Планета

Глава 1

Глава 1

Брэнда расплатилась, дождалась, когда такси уедет, и только после этого подошла к калитке. Приложила большой палец к одному сканеру, посмотрела в черный глазок второго. Видеокамера негромко зажужжала, изогнула гибкую, как у змеи, шею, внимательно рассматривая гостью.

Раздался щелчок, дверь отъехала в сторону. Брэнда подхватила чемодан и сумку и вошла в холл.

- Мисс Джонсон? Добрый день. Вы точны, как колокола Вестминстера, - симпатичный охранник помог девушке занести вещи и улыбнулся так, словно Брэнда была не новым сотрудником, а старой подружкой, с которой секьюрити наконец-то встретился после долгих месяцев разлуки.

- Присаживайтесь. За вами сейчас придут.

Брэнда села в мягкое кресло и посмотрела в окно. За окном расстилалась лужайка – с ровной, идеально подстриженной и вручную раскрашенной в нежно-зеленый травой. Высокие вязы и липы, высаженные по периметру, скрывали белую стену, «украшенную» камерами наружного и внутреннего наблюдения, осколками стекла и колючей проволокой.

Посыпанные золотистым песком и огороженные декоративным кустарником дорожки, расчерченные как по линейке, пересекали лужайки и вели в глубину парка, где, как уже знала Брэнда, за деревьями скрывались административные и лечебные корпуса.

Девушка отвернулась от окна и опустила глаза.

Уверена ли она, что хочет здесь работать?

Об этом ее спрашивали на всех трех собеседованиях: сначала мисс Мюррей – специалист по подбору персонала, потом доктор Баунти – будущий непосредственный начальник, и наконец, директор клиники «Планета» - профессор Стэнфорд. И всем мисс Джонсон отвечала «Да».

Она все уже решила, внимательно изучила контракт и инструкцию для персонала, подписала договор о конфиденциальности. Она знала, на что соглашается. И, тем не менее, вчера вечером, собирая вещи, и всю ночь, и сегодня – уже в такси, - продолжала думать, прокручивать возможные варианты так и эдак, разбирать все «за» и «против».

«Да», - сказала Брэнда будущим руководителям.

«У тебя нет выбора», - сказала она себе.

Значит, так тому и быть.

Хоспис для малоимущих, где Брэнда работала последние восемь лет, закрыли в одночасье: руководитель благотворительного фонда, на средства которого и существовал хоспис, испарился в неизвестном направлении, прихватив все средства фонда, включая зарплату сотрудников за последний месяц. Пациентов разобрали гос. клиники, а весь персонал – от главврача до уборщиц – оказался на улице. Включая квалифицированную медсестру мисс Джонсон.

Три месяца Брэнда искала работу, но вакансия в частной клинике «Планета» появилась в сети только тогда, когда скромные накопления мисс Джонсон иссякли, и стало очевидно, что через пару недель будет нечем платить и за квартиру, и за еду.

Зарплата медсестры «с проживанием» в «Планете» была высока даже по меркам частной клиники, а список бонусов – длиннее списка обязанностей. Полная (да, да, полная!) медицинская страховка, компенсация квартплаты, премии за «неудобства» - раз в декаду, - питание и проживание за счет заведения – всё это вызывало обоснованные сомнения, но денег почти не осталось, поэтому Брэнда отправила резюме, не особо рассчитывая на успех.

Мисс Мюррей перезвонила на следующий же день и назначила ланч-собеседование в уютном маленьком бэйкери в Кэмдэне. От невнятного бормотания Брэнды о встрече в каком-нибудь фастфуде «поскромнее» мисс Мюррей отмахнулась вежливым «Не беспокойтесь, ланч оплачивает клиника».

Специалист по подбору персонала оказалась приятной моложавой дамой неопределенного возраста, одетой в костюм от известного модельера. Маникюр, макияж и прическа мисс Мюррей были безупречны.

Поначалу Брэнда чувствовала себя неловко рядом с этой элегантной дамой, но мисс Мюррей была так обаятельна, кофе и сендвичи в бэйкери – так вкусны и свежи, - что постепенно мисс Джонсон успокоилась.

Специалист по подбору персонала была неплохим психологом. Она мило пошутила по поводу своего «великосветского» вида, сообщила, что для медсестер подобный дресс-код не обязателен, а вот ей необходим.

- Наши клиенты – очень обеспеченные люди. Очень! Отдел кадров находится в административном корпусе, велика вероятность встретиться с пациентом, с кем-то из родственников и гостей, так что приходится соответствовать. Но мои наряды, так же, как и наряды секретарей, ресепшионистов, менеджеров, бухгалтеров и экономистов оплачивает фирма. Медперсонал и охрана получают бесплатно только форму. Об остальных бонусах, вы, полагаю, уже прочитали в описании вакансии.

- Да, конечно. Я как раз хотела спросить…

- Вам они кажутся… чрезмерными, не так ли? Как и зарплата?

Брэнда кивнула.

- Понимаю. Мисс Джонсон, скажите, что вы знаете о клинике «Планета».

- Ну… Кроме того, что написано у вас на сайте, - ничего.

- Именно. Наша «Планета» стоит на двух слонах – высочайшем профессионализме и строжайшей конфиденциальности. Все потенциальные сотрудники проходят тщательную проверку службой безопасности. И, поверьте, она куда серьезней, чем проверка будущего телохранителя Ее Величества. Также вы должны будете пройти собеседование с использованием полиграфа. Говорю об этом сейчас, чтобы потом это не стало неприятным сюрпризом.

- А в чем заключается проверка СБ?

- У нашей СБ свои секреты, - мисс Мюррей улыбнулась, - я не в курсе всех деталей. Но точно знаю, что будут проверять ваши интересы, хобби, прошлое. Родственников, круг общения – от близких друзей до продавцов в ближайшем супермаркете. Не беспокойтесь, они ничего не заметят. Также мы изучаем профили потенциальных сотрудников в соцсетях.

- У меня их нет.

- Тем лучше. Дело в том, что нашим сотрудникам запрещено пользоваться интернетом и телефоном в рабочее время, а, поскольку мы ищем медсестру «с проживанием», вы часто будете лишены возможности общаться с родными и близкими. График работы: десять – два – десять. Каждая смена – двенадцать часов, из них два часа – ланч и обед, и полтора часа – отдых в комнате персонала. Выходные можно проводить как дома, так и в клинике, - выбор за вами. Жить будете в коттедже на территории клиники, с соседкой. Домики небольшие – две спальни, общие гостиная, кухня, ванная комната. Вся бытовая техника в наличии. Продукты и бытовые мелочи привозят ежедневно. Заказы от сотрудников принимаются каждый вечер. Не хотите готовить сами – можете питаться в столовой. У нас есть тренажерный зал, теннисные корты, велосипеды и стадион, прекрасная библиотека и кинозал для сотрудников. Пациенты – мы предпочитаем называть их гостями – развлекаются и отдыхают отдельно, а с персоналом встречаются только в медицинских корпусах.

Брэнда открыла рот и не сразу его закрыла.

Мисс Мюррей снова улыбнулась.

- Мисс Джонсон, наше руководство старается сделать пребывание сотрудников на рабочих местах как можно более комфортным. Большую часть времени вы будете проводить в клинике, за забором, отделяющим «Планету» от остального мира. В буквальном смысле слова отделяющим. Мы понимаем, насколько серьезные психологические неудобства это может вызвать даже у дисциплинированного и привычного к ограничениям профессионала. Избавиться от этих неудобств полностью не представляется возможным, но клиника компенсирует их как может - высокой зарплатой и бонусами.

Большинство наших сотрудников – люди одинокие. Сами понимаете, семейным такие условия не подходят. Контракт заключается на год с возможностью продления. Не буду скрывать – продлевают его далеко не все. Предыдущая медсестра проработала три года, потом решила уйти. Сейчас она дорабатывает последнюю декаду, так что мы заинтересованы в вашем согласии. У вас очень высокая квалификация – да, да, наши доктора уже изучили ваше резюме и поговорили с вашим предыдущим руководителем. И вы, прошу меня извинить, одиноки.

- Простите, мисс Мюррей, вы хотите, что я прямо сейчас сказала «да» или «нет»?

- Ну что вы! Конечно, не сейчас. Пока мне нужно только ваше разрешение на проверку службой безопасности. Она продлится неделю, не больше. А вы пока можете спокойно подумать, изучить наш типовой контракт и соглашение о конфиденциальности, - я пришлю их на вашу электронную почту. Затем – если у СБ не возникнет никаких дополнительных вопросов, а вы не передумаете, - с вами поговорит доктор Баунти – заведующий особым отделением, где вы, возможно, будете работать. А уж после того, как он даст «добро», предстоит проверка на полиграфе и встреча с профессором Стэнфордом – директором и владельцем «Планеты». Да, да, наш директор проводит личное собеседование с каждым сотрудником. У клиники высокая репутация, так что профессор старается вникать во все детали, несмотря на то, что ему приходится заниматься административной работой. Кроме того, он практикующий нейрохирург и известный ученый.

- Как же он справляется?

- Профессор Стэнфорд собрал отличную команду. Мы все по мере сил помогаем ему. Надеюсь, вы тоже будете с нами… Что скажете?

- Я согласна. Присылайте документы. И начинайте проверку.

Второе собеседование - с доктором Баунти - было по-деловому кратким.

Доктор оказался приятным, не старым еще джентльменом. Высокий, подтянутый, с холодными серыми глазами и роскошной седой шевелюрой, больше подходящей музыканту или художнику, чем врачу. Так же, как мисс Мюррей, он пригласил Брэнду в кафе.

Беседа с мистером Баунти была менее формальна, чем со специалистом по подбору персонала. Доктора интересовали не только и не столько профессиональные навыки Брэнды – о них он уже знал из рекомендаций, - сколько психологический настрой девушки, ее умение сохранить профессионализм и выдержку в новых – непростых – условиях.

- Я бы назвал «Планету» раем для любого сотрудника, если бы это чудесное место не было огорожено высокой стеной. Конечно, у нас огромная территория, вы сможете гулять, встречаться с коллегами или отдыхать в одиночестве, но сам факт наличия этой ужасной стены может сделать ваше пребывание в клинике травмирующим. Вы понимаете меня, мисс Джонсон?

- Подобного опыта у меня не было, но, думаю, я справлюсь.

- И я, и другие врачи особого отделения, и наш психолог – если возникнет необходимость в обращении к нему, – конечно, постараемся помочь. Но вы должны отдавать себе отчет уже сейчас: вы будете лишены возможности покинуть клинику, вы будете встречать одних и тех же людей, ходить одними и теми же дорожками. Развлечений у нас тоже не сказать, чтобы много. Поначалу такая обстановка покажется вам новой и интересной, но спустя три-четыре месяца настроение может измениться. Я работаю в «Планете» больше десяти лет, перевидал многих врачей и медсестер, которые не справлялись со своим состоянием, начинали нервничать, впадать в депрессию. А это дурно и для самого сотрудника, и для пациентов… Советую подумать об этом заранее. Конечно, вы приятная молодая женщина, уверен, у вас появятся и друзья, и поклонники… Ну зачем же смущаться! У нас есть очень привлекательные и приятные сотрудники. Будь я помоложе… - доктор Баунти улыбнулся, но тут же вновь стал серьезен. – Мисс Джонсон, хочу сразу предупредить вас о двух очень важных моментах. Никто и никоим образом не будет вмешиваться в вашу личную жизнь, специально выяснять, чем и как вы занимаетесь в свободное от работы время. Территория клиники – и медицинские корпуса, и коттеджи персонала, и зона отдыха, и парк – оснащены видеокамерами, работающими в режиме «двадцать четыре – семь». И вся – подчеркиваю, вся! – ваша жизнь, даже самые интимные ее моменты – принятие душа, посещение туалета, занятия сексом – будут фиксироваться. Это сложный аспект: далеко не все согласны на тотальную слежку. Поэтому я прошу вас еще раз хорошенько все обдумать, прежде чем проходить обследование на полиграфе и идти беседовать с профессором Стэнфордом. А он разбирается в людях получше детектора лжи, уж поверьте.

Перед третьим – финальным – собеседованием Брэнда внезапно занервничала. Слишком уж гладко всё складывалось. От директора клиники, который – бог весть почему – лично общается с каждым будущим сотрудником - можно было ожидать любых сюрпризов. В том числе и неприятных.

К счастью, обошлось без них.

Конечно, сканеры отпечатков пальцев и сетчатки, да и проверка на полиграфе – вещи малоприятные, но, идя по дорожке из золотистого песка к административному корпусу, Брэнда успокоилась и почувствовала себя Дороти в стране Оз, которая уже встретила милейшего Страшилу – личного секретаря профессора Баунти. Невысокий, полный, жизнерадостный мистера Кэллон, сверкая на солнце лысиной и безупречной улыбкой, показал мисс Джонсон медицинские корпуса – пластическая хирургия, стоматология, нейрохирургия, кардиоцентр, репродукционный центр, травматология и посттравматическая реабилитация, - ткнул толстеньким пальчиком-сарделькой вправо - «тут у нас спорткомплекс для гостей», «а там» - сарделька указала влево, за деревья, - «стадион и тренажерный зал для сотрудников». Библиотеку и кинотеатр от центрального входа было не видно, но Страшила-Кэллон пообещал, что как только милейшая мисс Джонсон переберется в «Планету», он сам лично проведет экскурсию по всей территории, всё расскажет и покажет.

Казалось, у личного секретаря нет никаких сомнений в том, что Брэнда получит место. Мисс Джонсон не разделяла его энтузиазма, но мистер Кэллон был так мил, так убедительно повторял: «все будет хорошо», что к дверям кабинета профессора Баунти Брэнда подошла, почти успокоившись.

Директор «Планеты» - на то он и директор – не стал тратить слов зря.

- Мисс Джонсон, вы произвели очень приятное впечатление на мисс Мюррей и доктора Баунти. Ваши рекомендации, отзывы врачей хосписа и отчет СБ безупречны. Тем не менее, я хочу еще раз задать вам вопрос, который вы уже слышали от моих сотрудников: уверены ли вы, что хотите работать в нашей клинике? Я понимаю, сейчас вы видите только плюсы – высокая зарплата, бонусы, возможность заниматься своим делом, не отвлекаясь на повседневные хлопоты. Все недостатки будущей работы кажутся вам мелочами, не стоящими внимания. Быть может, так и есть. Вы – профессиональная медсестра, работали с умирающими. У вас стабильная нервная система и тренированная психика. Но то, что я сейчас скажу, может оказаться чересчур даже для вас.

Нам нужна медсестра «с проживанием» в особое отделение. Там всего пять гостей. Каждый из них достаточно обеспечен, чтобы оплачивать пребывание в «Планете», постоянных сиделок, личных врачей, тренеров, массажистов и даже шеф-поваров. Но! Никто из этих пятерых, скорее всего, никогда не выйдет за пределы клиники, а, принимая во внимание, что все гости особого отделения – достаточно молодые люди, они проведут здесь еще много лет. Вам, как дежурной медсестре, не придется постоянно ухаживать за ними, однако вы будете видеть их каждый день, общаться с ними, выполнять мелкие просьбы, помогать сиделкам, если в этом возникнет необходимость.

Сейчас вы подпишете договор о конфиденциальности, а затем я покажу вам краткие выписки и фотографии гостей особого отделения. Независимо от того, какое решение вы примете, вы нигде, никогда, ни при каких обстоятельствах ни словечка не произнесете о том, что увидите и прочитаете. Это понятно?

- Да.

Брэнда подписала бумаги, не читая (за прошедшее время она успела выучить все пункты наизусть), и тогда профессор Стэнфорд положил перед медсестрой белую папку – белую-белую, как первый снег, как подвенечное платье юной девушки, как цветы вишни.

Пока Брэнда изучала материалы, директор клиники работал за компьютером, но стоило медсестре закрыть папку, Стэнфорд развернулся от монитора.

- Мисс Джонсон, вы все еще уверены, что хотите работать в нашей клинике?

- Да.

Глава 2

Брэнда сидела на диване и перелистывала какой-то «чертовски увлекательный» детектив, который на самом деле был совсем не увлекательным, а предсказуемым и занудным.

Мисс Джонсон вообще не любила детективы. Зато их любила ее соседка – милейшая Сара Миллер – вторая дежурная медсестра (всего их было пять, плюс один дежурный медбрат) в особом отделении.

Брэнда предпочитала любовные романы, поэтому гостиная коттеджа частенько напоминала поле паралитературной битвы: прекрасные дамы, томно изогнувшиеся в объятиях прекрасных джентльменов, соседствовали с расчлененными трупами, мужчинами в черных очках, при квадратных челюстях и пистолетах, а нежные Люсинды Старлинг и Миранды фон дер Бауэр аристократично косились на отважных, но небрежно одетых Арчи Марплз и Пери Холмсов.

Несходство литературных вкусов не помешало Саре и Брэнде стать добрыми подругами. Книжки – это такая мелочь на фоне полной гармонии в остальных жизненно-важных вопросах. Обе медсестры в свободное время предпочитали кататься на велосипедах или гулять по закрытой части парка особого отделения, а к кино и телеку были равнодушны. Брэнда с удовольствием убиралась в коттедже, Сара готовила.

Вот и сейчас из кухни приятно пахло выпечкой. Девушки ждали гостей: молодого доктора Джона Бэдлоу, который крутил роман с Сарой, и новенького охранника. О нем было известно немного: зовут его Патриком Лингстроу, и означенный Патрик уже вторую неделю «тайно вздыхает по очаровательной мисс Джонсон, чьи прекрасные очи поразили его в самое сердце».

Брэнда так и не смогла понять, как Джон и Сара устраивают свои личные дела под камерами, но постепенно привыкла к тому, что каждый ее шаг, каждое дыхание фиксируется на пленку. Как и к тому, что медицинский персонал и охрана особого отделения практически не общается с остальными сотрудниками центра.

Из-за повышенной секретности врачи и обслуга «Планеты» имели очень смутное представление о том, чем занимаются в особом отделении, поэтому – в зависимости от характера и буйства фантазии – считали тамошних сотрудников то пижонами-бездельниками, пристроившимися в тепленькое местечко, то чуть ли не монстрами, которые проводят опыты на живых людях.

На самом деле работа дежурных медсестер, врачей, обслуживающего персонала и секьюрити в особом отделении ничем принципиально не отличалась от работы любого другого представителя той же профессии. Надо признать, в чем-то болтуны «Планеты» были правы: учитывая количество пациентов (про себя Брэнда по-прежнему именно так называла гостей), дел было немного.

В обязанности дежурной медсестры входила ежедневная раздача лекарств, ведение записей во время осмотров больных доктором Баунти, своевременный заказ всего необходимого для пятерых пациентов, изредка – помощь личным медсестрам и медбратьям во время гигиенических процедур.

Больше всего времени отнимала возня с заказами. Гости особого отделения были людьми нервными, избалованными и привыкли, что их пожелания исполняются мгновенно, по взмаху волшебной палочки. Хорошо, что эти капризы уже были изучены коллегами мисс Джонсон, так что в длинных списках «хотелок» напротив каждого пункта было подробно расписано, где, за какую сумму и на каких условиях можно сделать заказ.

Первую декаду Брэнда чувствовала себя неловко – пожелания гостей были не всегда законны и приличны, - но, поговорив с доктором Баунти, успокоилась.

Зав. отделением, в отличие от остальных сотрудников, работал чуть ли не круглосуточно. Он был в курсе малейших изменений в состоянии здоровья пациентов, регулярно осматривал их (хотя у каждого гостя был личный врач), участвовал в онлайн-конференциях и вел обширную переписку с учеными и докторами по всему миру, занимался собственными исследованиями. Мистер Кайл Баунти не оставлял попыток найти возможность – с помощью ли чуда или достижений науки - вернуть своих пациентов к нормальной жизни.

Нянечки, уборщицы и поварихи считали его подвижником, чуть ли не святым. Брэнда была не столь экзальтирована, но относилась к доктору с искренним уважением, а втайне восхищалась им.

Возможно, именно поэтому дежурной медсестре хватило вскользь брошенной мистером Баунти фразы:

- Мисс Джонсон, вы же их видели. Оставьте… Пусть развлекаются, как могут.

Да, она их видела. И, несмотря на свой опыт в хосписе, не могла представить, какая сила духа, какое мужество требовалось пятерым гостям для того, чтобы просыпаться каждое утро и проживать новый день в окружении здоровых, дееспособных людей; чтобы знать, что там – за стенами клиники – другие люди ходят, едят, смеются, плачут и не ценят самых простых вещей: возможности передвигаться на двух ногах, счастья говорить и улыбаться, чувствовать запахи цветов, свежего хлеба, бензина.

Эмиас Веллингон в юности, обкурившись какой-то дряни, порезал себе тело и лицо так, что уже много лет передвигался только в инвалидной коляске, а лучшие пластические хирурги так и не смогли вернуть ему человеческий облик. Самым здоровым органом у мистера Веллингтона был член, потому-то минимум дважды в неделю, а иногда и чаще, особое отделение «Планеты» посещали молодые, всегда очень красивые мужчины из эскорт-сервиса.

Кори Блэк во время пожара получил ожоги девяносто пяти процентов тела, выжил чудом, но ослеп и перестал чувствовать запахи. Несмотря на лошадиные дозы обезболивающих, превративших мистера Блэка в наркомана, он постоянно страдал от боли и по-звериному дико рычал, когда медбратья меняли ему повязки. Больше всего на свете Кори хотел понюхать розы – любимые цветы бывшей подружки, - поэтому заказывал все новые и новые сорта, надеясь найти цветок, который «действительно пахнет». В его палате одуряющий аромат огромных букетов, расставленных на столе, на подоконниках, на полу, смешивался с запахом гниющей плоти.

Огромный, похожий на игрока НБА Бен Робинсон выглядел совершенно здоровым, но страдал аллергией на любую пищу и питался только через капельницу. Вены на его могучих руках, ногах и даже в паховой области были сплошь исколоты, а черно-синие пятна жутковато светились на темной коже. Бен неустанно заказывал себе все новые и новые блюда, менял поваров и рестораны как перчатки. После любой еды его буквально выворачивало на изнанку, что совершенно не мешало мистеру Робинсону оставаться все таким же крепким мужчиной и единственным посетителем тренажерного зала особого отделения.

А вот Ларри Крейг мог есть все, что пожелает, при этом был ужасно, неестественно худым: дунь - и улетит. Кожа на голове и теле мистера Крейга собиралась складками, как шкура шарпея или бульмастифа, и была вся испещрена шрамами от пластических операций. Ларри долгие годы срезал и срезал излишки кожи, а они появлялись снова и снова, так что в конце концов мистер Крейг прекратил бесполезные и мучительные процедуры и начал отъедаться, надеясь прийти к если не к нормальному, то хотя бы менее устрашающему весу. Он пожирал гамбургеры, сендвичи, торты с кремом, забрасывал в желудок огромные порции спагетти, ризотто, гигантские пироги и пиццы, сотнями поглощал устрицы, запивал их колой, пепси, шампанским, горячим шоколадом, но оставался все таким же тощим и морщинистым.

Единственная женщина в особом отделении – потрясающей красоты Юкико Хара – была человеком жизнерадостным и веселым, и все свободное время посвящала просмотру сериалов и заигрываниям с медбратьями, ухаживавшими за безногой и безрукой девушкой. Мисс Хара была молода и сексуально активна, пожалуй, даже больше, чем Эмиас Веллингтон. Юношей из эскорт-сервиса ей было недостаточно, поэтому она нередко обращала свой единственный глаз на медперсонал, выбирая самых симпатичных и крепких мужчин. Так говорили, а уж было ли это правдой или слухами, никто не знал.

В гостиную вошла Сара, отобрала книгу у подруги и шлепнула ее по спине.

- Хватит лентяйничать, накрывай на стол. Ребята скоро придут.

- А что у нас на ужин? – полюбопытствовала Брэнда.

- Тебе, как всегда, омлет с ничем и плюшки без теста и начинки. Пока не научишься готовить, будешь на диете сидеть.

- Ну все! Никакой больше уборки! Даже твои труселя и лифчики в машинку класть не буду, - рассмеялась Брэнда и пошла на кухню за тарелками.

Вечером, уже лежа в постели, мисс Джонсон мысленно перебрала события прошедшего дня, как четки. Утром они с Сарой, как обычно, катались на великах, потом составили список продуктов – один на двоих, - почитали – каждая свое, а вечером приятно посидели с Джоном и Патриком.

Если честно, было в этом свидание вчетвером что-то неестественное, что-то выходящее за рамки стандартной фразы «приятно посидели».

Да, Джон, как всегда, много шутил и говорил дамам комплименты. Оба парня нахваливали стейки и печенья Сары. Брэнда с трудом, но преодолела вполне естественную застенчивость (все-таки ограниченная территория и такой же круг общения негативно сказываются на социальных навыках) перед незнакомым кавалером, и вела себя достаточно непринужденно. После ужина играли в «Клуэдо»: Патрик выиграл три раза подряд, остальные, разумеется, «обиделись».

Когда все четверо вышли в парк, уже стемнело. Джон и Сара довольно быстро испарились – наверняка в сторону коттеджа доктора Бэдлоу, - а Патрик и Брэнда еще часа полтора бродили по дорожкам и болтали о какой-то ерунде: о рецептах печенья, о любовных романах, о последнем диске Рианны, о том, где на небе Большая Медведица, а где – «не очень большая».

О работе не говорили: прямых запретов не существовало, но сотрудники особого отделения предпочитали не касаться этой темы в свободное время. Мистер Лингстроу спросил было (новенький, еще не в курсе местных особенностей), не слишком ли мисс Джонсон устает на дежурствах. Девушка ответила что-то нейтральное и сменила тему.

Потом Патрик проводил Брэнду до коттеджа и пригласил в кино.

- Нет, нет, не в наш кинозал. Давайте сходим куда-нибудь в городе. У вас ведь скоро выходные. За ужином вы обмолвились, я запомнил.

- Приятно, когда мужчина запоминает такие мелочи, - рассмеялась Брэнда. – Я, честно говоря, не очень люблю кинотеатры. А запахи попкорна и колы меня просто бесят.

- Тогда не пойдем, - Патрик оказался на редкость покладистым кавалером. – Давайте просто погуляем. Вы не против?

- Конечно, нет. Спокойной вам ночи. И спасибо за приятный вечер.

Вот оно что!

Брэнда села на кровати. Дело в Патрике. Он какой-то не такой, не как все остальные охранники, врачи и медбратья. Слишком внимательный, слишком серьезный – не посмеялся ни одной шутке Джона, - слишком правильный – да, да, вот верное слово, - для простого секьюрити. Конечно, сейчас у многих проблемы с работой, - вот и у самой Брэнды они были, - но неужели этот прекрасно образованный, начитанный, умный парень не нашел ничего лучше, чем работа охранника, пусть и в элитной частной клинике.

И вправду ли Брэнда ему нравится? За весь вечер он не сделал попытки ни обнять ее, ни за руку подержать. Даже в щеку не чмокнул на прощание. Может, он слишком хорошо воспитан? Да, наверное, все дело в этом. И чертовы вездесущие камеры его явно раздражают.

Ладно, хотя бы это у них общее. Да, возможно, в городе Патрик будет вести себя иначе – свободно, неформально. В общем, поживем – увидим.

Глава 3

После начала работы в клинике Брэнда еще ни разу не выходила за территорию, предпочитая проводить выходные в «Планете», поэтому сейчас все вокруг казалось странным и непривычным. Слишком шумно, слишком много людей, ярких рекламных огней, света из окон кафе, магазинов, офисов.

Вот так посидишь взаперти месяцок-другой – совсем одичаешь.

Брэнда заглянула домой, проверила почтовый ящик (ничего, кроме рекламных листовок), выключила холодильник (вот же балда, не сделала этого перед отъездом!) и, переодевшись, отправилась на свидание с Патриком Лингстроу.

Мистер Кэллон походил на рассерженный воздушный шарик, зачем-то наряженный в темно-серый костюм.

- Мисс Джонсон, но это… это… - он размахивал коротенькими ручками, краснел, пыжился, как индюк в курятнике, позабыв стереть с лица дежурную улыбку, - …у нас так не принято. У вас претензии? Вы чем-то недовольны? Напишите докладную на имя мисс Мюррей, подайте в отдел работы с персоналом, а уж она, если сочтет нужным… Но приходить вот так, в приемную, без предварительной договоренности. Профессор Стэнфорд очень занятой человек, он не имеет возможности принимать…

- Что случилось, мистер Кэллон? У нас совещание, а вы… - из кабинета выглянул директор «Планеты». – А, мисс Джонсон. Мы с доктором Баунти не сомневались, что вы заглянете. Прошу.

Профессор распахнул дверь и пропустил Брэнду в кабинет. Мистер Кэллон что-то пискнул вслед о нарушении субординации, но его не услышали.

- Проходите, мисс, присаживайтесь.

В кресле напротив директорского стола сидел Кайл Баунти, на диване – Патрик Линдстроу. Брэнда посмотрела на начальника, потом на приятеля, потом снова на начальника, открыла рот, но, так и не сообразив, что сказать, молча плюхнулась на стул возле журнального столика.

- Мисс Джонсон, хотите чаю? Кайл, поухаживайте за дамой… Итак, вернемся к делам нашим сложным, но отнюдь не скорбным. Мисс Джонсон, нетрудно догадаться, почему вы здесь. Вы хотели сообщить, что Патрик Линдстроу – двоюродный брат Кори Блэка.

- Да, но как вы…

- Во-первых, мы знали об этом еще до того, как взяли его на работу. Да, да, наша СБ работает отлично. Во-вторых, мистер Линдстроу сам сообщил мне, что поделился с вами этой информацией. Вы симпатичны ему, он не хотел, чтобы у вас были неприятности. Как я понимаю, вы руководствовались теми же соображениями.

Брэнда кивнула.

- Ну и хорошо. Вопрос можно считать закрытым. Надеюсь, этот неловкий момент не повлияет на ваши личные отношения… Теперь вернемся к тому, что мы обсуждали с доктором Баунти. Мистер Линдстроу, вы можете остаться, поскольку это касается вашего кузена. Что касается мисс Джонсон…

- Я считаю, что мисс Джонсон будет полезно послушать. В конце концов, она мой сотрудник, очень квалифицированная медсестра. Я уже думал о том, чтобы привлечь ее к участию в эксперименте… Так вот, профессор, завтра крио-стази-камера будет доставлена. Это новейшая разработка наших коллег из Корнуэльского института. Не буду вдаваться в технические детали, мистер Линдстроу, но отмечу, что получить ее мы смогли только благодаря настойчивости профессора Стэнфорда. Прибор еще не имеет всех необходимых сертификатов и не прошел клинические исследования, поэтому никаких гарантий дать не могу. Но как врач, уже второй год наблюдающий мистера Блэка, считаю, что камера может частично облегчить состояние нашего гостя.

- Как? – Патрик подался вперед, «буквально превратился в слух», подумалось Брэнде.

- Вы по образованию историк, верно?

- Да. Чистейший гуманитарий. Но все-таки попробуйте, доктор, объясните мне на пальцах.

- Я попытаюсь. С помощью крио-стази-камеры мы сможем, скажем так, подморозить ткани тела, зафиксировать их в том состоянии, в котором они находятся сейчас, не допустить дальнейшего распада, и уменьшить боль. Затем, когда – и если – удастся стабилизировать состояние мистера Блэка, можно будет ввести в организм наноботов, которые займутся восстановлением поврежденных тканей и костей. Повторю: никаких гарантий я дать не могу. Технология новая, непроверенная, к тому же, учитывая состояние вашего кузена, невозможно говорить о кардинальном улучшении или полном исцелении, но я надеюсь на ремиссию и некоторый прогресс. Кроме того, мы сможем снизить дозы анестетиков, а ведь в немалой степени из-за них мистер Блэк находится в постоянном состоянии эммм… наркотического опьянения и признан частично недееспособным.

Брэнда ахнула. Медсестре даже в голову не могло прийти, что Кори Блэк недееспособен. Несмотря на серьезные травмы и неизбежные в таких случаях психологические проблемы, все гости особого отделения были, на взгляд девушки, вполне вменяемы.

Доктор Баунти обернулся к Патрику.

- Я понятно объяснил, мистер Линдстроу?

- Да, благодарю вас. Видимо, именно я, как ближайший родственник Кори, должен дать согласие на проведение процедур с этой вашей камерой и наноботами?

- Именно так, мистер Линдстроу. Однако… - профессор Стэнфорд предупреждающе поднял ладонь, - …вы должны отдавать себе отчет, что мы не в состоянии дать точный прогноз. Состояние вашего кузена слишком тяжелое и нестабильное. Он… простите, но это так… может умереть в любой момент, может быть, и после начала процедур.

- Понимаю. И готов взять на себя ответственность за жизнь брата. Я верю вам, верю доктору Баунти – ведь именно благодаря ему Кори до сих пор жив, – и знаю: ваша ответственность куда больше. Давайте, что там нужно подписать…

Директор клиники протянул охраннику несколько листов и ручку.

- Мистер Линдстроу, я вынужден обратиться к вам с просьбой. Я понимаю ваши чувства, ваше желание быть ближе к брату, но давайте будем разделять личную и рабочую сферы. Вы знаете наши требования к сотрудникам. К гостям особого отделения доступ разрешен только медицинскому персоналу и тем, кого пригласили сами гости. Мистер Блэк, если мы сообщим ему, что вы рядом, физически и ментально не в состоянии принимать посетителей. О чем говорить: он не в состоянии даже понять, что кто-то хочет его видеть, или внятно сформулировать свои желания. Поэтому вы останетесь работать в «Планете» - а к вам как к секьюрити у нас нет никаких претензий, - но не будете предпринимать никаких попыток увидеть кузена. Я также прошу вас не поддаваться личной слабости и не пытаться уговорить мисс Джонсон на противозаконные действия.

- Что вы, профессор! Втягивать в это Брэнду мне бы и в голову не пришло… Потому и сказал ей о Кори… Не хотел, чтобы она заподозрила меня в каких-то интригах.

- Ну и отлично. Надеюсь на ваше благоразумие и в будущем. Господа, леди… Все свободны.

Брэнда чувствовала себя полной идиоткой, сопливой девчонкой-размазней, стыдилась своих слез, но все равно не могла успокоиться.

- Даааа, - всхлипывала она в плечо Сары, - теперь он будет думать, что я стукачка.

- Не говори ерунды! – подруга толкнула локтем Джона и указала на бутылку виски. – Патрик сам все прекрасно понимает. И правила наши ему известны. И вообще, это он первым их нарушил. А ты просто боялась потерять место.

- Дорогая, ты несправедлива, - Джон налили выпить себе, Брэнде и Саре. – Патрик хотел быть ближе к тяжело больному брату. Это естественно. Ты бы на его месте поступила также, разве нет?

- Ну… В общем, да… Джонни, слушай… Мне только сейчас в голову пришло: а точно ли Патрик приходится Кори Блэку кузеном?

Брэнда вытерла слезы и посмотрела на подругу.

- То есть как?

Сара обернулась к бойфренду.

- Джон, что ты молчишь? Ведь у мистера Блэка нет близких родственников. Он сам подписывал договор с «Планетой».

Доктор Бэдлоу покосился в угол, где – невидимая, но всевидящая, - пряталась камера.

- Сара, ну ты и болтушка! Хочешь, чтобы нам всем прилетело? Не знаю, как ты, а я и Брэнда дорожим своей работой.

- А что такого? Мы же тогда сразу отнесли договоры доктору Баунти. Он не глупый, наверняка догадался, что мы в них заглянули.

- Да, но вспоминать об этом еще раз при нашей приятельнице… Зачем Брэнде эта информация и лишние сложности?

- Так о чем речь-то? – Брэнда наконец успокоилась. – Уж начали, так говорите. Кому надо, услышат, как мы «секретничаем».

- На самом деле ничего особенного. Когда мистера Блэка переводили из военного госпиталя в «Планету», он сам подписал все бумаги и дал согласие на лечебные процедуры. И мы здесь, и врачи в госпитале понимали, что состояние нашего гостя может ухудшиться… собственно, что и происходит все это время… так что эта крио-стази-камера может оказаться последний шансом… да, так вот, профессор Стэнфорд еще тогда хотел найти близких родственников, чтобы обращаться к ним при необходимости. Но их не оказалось. Родители умерли, братьев-сестер нет. Была подружка, но подружка – не жена. Да и пропала она как-то слишком быстро, когда выяснилось, насколько сильно Кори пострадал.

- Но двоюродный брат – это, как бы сказать… боковая ветка, - предположила Брэнда. - Может, дядей-тетей и т.д. никто и не искал.

- Может, и так. С другой стороны, я уже начинаю жалеть, что познакомил тебя с Патриком. Понравилась ему девушка, видишь ли! Раз понравилась, нечего было в свои семейные тайны посвящать. Знал же, что кипиш выйдет!

- А что, - возразила Сара, - было бы лучше, если бы он смолчал? Всё равно бы история всплыла.

Брэнда была согласна и с подругой, и с Патриком, и с его высокоморальными мотивациями, но неприятное ощущение не проходило, застряло, словно апельсиновая косточка в горле, царапалось там, вызывая тошноту.

Сейчас, спустя месяц, вся история казалась детской глупостью. Отношения медсестры и секьюрити развивались так, как и положено развиваться отношениям симпатичной девушки и приятного молодого человека, регулярные процедуры в крио-стази-камере позволили врачам снизить дозу обезболивающих, и теперь аромат роз в палате мистера Блэка временами заглушал запах гниющей плоти, а сам гость начал потихоньку возвращаться из наркотического дурмана в реальный мир.

Зато – как известно, всё хорошо не бывает, - Эмиас Веллингтон – самый капризный пациент особого отделения – доставлял медперсоналу всё больше и больше хлопот. Единственным развлечением для Эмиаса был секс. Под «Полет валькирий» или что-то другое, но непременно брутально-нибилунгско-вагнеровское. И чем чаще, тем лучше.

Несдержанность мистера Веллингтона привела к печальным, но предсказуемым последствиям: потенция гостя стала стремительно снижаться. И чем хуже работал его член, чем большее количество афродизиаков поглощал Эмиас, тем изысканней и извращенней становились его требования.

Брэнда измучилась, отыскивая в эскорт-сервисах красивых парней, готовых на рискованные БДСМ-эксперименты. К сожалению, даже найденные и согласные на всё мужчины не могли достойно удовлетворить запросы мистера Веллингтона. Похоже, Эмиасом овладела ностальгия по юношеским безумствам: мужчина требовал, чтобы партнеры в процессе занятий сексом наносили ему и себе глубокие раны. Против второго лечащие врачи не возражали, в конце концов, мазохизм – дело добровольное, но травмировать уже и так искалеченного пациента не позволяли. При его состоянии любой, даже самый незначительный порез мог оказаться смертельным.

Медбратья обыскивали инвалидное кресло, кровать и мальчиков из эскорт-сервиса, отбирали всё, что могло послужить оружием, но Эмиас в своем безумии был бесконечно изобретателен и ухитрялся добывать острые предметы и прятать в такие места, где их не нашел бы никакой Джеймс Бонд.

В конце концов доктор Баунти вынужден был провести с гостем серьезную беседу и официально оповестил, что запросы мистера Веллингтона вступают в конфликт с профессиональной этикой, которой руководствуются сотрудники «Планеты», и если Эмиас и дальше намерен оставаться на территории клиники, он должен выполнять предписания врачей и не мешать им если и не улучшать, то хотя бы поддерживать состояние больного на нынешнем уровне. Если же мистеру Веллингтону его сексуальные фантазии дороже собственной жизни, пусть реализует их где-нибудь в другом месте.

Эмиас было притих, но уже через несколько дней, не получив достаточного удовлетворения от секса без элементов садо-мазо, устроил истерику, швырялся пластиковой посудой (стеклянной его лишили за «буйное» поведение), пытался то задавить медбратьев инвалидной коляской, то соскочить с нее и разбить голову об стену, и в конце концов впал в такое буйство, что – когда Брэнда и доктор Баунти прибежали в палату, - хилого, почти неподвижного инвалида с трудом удерживали шестеро здоровых медбратьев.

Мистера Веллингтона угомонили двойной дозой новейшего седатива («Лошади меньше надо!» - буркнул доктор Баунти) и на всякий случай привязали к кровати.

- Пока в себя не придет, не отвязывать, кормить через капельницу, - распорядился доктор. – Очухается, чувствую, придется еще одну юридически-медицинскую беседу проводить. Уже в присутствии профессора Стэнфорда… Впрочем, есть во всем этом и хороший момент.

- Какой? – полюбопытствовала Брэнда, обрабатывая прокушенную руку одного из медбратьев.

- Мистер Веллингтон ухитрился не только сам встать на ноги, но и достаточно успешно… не беспокойтесь, Майкл, прививки у вас свежие, а бешенство нашего гостя не заразно, - доктор позволил себе мимолетную улыбку. – Да, вам полагаются дополнительные выходные и премиальные. Хотя причина, безусловно, неприятна… Так вот, похоже, я сильно недооценил резервы организма мистера Веллингтона. Или эти скрытые силы «проснулись» только сейчас, когда он – впервые за долгое время – не получил желаемого. В любом случае, я намерен посоветоваться с коллегами-невропатологами и нейрохирургами. Может быть, мы найдем способ направить разрушительную энергию мистера Веллингтона на восстановление его собственного организма. Хотя бы частично.

- Доктор, а вы не думаете… - Брэнда замялась, но мистер Баунти одобрительно кивнул, и девушка решилась, - …вы не думаете, что мистер Веллингтон хочет умереть?

- Да, такая мысль была. Покончить с собой - страшно или сил не хватает, а таким способом - свалив ответственность на партнера или «не уследивший» персонал…почему бы нет. Характер у нашего гостя сложный.

- Это еще мягко сказано, - буркнул Майкл и погладил перебинтованную руку.

- Неизвестно, как бы мы себя вели на его месте, - вздохнул мистер Баунти. – Хотя это не оправдание. Но пока что, в соответствии с контрактом, мы обязаны следить за тем, чтобы с мистером Веллингтоном ничего не случилось. Если ему станет совсем невтерпеж – переведется в другую клинику. У «Планеты» нет лицензии на эвтаназию.

- Почему? – Брэнда была искренне удивлена. – Ведь его несложно получить.

- Профессор Стэнфорд – принципиальный противник эвтаназии. Кстати, я тоже. Врач должен помогать пациенту вернуться к жизни, а не прервать ее до срока. Да, знаю, в наши дни такой подход считается устаревшим, но другого у нас, - доктор Баунти голосом выделил последнее слово, - нет и не будет.

Глава 4

Во время прогулок по городским паркам и тихих вечеров на квартире у мистера Линдстроу они чаще всего говорили о работе. Патрик понимал, что Брэнде надо выговориться, а Брэнда уже успела по достоинству оценить такт и внимательность охранника (он держал слово и не спрашивал приятельницу о состоянии кузена), потому спокойно делилась тем, чем, строго говоря, делиться было не положено.

Профессор Стэнфорд вынужден был прийти и лично поговорить с мистером Веллингтоном. После пары дней на успокаивающих гость пришел в более-менее вменяемое состояние и согласился с некоторыми ограничениями, которые директор клиники – в интересах пациента – вынужден был наложить на сексуальные развлечения Эмиаса.

- Кажется, профессору удалось убедить мистера Веллингтона, что нервные срывы и нанесение себе травм – не лучший способ релаксации.

- У меня в голове не укладывается… Мистер Веллингтон – умнейший человек, бизнесмен, он и сейчас успешно играет на бирже и за день зарабатывает на переменах курса больше, чем мы с тобой заработаем за всю жизнь. Неужели он таких простых вещей не понимает?

- Теперь, кажется, понял. Ты все-таки не забывай, Патрик: он – инвалид, очень нервный человек, вынужден во многом себя ограничивать. Разумеется, его пробивает на деструктивные эмоции. Мне кажется, он изначально был не вполне психически нормален, раз под наркотой впал в такую агрессию, что себя порезал. Да и эмоциональный настрой никак не связан с интеллектом. Кстати, откуда ты знаешь про биржу, про акции?

- Где-то в СМИ видел. Эмиас Веллингтон – очень богатый человек, принадлежит к знатному роду. Про таких пишут всегда, даже если они сидят, запершись в частных клиниках.

- Знаешь, мне он раньше не нравился, казался таким озлобленным на весь мир, я думала иногда, что он всех ненавидит. Конечно, ему очень тяжело приходится, но ведь и остальным гостям не легче. А вот мисс Хара, например, очень милая и добрая. Всегда улыбается, шутит, любит поболтать о нарядах, косметике, модных трендах. Мне иногда кажется, она не вполне осознает свое состояние, не способна почувствовать свое несчастье так, как мистер Веллингтон.

- Прости за банальность, но все люди разные. Может быть, мисс Хара калека с рождения, уже смирилась, приспособилась.

- Нет, доктор Баунти говорил, что ее состояние – последствие аварии. И предупредил, чтобы я даже случайно не обмолвилась об этом в ее присутствии. По-моему, у мисс Юкио амнезия. Она не помнит того, что было до «Планеты»: никогда не говорит о своем детстве, о родных, о друзьях, о несчастном случае. И ее никто не навещает, кроме мужчин по вызову, разумеется.

- Возможно, ты права. Но для нее это спасение – ничего не помнить, жить одним днем.

- Да, наверное. И все равно много зависит от характера. Мистер Робинсон, например, никогда не жалуется.

- Так он и чувствует себя прекрасно. Особенно на фоне всех остальных.

- Да, просто не есть и при этом не терять в весе и быть в отличной физической форме – это чудо. Доктор Баунти уж замучил его и мистера Крейга исследованиями, надеется вылечить обоих разом.

- Это как?

- Слушай, я в микробиологии и эндокринных нарушениях ничего не понимаю, я же простая медсестра, но Джон как-то говорил, что теоретически возможно найти, где именно скрывается болезнь – в клетках, ДНК или пёс знает где, - и создать что-то типа вакцины.

- А, понял. Вроде как прививка от Робинсона поможет Крейгу и наоборот.

- Грубо говоря, так. Шансы невелики, но доктор Баунти не перестает надеяться на успех.

- Доктор – удивительный человек. С него можно канон идеального врача писать.

- Ты сейчас говоришь, как наши уборщицы. Они скоро церковь Пресвятого Кайла организуют. Шучу, милый. Но доктор Баунти действительно уникален. Я однажды случайно увидела его CV… Представь, у него двенадцать дипломов – и все узко-специальные.

- Ничего себе!

Потом они заговорили о чем-то другом, кажется, поспорили, какую пиццу заказать на ужин (Патрик, как и Брэнда, не любил готовить), после ужина завалились в койку, а потом наступило утро, и девушка так и не сказала того, что казалось ей самым важным.

На обратной дороге в «Планету» тоже не подвернулось подходящего момента – да и не такой это был разговор, чтобы вести его в такси. Вот так и случилось, что мисс Джонсон осталась наедине со своими наблюдениями.

Саму Брэнду эти мысли заставили в какой-то мере изменить отношение (будем честны, достаточно негативное) к Эмиасу Веллингтону и по-новому посмотреть на добрейшего профессора Стэнфорда. В тот день, когда директор клиники навестил капризного гостя, медсестра слышала куда больше, чем рассказала бойфренду.

Проходя мимо неплотно прикрытой двери, Брэнда услышала, как профессор – такой вежливый, воспитанный, – ругался на мистера Веллингтона, припоминал какие-то «старые дела», кричал, что ему надоело «покрывать твои оргии», требовал, чтобы Эмиас наконец взял себя в руки.

- Ты уже доигрался! Мало тебе того, что имеешь сейчас, идиот!

Мистер Веллингтон в ответ швырялся в директора чем-то тяжелым, - судя по доносившимся звукам, - и орал, что только на его деньги «сраный докторишка» смог открыть свою «сраную больничку», «еще посмотрим, кто здесь хозяин», «да ты только на мне и моих «оргиях» и зарабатываешь». Дальше Брэнда слушать не стала, испугавшись того, что может случайно узнать. Так что, когда снова спокойный и мило улыбающийся персоналу профессор Стэнфорд уходил, дежурная медсестра с самым невинным видом обзванивала дорогие рестораны в поисках нового блюда, которое не вызовет тошноты у мистера Робинсона.

В тот же вечер к мистеру Веллингтону пришел очередной красавец. Обычно юношей провожала до палаты медсестра, но сейчас доктор Баунти решил сделать это лично, чтобы по пути еще раз проинструктировать молодого человека на предмет «чего категорически нельзя позволять партнеру», а также убедиться, что Эмиас внял предупреждениям и будет вести себя хотя бы мирно, раз уж прилично не может.

Брэнда же понесла мистеру Блэку очередную дозу анестетиков. Недавно вытащенный из крио-стази-камеры гость лежал на кровати и гладил красно-синими обрубками раскиданные по одеялу розы. Лицо мистера Блэка было похоже на физиономию монстра из фильма ужасов: обнаженные мышцы желто-голубыми змеями тянулись по красным щекам, губ не было, и неестественно длинные зубы торчали, напоминая то ли оскал черепа, то ли покосившиеся камни на старых могилах. Хорошо хоть глаза, точнее, их отсутствие, были скрыты темными очками.

- Кто здесь? – прохрипел Кори. Слух у него, как у всякого слепца, был отличный.

- Это дежурная медсестра, мисс Джонсон, - мягко ответил личный медбрат. – Она принесла лекарства.

- Меньше… Хочу меньше… Пусть боль, пусть… Не хочу обратно в туман… Скажи доктору…

Мистер Блэк по-прежнему лежал неподвижно, но Брэнде показалось, что голова его чуть повернулась в сторону.

Он начал шевелиться? Нет, наверное, показалось.

- Мистер Блэк, доктор Баунти уже распорядился снизить дозировку. Незначительно, но это прогресс. Я очень рада слышать ваш голос.

Красная, покрытая черными пятнами и – поверх – бледно-голубыми кристалликами льда рука нащупала розу, пальцы, лишенные верхних фаланг, попытались ухватить стебель, но лишь беспомощно скребли по гладкому пододеяльнику.

Кори негромко зарычал.

Медбрат подошел и осторожно вложил цветок в неловкие пальцы. Кори приподнял руку.

- Сестра… Мисс…

- Спасибо, - Брэнда взяла розу и поспешила выйти из палаты – еще не хватало разреветься на глазах у коллег. Да и гость мог услышать!

В коридоре Брэнда поспешно вытерла слезы рукавом, но проходивший мимо доктор Баунти все равно заметил.

- Я смотрю, мистеру Блэку уже лучше. За девушками ухаживать начал, - улыбнулся врач.

- Да, он даже немного поговорил со мной. Просил еще снизить дозу анестетиков.

- Пока не стоит. Но я рад слышать, что мистер Кори снова вернулся в наш мир… Ну, ну, мисс Джонсон. Приведите себя в порядок и идите в гости. С вами хотят поболтать перед сном.

- Мисс Хара?

- Нет, мистер Крейг. Просил, очень просил, даже кланялся, прислать ему «ту милую медсестричку с голубыми глазами». Мистер Крейг очень приятный человек. Уверен, с ним вам не будет грустно.

Ларри Крейг действительно оказался очень приятным и остроумным собеседником. Раньше, до того, как заболеть и очутиться в «Планете», он работал шеф-поваром у олигарха. Всё шло прекрасно до тех пор, пока хозяин Ларри не подставил по-крупному («на целый десяток миллиардов, а, может, и больше!») какого-то мафиози. Устав подсылать киллеров, которых играючи ликвидировали («как слепых кутят топят») телохранители олигарха, мафиози подкупил младшего поваренка, занял его место на кухне и лично отравил мясо и овощи.

- И ведь что удумал, стервец, - хихикнул мистер Крейг: кожа на лице пошла складками, заволновалась, как река под ветром, - в говядину один яд подсунул, а в брокколи и морковь – другой. А готовые блюда-то кто первый пробует? Правильно, деточка, шеф-повар и пробует. Вот я и напробовался до реанимации. А потом, когда в себя пришел и обнаружил, что превратился в собачку-шарпея, только размерчиком побольше, переехал сюда. Понятно, сам я бы такие деньжищи не потянул, но мой босс всё оплатил. Так что сидеть мне здесь до скончания века, и на кухню любимую не вернуться ни в жисть. Кто такого прожорливого, тощего да морщинистого повара возьмет?

- Ужас какой! А отравителя поймали?

- Да где ж его поймать, деточка! Он же не какой-нибудь простак, что жену мышьяком травит. Сам еще тот богатей. Да, я чай, в полиции знакомых имеет. И улик против него никаких нет, а какие найдутся – те сразу и потеряются. Я ведь даже имени его не знал.

- А хозяин ваш?

- Хозяин, ясно дело, знал. Да только он сам перепугался до мокрых штанов, и в молчанку играл: дескать, не при делах я, это корова с капустой несвежие попались.

- Ну а поваренок что же?

- А поваренка, милая моя, через две недели из реки выловили. По частям… Но что это мы с вами о таких грустных предметах речь завели. Вы лучше вот что мне скажите, дорогая мисс: у вас, я чай, кавалер имеется? Не поверю, чтобы у такой милой девушки - да приятеля не было.

Брэнда покраснела.

- Ага! Имеется, значит. И чем вы его потчуете, когда в гости приходит?

- Пиццей или китайской едой из доставки.

- Это, милая моя, не дело. Совсем не дело! Это он сейчас готовую еду ест, пока ему ваши глазки аппетит пробуждают. А потом поженитесь, детишки пойдут. Их тоже пиццами да гамбургерами кормить будете?

- Да… Готовка – мое слабое место. Кроме сендвичей ничего не умею. Вот Сара – соседка моя – очень любит готовить.

- Тогда старый пёс Крейг займется вашим перевоспитанием. И не вздумайте спорить! – гость замахал руками, завернутыми в кожу, как в слишком широкие рукава. – Не бойтесь, начнем с самого простого, трудными блюдами я вас запугивать не буду. Вот, например, омлет…

В ту ночь медсестре снились сковородки, упаковки яиц, пакеты молока и много-много разных омлетов – с грибами, с помидорами, с ветчиной, с сыром, испанский, американский, японский, запеканки, рулетики, в булочке, на тостах. Они летали вокруг Брэнды и уговаривали ее, как Алису: «Съешь меня!»

Утром мисс Джонсон осмелилась пробраться на кухню и, пока соседка спала, соорудила омлет с укропом и картошкой. Опыт оказался успешным. Сара явилась в кухню на запах – неумытая, в пижаме и с полузакрытыми глазами, но с написанной на сонном лице решимостью слопать всё, что имело наглость так вкусно пахнуть на весь коттедж.

Глава 5

- Доктор, но я же абсолютно здоров! И вы сами разрешили мне посещать тренажерный зал.

- Мистер Робинсон, тренажерный зал вы посещаете в сопровождении медбрата и лечащего врача. В случае чего они рядом и могут оказать помощь.

- Ну так пускай они и в этот раз меня сопровождают. «Помощь оказывают»! – Робинсон фыркнул. – Еще вопрос, кому помощь понадобится.

- Пока вы здесь, мы несем ответственность за вас. Я понимаю: вам скучно, хочется развлечься. Но мне, как врачу и человеку мирному, не очень нравятся подобные развлечения. С другой стороны, если все будет проходить по правилам, в присутствии вашего лечащего врача и независимых судей, а вы, со своей стороны, обязуетесь немедленно прервать спарринг, как только рефери даст команду…

- Конечно, конечно. Не беспокойтесь, док, я не собираюсь калечить ваших секьюрити.

Мистер Баунти вздохнул и возвел очи горе. Ну как же мистер Робинсон не понимает, что его затея – как минимум, безответственна, а, как максимум, опасна для его же здоровья. Спарринг с профессиональным охранником – это не потягушечки на тренажере. Не говорить же гостю, что тренажеры давно «тюнингованы» и «подкручены», а нагрузка куда меньше, чем это кажется Бену.

Да, мистер Робинсон – в отличной форме. Более чем отличной. Особенно для человека, который вот уже который год питается через капельницу и не способен усваивать пищу орально. Но все-таки не надо забывать, что сейчас он уже не тот тренированный телохранитель, каким был когда-то.

А секьюрити в «Планете» подбирают очень тщательно. Любой из них свалит гостя первым же ударом. Если только… А что – отличная идея!

Надо будет обсудить это с начальником СБ.

Как же все-таки любят в особом отделении экстрим-развлечения! Крейг вот тоже капризничать начал: подай да подай ему кухню в палате. Хочет учить медсестричек готовить. Понятно, бедняге скучно, да и желание в общем-то безобидное, но оборудовать кухонный уголок, да еще в соответствии с требованиями профессионального шеф-повара – проблемка еще та. Гости отделения словно стараются перещеголять друг друга: кто круче учудит. Спасибо, хоть гостья тихая.

По коридору разнесся громкий крик, перешедший в дикий, протяжный вой.

Господи, неужели Блэку стало так худо? Не может быть! В палатах отличная звукоизоляция: что бы там ни происходило, в коридоре этого не слышно.

Вой шел по нарастающей, становился все громче, затем сменился истеричными, невнятными выкриками, стонами, бульканьем и хрипом.

Из комнаты отдыха выскочили двое врачей и помчались к палате мисс Хара. Доктор Баунти бросился следом.

День выдался сумасшедший. Джону Бэдлоу хотелось просто вернуться домой, хлопнуть пару стаканчиков и завалиться в постель. Это был идеальный план, но, увы, никакой выпивки у Джона в коттедже не было. Значит, придется зайти к Брэнде.

Доктор Бэдлоу был уверен: прямо сейчас Брэнда и Патрик сидят в гостиной, обмениваются ничего не значащими фразами, беспокоятся и ждут, когда он наконец придет и расскажет новости.

Идти и рассказывать очень не хотелось, но Джон понимал – это нужно сделать. Ребята имеют право знать, что случилось. Да и выпивка у них есть. Честно говоря, виски был даже важнее рассказа, но доктор Бэдлоу не сомневался: друзья его поймут.

- …Я прибежал из комнаты отдыха, вместе с доктором Баунти и доктором Шеффилдом. Это было ужасно… Ребята, я девять лет работаю врачом, из них – пять в особом отделении, - но такого я не видел. Мисс Хара сидела на кровати. Лицо, грудь, вся постель залита кровью. Она… она откусила себе язык. Мы ничего не успели сделать.

- Боже мой, какой ужас! И Сара была там, видела все это! Конечно, ей стало плохо, - Брэнда всхлипнула.

- Джон, как она? Тебе удалось повидаться с ней?

- Нет, к сожалению. Дежурный врач психиатрического отделения сказал, что ей вкололи успокоительное, уложили спать. Если все будет в порядке, завтра утром мы сможем навестить ее. Не все сразу, по одному и недолго.

- Черт, утром я не смогу.

- Почему, Патрик?

- Потому что этот идиот, ваш Бен Робинсон, назначил на завтра спарринг с секьюрити.

Брэнда ахнула, прикрыла рот ладошкой.

- И ты будешь с ним драться? Но ты же не боец.

- Кто тебе сказал? Не беспокойся, дорогая, ничего не случится. В конце концов, у меня коричневый пояс по кёкусинкай. Думаешь, я не сумею побить вашего гостя?

- Ну ты даешь! Зачем историку коричневый пояс?

- А почему бы нет?.. Брэнда, все будет хорошо. Пропущу пару ударов, дам возможность мистеру Робинсону почувствовать себя бойцом, потом стукну его… Аккуратно, но убедительно. Всё уже обговорено с нашим начальником и доктором Баунти. Но сейчас меня больше беспокоит Сара и бедная мисс Хара… Джон, тебе налить еще?

- Уж будь так любезен.

Джон потер переносицу. Мистер Бэдлоу терпеть не мог этот банальный жест усталости и растерянности, и всегда раздражался (хоть и не показывал этого), когда так делал кто-то другой. Сейчас доктору следовало рассердиться на себя, но даже на это не осталось сил.

- А что Сара? Мисс Хара покончила с собой у нее на глазах таким жутким способом. Конечно, у Сары случилась истерика.

- У меня бы тоже случилась, - вздохнула Брэнда. - Бедная моя подружка. И бедная мисс Хара. Но почему, почему она это сделала? Она всегда была такой милой, жизнерадостной.

- Она вспомнила, как получила увечье… Ее медсестры потом рассказали, как дело было. Мисс Хара была в обычном настроении, шутила, собиралась смотреть со «своими девочками» какую-то комедию. Вошла Сара с лекарствами - как обычно, в положенное время. Мисс Хара посмотрела на нее, поздоровалась. А вот потом началось что-то странное. Медсестры говорят, Юкио внезапно побледнела, задергалась, замахала обрубками рук, словно пыталась прогнать Сару, и закричала. Ужасно громко, так, что на всем этаже было слышно. Она раскачивалась из стороны в сторону, как китайский болванчик – если бы девушки не подхватили, упала бы с кровати, - кричала все громче и громче, потом завыла, выпучила глаз, широко открыла рот и резко его закрыла. Раздался жуткий хруст и хлынула кровь.

- Господи, но Сара-то тут причем? Мисс Хара много раз видела и меня, и ее, и всё было нормально.

- Погоди, Брэнда, - Патрик коснулся руки подруги, - дело не в Саре. Джон, что кричала мисс Хара?

- Да медсестры толком и не поняли. «Я не хочу, не трогайте…», «Мои ноги, мои руки… не отнимайте их», «Спаси меня»… А потом несколько раз одно и то же слово. Дарума, дарума, дарума!.. Бред какой-то, короче. Дарума – это же японская игрушка, на ней глаза рисуют, а потом богам в дар приносят.

Патрик залпом допил оставшийся виски и резко поставил бокал на стол. Стекло громко стукнуло о деревянную столешницу. Брэнда вздрогнула.

- Прости, милая, - мистер Линдроу был мрачен. – Дарума, Джонни, это не только игрушка, подарок для богов. Так в Китае и Японии называют женщин с отрезанными руками и ногами. Знаешь, такие прикольные живые секс-куклы для извращенцев.

- Господи, ужас какой! Но ведь это было раньше, давно. Сейчас такого уже не делают. Да и мы не в Китае и не в Японии… Бедная, бедная Юкио, - Брэнда расплакалась.

- Какая разница – где? – буркнул Джон Бэдлоу. – Если есть деньги и беспомощная девушка… Кто-то же оплачивал пребывание мисс Хара в «Планете». Видать, сбагрил в клинику, как наигрался. Да… в такой ситуации только амнезия и спасает. Не зря малышку Юкио постоянно психотропными пичкали, наверное, доктор Баунти боялся, что к ней память вернется. Но причем тут Сара?

- Подумай, Джон. Может быть, медсестры сказали, что наша подруга сделала не как обычно, чем нарушила привычную процедуру?

- Да не знаю я! – доктор треснул кулаком по столу. – Сара – опытная медсестра, она не стала бы ничего… Погодите-ка. Я же видел… Может, это не имеет отношения к случившемуся, но я сам видел на полу белую розу. Наверное, мистер Блэк подарил Саре, а она сразу после него пошла к мисс Хара.

- Да, мистер Кори всем сестрам дарит розы. Кажется, это были любимые цветы его девушки.

- Девушки, которая пропала неведомо куда сразу после того, как с мистером Блэком случилось несчастье.

Этой ночью они поссорились. Оба были взвинчены, огорчены, расстроены, но при этом помнили о камерах, подглядывающих и подслушивающих со всех сторон.

Брэнда и Патрик лежали в постели, в темной спальне, и ругались шепотом. Будь у них возможность выкричаться или нормально, в полный голос поговорить, - было бы куда легче. Но такой возможности не было. Поэтому Брэнда и Патрик еле слышно высказывали друг другу на ухо все опасения, претензии и недовольство.

- Ты должна уволиться, уйти из этой чертовой клиники! Завтра же утром пойдешь к мисс Мюррей…

- Не пойду я никуда!

- Брэнда, не глупи! Ты видишь, что происходит? Гости особого отделения – жертвы криминала. Их припрятали сюда. Черт знает зачем. Может, пожалели, не стали убивать. Хотя это маловероятно. Скорее, оставили в живых и теперь наблюдают со стороны, как бедняги мучаются. Рано или поздно из шкафов посыплются скелеты. Как сегодня у мисс Хара.

- Патрик, ты же ничего не знаешь наверняка. Даже если поверить в эту историю с дарумой… ох, жуть какая! Остальные-то могут быть жертвами несчастного случая, без всякого криминала.

- Да? А история милейшего Ларри Крейга? А Кори?

- А что Кори?

- Брэнда, милая, мой кузен был патологически аккуратен, даже ветчину и сыр обрезал, чтобы по размеру идеально совпадали с хлебом. Он был спортсменом, не пил, не курил. Уходя из дома, выключал все электроприборы, кроме холодильника. И ты думаешь, я поверю, что его дом загорелся посреди ночи просто так – без всякой причины? А Кори так крепко спал, что не сумел выбраться вовремя.

- То есть как не сумел?

- Вот так. Пожарные нашли его в кровати. Он не проснулся, не пытался вылезти из горящего дома.

- Может, он принял снотворное.

- Да, да, в его крови было предостаточно снотворного – хватило бы для отравления. Вот только дело в том, что Кори не страдал от бессонницы. И вообще был здоровым парнем. Даже аспирин не принимал.

- Ты хочешь сказать… это не был несчастный случай…

- Конечно, нет.

- Но что твой кузен знал такого, ради чего понадобилось так жестоко расправляться с ним?

- Брэнда, милая, он ничего не знал. Он был самым обычным парнем. Но у него была очень красивая девушка.

- И она понравилась какому-то извращенцу?

- В точку. Я даже не думаю, что Кори знал, какая опасность угрожает Юкио. Брата убрали, чтобы не путался под ногами, не пытался найти девушку, когда она исчезнет. А теперь я боюсь, что под ударом окажешься ты.

- А ты – нет?

- Я пришел сюда, чтобы узнать, что на самом деле случилось с кузеном.

- Узнал - и что с того? Патрик, ты же понимаешь: ни я, ни ты ничего не сможем сделать. Пойти в полицию? А толку? Вон, даже отравителя бедняги Ларри не стали искать. И тут мы такие: здрасьте, доказательств у нас нет, зато предположений – целая куча…

- Вот поэтому и не надо пока никуда ходить. Я хочу, чтобы ты без паники, как говорится, в штатном режиме, официально уволилась. Я останусь. Понаблюдаю еще немного.

- Нет!

- Брэнда, мне будет спокойнее, если ты будешь в безопасности, в городе, а не за забором в этой чертовой клинике.

- Хорошо. Только обещай мне быть очень-очень осторожным.

- Обещаю.

Они проговорили почти до утра. Брэнда пошла на смену невыспавшаяся и обеспокоенная. Медсестра переживала не столько за себя (подумаешь, делов-то: позвонить мисс Мюррей, договориться о встрече и сообщить о желании уволиться), а за Патрика. Охранник ушел рано утром – на спарринг с Беном Робинсоном.

Конечно, гость был не вполне здоров, да и сценарий боя был разработан заранее, но Брэнда все равно нервничала.

Тем не менее, входя в палату мистера Веллингтона, дежурная медсестра привычно улыбнулась и пожелала больному доброго утра.

Эмиас улыбнулся в ответ. Во всяком случае, подергивание мышц щеки и криво поднятую губу медсестра расценила как улыбку.

Расставив на столике лекарства и поинтересовавшись, не будет ли каких особых пожеланий на сегодня - как ни странно, их не оказалось, - Брэнда собралась уходить, но мистер Веллингтон попросил девушку присесть на минуточку.

- Хочу сказать вам кое-что, мисс Джонсон. Мне очень жаль, что вы решили нас покинуть. Да, да, я уже в курсе вашего звонка в отдел по работе с персоналом. Но и вы, как я понял, в курсе некоторых моих маленьких секретов… Не беспокойтесь, я ни в чем вас не виню. Наоборот, мне следует извиниться перед вами за мою несдержанность в разговоре с уважаемым профессором Стэнфордом. Перед ним я уже извинился, а вот то, что вы стали невольным свидетелем моего срыва, - очень жаль. Очень!

Поверьте, я сожалею о случившемся всей душой и надеюсь исправить положение. Я не такой плохой, как может показаться. Да, несдержан, капризен. Увы мне и ах! Но я уверен, вы измените мнение обо мне, когда узнаете меня поближе.

Вы мне очень симпатичны, мисс Джонсон, так что я принял решение не расставаться с вами. Доктор Баунти, кстати, считает, что появление нового постоянного партнера пойдет на пользу и мне, и моей потенции, и моему характеру. Конечно, придется внести кое-какие изменения в ваш внешний облик, но не беспокойтесь: Кайл – отличный хирург, всё будет сделано по высшему разряду. Я даже уговорил его оставить вам оба глаза.

Ну, ну, ну, зачем же так нервничать! Сядьте, прошу вас. У меня для вас еще одна отличная новость. Судя по результатам тестов, мой идеальный донор - мистер Патрик Линдстроу. Это будет сложная операция, но я уверен в мастерстве и высоком профессионализме нашего добрейшего профессора. Надеюсь, в самом скором времени вы сможете наслаждаться нашей близостью, глядя в лицо милого друга.

Открылась и закрылась дверь палаты – как всегда, совершенно бесшумно. Но Брэнда почувствовала что-то и оглянулась. За спиной девушки стояли Бен Робинсон, Кайл Баунти и профессор Стэнфорд.