Полночный звонок

Глава 1

Любимая мелодия тянулась сквозь темноту, будто тонкая натянутая струна, медленно вытягивая Ивана из объятий сна. Он открыл глаза и уставился в непроглядную темноту комнаты.

Где-то совсем близко заливался и вибрировал смартфон — настойчивый пульс вторгался в тишину.

— Ну ночь же… Что случилось… Ерш твою меть, — пробормотал Иван, неуклюже нашаривая вибрирующий брусок рядом с кроватью. Пальцы дрогнули, хватая холодный пластик, и ещё через мгновение он уставился на экран.

Яркий цифровой свет резанул по заспанным глазам, словно осколок стекла. Но не свет напугал его — а то, что высветилось на дисплее. Кто-то посреди ночи звонил ему… с его же номера. Иван снова и снова переводил взгляд на цифры, будто надеялся, что они изменятся, станут другими, нормальными. Но нет — номер оставался тем же. Дисплей странно помаргивал, его пересекали мерцающие помехи: голубые и зелёные полоски сновали по белому фону, как нервные импульсы на экране неисправного монитора.

— Что за чёрт? Это розыгрыш, видать, какой-то, — выругался Иван и нажал на сброс.

Но рука с телефоном не успела коснуться пола, как мелодия снова ворвалась в тишину — та же самая, любимая, теперь казавшаяся дико раздражающей. Снова кто-то названивал с его номера. Щурясь, Иван всматривался в шумящий экран, потом плюнул и, стиснув зубы, нажал зелёный кружок приёма. Неуклюже поднеся аппарат к уху, он прохрипел самым недовольным, каким только мог, голосом:

— Алё! Что надо?

Из динамика шло невнятное шипение — оно напоминало шум ветра в пустой трубе, а где-то за ним бубнил далёкий, неразборчивый голос.

— Алло! Вас неслышно! Что за ерунда! — крикнул Иван в микрофон. Шум слегка стих, и голос стал разборчивее, хотя и звучал так, будто говорил из глубокого колодца.

— Ваня, Ваня, ты слышишь меня? — голос прорывался сквозь помехи, настойчиво, почти отчаянно.

— Алло, да, слышу, плохо! Ты кто?

— Ваня, это я! То есть это ты! Я тебе звоню из две тысячи шестидесятого года. Я — это ты, только старый! Меня слышно? — человек на том конце начал тараторить, будто боялся, что связь оборвётся в любую секунду.

— Чего? Ты — это я? Какой год? Это розыгрыш? Ночь на дворе! Совести совсем нет? — Иван уже собирался сбросить звонок, но голос на том конце взвыл:

— Иван, ерш твою меть! Не клади трубку! Я сейчас тебе докажу, что я — это ты!

— Ну, попробуй! Даю тебе минуту, — ухмыльнулся Иван, и потер свободной рукой глаза.

— Ваня, мы, то есть ты, когда нервничаешь, поджимаешь пальцы правой ноги. Фразу «ерш твою меть», которой ты ругаешься, впервые услышал в возрасте семи лет. Ты слушал на грампластинке выступления юмориста Петросяна, там был монолог про тракториста, который так ругался, и запомнил эту фразу. Никому не говорил, откуда это знаешь, да тебя никто и не спрашивал. Когда сильно чихаешь, у тебя закладывает левое ухо. Когда расстроен, тебе всегда снится один и тот же сон: про то, что пьёшь кофе, а в кружке плавает таракан, и ты никак не можешь его оттуда вытащить. Никогда не менял номер мобильного телефона, поэтому я тебе и звоню с нашего номера. Мне продолжать?

Иван замер. Рука, сжимавшая телефон, вдруг стала чужой, будто принадлежала кому‑то другому. Он смотрел на экран, на эти мерцающие полоски, и чувствовал, как реальность вокруг начинает трескаться.

— Ваня, Ваня, ты здесь? Ты меня слышишь? — интонация голоса на том конце стала тревожной, почти умоляющей.

— Слышу… — растерянно отозвался Иван, голос его прозвучал тихо, непривычно покорно. — Кто ты такой?

— Успокойся и слушай меня внимательно. Я — это ты! У меня очень мало времени!

— Ты мне звонишь из две тысячи шестидесятого года? Как это возможно? — прошептал Иван, и в этом шёпоте было уже не раздражение, а тревога.

— Да ерш твою меть! После две тысячи тридцать пятого появилась технология, с помощью которой можно звонить в прошлое. Правда, стоит строгий запрет на звонки кому‑либо раньше две тысячи тридцатого года. Технология очень дорогая, и нельзя звонить по пустякам. То, что делаю, — преступление, но хочу помочь тебе, то есть себе, не совершить ошибок и стать успешным. Поэтому заткнись, внимательно слушай и запоминай всё, что я тебе скажу, — голос из трубки становился раздражённым.

— Я слушаю, — покорно отозвался Иван.

— Значит, так. Первое: ты уже знаешь про криптовалюту. Покупай срочно биткоины на все свободные деньги, возьми в долг, возьми кредит. Крипта у вас сейчас стоит около тысячи долларов. Через пять лет его цена взлетит в десятки раз. К началу двадцать второго года ты должен продать все свои коины, так как через несколько месяцев они начнут падать в цене. Таким образом, ты сможешь заработать серьёзный капитал.

Второе: через два года ты познакомишься с темпераментной рыжеволосой девушкой Аней. Это случится на сайте знакомств. В общем, шли её ко всем чертям, ни в коем случае не начинай отношения с ней, так как это будет абьюзивный созависимый роман, который создаст для тебя кучу проблем и потерь.

Третье: хочешь узнать, что случится в ближайшем будущем — слушай выступления Жириновского. Звучит смешно, но он был во всём прав.

Четвёртое: изучай китайский язык, он тебе однозначно пригодится. О боже, они засекли меня! Они идут за мной! Всё, родной, я больше не могу разговаривать! Ничего не перепутай! Ты всё запомнил? — голос из трубки звучал тревожно, почти панически.

Иван вдруг почувствовал, как внутри поднимается волна нервного смеха — она накатывала, заглушая страх, превращая абсурд в фарс.

— Постой, а ты, в какой год мне звонишь? — спросил он, и сам удивился, насколько спокойно прозвучал его голос.

— Как в какой? В две тысячи семнадцатый? Всё верно? — голос в трубке будто надломился, в нём проскользнула надежда.

— Нет, родной! Неверно! Ты мне звонишь в двадцать второй! Крипту я проморгал, с Аней уже успел расстаться и теперь хожу к психотерапевту. А Жириновский… да, он был прав! — Иван не мог сдержать нервного смеха, в котором слышалась горечь.

На том конце возникла пауза — тяжёлая, звенящая. Потом голос буркнул: "Ерш твою меть…"

И связь прервалась.

Тишина обрушилась на комнату, густая, как вата. Иван ещё несколько секунд держал телефон у уха, будто ждал, что шум вернётся, голос снова прорвётся сквозь помехи. Потом медленно опустил руку. Экран погас, и темнота снова сомкнулась вокруг него.