Полуночный гость

Глава 1

Знакомство с легендой

В полицейском участке городка Мидвилл, штат Мэн, пахло дешевым кофе и безысходностью. На пробковой доске, пришпиленная ржавой кнопкой, висела фотография: тело мужчины средних лет, найденное на опушке леса у Холодного ручья. Шея свернута, на груди — рваные раны, словно от огромных когтей.

— Двадцатый, Том. — Шериф Фрэнк Хейз потер переносицу, глядя на своего помощника. — Семьдесят девятый год за окном, а мы все топчемся на месте.

— Волки, Фрэнк. Спишем на волков. — Помощник пожал плечами, даже не глядя на фото.

— Волки? — Хейз усмехнулся. — А прошлый? А тот, в шестьдесят втором? И в шестьдесят восьмом, когда Джонсона нашли? Волки, значит. Двадцать трупов за двадцать лет, ровно в промежуток с полуночи до двух ночи. И ни одного свидетеля. Ни одной зацепки, кроме этих царапин.

Хейз прекрасно помнил каждое дело. Первое случилось в далеком 1960-м, когда он сам еще ходил в школу. Тогда старый шериф Робертс списал все на несчастный случай. Потом, в 1964-м, нашли женщину. Молодую, красивую. В 1971-м — подростка, который возвращался с вечеринки.

Городок жил своей жизнью: дети бегали в школу, женщины обсуждали новые рецепты яблочных пирогов в кафе «У Молли», а мужчины спорили о бейсболе в местном баре. Но каждый раз, когда часы показывали полночь, двери запирались на три замка. Каждый раз, когда ветер завывал в трубах, матери прижимали детей к себе чуть крепче.

Были попытки поймать убийцу. В 1975 году группа смельчаков из местных охотников решила устроить засаду. Восемь мужиков с ружьями, злыми собаками и фонарями. Они прочесали лес от Холодного ручья до Старой мельницы. Никого. А на следующее утро одного из них нашли в двадцати метрах от собственного дома.

Следующая попытка была в 1982-м. Приехали даже журналисты из крупного города, но быстро уехали, так ничего и не найдя, кроме промозглого тумана и шепота местных старух, которые крестились при упоминании леса.

— Шериф, — голос помощника вырвал его из воспоминаний. — Там это... К вам приехали.

В участок вошел молодой человек. На вид лет двадцать пять, в руках — видавший виды рюкзак и новенькая камера на плече. Джинсовая куртка, кеды, взгляд цепкий, как у хорька.

— Макс Вегас, — представился он, протягивая руку. — Веду канал на YouTube. Слышал, у вас тут своя маленькая «хроника» творится.

— Чего? — Хейз нахмурился.

— Ну, легенда. Про полуночного монстра. — Макс улыбнулся, но глаза остались серьезными. — Двадцать убийств за сорок четыре года. Все в одно и то же время. Следы когтей. Это же золотая жила для контента. Полиция бессильна, город в страхе. Люди обожают такое.

Шериф хотел выставить нахала за дверь, но что-то в голосе парня его остановило. Не было в нем привычного скепсиса городских журналистов. Было что-то другое. Одновременно любопытство и... страх?

— Послушай, малец, — Хейз поднялся, нависая над столом. — Это не игрушки. Люди гибли. Хорошие люди. Возвращайся в свой интернет, пока цел.

— Я намерен это расследовать, — спокойно ответил Макс, опуская камеру на стол шерифа. — Показать правду. Кем бы или чем бы ни был этот ваш убийца, люди имеют право знать. И я это выясню.

Конец эпизода.

Продолжение следует...

Глава 2: расследование

Дверь полицейского участка захлопнулась за Максом с таким звуком, словно его вышвырнули из рая прямо в ад. Точнее, в промозглую ночь Мидвилла.

— Ну и пожалуйста! — рявкнул он в пустоту, пиная камешком урну. — Сидите тут со своими тайнами до пенсии, мне же лучше. Я сам всё раскопаю.

Таксист, пожилой мужичок с седой щетиной, всю дорогу до мотеля косился на Макса в зеркало заднего вида. Когда парень расплачивался, водитель не выдержал:

— Ты это... смотреть там. После полуночи. Глаза разуй.

— Ага, спасибо, папаша. — Макс сунул мелочь в карман и хлопнул дверцей.

Ночь прошла тревожно. Снились обрывки каких-то теней, хруст веток и собственный крик. Проснулся он в холодном поту, когда солнце уже вовсю светило в дешевое окно мотеля.

Первым делом Макс схватил телефон.

— Дэн? Слушай, помнишь, я тебе про тот городок рассказывал, где легенда про полуночного монстра? Тут двадцать трупов за сорок лет, копы в отказ, никто ни черта не знает. — Он перевел дух. — Короче, я тут уже. Давай проверим эту херню? В натуре. С камерами, с ночной съемкой. Запилил бы ролик — улет просто.

На том конце провода повисла пауза. Дэн, его старый друг и коллега по цеху, славился своим скептицизмом, но и любовью к острым ощущениям.

— Ты совсем ку-ку? Ладно, уговорил. Только если чё — ты первый в пасть лезешь. Когда выдвигаться?

— Чем быстрее, тем лучше. Я пока в архивы полицейские влезу, у меня там знакомый... ну, не совсем знакомый, но доступ есть. Жди звонка.

День пролетел как в тумане. Макс собрал рюкзак: мощный фонарик «Ультрафаер» (купил специально под это дело), шокер (заряженный, проверено), два литра воды, энергетик, бутерброды и три запасные батареи для камеры. На всякий случай сунул в карман складной нож — глупость, конечно, против неизвестности, но с ним спокойнее.

Ближе к пяти вечера он взломал (ну, условно, нашел открытый доступ) старые полицейские сводки. Пальцы бегали по клавиатуре, глаза выхватывали сухие строчки протоколов.

«Тело обнаружено в 50 метрах от трассы 27... Смерть наступила между 00:30 и 01:45... Следы, предположительно, когтей крупного животного...»

И снова, и снова. Один и тот же паттерн. Жертва всегда одна. Никогда не находили двоих сразу. И еще одна деталь, от которой по спине пробежал холодок: большинство убийств произошло в радиусе трех километров от старой лесной дороги. Той самой, что вела мимо заброшенной заправки. Резервной трассы, которой почти никто не пользовался, кроме редких грибников, да и те после серии смертей перестали туда соваться.

— Значит, мне туда, — прошептал Макс, закрывая ноутбук.

Часы показывали 21:30. Он сидел на продавленном диване, глядя в одну точку. Сердце колотилось где-то в горле, но отступать было поздно. Да и не в его правилах.

— Всё, я пошел.

Последний звонок Дэну:

— Я выдвигаюсь. Если через три часа не выйду на связь — звони в полицию. Нет, лучше сразу в морг. Шучу. Или нет. Ладно, бывай.

Он повесил трубку, не дожидаясь ответа.

Через тридцать минут Макс стоял у круглосуточной заправки на въезде в лесной массив. Купил самый большой стакан кофе — черный, без сахара, чтобы не заснуть. Продавщица, женщина лет пятидесяти с усталыми глазами, посмотрела на него с каким-то странным выражением.

— Поздно гуляете, молодой человек.

— Работа такая, — отмахнулся Макс, забирая стакан.

— Только в лес не суйтесь. Особенно после двенадцати. — Она перекрестилась. — Места там гиблые.

— Ага, спасибо за совет.

К 22:10 он уже углубился в лес на несколько километров. Дорога была убитая: гравий, ямы, колеи от редких машин. Фонарь выхватывал из темноты корявые ветви, которые, казалось, тянулись к нему. Воздух пах сыростью, прелыми листьями и еще чем-то неуловимо гнилостным.

В 23:40 Макс вышел к началу той самой «проклятой трассы». Старый щит с надписью «Объезд 27» висел криво, наполовину сорванный. Дорога уходила в черноту, как зев гигантского зверя.

Он посмотрел на часы. 23:58.

— Ну что, легенды, — сказал он вслух, и голос прозвучал слишком громко в этой гулкой тишине. — Сейчас мы повоюем.

Шаг. Еще шаг. Кроссовки хрустели по гравию. Лес молчал. Даже ветра не было.

Час ночи. Полтора. Макс прошел почти треть пути. Тишина начинала давить на уши. Он включил камеру, направил объектив в темноту:

— Ну и где ваши призраки? — усмехнулся он в объектив. — Испугались электроники? АХАХАХАХА! Боитесь, что я разоблачу ваши фокусы?

Он покрутил камерой, снимая пустую дорогу и стену леса. Ничего. Только его собственное дыхание. Выключил запись и пошел дальше.

К 1:30 за спиной осталось две трети пути. Впереди, по рассказам, было самое гиблое место — заброшенная заправка. Именно там, в мусорных баках и кустах вокруг, находили большинство тел.

Макс остановился, сделал глоток давно остывшего кофе, и шагнул вперед.

Заправка возникла из темноты неожиданно: ржавые колонки, похожие на скелеты, разбитые окна маленького магазинчика, горы мусора, которые за десятилетие превратились в холмы. И баки. Огромные железные контейнеры, наполовину утонувшие в бурьяне.

Он снова включил камеру:

— Хэй, френд! — голос чуть дрогнул, но он постарался, чтобы это было незаметно. — Вот те самые «жуткие» ящики! Сейчас мы заглянем...

Подошел к ближайшему. Рванул крышку. Внутри — пустота, старые пакеты и крысы, шарахнувшиеся в стороны. Он засмеялся:

— Открываем! И что же? Ничего?! Ха-ха! Так я и думал. Конец связи.

Щелчок — камера выключилась.

Он обошел заправку. Впереди, совсем рядом, уже виднелись огни города. Сто метров — и он на безопасной территории. Можно будет позвонить Дэну, сказать, что всё чисто, легенда — туфта, и завтра же валить из этого...

Треск.

Звук был такой, словно кто-то огромный вырвался из кустов с той стороны, откуда он пришел. Макс обернулся.

И увидел.

Из темноты, из самой гущи ветвей, на него неслось нечто. Громадное. Высокое. Человеческое? Нет. Слишком быстрое. Слишком неправильное. Сердце ухнуло в пятки, ноги сами рванули вперед, даже не дожидаясь команды мозга.

Он влетел в разбитую дверь заброшки, пронесся через заваленный хламом зал, выбил плечом задний выход и вывалился наружу. Бежал, не разбирая дороги, пока не уперся в какую-то стену. Отдышался. Оглянулся. Пусто.

— Показалось, — выдохнул он, сгибаясь пополам. — Просто показалось. Нервы.

Выпрямился. Сделал шаг вперед.

Шипение разорвало тишину. Громкое, низкое, вибрирующее. Прямо за спиной.

Макс замер. Медленно, очень медленно, включил фонарик и повернулся.

Свет выхватил из тьмы лицо. Нет, не лицо — маску смерти. Существо походило на утопленника: раздутая серая кожа, глаза без зрачков, мутные, как у дохлой рыбы, рот, открытый в беззвучном крике, и длинные руки с когтями, с которых капала какая-то слизь.

Шипение усилилось, перешло в ультразвук. Тварь дернулась.

Макс заорал и наугад метнулся в сторону. Когти прошли в сантиметре от его шеи, врезавшись в стену заброшки, высекая искры. Не думая, движимый чистым адреналином, он рванул прочь.

Лес несся мимо сплошным пятном. Он не чувствовал ног, не чувствовал веток, хлещущих по лицу. Только один звук бился в голове: собственное сердце и удаляющееся шипение за спиной.

Через вечность, показавшуюся бесконечностью, он вылетел к городу. Упал на колени посреди пустой улицы. Рванул телефон.

— Дэн... — прохрипел он в трубку, глотая воздух. — Дэн, это... ЭТО НЕ ЛЕГЕНДА.

Конец эпизода.

Продолжение следует...

Часть 3: Охота

Макс влетел в номер мотеля, когда часы показывали 3:47 утра. Руки тряслись так, что ключ-карта дважды выпала на пол. Захлопнув дверь, он прижался к ней спиной, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в ушах.

— Твою мать... — прошептал он, глядя на свои дрожащие ладони. — Твою мать, твою мать...

На столе стоял ноутбук. Макс включил его, дрожащими пальцами воткнул камеру. Видео. Он снимал почти всё. И самое главное — диктофон в кармане куртки работал всю дорогу. Он проверил: запись была. То шипение, тот рык, тот звук когтей по стене.

— Есть, — выдохнул он. — Есть, сука!

Четыре утра. Монтаж. Нарезка. Самые страшные моменты. Он не стал приукрашивать — просто выложил сырой материал, добавив только текст в начале: «Я нашёл полуночного монстра. Смотрите и решайте сами».

Нажал «опубликовать».

И провалился в черную пустоту забытья.

Проснулся от вибрации телефона. Телефон разрывался. Сотни уведомлений. Тысячи.

— 500 тысяч просмотров? — Макс протер глаза. — За... За 10 часов?

Он открыл комментарии, и улыбка сползла с лица.

«Брат, монтаж кривой, звук наложен»

«Пруфы где? Я тоже могу в костюме по лесу побегать»

«Трехметровые волки? Серьезно? Ты бы хоть рост монстра нормально показал»

«Качество мутное, как в 90-х. Фейк»

«Почему монстр не напал в первый раз? Сюжетная дыра, бро»

Макс сжимал телефон с такой силой, что побелели костяшки.

— Не верят, — прошептал он. — Суки, не верят!

Он рванул в полицейский участок.

— Вы? Опять? — Шериф Хейз поднял голову от бумаг, и его лицо изменилось, когда он увидел Макса. Под глазами парня залегли черные круги, на скулах — царапины от веток, взгляд бешеный.

— Посмотрите, — Макс швырнул флешку на стол. — У меня запись. Вся. От начала до конца. Я видел это. Оно чуть не убило меня.

Хейз долго молчал, просматривая видео. Потом налил себе виски прямо в кружку из-под кофе. Выпил залпом.

— Собирай отряд, — сказал он помощнику. — Спецназ. Небольшой. Чтобы не шуметь, но чтобы вооружены были.

— Шериф, вы серьёзно? Вы верите этому...

— Я верю своим глазам, Том. — Хейз ткнул пальцем в монитор. — Это не костюм. И не волк. Собирай людей.

21:00. Лес у старой заправки.

Восемь бойцов в черной экипировке, с автоматами и нагрудными камерами. Командир отряда, суровый мужчина по фамилии Ковальски, проверил снаряжение.

— Задача: обнаружение, идентификация, по возможности — нейтрализация. Всем быть на связи. Камеры включены постоянно. Вопросы?

— Сэр, а если это реально какая-то хрень?

— Значит, стреляйте в хрень. Вопросы?

Тишина. Только треск раций.

Они вошли в лес. Красные огоньки камер мигали на бронежилетах, записывая каждый шаг. Макс остался в штабе, в машине с мониторами. Рядом — Хейз и пара офицеров.

— Первый, второй, третий, прием. — Голос Ковальски в динамиках. — Входим в зону заброшенной заправки. Вижу следы... Господи, это что, когти? Здесь борозды в бетоне.

— Осторожнее, Ковальски, — прошептал Хейз в рацию.

— Вас понял.

Камера первого бойца показывала ржавые колонки, горы мусора. Потом резко дернулась в сторону.

— Цель! — крикнул кто-то. — Прямо по курсу, метров двадцать!

Экран заполнила серая масса. Существо стояло на четырёх конечностях, но было выше человека. Глаза-провалы смотрели прямо в объектив.

— Огонь!

Звук выстрелов слился в сплошной грохот. Пули рвали кору деревьев, выбивали искры из металла, но тварь двигалась. Быстро. Слишком быстро.

Камера первого бойца дернулась, упала, показывая небо и ветки. Крик. Истошный, животный крик, который оборвался так же внезапно, как и начался.

— Первый! Первый, прием!

Тишина.

Камера второго бойца показывала, как тень пронеслась мимо, и оператор развернулся. На экране — лицо напарника, искаженное ужасом, и когти, входящие в его бронежилет, как в масло.

— Отходим! ВСЕМ НАЗАД! — Ковальски орал так, что динамики захрипели.

Камера третьего бойца — бегущие ноги, чьи-то спины, вспышки выстрелов в темноту. Потом темнота. И тишина.

В машине Хейз смотрел на замершие экраны. Три камеры погасли навсегда.

— Господи, — выдохнул кто-то. — Трое... Троих за минуту.

Через полчаса в машину ввалились оставшиеся пятеро. Бледные, с трясущимися руками, в крови (не своей). Ковальски упал на сиденье, закрыл лицо руками.

— Мы стреляли в упор, — прохрипел он. — В упор! Ему похер. Пули застревают в шкуре, как в желе. Мы не можем его остановить.

Утром Макс выложил новое видео. Запись с камер спецназа. Крики. Кровь. Тень в темноте. Интервью с военными, которые прятали глаза и говорили одно и то же: «Это не поддается описанию. Это не животное».

Комментарии изменились. Хейта почти не осталось. Пришел страх.

«Это реально»

«Господи, бедные парни»

«Надо звонить в Пентагон»

Полицейский отчёт ушел наверх. Через три дня приехали военные. Настоящие. В форме без опознавательных знаков, с серьезными лицами и тяжелым вооружением.

— Мы разберемся, — сказал полковник с нашивкой, которую Макс не узнал. — Гражданским лучше не соваться.

Они разобрались.

Тридцать бойцов, автоматическое оружие, тепловизоры, дроны. Они вошли в лес ночью, а вышли под утро. Потеряли четверых. Монстра только ранили — на видео было видно, как он взревел от боли, разметал двоих солдат ударом лапы и исчез в чаще, оставляя за собой темный след.

— Он регенерирует, — доложил полковник Хейзу. — Мы видели, как раны затягиваются. Обычными средствами его не взять.

Городок замер. Слухи ползли, как талый снег. В супермаркете обсуждали только это. Дети боялись выходить на улицу. Взрослые запирали двери на закате.

Полиция и военные развели руками. Денег на масштабную операцию не было, политики молчали, федералы не хотели ввязываться в историю с «мутантом» — слишком похоже на дешевую сенсацию.

И тогда старый шериф Хейз, просидев полночи над бумагами, придумал.

На доске объявлений у въезда в город, в витрине аптеки, в баре «У Молли» и даже на двери церкви появилось объявление:

«ВНИМАНИЕ!

Разыскивается опасное животное, терроризирующее окрестности.

Награда за поимку (живым) — 10 000 долларов.

Желающие — собраться у здания мэрии завтра в 10:00.

Отбор добровольцев. При себе иметь оружие и снаряжение.

Шериф Ф. Хейз»

Город сошел с ума.

К десяти утра у мэрии собралась толпа. Фермеры с дробовиками, охотники с карабинами, любители приключений с арбалетами, пара выживальщиков в камуфляже и даже один чудак с сетью для ловли бабочек.

— Десять кусков, мужики! — орал здоровенный детина с бензопилой (которую тут же запретили). — Это ж год работы!

Хейз и Ковальски отобрали пятьдесят человек. Самых крепких, самых метких, самых неглупых. Выдали им инструкцию: никакого геройства, только сетями, только сообща, только по команде.

— Задача — не убить, — объяснял Ковальски, раздавая тяжелые металлические сети. — Задача — спеленать эту тварь так, чтобы она не дергалась. Потом прилетит вертолет, и мы сдадим его с рук на руки. Всем ясно?

— А если он нас поубивает? — спросил молодой парень с охотничьим ружьем.

— Тогда мы не получим десять тысяч, — усмехнулся кто-то в толпе. — Так что давайте не подыхать, мужики.

В 23:00 отряд вошел в лес. Пятьдесят человек с фонарями, сетями и дробовиками (пули могли только разозлить тварь, а вот картечь на близкой дистанции хотя бы затормозит). Макс шел в первой пятерке — отказался сидеть в стороне.

— Ты мне должен, — буркнул Ковальски, кивая на камеру, закрепленную на шлеме Макса. — Если сдохну — твоя вина.

— Если сдохнешь, тебе уже будет плевать, — огрызнулся Макс, хотя внутри всё холодело.

Они нашли его у старой заправки. Тварь сидела на груде мусора, облизывая рану на боку — видимо, зализывала следы от военных пуль. При свете пятидесяти фонарей она выглядела еще ужаснее: серая кожа лоснилась, когти мерцали, глаза без зрачков смотрели в самую душу.

— СЕТИ! — заорал Ковальски.

Первая сеть взлетела в воздух, сверкнув в свете фар. Тварь дернулась, но было поздно. Вторая, третья, четвертая — тяжелые металлические сети опутывали её со всех сторон. Она зашипела, рванулась, разрывая одну сеть, но тут же на неё упали еще две.

— ТЯНИТЕ!

Пятьдесят человек тянули в разные стороны, затягивая петли. Тварь билась, рычала, когти рвали землю, но с каждой секундой она запутывалась всё сильнее. Кто-то подбежал и выстрелил из дробовика в упор — не убить, оглушить. Тварь вздрогнула, замерла на секунду, и этого хватило.

— ЕЩЕ СЕТИ!

Куча металла и плоти билась на земле, пока наконец не затихла. Только тяжелое дыхание и редкое шипение.

— Есть, — выдохнул Макс, падая на колени. — Мать вашу, ЕСТЬ!

Через десять минут небо разрезал гул вертолета. Военный «Черный Ястреб» опустился прямо на лесную дорогу, поднимая ураган пыли и листьев. Из него выскочили люди в защитных костюмах с контейнером на колесах.

Тварь, спеленатую, как гусеница, погрузили внутрь. Герметичная дверь захлопнулась.

Полковник (тот самый, что командовал прошлой операцией) подошел к Хейзу и Максу.

— Забираем, — коротко сказал он. — Деньги получите. А вы, — он посмотрел на Макса, — заткнитесь. Надолго. Это теперь не ваше дело. Государственная тайна, если хотите знать.

Вертолет поднялся в воздух и растаял в ночном небе, унося в своём чреве то, чему не было названия.

Макс стоял и смотрел вслед, чувствуя, как адреналин уходит, оставляя только пустоту и дрожь в коленях.

— Мы поймали его, — прошептал он. — Мы реально поймали эту хрень.

Рядом заржали мужики, деля несуществующие еще деньги. Кто-то хлопал его по плечу. Кто-то уже открывал пиво прямо в лесу.

А где-то глубоко под землей, в секретной лаборатории, в стерильной камере под сотней датчиков, открылись мутные глаза без зрачков.

И шипение, которое никто не мог услышать, разнеслось по вентиляции.

Конец третьей части.

Часть 4: Правда

Три дня. Три дня существо провело в стерильной камере, окруженное датчиками, камерами и людьми в белых халатах, которые смотрели на него одновременно с ужасом и научным интересом.

— Уровень регенерации феноменален, — профессор Харрисон, худой мужчина с залысинами и вечно дрожащими руками, водил указкой по мониторам. — Посмотрите на эти показатели. Клетки делятся со скоростью, в сотни раз превышающей человеческую норму. Если бы не ограничитель, который мы имплантировали, он бы восстановился после пулевых ранений за сутки.

— Ограничитель работает? — спросил полковник Бейкер, тот самый, что командовал второй операцией.

— Пока да. Но ресурс питания... — Харрисон замялся. — Понимаете, для такого деления клеток нужна энергия. Много энергии. Мы подключаем питательные растворы внутривенно, но это как лить воду в бездонную бочку. Рано или поздно...

— Что рано или поздно?

— Ему станет мало. Или он сорвется, или мы не сможем поддерживать стабильность.

В камере существо лежало неподвижно. Только глаза — мутные, без зрачков — следили за каждым движением ученых. Иногда оно шипело, и тогда стекло вибрировало.

На третий день Харрисон попросил о встрече с руководством. Пришел Бейкер, пришел какой-то чин из Пентагона, пришел даже шериф Хейз — его вызвали как консультанта.

— Джентльмены, — Харрисон нервно теребил очки. — Я должен сообщить нечто... неудобное. Мы провели анализ ДНК. Частично это человеческий материал. Частично — что-то другое, что мы не можем идентифицировать.

— Человеческий? — Бейкер нахмурился. — Хотите сказать, это был человек?

— Был. — Харрисон кивнул. — Примерно 30-40 лет назад. Судя по всему, над ним проводили эксперименты. Очень жестокие. Вживление чужеродных клеток, стимуляция деления, генная модификация. Он не стал монстром просто так. Его СДЕЛАЛИ монстром.

В комнате повисла тишина.

— Кто? — голос Хейза прозвучал глухо. — Кто это сделал?

Харрисон переглянулся с Бейкером. Полковник вздохнул.

— Старые разработки. Еще восьмидесятые. Проект «Феникс» — попытка создать суперсолдата с регенерацией. Мы думали, его закрыли. Видимо, нет. Или кто-то продолжил втихую.

— То есть это ВАШИ эксперименты породили эту тварь? — Хейз вскочил. — Сорок лет убийств, двадцать трупов — и это ВАША вина?

— Шериф, сядьте. — Бейкер повысил голос. — Сейчас не время для взаимных обвинений. Надо решать, что делать дальше.

— Я знаю, что делать. — Харрисон достал шприц с прозрачной жидкостью. — Препарат «Цитостатин-9». Блокирует деление клеток. Если ввести его в нужной концентрации, регенерация прекратится полностью. Но есть риск.

— Какой?

— Он станет слабее. Сила уйдет постепенно, за несколько дней. Но если вводить слишком быстро, организм может отторгнуть препарат, и тогда...

— И тогда?

— Тогда он умрет. Или взбесится. Сложно сказать.

Бейкер смотрел на шприц, на мониторы, на существо за стеклом.

— Вводите. Контролируемо. И усильте охрану.

Харрисон вошел в лабораторию в сопровождении двух охранников с дробовиками. Существо в камере подняло голову. Глаза сузились.

— Спокойно, спокойно, — бормотал профессор, приближаясь к шлюзу. — Мы тебе поможем. Ты же не хочешь оставаться таким?

Шприц вошел в вену через специальный порт в стене. Жидкость потекла по трубке. Существо дернулось, зашипело, но осталось лежать.

Минута. Две. Пять.

— Показатели падают, — сказал ассистент за мониторами. — Деление клеток замедляется на 40%... 50%... 60...

Грохот разорвал тишину.

Существо вскочило, ударило в стекло. Трещина побежала по бронированному стеклу, как паутина.

— ОН ВЫБИВАЕТ!

Второй удар. Стекло выдержало, но крепления затрещали.

— Еще препарат! — заорал Харрисон. — Быстро!

Ассистент нажал кнопку, впуская новую дозу. Существо замерло на секунду, пошатнулось... и рухнуло на пол.

— Сработало, — выдохнул Харрисон. — Господи, сработало.

Но в глазах существа, даже сквозь мутную пелену, горела ненависть.

Ночью Макс сидел в номере мотеля и смотрел на телефон. Ему пришло сообщение от анонимного аккаунта: «Они знают, кто выложил видео. Уходи».

— Черт, — прошептал он.

Пальцы забегали по клавиатуре. Он зашел в свой закрытый Telegram-канал — семь тысяч подписчиков, самые преданные, самые проверенные. Те, кто поверил с самого начала.

«Ребята, — написал он. — Я узнал правду. Этого монстра создали военные. Эксперименты над людьми. Его держат в секретной лаборатории. Если со мной что-то случится — распространите это. Всем спасибо, вы лучшие».

Он прикрепил файлы. Все, что удалось скачать из полицейских отчетов, все видео, все свидетельства.

Нажал «отправить».

Через три часа канал взорвался. Через шесть — скриншоты полетели в твиттер, в ютуб, на форумы. Через двенадцать — новость подхватили мелкие СМИ.

А через сутки Макс уже сидел в самолете до Барселоны, глядя, как огни Америки исчезают за горизонтом.

В лаборатории тем временем нарастало напряжение.

Существо не двигалось третьи сутки. Лежало, уставившись в потолок. Датчики показывали, что регенерация почти остановилась, сила падала. Еще день-два — и его можно будет изучать без бронированных стекол.

— Он сдался, — сказал Харрисон Бейкеру. — Похоже, препарат подействовал.

— Не нравится мне это, — покачал головой полковник. — Слишком тихо.

В 3:47 ночи существо открыло глаза.

Удар. Трещина. Еще удар. Стекло пошло паутиной. Сирена взвыла, замигали красные лампы. В лабораторию вбежали охранники с дробовиками.

Первый выстрел пришелся в плечо. Существо даже не дернулось. Когти пробили грудь охранника, и тот упал с криком, который оборвался так же внезапно, как и начался.

Второй охранник выстрелил в упор. В голову. Существо пошатнулось, из развороченного черепа брызнула темная жидкость, но оно не упало. Рука с когтями метнулась вперед, сминая грудную клетку.

— ОН ВЫРВАЛСЯ! — орал Харрисон в рацию, прячась под столом. — ВСЕМ ПОКИНУТЬ ЗДАНИЕ!

Существо стояло посреди лаборатории, разбрызгивая кровь охранников, и смотрело на мир мутными глазами. Силы ушли не до конца. Рана на голове медленно, очень медленно затягивалась.

Оно сделало шаг. Потом другой. И вышло в коридор.

Утром новости взорвались.

«СЕКРЕТНАЯ ЛАБОРАТОРИЯ АТАКОВАНА НЕИЗВЕСТНЫМ»

«МОНСТР СНОВА НА СВОБОДЕ»

«ПЕНТАГОН ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ КОММЕНТАРИЕВ»

Макс сидел в кафе в Барселоне, пил кофе и смотрел на экран телефона. Его лицо было во всех новостях. «РОЗЫСК! ОПАСНЫЙ ПРЕСТУПНИК, РАЗГЛАСИВШИЙ ГОСУДАРСТВЕННУЮ ТАЙНУ».

— И что мне теперь делать? — прошептал он.

Официантка поставила перед ним чашку и улыбнулась. Она не знала, кто он. Пока не знала.

Где-то в лесах Америки существо, ослабевшее, но живое, пробиралось сквозь чащу. Оно не знало, куда идет. Оно знало только одно: оно снова свободно.

И охота продолжится.

Конец четвертой части.

Продолжение следует...

Глава 5: Хроники полуночи

"Прежде чем охотник стал жертвой, прежде чем легенда обрела имя, были просто... ночи. Двадцать ночей, разделенных сорока четырьмя годами. Двадцать душ, ушедших в промежутке между полуночью и двумя часами. Вот их истории."

1. 12 октября 1960 года. 00:47. Джейкоб Мейсон, 34 года. Лесничий.

Осень в тот год выдалась сухой и теплой. Джейкоб Мейсон любил эти ночи — когда лес затихал, звери прятались, а звезды пробивались сквозь поредевшую листву. Он шел по просеке, проверяя силков, и насвистывал старую песенку, которую пела ему мать.

Он не услышал шагов. Только дыхание. Тяжелое, влажное, прямо за спиной.

Когда Джейкоб обернулся, луна осветила лицо. Нет, не лицо — маску. Серую, раздутую, с глазами без дна. Когти вошли в грудь так легко, будто плоть была водой.

Нашли его через три дня. Охотники из соседнего городка наткнулись на тело у старого дуба. Грудь разодрана, шея свернута. Шериф Робертс тогда сказал: «Медведь. Определенно медведь». Но охотники молчали. Они видели следы. Таких следов не оставляет ни один зверь.

2. 23 февраля 1964 года. 01:15. Элинор Джейнс, 26 лет. Учительница.

Элинор возвращалась домой от подруги. Короткая дорога через лес экономила сорок минут, а она обещала матери вернуться к часу ночи. В городе говорили о Джейкобе Мейсоне, но кто верит слухам? Четыре года прошло, ничего не случилось.

Она шла быстро, кутаясь в пальто. Месяц висел над лесом, бледный, как смерть. На полпути ей показалось, что за спиной кто-то есть. Она обернулась. Никого.

Через сто метров она услышала шипение.

Элинор побежала. Она бежала так, как не бегала никогда в жизни. Пальто рвали ветки, каблуки увязали в грязи. Она уже видела огни города, когда что-то тяжелое ударило ее в спину.

Упав лицом в холодную землю, она успела подумать о матери. О том, что пирог в духовке остался. О том, что завтра у второклашек контрольная.

Когти перерезали позвоночник прежде, чем боль успела прийти.

Утром ее нашли у обочины дороги. В тридцати метрах от городской черты.

3. 17 августа 1968 года. 00:22. Сэмюэль Уокер, 41 год. Водитель грузовика.

Сэмюэль не боялся ни черта, ни дьявола. Двадцать лет за баранкой, тысячи миль, всякое видал. В ту ночь он возвращался из рейса и решил срезать через старую лесную дорогу. Экономия бензина, да и спать хотелось.

Грузовик тарахтел, подпрыгивая на ухабах. Сэмюэль крутил баранку одной рукой, второй доставал сигарету. Фары выхватывали из темноты корявые стволы и ничего больше.

Он увидел фигуру на дороге метров за пятьдесят. Сначала подумал — лось. Потом — человек. Потом нажал на тормоза слишком поздно.

Существо не убежало. Оно прыгнуло на капот. Стекло кабины разлетелось вдребезги от удара когтей. Сэмюэль заорал, заслоняясь руками, но когти вошли в горло раньше, чем он успел выдохнуть.

Грузовик простоял на той дороге три дня, пока патрульные не заметили его с вертолета. Двигатель все еще работал. Фары горели.

4. 5 мая 1971 года. 01:38. Томас Кейн, 17 лет. Старшеклассник.

Томас поссорился с отцом и ушел из дома. Сказал, что переночует у друга, но друг жил в другом конце города, а Томасу хотелось побыть одному. Он забрался на старую водонапорную башню на краю леса, откуда открывался вид на весь Мидвилл.

Он сидел там, курил и смотрел на звезды, когда услышал царапанье по металлу. Снизу. Кто-то лез по лестнице.

— Эй, там места нет! — крикнул Томас, но ответа не последовало.

Царапанье приближалось. Медленно, ритмично, не по-человечьи. Томас включил фонарик и направил вниз.

Свет выхватил из темноты серую руку с когтями, ухватившуюся за перекладину. Потом вторую. Потом лицо.

Томас закричал так громко, что в городе проснулись собаки. Он попытался спрыгнуть, но было поздно. Когти достали его раньше, чем ноги коснулись перил.

Утром его нашли под башней. Тело было изуродовано так, что мать опознали только по куртке, которую сама сшила ему на прошлое Рождество.

5. 12 сентября 1975 года. 00:05. Роберт Хилл, 52 года. Охотник.

Роберт был одним из тех, кто вызвался поймать убийцу. Восемь мужиков с ружьями, злыми собаками и фонарями. Они прочесали лес от Холодного ручья до Старой мельницы.

— Пусто, — сказал Роберт, когда они уже собрались уходить. — Никого, черт подери.

— Может, оно учуяло нас, — предположил кто-то.

— Может, и так. Расходимся по домам, завтра продолжим.

Роберт жил ближе всех к лесу. Он пошел один, через старую вырубку. Собака, верный пес по кличке Брут, бежала рядом, но вдруг остановилась, зарычала, шерсть на загривке встала дыбом.

— Чего там, мальчик? — Роберт вскинул ружье.

Из кустов донеслось шипение. Брут рванул вперед, залаял, и через секунду раздался визг, от которого у Роберта кровь застыла в жилах.

Он побежал на звук. Увидел пса — вернее, то, что от него осталось. А потом увидел тень, метнувшуюся справа.

Выстрелить он не успел.

Наутро его нашли в двадцати метрах от собственного дома. Рядом валялось разряженное ружье. Все восемь патронов были потрачены.

6. 3 января 1979 года. 01:50. Сара Миллер, 29 лет. Медсестра.

Сара возвращалась из ночной смены. Короткая дорога через лес — единственный способ успеть домой до того, как муж уйдет на работу. Они хотели провести утро вместе, выпить кофе, поговорить.

Она шла быстро, на ходу развязывая шарф. Мороз щипал щеки, снег хрустел под ногами. В лесу было светло от луны, и Сара почти не боялась. Почти.

На полпути ей показалось, что за спиной скрипит снег. Она обернулась. Никого. Пошла дальше. Снова скрип. Ближе.

Сара побежала. Она слышала за спиной тяжелое дыхание и хруст снега, который становился громче. Сердце колотилось где-то в горле.

Она выбежала на опушку, уже видела свет в окнах своего дома, когда что-то ударило ее в спину. Сара упала лицом в снег, перевернулась и увидела над собой тень.

Она успела подумать: "Я не сказала Тому, что люблю его".

Когти вошли в грудь. Красное на белом.

Муж нашел ее через час, когда вышел встречать. Он сидел рядом с ней до утра, обнимая остывающее тело, и не мог плакать.

7. 21 июня 1982 года. 00:40. Майкл Картер, 33 года. Журналист.

Майкл приехал из крупного города, чтобы написать статью о "полуночном убийце". Он не верил в легенды, но верил в тиражи. Материал о маленьком городке, где люди боятся темноты — это золотая жила.

В последний вечер он решил прогуляться. Просто подышать воздухом, прочувствовать атмосферу. Он вышел на старую дорогу, включил диктофон и начал наговаривать заметки.

— Городок Мидвилл, население три тысячи человек. Здесь верят в монстров. Здесь запирают двери после заката. Здесь...

Он не договорил. Шипение раздалось так близко, что Майкл выронил диктофон. Тот упал в траву и продолжал записывать.

Сначала были слышны шаги. Потом крик. Потом хруст. Потом тишина.

Диктофон нашли через неделю. Запись прослушали в полиции и тут же засекретили. Крики Майкла снились шерифу Хейзу еще десять лет.

8. 9 ноября 1987 года. 00:15. Патрик О'Нил, 45 лет. Священник.

Отец Патрик шел в лес, чтобы благословить землю. Местные просили — говорят, нечисто там, батюшка, освяти, может, отпустит. Он взял крест, святую воду и пошел один, несмотря на уговоры прихожан.

— Господь со мной, чего мне бояться? — сказал он и скрылся в чаще.

Его нашли через два дня. Тело лежало у старой заправки, там, где чаще всего находили убитых. Крест валялся в трех метрах, цепь порвана. Святая вода была разлита.

Самое странное — раны на теле были не только от когтей. На груди отца Патрика, поверх разодранной рясы, кто-то выцарапал символ. Никто не знал, что он значит. Никто не хотел знать.

9. 14 апреля 1995 года. 01:22. Брайан Коллинз, 19 лет. Студент.

Брайан приехал на каникулы к бабушке. Ему было скучно в маленьком городке, и он решил устроить хоррор-квест для друзей. Записать на камеру, как он идет ночью по "проклятой дороге", выложить в интернет — модно же.

Он взял камеру, фонарь и пошел. На всякий случай позвонил другу: "Если через час не позвоню, звони в полицию".

Камеру нашли через три дня. Запись сохранилась.

Первые двадцать минут — обычная ночная дорога, Брайан комментирует, шутит, показывает фонариком деревья. Потом он замолкает.

— Там что-то есть, — шепчет он. — Впереди. Смотрите.

Камера дергается, приближая изображение. В свете фонаря видна фигура. Большая, серая, стоящая неподвижно посреди дороги.

— Эй! — кричит Брайан. — Ты кто?

Фигура молчит. Потом поворачивается.

Камера падает, но продолжает записывать звук. Бег. Дыхание. Крик. Шипение. Хруст. Тишина.

Последние три минуты записи — просто темнота и звук капающей жидкости.

10. 31 октября 2003 года. 23:58. Хэллоуин. Дженнифер Уэллс, 16 лет. Школьница.

Дженнифер поспорила с подругами, что сможет пройти по старой дороге до полуночи. Хэллоуин, глупая молодость, гормоны. Она смеялась, когда выходила из дома, и крикнула маме: "Я через час вернусь!"

Она шла по дороге в костюме ведьмы — дурацком, дешевом, купленном в супермаркете. Метла волочилась по земле, шляпа съезжала набок. Было весело.

В 23:58 она остановилась на полпути. До города оставалось метров пятьсот. Она достала телефон, чтобы сфоткаться на фоне леса, отправить подругам: "Я почти дошла, лохи!"

Вспышка осветила деревья.

И лицо.

Оно стояло прямо за ней. Серая кожа, мутные глаза, разинутый рот. Дженнифер закричала, но никто не услышал. Телефон упал в траву.

Подруги ждали ее до двух ночи. Потом позвонили родителям. Полиция нашла телефон утром. На экране была фотография: испуганная девушка в костюме ведьмы и тень за ее спиной.

Саму Дженнифер нашли через три дня. Ее тело лежало у той самой заброшенной заправки, где начинались все дороги и где они заканчивались.

Рядом валялась сломанная метла.

Двадцать убийств за сорок четыре года. Десять из них — вот эти истории. Остальные десять... возможно, когда-нибудь кто-то расскажет и их.

Но сейчас, глубоко под землей, в лаборатории, которую никто не охраняет, потому что охрана мертва, открылись глаза.

Оно снова было свободно.

И часы показывали 23:59.

Конец пятой части.