Побег

Глава 1

ДОМ

Перед высоким забором у роскошного особняка, выделяющегося своим футуристическим дизайном, остановилось люксовое авто.

Из него вышел Максим — молодой, но уже с редкими седыми отметинами в волосах мужчина в деловом костюме и с кейсом для бумаг в правой руке.

Максим кивнул и проводил взглядом отъезжающее авто. Затем обернулся, посмотрел на свой дом, в стеклянных гранях которого отражались звёзды, что казались тут роднее, чем где бы то ни было. Он улыбался, радуясь возвращению домой, и чувствовал, как усталость уступает приятному чувству, наполняющему изнутри.

Быстрый взгляд на сканер домофона, щелчок, и в ровной поверхности ворот появилась вертикальная щель. Максим толкнул, и дверь распахнулась, впуская хозяина внутрь, а затем бесшумно за ним затворилась.

Мужчина глубоко вздохнул, жадно втягивая влажный прохладный воздух и закрыв от удовольствия глаза. Он стоял среди роскошного сада, в котором росли не только местные растения средней полосы, но и редкие тропические экземпляры, поддерживаемые специальной климатической системой. Пение птиц, которое раздавалось из множества динамиков, незаметно расставленных по саду, фруктовые ароматизаторы и треск сверчков сразу вернули ему ощущение дома.

Максим открыл глаза и увидел в окнах свет и мелькающие тени его родных. Он часто вот так любовался тем райским уголком, что им удалось построить среди суеты большого города. Ради этого он много работал. И каждый раз летел, как мотылёк, на этот уютный свет в окнах, оставляя заботы за высоким забором.

Поднимаясь по ступеням крыльца, он замер, когда дверь стала открываться, тёплый свет из прихожей полился на улицу, а в дверном проёме возник стройный силуэт. Он почувствовал себя словно во сне.

— Наконец-то ты вернулся...

Максим и его жена Света сделали шаг навстречу и жадно заключили друг друга в объятия. Постояли так мгновение, не шевелясь, и стали молча смотреть друг другу в глаза.

— Как хорошо вернуться домой, — осторожным шёпотом разрушил молчание Максим.

— Как съездил?

— Отлично. Проект будем запускать. Все остались праздновать, а я решил рвануть к вам. Что-то соскучился прямо. Как Лера?

— Тоже скучала. После школы к маме заехали. А пока от неё ехали, только про тебя и спрашивала, — Света потянула Максима внутрь дома.

Максим поставил кейс, Света помогла снять ему пальто и повесила его внутрь незаметно открывшейся в стене ниши. Входная дверь тихо закрылась, заглушив убаюкивающее потрескивание сверчков.

— Мне кажется, она тебя любит больше, чем меня, — шутливо пожаловалась супруга, пока Максим снимал ботинки.

Затем надел тапочки и окончательно почувствовал, что он дома.

— Ну не ревнуй. Просто меня давно не было, — успокаивал он жену.

— Может, мне тоже уехать куда-нибудь на недельку-другую? — спросила она с лукавой улыбкой.

— Протестую. Мы с ней тогда тут пропадём. И с голоду помрём. Мммм... Это чем так пахнет вкусно? — Максим ощутил, как он голоден.

— Скоро узнаешь, почти готово, — довольно ответила Света.

— Паапаааа!

В Максима врезалась и крепко обняла за пояс его десятилетняя дочка.

— Не раздави папку-то, — Максим обнял дочь и аккуратно провёл по её растрёпанным волосам.

Лера посмотрела на него и расплылась в улыбке.

— Ну как дела? Уроки сделала? — хитро спросил Максим, а Лера отрицательно замотала головой с заговорщицкой улыбкой. — Опять играла?

— Ага! Это так круто! — выпалила девочка. — Мам, тебе надо попробовать! Пап, ну скажи ей!

Максим наигранно осуждающе посмотрел на жену, и та карикатурно подняла руки вверх, признавая капитуляцию.

— Урааааа! — Лера радостно запрыгала и стала обнимать то отца, то мать.

— Но с условием: ты сейчас садишься за уроки и до ужина никаких игр, — неправдоподобно строго поставила ультиматум Света.

— Бегу делать уроки! — И девочка стрелой улетела к себе в комнату на второй этаж.

Максим и Света обменялись молчаливыми взглядами, полными радости и любви.

УЖИН

На большой обеденный стол, в центре которого в узорных вазах стояли цветы, рядом с двумя тарелками побольше Максим поставил ещё одну меньшего размера для дочки. Света, облачённая в фартук, который она надевала больше для создания атмосферы, чем в практических целях, раскладывала столовые приборы. Прищурилась на мгновение, поправила выбившийся из строя нож, снова всмотрелась и довольно кивнула.

— Давай я положу? — нетерпеливо спросил Максим, чувствуя, как он больше не может отражать атаки усиливающегося голода.

— Нет! — немного резче, чем стоило, сказала Света. — Я сама подам, а ты садись.

Максима уговаривать не пришлось, и он в одно мгновение оказался за столом и уже держал в руках приборы. Света улыбнулась, подошла к выходу из кухни и громко позвала:

— Лераа! Всё готово! Ужинаать!

В ответ была тишина. Тогда Света подошла к монитору внутренней связи и нажала на экран:

— Лера, иди ужинать, мы тебя ждём.

Никакого ответа не было, и по лицу Светы пробежала гримаса нетерпения:

— Пойду схожу за ней.

— Только быстрее, а то я тут без вас всё слопаю, — пошутил Максим.

Света натужно улыбнулась в ответ, нервным движением стянула с себя фартук, бросив его на стул рядом, и пошла за дочкой.

Она влетела в полумрак комнаты Леры и увидела то, чего и боялась: её девочка лежала на кровати с закрытыми глазами, а на голове её был шлем. Она иногда подёргивалась и прерывисто дышала.

Светлана села на кровать рядом с дочерью, оперлась локтями на колени и устало обхватила голову руками. Немного погодя тяжело вздохнула и посмотрела на Леру с грустной улыбкой. Затем потянулась к небольшой пластиковой коробке, на дисплее которой шёл обратный отсчёт времени: 7:23, 7:22, 7:21... Она зажала на приборе кнопку, и время на таймере стало быстро уменьшаться, пока не заморгало значение 00:00.

Лера сделала глубокий вдох и открыла глаза. Её взгляд с интересом стал скользить по потолку с голограммой звёздного неба, стенам, на которые продолжалась голограмма, маме, с беспокойством смотревшей на неё, своим ногам и рукам, которые она начала рассматривать, как будто видела их впервые. Вдруг она зажмурилась, закрыла лицо руками и вжала голову в плечи, словно черепаха, пытающаяся скрыться от угрозы в своём уютном панцире:

— Ма-ма? — робко спросила она, хватаясь за соломинку надежды, что ей просто показалось.

— А уроки-то ты сделала? — Света хотела звучать строже, но Лера услышала в голосе матери сочувствие.

— Ну почти... — прошептала девочка, убрав одну руку и осторожно смотря на маму одним глазом. Та не была недовольна, но была расстроена, и Лера ощутила укол совести. — Но я обязательно сделаю!

— И в комнате не убралась... Вот что скажет папа?

Лера испуганно вскочила с кровати, отбросив шлем:

— Мамочка, пожалуйста, пожалуйста, только не говори папе! Я уберу! И уроки сделаю! — И резко обняла маму, уткнувшись ей в живот. — Честно, честно... Просто там так хорошо... Ты бы только знала...

— А где ты была? — поинтересовалась Света, поглаживая дочь по её ещё больше растрепавшимся волосам.

Лера подняла голову и посмотрела на маму мокрыми и светящимися от радости глазами:

— В парке. В мой день рождения. Помнишь? Мы ещё катались на каруселях, на лодке плавали. И... — она сделала паузу и добавила уже с нотками грусти, — дедушка тогда был с нами.

Глаза Светы тоже стали влажными:

— Ну, милая... Я тоже по нему скучаю... — И прижала к себе дочку крепко-крепко. — Но тебе не надо проводить так много времени в этом шлеме. Лучше больше гуляй, играй с друзьями. И тогда тебе будет ещё что вспомнить. Но не сейчас.

— А когда? — Лера смотрела на маму большими любопытными глазами.

— Ну когда?.. Когда вырастешь, проживёшь яркую счастливую жизнь... — И добавила уже веселее: — И станешь старенькой престаренькой!

— Как бабушка? — спросила улыбающаяся Лера.

— Или ещё старше! Хочешь, в выходной возьмём её и вместе поедем в парк?

Лера расплылась в благодарной улыбке от уха до уха и обняла Свету ещё крепче.

— Вот и хорошо. А теперь давай, марш на кухню. А то твой папа нам ничего не оставит.

Лера с криками «Папааа!» выбежала из комнаты, а Света проводила её взглядом, полным любви. Потом она стала складывать тут и там разбросанную одежду, переложила на стол электронный учебник, погребённый на кресле под скомканной школьной формой, а затем её взгляд с тревогой остановился на приборе, в котором так любила пропадать её дочь.

НОЧЬ

Спальня супругов была залита красками северного сияния, устилающего ночное небо потолочной голограммы. Во сне Максим размеренно дышал, обнимая Свету, голова которой покоилась на его груди, и на её лице дремала счастливая улыбка. Но вдруг по нему забегали тревожные морщины, губы зашевелились. Она вскрикнула, резко открыла глаза. Максим проснулся, приподнялся на локтях и увидел , что лицо жены искажено страхом:

— Ты как? — Максим сам выглядел не менее встревоженным.

— Я... — она испуганно осмотрела комнату, окончательно просыпаясь, — сон дурацкий... Всё хорошо.

Максим лёг обратно и притянул Свету к себе. А она крепко обвила его и прижалась к его груди.

— Извини, опять не выспишься... — виновато прошептала она.

— Да ладно, — Максим нежно гладил её волосы, плечи, стараясь окончательно прогнать ночные страхи. — А что тебе снилось?

— Не помню... — быстро ответила она, не желая ни на мгновение давать страху возможность вернуться в их райский уголок.

— Давай я сам завтра Леру в школу отвезу?

— Нет! — Света резко оперлась на вытянутые руки и посмотрела на Максима в упор, так что тот аж вжался в подушку. — Не надо! — Она заметила недоумение Максима и добавила уже мягче: — Я сама. Выспись, отдохни и ни о чём не беспокойся.

— Ладно-ладно, не нервничай только...

Света виновато улыбнулась:

— Прости... Просто хотела, чтоб сегодня вечер прошёл идеально...

— Всё было идеально, — подбодрил он, — как всегда, когда мы вместе.

Света смотрела благодарным взглядом.

— Я тут подумал, — добавил Максим, — может, выходных ждать не будем? А завтра уйду пораньше, Леру заберу из школы и поедем в парк? Что скажешь?

Света внезапно стала очень серьёзной, и Максим снова напрягся. Она быстро к нему придвинулась и одарила долгим поцелуем. Затем многозначительно прошептала:

— Я буду вас ждать.

Они смотрели друг другу в глаза. Максим, кажется, чувствовал в Свете какие-то перемены и ощущал, что это некий момент истины. Он не знал, что сказать, и смотрел на неё как заворожённый, пока она не улыбнулась и не легла обратно ему на грудь. Какое-то время сон не шёл к Максиму, который был всё ещё под впечатлением от необъяснимой значимости этих странных мгновений. Но усталость всё же взяла своё, и он уснул. Света же не спала почти до самого утра, слушая биение его сердца, стараясь не разбудить и навсегда запомнить каждое мгновение рядом с ним. Но и она в итоге сдалась под сладостным натиском сна, и уже два ровных дыхания вторили друг другу в мягкой темноте спальни, блёкло озаряемой северным сиянием.

УТРО

Через открытое окно донёсся звук электрокара, который разбудил Свету. Она резко открыла глаза. Она была в панике. Быстро повернула голову — Максима уже не было в постели. Ужас исказил её лицо.

Света вскочила, подбежала к окну и распахнула шторы: через ворота дома выезжала их машина с Максимом за рулём, а Лера улыбалась маме. Света попробовала открыть окно, но оно не поддавалось:

— Стой! Нет! Максим! Лера! — закричала она и судорожно замахала руками.

Но Лера только ещё шире улыбнулась и помахала ей в ответ. Со злостью и слезами на глазах Света ударила по стеклу кулаком и выбежала из спальни.

Она подбежала к входной двери, резко её открыла и увидела, как за Максимом и Лерой, выезжающими на главную дорогу, закрывались ворота их дома, скрывая их из виду. Перемешанные отчаяние и надежда на лице Светы сменились смирением и горькой печалью. Она развернулась и зашла в дом, оставив входную дверь незакрытой. А за её спиной раздался оглушительный рёв клаксона фуры и страшный грохот от столкновения машин, скрежет металла и звук сыплющихся на асфальт осколков стекла. Света, бессильно пошатываясь, шла внутрь дома, а по её щекам текли реки слёз.

Зайдя на кухню, она подошла к холодильнику, на экране передней панели которого ей оставили электронную записку, написанную пальцем: «Любимая, не хотели тебя будить. Отвезу Леру в школу, потом в офис. До вечера» и рядом нарисованное в два штриха сердце. А ниже фото, на котором улыбающиеся Максим и Лера смотрели на неё и показывали свои собранные портфели. Ещё ниже надпись: «Мы тебя любим. М. и Л.»

Стон боли вырвался из груди Светы. Она прижала ладонь к фото и безвольно сползла на пол, содрогаясь от рыданий, и не в силах больше всё это выдерживать, закрыла глаза.

ПОБЕГ

Света открыла глаза, утонувшие в слезах. Трясущимися руками сняла шлем, который принадлежал её Лере, и положила на стол рядом с собой. Измождённая, она попробовала встать, но пошатнулась и упала на стол, сбив стоящую там фоторамку. Звук разбившегося стекла заставил её охнуть. Она порывисто подобрала рамку и попробовала её рассмотреть, но полумрак и глаза, отвыкшие от реального света, не позволили ей.

— Свет, — хрипло произнесла она. Но потом вспомнила, что теперь, чтобы включить свет, надо идти к выключателю, и ударила себя по лбу. Тогда она встала, неуверенно подошла к окну и распахнула шторы. В комнату полился дневной свет, и Свете пришлось зажмуриться. Она отвернулась от окна и осторожно открыла глаза: вещи, разбросанные тут и там, смятая постель, старая мебель съёмной квартиры, облезлые обои. С отвращением и злостью она развернулась к окну и поднесла разбитую фоторамку к свету: с фото на неё смотрели Лера и Максим и показывали ей свои портфели. Она улыбнулась, заплакала и прижала рамку к груди.

Зазвонил смартфон. Света продолжала плакать и не хотела его замечать. Но тот не унимался, и с криком ярости она отбросила фоторамку, рванулась к столу, взяла смартфон в руку, посмотрела на экран — и ярость ушла, остались только растерянность и жалость к себе. Она всхлипнула и ответила:

— Да, мам...

— Света, дочка, привет! — В голосе мамы слышалось облегчение.

— Привет...

— Ну ты как, дочка? Давно мне не звонила.

— Да, извини, просто... Просто нет новостей... И...

— Свет, ты опять сидишь там одна с этой штукой?

Света беспокойно посмотрела на шлем:

— Я? Нуу...

— Не отвечай. Не хочу, чтоб ты врала мне. Свет... Ну нельзя же так. Жизнь продолжается. Мне ведь тоже было нелегко, когда твоего отца не стало. Но надо жить дальше, доча...

— Просто... — Света всхлипнула. — Просто я не понимаю, как жить, мам. Для чего... Их больше нет...

— Свет, ты ведь ещё молодая. Ещё встрети...

— Но я не хочу! — резко перебила Света.

— Ну хорошо, Свет, — голос мамы выдавал, что она тоже готова заплакать, — у тебя ведь есть я. Если трудно жить для себя, живи для меня. Свет? Может быть, приедешь ко мне? Ты так давно не была... Я так соскучилась... — Светина мама больше не сдерживалась и тоже заплакала в трубку.

— Я тоже, мам... Только не плачь, слышишь...

— Ну ты давай приезжай. Вместе оно ведь легче... Приезжай, дочь... Приезжай...

Света вытерла слёзы, градом льющиеся из глаз:

— Хорошо, мам. Я приеду. Обещаю...

— Вот и молодец. Я буду ждать...

— До встречи, мам...

Света нажала на сброс звонка и посмотрела в окно. Яркий солнечный день уже не казался таким раздражающим. Жалость к самой себе стала уступать решимости, которой она давно не ощущала. Боясь, что эта решимость уйдёт так же внезапно, как и появилась, Света быстро засунула мобильник в джинсы, которые уже и не помнит, когда снимала в последний раз. Осмотрела комнату, подняла с пола потёртый свитер и натянула его через голову. Затем сгребла со стола ключи и уверенным шагом пошла к входной двери. Боковым зрением заметила какой-то блеск и остановилась. Обернулась и увидела брошенную фоторамку, сверкающую на солнце, льющемся из окна. Мгновение она поколебалась и сделала неуверенный шаг к выходу. Но вдруг остановилась. Развернулась, подошла к окну и подняла рамку. Улыбнулась своим родным, которые улыбались ей в ответ. Осторожно вытащила остатки осколков из рамки, бросив их на пол, и нежно провела пальцами по их лицам. А затем покосилась на стол. И на шлем.

Боль и дикая одержимость снова овладели ей. Света рванулась и бухнулась в кресло. Рывком надела шлем и, не глядя, зажала кнопку таймера — на дисплее цифры росли с ускорением, пока на их месте не загорелся знак бесконечности. Света закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Все померкло, и последнее, что она уловила из реальности — это её выдох, полный облегчения.

ДОМА

Медленно открылась входная дверь, впуская в дом треск сверчков и заливая светом крыльцо, с которого на Свету смотрел ее Максим. И ей хотелось, чтобы он смотрел на неё так вечно. В этом мгновении была вся ее жизнь, все ее счастье. Она уже забыла, что это было лишь воспоминание. А если бы и вспомнила, то приказала себе снова забыть.

Света выбежала ему на встречу и бросилась в объятия, крепко обняв. Она готова была так застыть с ним, как каменные изваяния, и никогда не отпускать друг друга. Максим молчал и нежно гладил ее волосы. Света не дышала и боялась открыть глаза — лишь бы не спугнуть это мгновение.

— Наконец-то… Ты вернулся…