Портрет

Глава 1

Как прекрасен мир, застывший в картине. Невообразимый, сокрытый, таинственный. Или пугающий? Жестокий? Омерзительный!

– Не шевелитесь, – сказал художник, уже не первый раз отвлекаясь на движения натурщицы.

Кисть плавно плыла по холсту, оставляя за собой след-змейку краски. Одни цвета встречались с другими, сливались, образовывали новые оттенки. Другие цвета серьёзными штрихами образовывали границы и рамки, придавали объём, наполненность.

– НЕ ДВИГАЙТЕСЬ! – выкрикнул художник, когда натурщица резко сменила позу.

– Но мне неудобно, – с раздражением сказала женщина.

– Вы не понимаете? Для портрета нужна одна единственная поза. Никаких смен! Как я смогу изобразить то, что начато, когда вы шевелитесь.

– На сегодня достаточно! Дорисуете свою мазню завтра. Приду после полудня, – сказала женщина, встав со своего места и направившись к выходу.

Металлическая дверь с грохотом ударилась и захлопнулась. Подъезд эхом подхватил уносящиеся вниз быстрые и отчётливые шаги, после чего замолк во власти тишины.

– Сама заказала портрет, и сама же не даёт его закончить, – сказал художник, смотря на дрожащие от гнева руки. – СТЕРВА!

Мужчина с силой ударил по столу, где лежали принадлежности для творчества, после чего провёл по нему рукой, смахнув всё на пол. Вслед за этим полетел и стол, наполнив тем самым комнату, да и всю квартиру грохотом.

– Как она назвала мою картину? Мазня?... МАЗНЯ?! Жизнь её – мазня. Лицо её – мазня. А мои работы – произведения искусства!

Художник посмотрел на незавершённый портрет. Аккуратные черты лица, длинные волосы, вызывающая зависть осанка. Он мог подобрать цвета практически ко всему, изобразить каждый изгиб, каждую линию. Он бы мог завершить свою картину. Но только если бы ОНА была подходящей натурщицей.

Порыв гнева, пристальный жестокий взгляд, опущенные и сведенные брови. Кисточка с красной краской быстро поднимается с пола и резкими линиями проходит множество раз по портрету. Расширенные зрачки с жестокостью смотрят на проделанную работу. Нет огорчения, нет сомнения, нет вины. Есть только обида, гнев и желание. Желание идеальной картины. Почему его работу оскорбили? Неужели она правда плоха? Или плоха не картина, а натурщица? С неё точно невозможно написать превосходную работу. Если идеально изобразить грязь, то на картине это будет всё та же грязь. Можно превосходно перенести на холст мусор, но ведь на картине он не станет смотреться лучше, не станет красивее. Так можно ли назвать портрет гнилого человека прекрасным? Какая разница? Человек отвратителен в жизни, он отвратителен и на портрете. Разница лишь в том, что работа художника замерла в одном мгновении и уже не двинется, не поменяет позу и не уйдёт до следующего дня.

Как посмела она мешать ему? Как смеет она унижать его работу? Она оскорбила не его картину, этим она оскорбила его существо. Творящий человек живёт своим творением, своим творчеством. Его работа есть проявления его сущности. Художник придаёт жизнь своим картинам, скульптор – скульптурам, резчик – деревянным подделкам и так далее. Оскорбляя работу, человек оскорбляет её творца, унижает его. А что будет, если унизить живущего творчеством человека, отнять у него частицу бытия, которую он вкладывает в свою работу, и вокруг которой вертится его жизнь? Ничего не останется. Будет лишь пустое тело без индивидуальной черты, которая придавала ему смысл.

Порыв гнева распространился по всему телу. Мозг пустил импульс разгорячённой энергии, который прошёлся по натянутым и расшатанным нервам. Кулак ударил в стеклянную вазу. Десятки прозрачных осколков с треском и звоном разлетелись в пространстве, улавливая своим стеклом лучи света. Быстротечный звездопад осколков посыпался на залитый красками пол, издавая кратковременную трель.

Тело не сразу поняло, что ему больно. Гнев заглушил реакцию, эмоции ненадолго усмирили порезы от стека. Художник посмотрел на руку, испещрённую кровоточащими ранами.

– Насыщенный красный, – сказал мужчина.

Он сам не знал, почему это делает. Художник просто провёл по портрету окровавленной рукой. Картина сразу же изменилась. Кровавый вытянул себя на передний план, заслонив обычный красный. Живая насыщенность придала свежести мёртвой химии, с ней словно пришёл новый смысл.

Почему не используют такой цвет? Неужели картина это просто набор обыкновенных красок? Так ведь можно привнести новое, придать ей багряность тёплой жизни. К чёрту химию! Мёртвой краской изображать гнилых людей? Для настоящей красоты нужно объединить две составляющие: послушную натуру и наполненный глубинной жизнью оттенок изображения.

– Она придёт завтра. Пусть приходит. Только на этот раз это будет не мазня, как её портрет. Я изображу истинную красоту. Скульптор создаёт красоту через идеал своего творенья, хирург создаёт красоту на лице и теле человека, а я создам её на холсте. Запечатлею идеал в одном единственном мгновении, которое больше не изменится, не пошевелится, не поменяется. Красота не измеряется в движении. Ей нельзя насладиться, если не остановиться. Один момент, что ещё нужно? Красота, которая замерла, навсегда остановилась, а затем перенеслась в безмолвную картину, где будет жить в застывшем мире. Вот настоящее творчество, вот настоящее изображение идеала.

Она пришла ближе к вечеру. Ещё и опоздала, хоть и говорила про полдень. Он её уже ждал.

– Где вы? – пронёсся раздражённый голос женщины по квартире.

Она его не заметила. Даже не успела среагировать, когда молоток под тяжестью придаваемого человеческим ударом веса проломил ей голову. Мёртвое тело бездвижно упало на пол. БЕЗДВИЖНО. Именно так должна себя вести натурщица. БЕЗДВИЖНО. Это идеальное состояние для картины. Запечатлеть момент можно лишь с того, что не подвержено изменению.

Но что изобразить? Какой момент заставить застыть на холсте? Точно не портрет, ему уже была дана своя оценка. Нужно что-то совершенное, что-то значимое. Необходим такой сюжет, который был бы таким же чистым, как страсть творца в своих работах. Изобразить то, что не подвержено временному изменению или движению. Идея художнику пришла неожиданно. Мир уже знает такое. Миллионы, миллиарды людей видят застывший в моменте образ чистоты. Они видят его РАСПЯТЫМ. Лишь библейский мотив является идеальным, если нужно изобразить истинную красоту.

Стены отдавали глухой вибрацией, когда художник прибивал свою натурщицу к стене. Длинные гвозди проникали сквозь плоть и кровь. Он медленно вбивал гвоздь в сухожилия рук, из которых начиналась сочится кровь, капая малыми размерами на деревянный пол. Тело оставляло кровавый след на стене. На стене возникло пятно багряного ореола вокруг распятой женщины. Её крестом стал холодный бетон, медленно впитывающий тепло остывающего трупа.

Кисти разложены, холст приготовлен. Один момент замер в пространстве. Она не пошевелится, не испортит картину. Идеал для натурщицы. Собран живой багровый элемент. Кровь начала растекаться по холсту, следуя зову движения кисти. Очертания складывались в наброски, линии соединялись в единое целое. Алые капли засыхали, испещряя картину множеством следов смерти.

И почему этот способ не так распространен? Это же идеальное воплощение самого бытия художника. Посмотрите на картину в самой вблизи. Что вы увидите? Мазки, следы, тончайшие элементы чего-то большего. Они и живут своей жизнью, и составляют обширную картину. Отойдите дальше и вы увидите уже другое. Нет конкретных мелочей, однако уже вырисовывает полноценный орнамент. Отойдите дальше и вы увидите саму картину. Уже другой вид, другая перспектива. Но составляющие не изменились. Большее состоит из меньшего, нужно лишь приближаться и отдаляться. Так же и с кровью. Сначала она выглядит, как багряная капля. Но вы приблизьте её, посмотрите под мельчайшим обзором. Тогда вы увидите уже нечто другое, новый мир микроэлементов, мир сущности ДНК. Капля это полноценная картина, а внутри она состоит из своих мазков, контуров и штрихов.

– Кровавое распятие. Единый момент, застывший в вечности на полотне холста. Бездвижная красота, пронизанная теплом человеческой сущности. Это не простоя картина. Это сочетание божественного начала глубинного образа жизни и застывшей красоты момента. Идеал творения художника. Величественный библейский образ, окропленный багряным ореолом посмертия. Но что-то не так. Остаются небольшие дефекты, требующие добавления. Несколько штрихов, и совершенство достигнет своего финала. Только кровь женщины уже остыла, она не годится для искусства. Нужен тёплый, живой оттенок.

Художник взял нож и одним быстрым длинным движением провёл по левой руке от запястья до плеча. Кровь хлынула из тела мужчины. Мужчина правой рукой обмакивал кисточку в своей же открытой ране, которая отнимала его жизнь с каждой минутой. Творец должен вкладывать всего себя в работу, чтобы получился идеал. Художник же вложил слишком много своей жизни, чтобы завершить своё творчество. Потеря крови привела к смерти. Однако картину он завершил. Так и остались в пустынной, замолкшей комнате прибитый к стене труп женщины, кровавое распятье на холсте и художник, вложивший две жизни в красоту, застывшую навечно в одном едином моменте.