Последний поцелуй

Глава 1

Июль 1999г

- Смирнов, чего это мы разлёживаемся? Почему Попков один ветки таскает? Пулей к нему. У нас сегодня и так дел по горло. Волков, хватит уже копошиться с палаткой! Пора обед готовить.

Руководитель экспедиционного лагеря Михаил Лебёдкин расстроенно пошёл к озеру по невысокой колючей траве, пиная встречающиеся на пути камни. Холодный северный ветер подул из ниоткуда, мимоходом смёл палатку и унёс кепку с головы одного парнишки. Воздух будто бы мешал продолжить движение к священному озеру.

Случайно повернув голову, мужчина заметил шамана из близлежащей деревушки. Они уже были знакомы. Въезд на эту территорию был запрещён обычаями, экспедиции потребовалось одобрения хозяина здешних мест. Лишь после совершения шаманского обряда группа получила благословение на изучение озера Лабынкыр.

Лебёдкин - был человеком своеобразным, отчасти атеистических взглядов. Возможно, его желание развеять мифы о вымышленном чудовище и стало главной причиной, по которой он возглавил экспедицию.

Шаман, пришедший в лагерь, и жители близлежайших деревень запугивали проезжающих мимо путников своей якутской легендой. Говорили, что озеро является их божественным даром и проклятьем. Дескать, чудесный природный ландшафт и богатая фауна породили гигантского дьявола, прячущегося в глубинах вод. Он выходит по ночам на берег и перерождается в человека, а после сжирает овец, лошадей и прочую живность, иной раз и самих людей.

Раз в год здешней народ приходит на берег Лабынкыра и устраивает пляски и песни, играет на хомусах и приносит жертвы. Обычно это сырое мясо, но в список входит и молодая девушка. Невеста, что должна поцеловать вышедшего из воды монстра и отдать душу чудовищу, до конца дней успокаивая его ласковым лепетом. По легенде, девушка превратится в утопленницу - русалку, живущую в деревне при солнечных лучах, но при полнолуние возвращающуюся к мужу - на дно Лабынкыра.

Михаил Лебёдкин, конечно же, не воспринимал серьёзно дошедшую до него легенду, но отдал дань уважения чужим верованиям. Провёл обряд и разместил свой лагерь на берегу озера. Он совершенно не понимал, почему этот дед пришёл сюда, в такую даль. Ведь несколько часов назад сам разрешил прийти сюда и обещал не вмешиваться. Да и до ближайшего населённого пункта полтора часа ходьбы, не меньше.

— Что-то случилось? — спросил мужчина у сердитого шамана.

— Абааһы кыыһырар

— Что? Я не понимаю?

— Духи злятся. Слышишь? - Подул ветер. — Они говорят тебе не приближаться к воде до полнолуния.

— До полнолуния? Вы предлагаете ждать ещё три дня? Да меня тут комарьё сожрёт. Они голодные, как собаки. В общем, мы провели обряд, и вы сказали, что духи добры ко мне. Я хочу помыть руки, а то этот Смирнов совсем уже. Матушка, видимо, не учила за собой кружки от жира мыть!

— Я всё слышу! — прокричал парень.

— Стой, говорю. — грозно пробормотал шаман, схватив Лебёдкина за руку. — Если притронешься к Лабынкыру, то абасы утащат тебя в пучину озёрских вод.

— Хватит уже распускать эти слухи. Нет никаких чудовищ. Все знают, что это всего лишь легенда для привлечения туристов и каких-нибудь дурачков. Да, Попков? Ты ещё воду в костёр плесни, чтобы вообще не разожглось. Ладно, пойду руки помою.

Шаман понял, что отговорить городского человека невозможно, и не задумываясь побежал прочь - к лесу.

Лебёдкин осторожно спустился к подножию озера, окружённого большими булыжниками неизвестной породы и такими же камнями, но помельче. Он наклонился и смочил пальцы в холодной, слегка мутной воде, по которой тут же пошла рябь. Капли стекали с грубых ладоней и тяжело падали обратно в водоём.

Послышался гул стаи птиц, клином летевшей прочь от Лабынкыра. Деревья в лесу затрепетали, загудели. Земля под ногами, будто бы зашевелилась, словно стала иным организмом, подвижным и дрожащим. Вдруг из воды выплыло оно - пугающее и необъяснимое нечто. Длинная, обтянутая кожей шея нависла над уже, казалось не таким, огромным озером. Глаза шириной с тарелку или блюдце. Клыки сероватого оттенка, десятками или даже сотнями выпирающие из сморщенной пасти. Тело, облупленное бородавками и слизью, обмотанное какой-то водной растительностью, может, тиной или камышами. Чудовище завыло. Невозможно пугающе. Так, что даже перепонки в ушах болезненно вздрогнули, отдавая в голову.

Молодые ребята побежали прочь, к лесу, а их руководитель, как бездушная статуя, остался на месте. Он и стал первой проглоченной жертвой. Резиновые тапочки на ногах, Лебёдкина кроваво бултыхались, выпирая из пасти вонючей твари. Остальных участников проклятой экспедиции ждала та же участь, кроме Сидорова - ещё одного парнишки, который ушёл в лес по нужде и видимо больше оттуда и не вернулся. Остался только шаман, который преклонил голову перед монстром и стал вторым выжившим в августе 1999 года.

Глава 2

— Тормози! Жми на тормоз! — прокричала я, ударившись лбом о спинку переднего сиденья.

Салон автомобиля наполнился омерзительным скрипом шин. Все пассажиры, как болванчики синхронно наклонились вперёд.

— Какого чёрта?! Он подрезал меня! — возмутился Вадим.

— Это уже не имеет значения. Ты чуть тачку не угробил! Мы даже до ближайшего населённого пункта не доехали.

— Ребята смотрите! Туда, на указатель, — проговорил Глеб.

—Что это?

— Видимо, деревня какая-то. Думаю, нам именно туда.

Указатель был кривой и пошарпанный. Некоторые буквы поблёкли и вовсе выцвели.

Машина развернулась и продолжила путь по узенькой проезжей части, асфальт сменился неровной каменистой почвой, поросшей травой.

Шёл уже третий день нашей не совсем уж комфортной и лёгкой дороги. Я успела ощутить несколько скромных разочарований и даже надумывала закатить истерику, чтобы парни повернули руль и помчались обратно к цивилизации. Но, увидев органичные пейзажи летней Якутии, сразу же передумала.

Как же я попала сюда? Всё довольно-таки просто. Обычное любопытство. А если серьёзно, то всё началось примерно две недели назад. Тогда мы с моим парнем Вадимом пили вино на дне рождения общего друга Антона — прирождённого путешественника. Высокий, с белокурыми кудрями, ещё и своенравный, до грубости прямолинейный. Работал Антон в офисе. Писал статейки для одного крупного журнала, а на досуге придумывал собственные истории, превращая их в полноценные зародыши драгоценной культуры. В кругу знакомых все называли его просто — писатель.

И тут на общем мероприятии Антон познакомился с девушкой. Никто и не придал этому значения, ведь он был тем ещё бабником и постоянно ухлёстывал за молодыми красотками. Новая подружка, в свою очередь, отблагодарила парня за хоть и не большую, но всё же компанию. Оба, весёлые и разгорячённые алкогольными напитками, принялись разбирать множество житейских тем. Говорили о политике, быте, учёбе и, конечно, любви. Прошло пятнадцать, двадцать, а затем и тридцать минут. Интеллектуальные дебаты со стройной незнакомкой подошли к концу, но вдруг девушка заговорила на очень любопытную для Антона тему.

— А у вас тут, в городе, ничего так. Красиво.

— А ты откуда?

— Я? — проговорила она, проглатывая буквы. — Так я из Якутии. Из очень интересной деревни.

— Ну-ка расскажи. Может, я даже вдохновлюсь, а то с книгой совсем беда. Не прёт, — пробормотал Антон, расплываясь в пьяной ухмылке.

— Слыхал про лабынкырское чудовище? Говорят, оно пожирает всех людей, что приезжают туда. А если никого нет, то выходит из своего озера, превращается в человека и идёт к ближайшей деревушке. Охотится там на местных и уносит на дно Лабынкыра.

— Что, прямо всех сжирает?

— Всех. Кого разрешит шаман. Без обряда туда ходить нельзя, иначе духи проклянут того, кто их потревожил.

— А где это находится? Тихо, не говори. Лучше скинь геолокацию, пожалуйста, — с этими словами он, уронив голову на стол уснул.

Антон совершенно не умел пить. Всегда бросался из крайности в крайность. Либо ни капли в рот, либо ведро коньяка. Тем не менее наутро он отчётливо помнил об этом эпизоде и загорелся отчаянной идеей: посетить озеро Лабынкыр и написать огромную книгу о мистическом путешествии и культуре Якутии. Мысль о поездке его не пугала, ведь парень знал двух замечательных ребят, которые так же сходили с ума по заброшкам, проклятым местам и таинственным лесам. Это были я и Вадим.

Моя мама к тому времени уехала в Египет в командировку, оставив мне дома большую сумму на карманные расходы. Она работала в прессе на высокой должности и не могла постоянно контролировать свою непредсказуемую дочь и тихого сына.

Я училась на третьем курсе, собиралась стать журналистом. И тут вспомнилось, что в начале учебного года преподаватель по тележурналистике предложил поехать группой в другой город на большое мероприятие, снять интервью, а потом сдать готовый материал и получить оценку автоматом. Конечно же, никто из студентов не захотел заниматься столь муторным делом, и всё в конечном итоге замялось. Но мама об этом не знала, и поэтому, немного перевернув ситуацию, я пересказала историю, выдав это за собственную легенду.

Несколько часов я предавалась самобичеванию. Совесть обвиняла в обмане, но это продолжалось не долго. Иного выхода не было, расскажи я всю правду, то точно бы не сунула и носа из дома. Ведь мама совсем не одобряла мой интерес ко всему мистическому и слегка опасному. Всему были разумные объяснения.

Отец, будучи ребёнком, также любил изучать заброшенные стройки, дома и нелюдимые места. Когда вырос, без какого-либо сожаления посвятил жизнь науке. Ездил в командировки по различным таинственным уголкам, изучал аномалии и необъяснимые феномены. Всё закончилось десять лет назад, когда он в очередной раз уехал по работе. Спустя продолжительное время мама узнала, что отец и его группа без вести пропали в лесах Якутии.

С каждым годом мама делалась злее, так как я всё больше походила на отца. Те же повадки, привычки, фразы и развлечения. Что-то внутри неё душевно восторгалось и одновременно погибало, когда схожесть дочери с погибшим мужем становилась заметнее. Порой мне казалось, что где-то внутри мама давно похоронила дочь и уже горько оплакала тело, найденное в антинаучном лесу. Постоянные ссоры и упрёки доказывали это.

За-то мой брат, на два года младше, был совершенно другим человеком. Глеб вырос мягким, до противности начитанным парнем с полным отсутствием личной жизни. Не то чтобы он был уродлив или дурно пах, но неудержимая тяга к женскому полу и кладезь знаний отпугивали семнадцатилетних девушек. К тому же Глеб часто любил ябедничать, как маленькие дети. И, как вы уже догадались, мне пришлось взять его с собой.

И вот я, Вадим, наш общий друг Антон и мой брат Глеб едем в пропахшей сигаретами машине навстречу неизвестному. Нас изрядно потрясло по сельской дороге, да так, что мелкий выбежал на тусклое, промокшее после дождя поле и оставил на земле утренний бургер из городской забегаловки. Все в салоне, словно замученные пленники, устало всматривались в пейзажи за окном. Взгляды с каждым разом становились всё более бессмысленными и пустыми, бесцельно скользили сквозь стекло автомобиля.

Тут среди лиственных деревьев и высокой травы стали прорезаться деревяные домишки. Невысокие строения серых оттенков, слегка просевшие, со старыми сгнившими крышами и окнами с облупленной краской.

Мы ощутили запах чего-то мясного. Вместо лая собак раздалось мычание коров и другого скота. Послышались женские голоса. Тонкие, еле различимые, с нежным смехом и звонким отливом.

Машина затормозила возле одной избушки. Среди невысокого деревянного ограждения в виде брёвен, вкопанных в землю, стояла девушка невысокого роста в милом платьице до колен, с густыми, как у кобылки, рыжими волосами, а также с неестественно белёсой кожей. Её круглые, словно испуганные глаза были голубыми, чистыми, будто бы в них отражался сам Байкал.

Все в машине, как околдованные сказочной красотой, сидели и лишь созерцали, познавая истину женской натуры. Вадим вмиг оглянулся и, помотав головой, резко выскочил из салона. Поправив футболку, он подошёл к незнакомке, что улыбнулась путнику, убрав прядь волос за маленькое ушко.

— Привет. Мы тут проездом. Точнее по делу. Мой друг пишет книгу об этом месте и, если можно, мы хотели бы поспрашивать здешних о жизни в Якутии. Может быть, тут есть какой-нибудь отель или хостел?

— Хостел?

— Да. Ну, место такое, там люди спят.

— А, нет. Нету. Но когда туристы появляются, обычно заселяются в один из домов. Тут народу немного осталось. Кто умер, кто переехал. Вы вон туда постучите, там наш шаман откроет и, если разрешит, останетесь.

В это время я сидела в машине и ревниво наблюдала за огненной чертовкой, что лихо обрабатывала Вадима. Дверь оставалась открытой, и вместе с писклявым жужжанием комаров отчётливо доносился и сам диалог.

Мне показалось, что юная незнакомка обманывает парня и просто хочет, чтобы тот остался в деревне. Ведь не может быть такого, что в столь популярном и загадочном месте нет ни одного отеля. Поэтому я пулей выскочила из машины, чтобы остановить этого дурачка, наивно доверившегося местной девушке.

— Она же обманывает тебя, — прошептала я, схватив Вадима за локоть. — Ты что, хочешь остаться здесь? Тут даже днём жутковато. Тем более она совсем не похожа на местных из города. Внешность какая-то странная.

— Ты что, совсем того? Ещё скажи, рыжих сжигать надо и вообще они ведьмы.

— Я же серьёзно.

— Кира, хватит. У нас нет выбора. Раз уж собрались в такое путешествие, то будь добра молчать. Или думала, будешь спать в роскошных апартаментах? Тем более Антон будет рад пожить среди местных. Удобнее выведывать информацию и книгу писать.

Вадим высвободил локоть, из моей хватки и подошёл к деревянной двери. Постучал. Из дома послышался скрип половиц и тяжёлый топот. Нас встретил человек в весьма странном одеянии. В длинной одежде с различными орнаментами и вышитыми образами животных. На голове у него была повязка с самодельной бахромой. На нас тут же повеял дымок, окутывающий ароматной дымкой с приятным и успокаивающим эффектом. В глазах появилась небольшая, расплывающаяся рябь.

— Здравствуйте. Мы тут по делу, друг писатель. Я спать в отели. — пробормотал Вадим, схватившись за голову и пытаясь сформулировать мысль, помутнённым разумом.

Мужчина затащил нас в дом, где по середине единственной комнаты тлела в тарелке разожжённая трава. Всё вокруг заполонил плотный туман, сквозь который можно было увидеть пугающие артефакты. Мой взгляд зацепился за деревянную доску с изображением животных. Рисунок был по-детски прост, будто бы его принесли прямиком из башкирских пещер, где на стенах сохранились образцы искусства древних людей. На полках лежали бубенчики, свистульки и многое другое.

Хозяин взял нас с Вадимом за руки и усадил на пол в самой середине небольшой и комнатки. Поднял тарелку и принялся махать тлеющей травой прямо перед нашими носами.

— Ты, - проговорил он, указав на меня. — Абасы шепчут твоё имя. Лабынкыр разрешает тебе вступить на священную землю.

— А как же другие? — пробормотала я пьяным голосом.

— Твои друзья могут остаться здесь. Елена вам поможет.

Шаман встал с колен и прокричал имя. В дом вошла та самая рыжеволосая девушка. Я и Вадима уже были не в состоянии держаться на ногах. Шаман и Елена взяли нас под руки и повели в старенькую избушку неподалёку.

— Что вы с ними сделали? — испуганно спросил Глеб.

— Успокойся, тише. У меня в халупе шалфей разожжён. Между прочем, помогает от нервов и плохой энергетики. Душу очищает. Ваших-то с непривычки и развезло.

Все вошли в наш временный дом. В голове не было мыслей и здравых рассуждений, лишь блаженное чувство освобождения от невидимых железных оков. Стало легко, невообразимо радостно и сонливо.

Я упала лицом вниз усыпанный землёй матрац. Сквозь пелену я успела заметить облезлые стены, разбитые окна и засохшие листья, прилипшие к полу. Судя по звуку, здесь были полчища голодных комаров. Шаман оставил нас с Вадимом на кровати, а ребят позвал на улицу. В комнате осталась лишь Елена, севшая рядом с моим полу бессознательным телом.

— Вот ты нам и попалась, — произнесла она, нежно убирая волосы с моего лица. — Останешься здесь, будешь жить в нашей деревушке. Станешь такой же, как мы все. Спи, моя дорогая, спи.

Глава 3

Лёгкий порыв ветра задел висящие у входа колокольчики. Звонкое и до ужаса надоедающее бряцание, казалось, вкручивалось прямо в голову. Я сонно выдохнула горячий воздух и машинально укрылась чем-то пушистым, не замечая тошнотворного запаха. Повернулась на левый бок и отчетливо почувствовала сырость матраца, а также мелкие колкие крупицы, врезающиеся через одежду в кожу. Резко подскочила, осознав, что сказочное сновидение о шамане и нашем путешествии вовсе не ложь.

Помещение выглядело неуютным и даже мрачным. Тусклые, ободранные стены и запах старой мебели. Угрюмая черно-белая фотография, что висела прямо напротив спального места, наводила необъяснимый ужас. Наволочка, набитая тканями с примесью шерсти, и вонючая шкура неизвестного животного под кроватью придавали комнате идеальный якутский колорит. Оглянувшись, я заметила множество странных картин, иголки, воткнутые в стену, и несколько пустых кроватей.

В комнате летало несколько надоедливых мух и не менее противных комаров. Мои руки уже успели покрыться огромными волдырями и жутко чесались. Голова изрядно трещала, как после недельной пьянки.

Я осторожно встала с кровати и, натянув помятые кроссовки в комьях грязи, вышла из дома. В лицо тут же ударило раскалённое солнце, вышедшее прямиком из грозовых туч. Тёмная рябь в глазах мешала мне рассмотреть двор. Немного привыкнув к яркости, я увидела Глеба, нервно копошившегося в багажнике автомобиля.

— Где все остальные? — проговорила я еле слышно, придерживая больную голову.

— Очнулась, наконец, — ответил брат, не поднимая головы. — Антон собирался найти газ или электричество. Хотел чай сделать. А Вадим ушёл к Лене за яблоками.

Услышав изрядно надоевшее имя, я побрела к дому шамана. Под моими кроссовками смиренно погибали зелёные росточки, трава и маленькие цветы. Со стороны могло показаться, что я отправляюсь на войну, не иначе. И в какой-то мере это было так.

Не успев дойти до нужной избы, я увидела Вадима, любезно завязывавшего платье на бледной полуголой спине. Он дёрнул цветастый ремешок, стягивая талию, и неторопливо примял ткань на бёдрах Лены. Та даже не шелохнулась, словно и сама ожидала подобного знака внимания. Потом Лена повернулась лицом к симпатичному помощнику и, откинув длинную косу назад, отдала ему небольшой мешок с полузелёными яблоками.

Я резко рванула прочь, чтобы избежать грандиозной ссоры. Не хотела показывать Вадиму, что ревную. Хотя если углубляться в случаи его подозрительного поведения, то можно вспомнить ещё несколько болезненных моментов. К примеру, прошлой зимой я застукала его с некой двоюродной сестричкой, которую ранее никогда не видела. Через пару недель неожиданно узнала, что это вовсе не родственница, обычная студентка. К тому же постоянные звонки с обольстительными женскими голосами на другом конце провода. Случаев было достаточно.

Любой сознательный человек, услышавший о таком, пожелал бы мне скорейшего выздоровления от токсичных отношений. И я, наверное, была не прочь заблокировать Вадима во всех социальных сетях, порвать милые фотки и выкинуть из окна немногочисленные подарки, но не могла.

Любовь или собственная слабость? Не знаю. При каждой моей попытке разорвать чёртовы отношения Вадим словно заранее чуял неладное. Рассказывал о серьёзных проблемах со здоровьем, о диких родительских методах воспитания и, конечно же, об отсутствии денег. Зачастую мне приходилось подкидывать ему пару пятитысячных из карманных денег, что давала мне мама. Со временем в нашем доме появилась ещё одна кровать, которую с неохотой поставили в гостиной, потому что моего парня выгнали из общежития. То ли там начался ремонт, то ли Вадима выселили из-за постоянных ссор с комендантшей.

Вот так я из обычной девушки превратилась в некое всемогущее существо, отчаянно спасающее возлюбленного от всех житейских угроз. А теперь Вадим, кажется, взялся за старое. Решил закрутить интрижку с Еленой прямо в Якутии. Нашёл время для возвышенных чувств.

Я сумела остаться незамеченной и, невинно присев на пошарпанную лавочку, принялась собирать растрёпанные волосы в хвост. Тут на тропинку вышел Вадим. Без зазрения совести сел рядом.

— Яблочко будешь?

— Где взял такую кислятину? — спросила я, надкусив сочный плод.

Поморщилась и закинула яблоко подальше.

— Что ты делаешь? Не хочешь есть, так и не порть еду. Лена дала, кстати, она рассказала про озеро. Говорит, что завтра с утра сможем отправиться в путь.

— Голова раскалывается. Что-нибудь помнишь о вчерашнем дне?

— Только дорогу. Утром ребята сказали, что нам стало плохо от запаха в избе шамана... Мы поживём в деревне какое-то время, а потом можно и на берегу озера. Палатка, костёр, закат — романтика. Всё как ты любишь. Только Лена с нами напросилась. Я уж не стал отказывать. Тем более она эти места хорошо знает.

— Придурок, — пробубнила я, встав с лавки.

Вадим что-то прокричал, но мне уже не было слышно. Его наглая ложь настолько возмутила меня, что захотелось немедленно уйти прочь. Неважно куда. Главное, подальше и побыстрее.

Деревушка, ставшая нашим временным домом, была совсем небольшой. Десяток жилых и столько же заброшенных, полуразвалившихся изб. Идти было некуда. Остановившись у дома шамана, я неожиданно услышала знакомый голос. Антон, как и Вадим вчера, сидел в позе лотоса на полу в комнате рядом с шаманом и что-то черкал ручкой в блокноте. Я замерла у входа, с интересом наблюдая за происходящим. Затем они заметили меня и доброжелательно пригласили зайти.

Ладони вмиг вспотели, тем не менее ноги шагнули вперёд. После вчерашнего в моем сознании сохранилось ощущение отторжения, словно маленькая киса зашла в клетку к оголодавшему тигру. Я чувствовала удивительный испуг, похожий на детский. Маленький, но пробирающий до мурашек. А вот Антон, кажется, ничего подобного не ощущал.

Приблизившись, я стала внимательно всё рассматривать. Слева от ноги Антона стояла кружка с плавающими в ней травами. На его правой коленке лежала записная книжка с огромным количеством неразборчивых, местами зачёркнутых слов. На лице друга расплывалась глупая улыбка, белки глаз сильно покраснели. Антон громко смеялся и, протягивая ладонь, угощал шамана захваченными в поездку конфетами. На секунду показалось, что я пришла в гости к давно знакомым людям, которые мило хихикали и мирно попивали чай.

Странно, конечно, но добродушная аура поглотила и меня. Опустившись на колени, я неосознанно создала круг, в середине которого опять тлела загадочная трава. Стоит сказать, что аромат у неё был отменный. Он перебивал душок скота, витавший в здешних домах, а также запах нашего пота. Всё-таки поездка без комфортных остановок давала о себе знать.

Несколько минут я слушала, как Антон мягко, но настойчиво расспрашивал шамана. Собирал сведения о растениях, о сложности жизни в холодном климате и, конечно, об озере. Шаман охотно отвечал на вопросы, пока не зашла речь о Лабынкыре. Тут он резко вскочил и стал беспорядочно метаться по комнате. Открывал шкафчики и вываливал оттуда небольшие флаконы, гремел дверцами, пока в его руках не оказалась маленькая глиняная баночка.

Шаман открыл её и вдохнул запах содержимого, а затем подошёл к нам и принялся обмазывать лица противной склизкой мазью, похожей на медицинскую глину с твёрдыми комками земли. Обрисовал наши ладони, запястья, щёки, носы и выступающие из-под растянутых футболок ключицы.

Мы с Антоном смотрели друг на друга как школьники, отчаянно скрывающие от родителей двойки в дневнике. Но наивная игра вмиг прекратилась. Деревянные ставни внезапно задрожали, послышался омерзительный звук, словно кто-то скользил пенопластом по поверхности. Мы переглянулись и как сумасшедшие уставились на оконные стёкла, на которых вырисовывались прорезающие полосы. Будто бы кто-то отчаянно боролся за жизнь, и единственным, за что это нечто могло зацепиться, стало окно, где остались пять линий, одна чуть ниже, как от большого пальца.

— Абасы услышали нас! — прокричал шаман, рассматривая след.

Мы закричали и как подорванные выбежали из дома на улицу, неосознанно схватившись за руки. Неслись мимо соседних изб, местных жителей, не отозвались и на оклик Глеба, который прокричал вслед: «Эй, вы куда?». Даже не заметили, как пробежали всю деревню. Остановились, когда в лёгких ни осталось воздуха, а ноги стали ватными и совсем не держали. Рухнули на землю у лесочка и громко засмеялись, не веря в произошедшее.

Никто не стал задаваться вопросом, что вообще произошло. Антон вдруг приподнялся и прижал меня к берёзе, схватил за голову и смело поцеловал в губы. Моя рука повторила его движение, и я почувствовала горячую, крепко сжимающую ладонь на своей талии. Ещё несколько секунд — и в голову врезалась очевидная мысль о Вадиме. Раз он мой парень, выходит, подобный поступок ужасен. Я оттолкнула Антона с такой силой, что он чуть не упал в кусты позади.

— Ты чего? — спросил он, разводя руки.

— Вадим твой друг. Я уже говорила, что если ты хочешь чего-то большего, чем дружба, то сначала нужно прекратить мои с ним отношения.

— Зачем ты всё усложняешь? Мы уже говорили об этом. Тебе нельзя бросать его сейчас. Если вы расстанетесь, Вадим тут же впадёт в депрессию, а скоро сессия. Без тебя он завалит учёбу. Лишь благодаря влиянию твоей мамы на преподавателей нашему простачку поставят зачёты. Для неё это пустяк. Твоя мама — выпускница этого университета, так скажем, почётный представитель, и ей не составит труда замолвить пару словечек.

— Нет, — ответила я, присев на корточки и обхватив колени руками. — Всё это превращается в пытку. Вадим даже не смотрит в мою сторону, а что будет, если мама узнает о его изменах? Тут же выкинет из нашей квартиры, и он останется без жилья и диплома. Как я устала упрашивать мать. Скоро она совсем откажется слушать меня и не будет разговаривать с преподами.

— Вот именно. Твоя задача — трагически преувеличить драму. Например, скажи маме, что если она не разрулит проблему, то ты сбежишь из дома. Будешь скитаться с Вадимом по пошарпанным общежитиям или коммуналкам. Уверен, материнское сердце этого не позволит. Послушай, —продолжил Антон, положив мне на плечо тяжелую руку. — Разве Вадим так плох? Тебе мало внимания, комплиментов? Да если бы не он, то плакали бы твои путешествия и карманные расходы, ведь мать ни за что не стала бы спонсировать поездки в подобные места. А Вадим беспрекословно соглашался врать про порванные ботинки или новую куртку из бутика, чтобы у тебя были причины для попрошайничества. Ты должна отблагодарить человека и немного потерпеть.

Утерев непроизвольно выступившие слёзы, я поднялась с земли. Внезапно послышался дикий рёв. Стояла безветренная душная погода, но ни с того ни с сего листья на деревьях зашевелились. Это было похоже на ураган, надвигающийся на нас из глубины чащи.

Скомканный, вонючий, как отрыжка, воздух выбрался на волю и заполонил всё трупным зловонием, которое я знала с самого детства. Ребенком я часто ночевала в частном доме у бабушки. Как-то раз под деревянный пол забралась уж очень упитанная мышь. Там и осталась — зацепилась за гвоздь или ещё за что. Вонь стояла неимоверная. Тут запашок отнюдь не лучше. Я вспомнила эту историю и была убеждена, что где-то неподалёку спрятан труп животного или даже человека.

Без раздумий мы двинулись по следам своеобразного аромата. Каждый шаг приближал нас к предполагаемому месту смерти и отдалял от цивилизации. Маршрут увёл в лиственные заросли, где даже само великое солнце оказалось бессильно. Некогда салатовые сочные листочки обрели здесь болотный оттенок тины. В чаще застыла мнимая ночь, пока снаружи процветало лучистое тёплое лето.

Тошнотворный запах застыл над затуманенным болотом, из которого выходили противные пары. Я подтянула подбородок к груди и, спрятав нос под футболку, решила подойти ближе к источнику тухлого душка.

Тропинка, ведущая к мутной зеленоватой воде, была покрыта какой-то сопливой слизью, тянущейся как дешёвая жвачка. Подошва моих кроссовок соскользнула вниз, прямиком к полуразложившимся лягушкам, возле которых лежали человеческие кости. Я вздрогнула и попятилась. Вдруг из болота вытянулись огромные ладони: тёмные, вымазанные в вязкой грязи, напоминающей нефть. Они сжали мои лодыжки и, повалив, потянули к себе, в адское небытие. Моя голова упала на сгнившие заросли травы, за которыми виднелись людские черепа.

Я закричала и стала отчаянно удерживать себя на суше, цепляясь за утоптанную землю недавно сделанным маникюром. Антон тоже заорал, но не из-за рукастого чудовища, а заметив необъяснимое, не менее жуткое существо.

Оно сидело у воды, склонив голову вниз. Тело — лишь кости да кожа, покрытая синими венками. На ногах два огромных пальца и никаких ногтей. На плечах шкура животного, а в руке жезл, собранный из человеческих костей. Внезапно существо подняло лицо, на котором ничего не было. Ни глаз, ни рта, ни носа. По моему телу прошла морозная волна ужаса, ведь нечисть побежала прямиком за Антоном, который, испугавшись, рванул прочь

Глава 4

Разгорячённый затылок беспощадно ныл. Ноги противно зудели. Я слышала безмятежный шелест летних листочков и раздражающее жужжание насекомых. В голову ударила очевидная мысль: мелкий паразит по имени Глеб не закрыл окно в гостиной, и теперь квартиру заполонила стая назойливых букашек.

Тут я подпрыгнула, вспомнив о трупном запахе и встрече с чудовищем. С ужасом обернулась и в двух метрах от себя обнаружила Антона. Трава вокруг его тела была смята и образовывала неровный круг. Я хотела подбежать к другу, но ноги не слушались. Мышцы и кости совсем потеряли прежнюю силу, словно всё это время трудились на марафоне.

Пришлось подползать. Увиденное сильно испугало меня. Посиневшая шея Антона отчётливо сохранила след огромных нечеловеческих лап. Его хлопковая футболка стала похожа на старую разодранную тряпку, которой часто вытирали грязь и уже изрядно потрепали. Мне не пришлось бить друга по щекам и оказывать первую помощь: он сам открыл глаза, глубоко вздохнул лесной воздух и мучительно откашлялся.

— Где мы?! — встревоженно спросил Антон, схватив меня за футболку и подтянув к себе.

— Успокойся. Мы у тропинки в деревню. Тебе нужно взглянуть на свою шею, — сказала я, вытащив телефон.

— Господи. Что это? Чёрт! Это не вымысел. Тварь и правда существует.

— Не стоит утверждать это. Тем более, что…

— Стой! Что это у тебя на руке?

Уронив взгляд на распахнутую ладонь, я остолбенела от ужаса. Чёрный впалый волдырь, покрытый тёмной окаменелой коркой, походил на жуткую метку или незаживший шрам. Тёмная впадина заполняла всю мягкую ткань моей ладони, которая источала уже знакомый запах. Пахло мертвечиной. Запахом необратимой смерти.

Сжав пугающую ладонь в кулак, я помогла Антону подняться с прогретой земли. Не спеша, прихрамывая, мы побрели в сторону деревушки.

— Нужно выбираться отсюда. Сейчас же скажу Вадиму, чтобы собирал вещи.

— Даже не думай об этом, — пробормотал Антон, стиснув зубы. — Ты что, совсем ненормальная? Ты хоть понимаешь, сколько денег нас ждёт? Я напишу свою книгу, сделаю фотографии и обращусь в прессу. Мир узнает об этом существе, и я стану героем, который бесстрашно победил лабынкырское чудовище.

— Это безумие. Что могут сделать четверо тупоголовых горожан против мифического зверя? Не знаю как ты, но я сваливаю.

— Не вынуждай применять силу. Одному мне не справиться, и поэтому вы трое остаётесь здесь. Деньги делим пополам.

— В смысле? В доле только мы двое?

— А зачем нам мелкий сосунок и, как ты говоришь, патологический изменник? Убьём чудовище, позвоним в СМИ, срубим денег на этой истории, и бросишь своего придурка.

В голове мельтешили сомнения. Стоит ли оставаться в деревушке, где обитает неизученное существо? Можно ли подвергать себя опасности ради кучки денег? Правильно ли обманывать парня и родного брата? Всё это разрывало сердце в клочья.

Пути назад не было. Вложенные деньги в идеале стоило вернуть, так как мама обязательно заинтересуется необычно большими тратами. К тому же рано или поздно она раскроет мой обман. Если же я стану свидетельницей необычных явлений и звездой прессы, мама взглянет на меня с уважением. Цель была поставлена, теперь мне оставалось сохранить секрет, погрузившись в пучину лживой жизни.

Мы медленно подходили к тусклым домам. Прошли машину, стоявшую в десятках метров от временного жилища. В нашем дворе была лишь Алевтина — бабка, часто прогуливающаяся по деревне. Честно сказать, женщина с непредсказуемыми старческими отклонениями. За короткое время, проведённое в поселении, мы заметили её странности. Алевтина очень любила блуждать по чужим участкам. То смеялась, как дитя: увидит тучку на небе и начинает рассказывать про мальчика, что прячется за ватой. Улыбается и тычет пальцем в небо. То наоборот: плачет, кричит, оборачивается. Говорит, что за нами духи ходят и абасы преследуют.

В этот же раз она повела себя не менее чудно. Сначала впала в ступор, но через несколько секунд завопила нечеловеческим голосом: «Помеченные, помеченные!» На крики выбежала Елена и с таким же растерянным видом осмотрела нас. Словно в деревню пришёл кто-то чужой, совершенно неземной и придурковатый. Девушка подбежала и сразу схватила мою руку со странным шрамом.

— Абасы нашли тебя?

— Где здесь душ или что-то подобное? — грубо спросила я, сжав ладонь в кулак.

Елена улыбнулась и радостно повела нас к своему дому. На заднем дворе стояла кривоватая банька. Левая часть её просела, деревянный пол слегка прогнил, а в парилке и вовсе нужно было смотреть под ноги, чтобы стопа в дыру не провалилась. Никаких женских штучек в бане не было. Ни фруктовых шампуней, ни масок для лица, ни даже дешевенького крема. Я взглянула на Елену, на ее безупречную шелковистую кожу и бархатные вишнёвые щечки. И не могла не позавидовать такой прелестной, но в то же время совершенно дешёвой красоте.

Выдав нам мыло и растянутые, застиранные полотенца, девушка удалилась, уточнив, что воды хватит лишь на одного. Либо мы моемся вдвоём, либо кто-то один. Стеснение никогда не одерживало надо мной верх. Поэтому безо всякого сомнения я согласилась на безнравственную авантюру, так как, кроме поцелуя, между нами ничего не было. Антон лишь хитроумно ухмыльнулся и с удовольствием принялся раздеваться.

— Отвернись, — попросила я, кинув футболку в лицо парня.

Он послушался, и я стянула липкую одежду. Горячий пар лёг на тело многочисленными капельками, которые плавно стекали по груди и падали к ногам.

Мы стояли спиной друг к другу, рядом была бочка с тёплой водой. Каждый раз, когда мы поворачивались назад, чтобы зачерпнуть ковшами воду, взгляды бессознательно начинали блуждать по телам. Я с интересом изучала мужской силуэт. Филигранный торс и покрасневшие от жара мышцы на спине. Намокшие кудрявые волосы облепили лоб Антона. Он вылил ковш на голову, и горячая мыльная вода побежала прямо в глаза, судя по исказившемуся лицу, сильно защипав.

Не знаю почему, но я подошла и положила ладони на острые скулы. Антон посмотрел на меня, и тут в парилку ворвался Вадим.

— А чего вы нас не позвали? — смущённо произнёс он, замерев в проходе.

Я не успела произнести и половины слова, как зритель погорелого театра умчался. Громкий хлопок запотевшей двери стал невидимым ударом, с которым пришла не только боль, но и осознание произошедшего.

Через несколько секунд на полу бани валялся дубовый веник, поломанный ковш и старые тазы. Не осознавая внутренней злости, я разнесла всё, что укромно хранилось на поверхности деревянных полочек. Мне было плевать на наличие нижнего белья, а также на присутствие совершенно спокойного и полностью обнажённого Антона. Он молчаливо понаблюдал за неадекватным поведением, оделся и вышел во двор, оставив дверь открытой. Густой пар выбрался на свободу и воссоединился с недавно закуренной сигареткой, превратившись в смесь дешёвого табака и берёзовых листочков.

Остыв, я оделась и присоединилась к Антону. Присела на стоящий у бани пенёк. Мысли о деньгах, заморском чудище и выживании ушли на второй план. Вся женская фантазия бросилась на поиск необходимого ответа. Как убедить моего парня, что увиденное — лишь нелепый конфуз? Желание неизбежной разлуки грело душу, но стоило учитывать обстоятельства. Расставание сейчас не предвещало ничего хорошего. Вадим превратит вечер в беспощадную войну, где победительницей буду не я. В худшем случае соберёт вещи, пошлёт друга и уедет в город, пока мы с Антоном и Глебом останемся в проклятой деревушке наедине с мистическим чудищем. Остаётся одно. Заставить Вадима поверить в мою невиновность и возобновить хотя бы нейтральные отношения.

Поток неблагочестивых идей неожиданно прекратился, как и сигаретка, разделённая на двоих. Елена ворвалась в мой мозговой штурм и разрушила причинно-следственные связи, протянув нам белый бинт. Как оказалось, Антон попросил девушку принести какую-нибудь ткань, чтобы скрыть пугающие следы на наших телах. Как приятно было увидеть привычные городские вещи в этой заброшенной деревушке.

Мы забинтовали всё необходимое и припрятали остатки в карман Антона, чтобы использовать позже. Вернувшись в нашу еле дышащую избушку, негласно решили отдохнуть. Никто этим вечером не стал выяснять отношения. Все молча легли, сделав вид, что ничего и не было. Дом потух в тихом мраке под звуки шуршащей лесной травы.

Нам с Вадимом досталась небольшая комнатка прямо возле прихожей, а Антон с Глебом уснули в большой кухне, от которой, правда, совсем ничего не осталось. Разве что две старые кровати, похожие на кушетки, и полуразвалившаяся печка.

Яркий свет луны падал на чёрно-белую фотографию прежней хозяйки дома. Елена рассказывала, что та умерла в этой комнате, на кровати. Это было лет десять назад, когда в деревне ещё оставалось больше людей. Старушка покинула мир в солнечную тёплую погоду, во сне, как совершенно чистый, безгрешный человек. Только вот тело бедняжки нашли лишь через пять деньков. Была она женщиной неприятной и до жути ворчливой, никто особо не общался с покойной, так и покинула мир в досадном одиночестве.

Рассмотрев фото, я составила совершенно другое представление о прежней хозяйке. Узкие глазки, просевшие щеки и яркие брови поражали своей противоречивостью. Вглядываясь в очертания лица, я заметила, как застывшая грозная гримаса плавно меняется на растянутую улыбку. Потерла глаза и недоверчиво уставилась на фото. Нет же! Всё взаправду. Подбежав к фотографии босыми ногами, я убедилась, что ранее отвисавшие до подбородка скулы женщины бодро приподнялись. Можно было заметить и два еле видневшихся зуба, которые до этого скрывались за тёмной помадой.

Нельзя передать словами, каково мне было стоять в доме умершей женщины, которая с улыбкой наблюдала за мной с потрёпанной фотографии. Я не придумала ничего лучше, как пойти на кухню и разбудить Антона для душевного спокойствия. Рассказывать о мистическом происшествии в полнолуние не стала, дабы не пугать сонного человека, но искренне надеялась найти воображаемый покой в мужских объятьях.

Войдя в кухню, я обнаружила лишь Антона, спящего возле стенки и обнимавшего здешнюю старую игрушку. Брат таинственно отсутствовал. Его место, похоже, оставалось нетронутым. Ни смятой простыни, ни скомканного одеяла, ни хаотично лежащей подушки. Я подошла к окну, выглянула во двор и тут же погрузилась в прекрасное женское пение, исходившее из соседнего сарая. Небольшой лучик света заставил меня насторожиться, а взявшее верх любопытство призвало покинуть и без того жуткий дом.

Звонкая мелодия ни на минуту не прекращалась. Она погружала меня в самое заветное мечтание, моментально затягивала в сладкие сновидения, позволяя телу оставаться наяву. Это было прекраснее самого вкусного шоколада, нежно тающего во рту, лучше первого поцелуя с мурашками по всему телу, очаровательнее дивных закатов и морских пейзажей. На секунду я подумала, что готова продать всё имущество, отдать любой орган и совершить ужасное ради того, чтобы этот голос продолжал струиться по моим ушным раковинам, пробегать по коже и замирать где-то под рёбрами, застывая в памяти.

Спрятавшись за стеной сарая, я заглянула в приоткрытое окно и застукала брата, который лежал на сене, приобняв сидящую на нём девушку. Внешность её словно была скопирована с противной Елены. Те же длинные рыжие волосы и тупой выбор девчачьей одежды из разряда «девочки простушки», но явно не с добрым умыслом. К тому же обе были соседками и, судя по всему, дружили.

Этого ещё не хватало. Только Елена отстала от моего парня, как её подруга закрутила сельский роман с Глебом. И всё же я заподозрила, что дело совсем не чисто. Подбежала поближе ко входу и, тихонько пробравшись внутрь, присела за наколотую стопку брёвен высотой метра с два, не меньше.

С этого момента логика покинула мою резко поседевшую от увиденного голову. Девушка, сзади выглядевшая столь миловидно, оказалась опасной тварью. Её голос порабощал жертву, делая из человека бездумный сосуд с костями. Как ещё объяснить происходящее? Особь женского пола нависла над телом Глеба и неутомимо копошилась в человеческой глотке своим длинным, как извивающийся прут, языком.

Прикрыв рот, я зажмурилась и попыталась успокоиться. Затем открыла глаза и стала думать, что делать. Я совсем растерялась. Мама никогда не говорила о неопознанном и совершенно не верила в мифологию и мистические истории. Одним словом, непрошибаемый скептик. На уроках по ОБЖ нас учили лишь пользоваться огнетушителем, которого тут явно нет, да и вряд ли бы это помогло. В интернете одни посты про повышение заработка и стремительно растущие цены. Думаю, чертовке, что вот-вот убьёт моего брата, будет неинтересно слушать про городскую жизнь и дорогущие гипермаркеты.

Мои глаза вынужденно наблюдали за происходящим. Я видела, как мужская кожа у кадыка бугристо приподнималась. Словно тварь что-то искала за гландами Глеба.

Совершенно спонтанно заиграл мой будильник, который какого-то чёрта был настроен на ночное время. Возможно, из-за разницы в часовом поясе, но это было уже совершенно неважно.

Девушка резко запихнула язык в маленькую пасть и, посмотрев на меня чёрными, как ночное небо, глазами, зашипела, показывая острые клыки. Она направилась в мою сторону.

— Малышка, а ты куда убежала? — пробормотал Глеб пьяным голосом, приподняв голову на несколько секунд и сразу же уронив её обратно на сено.

Глава 5

Песочная луна висела на бескрайнем чёрном небе, освещая тропинку от просевшего сарая. Кеды с растянутыми шнурками назойливо хлюпали на ногах. Порой казалось, что очередная ямка в земле и я останусь без правой или левой обуви. Побегу в носках по чистой, но до мурашек промёрзлой траве.

Из-за рта шёл тяжелый воздух. Ещё несколько секунд и лёгкие вот-вот откажутся от трудоёмкого марафона. Тогда придётся упасть на тропинку и отдаться в лапы мистической твари. Стать второй жертвой для ужина и умереть, так и не раскрыв тайну остальным ребятам.

Произошло чудо и зверь, прячущиеся в женском обличие беспричинно отступил. Осталось ещё несколько домов, чтобы добежать до уже знакомой избы и ворваться в комнату Антона. Но желаемый план, моментально разрушился так, как из соседнего дома выскочила Елена. Она была совсем не похожа на ту миловидную односельчанку с утра. Скорее на героя из фильма ужасов, в которого по сюжету вселился дьявол или кто по круче.

Её руки покрылись синими венами, что, как татуировки виднелись на каждой части худощавого тела. Сквозь тьму и еле озаряющий свет от фонарного столба, можно было заменить глаза. Нет, вовсе не те поражающие голубизной, а чёрные, как самая спелая черешня. Без зрачков лишь сплошная не просветная мгла.

Елена упала на корточки и опустив руки на землю, как сидят порой обезьяны, принялась шипеть на меня, показывая острые клыки. Из гортани вылез длинный, заостренный язык. В длину полметра, а может и больше. Она смотрела, наблюдала за мной, как дикое животное, изучающее неизвестного противника. Опустила голову на левое плечо и облизнули лицо от уха до уха. Потом приподнялась и как призрак, как ветер, дующий где-то в полях за секунду, оказалась перед моими глазами. Повалила на землю и нависла над телом.

— Я хочу сожрать твоё сердце. — прошипела она, трогая мои губы, острым, как кинжал языком. — Обмен. Жизнь на молчание.

— Буду, буду молчать. Только там мой брат. Ему нельзя умирать.

— Карина не убьёт его. Лишь немного повеселиться.

Девушка громко рассмеялась и встав с земли растворилась в воздухе. Я же побежала обратно в сарай, где уже не было этой мерзавки. Лишь Глеб, лежащий на сене и державшийся за голову.

— Что со мной? Что я тут делаю?

— Всё хорошо. Мы обязательно уедим от сюда. Открой рот.

Мне пришлось заглянуть внутрь и увидеть расцарапанные щеки, капельки крови, растекающиеся по зубам. К счастью, горло и другие внутренности остались невредимыми. К тому же Глеб на удивление совершенно не чувствовал боли, а наоборот беспричинно хихикал и рассказывал смешные истории из детства. Придумывал глупые шутки и напивал странные мелодии. Правда делился этим совсем не со мной, а куда-то в пустоту, будто бы с невидимым человеком или решил рассмешить сено, лежащее под ним.

Побитые и растрёпанные, мы разбрелись по комнатам и рухнули в кровати. Парни, так и спали на своих прежних местах, не заметив нашего отсутствия. Брат ещё несколько минут просидел на кухне продолжая стыдливые истории со школы, а потом сдался и уснул, как малое дитя.

Когда наступило утро? Без понятия. Сон пролетел, как мимолётная искра. Тело чувствовало старческую ломоту, как при простудном заболевании или ОРВИ. В комнате вновь никого не оказалось и поэтому я резко вскочила с кровати. Рухнула на колени и ударившись локтем об пол, достала спортивную сумку. Открыла шкаф со скрипучей дверцей и принялась закидывать женские вещи. Все в кучу. Совершенно без разбора. Туда же полетели и вещи Глеба.

Закончив сборы, я выбежала из дома и тяжелым взглядом, как робот или киношный смельчак направилась в сторону машины. Тут меня увидел Вадим и подбежав, схватил за плечи.

— Что ты твою мать делаешь!?

— Спасаю жизнь себе и брату.

— О чём ты? Нельзя так просто взять и свалить от сюда! А что будет со мной и Антоном?

— С Антоном не знаю, а тебе желаю хорошо развлечься с Еленой. Кстати, советую заглянуть к ней после полуночи. Там такая красота. Прям ослепнешь.

Влад застыл на месте, пока я направилась к машине. Но и тут меня ожидал громаднейший сюрприз. Капот машины был изуродован. Расцарапан и слегка помят, а изнутри шёл неприятный запах бензина с небольшим, вонючим дымком. Я отчаянно рванула вперёд и заглянув внутрь автомобиля, убедилась в ужасающей догадке. Кто-то испортил двигатель и порезал маленькие проводки. В голове всё сразу стало понятно, но обезумевший человек, никогда не верит в собственное безумие. Сев на переднее сиденье, руки раз за разом пытались завести машину, но всё это было бесполезно. Никаких признаков жизни.

Я выбралась из машины и швырнула спортивную сумку, что мирно лежала у фар. Футболки, трусы, косметика, всё упало на просторы зелёной травы. Подошла к кустам и стала рвать листья и тонкие, но острые веточки, раня ладони и плечи. На крик и шум подбежал Антон и принялся наблюдать за странной картиной.

— Это всё ты! — прокричала я, подходя к другу и тыча в него указательным пальцем. — Конечно! Это ведь ты хотел остаться в этой деревушке, с чокнутыми зверями! Побоялся, что у меня хватит мозгов свалить домой? Молодец! Теперь мы застряли здесь навсегда! Чёртов ты гений!

Антон лишь молча выслушал восклицательные упрёки и видимо, так же, как и я был удивлён и разочарован в произошедшем. Мне не удалось увидеть дальнейших действий, но напоследок заметила, что тот испугано побежал к машине и стал осматривать капот, в поисках поломки.

— Не знаю кто это сделал, но точно не я. — проговорил он, подбежав ко мне. — Сама подумай. Я хочу отсюда выбраться не меньше, чем ты. Это сделала та тварь из леса или её посланники. Кто-то явно не хочет, чтобы мы отсюда выбрались. У нас только один выход. Поймать монстра и выбраться отсюда победителями. Либо мы убьём его, либо он нас.

Я грустно кивнула головой и разрыдалась прямо по середине деревушки. Возле мычащих коров и другой орущей живности. Почему-то именно сейчас, я всерьёз поняла, как глупо было уезжать из безопасного города и мчаться на встречу к неизвестному. А ведь можно было остаться в уютной квартире, смотреть телешоу по телевизионному каналу, заказать большую пиццу и мечтать об отмени летней сессии. Теперь же мои мысли пали куда-то на дно. К примитивным желаниям вымерших предков. Например, где погреть еду? Как постирать? Откуда брать порошок для стирки? Какого чёрта приходиться жить в заброшенном доме с запахом старческого нафталина? И самое главное, как выжить?

Машины больше нет, как и инструментов для починки. До ближайшего города 120км, а вокруг непроходимые якутские леса. Неизвестная дорога и холодные ночи. Еды в багажнике хватит на неделю при условии хорошей экономии, а мобильная сеть работает лишь местами. Мама сейчас в далекой и жаркой стране и позвонит через неделю. А номеров других спасателей в моём телефоне нет. Не думала, что весёлая поездка превратиться в чистое выживание.

Вытерев слёзы, я прошла внутрь дома и переоделась. Все остальные уже давно подготовились к выходу для пешей прогулки к озеру Лабынкыр. В сумки положили макароны, воду, тушёнку, сладкое к чаю, тёплую одежду, палатку и остальные туристические приспособления, которые остались у Антона с поездки в тайгу.

Наши сборы немного приостановились. Меня и Антона попросили пройти к шаману для “посвящения”. Он снова обмазал наши руки серой грязью, а потом вытащил красивый, украшенный дорогими камнями кинжал. Он схватил мою правую ладонь так, как на левой до сих пор сохранилось чёрное пятно, прикрытое бинтом. Шаман сделал неглубокий надрез, а кровь, капающую с моей руки, собрал в глиняный кувшин. С Антоном произвел ту же процедуру. Соединив наши капли, он вылил содержимое сосуда в тлеющую траву, а после кивнул головой, что означало духовное разрешение.

Так и началась наша совместная пешая прогулка. Казалось бы, что сложно в трёхчасовой ходьбе по прекрасным, пейзажным местам. Но минусов всё же хватало. На спине висел тяжелый рюкзак с водой, а вечная мошкара, залетающая в уши, нос и рот и вовсе сводила с ума. Ступни сводило от постоянно попадающихся мелких камней, врезающихся прямо в нервные окончания, заставляя ногу дрожать от неприятного ощущения. Молчу про отсутствие сортира и прочих приятных, городских вещей. Но времени для нытья не было.

Елена, возглавляющая наш самодельный отряд, шла очень быстро и весело. Мне даже стало интересно. Откуда она взяла столько сил? Ведь ночью носилась по деревне в образе своеобразного вампира. Наверное, эти твари совсем не нуждаются во сне или вовсе, как призраки. Питаются энергетикой чужих людей, ведь все остальные были подобны людям после наркоза. Словно идут, потому что надо идти. А вот куда и зачем уже никого не интересовало.

Один лишь Глеб одушевлённо раздвигал ветки деревьев, часто мелькающих посреди лица. Тыкал в меня пальцем при каждом удобном случае и жизнерадостно улыбался. Это поведение было совсем необычным для брата. Он редкостная зануда, вечно встревающая в разговор при любом удобном случае. Безэмоциональная амёба с большим количеством бесполезных фактов. В его полушарии отсутствуют нейроны, отвечающие за смешные шутки и тем более сарказм. Сейчас же он на ходу придумывает юмористические подколки с долей упоительного злорадства.

Внезапно мы остановились. Елена объявила о долгожданном отдыхе и все, как мухи в первый зимний зной рухнули на землю. Растянули рюкзаки и принялись поедать охладевшие бутерброды.

Вадим присел к Глебу, что разложился немного в сторонке, продолжая перебирать курьёзные ситуации из школьной жизни. Я же составила компанию одинокому Антону, нервно черкающему слова в блокноте.

— Послушай, мне нужно кое-что рассказать.

— Это не может подождать до вечера? Я делаю записи про лес. Кстати, ты не заметила отсутствие мошкары и мелких животных. Не находишь это странным?

— Это совсем не важно. — прошептала я, отобрав блокнот. — Елена вовсе не обычная девушка. У неё длинный язык, клыки и нет зрачков. Этой ночью она и её подружка, чуть не убили Глеба. Возможно, эта тропинка ведёт не к озеру.

— Что за глупости. Здесь только одно чудовище, и мы оба знаем, где оно находится.

— Тогда кто сломал машину? Что я скажу маме?

— Хватит превращать поход в женское нытьё. Тебе не придётся объяснять матери, что произошло с тачкой. А знаешь почему? Мы можем застрять здесь на большое количество времени. Если будем придаваться панике и создавать новые легенды, то никто отсюда не выберется.

— Что-то случилось? — спросила Елена, подойдя к нам в притык.

— Скоро вечереть начнёт. Пора идти дальше. — ответил Антон, собирая упаковки от перекуса.

Рыжеволосая бестия остановила свой взгляд на мне. Совсем не моргая, как труп. Будто бы догадалась, что наш ночной договор злостно нарушен и теперь её задача выполнить жестокое условие. К счастью, она опустила голубые глаза и протерев веки, побрела вперёд.

Небо покрылось расплывающейся вишнёвой лужицей, уходящей за бескрайне огромное озеро. Лабынкыр был самым удивительным местом, которое мне удалось повидать. Прохладная вода с мутной поверхностью, но в то же время с наичистейшим дном. Воздух на берегу веял морозной свежестью. Это было невероятно. Тёплая трава и контрастно замёрзшая местами земля. Громоздкие, застывшие в отражении ряби горы и холмы. Турецкие пляжи, тепло Египта и греческие острова, всё в миг стало крошечной каплей в бездонном океане загадок.

Я подошла к воде, что легонько билась о траву. Уходящие на дно камни, завораживали, тёмной пеленой. Глубина Лабынкыра составляла 40 метров. Будь мы в Москве или в другом крупном городе, то с лёгкостью бы увидели красочную многоэтажку. Высотой в двенадцать или шестнадцать этажей. Это и было бы визуальной глубиной мистического озера. Можно ли утаить здесь монстра? Навряд ли. Если же вспомнить легенду, то можно подметить один не мало важный факт. Говорят, что на дне есть небольшая расщелина, ведущая в бездну, где и прячется наша добыча.

Сегодняшняя ночь, станет первым смелым шагом на встречу к джекпоту. К победе, где человек одержит верх над опасным зверем, вновь ухватившись за самую высокую ступень жестокого мира.

К тому времени, как палатка смело укрепилась на ровной полянке, костёр свирепо трещал от раскалившихся угольков, а ребята сладко засыпали в спальных мешках, луна освещала тёмные воды Лабынкыра. Я лежала на спине и слушала монотонный храп Антона. Звуки леса смешались с плесканием рыбы в озере. Носки на ногах совсем не спасали от свирепых укусов морозной погодки. Глеб и Вадим часто вздрагивали во сне, тем самым пугая резкими движениями. Место Елены, как и стоило ожидать оставалось нетронутым. Задаваться вопросами о её место положении, я не стала. Возможно, ушла в деревню к подружке или убежала в лес на поиски добычи. Мало ли, что едят эти твари.

В успокаивающих звуках природной фауны я услышала чьи-то шаги. Потом и хруст полиэтиленовых пакетов, набитых едой. Антон забыл их снаружи. Мне показалось, что к палатке пробрался мелкий грызун и кто-нибудь по крупнее. Я тут же выскочила на улицу, чтобы спасти продуктовые запасы. Но возле костра грелась не крыса и даже не лиса. А мужчина в старой, потрёпанной одежде. Он жадно пожирал сырое мясо, предназначенное для шашлыка. Его любезно предоставили местные жители. Теперь же мёртвое животное, спрятанное в контейнере, безвозвратно исчезло в человеческой пасти.

Незнакомец вытер кровь, сочившуюся сквозь приоткрытые губы. Его скулы грозно выпирали сквозь небольшую растительность. Глаза сливались с лунным отблеском и чем больше в них отображался белый свет, тем ярче они становились. Будто бы святились, как неоновые палочки из детского мира. Мускулистые руки жадно разорвали большой кусок охладевшей плоти. Кинул на землю и побежал за мной.

Глава 6

Сухие ветки расцарапали колени и бёдра. Капельки крови, сочащиеся из ран, прочертили маленькую линию, сползающую вниз к кроссовкам. Я из редка поворачивала голову назад, но обезумевший незнакомец никак не отставал. Наверное, бежать прямиком в лес было плохой идеей. Но спрятаться в палатке, я бы не успела. И вместо одной пострадавшей, мне бы пришлось стать зрительницей массовой трагедии.

Знаю, что жертвовать собой не самый лучший и правильный вариант, но видимо это у нас семейное. Отец тоже часто не щадил себя перед лицом опасности, чтобы спасти молодых ребят из научной группы.

Синеватый туман, окутавший дно леса, спрятал за собой лежащие на земле палки, камни, бугры и тропинки. Всё вокруг покрылось мутной пеленой с блеклой, еле уловимой чёрной рябью. Из-за рта шёл горячий пар. Сердце в груди звонко звучало в ушах. Я остановилась и как слепая в беспросветной коконе оглядывалась в лево. Потом обернулась на право. Шорох за высокими деревьями медленно приближался ко мне. Резко отдёрнулась назад так, как разодранная кустами спина почувствовала горячее прикосновение огромной ладони. Но за густо прорастающими растениями были лишь насекомые и лежащая на листьях влага.

Я наклонила спину, положив руки на колени. Кажется, все закончилось. Мужчина запутался и потерял меня из виду. Теперь можно вернуться к палатке и разбудить остальных. Рассказать о ситуации и отправиться обратно в деревню.

Лес подозрительно замолк. Настолько сильно, что можно было услышать собственное дыхание. Оставалось еще несколько десятков метров, чтобы наконец-то освободиться от тусклой атмосферы и увидеть звёздное небо. Но невольно услышала хруст веток. Остановилась и продержавшись в бездвижном положении несколько секунд продолжила путь. Как тут из ближайшего дерева выскочил он. Мужчина повалил меня на землю и злобно рычал, как бешенная псина. Его оскаленные зубы свирепо торчали и угрожающие скользили по губам. На лицо потекла бурлящая пена из его рта. Вонючая, с запахом сырой оленины.

Я уже попрощалась с жизнью, но из последних сил пыталась держать оборону. Бегло смотрела на природную, ночную красоту, чтобы напоследок запомнить дикие красоты, но мужчина безжизненно рухнул на мой миниатюрный живот. Раздался небольшой хруст, сопровождающийся с противной болью. Моё лицо исказило противную гримасу, но незнакомец, как ни в чем не бывало поднялся над землёй. Его глаза покрылись чистой, прозрачно голубой оболочкой, приобретя человеческий зрачок. Клыки исчезли и свирепый вид тоже. Бритое лицо с ярко выраженными скулами и острый, утончённый нос. Небольшие морщинки у угрюмых, широких бровей.

— Ох, прости. Видимо я слегка тебя испачкал.

— Что? Ты блин чуть не убил меня! Псих!

— Я? Убил? Можно без оскорблений пожалуйста. У тебя кровь.

Оттянув порванную кофту, я увидела протянутую руку мужчины, что видимо хотел искупить свою вину. Встав без его помощи, я уже хотела вернуться к палатке, но незнакомец схватил мою руку.

— Тебе нельзя ходить одной в лесу. Особенно в такое время. Это может быть опасно.

— Что может быть опасней психа, пожирающего чужое сырое мясо?

— Ну прости. Я был голоден, а запах из вашего пакета привлёк меня.

— А как же клыки и вот это? — вопросительно проговорила я, указав на обслюнявленное лицо.

— Ох, прости, прости. — проговорил он тут же начав трогать мои щеки, пытаясь очистить. — Слушай в полнолуние, я просто схожу с ума. Такая у нас природа.

Незнакомец наклонил голову и заметил руку с уже грязным бинтом.

— Зачем прятать метку?

— Метку? Ты знаешь, что это?

— Да, но все вопросы потом. Мой дневной дом находиться здесь неподалёку. Пойдем туда, а когда выйдет солнце, я провожу теб дома.

— Никуда я с тобой не пойду. Ты чуть не убил меня!

— Не пойдешь, тогда абасы найдут тебя. Как в прошлый раз у болота.

Откуда он знает про тот случай? И кто вообще этот придурковатый тип? Я конечно же не знала. Но слова незнакомца звучали весьма убедительно. Поэтому на свой страх и риск, мне пришлось проследовать за ним.

Лес в выси, совсем закрывал небо плотным количеством шебаршащей зелени. Было совершенно непонятно день сейчас или ночь. Дождь или палящее солнце, прожигающее острым лучом. Мир превратился в однообразную реальность, где нет ничего, кроме запаха сырости с примесью влажной земли.

Для меня окружающее слилось в один большой комок повторяющейся картины. Если бы не странный незнакомец, то я бы давно запропастилось, кружа вокруг одних и тех же деревьев. Он же, как истинный путешественник разбирался во всех природных тонкостях. Наверняка, знал о том, как развести огонь без спичек. Как собрать шалаш из поломанных веток. И как выбраться из леса при помощи сияющей в чёрной бездне звезде.

Но безусловно у такого странного человека имеются свои странности. Будь он о бывалом горожанином, то окружающие тут же приняли бы его за опасного шизофреника. Так как малейший звук листьев заставлял мужчину падать на корточки и опустив руки на землю, вставать в угрожающую животную позу. Словно кот, увидевший собственной отражение. К тому же он нюхал деревья и ветки, лежащие у ног. В общем своего рода мультяшный маугли и только.

Наконец-то густая растительное и прорастающие практически в плотную деревья, внезапно закончились. Перед нами открылась небольшая полянка с хлипким, словно давно гревшим домом. Деревянная крыша, голые рамы и худощавые стены покрылись плесенью, скрывая за собой сгнивший материал.

Мужчина любезно пропустил меня внутрь, где всё покрылось одним словом — старостью. Холод внутри был не менее жгучим, чем снаружи. Я пугливо присела на треснувшую скамью. Боялась не стать ещё грязнее.

— Здесь ты живёшь? Больше похоже на заброшенный дом.

— Мне здесь очень нравится. Воздух такой приятный и охотиться можно.

— Ты сказал дневной дом. А ночной где?

— Ночной под водой. В Лабынкыре.

— Что? Как это понять под водой?

— У тебя чёрная метка. Разве Елена ничего не говорила тебе? — удивлённо спросил он, смотря как я отрицательно мотаю головой. — Ты, наверное, слышала про легенду. Зря вы приехали сюда. Всё-таки Валерия выполнила свой долг.

— Какой ещё долг? Какая Валерия? Хватит говорить загадками!? - громко прокричала я, ударив кулаком по кривому столу.

Реакция молодого мужчины изрядна смутила меня. Он резко подскочил. Стал хрипеть и плакать. Метаться из стороны в сторону, раскидывая попадающиеся вещи. Забился в угол и спрятавшись под согнутые колени истошно задыхался.

— Ну всё, всё. Что случилось? — бесчувственно спросила я.

— Я не хочу вас убивать. Я вообще никого не хочу убивать. — после чего затих, всхлипывая и качаясь вперёд и назад. — Валерия — одна из местных. Она сказала ему, что больше не хочет жить в деревне и предложила обмен. Она уедет в город. Будет вести обычную жизнь и станет рассказывать людям нашу легенду. Своего рода привлекать путешественников. Так у хозяина наших мест будет пища и никто из жителей не станет страдать от смертей близких. Девушка, что рассказала вам эту историю — русалка.

— А ты тут причём и какие русалки?

— В легенде говориться о жертвоприношении. Раз в год местные отводят на берег Лабынкыра девушку. Она целует чудовище в человеческом обличии и становится его женой навсегда. Превращается в русалку. Днём в деревне, а ночью на дне озера. Рядом с мужем. Со временем людей в— нашем месте не осталось и все жёны, собравшись подговорили Валерию на побег, чтобы подводный хозяин не перешёл на пожирание собственных женщин.

— Стоп. Ты хочешь сказать, что мы приехали сюда благодаря мифологическому существу, бродящему по городу? Что означает эта чёрная метка? - спросила я, развязав бинт.

— Абасы нашли тебя. Ты следующая невеста.

В этот момент прозвучал противный скрип деревянной двери. Холодный, ночной воздух забежал в дом с такой силой, что снёс несколько потрёпанных тетрадей с жёлтыми листьями. Уронил со стола веточку с засохшей зеленью. Даже старые, дырявые занавески, уже давно потерявшие свой прежний белый вид ни с того ни с сего затанцевали. В лесу раздался неповторимый гул. Дребезжащий и низкий, как голос из глубочайшей ямы.

Я схватилась за стол. Всё в маленькой избушке предалось необъяснимому движению. Словно тумбочка в комнате заскакала. Кровать пошевелилась, а тарелка незаметно проскользнула к самому краю. Чуть было не разбилась, но не успела.

— Прячься под кровать. Быстрее иначе учует.

Мужчина стал торопливо толкать меня и наклонять к полу. Пришлось выполнить странную просьбу и укрыться от необъяснимого в указанном место.

Ладони и передняя часть одежды покрылась волосяным и пыльным покровом, которого оказалось так много, что можно было бы собрать целую шапку. К счастью, с лежачего ракурса отлично виднелась вся нижняя часть дома. Ноги мужчины боязливо и нервно мелькали напротив окна. Но тут в комнату ворвался незваный гость.

Он истошно кричал, упав на пол в двух метрах от меня. Его мокрое тело принимало различные, изгибающие позы. Как одержимый, с которого вытравляют демона. Мужчина перевернулся на живот, затем упёрся на руки и попытался выкашлять из себя, что-то омерзительное. Большое количество воды стекло вниз, создав лужицу, доходящую до моих ладоней.

Я смотрела на тошнотворный процесс и молилась всем существующим и несуществующим Богам. Было бы достаточно приподнять голову и посмотреть вперёд и тогда моё присутствие будет не таким уж секретным. Но страдающий от болезненных мук гость, не стал осматривать мебель и грязь под ней. Встал на ноги и сбросив с себя подводные растения, упал на кровать, ещё больше прижав меня к полу.

— Почему ты не ночевал дома? Мать всю деревню обыскала. Возвращайся. Я для тебя и завтрак нашёл. Там на берегу. Три молодых парня.

— Я не хочу.

— А чего же ты хочешь?

— В город, как Валерия.

— Не хочу этого слышать. Я объяснял тысячу раз. Валерия — глупое существо, а ты мой сын. — послышался рёв. — Так мне пора. Жду тебя к утру дома, иначе вообще не увидишь берега.

Мужчина покинул помещение. В лесу вновь возобновился звук преисподней. Старое помещение задребезжало, но через несколько секунд всё прекратилось. Лишь мелодия ночных птиц сопровождала беззвучную, удручающую тишину.

Я выползла из-под кровати, сделав на одежде несколько затяжек. Стряхнула с себя уже намертво прилипшую грязь и застала хозяина дома в задумчивом состоянии. Он стоял у окошка и пристально глядел в непроглядную тьма.

— У меня есть к тебе деловое предложение. — бодро произнесла я, протягивая грязную руку.

— Деловое?

— Взаимовыгодное. Надеюсь, это слово тебе знакомо. В общем, я тут невольно подслушала твой разговор пока задыхалась от пыли под кроватью. Ты хочешь свалить из этого проклятого местечка. Я тоже. Ты помогаешь мне и другим ребятам выбраться от сюда, а я взамен так уж и быть разрешу тебе погостить в моих “люксовых” апартаментах.

— Что такое люксовых?

—Ты хочешь в город. А это, между прочим, огромный мир. Там нужно учиться, работать, строить отношения и прочая чепуха. Жить тебе не где и если не хочешь оказаться в похожей избе или с интересными людьми, которые просят милостыню на улице, то придётся пойти ко мне. Есть ещё один вариант — полиция, но поверь в моей комнате поуютней. Ты помогаешь нам сбежать, а в городе я помогаю тебе. Согласен?

— Согласен. — проговорил он, пожав мою ладонь.

Глава 7

Я, словно пьяная, шаталась из стороны в сторону, пытаясь поймать равновесие. Еле передвигала ноги в пошарпанных белых кедах. Светлые шнурки, завязанные трёхкратным узлом, небрежно свисали, задевая сухие ветки. Засохшие листья покрылись ледяной плёнкой и издавали лёгкий хруст каждый раз, когда на них наступали.

Вспомнился последний поход в торговый центр. Мама бодро носилась по магазинам, выбирая туфли на очередное вечернее мероприятие, а я вяло таскалась за ней, брала в руки громоздкие туфли на шпильках и лениво оценивала дизайн. Вся эта обувь казалась мне инопланетной и бестолковой: неудобная, дорогая и чересчур вычурная.

Несколько часов пыток — и мама на кассе с парой новеньких туфелек. Мы решили отпраздновать обновку, пришли в кафе, упали на бежевые диванчики и заказали мороженое. Прямо как в детстве, когда был жив отец. После зашли ещё в один магазин и купили мне кеды. Те самые, что сейчас не могли согреть мои ледяные ноги.

Я была уверена, что запомню тот день навсегда. Единственные сутки, когда всё шло как задумано, мама даже не ворчала о моём «деревенском» выборе обуви. Но тут затрещал её мобильник. Этот чёртов звонок стоял где-то рядом с Гитлером и дьяволом. Я ненавидела их одинаково.

Маме позвонил её редактор. Сказал, что у них вырисовывается новый материал в другом городе, надо бы изучить информацию. Пока занятая мадмуазель эмоционально задавала вопросы, я смотрела на стеклянные витрины бутиков, за которыми гуляли, высматривая цены на детскую одежду, женщины с малышами. Они никуда не спешили, будто бы весь мир замер и ничто не может потревожить их блуждание.

Мамины глаза загорелись синим пламенем, которое вряд ли смогли бы потушить даже родные дети. Она бросила телефон в бездонную женскую сумочку, поцеловала меня в щеку, сунула мне несколько купюр, попросила скинуть фото обновок, которые, по её мнению, я тут же побегу искать, а затем улетучилась.

Так прошёл последний совместный день. Одновременно лучший и худший в моей жизни.

Сейчас от кед осталось лишь название. Жизнь их нещадно потрепала. Помятая и уже местами прохудившаяся, прошедшая огонь и воду пара продолжала служить мне, но уже с трудом могла называться обувью. Правда, я сразу вспоминала об их достоинствах, глядя на босые ноги спутника. Выглядел он одновременно привлекательно и жалко. Прекрасная фигура и удивительно завораживающий голос — низкий, с небольшой хрипотцой, мягко, немного протяжно произносимыми гласными. И при этом старомодная одежда, непонятный запах. Парень постоянно источал вонь — амбре, состоящее из целого букета болотной тины и примеси застоявшейся воды. Казалось, он только вынырнул из болота.

Мистики в моём спутнике было больше, чем в любом замке с привидениями. Но я-то уже здесь не первый день и успела повидать таких существ, как Елена. Поэтому освоилась, слегка поехала головой и смирилась с сумасшедшими правилами якутской игры.

Внезапно мое тело окаменело — само по себе, словно кто-то свыше выкинул пульт управления, и теперь герой не в силах ступить и шагу. Я вспомнила, что даже не успела узнать имя нового знакомого, а уже так беззаботно веду его к лагерю.

— Вот голова пустая! Совсем забыла спросить. Как тебя зовут?

— Мит.

— Чудное имя, — ответила я, улыбнувшись. А сама подумала: «Что за идиотское имечко?»

Не успев двинуться с места, я почувствовала дребезжание в кармане. Это был телефон, который, как обычно, стоял на беззвучном режиме. На экране светились лишь четыре буквы: «Мама». Они заставили меня закричать от радости. Глаза вспыхнули торжественным светом, ноги сами закружились в вымышленном вальсе.

— Алло. Мама, мам, ты меня слышишь?

— Да, да. Слышу.

— Мама, в общем, я долго не звонила тебе, и мне нужно кое-что рассказать. Только обещай выслушать и не кричать! Помнишь, я говорила о поездке в другой город по учёбе? Это ложь. Я и Глеб сейчас на другом конце страны, мы приехали на Лабынкырское озеро. Я, Глеб, Антон и Вадим застряли в деревне неподалеку от этого водоема. Не знаю, как называется. У нас сломалась машина, короче говоря, мы застряли.

— Я всё понимаю, солнышко, но не могу помочь. За границей я встретила мужчину своей мечты. В общем, остаюсь здесь.

— Солнышко? Ты никогда не называла меня так! И какой, блин, мужчина? Ты понимаешь, что твои дети застряли в какой-то захудалой деревушке, где даже интернета нет?! И ты говоришь, что встретила мужчину?

В трубке зафонило, начались помехи.

— Я встретила твоего папу, и ты нам больше не нужна.

Последнее слово прозвучало неестественным мужским голосом.

— Алло. С кем ты? С каким папой? Мой отец умер.

— А может быть, ты хочешь мороженое с шоколадной крошкой?

Я с испугом отбросила телефон, который приземлился на мягкую подушку из листьев. Фраза прозвучала отцовским голосом. Он всегда спрашивал это перед тем, как уйти на работу.

— Я ненавижу тебя! Слышишь? — раздался материнский крик по таинственно включившейся громкой связи. — Ты настоящее отродье. Даже хуже своего брата. Тот хоть школу хорошо окончил, а ты бездарная, ни на что не способная тупица! Тебя никто не спасёт! Твои друзья забыли про тебя, а отец подох, как и ты подохнешь! — Пугающие помехи остановили слова матери, а её голос сменился на отцовский. — Ну как тебе, доченька, хорошо у нас? Оставайся. Ты нам понравилась.

Я закричала и, упав на колени, бездумно схватила камень, прячущийся за травой, сжала в правой руке и, как безжалостный убийца, нанесла десятки ранений хрупкому экрану. Сотни микроскопических трещин разбежались по моему отражению.

Отпрянув назад, я упала на землю. Старческая аритмия не вовремя напала на тело. Я испытала что-то, похожее на паническую атаку. Голова закружилась, дыхание участилось, в глазах помутнело.

— Вот чёрт! — пробубнила я, ринувшись к телефону. Только теперь я поняла, что разрушила последнюю вещь, соединявшую меня с современным миром.

— Это абасы, — сказал Мит, потянув меня вперёд.

— Кто это?

— Бесы. Питаются человеческими страхами. Создают иллюзии, чтобы обмануть путников, сбить с толку и как следует напитаться их жизненными силами.

— Объясни мне! Я всю жизнь прожила в городе и ничего аномального не видала. Порой мне кажется, что и тебя со мной нет, и этого путешествия тоже. Откуда здесь столько тварей? И как вообще это возможно?

— Отец мне всегда говорил, что всё невидимое видимо. Я, к примеру, мечтаю попасть в город, увидеть людей в красивых одеяниях и дома. Никогда не был там, — загрустил Мит и добавил: — Мы такие же, как и вы. Просто люди привыкли представлять незнакомое чудовищным.

Последние слова заставили меня задуматься над разрушающей реальность идеей. Что, если всё, нас окружающее, не то, чем кажется? Люди, которые проходят мимо, дома, да и сам мир, где мы просыпаемся?

Я уже видела выход из леса, тёмная тропинка выводила на открытое пространство. Рыжие лучики света окутывали последние деревья. Вот уже яркое солнце болезненно ударило нам в глаза. Прищурившись, я увидела палатк у.

Мит медленно побрёл вперёд, а я побежала к как обычно сонному после пробуждения, Глебу. Он выглядел весьма спокойным. Кажется, совсем не тревожился, куда же подевалась его старшая сестра.

— Доброе утро, — прокричал Вадим, выглядывая из палатки.

— Доброе, — обернувшись, лениво отозвался Глеб. Он сидел на пеньке у импровизированного стола и ел сладкую булку. Остановившийся возле меня Мит заинтересованно оценил сцену, а затем присел на корточки и принялся принюхиваться к ни чему не подозревающему Глебу, который, как хомяк, жадно набивал щёки. Что-то заставило брата обернуться и увидеть испачканного человека в необычном положении.

— Кто ты?! — испуганно спросил Глеб, дёрнулся и упал с пенька.

Булка из его рук полетела ввысь. Мит, как выдрессированная болонка, подпрыгнул к небу и, схватив добычу, упал прямо напротив Глеба.

— Что это за голодная псина? — вновь поинтересовался брат, нервно поднявшись и спрятавшись за моей спиной.

В палатке промелькнул силуэт Антона. Он, как обычно, что-то черкал в толстом блокноте, с неудержимым гневом вырывал страницы и, так и не подняв глаз, ускользнул обратно.

Давно не испытывала подобной детской обиды. Мало того что отказывается уезжать, так ещё и совсем не интересуется безопасностью подруги, если не возлюбленной.

Перешагнув через жадно поглощающего булку Мита, я прошла к палатке, в которой сидели два моих близких человека. Один нервно играл в змейку второй шёпотом читал написанный отрывок. Все так или иначе не обращали на меня внимания и совсем не желали переключаться на вернувшуюся пропажу.

— Если что, я здесь, придурок! — сказала я, вырвав телефон из рук Вадима. — Спасибо, что беспокоишься! — продолжила, отобрав блокнот Антона, который настороженно наблюдал за надвигающимся концертом.

— Мы поняли. Чего кричать-то?

— То есть ваша подруга пропала ночью в лесу, где холодно и могут водиться дикие животные, а вам плевать?

— Лена сказала, что ты ушла в лес за сушняком для костра. Мы и подумали, что она к тебе вернулась. А где хворост-то?

— Придурки! Ваша Лена — дьявол во плоти. Я проснулась ночью от шума. Вышла, а там кто-то ворует наше мясо. Потом он побежал за мной… В общем, он там. У костра.

Наконец-то парни забеспокоились. Вскочили, переглянулись и, натянув обувь, выскочили из палатки. Их встретила странная экзотическая картина. Мит почти слопал булку и отчаянно боролся за остатки. Глеб не хотел отдавать незнакомцу любимое городское лакомство и безо всякого стеснения пытался вырвать оставшийся кусок. Противник в ответ лишь рычал и, когда не осталось ни единого шанса на победу, укусил моего братца. Глеб закричал и попятился, сжал рану и болезненно закричал.

Брови Антона удивлённо приподнялись. Тяжело вздохнув, он грубо схватил мою руку и оттащил подальше от смеющегося Вадима.

— Зачем ты его привела?

— Он поможет нам выбраться, — ответила я, вынув из кармана раздроблённый телефон.

— Снова ты за своё. Мы никуда не едем. У тебя есть фотка чудовища, его кожа или труп? У нас никаких доказательств.

— Антон, мне надоело слушать тебя, к тому же ты даже не представляешь, кто это. Первое. Его зовут Мит. Второе. Тварь из озера размножается. Женщины из деревни — своего рода инкубаторы. Кстати, твоя подружка с тусовки — одна из них. Она специально привела нас сюда.

— Этот тип — его сын? — озадаченно спросил Вадим, разглядывая Мита.

— Да. Ещё Мит сказал, что на нас чёрная метка. По ней нас найдут. Метка означает, что я следующая жертва для размножения. Сегодня полнолуние. Тварь выйдет на охоту.

— Замечательно. Убьём монстра сегодня. И Мит нам в этом поможет.

Глава 8

Последний шанс на всеобщее дружное спасение окончательно потух, как и наш костёр. Антон одиноко сидел у спокойной воды. Окунал руки, вытирал их об футболку и быстро черкал ручкой в блокноте.

Вадим, как и утром, торчал в телефоне . Он наклонял экран то влево, то вправо, выкрикивал нецензурные фразочки и подбадривающие слова, будто бы сидел на стадионе.

Мит и Глеб сидели возле пакетов с едой. Брата забавляла прожорливость нового друга. Он бездумно вытаскивал запасы и скармливал Миту, смеялся и снимал всё на камеру. Это было похоже на дружбу двух фетишистов. Один болен булимией, другой с хохотом наблюдает за поеданием большого количества продуктов. Дурдом, не иначе.

Я смотрела на уже не греющее солнце, на холодный закат, приближающий нас к неминуемой встрече со смертью. Потом переводила взгляд на Антона. Ещё пару недель назад он был неотъемлемой частью моего воображения. Сейчас же я понимала, что это жалкий мудак, который просто хочет денег и готов пожертвовать друзьями ради сладкой выгоды. Но это не упрёк, а лишь констатация факта. Ведь Вадим наверняка не лучше. Всё, на что он способен, — сидеть и играть в компьютерные игры перед занавесом.

Гибель в пасти невиданного чудовища стала бы эпичным концом для нашей, как оказалось, жалкой компашки. Но Глеб не заслуживал подобной смерти. Если бы не я, братец был бы сейчас дома, смотрел любимые романтические фильмы и мечтал о поцелуе с одногруппницей. А теперь он здесь, сидит на сыром пеньке и почти наверняка разделит печальную участь отца.

Мама наверняка сойдёт с ума, когда прилетит обратно. Зайдёт в дом, а там лишь пустота, застывшая навечно. Потерять мужа и двух детей — слишком трагичная ноша.

Один аргумент наложился на другой, и пазл собрался в картину. Я осознала, что не могу оставаться здесь. Нужно бежать поскорее, махнув рукой на Антона с его меркантильными желаниями. Если он готов умирать, то пускай остаётся здесь и становится очередной жертвой подводной твари.

Я уже шагала к Миту и вдруг заметила неспешно бредущую навстречу Елену с пакетом яблок. Где только она их берёт? На девушке было белое платье в цветочек. В глаза бросился испачканный подол, словно брызги крови украсили светлую ткань. Из губы тоже сочилась кровь. Увидев, куда я смотрю, Елена улыбнулась и небрежно вытерла красную каплю.

Мит почуял фруктовый запах и, подняв голову, замер.

— Елена?

— Мит? Что ты тут делаешь? — грубо спросила она. Глаза девушки медленно покрывались чёрной, мёртвой оболочкой. Казалось, что через несколько секунд тварь проявит свою истинную сущность. — Быстро уходи отсюда. Иначе я расскажу отцу, и он…

Елена бы обязательно договорила фразу, но острый, как клинок, язык нашего нового спутника проткнул её сердце. Глаза Мита покрылись такой же темнотой. Он прокрутил остриё в теле невольной жертвы и втянул язык обратно в рот.

Елена упала на землю. Мы с Вадимом и Глебом подбежали, пытаясь зажать рану, и обнаружили, что тело девушки уже совсем не походило на человеческое. Пышные рыжие волосы заметно пожелтели, ноги покрылись чешуёй, за ушами появились жабры, нежная кожа стала иссиня бледной, как у мертвецов. Ключицы Елены костляво выпирали наружу, а приоткрытый рот позволил разглядеть клыки, выпирающие в несколько рядов , как у акул.

Мит испуганно сжался и заметно занервничал. Антон увидел наши удивлённые лица и решил оторваться от записей. Подбежал и тут же подался назад.

— Господи, что с ней? Это что, твою мать, такое?

— Елена.

— Я не специально. Случайно. Она бы рассказала отцу. Он жестокий, — заикаясь твердил Мит.

— Заверните её в простыню или в спальный мешок, спрячем тело в лесу. А завтра заберём вместе с чудовищем. Ты, — твёрдо сказал Антон, указывая на Мита пальцем, — убьёшь монстра так же, как эту тварь.

— Ты совсем сбрендил? У тебя уже есть доказательства, нужно просто свалить отсюда, — возмутилась я.

— Я не могу убить его. Если он умрёт, то и я умру, — уточнил Мит. — Мы связаны друг с другом.

— Ребята, хватит уже прикалываться. Это розыгрыш. Где там Елена? Можешь выходить. Надеюсь, в интернет не выложите, а то я вначале чуть не поверил, — нервно смеясь, сказал Вадим.

Антон нагнулся к пакетам и резким движением выхватил нож. Поднявшись, приставил оружие к искусанной комарами коже друга. Горло Вадима пугливо задрожало, а из глаз непроизвольно побежали скупые слёзы.

— Ты заткнёшься и будешь делать то, что я скажу, — прошипел Антон.

Он опустил нож и толкнул Вадима в мои объятия. Я почувствовала, лихорадочное биение сердца, напомнившее мне о брошенных бездомных котятах. Вадим был в шаге от истерики. В его карих глазах застыл трусливый страх или жестокое разочарование.

Так было бы и со мной, но я уже мысленно похоронила наш состав и свыклась с идеей о неизбежности. Поэтому уже не боялась говорить «нет» эгоистичным идеям сбрендившего идиота.

— Мы отнесём тело в лес и спрячем, но ты остаёшься здесь и разведёшь костёр. Присмотришь за палаткой и приготовишь ужин. Перед боем нам нужно подкрепиться.

Антон просканировал меня взглядом и наигранно кивнул. Так величаво, словно король, разрешающий подданым покинуть его покои.

Глеб и Мит ничего не говорили, но переглядывались, понимая друг друга без слов. Вадим побежал в палатку за спальным мешком, в который мы быстро запихнули инородный труп.

Небо загадочно помрачнело. В нос ударил приятный запах сырости, от холодного ветра у меня по коже побежали мурашки. На волосы упали первые несколько капель, а затем дождь припустил, превратившись в настоящий ливень.

Тело Елены, несмотря на её худобу, оказалось весьма увесистым. К тому же мы поднимались на небольшой пригорок, так как лес был чуть выше озера. Путь был недалёким, но тяжёлым. А всё потому, что груз несли только три физически слабых человека. Я, Глеб и Вадим.

Мит шёл рядом и огорчённо смотрел вниз. Он бурчал под нос что-то, больше похожее на оправдание на суде, и тревожно теребил рукав огромной кофты. Волосы его совсем промокли.

Я выбилась из сил, руки уже не могли держать тяжёлый груз. Мышцы неприятно ныли, я слегка наклонила спальный мешок, чтобы левой руке стало легче, но от движения тело переместилось и кисть существа небрежно выпала из ткани. Зрелище не для слабонервных. Я вновь усердно схватилась за ткань. Синюшная рука теперь мельтешила в разные стороны, задевала ветки деревьев.

Зайдя в глубь леса, мы остановились. Прятать тело открыто, без подобающих действий было как-то не по-человечески. Я, конечно, не относила себя к набожным людям, но православные обычаи едко застряли в уме.

Мы окружили труп не киношной русалки, не понимая, что с ним делать. Но я точно знала, что это существо не попадёт в лапы жадного Антона.

— Копать умеешь?

Мит на секунду застыл и отвёл глаза. Вдруг сверху упала капля, проделавшая долгий путь с неба. Она пробежала по листьям и остановилась прямо на носу нашего нового приятеля. Он тут же воспрял духом и оживлённо кивнул.

Мы разошлись, Мит упал и, как здоровая дворовая собака, стал рыть руками землю. Из его ногтей выступили когти. Слегка острые, но забавно толстые. Феноменальные животные повадки позволили Миту быстро вырыть глубокую яму, в которую мы поместили Елену. Потом он же закопал могилу, а мы присыпали её листьями и всеми силами воссоздали первозданный лесной пейзаж.

По пути к палатке я почувствовала, как мочевой пузырь намекает о нужде. Пришлось попросить ребят пойти дальше без меня. Те с пониманием отнеслись к просьбе и вяло, как зомби, побрели дальше.

Застыв у кустов, я наблюдала за парнями и бессознательно прокручивала в голове дальнейшие действия. Затем присела на корточки. Внезапно из гущи леса послышался голос, повторяющий моё имя. Мужской, очень знакомый, словно из рекламного ролика, который крутят каждое утро. Я подскочила и, натянув штаны, сообразила. Это же отец!

Я побежала обратно в лес и быстро отыскала источник звука. Часть леса, где сидела мужская фигура, была покрыта тяжёлым туманом. В воздухе была словно рассыпана мука. Тем не менее я разглядела полыхающий, но совсем не греющий костёр, а рядом с ним силуэт отца, протянувшего ладони к пламени. Взъерошенный затылок сразу убедил, что это папа. Такой живой, словно сошёл со старых фотографий.

— Папа?

— Вот мы и встретились, — ласково произнёс он, не оборачиваясь. — Прости, что не вернулся к вам с мамой. Это место прекрасно. Здесь так много неизученного. Кладезь для любого учёного. Я не мог бросить труды, накопленные годами, и вернуться ни с чем.

— Но теперь же можешь? — стараясь казаться наивной, спросила я, подбираясь к его спине.

— Да, но мне нужна твоя помощь. Я не успел довести всё до ума, нужно ещё время для изучения всех загадочных существ. Вместе мы закончим это дело и вернёмся к маме. Только представь, как она будет рада.

— Мой отец умер, придурок! — крикнула я, демонстрируя неженское мужество, и коснулась спины «отца».

Существо, притворявшееся моим папой, явило свой истинный лик. Теперь его кожа была полупрозрачной, будто туман собрался во что-то плотное и цветное. Сквозь распахнутый рот просвечивали деревья, нижняя челюсть болталась возле груди, а в глазах зияла безжизненная пустота.

Вся моя дерзость испарилась в ту секунду, когда я увидела обезобразившееся нечеловеческое лицо. Остался только страх, твердивший мне бежать прочь, к палатке. Я и не подозревала, что там сейчас куда страшнее...

Скользкая, мокрая трава, усталость в ногах и прочая чепуха перестали иметь значение. Я бежала так быстро, что ничего не замечала. И, к сожалению, не заметила, что происходит у озера. Подошла к спокойному Антону, который бродил с тарелкой в руках, и отметила, что не вижу никого из ребят — слишком спокойная обстановка для назревающего бунта.

Пока я пыталась отдышаться, Антон одним движением рук связал мои запястья. Интересно, откуда у него такие умения? Неужели несколько лет ежедневной работы в спортзале дали о себе знать?

Как истинный джентльмен, Антон усадил меня на пенёк, а сам принялся точить единственное оружие в нашем арсенале. Большой острый нож.

— Где остальные?

— Спят в палатке. Как хорошо, что моя подруга страдает бессонницей и носит в своей сумочке не только презервативы, но и снотворное.

— Ты убьёшь нас?

Антон засмеялся.

— Убью? Я что, похож на психа? Ты нужна мне для него.

— Ты и правда псих. Думаешь, одолеешь монстра одним ножом? По-твоему, в озере Золотая Рыбка водится? И с чего ты взял, что прессе нужны фотки, трупы существ и я в виде жертвы? Вдруг все знают об этом месте и просто скрывают его? Придёшь, а они тихонечко прибьют тебя, чтобы замести следы.

— Какая же ты глупенькая. Я бы не стал всем этим заниматься, не убедившись, что получу вознаграждение. Открою тебе секрет. В лесу есть связь. Я звонил куда следует, и мне сказали, чтобы я привёз доказательства для лабораторной экспертизы. Достаточно кожи. Предложили большой гонорар. Намекнули, чтобы я тут подольше оставался, когда соберу нужные фрагменты, меня заберут.

— Я тоже повелась на это. Но в лесу нет никакой связи. Это иллюзия, место не хочет, чтобы мы выбрались. Тогда все узнают про эту проклятую деревню.

— Перестань. Я точно выберусь, а насчёт тебя не уверен. Прости, но не готов делиться славой. Тем более, надоело прикрывать Вадима. «Антон, ну переспи с ней, переспи». Таких жалких парней давно не видывал.

— О чём ты?

— А, ты же не знала. Паренёк давно пронюхал, что ты хочешь его бросить. Подумал, что если я с тобой пересплю, а он потом узнает, то тебе будет стыдно и ты из жалости продолжишь финансировать существование бедного парня. Не все такие богатые, как ты, Кирочка.

— То есть ты со мной специально?

—Конечно. Или ты подумала, мне нравится слушать нытьё про ваши отношения?

Из воды послышалось бурление. Антон осёкся на полуслове и замер. Мелькающая из под туч луна , похожая на огромное белое блюдце, выглянула из туч. Прекрасный вид, если забыть, что уже через несколько минут я окажусь в пасти вонючего монстра.

Послышались людские голоса. Мы обернулись и увидели тёмную гурьбу людей, стоящую возле леса. Таинственно появившийся народ безостановочно галдел, подобно сборищу болтливых ворон, что вот-вот накинется на изгнанную из стаи жертву.

Вода в озере превратилась в кипящий адский чан, из которого пошёл пар с лёгким душком разлагающейся плоти. На поверхности возникло тёмное пятно, вылезла длинная шея, покрытая волдырями, морщинистая, как у старика, но в то же время жёсткая, будто каменная.

Люди позади нас ритмично кричали, издавая жуткие звуки. Антон схватил меня за руки и потащил к берегу. Лунный свет будто бы озарял дорогу. «Преданный друг» опустился на колени, пока я в оцепенении стояла у кромки воды, созерцая величие и ужас висящего над моей головой зверя.

Глава 9

Склизкая голова склонилась над берегом. Из внушительной пасти выпирали десятки жемчужных кинжалов. Шея, покрытая вонючей слизью, колыхалась в воздухе, как огромная высокая карусель в виде лодочки из парка аттракционов. Капли падали с неё и ныряли обратно в озеро, покрывая мелководье зелёной мутью.

Чудовище загудело, зарычало. Нагнулось, и пахучая слюна вмиг покрыла меня с ног до головы омерзительной оболочкой. Теперь разодранная кофта не воняла надоедливыми сладкими духами, а источала аромат протухшей селёдки, если не трупного гниения.

Лабынкырское чудовище поползло на берег. Антон взял меня за кисти рук и стал отодвигать от воды, чтобы животное явило весь размах своего тела. Монстр с трудом оказался на суше и, мучаясь от перевоплощения, стал издавать высокий, болезненный для перепонок звук. Все люди на берегу упали на колени, прикрыли ладонями уши и, корчась от мук, пережидали удивительный момент. Я бы с удовольствием описала фантастический процесс, но голову парализовала острая ломота, будто бы меня по затылку огрели лопатой.

Когда приступ завершился, я очнулась на земле, у ног монстра. Люди окружили нас, как табор цыган, Антон стоял неподалёку и вкушал каждый момент, дожидаясь своего заветного часа. Я подавила страх и смело встала с помятой травы.

К тому времени леденящее душу животное уже приобрело человеческий облик. Всё в нём казалось привычным. Широкие мужские руки, покрытые большим количеством растительности. Симпатичные черты лица, острый нос и шрам у правой брови. Практически модельный идеал, если не считать мёртвых, уже знакомых безжизненных глаз.

Дальнейшие действия разделили мою жизнь на «до» и «после». Мужчина приблизился ко мне и, обхватив ладонями холодные щёки, поцеловал. Это был мой самый омерзительный поцелуй за все двадцать лет жизни. Даже воображаемое лобызание Антона не было столь отвратным. Возможно, привкус болотной слизи сделал романтический жест безобразным, или же накачанные брюнеты больше не входили в круг моих любовных фантазий.

Я стала вытирать вонючую слизь с губ, и вдруг ноги перестали слушаться, к незапланированному бунту подключились руки. Тело стало жить отдельной жизнью, будто бы я на секунду выпрыгнула из клетки, и вот сейчас кто-то вновь усадил дух в сжимающиеся стены, что решили раздавить хозяйку. Вернулась та самая боль, голова неистово гудела, а кости мучительно трескались под кожей. Послышался звук хрустящего сырного крекера.

Не знаю, сколько бы ещё продолжались мои мучения, если бы мужчина не взял поломанное, корчащееся тело на руки и не отнёс в воду. Я рухнула, как подкошенное дерево. Обычно озеро совсем не ассоциируется с глубоководной пучиной, в земном масштабе это скорее лужа, но Лабынкыр оказался практически параллельной вселенной. Его бесконечная даль тянула меня куда-то вниз, во тьму.

Я задыхалась, как обычный человек, лишившийся кислорода. В мыслях не пробегал мультик с прожитой жизнью, не было ни туннеля, ведущего к свету, ни давно погибших близких. Одна боль, режущая как нож по живой плоти, как горение заживо и сотый ожог, оставленный раскалённым утюгом.

Глухие крики подавляла мутная вода, что с каждой секундой заполняла лёгкие всё больше и больше. Руки перестали бултыхаться и, как кисти Елены, безжизненно тянулись ко дну.

В этот момент погибла Кира. Девушка, которая училась в институте, жила в городе и любила смотреть телевизор по утрам. Умерла жизнь — привычная человеческая структура, состоящая из разума и сопутствующих чувств. Очнулось животное, желающее есть, пить и убивать. Если бы мне предложили сравнить людей с русалками, теперь я назвала бы лишь одно отличие: непреодолимая жажда. Желание пожирать всё, что движется или просто безжизненно плавает по волнам, охотиться и зверски разорвать жертву на маленькие кусочки, как забавляются сытые кошки с задушенной крысой.

Ну а пока я лишь открыла глаза и медленно переваривала мысль о произошедшем, саму идею существования неизученного, неизвестного. Выходит, теперь я стану одним из будущих лабораторных экспериментов.

Жуткая трансформация открыла мне секрет пугающих зрачков. Они позволяли видеть под водой лучше, чем на суше, а заодно делали соприкосновение жидкости с глазным яблоком приятнее. Теперь я видела свет в огромной расщелине на дне. За ней был другой мир, скрывающийся от туристов и случайно заблудившихся путешественников. В этом месте не было подводных домов с мягкими кроватями и подушками, магазинов, площадей и улиц — ничего, кроме естественно растущих растений, маленьких пещер и плоских длинных камней, за одним из которых сидела русалка. Она расчёсывала вилкой развевающиеся по воде волосы и безжизненно смотрела в пустоту. Колыхание моего хвоста незнакомка заметила. Быстро оказавшись у моего лица, осмотрела и, злобно зашипев, уплыла за трещину — наверх.

Я всегда отличалась любопытством, даже в таких небывалых ситуациях. Несмотря на негостеприимных жителей, я поплыла дальше. Меня интересовала пещера, отличающаяся необычным ровным рельефом. Внутри оказалось много человеческого хлама, что делало её похожей на квартиру человека с выраженной патологией накопительства. Роясь в вещах, я обнаружила бесчисленное множество костей. Круглые черепа — и взрослые, и детские — усеяли дно пещеры, как ромашки на лугу. Сосчитать их я не смогла: здесь были сотни, если не больше.

Подводное кладбище напомнило мне о Глебе, который до сих пор лежал без сознания в окружении местных людоедов. Я задумалась, как его спасти. Нужно было выбраться из воды и использовать новые умения в войне с сородичами.

Стоило мне пофантазировать о хорошем исходе, как раздался визг. Прямо на меня стремительно мчались три русалки с парнем в знакомой одежде. Плыли они с такой скоростью, что даже не заметили незваную гостью в пещере. Одна случайно задела меня хвостом, оставив царапину на бледном лице.

Их полное безразличие выглядело уж очень подозрительно. Подплыв поближе и приглядевшись, я убедилась в страшном предположении. Добычей и поздним ужином для мифических созданий стал совсем недавно спавший в палатке Вадим. Правда, сейчас он совсем не был похож на моего бойфренда. Стеклянные глаза и синие губы — всё, что осталось не искалеченным, тело было покрыто множеством царапин и ран.

Я не могла покинуть пещеру без боя, но не учла, что драться с подводными тварями на человеческий лад бессмысленно, а использовать новообретённые навыки ещё не научилась. Поэтому я просто хватала русалок за хвосты и пыталась оттянуть от Вадима, но мои наивные проделки монстров не волновали. Они с жадностью швырялись языками внутри парня, пожирая молодую плоть.

Вдруг кто-то схватил меня за лицо. Это был Мит в его родном, естественном виде. Он потянул меня на выход, но я, как мать после утраты родного ребёнка, пыталась до последнего оттащить убийц подальше от трупа. Когда же от тела остались лишь некоторые фрагменты, поплывшие по воде, я включила голову и подумала о себе. Мит взял меня за руку, и мы, как гелиевые шарики, тянущиеся к облакам, взмыли на поверхность. Выбравшись на берег, мы оба изменились. Стиснув зубы, перенесли ломающую боль, после которой вдвоём встали на ноги уже в человеческом обличье.

Берег, на котором уже не стояла, а лежала наша измятая палатка, был покрыт слизью, а трава совсем утоптана. Я подбежала к нашим вещам и стала искать Глеба, искренне веря, что он не мог погибнуть. Впервые в жизни женская интуиция не подвела. Глеб так и оставался внутри палатки. Чудом угол, в котором он лежал, остался невредимым. Брата накрыло тентом, служившим крышей от дождя, и Глеба никто не заметил .

На берегу никого не было. Видимо, сельчане забрали Антона в деревню или утащили на дно Лабынкыра, о чём я совершенно не жалела.

— Где все? — вяло спросил Глеб.

— Что будем делать? — не отвечая брату, я обратилась к Миту. — Ты знаешь, как выбраться из леса?

— Да. Знаю, где трасса. Иногда я хожу туда и обмениваю вещи, что нахожу у путников, на городские вкусности. Но Глеб не сможет за нами угнаться. Мы бегаем быстрее людей, а ему придётся идти сутки, а то и больше. В лесу абасы. Они точно не пропустят нас.

Я упрямо подняла Глеба и собрала с земли раскиданные энергетические батончики. Затем мы бегом отправились в чащу леса.

Не описать словами, как сильно я жалела о бездумной поездке. Но никто не мог предположить, что обычная шалость четырёх студентов повлечёт трагедию, жертвой которой стал уже один человек.

Пока мы брели по тёмной чаще холодного леса. Глеб наверняка уже витал в облаках, представляя, как поедет домой на комфортной попутке, позвонит маме и уверенно, как телеведущий из мистической программы, с пеной у рта станет доказывать существование русалок.

Искренне завидую наивности восемнадцатилетних парней. Мне же досталась роль дряхлого старика, который уверен, что любовь есть, и предательство тоже, не отрицает наличия нечисти, но и не приводит лженаучных аргументов. И, как всегда, знает, что каким бы ни был путь, хорошим или плохим, всех ожидает неминуемая смерть. Этот проснувшийся во мне старческий пессимизм сводил с ума.

Бросить брата, спасаясь самой, или рискнуть нашими жизнями в надежде на успех? Как вообще можно жить в городе, если стал жертвой мифического обряда? Как это объяснить, чтобы не сойти с ума? Как признаться Глебу, что его сестра уже не человек? Вот чёрт! Кажется, у меня нет ответов. Ни единой буквы и ни одного словечка.

Подозрительный шорох за дальним деревом выдернул меня из раздумий, в которых я томилась, как в огромной кастрюле. Мит и Глеб переглянулись, не замечая торчащие из-за листьев светлые волосы.

— Бежим! — громко прокричала я, догадавшись, кто это.

Глава 10

Лес переполняли колючие растения. Липкая смола, крепко приставшая к коре деревьев, подло тормозила всех, кто слегка задевал её краем одежды. Непростой рельеф изматывал не подготовленного к пробежкам Глеба.

Наши с братом руки сплелись в стальной замок. Я с трудом сдерживала рыдания, в горле стоял ком. Влага отчаянно рвалась из-под ресниц, размывая природу в один неясный мазок.

Мит оказался ведущим спортсменом среди двух избалованных домоседов. Он бодро перепрыгивал через лежащие на земле деревья и ловко преодолевал спуски, ведущие к болоту.

Я чувствовала запах пота, доносившийся из-за спины. Антон ничуть не отставал от нас и храбро преодолевал преграды. Сейчас он был похож на безумца, который вышел на уличную охоту в злосчастное полнолуние.

Глеб совсем выбился из сил, и мне приходилось тянуть за собой брата. От этого и мои мышцы горели, как при солнечном ожоге полыхает раскрасневшаяся кожа. Добежали до пригорка, что привело меня в отчаяние. Стиснув зубы, я побежала или, скорее, поползла вверх. Глеб прочно сжимал мою разгоряченную полную руку. Я вытолкнула его вперёд и вдруг осознала, что стою на месте и не могу двинуться, так как меня тянут в разные стороны. Сверху брат, а снизу Анто, крепко схвативший меня за правый кед.

Взглянув на лицо брата, я отметила собравшиеся к переносице брови, крепко дрожащие губы и уяснила, что тот не сдастся без боя. Тем временем нетерпеливый «друг» снизу не стал дожидаться моего унизительного падения и решил, что ползти по канату в виде женской ноги — наилучший способ победить. Приметив грязные ладони с ошмётками влажной земли, я на секунду представила омерзительного огромного паука, ползущего прямиком к ягодицам.

Мелкие тонкие лапки, придуманные бурной фантазией, моментально привели меня в необъяснимый ужас. Машинально дёрнув ногой, я совсем не заметила, как ударила Антона прямо по ухмыляющейся, маниакально одурманенной роже. Противник, совсем того не ожидая, рухнул на траву и скатился с пригорка, ударившись затылком о дерево.

Я на секунду задумалась, что стоит помочь пусть и нехорошему, но всё же человеку. И вдруг почувствовала запах застоявшегося железа, разгорячённой свежей крови. Глаза голодно бросились на шею Антона и оценили венку, тихо стучащую под кожей. Зрачок, как камера на телефоне, приближал соблазнительный кадр, так и манил броситься на парня и, содрав водолазку пронзить дребезжащим во рту языком нежную кожу.

— Быстрее! Его уже не спасти! — прокричал Глеб, дёргая меня за руку.

Встряхнув головой, я вернулась в реальность. Брат подозрительно покосился на меня, но молча потянул вперёд за Митом.

В деревню мы бежали, чтобы обзавестись вещами. Наши походные запасы были испорчены. Чтобы выбраться из этой глуши, нам нужна была тёплая одежда, питьевая вода и спички, спрятанные в шкафу за кладом из дырявых мужских носков , что были привезены с города. Такие существа, как Мит, а теперь и я, скорее нуждались в сыром мясе или свежевыловленной рыбе, что ещё держалась за жизнь и резво крутила мокрым хвостом. Но Глебу — единственному оставшемуся среди нас человеку — всё ещё требовались привычные для подержания жизни ресурсы, и мы знали, где их взять.

Задерживаться в деревне никто не собирался. К счастью, все жители временно отсутствовали. Где сейчас твари, чем заняты? Я не знала и знать не хотела. Наверняка ушли на охоту за зверьём или учуяли запах беззащитного Антона. Ну а пока они заняты, мы собрали с миру по нитке, запихнули в спортивную сумку всё самое необходимое и, как говорится, присели на дорожку.

На моей ноге образовалась саднящая кровоточащая рана. Бывшая мозоль не выдержала последней пробежки и дала слабину. К счастью, у меня был пластырь. Пока я осторожно обрабатывала рану, Мит, как статуя из музея, окаменело замер напротив жуткой меняющейся фотографии, что так напугала меня ночью. Он бесстрашно изучал рваный, потёртый кусочек чёрно-белой бумаги.

Мне показалось, что указательный палец, как и вся рука нового друга, болезненно задрожали. Нижняя губа затряслась, рот приоткрылся, словно Миту не хватало воздуха.

— Я вспомнил! — восторженно вскрикнул Глеб, плюхнувшись рядом со мной. — Утром, в тот день, я шёл к машине за яблочной булочкой. Спрятал её на заднем сиденье. Потом открыл капот и залил туда воды, дёрнул за проводки... Елена сказала, что это поможет. Вот блин. Я полный идиот.

— Не думала, что тем криворуким окажешься ты.

— Я сделал это не специально. Честно говоря, теперь вообще не понимаю зачем.

— Ладно, проехали. Нужно валить отсюда. Обратно в лес — и домой. Ты готов, Мит?

Тот кивнул. Впервые парень погрузился в человеческую тоску, даже стал выглядеть иначе, словно уже не ощущал себя псиной или волком, блуждающим по лесу в поисках сырого мяса. Казалось, от его тела отстали назойливые блохи, которые беспрестанно покусывали Мита за конечности и вынуждали прыгать на двух босых ногах, вызывали постоянный зуд, щекотку и глупую, бессмысленную улыбку, как у клоуна на детском празднике, уставшего, но честно пашущего за деньги.

Правда, его серьёзность медленно скатывалась к необоснованной апатии, что было весьма некстати. Даже хуже надоедающих мух и толстых комаров, которые собрались в стаю и преследовали нас уже несколько минут.

Любопытство внутри меня возродилось, как птица феникс. Несмотря на прошлый опыт, я подобралась поближе и ждала нужного момента, чтобы задать вопрос. Совсем забыла о Глебе, который к тому времени слегка отстал, нашёл длинную палку и от скуки раздвигал траву и кусты, изредка обнаруживая там ягоды.

Приостановив бурный поток мыслей, бушующих в голове, я отметила сомнительную тишину. Чуть слышный монолог Мита, который длился всю дорогу, — и более ничего.

В очередной раз убедилась, что чутьё у меня развито не по-детски. Глеб застыл как вкопанный. Любой на его месте остолбенел бы, имея удовольствие взирать на давно погибшего отца. На этот раз «папа» стоял в знакомой для нас позе: правая нога впереди, а руки по бокам, спина немного наклонена вперёд. Таким его запечатлел когда-то старый фотоаппарат. Помню снимок, на котором мама с мишурой на плечах и бокалом шампанского в руках от души хохотала рядом с отцом.

— Папа? — испуганно спросил Глеб.

— Наконец-то мы встретились, — ответил он, взмахнув руками. — Кира не сказала тебе? Я вернулся. Теперь мы можем остаться вместе. Почти.

— Почти? Я.… я помогу тебе выбраться. Пойдём с нами.

— Не могу. Я должен раскрыть тебе один секрет. Твоя мать всегда была не самым лучшим человеком. Она больше любила Киру, заботилась о ней, а тобой никто не занимался.

— Не слушай его! — крикнула я.

— Я покинул дом и остался здесь лишь для того, чтобы подзаработать денег, а затем купить дом за городом, как ты и мечтал в детстве. Мы могли бы жить вдвоём и не слушать постоянные нравоучения и запреты. Тем более, я уверен, что ты часто замечал, как к тебе относятся. Кирочке покупали лучшие вещи, и карманные деньги выдавали куда чаще. Убей её и оставайся здесь, со мной. Избавься от вечной несправедливости. Задуши и покончи с вечной обузой.

Глеб подозрительно задумался, замерев на месте. Казалось, в это время происходила невидимая война. Битва за сомнительную правду, разразившаяся в голове брата. И все мы ожидали её окончания.

— Ты не мой отец, — трусливо пробубнил Глеб.

Отец призрачно растворился, как выветривается пар из приоткрытой парилки. Природа, как огромный оркестр, собравшийся ради одной концертной симфонии, трагически застонала. Эти звуки не напоминали произведение искусства, скорее собрание своеобразных нот, похожих на рёв невыдуманного чудовища. Никто не догадался бежать от беса, наивно пытавшегося запудрить юношеские мозги. И тут перед нами появился монстр.

С последней нашей встречи немногое изменилось. Я вновь замерла напротив соблазнительного недочеловека в компании людей, которые вряд ли могут выстоять против хозяина здешних мест.

Вдруг чудовище в человеческом обличье схватило меня за шею. Кеды безуспешно барахтались в воздухе, пытаясь найти опору. Затем монстр впечатал мои лопатки в дерево с такой силой, что, кажется, в стволе осталась вмятина. Я успела подумать, что это память о девушке, которая отчаянно боролась, но, похоже, глупо истратила силы на несбывшийся побег.

Глава 11

Мужская рука сжимала меня сильнее железных тисков. Голова кипела от нехватки воздуха, сердце безумно билось. Внезапно бешеный адреналин сменился на успокаивающий окситоцин. Из моих рук прорезались когти, зрачки наполнились неестественной чернотой. В нос ударили сотни запахов, прежде недоступных обонянию. Руки , сжимавшие моё горло, как оказалось, источали зловоние Лабынкыра.

Я взглянула на противника по-новому. Глаза, как камера на смартфоне, теперь умели приближать и удалять интересующую деталь на несколько метров. Можно было разглядеть даже незаметных букашек или кожных паразитов, но времени совсем не оставалось. И пока я раздумывала, как спастись, инстинкты сработали за меня.

Длинный язык, выстреливший из моего клыкастого рта, мгновенно проткнул горло чудовища. Ладонь разжалась, и я рухнула в траву. Кровоточащая рана уже затянулась, капли крови, брызнувшие на листья, в два счета впитались в землю.

Слабоватый отпор разозлил монстра. Схватив меня за лицо, он издал режущий, совершенно не человеческий звук. Я почувствовала, как из ушей потекло что-то мокрое, отдающее ароматом железа.

Зрачки чудовища поглотила чернота, и внезапно его когти впились мне в лицо. Острая боль пробежала по рукам, а после противно ударила в мозг. Словно откусил лёд при кариесе.

— Отпусти нас в город, и больше никто не побеспокоит деревню! — прокричал Мит. — Если не отпустишь, мне придётся убить тебя. Умрём вместе — и дело с концом.

— Неблагодарная рыбёшка! Ты никуда не поедешь и уж тем более не сможешь убить отца. Кишка тонка! Такой же глупый, как и твоя мать.

Мит заскрипел зубами. Не знаю, что должно было произойти между двумя этими существами, чтобы сын решился бросить вызов родителю. Но, видимо, запас терпения был исчерпан, и парень не сдержался. Острый язык, как дротик из дартса, проткнул ладонь мужчины. Раздался вопль.

— Что ты творишь! — взвыл монстр.

Рука Мита так же закровоточила. Будто бы он был отражением противника, одним целым, разделённым на две половинки.

— Правильно, что придушил ту тварь. Жаль, отпрыск оказался таким же гнилым.

— Моя мать служила тебе и никогда не предавала! Её фотография до сих пор висит в доме приезжих. Ты и твои ведьмы сожгли её! А за что? Она всего лишь помогла путникам, заблудившимся возле деревни.

— Пойми же ты, наконец! Они чудовища, а не мы. Уедешь в город, думаешь, эта девушка не предаст тебя? В ту же секунду станешь новым подопытным. Сколько раз люди присылали сюда учёных ради исследований? Вспомни того же Лебёдкина.

— Папу? — не удержалась я.

— Твой, значит. Кому ты доверился, Мит? Её отец хотел убить нас. Выдать миру на потеху публики.

— Отпусти нас в город. Мы будем рассказывать путешественникам об этом месте. Всё будет как прежде. Обещаю.

— Раз так рвёшься к людям, иди. А ты, дорогуша, помни, что теперь одна из нас. Выдашь правду — тебя ждёт не лучшая участь, а если передумаешь выполнять уговор, русалки мигом найдут предательницу.

Он выдернул когти из моего лица, и я обессиленно упала на землю. Застыв на месте, хозяин Лабынкыра всматривался в глаза сына и, не найдя в них взаимности, удалился.

Когда монстр исчез в чаще леса, Мит помог мне встать. Кровь, растёкшаяся по лицу, покрылась подсохшей корочкой, а следы от ран быстро затянулись, оставив после себя надоедливое щипание.

Глеб, как психбольной, сжался за деревом и совсем не хотел покидать укромное место. Он мог лишь нервно теребить волосы, одновременно произнося бездумные фразы. Например, «её глаза, её зрачки», «язык, острый язык», «мы умрём, все умрём». Он смотрел на мир уже не как обычный прыщавый юнец. Словно пробудился от непростого сна, где встретил собственную сестру в пугающем образе смерти.

Городская больница, мама и привычная кровать приведут его в порядок. Возможно, удастся наплести про сбой в головном мозге, выдать произошедшее за игры зловещего разума.

Могучие деревья медленно редели. Послышался такой знакомый шум машин. Запах бензина и пыльного шоссе для меня в тот день стоял наравне с ароматом сочного стейка или благоуханием недавно сорванной клубники. Рот наполнился слюной, а живот взревел от голода. Но всё ещё не закончилось.

— Стойте! Вы не уйдёте отсюда, пока не покажете, где труп! — прокричал Антон, появившись словно из ниоткуда. Он тяжело дышал, сжимал в руке нож, ярко сверкающий в пробивавшихся сквозь ветки лучах солнца. Лицо и пальцы Антона были измазаны чёрной грязью, а одежда оказалась изрядно порвана. — Если уйдёте, я убью себя. Мой труп будет на твоей совести, — приставил нож к горлу Антон, глядя на меня.

Я обернулась к ребятам. Мит очарованно смотрел на свет в конце зелёного туннеля, а Глеб бешено озирался.

— Идите на дорогу и попытайтесь поймать попутку. Я скоро догоню вас.

Кивнув, ребята нехотя оставили нас. Миту явно не хотелось уходить, но проблемный путник совсем не давал покоя.

Мы с Антоном остались одни, как в былые весёлые времена. Увидев, что я молчаливо согласилась и повиновалась, бывший друг широко улыбнулся, как ухмыляются дети или маньяки. Глаза его радостно забегали, а пальцы безостановочно скользили по воздуху, словно пересчитывали невидимые купюры.

Антон был уверен, что победная слава уже рядом. Сейчас он найдёт живое доказательство всему несуществующему, и мир узнает о великом человеке, путешественнике и писателе, который отважно победил зло в дремучей чаще леса, пожертвовав самым дорогим — друзьями. Думаю, его горе иссякло бы на первом стакане алкоголя или на тёплом пляже возле голубенькой водички. Но подобные рассуждения уже ни к чему. Ведь зачастую фантазии остаются в голове их создателя.

— Прости, — выронила я, выпустив собственный клинок.

Антон совсем не ожидал подвоха, а уж тем более смертельной ловушки. Остриё вмиг проткнуло его сердце, горячая кровь выплеснулась на мою одежду. Он рухнул на землю, корчась в конвульсиях.

Я непроизвольно сделала несколько шагов. Остановившись у лица погибшего, присела на корточки и провела ладонью по холодным векам Антона, закрывая его глаза.

Оставалось только вернуться к дороге, что я и сделала. Неподалёку стояла синяя машина. Глеб уже сидел в салоне и жадно жевал шоколадный батончик. Возле открытой двери мельтешил невысокий, но габаритный мужчина с сигаретой в руках. Он заметно нервничал и что-то кричал в телефон, а в перерывах глубоко вдыхал и затягивался никотином. Мит напряжённо высматривал меня, а заметив, радостно замахал руками.

Водитель обернулся, увидел меня в окровавленной одежде и ужаснулся.

— Ребята, мы на такое не договаривались, — недовольно выговорил он, потушив окурок.

— Отвезите нас до ближайшего города, — попросила я, сняв с себя золотое кольцо и серьги с зелёными камушками.

Глава 12

— Пара окончена, но я попрошу вас задержаться, — обратился к нам преподаватель. — Скоро мы начнём готовиться к мероприятию, а затем и к сессии. Но я хотел бы сделать небольшое объявление. Все вы знаете, что этим летом пропал студент из института. Напомню всем ещё раз о серьёзности нашей с вами профессии. Никто не может знать, что случится во время очередной командировки. Я бы хотел поставить автомат одному человеку из вашей группы. Вам, Кира. Подойдите ко мне, пожалуйста. Вы подготовили сложнейший репортаж, который может послужить примером для многих. Ваш опыт, безусловно, трагичен и благодаря этому бесценен. Думаю, будет разумно, если в этом полугодии я оставлю вас в покое. Благодарю всех за внимание. Можете идти.

Студенты быстро покинули аудиторию и разбежались кто куда. Я отправилась к Миту, который уже ждал меня. Мы побрели по аллее. Обычно здесь бегают студенты под наблюдательным взором физрука, но сегодня было пусто. Лишь одинокие старики расположились на скамейках, шурша пожелтевшими страницами книг.

Мит на ходу листал ленту соцсетей и надоедливо шаркал кроссовками. Он до сих пор не привык к обуви, плотно сжимающей ступни. Также у него возникли трудности со столовым этикетом. Первые недели он отбрасывал вилку на стол и, как животное, хватал еду обеими руками, жадно пожирая её. Маме пришлось постараться. Она давала ему булку каждый раз, когда Мит прилежно сидел за столом.

Надо добавить, что мама была очень удивлена, когда увидела Мита впервые. Хоть я и пообещала себе больше не лгать родным, но в последний раз пришлось придумать легенду. Мы с Глебом сказали, что родители Мита утонули и теперь ему некуда пойти. Попросили приютить бедолагу на время в гостиной. Сейчас Мит подрабатывает в кофейне, а мама, привыкнув к странному соседу, уже не торопится выгонять его из дома.

Глебу понадобилось больше времени на то, чтобы прийти в себя. Мы возили его в больницу, он пил назначенные лекарства и постепенно вернулся в реальность. Правда, мало что помнит с того путешествия. Разве только красоту Лабынкыра.

Мне приходилось хуже всех. Непросто бороться с желанием высосать из людей кровь и немного поужинать ими. Я втайне от матери скупала животную требуху, а запах перебивала арбузной жвачкой. Но рада хотя бы тому, что сейчас иду по этой аллее и греюсь в лучах городского солнца.

Но мы здесь не просто так. Подруга из универа сняла недешёвую квартирку и пригласила нас с Митом в гости. Несём в подарок редкое шампанское и сертификат в спа-салон. Это будет первая вечеринка с того самого злополучного дня.

Мы постучали в железную дверь, открыла девушка. Пока что незнакомая, но скоро все обязательно напьются и начнут знакомиться, заводить долгие разговоры, делиться типичными историями про бывших или нынешних. Так и произошло.

Мит сидел на диване и оттачивал навыки общения . Я же познакомилась с парочкой любителей путешествовать и искать приключения на свои подтянутые пятые точки. Им было лет по двадцать пять. Оба работали фитнес-тренерами, и регулярно выпивали. Совершенно несовместимые вещи в моём понимании.

— А ты сама-то где бывала?

— Много где, но одно место точно не забуду. Лабынкырское озеро. Вода чистейшая, людей нет, никто не надоедает. Природа на высшем уровне, романтика. Неподалёку деревня есть. Можно с местными договориться и бесплатно в дом заселиться. Даже денег на гостиницу не надо. К тому же легендарное место. Говорят, в озере обитает чудовище, каждую ночь выходит из воды, приобретает человеческий облик и пожирает всех путников. А местные, чтобы задобрить его, приводят к озеру девушку. Чудовище целует её в последний раз, и она умирает, становится его женой — русалкой.

— Милый, я хочу туда, — оживилась девушка, теребя парня за руку.

— История неплохая, — отозвался он. — Можно и нервы пощекотать. Если Кирилл нам машину к октябрю отремонтирует, то почему бы и не съездить? Уверен, место красивое, а легенда — всего лишь вымысел.

— Да, вымысел, — эхом отозвалась я.