Плохой отец, хороший отец

Глава 1

- ...И все умерли! - восторженно воскликнул сын и выразительно вытаращил глаза на Михаила.

- Такие дела, - растерянно пробормотал тот, оглядываясь по сторонам. Рассказывая Марку истории про Дона Кихота, про Гулливера и, наконец, про десятерых несчастных негритят он давно пропустил нужный поворот и теперь дорога к дому делала нехороший крюк через старую часть города.

- Какие звёзды яркие! - сказал Марк. Придерживая шапку с пингвином, мальчик, запрокинув голову, глядел на октябрьское небо. Полузаброшенные рабочие бараки чернели выбитыми глазами окон, покосившиеся фонари беззубо скалились пустыми плафонами, так что да - звёзды сейчас светили особенно ярко.

Михаил вспомнил, как полчаса назад они с сыном на прощание взглянули на дом тёти Алисы, как она, приоткрыв занавеску, махнула им ласковой тёплой ладошкой, и Михаил тогда подумал, что, наверное, дело верное, пацану скоро найдём новую маму.

Он вспомнил три чашки вкусного чая с чабрецом, домашний торт и вдруг сильно захотел отлить.

- Сына, ты писать хочешь? - спросил Михаил.

- Не-а!

- Тогда постой тут, папа вон к тем кустам заглянет. Никуда не уходи, слышишь!

В том, что сына никто не то что не тронет, но даже и не заметит, Михаил не сомневался. Улица была пуста и тиха, как будто весь район по мановению волшебной палочки погрузился в долгий липкий сон.

Он отвернулся всего на минуту, но когда вновь вышел на тротуар, сына там уже не было. Где-то за углом грустно поскрипывали качели.

- Ну вот как так можно, сказал же ждать! - рассерженно сказал Михаил. Он прошёл за угол, и тут его гнев сменился на беспокойство.

На полузаброшенной детской площадке на крохотных качелях повернувшись к нему спиной качался какой-то незнакомый мужик. А вот сына на площадке не было.

- Марк! Марк! - громко крикнул Михаил, - Марк, сынуля, не прячься, это небезопасно! Иди сюда!

Он добросовестно покричал ещё полминуты, но никто не отозвался. Михаил похолодел.

- Не мог до дома потерпеть, чаёвник! - он дал себе пощёчину и зло сплюнул на асфальт. Незнакомый мужик продолжал качаться на качелях и его безразличие казалось каким-то странным.

- Эй, гражданин! - Михаил подбежал к качелям, - не видел мальчика? Мальчика, светловолосого. У меня сын потерялся.

Мужик повернул к Михаилу плоское лицо интеллигента с коротко обстриженной бородкой и спокойно ответил:

- Успокойся, дядя, никакого мальчика тут нет. Иди домой, темно уже.

- Ты чё пьяный? Я сына потерял? Куда он мог подеваться, ты не видел?

- Нет твоего сына, дядя, - так же неторопливо произнёс мужик, - шёл бы ты домой.

Михаила охватил гнев. Он выхватил мужика за грудки из клетки качелей и притянул к себе.

- Слышь, ты мне тут не советуй. Скажи быстро, был тут мальчик?

Он явно видел в глазах незнакомца лукавые огоньки и это Михаила не обрадовало.

- Не паникуй, дядя! - улыбнулся мужик такой безобидно, как будто сейчас его не держали за грудки, а вовсе угощали клубничным мороженым, - последний раз говорю тебе, нет у тебя здесь никакого сына…

Однажды Михаил чуть не загремел в тюрьму. Дело было житейское, дело было три года назад. Кто-то из дальних знакомых на праздниках вякнул, что, дескать, от Михаила ушла жена, потому что он после ранения на войне перековал свой меч на орало, гы-гы. Михаил профессионально набил знакомому орало. Потом набил орало знакомому знакомого - он тогда ещё не умел контролировать свой гнев, и всё могло кончиться очень и очень плохо, если бы не вмешались друзья и не оттащили Михаила в сторону.

Замахнувшись кулаком над странным мужиком, который точно что-то знал, куда делся сын, Михаил вспомнил этот случай. Он опустил руку, выдохнул и прошипел:

- Если хоть что-то…

Ему показалось… Он почувствовал кончиками коротко обстриженных волос детский крик где-то сбоку. Михаил повернулся в сторону звука, но увидел только похлопывающую на осеннем ветру дверь на торце рабочего общежития.

- Мы ещё продолжим! - угрожающе добавил Михаил и, повинуясь интуиции, побежал к общежитию.

Он дёрнул холодную ручку на себя и чуть не врезался в компанию обитателей жилища, рядком усевшихся вдоль длинного коридора, освещённого редкими моргающими люминесцентными лампами. Типичные пропитые и прокуренные лица, татуировки на оголённых плечах и буддийское спокойствие на рано состарившихся лицах.

- Мальчик, - сказал Михаил, - видели мальчика?

От ряда отделился, вставая, старший - седой длинноволосый алкаш, возможно, бывший музыкант.

- Может и видели. - сказал он.

- Где? Куда дели?

- Шёл бы ты домой, - нехотя произнёс один из маргиналов. Эта вновь повторенная за вечер фраза разозлила Михаила.

- Значит, видели, - кивнул он, - ведь видели?

Маргиналы переглянулись.

- Ты отец его? - спросил старший.

- Да. Где мой сын?

- Нет его, забудь. - как-то нехотя протянул ещё один житель общежития, лысый и прыщавый, как баскетбольный мяч, - милицию не вызывай, не поможет...

Михаил двинулся мимо него по коридору, но тут мужики резко встали и заслонили собой проход.

- Стоять, дальше дороги нет! - со сталью в голосе заявил старший.

- Видит бог, я не хотел, - вздохнул Михаил.

Он вовремя успел подпрыгнуть вперёд, прежде чем седой успел достать нож. Залепил ему ногой в грудь, чтобы повалить его и ещё двоих как кегли на вышарканный в неразборчивое серое пятно линолеум. И полез раздавать оплеухи налево и направо, благо, противники были совсем никакие.

Один, впрочем, извернулся и воткнул Михаилу в плечо короткое шило. Разгоряченный, Михаил даже не заметил этого, превращая толпу обитателей общежития в потерпевших. В голове у него громко отдавалась мысль, что драка происходит слишком медленно, сына нет поблизости уже пятнадцать минут, скоро догнать его похитителей будет совсем невозможно.

Ещё один люмпен подставил Михаилу подножку, и он упал на колено. Ободрённая успехом ватага оттеснила Михаила к углу и стала забивать ногами, в половине случаев попадая друг по другу.

- Кончай его! - с петушиным фальцетом закричал оклемавшийся седой. Этот крик придал Михаилу сил, извернувшись, он отломал кусок деревянного плинтуса со ржавым гвоздём и как окружённый варварами римский легионер начал колотить импровизированным дротиком по чужим коленкам и животам.

Скрючившись, варвары начали отступать. Михаил прорвался через лес окровавленного мяса, догнав и схватив за волосы старшего.

- Где мальчик? - заорал он алкашу в ухо, - зарежу, тварь, говори!

- Я не… я не могу, - буквально залепетал седой, но вдруг его лицо будто преобразилось, и он уже совсем другим голосом произнес: - попробуй его достать!

- Где? Где достать? - тупым концом плинтуса Михаил ткнул алкаша под ребра. К тому вернулся прежний голос:

- Поспеши, поспеши, может и вправду успеешь… В парк тебе надо, отец…

Михаил заметался, вспоминая, как быстрее добраться до ворот уже лет двадцать как заброшенного городского парка. Вроде, если дальше пройти…

- Иди наверх, - алкаш показал на лестничный марш в конце коридора, так быстрее попадешь, они так прошли… - тут он словно понял, что сболтнул чего-то лишнего и сжал губы в полоску, давая сигнал, что не скажет больше ничего.

- Кто они-то? А, ладно, с тобой не поговоришь… - Выдернув из плеча шило, перехватив поудобнее испытанный обломок плинтуса, Михаил переместился к лестнице.

Там, осторожно скрипя половицами, Михаил прошёл два пролёта. В коридоре здесь свет не горел, второй этаж казался вымершим. Пройдя несколько шагов, Михаил остановился, внимательно прислушался. Ничего.

Он двинулся выше, по пути заметив, как ботинки оставляют на полу явно заметные следы в пыли. Странно, что неужели наркоманы живут только на первом этаже?

Михаил прошёл ещё два пролёта. Этот коридор прикрывала крест-накрест заколоченная дверь. Конец. Или…

Он дёрнул с силой за ручку и дверь легко открылась. Эти приколоченные доски были всего лишь обманкой, за ними Михаил увидел такой же тёмный коридор, как и на втором этаже, только в конце узкий конус звёздного неба выдавал наличие люка на крышу.

Удивительно, но уже тут пол был как будто подметён пять минут назад. Михаил громко протопал до люка, выглянул наверх. Звёзды. Продолжая придерживать плинтус, он осторожно поднялся наверх, на плоскую крышу..

Отсюда было видно детскую площадку с качелями, на которых продолжал покачиваться бородатый незнакомец-интеллигент. Увидев Михаила, интеллигент приветливо махнул рукой. Михаил ему в ответ только погрозил кулаком.

Оглянувшись, он увидел, как к другому торцу дома примыкает длинная толстая доска, уходящая куда-то в дубовую крону. Выглядела доска явно неприветливо и ненадёжно.

- Сюда, что ли? - нерешительно произнёс Михаил.

Присмотревшись, он увидел, как на одной из веток в глубине кроны висит крохотная тёмно-синяя шапочка. И чуть взвыв от зазвеневшей в голове тревоге побежал к ней.

Внизу под импровизированным мостом на высоте трёх этажей Михаил увидел старый кирпичный забор цвета запекшейся крови. По доске можно было пройти в парк - осколок мрачного запущенного леса, который в такое время суток не рисковал посещать случайный гуляка.

Михаил добрался до дуба, снял и сунул шапочку в карман. Выглянул вниз. К стволу дерева, в общем, продуманно были прибиты ступени, превращаясь в подобие винтовой лестницы.

Михаил вспомнил все те обрывистые новости о найденных в парке обезображенных телах всех полов и возрастов. Сколько он себя помнил, в парке каждый год с девяностых кого-то, да находили: какая сила влекла в это обречённое место людей - непонятно, однако печальный список всё пополнялся несмотря на запертые ворота и вводимые полицейские патрули.

Дина (перед разводом, но уже после измены) так и говорила: в парк с Марком не ходи. Это может ты никому не сдался, а сына надо беречь.

- Значит, придётся навести здесь шороху! - злобно произнёс Михаил, осторожно опускаясь на мокрую землю. Будто внемля его словам в этот момент перед самым носом пронеслась и чуть не сшибла с дерева разбуженная летучая мышь с уродливым лицом маленького дьявола.

В трёх шагах от дуба проходила полупрозрачная бетонная дорожка. По ней Михаил и побежал.

Добравшись до аллеи с остатками горнистов, он встретил его. Сперва показалось, что это тоже какая-то статуя, только другой потерянной эпохи - в пику развитому гибсовому социализму посреди аллеи неподвижно стоял, опершись на меч закованный в броню рыцарь, будто отделившийся с картинки с описанием осады замка.

У Михаила неприятно свело под ложечкой. Отчего то сейчас он явно увидел, что путь к потерянному сыну лежит именно через аллею через обязательный поединок.

Словно прочитав его мысли, рыцарь поднял длинный меч, волнистое лезвие которого при слепом свете звёзд словно двигалось, как живое.

- Красивый фламберг, - с надеждой на диалог крикнул Михаил, - дружище, ты реконструктор или как?

Вместо ответа рыцарь бросился на него. Доспехи ходили туда-сюда на его теле так, как будто внутри них был заточен худой-прехудой подросток.

Он пробежал половину дороги, прежде чем Михаил вышел из оцепенения и ринулся в противоположную сторону, пытаясь укрыться за гибсовую статую.

- Хрясь!

Гипсовый пионер разлетелся на части от чудовищного удара мечом. Белая пыль попала Михаилу на волосы и на нос, превращая в грустного клоуна Пьеро.

Он еле успел увернуться от второго удара, который расколотил вторую статую. Рыцарь не крикнул, не ругнулся, не вздохнул: потерпев неудачу, он поднял меч и снова бросился на Михаила.

Прыгая между постаментов, Михаил пробовал поразить незнакомого противника обрубком плинтуса, но только лишился его половины. Потихоньку, статуи в аллее кончались, рыцарь не чувствуя усталости, как неутомимый дровосек, рубил их налево и направо, лишая безоружного соперника последней защиты.

Отчаявшись, Михаил выдернул из брюк ремень и выбежал на открытое место. Меч просвистел над его головой, когда Михаил со звериной ловкостью прошмыгнул мимо врага и запрыгнул ему на спину, накладывая удушающую кожаную петлю в открытое пространство между шлемом и кольчугой.

В темноте он не сразу заметил, что нормальной человеческой шеи у рыцаря нет, голова держалась на идеально отполированных шейных позвонках. Ремень упёрся на позвонки, почуяв что-то неладное рыцарь бросил меч и нелепо заметался, пытаясь достать железными перчатками Михаила на спине, однако, безуспешно.

Михаил подлез чуть выше так, чтобы можно было двумя ногами опереться на спину и голову рыцаря и как мог сильно потянул ремень на себя. Что-то щёлкнуло в броне и Михаила выбросило на жёсткий асфальт аллеи, он пребольно ушибся головой и чуть не потерял сознание. Ремень остался в руках, ремень был цел, что же случилось с врагом?

У рыцаря лопнула шея, он стремительно разваливался на части. Из шлема выпал череп, из доспеха посыпались рёбра, позвонки и суставы. Ещё мгновение и абрис железного тела сверкнул синим цветом и превратился в нагромождение металлического хлама - рыжая инвалидная коляска, эмалированный чайник, мусорное ведро и многое другое.

Михаил оторопело проследил за этими превращениями. Он повернул голову направо и налево как бы в поисках ещё одного зрителя, который мог бы подтвердить, что произошедшее является реальностью, не сном, не миражом отчаявшегося отца, лишившегося в эту ночь единственного сына. Зрителей в парке не было, но, оглянувшись, Михаил увидел фламберг, не потерявший своей формы и после смерти хозяина. Меч упал и воткнулся по самую рукоять в зазор между бордюрами.

- Тебе, я думаю, он не нужен! - Михаил задумчиво дошёл до меча и осторожно коснулся его ладонью. Рукоять меча была цельнометаллической, сталь была холодна как лёд.

Сын всё ещё был непонятно где, ночь сулила опасности. Михаил вытащил меч, положил его лезвием на плечо, как огородный инвентарь, и пошёл через аллею.

Впереди, он помнил, был арочный мост. Михаил оставил его ещё в детстве выложенным из сказочно жёлтого кирпича с разноцветными клоунами на перилах, сейчас же ему навстречу в темноте высилась коричневая сильно ненадёжная груда камней в форме дуги.

Чтобы не мочить ноги в ручье, Михаил полез по мосту на противоположную сторону. И верно сделал, что полез, стоило ему подняться чуть выше, откуда-то снизу высунулось фиолетовое щупальце с присосками и чуть не схватило его за ногу.

Ошеломлённый, Михаил кувыркнулся с мечом вперёд и упал в груду тополиного пуха на другом берегу, склизкого и мокрого, будто остывшие макароны у нерадивой хозяйки…

- Фу, Вы-то тут откуда! - как можно более уверенно ругнулся Михаил, понимая, что вслух он ругается только, чтобы перестать уже бояться самому. Уже не за жизнь ребёнка, а за свою жизнь и свой рассудок.

Это был не пух и не макароны. Михаил попал в груду больших белых личинок незнакомых насекомых. Заинтересованные слепые создания облюбовали рукава и карманы куртки Михаила, некоторые даже попытались попробовать его на вкус.

- Тьфу, мать вашу! - не выдержал Михаил. Личинки были повсюду. Как будто услышав Михаила они лезли на шею, в уши, глаза и рот. Они были отвратительны. Михаил пополз в темноте дальше, вытряхивая белую массу из одежды, попутно раздавливая каких-то скорпионоподобных членистоногих и мышат, выбираясь на мало-мальски забетонированное пространство, где можно было бы отдышаться и, возможно, хорошенько проблеваться от увиденного.

- Что это такое? - он крикнул в небо, запрашивая объяснение логики происходящего. Но в небе только молча подрагивали яркие плевочки.

Впереди был развалившийся от старости бетонный детский городок. Михаил на полусогнутых ногах проскользил до пыльной беседки с остатками мозаики на стене - добродушный олимпийский медведь демонстрирует солидную золотую салатницу - оглянулся по сторонам, втянул носом осенний воздух, пытаясь унюхать опасность.

Она витала тут и там, что-то шуршало поблизости, на беседку то и дело накатывались робкие вытянутые тени.

Михаил выпрямился с мечом, готовый встретить врага лицом к лицу, прямо, как Конан из вечных восьмидесятых, но тут же сложился в три погибели под столик, боковым зрением ухватив силуэт ростом чуть выше самой высокой горки.

Несколько вытянутых фигур с неестественно широкими ладонями неспешно прошествовали через городок. Насколько Михаил мог услышать, они общались друг с другом низким противным мычанием. О чём?

Возможно, у незнакомых великанов была задача вступиться за рыцаря и найти нарушителя территории. Заховавшись под столиком, Михаил почувствовал по дрожи земли, что они разделились и сейчас обходили бетонный городок по кругу, осторожно приподнимая бетонные глыбы, чтобы заглянуть внутрь.

Один прошёл совсем близко. Ему было как будто лень наклониться, чтобы пошарить рукой под через окно внутри беседки - он попытался приподнять крышу, чтобы лучше разглядеть содержимое, но угрюмый советский бетон не поддался.

- Мммм! - философски заключил великан и прошёл дальше. Михаил еле слышно, как побитая собака, проскулил ему вдогонку.

Можно было просто пересидеть в безопасном месте под столиком. Гипотетически, утром чудовища просто обязаны были исчезнуть. Михаил был готов поспорить, что исчезло бы всё: и личинки, и щупальце на мосту, и даже доска, по которой можно было попасть в парк в неурочный час. Но тогда бы навсегда исчез и сын. С каждым шагом в этом диком заброшенном месте, Михаил приближался к похитителям Марка, какими бы ужасными они не были. Похитители должны были быть уже совсем рядом, они ведь не думали, что Михаил дойдёт так далеко?

По его спине, как по бокалу пива в жаркий день, ещё струился холодный пот отчаяния, а он уже осторожно выглянул из беседки, отыскивая безопасную дорогу из бетонного городка к фонтанам.

Великаны о чём-то шептались возле ракеты. Взвалив меч на плечо, Михаил протрусил под прикрытием заросших клумб к арке выхода, где, как было ощущение, кончается доступный ареал власти у чудовищ. В какой-то момент ему пригрезилось, будто вместо меча на плече верный пулемёт, а он сам, гораздо более молодой, перебегает от одного арыка к другому, выбирая позицию для нападения на враждебный кишлак.

И верно. Часовые заметили его в момент пересечения арки, дёрнулись было, гугукая, вдогонку, но только Михаил добрался до первого фонтана, как тут же остановились и только недовольно замахали лопатами-руками.

Если бы Михаил отвернулся чуть-чуть позже, он бы не заметил, как ему в голову полетел кинутый через весь городок осколок ограждения городка. Это был последний, слава богу, почти безобидный привет от длинных чудищ.

Михаил устал. Само существование парка и в дневное время приносило ему самые неприятные эмоции. Это были эмоции разочарования за место, настолько волшебное и жизнерадостное в детстве, насколько отвратительно разрушенное и осквернённое сейчас.

В детстве нужно было ловить каждый момент существования парка, пока он не был разграблен девяностыми. А сейчас ловить каждый момент общения с ребёнком - ведь стоило его потерять, и Михаилу стало невыносимо тяжело вспоминать все те вечера, которые он променял на алкоголь в барах вместо того, чтобы остаться дома с Диной и Марком.

Пожалуй, бывшая при всей своей сучьей сущности была права: Михаил был никудышным отцом.

Он прошёл мимо фонтанов. Все металлические части с них давным-давно срезали местные падальщики, взамен накидав в каждую чашу достойную кучу окурков и пустых бутылок. Отчётливо пахло смесью прокисших осенних листьев, пива и мочи.

Михаил обошёл клумбы. Ему было тяжело, да и некому объяснить, но незримый след мальчика терялся именно здесь. Он оглянулся. Парк был пуст, даже великаны, доселе топтавшиеся на почтенном расстоянии за аркой, ушли искать свою добычу в другое место.

Что-то сверкнуло над левым ухом, Михаил еле успел отпрыгнуть в сторону и махнуть мечом сверху вниз, отпугивая от себя странную фигуру в балахоне.

В руках у неё металлический диск, дико освещавший фонтаны тусклым голубым светом. Странное оружие, больше похожее на артефакт компьютерной игры про убийц в переулке, только в отличии от игры, убийца в балахоне был самым что ни на есть настоящим. Или настоящей?

Он взглянул на лицо в балахоне и ему стало не по себе. Это был не мужчина, не женщина и даже не живое, в отличие от великанов на детской площадке, существо. Просто аморфная субстанция иссиня-чёрного цвета, непонятно как зависшая в балахоне над землёй.

Убийца медленно начал приближаться к Михаилу. Он отошёл, укрываясь за фонтаном и с неудовольствием заметил, как фигура в балахоне проигнорировала фонтан, как препятствие, пройдя буквально через него.

- Тварь ты последняя! - зло крикнул Михаил, - бросай своё блюдо, поговорим по-нормальному.

Субстанция зависла на мгновение, как будто вслушиваясь. Михаилу показалось, будто где-то в глубине балахона прозвучал ехидный смешок.

- Если я тебе сейчас бошку отрублю, сына мне отдашь? Понимаешь, мразь?

Смешок прозвучал снова. А с ним и утробный металлический голос:

- Человеческое оружие не может причинить мне вреда!

- Ну давай, проверим, - Михаил выставил перед собой меч, надеясь что когда придёт его черёд умирать, у него получится хотя бы один раз попасть по врагу.

Со свистом фантом пронёсся в его сторону и тут же опал, оставив на земле ворох смятой разрубленной напополам одежды. Михаил ещё несколько раз взмахнул мечом по воздуху, так и не понимая, что случилось.

Потом до него дошло.

- Ага, дурилка картонная, это тебя нечеловеческий меч почикал? - прикрикнул он на одежду. И добавил, обращаясь к невидимому хозяину парка: - Слышь, выходи уже, хватит посылать своих слуг, я за сыном пришёл.

И Хозяин появился. Треснула, а потом и вовсе рассыпалась в пыль глупая бесполезная стела, показав самый обыденный кожаный диван с сидящим на нём стариком, закутанным в плед. Подле него стояло ещё два убийцы в балахонах, вроде как приспешники.

- Значит так? Так ты выглядишь? Или это одно из твоих обличий? - язвительно усмехнулся Михаил.

Хозяин поднял удивлённо бровь вверх.

- Какой ты дерзкий. Ты, возможно, забыл, зачем сюда пришёл? - старик откинул плед и тут стало видно, что рядом с ним, болезненно закатив глаза, сидит, не двигаясь, бледный-бледный Марк.

Михаил нервно сглотнул слюну.

- Отправь… Встань с дивана и проваливай со своими демонами, быстро! - собравшись с мыслями, по-военному твёрдо и чётко приказал Михаил. И добавил: - Меч видишь? Твоё привидение с мотором я уже изнахратил, тронешь пацана, примусь за тебя.

Убийцы в балахонах выжидательно взглянули на старика. Тот засмеялся.

- Да, Лиций сам заслужил свою судьбу. - доверительным тоном он пояснил, - мы с ним поспорили, насколько далеко ты сможешь продвинуться. Когда Лиций стал проигрывать, он сам решил тебя прикончить. Я ему разрешил, но не учёл нюансы. Этот меч действительно необычный… впрочем, на этом все его достоинства и кончаются… Смотри!

Он щёлкнул пальцами, и фламберг сам собой выпал из рук Михаила. Щёлкнул второй раз, и сам Михаил, подобно сломанной кукле потерял власть над конечностями и медленно стал оседать вниз.

- Что происхо… - еле прошептал он. По третьему щелчку невидимая рука схватила Михаила за шиворот и приподняла с земли. Застыв в подвешенном состоянии он стал напоминать котенка, которого мама-кошка собралась переносить в новое гнездо.

- Стоять! - коротко приказал Хозяин двум убийцам, которые, достав из балахонов свои диски, метнулись было прирезать Михаила. Как будто извиняясь, старик добавил: - Лиций был их, так сказать, приятелем, они очень хотят отомстить. А ты и так уже очень много потерял. Этот мальчик…

- Отдай мне сына! - взмолился Михаил, - зачем он тебе?

- Нужен сильно, без человеческой крови, я начинаю голодать. А он хороший у тебя, сильный. Всю дорогу выдержал, почти и не боялся. Пока я его в сон не отправил, всё говорил, что отец сейчас его освободит, глупенький.

Хозяин игриво ткнул осоловевшего Марка и громко крикнул ему в ухо:

- Малыш, вот твой папка, смотри. Пришёл ведь за тобой, не обманул. Марк в ответ даже не пошевелился.

- Отдай, отдай ребёнка! - устало повторил Михаил. Ему хотелось добавить в голос взрослой внушительности, но боль в изломанных конечностях обратила всю решительность в хрип.

- Тебе? Послушай, тебе наркоманы не объяснили доходчиво? Сына у тебя уже нет, это вопрос решённый. А сейчас и тебя уже нет, дурака. Ну зачем полез-то? Я же предупреждал, дело гиблое…

- Что ты хочешь? Давай договоримся! - перебил его Михаил.

- Да ты мне уже всё отдал, нет у тебя уже ничего, дружок! - крикнул старик, привставая с дивана. Теперь стало видно, что на нем был бордовый фрак, как у конферансье, - Да ещё и лишил меня верного слуги! Лиций был моей тенью восемьдесят лет, с той поры, как я подобрал его в этом парке! А ты зарезал его! Зарезал! Как ты его мне починишь?

От громкого голоса вдруг лопнувшими лампочками зажглись фонари.

Михаил задрожал. Хлестал дождь или слёзы текли по его искажённому лицу, уже не было понятно.

- Я могу его заменить! - тихо, окончательно сдаваясь, произнёс он.

- Что?

- Я могу заменить Вашего слугу! Я буду вечно служить Вам, Хозяин! - сказал Михаил уже громче. - Я буду приводить тебе новые души… буду делать всё что вы захотите…

- Так прямо и всё? - расхохотался старик. А потом осёкся, размышляя вслух - знаешь, предложение интересное. Ещё никто не соглашался на такое живым... Ты же понимаешь, что это… как там на вашем? Всё равно, что сделка с дьяволом, вот так это на вашем языке.

- Мальчик должен жить! - кивнул Михаил, - он должен забыть эту ночь как страшный сон…

Убийцы прошелестели что-то обидное на уши старику. Он отмахнулся от них.

- Да, это действительно интересное предложение. Я, пожалуй, даже соглашусь. Мальчика… Его надо куда-то будет отвести к людям…

- Алиса, моя женщина. Я скажу адрес… - обрадованный Михаил заговорил торопливым речитативом.

- Заткнись, заткнись, ненормальный, я все понял. - Старик оглянулся, - Кадий, отнеси Марка… ты знаешь куда. Только осторожно, не разбуди.

- Опять я! - почти человеческим голосом проворчал, соглашаясь, Кадий. Михаил проводил взглядом, как убийца взвалил на плечо ребёнка и поспешно унёсся в черноту парка.

- Уговор дороже денег! - прокомментировал Хозяин. Настроение его улучшилось и фонари погасли. Он сентиментально протянул: - Вояки у меня в слугах ещё не было, обычно за них кто-то да заступался… А за тебя вот никого, видимо, и вправду, никому ты не сдался, представляешь? Да расслабься ты, эта история была уже сыграна, когда ты расстегнул ширинку, чтобы отлить. Чего горевать-то?

- Я не горюю. Сделанного не вернуть. Что делать дальше? Клясться тебе на крови?

Вместо ответа старик прошёлся по асфальту, пнул опавший балахон погибшего Лиция. Потом повернулся к Михаилу и, наконец, сказал:

- Просто скажи “Я буду служить тебе вечно”. У нас в конторе это заместо клятвы, понимаешь?

- Понимаю. Я буду служить тебе вечно. Вечно.

- Вот и славно… Будет так… - Молния сорвалась с пальца Хозяина и пронзила грудь Михаила, оборвав скорбную линию его жизни, - как там твой пацан говорил, пока не потерялся? Помнишь? А ведь он был чертовски прав, ха-ха-ха.

Этот демонический смех пронёсся через весь парк, заставив содрогнуться всех его обитателей, и высвистнул через решётчатую ограду наружу, окончательно растворяясь в темноте.