Пленённый

Глава 1

Эти записи я пишу перед самой своей кончиной, если это можно так назвать. Я уверен, смерть близко, я на это надеюсь. Ибо тому, что мне пришлось прочувствовать и пронаблюдать, нет места в моей голове. Увиденное заволакивает мой разум и сводит с ума, погружает в пучину абсолютного безумия.

Какое-то время назад, путешествуя по скалистым тропам Алтая, с рюкзаком наперевес, я набрел на хибару близ туманного утеса. Края его обрывались и уходили вниз, к подножию высокой горы, где стоял лес. Не стихающий ливень, и гроза заставили меня постучать в деревянную полуразложившуюся дверь. Под ногами, в бездну стекали лужи, несшие запоздалые желтые листья. Близился ноябрь, руки сводило от мороза. Тогда, стоя у странного вида хижины, я подумал, не начнется ли оползень? Едва пласт земли двинется вниз, и весь этот домик полетит вниз с высокого обрыва, прямиком к скалам и высоким елям. Но очередной громогласный удар молнии заставил меня забить в дверь сильнее. Пока я колошматил, я ненароком осматривался, вглядывался в листву деревьев склона, надеясь не увидеть там волчий оскал. Но мне открыли прежде, чем страх полностью бы мной овладел. Перед мной стоял старик с белесой бородой и одним глазом. Грязные лохмотья и весь трясется. Он сделал шаг назад, давая мне зайти в дом.

В нос ударил неприятный запах чего-то пыльного и гнилого. Так оно и было. Внутри этот дом был также отвратителен, как и снаружи. Гнилые половицы норовили зацепиться за мои высокие сапоги. Освещено помещение было одной единственной лампой, стоявшей на круглом столе. Окна занавешены. Старик выглянул наружу и быстро захлопнул за мной дверь, защелкнув на щеколду. Спустя мгновенье я смог четче всмотреться в интерьер этого дома. Множество склянок и банок, наполненных водой и чьими-то тушками, закупорены напрочь. Стропилы покрыты слоем паутины. Каждая поверхность здесь не убиралась десятилетия. На столе стояло блюдце наполненное, как я понял, мясом. Чьим именно, я не спрашивал. От разглядывания интерьера меня отвлек старик. Он предложил мне снять мою промокшую куртку и сапоги, оставив их у печки до утра. Хоть и он сам, и его жилище были скудны и мрачны, он показался мне добрым собеседником, интересовавшимся совами. Их чучела были у него повсюду, их тени танцевали на стенах. Один кривляющийся огонек создавал театр теней. И старик успел мне поведать о магических свойствах и небывалой мощи того, кто найдет с этими птицами общий язык. Все это я слушал в процессе рассмотрения остальной меблировки в доме. Большую часть стен заставили книги. Их также охватывали мостки паутины и частички пыли. Причем это были массивные черные фолианты, страницы их успели состариться, как и их владелец. Хотелось мне тогда открыть один из них, и прочитать содержимое. Весь вечер я так и глядел на них, позабыв об ужасном запахе и пыльной обстановки. У книжных полок стояло кресло качалка. Я представлял, как усядусь и все-таки открою один из тяжелых фолиантов.

От моих полетов фантазии на эту тему меня отвлек старик, предложив мне на яву изучить интересный экземпляр, один их тех, что стоял на полках. Хоть и с некоторыми сомнениями, но я согласился. Все же мне было интересно, узнать, что такого может читать этот старик в странного вида книжках. Он предложил мне пройти в другую комнату. Я покорно встал и было направился туда, куда он указал, но через секунду почувствовал жгучее ощущение то ли в затылке, то ли внутри головы. Я не сразу понял, что лежу на грязном ковре, а позади, над мной нависает фигура с жуткой ухмылкой, обнажающей кривые и черные зубы. А в руках у него подсвечник, с которого каплями стекает кровь. Естественно, она была моя.

Я был в полубессознательном состоянии, пока лежал на полу, а старик, взяв меня за ноги тащил в другую комнату. Я еще раз больно ударился головой, в этот раз о порог между комнатами. Я успел разглядеть открывающийся люк в подполье, из которого повеяло тьмой и холодом. В мою пострадавшую от ударов голову закралась тогда мысль, что не повезет тому, кто будет туда спускаться, там ведь темно и страшно. Однако, через какое-то время старик сам скинул меня туда. Я больно прокатился по крутой лестницы, сломал одну ступеньку и больно стукнулся о холодный деревянный пол, который даже наощупь, в темноте казался куда качественней, чем в самом доме, будто подвал держали в относительном порядке, в отличии от хижины над мной. Единственное, что здесь было хуже – это запах. Именно отсюда он просачивался наверх, сквозь старые деревяшки. Поднявшись на ноги, я попытался толкнуть люк, но очевидно, он был заперт этим злым маньяком стариком. Я принялся искать выключатель по стенам, везде, пока не нашел электрическую лампу. Откуда она тут? Это было не важно. Включив и осветив комнату, я чуть не выронил её не потерял драгоценный источник света. Кажется, старик ждал, когда я смогу разглядеть комнату, и засмеялся, когда в подвале настала тишина. Я не находил сил кричать, а лишь прижался к стене и перестал дышать на какое-то время. Посередине комнаты, перед мной, висел разложившийся мертвец. Кости на шеи его были обвиты веревкой, а рядом опрокинута табуретка. Было ясно, он повесился. Вот, откуда была вся вонь, не считая немытого старика. Неужели я закончу также? Тогда я думал, что ни в коем случае. Я найду выход, в отличии от этого бедолаги.

Подвал, действительно, оказался куда чище. На промокших балках вверху висели тушки летучих мышей, а в банках я разглядел черепа оленей, и человеческие головы! Слава богу, хоть глаза у них были закрыты. Я бы не вынес этого наблюдения. Здесь был рабочий стол, на котором громоздился рюкзак, вероятнее всего он принадлежал трупу, что сейчас в петле. Я пришел в себя, поставил лампу на стол и присел у стены. Желтый мерзкий свет, ещё не до конца разложившийся труп в петле, головы в банках, чучело хорька на стене. Меня потянуло стошнить, но я смог себя пересилить. Смешение нескольких неприятных запахов я бы не вынес. Сверху сыпалась пыль от каждого шага убогого старика. Как же я смогу не справиться с хилым стариком? Увы, но люк держался крепко, и только он был моим замком на пути к воле. Так я тогда думал, пока не заметил брошенный у лестницы фолиант, который, как я догадался свалился вместе со мной. Его кинул старик, когда закрывал меня здесь. Но вся заинтересованность улетучилась, огрев меня старик сзади. Я думал лишь о том, как отсюда выбраться. Из-под каменной кладки сверху продувала буря. Я отсел к верстаку, прямо напротив трупа.

Спустя несколько часов надежда на то, что я смогу выбраться отсюда прошла, и на меня волнами накатил страх. Я звал на помощь, кричал, бился в люк. Свет наверху погас, старик ушел спать, и я сам отключил лампу, прилег у стола с двумя рюкзаками, моим, и мертвеца. Постепенно я смог сомкнуть глаза в темноте и провалиться в сон. Мне снились шорохи и лязг, а затем я понял, что это на яву, и до сих пор в подвале. Рука судорожно нашла лампу и зажгла её. Труп на месте, никого со мной нет. Светом лампы оглядел все четыре, заросших паутиной, угла. Выключив лампу, мне снова померещились шаги рядом со мной и шарканье. Но никого рядом быть не может. Я же только что оглядел все вокруг. «Никого нет, никого нет» – проговорил я. Хрустнула веревка, будто качнулся труп. Моя психика не выдержала, и я снова начал тратить драгоценные батарейки в лампе. Полностью неподвижный труп, снова НИКОГО. Я просидел минуту со светом, затем выключил и, наконец, погрузился в сон.

Сны мои были такими же ужасными, как и то место, где я оказался. Мне снились банки, наполненные желтой жижей при тусклом свете, а в них плавает моя голова. По стеклу бегают тараканы, а затем голова открывает глаза. Я вскрикивают и оказываюсь в подвальной темноте, из-за стен подвывает пурга. Я все ещё здесь. Это не сон. Безумный старик заключил меня в этом подвале вместе с трупом предыдущего пленника. Я вспомнил, что всему этому предшествовало и сидел ещё долго на холодном полу, пока не решил проверить соседний рюкзак, находившийся тут до моего появления. Я расстегнул все имеющиеся молнии и стал вынимать и выкладывать все на стол. Гниющая, пропитанная червями еда. Рюкзак и вправду был мертвеца, и лежал тут с того дня вместе с ним. Что подтолкнуло его покончить с жизнью? Не уж то он сдался? Я так не поступлю. Ещё один фонарик, одежда, как раз для холодного подвала. Я натянул ещё один свитер и укутался плащом. Далее была карточка, на которой были написаны имя и фамилия, а также номер туристической группы. Теперь мне стало чуточку понятна биография личности в петле. Я посмотрел на фото и сравнил со скелетом рядом со мной. Не похож, но это был он, однозначно. Складной нож и скомканный кусок пожелтевшей бумаги. Найденным ножом я поковырял петли и замок люка. Безрезультатно. Словно холодные тени этого богомерзкого подвала ухватили меня и не отпускают. Что мне здесь есть и пить? Старик не открыл люк не разу, с того момента как закрыл его после меня. В своем рюкзаке я открыл и съел одну консерву говядины. Запасов у меня было крайне немного, я рассчитывал добраться до поселка в тот же день, что и попал сюда. Поселение находится у устья горной гряды. Если бы я шел дальше, то пришел бы к нему через несколько часов. Однако, я тут. С банками и трупом.

Сверху доносились редкие шаги старика. Я мог слышать молитвы и видеть слабый свет свечей. На мои просьбы освободить меня он черство отвечал, что я освобожу себя сам, что, когда я пойму, и когда настанет «Красная Луна» все перестанет иметь смысл на целую ночь и я смогу насладиться вдоволь, как и он. Его несвязные слова только больше погружали меня в пучину безысходности. Он говорил, что все есть в той книге, что лежит у лестницы, но я не решался открыть ее и прочесть, что увижу. Наверняка, там будет что-то такое же сектантское и безумное, как он сам. Боже, спаси меня.

Я не могу смотреть на банки с омерзительным содержимым, не могу долго вглядываться в темные глазницы подвешенного скелета, и мне остается наблюдать за тенями на стенах. Иногда мне кажется, что тени начинаются шевелиться, дергаться, и я вижу силуэты, но стоит мне перевести взгляд на помещение, все также спокойно. А при кромешной темноте, мне трудно отделаться от навязчивой мысли, что я не вижу, как висит труп. На прежнем ли он месте? А склянки? Они? При свете все та же не меняющая картина.

Холод пробирает мое тело и мои сны. Ужасы продираются под корку сознания, и я вижу в своих сновидениях обряды при Красной луне, подвал, и два трупа, подвешенные за веревку. Что может быть в том фолианте у лестницы? Я НЕ ХОЧУ ЗНАТЬ! Я даже не хочу глядеть на эту книгу в черном толстом переплете. А теперь она будто зовет.

Я проснулся и расслышал двойную пару шагов наверху. К старику кто-то пришел! Хотел я было предупредить путника об опасности, как услышал два скрежетающих душу голоса. Один из них топнул ногой, чтобы я увидел оседающую на полу пыль. Неужели ещё один, подобный старику безумец? Сектант? Что это за общество, затаившееся в промерзлых Алтайских горах? Древнее ли оно? Быть может ответы таятся в том фолианте? Я нехотя пододвинулся к книжке и взял ее в руки. Тяжелая, холодная, пугающая. Я открыл первую страницу. Буквы и слова там были в смеси древнерусского, и кажется каких-то еще народов, живших в этих горах столетия назад. Некоторые слова казались мне знакомыми, и складывались в узнаваемые предложения, а где-то я догадывался по контексту. Первые тексты страниц пестрели странными стихами и призывами. Звали они неведомых зверей и боготворили кровавые леса. Затем я стал переворачивать страницы одну за другой, не задерживаясь на пугающих изображениях. Картинки, имеющиеся там, пробрали меня холодом и нарастающем ужасом. Там изображалось племя, танцующее под луной и расчленяющее тела. Они прыгали вокруг костров и пепелищ, а затем к ним присоединялись уродливые животноподобные твари на двух ногах, и в руках они держали черепа и кишки. Из лесу выглядывали ликующую взгляды, и все это сборище танцевало. Только с молчаливым ужасом можно наблюдать эти произведения неизвестного автора. И с каждой перевернутой страницей, картинки становились все более пропитанными оккультизмом. Твари выли при Кровавой Луне, и затем я перестал узнавать горы Алтая. Отныне, на картинках изображался грот, стены которого обливались кровью, а неземные твари танцевали, держа в руках оторванные головы людей. А из мелких отверстий стен выползали огромные сороконожки, и глодали остатки ребер. Они быстро петляли в лабиринте костей, оставляя только белый скелет. И в конце грота были видны осенне-зимние горы, точно такие же, какие они есть сейчас, откуда, с пиршества возвращаются разные твари и демоны. Многие страницы изображали не укладывающиеся в сознание кровавые ритуалы с жертвами. Не вчитываясь, я боялся представить, что будет, если провести такой ритуал успешно. Что предстанет перед взором? Не выдержав больше, я закрыл книгу и прильнул к стене. Прислушался. Наверху двое шептали непонятные мне наречия. Позже мне удалось заснуть.

При моем пробуждении наверху никто не молился, а старик, кажется дремал. Я зажег лампу. Труп все также висит. Но что-то переменилось в этом дьявольском помещении… Я повернул голову к банкам. И увидел, словно косяк рыб, скопление глаз, все они смотрели на меня, одно мгновенье, а затем я разбил лампу. Включив найденный у трупа фонарь, я навел луч на полки с головами. Веки их были закрыты, как и подобает. И теперь уже я молился, что мне почудилось, или я схожу с ума. Отрезанные головы никогда не смотрели на меня, они всего лишь плавают там, в герметичных банках. Всего-навсего.

Мне снился фолиант. С тех пор, как я открыл его страницы, перед глазами стоят демонические танцы и кровавые оргии. Внеземные, полные боли измерения, куда уходят дальше упиваться смертью эти твари. И теперь, я несколько раз за короткое время открываю эти картины и рассматриваю их. Один ли я в этом сыром подвале? Уже ноябрь? Близка ли Красная луна?

Фонарь не так хорош и мощен, как была лампа. Когда я позволяю себе сидеть при свете, я лежу на спине и смотрю, как сыпется сажа, от шагов старика. Уже давно я не слышал разговоров. Старик ли там, наверху? Быть может его уже заменило нечто другое, то что изображается на картинах? Все остальное время я томлюсь в темноте, и слышу, как хрустят кости скелета. Включив фонарь, единожды, я не обнаружил главный предмет этого интерьера. Веревка была пуста и болталась. Краем глаза я заметил что-то очень черное совсем рядом. Повернувшись, я увидел глазницы, пасть, зубы. Оно иступлено глядело на меня. Я не завопил, моих сил хватило выключить фонарь, и включить лишь через минуту. Скелет весел в веревке через шею, а потом грохнулся на пол и развалился. Я вновь выключил фонарь и не включал много часов. В темноте глаза голов не увидят меня, быть может. По крайней мере, я ничего не вижу. Хоть глаза и привыкают к темноте, я никогда не всматриваюсь в темноту, только ловлю шумы. Скрежет стула и чего-то другого наверху и шелестение здесь, внизу.

Кажется, я снова слышу натянутую веревку. Разве скелет не упал и не рассыпался? Или он собрался и опять повешался? От такой мысли я разразился смехом. И смеялся долго. И слышал, как со мной смеется кто-то ещё, совсем близко. И головы в банках тоже смеялись, заглушая свои вопли жидкостью. И голова хорька на стене захихикала. А потом я умолк, и все затихло.

Я сидел и слушал, как что-то сверху бьется о пол несколько минут. Шаги? Или старик убивает очередную жертву? Это неважно, ведь совсем недавно, хорек на стене посоветовал мне затянуть петлю на шеи. Послушать его? Звучит благоразумно. Но лучше, вместо этого, я почитаю фолиант, полюбуюсь изображениями странных лесов, где обитают неведомые твари, рассмотрю повнимательней стены бесконечного грота.

Свет я включал далее очень редко, за ненадобностью. Я уже заметил, что не вижу остатков развалившегося трупа. Его и след простыл. Теперь перед мной висит чистая веревка и прочный стул. Они ожидают меня.

Кем и когда написана это странная книга? Черно-желтые плотные страницы, жесткий твердый переплет и запах пыли. Или я чувствую, как пахнет это помещение? Ответ, что оно могло вообще написано человеком, на одном из шести существующих материков для меня явно не подходит. Какое создание занималось этими текстам? Как оно выглядело и о чем думало? Сколько лет этим знаниям? Тысячелетия? И самый будоражащий меня вопрос, кто есть автор этих гравюр и картин? Где он рисовал столь подробные кровавые пиры? Где встречал таких тварей, у которых волчья пасть? Или он и сам участник этих пиршеств на картинах?

Потеряв счет времени, я не заметил, как в одну ночь, сквозь доски просочился алый свет. Люк был открыт, а страницы фолианта перелистывались сами по себе. Головы в банках открыли тяжелые веки и глядели на меня, но теперь они не пугали. Я поднялся в дом. Сквозь окна видно взошедшую Красную Полную Луну. Кажется, в ушах отдает барабанным боем. Чучела сов ожили и едва двигали клювом, что-то бубня себе под нос. В один момент я не смог больше сделать ни единого вздоха, упал на колени, и выкашлял человеческие фаланги пальцев, легкие словно наполнились жидкостью. Бой барабанов нарастал за окнами. Уже из другой комнаты я видел адские пейзажи снаружи. Горы Алтая я узнаю всегда, теперь это были не они. Странной породы хребты облевались магмой, а кругом ликовали бесноватые звериные твари. Со склона тянулась пепельная площадь костей. Я поймал их взгляды на себе. Танцы прекратились. Шерсть в засохшей крови, блеск в глазах, порезы на ушах, морда объята всполохами выпирающего белого черепа, ярость живет в них. Они наострили когти и клыки, начали облизываться и через секунду все бросились на меня. От старого дома я побежал в противоположную сторону, минуя овраги и тропы, я желал потеряться от этих невозможных созданий. Тут и там встречались каменные сооружения, испещренные всеми существующими и не существующими языками. А эти твари позади меня, услышанные мной, так вообще имели лязгающий, невыносимо ужасный для уха слог. И среди них я узнал старика, и были там другие люди, кожа их потрескалась и почернела от сажи и пепла, кровь засохла от температуры. Они метались подле этих тварей, служили им, в обмен на что-то, что наверняка описывается в страшном фолианте в подвале, но я уже не могу вспомнить. Над головой моей, пока я несся куда глядят глаза, замечал огромные тени. Крылатые создания разрезали кроваво-оранжевый небосвод. Всматриваться в их уродливое строение лишний раз я не хотел. Забежав на холм мне открылась горная гряда, совершенно внеземного вида. Самая настоящая преисподняя тянулась до самого горизонта, освещенная Кровавой Луной. А внизу, среди рек лавы, каменных сооружений и тоннелей, ведущих в иные измерения, были все такие же чудовища, спаривающиеся друг с другом и разрывающие на мелкие части человеческие тела. Целые горы трупов валились в отдельные расщелины, где питались мерзкие громадные членистоногие, и где застоялся смрад тысяч гниющих тел. А барабаны, словно апостолы этого мира, засели глубоко в голове. Будто они исходили из самого пространства.

Острые когти вонзились в мою плоть. Пока меня тащили, я видел вокруг сборище ехидных животных улыбок, и рядом с ними стояли те немногочисленные, кто еще напоминал обыкновенных людей. Металлическая веревка обвила мою шею, руки и ноги, накалилась и начала жечь, пока не превратились в оранжеватое пламя прямиком до самого неба. И пока я чувствовал, как все мое тело собирается заново, видел множество таких же костров в дали, за устьями лавовых рек, и высоких гор. И вакханалия эта продолжалась долгие часы.

Моя одежда и записи не сгорели, оставшись при мне. Какая удача. Хотя, конечно, огонь не позволил и сберег то, что не должно гореть. Каждая клетка моего тела, словно заново начала дышать, несмотря на ужасные боли, которые, впрочем, прошли через месяцы. Тогда эти твари позвали меня с собой. И их служащие люди просили меня следовать за ними. Я видел, как адское столпище покидает горные цепи, спускаясь и уходя в новые миры, возможно не такие пылающие и кровавые, но с собой они несли боль и страдания, для ещё не ведающих. Перед мной встал выбор. Присоединиться к Кровавому Пантеону, странствовать, словно туманы, и подъедать за ними объедки? Впрочем, ничего другого я не желаю. Мой разум и кожа просят продолжения. Я оставляю записи между странными каменными монументами и надеюсь, что тот, кто их прочтет двинется навстречу, и во время Кровавой Луны присоединится к нам. И пусть дальше долгие века фолиант разносит свои знания по цивилизациям, привлекая новые тела. Во имя Адского Пантеона, незнающего пространства и время.