого это не волнует. Нас задерживали на плацу и нет времени, чтобы успеть почистить зубы.

И вокруг одни звезды.

За прошедший год я глубоко осмыслил проявления грубости и неуважения в человеческих отношениях. Мой опыт показал, что в мире отсутствует как справедливое воздаяние, так и понимание последствий. Истинная любовь, кажется, постепенно угасает. Люди действуют скорее под влиянием инстинктов и общего течения событий, чем по осознанным побуждениям. Я не вижу проявлений истинной человечности.

Гной. Грязь. Мерзость. Faint.

Help. Help me, please…

Нравится вам, люди, купаться в собственной грязи? Оскорблять, ненавидеть?

I hate you. I hate myself…

И вы все равно продолжаете фантазировать. В фантазиях ведь проще живется? Нет этой гнили, что нас окружает.

Я понимаю это, ведь сам такой. Мои фантазии скорее похожи на размышления вслух или мечты, ограниченные рамками реальности. Я считаю, что мечты позволяют нам взглянуть на мир под другим углом, увидеть то, что мы упускаем или сознательно игнорируем. Через них можно осознать свои ошибки, принять их, исправить и на время обрести счастье.

Рутина. Всегда. Every day.

Я даже не представляю, как вернусь домой. До этого дня еще долго. Каким я стану?

И что я буду делать? Где работать?

Писательство – мое увлечение, но сейчас я испытываю творческий кризис, ощущая нехватку идей. На протяжении всей службы меня занимает мысль о поступлении на филологический факультет, однако я испытываю сомнения. Приближающийся 21-й день рождения заставляет меня задуматься о возрасте, особенно в контексте начала обучения после службы. Меня беспокоит перспектива потратить годы на образование, которое может не принести желаемого результата, и я опасаюсь такого развития событий.

Я мечтаю о мире, где люди не будут выделяться из толпы своими знаками отличия. В мире нас разделяют должности и отличия – словно уровни в игре. Я устал от этой постоянной демонстрации неравенства. Почему мы так поступаем, если все мы, по сути, одинаковы?

В моей голове шторм. Пишу обо всем вперемешку. Я уже не знаю, о чем думать.

Я написал много рассказов и надеюсь сохранить их до дембеля.

Я писатель и я так вижу. Нет ничего плохого в том, что у меня есть своя муза.

Help. Give me your love…

Дайте мне любовь. Я так нуждаюсь в ней. Просто дайте или покажите мне ее. Так не хватает ласки, заботы и внимания.

Прошу, услышьте меня.

Я устал. Faint.

23 февраля, 2025 год

Примечания:

[1] ЛЗК – легкий защитный костюм.

Мой мир

Мое внутреннее пространство безгранично и полно красок. Оно живет своей жизнью, постоянно преображаясь и расширяясь. Обитают в нем лишь те, кто занимает особое место в моем сердце, и те удивительные личности, что рождаются в глубинах моего воображения. Часто я черпаю вдохновение для своих творений в реальных людях, переплетая их черты с вымыслом. Это необъятное царство – мое собственное.

В моем внутреннем мире любовь и дружба занимают центральное место. Мои персонажи часто воплощают качества, которые мне самому недоступны: они отважны, сильны, порой безрассудны, но при этом целеустремлены и ответственны. В то же время, они разделяют мою доброту и застенчивость. Именно эта смесь смелости и уязвимости отличает их от меня, интроверта.

Мой внутренний мир соткан из переплетения воображения и отпечатков реальности, увиденных и пережитых. Он подобен моему родному городу, но при этом вмещает в себя бескрайние просторы Вселенной. Источником моего вдохновения служит всё вокруг: люди, игры, кино, фотографии, музыка, сама жизнь. Однако, именно люди и музыка пробуждают во мне самые сильные импульсы. В этом моя особенная способность: услышав мелодию, взглянув на снимок, я мгновенно отправляюсь в путешествие по страницам своих мыслей. Особенно ярко это проявлялось в отношении Полины. Бывали моменты полного творческого ступора, когда слова не шли. Но стоило мне увидеть Полину, как в голове загоралась искра, и я тут же начинал писать. Именно так родилась половина этого сборника.

Мой мир наполнен сложностями: персонажи сталкиваются с трудностями, переживают душевные терзания и стремятся к любви. Несмотря на это, добро неизменно одерживает верх над злом. Концовки моих историй не всегда очевидны, они скорее оставляют читателя с пищей для размышлений, побуждая его самостоятельно находить ответы на вопросы и осмысливать чувства. Через ошибки героев читатель может лучше понять себя, осознать свои промахи и почувствовать, что он не одинок в своих переживаниях.

Я считаю, что сила моего поколения заключается в нашей способности находить отклик в музыке. Многие исполнители моего возраста или немного старше создают качественную музыку, поднимая темы, которые мне близки. Через эти музыкальные образы я нахожу вдохновение и развиваю собственные идеи, часто вплетая их в свои работы, даже в диалоги, как, например, в рассказе «Пустота». Этот рассказ, полный скрытых отсылок, по-своему раскрывает важную тему. В этом и заключается моя уникальность – в видении образов, понятных только мне.

Егор, Влад, Макс Р., Макс Б., Макс К., Рома, Леха, Матвей С., Катя, Настя, Аня, Полина, Кристина, Алина, Игорь, Паша А., Паша М., Илья, Вадим., Никита С., Федя Л. Вот он – мой мир. Мир, которым я живу.

Писать – это уже не потребность. Я занялся этим, потому что любил писать и читать. Начал писать о том, что вижу и так обрел свой мир. Я живу этим и черпаю идеи отовсюду. Мне нужно этим делиться. Я не могу просто сидеть и не писать. Это моя зависимость.

Такой мой мир. Мир, который я люблю.

Мир, которым я живу!..

14 июня, 2025 год

Фото

Порой, когда тяжело,

Я смотрю на твои фото

И милые очертания твоего лица

Придают ощущение легкости.

Когда я смотрю на тебя,

Воспоминания пролетают мимо,

Я хочу оказаться возле тебя,

Обнять и сказать: help me…

21 апреля, 2025 год

Солнце

Я на небосвод гляжу,

На нем я вижу свою тень,

Остается, проскочив сквозь облака,

Разбить все чувства об асфальт.

Хочу тебя обнять,

Крепко прижать к себе.

Сказать всего три слова:

Зай, люблю тебя!

Себя я потерял,

Хочу вернуть свои чувства,

Тебя рядом нет,

Ты – мой предел иллюзий…

И распахнулись веки,

И вот он – серый мир.

На нас упало солнце,

Исчезла с ним любовь…

Октябрь, 2022 год

– декабрь, 2024 год

Барабанная дробь

Мы гордо шагаем в шеренге по три,

Стоит оцепленье, вокруг ни души,

Комбат возглавляет наш батальон,

Я сзади шагаю, четко под счет.

Барабанная дробь сотрясает весь взвод,

За каждым ударом возвышается память,

Под нашими берцами ломится плац,

А спереди кличут: Счет и-и-и раз!

За нашими спинами таится история,

А в ней поколение ушедших героев,

Строевые шаги замыкают весь строй,

Гордость пришла, а детство долой…

27 февраля, 2025 год

Реквием (Интерлюдия)

Я причиняю боль и радуюсь этому. Почему? Я садист что ли?

Вот я раздавил термита, и он хрустнул у меня под ногой. Затем поджег пчелу, сидящую на подоконнике. Она жужжала в агонии, но ничего не могла поделать против противника, который сильнее в десятки раз. А я смеялся.

Обретя новую силу, я переключил свое внимание на более могущественных существ – людей. Я подвергал их немыслимым мучениям, наслаждаясь их предсмертными криками, утоляя жажду их кровью и ломая кости. В моих руках они извивались от боли, а я, чтобы удержать их, с наслаждением ломал им конечности. Их страдания были всеобщими, но для меня они были источником истинного удовольствия.

Боль. Апатия. Смех.

– Ха-ха-ха! – смеялся я, становясь лишь сильнее. – Я стал всемогущим! Теперь я могу разрушать миры, уничтожая миллионы жизней разом.

Тогда я перебрался в космос, и принялся за планеты. Щелчком стирал их в пыль, равнял Галактики со звездами. Лишь по одному желанию я уничтожал миллионы жизней за раз, но мне хотелось чего-то большего.

– Ха-ха-ха! – разносился мой грозный смех по Вселенной. – И вновь играет Реквием[1]…

И тогда я увидел вспышку света, из которой родился мой достойный соперник. По размеру он был больше меня, но это не смущало, ведь я знал, что смогу одолеть его. Быстро или нет – лишь вопрос времени.

– И зачем ты убиваешь невиновных людей? – соперник задал вопрос, смотря на меня.

– Хочется. – усмехнулся я. – Неужели это не причиняет тебе удовольствия?

– Нет, это отвратительно – так тратить свою мощь во имя зла, а не во благо людей.

– Ха-ха, не смеши меня, идиот. Я и есть благо этого мира, ибо я дарю всем вечный покой, пока играет реквием. Они благодарны мне за покой, что я подарил им, будь уверен.

– Ты спятил! Это не покой, а бесполезная смерть. Ты должен все исправить, пока у тебя есть шанс.

– А меня и так все устраивает. – буркнул я и кинулся на противника. Это было моей роковой ошибкой.

Соперник одним движением схватил меня за ногу и сломал ее. Я стерпел боль и попытался стереть противника щелчком, но он вырвал обе мои руки, словно лапки у комара. И вот тогда я закричал от боли, понимая, что противник в сотни раз сильнее меня.

Чувствовать такое – невыносимо.

– А-а-а! – кричал я, корчась от боли. – Прошу, перестань!..

– Нет. – ответил противник, превращаясь в вспышку света. – Теперь и я подарю тебе вечный покой, пока звучит еще твой реквием. Покойся с миром, змий…

Вспышка света озарила весь космос, а я растворился в ней и рассеялся пылью. Стал пустотой. И только тогда ко мне пришло озарение.

Я резко проснулся, весь в поту, одеяло промокло. В ужасе я вскрикнул и вскочил, уставившись на свои дрожащие руки. «Не может быть!» – пронеслось в голове. – «Это кошмар! Я не мог их всех убить, не мог наслаждаться их страданиями. Это не я! Я никогда не желал никому смерти, ведь сам боюсь ее и испытываю отвращение при виде любых ее проявлений. Нет, это не я!»

И я рухнул на колени, а голову опустил на пол. Нет, не может этого быть. Я не хочу обладать такой мощью. Не хочу никого убивать, это же ужасно.

– Это НЕ Я! – закричал я, обливаясь слезами. – Простите меня, я не хотел этого…

И я зарыдал, а в минуту затишья услышал чей-то голос, эхом пробежавшийся по комнате.

– Реквием играет вновь…

Мощь – это ответственность. Мощь – это щит, а не оружие. Мощь – это свет. Мощь – это благо.

Мои руки задрожали и вспыхнули светом. Я взглянул на них и все понял.

Неужели это мой второй шанс?

29 мая, 2025 год

Примечания:

[1] Автор ссылается на песню «Реквием играет тихо» (из альбома «Одиночная психическая атака») от артиста GONE.Fludd.

Травмы

Посвящается: Короткому М.

Дул приятный ветер, но погода теплой не была. Мир только начал процветать, а трава уже шелестела от ветра.

Мой друг, товарищ и близкий человек сидел рядом. Я думал, что больше таких людей в моей жизни не будет, но он развеял мои сомнения, протянув мне руку помощи, когда я был для него никем.

Так мы с Максом и стали ближе. Высокий юный товарищ и его низкорослый друг, всегда готовые к любым приключениям. У нас, конечно, много общего, но и цели разные. Однако армия так сильно меня изменила, что это теперь меня совершенно не смущает.

Мы оба любим творчество и искусство в любом его виде. А я-то знаю, насколько сильно творчество, объединяющее разные виды искусства. Жаль, что в нынешнем мире такое почти не ценится.

Наши сверстники, мальчишки, увлеченно гоняли мяч на поле. Мы с Максом расположились на примятой, слегка позеленевшей траве, наблюдая за их игрой. Каждый взлет мяча вызывал волну воспоминаний о беззаботном детстве. Я поделился этим ощущением с Максом, и он, как всегда, прекрасно меня понял.

– Эх, скучаю по детству, когда можно было вот так беззаботно гонять мяч по полю. – признался я. – Даже не думал, что смотреть за игрой других ребят так интересно.

– Понимаю. – согласился Макс. – Мы, иногда, играли даже без фанатизма – целью было просто гонять мяч по футбольному полю.

– Есть такое. Я в футбол последний раз играл 2 года назад. Даже не помню, каково это.

– Ну, у меня все по-другому. – отрезал Макс. – Я играл прошлым летом.

– И как?

– Не очень, ибо уже не испытываешь того удовольствия, как это было раньше.

– Хм… знаешь, а так ведь бывает не только с футболом.

– Ты о чем?

– О жизни, Макс. О жизни. Иногда от прошлого больше удовольствия, чем от долгожданного будущего. Мы постоянно о чем-то жалеем, обижаемся, чувствуя боль. Долго помним тех, кого теряли раз за разом, а в иных случаях даже продолжаем любить. Мы зависимы от прошлого, которое давным-давно обошло нас стороной. Но с каждым разом мы испытываем все меньше и меньше удовольствия, потому что это уже было с другим человеком. Это было по-другому. Тех чувств, казалось бы, уже никогда не повторить. И так мы думаем от случая к случаю. Понимаешь, о чем я говорю?

– Не знаю. Если так думать, то это усложняет понимание вещей, ситуаций и явлений.

– Ну, а ты что хотел? Жизнь не так проста, как хотелось бы. Все следует друг за другом в порядке цепи. Как в армии: есть ты, есть кто-то над тобой и другой над вами, и т.д. Все чередует друг за другом. Это и есть жизнь.

Макс находился в состоянии шока и был удивлен. Я даже не знал, чему именно он удивлен. Может он ни разу не слышал таких теорий о жизни? Странно, это же элементарные вещи, до которых можно додуматься самому. Что же его так удивило?

– Откуда ты научился всему этому, о чем говоришь?

– Ты о чем?

– Ну, судя, по твоим словам, ты через многое прошел и набрался опыта. Обычный человек не будет так рассуждать о жизни, с точки зрения философии, ибо будет относиться ко всему намного проще. Слушая тебя, я понимаю, как ты все анализируешь, что происходит вокруг тебя. Я же прав, верно?

Внимательный парень. Вот уж не ожидал, что он поймет меня и мою жизнь. Это радует. Радует, когда люди тебя понимают.

– Ага. – лишние слова были ни к чему.

– Что же такого произошло в твоей жизни? Что-то с семьей?

– Нет, меня изменили люди, окружающие на протяжении последних пяти лет.

– Люди? Что же такого они сделали?

– В том-то и дело, что ничего.

Я поделился с ним своей историей: рассказал о школе, о неприязни одноклассников, о первой любви – Алине. О своей страсти к письму. Вспомнил друзей, которых потерял, и показал их фотографии, а также снимки Полины, которую он сразу узнал, вспоминая мои рассказы. Я также поведал о том, как из общительного человека превратился в замкнутого, показал свои сочинения и полностью открылся ему.

Доверился, назвав другом.

И просто замолчал, ибо не знал, как Макс отреагирует.

Дул ветер, шелестела трава, мяч катился по футбольному полю. Макс молчал.

Это все? Конец?

– Странная штука – дружба. Ее, наверное, и нет вовсе. Сегодня она есть, завтра ее уже нет, как и помощи. Так есть ли смысл в такой дружбе? Поэтому я никого не называю другом.

– Дружба существует, тебе просто попадались не те люди, как и мне. Мне с этим вообще не везет.

– Может быть, ты прав, но…

– Нет никаких «но». Есть просто «мы», есть жизнь, есть другие люди. Если соединить все это, то получится мир. Способен ли ты довериться миру?

Макс промолчал. Да слова тут и не нужны были, все и так понятно. Я знал, как поступить и что лучше всего сказать. Так я и сделал.

– Ты мне доверяешь?

– Я? М-м… да, а что? – смущенно ответил Макс.

– Ничего. Это мелочь, но для меня это важно. В первую очередь лишь потому что я тоже доверяю тебе. Доверяю с тех пор, как понял, что ты действительно понимаешь меня.

– Мне? Доверяешь? Но…

– Я просто боюсь. Это и есть моя травма.

– Чего ты боишься? Меня?

– Ошибаться в людях. Надоело. Я просто хочу быть таким же, как и все остальные. Чувствовать боль больше не хочу. Ты друг классный и ошибиться в этом мнении я не хочу. Всегда мечтал найти в армии настоящего товарища, с которым потом буду общаться. Видеть, как близкий человек снова поворачивается ко мне спиной и уходит… не хочу.

А Макс был одним из немногих, кто не оттолкнул меня.

Травма. Боль. Внутри меня – страх.

– Я не знаю, что на это ответить. – резко сказал Макс. – Я понимаю, о чем ты говоришь. Все мы хотим, чтобы нас понимали, а остальное зависит от самих людей. У всех…

– Есть свои травмы…

***

Привет, читатель. Рад, что ты ознакомился с этой необычной смысловой работой.

В основе этого произведения лежат реальные события, а главный герой – Макс, мой товарищ из моего же батальона. Однажды, во время командировки в Хабаровске, мы наблюдали за игрой футболистов из другой бригады. Это зрелище натолкнуло нас на размышления о жизни, пробудило воспоминания о детстве и стало поводом для откровенного разговора.

Разговор не цитировал, просто показал смысл беседы. Сделал, как всегда – просто взял ручку в руку, а дальше дело за малым.

Этой работой я показываю людские травмы, а точнее то, что все мы одинаковые. Все мы чего-то боимся, о чем-то жалеем. Показал это через воспоминания и взаимоотношения с Максом.

В конце концов еще и раскрыл себя получше.

На написание меня вдохновил сам Макс, наши с ним беседы, мои утерянные подруги – Катя и Настя. И в конце концов – моя мать, с которой я часто обсуждал эту же тему, ибо рассказывал о себе и своих работах.

Изменилось все, даже жизнь.

А травмы остались на месте…

Спасибо тебе, Макс, ибо ты понял меня и узнал получше.

Узнал, что такое травмы…

13-14 мая, 2025 год

Выбор

Хотелось бы мне быть свободным,

Иметь в жизни какой-либо выбор,

Посидеть, отдохнуть хотя бы минуту,

Обняться с какой-нибудь милой девчонкой.

Пройтись вечерочком, с друзьями болтать,

Красивые ритмы на гитаре давать,

Говорить о том, что нас не коснулось

И на небо смотреть, что утром проснулось.

Уехав из учебки, я попал в другой мир,

Где нет ни свободы, ни капли любви,

Где выбора нет, нет даже покоя,

Мир полон страданий, он так к нам жесток.

Здесь нет и друзей, товарищей нет,

Они все ушли, оставшись в аду,

Общение основано на оскорбленьях,

Я больше не хочу этого видеть…

26 февраля, 2025 год

Сопки и одиночество

Я запутался. Уже продолжительное время пытаюсь найти себя, свое предназначение. Общими словами – разрываюсь на куски.

Кто виноват? Деньги, чувства, мысли о творчестве? Кто ж знает, получится ли у меня и дальше писать, если до службы я не смог достичь успеха?

Я далеко от дома. Думал, что если пересечь всю Россию, то не будет так сильно тянуть домой. Оказалось, все совсем наоборот. Тянет и еще как.

Мое путешествие через всю Россию на военном эшелоне, от Москвы до самого Хабаровска, стало настоящим испытанием. Расстояние в более чем десять тысяч километров отделяло меня от дома. За это время я успел увидеть много мест из тех, о которых мечтал: величественный Урал, оживленную Уфу, безмятежный Байкал и его снежные вершины, а также Самару и Биробиджан. В последнем городе я даже встретил очаровательную девушку на вокзале. Наконец, я добрался до Хабаровска, где меня встретила могучая река Амур. Я проехал всю страну, от края до края, но оказавшись на Дальнем Востоке, я почувствовал себя потерянным и охваченным страхом. Этот страх был всеобъемлющим, чего со мной никогда раньше не случалось, даже в суровых условиях учебного центра, где я чувствовал себя совершенно спокойно.

Все кричат, постоянно чем-то недовольны. Я устал от этого и уже не знаю, как с этим справляться. Дальний Восток – это прелестные закаты и рассветы. Это все.

Иногда, я хочу подумать и собраться с мыслями, но их будто бы и нет. Да и выговориться некому – у одних свои проблемы, другие просто не поймут.

Меня поддерживают мать своими словами и сестра своим позитивом. Также я часто вспоминаю Полину, хотя и не могу понять, почему она до сих пор занимает мои мысли. Я осознаю, что она привлекала меня как личность, а не как объект романтического интереса. Безусловно, она очень красива, и ее образы останутся в моей памяти, но я никогда не испытывал к ней любви. Частично это связано со страхом, о котором я уже упоминал в своих предыдущих работах.

Мама. Я невероятно по ней скучаю, и мне так хочется чаще слышать ее голос, а не только в выходные. Она моя опора, она разделяет мои радости и горести, но даже этого кажется недостаточно. В будни, особенно в трудные моменты, ее присутствие ощущается особенно остро, и мне ее очень не хватает.

У кого просить помощь?

Недавно я дежурил и впервые ощутил, что значит быть запертым в четырех стенах. Мы с напарником находились в помещении, где из мебели были только стол и два стула. Наше занятие сводилось к сидению, что неизменно вызывало сонливость. Однажды днем, когда я уже клевал носом, уронив голову на руки, я услышал нежный голос матери:

– Валера! Валера!...

Я подорвался, думая, что мама рядом, но… нет. Рядом была лишь стена.

Поначалу, оказавшись в новой воинской части, я был крайне взвинчен и тревожен. Любой звук или движение вызывали у меня страх, я постоянно вздрагивал. Мои нервы были на пределе: дергался глаз, непроизвольно двигался палец левой руки. Казалось, я теряю рассудок. В учебке же обстановка была совершенно иной.

Сейчас я один. Нахожусь на Дальнем Востоке, каждый день вижу красивые сопки на горизонте, скрытые в тумане; ярко-оранжевое солнце; розовые облака, растекшиеся по небу. Я далеко от дома, и я один.

Один…

Мне не с кем поделиться своими мыслями и переживаниями. Я не одинок в этом, вокруг меня много парней, которые проходят службу, но им, кажется, совершенно безразлично все происходящее. Их отношение к службе кардинально отличается от моего, и это приводит к постоянным и серьезным выговорам для всех нас. Я видел достаточно таких ситуаций и не вижу смысла вступать с ними в спор.

Ибо они ничего не понимают.

Возможно, не поймут никогда.

За время службы я приобрел ценный опыт и многое переосмыслил, но и понес потери. Особенно тяжело мне далась утрата связи с товарищами, с которыми мы вместе прошли через трудности учебки. Их судьба мне неизвестна, они перестали выходить на связь. Воспоминаний осталось много, но я уже забыл о суровых командирах из учебки, ведь здесь, в новой части, их нравы куда более жесткие. К сожалению, я также лишился множества идей и мыслей, которые хотел зафиксировать еще во время службы в учебке. Даже в эшелоне, когда мы ехали в новую воинскую часть, меня посещали мысли, но написать их не удавалось. Мы чувствовали себя узниками в движении, лишенные возможности связаться с близкими, выйти на улицу, постоянно испытывая страх. В таких условиях писать было невозможно.

Вот уже почти месяц прошел, как я приехал в другую воинскую часть. Идей нет, хотя я и хочу выговориться. Все идеи с учебного центра были забыты и утеряны. Я был напуган. Не было времени писать. Лишь в наряде, где я остаюсь один.

Ночь, четыре стены, забытье и одиночество.

Я не хочу молчать, но и рассказать об этом некому. Близких друзей у меня тут нет, некоторые и общаются не очень, предъявляют какие-то претензии. В этом плане я тут один. Совершенно один.

И рот мой будто склеен.

И усталость валит с ног.

Страх, боязнь и одиночество гнетут.

Я молчу, а хотелось бы кричать.

Смотря на стену, хочется сказать кому-нибудь о своих чувствах.

Но они не поймут. Они и не хотят, я уже пытался говорить.

Хочу домой, служить осталось еще долго.

Скучаю, мам. Ты жди… жди, а я обязательно вернусь домой.

Главное, чтобы были те, кто ждут. Искренне, с любовью. И это семья моя.

Семья и дом ждут, но до них мне далеко. Я с ног валюсь, хочу нормально отдохнуть.

А кругом сопки и одиночество…

19-23 ноября, 2024 год

Новая история

И в третий раз я наблюдаю за тем, как уезжают мои друзья. Я уже насмотрелся на это в учебном центре и понимаю, насколько это грустно. А я всегда остаюсь последним.

Наш совместный путь с ребятами был насыщенным и полным испытаний. Несмотря на суровые осенние и зимние условия, холод и тяжелый труд… Переноску грузов, передвижение с оружием, уборку снега и его погрузку в КАМАЗы – мы успешно справились. Мы делили службу по графику «сутки через сутки», встречали Новый год и проводили выходные в Чайной. Этот период был отмечен как трудностями, так и множеством забавных моментов и шуток. Кульминацией стало наше участие в параде с огнеметами, где нам пришлось приложить немало усилий. Этот значимый опыт, которым можно гордиться, я решил включить в свой сборник.

Мы снова в нашей воинской части. Несмотря на то, что обстоятельства развели нас по разным путям, мы не сдались и смело встретили все испытания. Теперь они уходят, и я знаю, что скоро и нам предстоит вернуться в родные стены. Этот год наконец-то позади, и я до сих пор не могу поверить, что мы справились. Неужели мы выдержали? Неужели я снова окажусь дома, в своей привычной жизни? Музыка, книги, дача, друзья, семья, работа – все, к чему я стремился целый год, теперь станет моим.

И вот я прощаюсь с теми, кто окружал меня на протяжении почти всего года. Грустно. Их больше не будет рядом, но я рад, что они счастливы. Что они уезжают домой. Их жизнь только начинается, и они проживут ее с достоинством.

Прощайте, Наби, Паша М., Матвей П., Айдар Б., Рамазан К., Слава В., Сережа П., Миша К., Матвей С. Горжусь, что прошел этот путь вместе с вами. Горжусь тем, что и вы стали моей историей. Я буду скучать по вам…

Матвей С. был мне по-настоящему близок. Мы понимали друг друга без слов, и он всегда был рядом, когда другие отворачивались. Мы оба были немного чудаковатыми, и это нас сближало. Однажды в столовой я признался ему, что считаю его не просто товарищем, но и настоящим другом, потому что он единственный, кто меня по-настоящему забавляет. Он ответил тем же, сказав, что чувствует то же самое. А перед своим увольнением из армии, находясь в Хабаровске, он написал мне тёплое пожелание в блокноте.

– Валера, ты лучший человек, которого я встречал. С тобой мне стало легче переживать все тяготы военной службы. Когда ты подходишь ко мне, сразу поднимается настроение. Надеюсь мы встретимся вживую. 21.04.2025, дембель неизбежен.

А вчера я стоял с СИЗами на плечах и смотрел на него, понимая, что больше его не увижу.

Возможно, никогда не увижу…

– Хочу пожелать тебе счастья и удачи. – сказал я ему, хлопнув по плечу. – Пора прощаться… Твой суровый год закончился. Я желаю тебе поскорее вернуться домой и забыть о подавленном состоянии. Забыть, что такое грусть и вспомнить все прошедшее с улыбкой на лице, особенно меня. – после этих слов Матвей искренне улыбнулся. – Желаю счастья. Цени свою семью, друзей. Пусть у тебя все получится. Найди работу и будь хорошим мужиком, который заведет свою семью. Буду скучать, братан.

Я пожал ему руку и обнял, похлопав по спине. – Удачной дороги. – сказал я и пошел на развод новосуточного наряда, не оборачиваясь, ибо момент разлуки всегда грустный.

– Не забудь про свой сборник рассказов. – напоследок крикнул Матвей. – Я обязательно его прочитаю.

С наступлением темноты он уехал. Я брел по усыпанной камнями дороге, ощущая тяжесть штык-ножа на поясе и груз воспоминаний о нашем общем прошлом. Наш путь вместе завершился. Теперь я один, и мне предстоит проложить свою дорогу. Но я вернусь домой, напишу Матвею, и тогда наша история получит новое продолжение.

Новая история…

31 мая, 2025 год

It's me

Вспомните рассказ «Кругозор» из сборника «Autophobia». Я писал о том, что хотел бы посмотреть на мир. Спешу обрадовать – у меня это получилось.

Уже не секрет, что я служил в армии. Когда я переводился из учебного центра в другую воинскую часть, а это был октябрь 2024 года, я пересек страну с одного конца до другого. Я хотел этого.

Служил на Дальнем Востоке. Я был счастлив от представившейся возможности туда отправиться. Это был завораживающий этап в моей жизни.

Я повидал немало: бескрайние леса, простирающиеся по всей стране. Живописные поля с пасущимися лошадьми, коровами, козами и овцами, а также печальные картины выжженных земель и топких болот. Встречались мне и величественные горы, и пологие сопки, а между ними – затерянные, полуразрушенные избушки. Ночные огни Самары поразили меня своей красотой, как и Уфа. Дивный Урал. Урал – это поистине удивительное место! Здесь собраны воедино скалистые овраги и холмы, покрытые густыми сосновыми и березовыми рощами. А чистейшие лесные ручьи, бегущие по каменным россыпям, настолько прозрачны, что кажутся декорациями к фильму. Казалось, вот-вот из-за поворота покажется медведь с рыбой в зубах! Невероятно красиво. Просто невероятно.

Жаль, что не увидел Уральские горы – мы проезжали вдали от них, да еще и ночью. Их я и хотел увидеть больше всего.

Мое путешествие охватило берега Лены, Енисея и Амура. Улан-Удэ поразил меня своим обликом, напоминающим песчаный город среди гор, а закаты там были просто завораживающими. Я также побывал в Омске, Хабаровске и Биробиджане. На Биробиджанском вокзале мне запомнилась милая девушка в очках, которая с улыбкой, прикрыв рот рукой, наблюдала за пассажирами поезда. Челябинск тоже был в списке моих увиденных городов. К сожалению, Екатеринбург и Новосибирск остались для меня лишь ночными силуэтами, так как мы проезжали их, когда все уже спали. Такая уж неизбежная часть путешествий.

Я пересек целых 7 часовых поясов. Сейчас у меня 02:56 ночи, а дома 19:56. Вот такая огромная разница. У меня наступает утро, а дома ночь. Так и живем.

Соскучился по своим друзьям, которым нет времени даже позвонить. Скучаю по тем беззаботным временам, когда мы гуляли по лесам и не думали о проблемах. Жгли костры, играли на гитаре и думали о девчонках. Нам было хорошо.

Как бы мне хотелось услышать их. Их голоса, шутки. Я хотел бы, чтобы они своими глазами увидели то же, что и я.

Но их нет рядом. Никого. Ни друзей, ни родителей. Они могут посмотреть на мир, который я увидел, только перелистнув все эти страницы. Они поймут. Смогут почувствовать то же, что и я.

Внутренний мир. Между мирами.

Бумажный мир. Настоящий.

И падет Луна. А я скажу. Люблю…

18-20 декабря, 2024 год

Записки младшего сержанта

Мама, я добился своего – я младший сержант. Я выполнил данное обещание и получил от службы то, что планировал. Думаю, дядя тоже будет рад, ведь я обещал ему вернуться домой в звании младшего сержанта, повзрослевшим и возмужавшим. Я достиг поставленной цели. Я доказал себе и другим, что способен на большее. Что мои слова имеют вес, и что мои усилия не прошли даром. Я многому научился и приобрел ценный опыт.

И, наконец, приеду я домой красивым.

Ефрейторская полоска стала заслуженной наградой за мои качества: трудолюбие, доброту, острый ум, лидерские способности, усердие, ловкость, быстроту реакции и ответственное отношение к боевому дежурству. Благодаря этим качествам я превзошел многих своих сослуживцев. В учебном центре меня запомнили, как способного и целеустремленного парня, и до сих пор приводят в пример другим ребятам. Там я наглядно продемонстрировал свою уникальность и отличие от других.

Вторая полоска младшего сержанта – это признание моих заслуг, включающих проявленную инициативу, глубокие знания не только по своей специальности, но и смежных областях, а также целеустремленность и усердие. Я демонстрировал позитивный настрой к службе, успешно справлялся с задачами, своевременно отчитываясь о результатах. Мой вклад также отмечен за участие в параде, отличную строевую подготовку, добросовестное несение внутренней службы, в том числе в условиях повышенной нагрузки. За помощь в ведении ротной документации. Несмотря на мою скромность и незаметность, я стойко перенес все трудности и испытания, выпавшие на мою долю.

Я сильный, мама! Я лучше и сильнее отца. Я способен любить. И ты знаешь, что я всегда старался ради того, чтобы ты гордилась мной. Чтобы была самой счастливой мамой на свете. И это сделал я, мама, твой маленький сержантик!

Люблю тебя, мам! Ты самая лучшая и красивая.

Твой маленький сержантик. <3.

16 июня, 2025 год

***

Дом не выходит у меня из головы. Я уже вижу, как там все будет, строю планы на будущее. Больше всего хочется вернуться, включить любимые песни, сесть за компьютер и наконец-то поделиться всем, что накопилось за этот непростой год. Не знаю, стал ли я писать лучше, но надеюсь, что мои слова найдут отклик. Ведь за ними стоит целый год переживаний и опыта.

Как ни странно, вся моя служба прошла в мыслях о Полине, что отражено в моих новых рассказах. Теперь я не пытаюсь понять, откуда взялись эти чувства, просто принимаю их. Я надеялся, что армия поможет мне вычеркнуть ее из памяти, ведь она сама прекратила общение. Но в трудные моменты я вспоминал только ее. Полина для меня – это счастливая история без завершения. Возможно, так и должно быть. Этот сборник поможет мне отпустить ее, оставив лишь приятные воспоминания.

Одного взгляда на нее достаточно, чтобы увидеть эталон красоты и запретной гордости.

Свет яркой звезды, что никогда не потухнет.

Было бы забавно поговорить с ней, поделиться советами, переживаниями, идеями, и так же, слушать ее.

Она – моя история. Она – обитель моих идей. Она – мой лучший и милый персонаж. Она – моя муза. Мое откровение. Мой гипноз. Мой пульс. Значение. Пульт управления. Мой антидепрессант и источник депрессии.

1 + 1 = 1. 26 + 2 = 8.

Потанцевать бы с ней, пока светит солнце. Она бы рассказала свою историю, а я… Я бы просто слушал, улыбаясь…

И вот стоит на коленях светловолосый парень, уткнув свой взгляд в землю. Девушка с каштановыми волосами стоит перед ним, теребя его волосы рукой и говоря, что все будет хорошо.

Поэтому она и есть… моя последняя надежда!

16 июня, 2025 год

***

Возникает такое ощущение, будто я никуда не уезжал. Просто съездил на Дальний Восток и вернулся обратно.

Вот только мир уже не тот, что раньше.

И она изменилась, а я вслед за ней. Она через окружающее ее счастье, а я через боль. У нее все солнечно и хорошо, у меня пасмурно и тоскливо.

Сможет ли она понять меня?

16 июня, 2025 год

***

– ПА-РА-А-Д… СМИРНО! – послышался грозный командующий голос генерал-майора. – К торжественному маршу!

На площади Ленина началось движение. Офицеры покидали свои ряды и занимали заранее определенные позиции. Я был поражен размахом происходящего. Неужели я уже настолько взрослый, чтобы участвовать в таком масштабном событии?

А ведь мы еще и в прямой эфир первого канала попадем…

– ПО-РОТНО!

Офицеры повернулись лицом к фронту строя.

– На пле-чо!

Знаменщики пришли в движение. Один закинул Георгиевское знамя бригады на плечо, двое других вытащили шашки и закинули на плечи, после чего встали по стойке «смирно».

– На одного линейного дистанции, равнение направо. ША-ГО-О-ОМ…

Затишье.

– МАРШ!

Весь парадный расчет громыхнул тремя строевыми и пришел в движение. Я поправил огнемет за своей спиной и пошел за товарищами своей шеренги.

Так началось великое и торжественное событие в честь наших предков. Героев. Прабабушек и прадедов. И я принимал в этом участие.

– Счет и-и-и… РАЗ!..

16 июня, 2025 год

***

Вид дембелей в гражданской одежде создает предвкушение скорого отъезда домой. Это приятное ощущение, которое раньше вызывало зависть, когда уезжали другие. Теперь наша очередь прощаться. Иногда происходящее кажется нереальным, словно сон, который скоро закончится. Интересно, действительно ли это так?

Я присоединился к своей роте, с которой прослужил почти год. Учебку вспоминаю с улыбкой. По сравнению с бригадой – детский сад. Там мы, по сути, только отжимались и бегали в ОЗК, что в бригаде кажется смешным. В бригаде же служба была куда суровее: мы могли надеть ЛЗК и два бронежилета, играя в разведчиков. Мы часами бегали по плацу, спешили в столовую при малейшем опоздании. Носились по штабу с первого по четвертый этаж в средствах индивидуальной защиты. Учебку можно считать просто летним лагерем. Тем не менее, бригада мне понравилась. Забавно, что все боятся нашей части, а я выбрал ее сам.

Ноги подрагивают, а я ведь понимаю, что сейчас будет. На трибуну как раз выходит замполит и подходит к микрофону.

– Сейчас делаем перекличку военнослужащих по призыву, получающих поощрение в виде вручения очередного воинского звания. Лашманов! – с его уст слетела моя фамилия, эхом пробежавшись по всей бригаде.

– Я! – гордо вскрикнул я. Вот и момент истины. Я смог покорить учебку до такой степени, что меня до сих пор там вспоминают, а теперь и тут – моя фамилия прогремела на всю бригаду. За всю службу мне кто только руку не жал: замполит (подполковник), начальник штаба (подполковник), заместитель командира бригады по вооружению, начальник технической части (подполковник), командир бригады (полковник), оперативные дежурные и ответственные за воинскую часть (от старших лейтенантов до майоров). Я даже на ТВ попал и стоял в одном строю с генерал-майором и генерал-лейтенантом. Это успех. Я достиг за службу своего максимума!

После завершения переклички, замполит приказал военнослужащим построиться. В этот момент появился временно исполняющий обязанности командира бригады и отдал необходимые распоряжения. Все приготовления были завершены, и церемония готова была начаться.

Случилось много всего. Бригада встала по стойке «смирно», когда Георгиевское знамя бригады проходило по плацу. Затем все мы исполнили гимн Российской Федерации, после чего личный состав увольняемых позвали к трибуне.

После вдохновляющих напутствий командиров батальонов и командира бригады, которые пожелали нам успехов на гражданке, начальник штаба зачитал приказ. Началось вручение званий, и мои ноги предательски дрожали от волнения – такого торжества я не испытывал даже при получении ефрейтора. Первым получил звание Петя, и я искренне порадовался за него, хотя и понимал, что ему оно не особо нужно, но ротный настоял. Затем Илюха получил младшего сержанта, и я улыбнулся, зная, как долго он к этому стремился. И вот подошла моя очередь.

– Гвардии ефрейтору Лашманову Валерию Артемовичу вручить очередное воинское звание «младший сержант».

– Я! – услышав свою фамилию, с улыбкой выкрикнул я и развернувшись, побежал к трибуне, на ходу выкрикивая «есть» в ответ на приказ «ко мне».

Командир бригады стоит на трибуне, держит мои новые погоны и улыбается. Следом мой строевой шаг и выполнение воинского приветствия с постановкой правой ноги. Я готов!

– Товарищ гвардии подполковник, командир машины, гвардии ефр… – начал я, но комбрик меня перебил.

– Не надо, малыш. – улыбнулся он, протягивая мне руку. – Поздравляю, молодец.

Я пожал руку, взял погоны и сказал:

– Служу России!

Я развернулся и занял свое место в строю. Мы снова исполнили гимн Российской Федерации, а затем наблюдали, как вся бригада маршировала мимо нас, выполняя воинское приветствие. Это зрелище врезалось мне в память навсегда.

Ведь все они провожали нас. Дембелей!..

2 июля, 2025 год

***

Теперь я временно стал старшим роты, как мой товарищ Лёха. Когда я только прибыл из учебки, ему оставался месяц до дембеля. Он тоже был ефрейтором. Через неделю его повысили до младшего сержанта, и я решил, что если Лёха смог, то и я смогу стать таким же. Парни же утверждали, что я ничего не добьюсь, считая меня бесполезным для роты и неработящим. Лёха, по их словам, трудился, хотя за всю службу был лишь один раз в наряде. Тогда я махнул на них рукой и сказал:

– Еще посмотрим, кто кого…

Алексей зарекомендовал себя как отличный старший. Несмотря на то, что он проходил срочную службу вместе с нами, он обладал выдающимися навыками поддержания порядка и дисциплины как в строю, так и в целом по роте. Именно за это я его уважал, ведь в учебном подразделении нас наказывали в первую очередь за несоблюдение дисциплины. Алексей проявлял в этом отношении большую энергию, и после его отъезда рота утратила прежнюю организованность. Все расслабились, поскольку исчез контроль.

Парням было плевать на все, а я считал, что раз уж я служу, то и служить нужно хорошо. Чтобы не наказывали за пустяки. Мне же в плюс пойдет, верно?

Затем и я стал ценным кадром в роте, чьи заслуги были очевидны лишь мне и нескольким офицерам. Ротный, заметив мою энергию и знания, назначил меня на пост разведки. Я быстро освоил все необходимые навыки и вскоре стал старшим поста, получив сержантскую должность.

На протяжении всей службы я гордо нес службу на посту. Это место считалось привилегированным, и за малейшие проступки солдат переводили на должность дневального по роте. Я же всегда ответственно подходил к своим обязанностям: досконально знал территорию штаба, поддерживал хорошие отношения с оперативными дежурными, никогда не допускал ошибок и не подводил командование. Все поручения ротного, как во время, так и после наряда, выполнялись мной безукоризненно. Из старших по должности нас было всего двое: я и Артем, который и обучил меня всем тонкостям службы. Со временем мои навыки и знания превзошли его, и из-за нехватки личного состава мы стояли в наряде по графику «сутки в сутки». Четыре дня подряд в наряде, причем я всегда заступал старшим. Более полугода я отработал по такому графику, проведя на посту свыше 120 нарядов. В итоге я стал лучшим старшим, и ротный не мог не заметить моих стараний.

И вот теперь я младший сержант. Как и тот, кем гордился. Как Леха. Такой же. Я лучший.

А теперь пора ехать домой…

2 июля, 2025 год

Дорога (Интерлюдия)

Под ногами тихо шуршал асфальт. Я уже прошел немало, преодолев значительное расстояние. Была возможность выбрать более легкий путь, но я сознательно шел именно этой дорогой, следуя своей цели.

Мой путь был наполнен встречами: с людьми, с неизведанными местами, с яркими картинами жизни. Я впитал в себя множество историй, которые до сих пор питают мое вдохновение. Те, кто когда-то шел рядом, ушли с этой тропы, но их след в моей душе остается неизменным. Моя любовь к ним не угасла. Порой мне грустно от того, что они не знают о силе этих чувств, но я принимаю это. Лучше пусть так, чем я буду навязывать им свое присутствие, вызывая нежелательный интерес. Если они не отвечают взаимностью, значит, для них это не так значимо, как для меня. Это горько, но я смирился с этим.

Но, иногда, все же хочется, чтобы все они узнали правду, что таится в моей голове.

Пнув ногой камень, я продолжил свой путь. Слева от дороги росло дерево, украшенное гирляндой. Под его ветвями стояла высокая девушка с чертами лица, напоминающими кролика. Увидев меня, она помахала рукой. Вдалеке зазвучала меланхоличная музыка.

Это Даша. Интересно, что она тут забыла?

Мимо меня проехало такси и из него выскочила блондинка, не особо высокого роста. Кристина. Увидев меня, она улыбнулась.

– Я обожаю твои миры. – крикнула она, сложив руки рупором. – Нам повезло, что стечение обстоятельств столкнуло нас.

По воле случая…

Вот и мимо школы прошел. Оттуда выбегали ребятишки и резвились, после чего вылетела исписанная тетрадь и замахав страницами, словно крыльями, улетела, будто птица. Я усмехнулся и пошел дальше.

У дороги, примостившись у обочины, сидела крошечная собачка с печально опущенными ушами. Рядом с ней стояла юная девушка со светлыми волосами, в ее руке покоился кулон, разделенный на две половинки в форме сердца. По ее щекам текли слезы, падая и разбиваясь о твердый асфальт. Это была Аня, и зрелище ее горя причиняло мне невыносимую боль.

– Люблю тебя… – шепчет она, когда я прохожу мимо. – И всегда любила…

– Аня… – начинаю я, но она перебивает меня.

– Она шла впереди. – говорит Аня. – Она ждала тебя, но ушла, так и не дождавшись. Да, она знала, что помогала тебе в тяжелые минуты. Знала, что ты многое делал хоть и безответно, но ради нее. Она не смогла дождаться, прости.

И тогда я побежал со всех ног, оставив Аню позади себя. Я должен был догнать ее. Далеко она в любом случае не ушла.

И это награда за мои старания?

Через 15 минут я увидел ее, сидящую на лавочке. Она уперла руки в нее и болтала ногами. Меня она заметила издалека и улыбнулась, а я замер в нескольких метрах от нее.

– Не сдаешься, да? – спросила она. – Почему? Неужели тебе нравится страдать?

– Нет. – отвечаю я. – Просто я ценю свой мир и людей, которые в него попали. Вселенная сама дарит мне нужных персонажей.

– Эх, а ты не такой, как все. Слишком необычный.

– Ты же понимаешь меня, так почему ушла?

– Времени нет. Хочу многое успеть.

– Вся жизнь впереди. Успеем. Я ведь многого не прошу, просто хочу, чтобы ты стала моим другом. Неужели я многого прошу?

– Нет.

– Тогда почему ты не хочешь?

– Это тяжело. Наши миры разные.

– Но мы же похожи…

– Нет, ты намного дальше меня. – она окинула меня взглядом и уткнулась в две зеленые полоски на моих плечах. – Ты другой. Ты взрослый.

– Я? – проследив за ее взглядом, я посмотрел на свои плечи. – Я же просто младший сержант.

– Зачем? Ради меня?

– Не только. Ради себя, родителей. Я должен был пройти этот путь и доказать всем, что не пустослов.

– Понятно. Мне пора. Прости.

– Не уходи.

Девушка даже не обернулась. А я не знаю, что с ней случилось за год.

– Полина!..

Она ушла. Мои руки дрожали. Хотелось кричать.

Образы и тени расплываются, стирая границы реальности. Я потерял себя. Не знаю, кто я, и где находится она. Раньше эта дорога была пустынной, безлюдной. Люди появлялись лишь для того, чтобы осуждать, критиковать, но никогда не ценили и не любили.

Пора возвращаться. Не зря я прошел эту дорогу, теперь хотя бы знаю, кому я нужен. Развернувшись, я свернул на соседнюю дорогу и продолжил свой путь.

Шел около часа и пришел на вокзал. На станции стояли мои мать, сестра, дядя, бабушка, отчим. Увидев меня, они улыбнулись.

– Сынок… – заплакала моя мама.

– Братик… – улыбнулась моя сестра.

– Ты повзрослел. – всхлипнула мама и крепко обняла меня. – Мы скучали.

– И я скучал по вам, мама. Дорога дала многое понять. Хорошо, что я прошел ее. Теперь я знаю, что никому не нужен, кроме вас – моей любимой семьи. Вы всегда будете любить меня.

– Пойдем домой, сынок.

– Да, пойдем. Пора отдохнуть…

12 июня, 2025 год

Слова

Слова имеют огромное значение для нашего с вами языка. Не было бы слов, вы бы сейчас не читали эту историю, да и другие тоже. Но они есть, поэтому я здесь – я же работаю со словами.

Вообще я очень люблю все, что связано со словами. Речью. Текстом. Но лишь тогда, когда слова используют правильно, а не тарахтят о ерунде без умолку. Слово нужно ценить, ведь оно дано нам не просто так.

В детстве я был настоящим говоруном, прямо как моя тетка – она тоже не умолкала ни на минуту. Однако с возрастом я стал куда более сдержанным и замкнутым. Несмотря на это, моя способность к общению никуда не делась. Возможно, именно эта неуемная потребность в словах и привела к тем потерям, о которых я рассказываю. Я произнес их так много, что и сам не сосчитаю.

Иногда я их тратил и говорил совсем тем людям, которые пропустили эти слова мимо ушей. Зря старался…

В данный момент мне не с кем поделиться мыслями, как я уже упоминал. Есть Никита, мой сослуживец с первого дня. Мы разговариваем после отбоя, когда он спит на соседней койке. Я делюсь с ним своими переживаниями, рассказываю о Полине и о своей жизни в целом. Он внимательно слушает, делится своим опытом и предлагает советы, которые, как он надеется, мне помогут. Возможность спокойно поговорить перед сном очень важна для меня, она приносит мне успокоение. Это действительно необходимо.

В основном я высказываюсь на бумаге – достаточно взглянуть на количество рассказов, повестей и романов. Видно, что в мои тяжелые периоды жизни у меня постоянно что-то публиковалось. Например, тот же сборник «Между Мирами». Все это – мое большое высказывание на бумаге.

Я обсуждал это с Никитой. Рассказал ему, что после двух недель наконец-то смог нормально поговорить с мамой. Я высказал ей все, что было на душе, насколько это было возможно. Поделился новостями о своем блокноте и рассказах, которые написал недавно. Мама поддержала меня, сказав, что лучше выговориться, чем держать все в себе.

Впервые в жизни я рассказал семье о Полине. О том, какое большое значение она имеет и о моем непонимании происходящего. Сказал, что есть девушка, которая очень сильно меня вдохновляет.

Мама сказала, что я молодец. Что она ждет меня, переживает, считает оставшиеся дни. Говорит, что все будет хорошо. Что любит и скучает.

Я знаю. Я тоже люблю и скучаю. Тоже считаю оставшиеся дни до дембеля. Верю, что все будет хорошо.

Каждый разговор с мамой так сильно радует… С учетом, что мы можем разговаривать только в субботу и воскресенье, но нас разделяют 7 часов, поэтому я звоню ей уже перед сном.

Вот сколько слов задействуют люди между собой, а бывает, что и слова используют по делу. Обожаю и ценю. Слова делают нас живыми людьми и отличают нас от пустоголовых манекенов…

Вот так мы и используем слова в нашей жизни.

Берегите свою речь, друзья. Берегите и используйте правильно. Любите и цените слова, речь, текст, родной язык, на котором мы с вами разговариваем.

Любя и ценя это, я могу спокойно сказать:

– Люблю и уважаю тебя, дорогой мой читатель. Спасибо, что читаешь мой рассказ. Буду и дальше стараться…

Буду. Я же люблю слова.

Таков мой путь…

8-10 декабря, 2024 год

Я – ребенок в реалиях иллюзорной любви

Кто я такой, чтобы судить о людях, исходя из их поступков и решений?

Я ребенок, думающий, что он взрослый. Я не машина – так же, как и все, устаю. Тоже ленюсь браться за какое-либо дело. Тоже думаю, что у меня ничего не получится. Тоже думаю о своем будущем.

Тоже думаю, что любил, люблю и возможно, еще буду любить.

Эти слова звучат как проявление зрелости, однако сам поступок напоминает детскую наивность. Человек осознает бесперспективность своих действий. Несмотря на это, упорно держится за свои убеждения, подпитывая себя ложной надеждой и продолжая двигаться вперед, веря в неизбежный успех.

Это не так!

– Ты ее любишь?

– Вспоминаю…

– Любил? Или не можешь забыть?

– Я уже ничего не понимаю, в голове просто каша из бесконечных мыслей, воспоминаний и переживаний. Я уже и сам не понимаю, о чем думать.

– Понятно. А кто она для тебя?

– Муза…

– Не понял…

– Она единственная в своем роде такая – сижу полностью опустошенный и не знаю, что мне делать. Стоит взглянуть на ее фотографии и ко мне тут же приходит вдохновение. Я начинаю творить и делаю это с успехом.

– «Может быть, я внушаю себе это, но… именно так все и работает». – пронеслась далекая мысль в моей голове.

– Мне кажется, что ты ее любишь. Выглядит по-детски, будто ты любишь ее, хочешь быть рядом и все делаешь для этого, но в то же время понимаешь, что не нужен ей. Что ничего не получится. Это детская любовь.

– Не знаю. Я уже не знаю, с кем можно нормально поговорить об этом. Все мне говорят, что я люблю ее, а я сам не понимаю, почему они так думают. Я просто пишу рассказы, ведь она моя муза. На данный момент я чувствую себя бесчувственной машиной. Живем по одному и тому же распорядку дня. Каждый день работаем, часто мало спим. Иногда и присесть времени нет. Так и живем – поступает приказ, и мы в поте лица начинаем его выполнять. Понимаешь?

– Угу…

– Как в такой обстановке чувствовать себя человеком, да еще и тем, который кого-то любит?

Тишина.

– Эй, ты меня слышишь?

Тишина. Я толкнул своего товарища – он не шелохнулся.

Уснул.

И вот опять я в одиночестве. В голове крутится наш недавний разговор. Наконец-то мы смогли по-настоящему поговорить, по душам. С самого начала мы были не разлей вода, шли вместе, спорили, работали, снова спорили, а потом находили общий язык в этой безумной рабочей обстановке. Мы остались только вдвоем, поэтому нам просто необходимо держаться друг за друга.

Тишина.

Благодаря разговору я смог успокоиться, но мысли не показали мою голову.

– Так может я действительно люблю ее? Отсюда и все рассказы, что я написал… Что же со мной происходит на самом деле?

Может быть, я просто ребенок в реалиях иллюзорной любви, которую я сам и придумал?

Ребенок с любящим сердцем?

Это вызывает одновременно и улыбку, и слезы. В жизни всякое случается. Возможно, это следствие моей потребности во внимании, желания быть кому-то нужным. Поэтому я и стремлюсь привлечь хотя бы чье-то внимание. Я и сам не могу разобраться в причинах. Просто не знаю.

И меня бесит, что я не могу разобраться в себе… Я вообще не знаю, какое будущее меня ждет. Это пугает.

Люблю или сам себе вру?

Я заперт!

Я свободен?

Я меняюсь. Был замкнут, а что теперь?

Теперь взрослею. Трачу много сил и пытаюсь доказать самому себе, что я действительно чего-то достоин. Хотя бы своих же убеждений.

Это моя исповедь… Армия стала хорошим испытанием для меня и моих чувств.

Я буду ее помнить.

Люблю или вру?

Так кто же я?

Я – ребенок в реалиях иллюзорной любви. Люди намекают об этом, а может так и есть. Впереди еще 213 дней, чтобы понять самого себя.

Мы обязательно прорвемся.

Иллюзия…

7 декабря, 2024 год

Их нет...

– Раз, раз, раз, два, три! Прямо!

Я выполнил три строевых шага, за мной и мои товарищи. Остатки моих товарищей, которые еще здесь. Которые разделяют со мной путь…

Шаги, хоть нас и мало, прогремели. Плац пустовал. Всего сорок человек, а изначально было сто восемь. Куда же вы делись, дорогие мои друзья?

– «Рота, становись. Равняйсь. Смирно. Равнение на середину». – вспомнились слова капитана, который учил нас строевой подготовке.

Подобные воспоминания проносятся в моей голове, пока я марширую. Рота пустует, а где же люди?

Их нет.

Они уехали, уезжают каждый день. За их спинами было много историй и воспоминаний, но они забирают их с собой. Людей все меньше и меньше. В части нас было больше пятиста, а сейчас… Дай Бог, если наберется хотя бы сто семьдесят человек…

Их нет.

Я смотрю в спины своих товарищей, которые все еще здесь. Которые не бросили, не уехали. Которые все еще хранят воспоминания вместе со мной.

Сегодня иду в караул, буду вновь охранять склад с вооружением и боеприпасами. Вернусь только завтра вечером. Когда вернусь, людей станет еще меньше.

А каково Лехе? Он уже 12 лет играет на гитаре, да и его отец – музыкант. Приехав сюда, Леха собрал свою группу, вместе с которой они давали концерты по воскресеньям и праздникам. Два гитариста, клавишник, басист и барабанщик. Эта группа хоть как-то украшала мое личное время, поднимая настроение.

А вчера утром все музыканты уехали. Леха остался один. И когда все уедут, он все еще будет здесь – будет давать концерты следующему призыву.

Леха еще многое увидит. Жаль его. Тоскливо смотреть, как он ходит, грустит и скучает, не зная, куда себя деть. Особенно жаль, учитывая, что мы с ним хорошенько сдружились. Соревновались друг с другом, ставили рекорды. Лично перед ним я поставил два лучших рекорда в роте. Была подготовка к выпускным экзаменам. На двух приборах, которые нужно было подготовить к работе, я и поставил рекорды. 5,83 секунды (на «отлично» нужно 20 секунд) и на втором – 4 минуты 20 секунд (на «отлично» надо 4 минуты 25 секунд).

Люди? Их здесь больше нет…

Я совсем не заметил, как все разъехались – слишком увлекся: допуск и наряды в карауле, получение очередного воинского звания, хорошие результаты на экзаменах и в роте, подготовка к выступлению перед частью. Сам того не замечая, я стал лучшим. Стал тем, с кем всем приятно находиться.

Поэтому… я могу быть заметным, нужным и полезным.

А люди… они так и будут уезжать. Послезавтра уеду и я. Буду служить неподалеку от Китая. Здорово.

А уехавшие товарищи…

В казарме их больше нет…

16 октября, 2024 год

Мне нужен воздух

Я не хочу молчать…

Будто бы кому-то есть до этого дело. Молчание приравнивается к тишине, а это уже такой естественный фактор.

Все они вынуждают меня молчать, несмотря на мое желание общаться и быть рядом с людьми. Я долго пытался, но у меня это получается автоматически, поэтому из-за людей я могу просто застесняться с вами разговаривать.

Я продолжаю молчать, хоть мне и нужен воздух. Чтобы жить. Чтобы не чувствовать стеснения, идти вперед и понимать, что все обязательно получится. Что ты кому-то нужен.

Мне одиноко.

Еще чуть-чуть и я стану ненавидеть себя за все пустяки. Ничего не успеваю. Я слаб, у меня ничего не получается. Другие товарищи, которые до конца не принимают меня. Моему напарнику вообще плевать на всех, кроме себя.

– Это служба всего на год, потом я уеду домой и забуду всех вас, как страшный сон. – говорил он, когда я спросил его, почему он так плохо ко всему относится. – Зачем стараться ради одного года жизни с неизвестными мне людьми?

– Когда-то ты не знал и своих одноклассников, друзей. – ответил я. – Когда заводишь отношения, тоже не знаешь свою девушку. Не знаешь, на что идешь. На этом все и строится в нашем огромном мире – на взаимопонимании.

На это мой напарник сказал, что ему наплевать на всю эту ерунду, только сказано это было нецензурными словами и не в мягкой форме.

Почему? Почему большинство людей так плохо ко всему относятся? Почему я один думаю по-другому? Все это неправильно.

Мне нужен воздух!

Дайте мне глоток свежего воздуха, чтобы я наконец все понял. Что я нужен людям, как и мое творчество. Что меня любят, уважают и ждут. Пустите меня домой! Дайте выспаться, прийти в себя и снова стать человеком.

Я растворяюсь – дайте свободу!

Я опустошаюсь – поддержите меня…

Я теряюсь – мне воздух нужен…

С кем бы поговорить?

Никому я не нужен, кроме семьи, а она не в счет, потому что семье ты всегда будешь нужен. Всегда будешь любимым. А я так хотел быть нужным для людей…

Теряюсь, утопаю, убегаю…

Одиночество. Воздух.

Периодически возникает сильное желание оставить всё как есть и посвятить себя другому делу, где я смогу приносить реальную пользу обществу. Хочется начать всё с нуля, построить новую жизнь. Но стоит ли оно того? Я осознаю, что мои нынешние знания и накопленный опыт никому не нужны. Куда бы я ни направился, меня либо не заметят, либо быстро забудут. Возможно, моя участь – быть невидимым и бесполезным.

Даже тем, кому я верил, доверял… кого любил и ценил – оказался не нужен.

Меня просто бросили.

А потом они же задают вопрос:

– Почему ты так изменился? Стал замкнутым. Что с тобой случилось?

– Ничего, все в порядке. – отвечаю я, потому что знаю, что им плевать на ответ, каким бы он не был. Что они спросили ради приличия.

Я промолчал.

И так всегда.

Мне нужен воздух.

– Почему я никому не нужен? – спросил я у многих. Никто так и не ответил.

Одиночество. Я просто выключаюсь. Хожу, словно мумия. Хочу спать, полежать.

Я много чего хочу и все это так легко привести в действие. Но…

Но мы живем среди тех, кому наплевать!

Я любви хочу! Ласки и заботы. Чтобы обняли крепко, хотя бы в щечку поцеловали.

Нет этого, один я.

Так может бросить все? Остаться?

Идеи есть, но я не нужен людям. Часто на фотографии Полины смотрю, благодаря чему и получаю море вдохновения. Тут оно достигается лишь таким пустяком.

И тут я слышу голос матери – самого дорогого человека на Земле. Но… не знаю, что сказать ей. Она ведь не поймет мое состояние. Никогда и ни за что.

Но она поняла. Сказала, что мы справимся вместе.

Вот только рядом ее нет. Я понимаю, что снова справлюсь один.

– Не переживай, сынок. – прозвучал в воздухе голос моей матери. – Все будет хорошо, ты такой не один. Есть мальчишки, которым не повезло еще больше, чем тебе. Прими это, как факт. Ты у меня сильный, справишься со всеми трудностями. Просто вытерпи этот хаос и вернись домой целым и невредимым.

– Вернусь ли я домой?

– Вернешься, все будет хорошо. Я жду тебя дома, твоя сестра, бабушка, дядя. Мы все тебя ждем. Слышишь? Возвращайся поскорее…

Голос стих, будто его и не было. Все погрузилось во тьму и одиночество.

Я глотнул наконец воздуха и…

Мои глаза распахнулись. Дежурство, бессонная ночь. Идиот – напарник. Одним словом – снова армия.

Еще 7 проклятых месяцев. ДОЛГО!

Я так устал, но нужно держаться. Я же сильный? Сильный, а потому выдержу любые трудности, выпадающие на моем пути.

Каждый день на дежурстве, отдыхаю только вечерами, день через день. В остальное время сплю по 3-4 часа. Тяжело? Еще как!

Нужно заняться собой. Я должен вернуться домой совершенно другим человеком – повзрослевшим, серьезным. Я справлюсь.

А пока мне нужен лишь воздух.

А до той поры в мою голову всегда будут закрадываться мысли о том, что я никому не нужен. Что я не смогу справиться с трудностями. Такова уж моя природа, даже записи возвращаются к одному и тому же.

А до тех пор…

Мне нужен воздух!

Страх и каша в голове… Страх и каша в голове – это мой путь…

6-7 декабря, 2024 год

Отпускай...

Я хожу повсюду и вижу множество людей – самых разных. Они отличаются характером, внешностью, мнениями, вкусами, но объединены чем-то одним, сокровенным. Поэтому можно считать, что все мы одинаковые.

До момента знакомства с жителями различных регионов России, от Севастополя до Москвы, я придерживался мнения о существенных различиях между людьми. Однако, судьба свела меня с представителями многих городов – Твери, Перми, Калуги, Удмуртии, Ялты, Симферополя, Вичуги, Кинешмы, Балашихи, Хабаровска, Читы, Улан-Удэ, Анадыря, Билибино, Камчатки, Челябинска, Самары, Нижнего Новгорода, Вичуги, Кинешмы, Ярославля, Владимира, Комсомольска-на-Амуре, Советской Гавани, Уссурийска, Лесозаводска, Владивостока, Иркутска. Несмотря на первоначальное неприятие некоторых из них, общие обстоятельства сплотили нас в единое братство.

Наш коллектив распадается, и каждый из нас отправляется в разные уголки России: от Читы и Алтая до Хабаровска и Санкт-Петербурга, включая Улан-Удэ, Дагестан, Лесозаводск, Нижний Новгород, Мурманск и множество других мест. Нас ждут новые города, новые знакомства, новые впечатления. Несмотря на привязанность ко всем, нужно двигаться дальше. Особенно тяжело расставаться с ребятами. Впереди переезд, адаптация к новой среде и новым людям. Но я сохраню в памяти все, что нас связывало.

Память во мне переполнена. Хотя я постоянно расту и меняюсь, эти воспоминания никуда не уходят. Даже мои рассказы о Полине – яркое тому подтверждение. Несмотря на армейскую службу и все трудности, она продолжает вдохновлять меня. Полина присутствует во многих вещах вокруг, даже в самых незначительных. Но, возможно, пришло время дать этим мыслям улететь, освободиться. Мне нужно продолжать взрослеть.

Вчера вечером я ходил по казарме. Видел, как мои товарищи переодеваются и собирают сумки. На заднем фоне играла грустная песня, а люди все равно продолжали собираться. Из-за этого мне стало очень грустно.

Да я и сам нахожусь в чувстве неизвестности. Не знаю, что будет в другой воинской части, куда я еду. Новая часть находится в более чем 10 тысячах километров от моего дома. Не знаю, что меня там ждет и как пройдет остаток моей службы. Не знаю. Вдалеке находится лишь неизвестность.

Я вообще не жалею, что ушел служить в армию, здесь я научился действительно многому. Повидал Москву и самых что ни на есть разных людей. Может быть, это только пока. Кто ж знает, что будет дальше?

Горжусь, что окончил именно этот учебный центр – здесь я допустился в караул (знаю порядка 40 статей в уставе), получил звание ефрейтора и стал гордостью роты. На выпускном выступил с речью перед всей частью. Заволновался и сбился, но все прошло хорошо. Стоял в одном ряду с полковниками и майорами, выполняя воинское приветствие при взгляде на Георгиевское знамя воинской части. Здорово же!

Теперь пора отпустить все это. Друзей, знакомых, обстоятельства, локации, наряды, людей и командование. Ощущения, будто закончил школу и тебе грустно прощаться с учителями. Только вот здесь вместо учителей наши сержанты.

Пора все это отпустить, как и этот учебный центр. А другим тоскующим людям сказать лишь одно слово:

– Отпускай…

15 октября, 2024 год

The Last hope

Маятник раскачивался, отмеряя секунды своим неспешным ритмом. Этот звук, призванный умиротворять, на самом деле остро напоминал о неумолимом беге времени. А что же такое время для нас, людей? Это череда мгновений, часов, дней, лет, столетий – просто поток событий. Каждая ушедшая секунда становится частью нашей судьбы. В этот же миг кто-то покидает этот мир, а кто-то приходит в него. Но как время ощущается телом? Это угасание юности, плавный переход к зрелости. Сколько нам отведено? Эта тайна, которую никто не знает. Так будет спокойнее для всех.

Нам отведено определенное количество времени с самого рождения, и это время является частью нашей судьбы. Судьба подобна нити, чья длина неизвестна. Эта нить может быть оборвана или повреждена, что приведет к разрушению всего. И что тогда остается делать?

Время можно запереть. Например, в песочные часы. А если их разбить? Песок рассыплется, но время не застынет – оно продолжить течь дальше, отмеряя часть ушедшего пути.

Время, как песок…

Есть ли надежда? Надежда на счастливое будущее?

The last hope…

Зеленая трава тихонько шепталась под напором ветра, пока палящее солнце безжалостно припекало мою шею. Я медленно продвигался вперед, чувствуя, как острые камни впиваются в колени. Вокруг царил хаос, наполненный необъяснимым ужасом. Мой разум был парализован. О чем мечтать в такой момент? Каким будет завтрашний день? Есть ли хоть малейший проблеск надежды на лучшее? И будет ли место для любви в моей жизни? Той самой любви, которую я смогу почувствовать?

Сердце разрывается от боли. Я просто мечтаю о нормальной жизни: о любви, о семье, о чувстве, что я нужен своим близким. Но возможно ли это в этом жестоком мире? Где же найти любовь? Существует ли она вообще для меня?

Я просто хочу жить и заниматься своим любимым делом. Хочу писать книги и музыку. Даст ли мир мне шанс на это? Примут ли меня люди, чтобы потом я понял, что прожил жизнь не зря? Даже не знаю.

The last hope…

Есть лишь надежда. Она может быть разной. Может проявляться в самых различных вещах и ситуациях. Моя надежда в людях, книгах, музыке и взаимопонимании, а также любви. Это mylast hope.

Любовь вообще вещь непонятная, но прекрасная. Для меня любовь имеет большое значение в жизни, поэтому в моих работах я оставляю для нее много места.

С самого рождения любовь пронизывает нашу жизнь, начиная с отношений между родителями и детьми. Она сопровождает нас на протяжении всего пути, проявляясь в привязанности к еде, местам, друзьям, увлечениям. Сопровождает в зарождающемся интересе к противоположному полу, в профессиональной деятельности и многом другом. Любовь питает надежду, служит ориентиром, обогащает нас опытом и наполняет жизнь яркими эмоциями. Она вдохновляет на смелость и решительность, рождает новые мысли и идеи, позволяя воплощать давние мечты. Вторая половинка, в свою очередь, гармонично дополняет нас, восполняя недостающее. Именно поэтому любовь является центральной темой моих произведений – это мой осознанный выбор, основанный на видении ее как высшей силы, способной спасать, вдохновлять и преображать мир.

Моя страсть к книгам, к своему творчеству – безгранична. Они – мой спасительный островок в океане фальши и печали. Писательство – это не просто занятие, это жизненная необходимость, моя зависимость, моя путеводная звезда. Писательство дарит мне надежду на взаимность. Надежду на то, что мои слова найдут отклик в сердцах.

My last hope…

Мои тексты – это отражение моих чувств: того, что вызывает восторг. Того, что пугает. Того, к чему стремлюсь. К тому, кто занимает особое место в моей жизни. Я воплощаю это в поворотах судьбы, в заголовках историй, в отдельных фразах. Часто названия моих рассказов черпают вдохновение из песен, помогая мне выразить зародившиеся в голове идеи.

И что же меня ждет?

Помощь. Help.

This is my last hope…

7-9 мая, 2025 год

Эпилог. В конце тоннеля

Мерный стук колес убаюкивал меня, погружая в вихрь стремительно сменяющихся воспоминаний. Но я твердо знал: всё позади. Исчезли муки, раны и позор. Исчезли и мои братья – те, кто недавно открылся мне, а я – им. Мы стали единым целым, семьей.

Мчался поезд по темному тоннелю и ехал так довольно давно. Я уже начинал подумывать, что этой тьме нет ни конца, ни края. Это не тоннель, а пустота. Пустота с призраками.

Этот год промчался незаметно, хотя порой казалось, что он стал вечностью. Столько всего произошло, и теперь, вспоминая, я улыбаюсь. Этот путь, полный испытаний, оставил неизгладимый след и стал, пожалуй, самым ценным жизненным уроком. Неужели трудности так преображают нас?

Боль иссушает. Боль меняет. Поэтому я взрослый и сам создаю себе проблемы[1].

И вот показался свет в конце тоннеля[2]. Поезд стремительно к нему приближался. Неужели это не сон? Я действительно прошел все это и вернулся в родные края?

Свет стал ярче. Поезд промчался через белую дыру и меня ослепило. Когда глаза привыкли к свету, я увидел знакомые городские очертания. Мост, а за ним и колокольня. А ведь тут живут дорогие мне люди. Моя семья.

Я ДОМА! Я ВЕРНУЛСЯ! ВЫ ЖДАЛИ МЕНЯ?

Здесь и началась моя история, которая перешла в новый этап 8 июля 2024 года. Теперь эта история будет другой, ведь весь мир изменился вместе со мной.

Поезд остановился, и я пулей выскочил из него, вдохнув полной грудью родной воздух. Я ждал этот день. Ждал целый год. Неужели теперь все изменится?

Вот моя семья: мама, сестра, отчим, дядя и бабушка. Кроме них, ни души. Кому я вообще нужен? Я всего лишь клоун, познавший лишь малую толику хаоса. И все равно, никто не поймет, через что я прошел, ведь я был один. Они не знают, как мы дрожали от страха и боли.

И как снова увидеть товарищей? Вы думаете, что жизнь снова столкнет нас? НЕТ! Этого не будет.

Я замер, опустившись на колени. Мама и сестра, встревоженные моим внезапным состоянием, смотрели на меня с недоумением. В их глазах читался страх: а вдруг мне стало плохо? Ведь жизнь непредсказуема, и они, не раздумывая, бросились ко мне, протягивая руки помощи.

– Сынок, все хорошо, ты дома. – плакала мама. – Прежняя жизнь вернулась.

– Как классно, что ты вернулся. – улыбается моя сестра. – Вернулся наш писатель, хи. Сейчас опять начнешь писать, читатели заждались.

– Вернулся? – я взглянул на рыдающую маму. За год она сильно изменилась – стала старше, ниже ростом. Засмотревшись на нее, я осмотрелся по сторонам. Я ведь теперь тоже буду другим. Лицо мое стало серьезным, суровым. Руки дрожат, грудь равномерно вздымается. У меня есть хоть какие-то изменения. Это хорошо. Теперь я могу называть себя взрослым.

Пройдя через ад, я постарел. И физически, и морально. Так захотел мир. И почему же ты захотел этого?

– Валер, что с тобой? – моя сестра тоже села на колени и обняла меня, крепко прижав к себе.

– А кто же вернет моих товарищей? Увижу ли я их снова?

– О чем ты, Валер?

– Вся жизнь – вечная борьба. Почему я должен кому-то доказывать, что достоин жить? – слеза скатилась по моей щеке. Я взглянул на маму, но улыбнуться не смог. Я не чувствовал себя счастливым. Я чувствовал боль. – Мам… давай просто помолчим минуту в память о тех, кого я больше никогда не увижу.

Мама все поняла и кивнула. Мы замолчали. На мир опустилась тишина и даже городской шум утих.

Есть человек, кто мог бы успокоить меня. Мне бы просто поговорить с ней. Она уничтожает меня изнутри. Я задумываюсь, как жил раньше[3].

Время поглощает меня. И она. Моя муза…

Струны натянуты. Вокруг образы и тени. И мир молчит. Горят фитили. Когда-нибудь остановится и наша планета…

Рота, упор лежа принять!..

Конечная. А их ведь никто не вспомнит.

Но не я… Я буду помнить…

Мой путь подошел к концу, открывая дорогу новому. Так завершается и этот сборник, ставший моей последней ставкой. Ставкой на собственную силу, на возможность достичь заветных вершин, танцевать под сиянием звезд, поражать сердца и обрести любовь.

А ведь того мира, из которого я уезжал, больше нет, ведь он изменился и стал другим. Как и я. Надеюсь, что он примет нового меня.

Этот сборник стал для меня особенным, ведь его создание пришлось на период, далекий от привычного уюта. Хотя я не исчерпал всех тем, мне довелось увидеть истинную звериную натуру человека. Я испытываю глубокую гордость за этот труд. Пожалуй, это единственное собрание моих работ, столь богатое разнообразием историй. Среди них есть и те, что перекликаются друг с другом, отражая схожие мотивы, события и персонажей. Особое место в нем занимают Полина, Настя и та тьма, что может быть побеждена лишь светом надежды. Они – моя самая глубокая рана. Broken needle…

И всё же, эти истории – мое откровение. Понимаю, что они не для каждого, но я уверен, что этот сборник меня изменит. Он совсем не похож на «Между Мирами», «Autophobia» или «Philophobia». Здесь и любовь, и страдания. Это мой новый мир, и я писал его совершенно иначе. Надеюсь, это чувствуется в каждой строчке. Поэтому этот сборник для меня – нечто особенное.

Является моей памятью и историей за отдельный период.

Такая вот антиутопия…

Весь год я двигался вперед, словно по темному тоннелю. Единственным ориентиром и источником надежды были Кристина, моя мама, сестра, бабушка, дядя и отчим. Их поддержка не позволила мне опустить руки и сдаться. Благодаря им моя история продолжалась.

Чаще всего я думал о матери, Кристине и Алине. Мысли о них не давали рукам опуститься. Мысли о том, что я снова увижу их. Что им понравится сборник.

Что они улыбнутся, прочитав его.

Они – мой свет в конце тоннеля.

– Вставай, сынок. – мама протянула мне руку, и я встал, отряхнув колени. Мама обняла меня и расцеловала. – Ты вернулся! Я люблю тебя, сынок…

– Я так рад тебя видеть, мама… – заикаясь, сказал я. – Я так сильно скучал по всем вам…

– Все хорошо, Валер. Ты вернулся и теперь все будет хорошо.

– Да, мам. Я снова смогу жить, как человек, а не как животное. Надеюсь, что новый мир примет нового меня.

– Пойдем домой, сынок. Пора отдохнуть и сбросить всю боль, что ты испытал за этот год.

– Ага…

Они – моя последняя надежда на счастье…

1 октября, 2024 год –

31 июля, 2025 год

Конец

Примечания:

[1] Автор ссылается на песню «Еще вчера» (из альбома «2DWRLD: PREQUEL») от артиста Midix.

[2] Автор ссылается на песню «В конце тоннеля» (из альбома «HELP») от артиста КлоуКома.

[3] Автор ссылается на песню «Струны» (из альбома «Не знаю») от артиста Hariki.