Питомец

Глава 1

Когда Иван въехал в свой новый дом, то подумать не мог, что совсем скоро у него появится необычный сожитель. Строительство его двухэтажного дома закончилось полгода назад, в пригороде. Несколько соток плодородной земли. Близкий сосновой лес отдавал свежестью. Никаких городских шумов. Просыпаться рано утром под звуки птиц – казалось, что большего ему и не надо для лучшей жизни. Чем ещё можно разбавить, и так яркие краски? Он ошибался.

За окном бушевала гроза. Деревья гнулись под яростью ветра. Неспокойная ночь была под стать Ване. Он сидел за столом, усыпанном шкурами и рогами животных. По бороде стекал бурбон. Осколки стакана лежали на полу. Ивана трясло. Своими дергающимися пальцами он пытался доделать очередную работу. Оставался последний штрих. Он склеил неровные швы. Готово. Перед ним красовалось лисье чучело. Словно живое, оно глядело вдаль. Со стен за мастерством таксидермиста наблюдали десятки голов. Оленьи рога, заячьи уши. Все они смотрели за его новым творением. Чучело было прекрасно. Идеально. Никто не осмелится сказать, что за живым любопытным взглядом лисы скрывается мертвая пустота. Иван вышел из деревянного стола, и рухнул на пол под раскаты грома.

Осеннее утро. Со стекла стекали капли дождя. Оранжевые листья, разносившееся в бурю, сейчас безмятежно лежали. В лужах плавали обломившиеся ветки. Веки медленно раскрылись. Иван поднялся на ноги, сел на стул. Он поглядел на работу, смастеренную ночью. Он не помнил такого хищного взгляда. Лиса приоткрыла пасть, глядя в бездну. Словно готовая напасть. Её клыки, хищное тело, приподнятый хвост. Иван смотрел ей глаза, пока не стало тошно. Придя в себя, он подмел пол от стекла, убрал весь мусор со стола. Закончив, он снова сел у лисы. Откинувшись на спинку, на лице проступила улыбка. Он похвалил себя за отлично проделанную работу и поставил чучело на полку в гостиной.

На часах тем временем было двенадцать дня. У краев леса виден осевший туман. Луг превратился в поле из пожелтевших листьев. Листья были везде. На дорожке от дома, на машине, на крыше. Иван наступил на лиственную россыпь. Под ногами послышался хруст. Он отправился в лес. Холодная дымка врезалась в лицо. Мокрые ветки, полуголые деревья. Корни, торчащие из земли, хватали Ивана за ноги, в надежде не пустить дальше. Но он шел, не останавливаясь на живописности мест.

Через несколько оврагов, к лапе за веревку, вниз головой висела рысь. Передние лапы мертво свисали вместе с головой. Он срезал веревку. Промокшее тело грохнулось в кучу листьев. Руки достали из кармана заготовленный плотный пакет. Иван сложил тело, и перевесил через плечо, направившись к следующей ловушке. Два другие капкана были изгрызены. Двум душам удалось избежать несчастной участи.

Тело легло на деревянный стол. К мокрой шерсти прилипли листья. Он оглядел её. Словно живая. Она умерла этой ночью. Провела последние часы своей жизни в одиночестве, под дождем, ожидая жреца смерти. Теперь её гладкая шкура нужна ему.

В каждом животном он видел безупречное чучело, красиво смотревшееся над камином. У него не было домашних питомцев. В детстве, он освежевал собственную кошку. Ему нравилось все в этом деле. Он доводил свои работы до идеала. Даже само животное, не понимая того, готовилась стать его шедевром искусства. Он называл это – «настояться». Пусть зверь поживет, обретет потомство, и попадется в ловушку. Так его шерсть обретает свои «шрамы». Начинает видеться более натурально. Его работы, каждая, могла сойти со стенда, зашевелить лапами, уйти в лес. Каждый миллиметр он оттачивал до великолепия. Выжимал из зверя все, что нужно ему. Чтобы предъявить людям свое мастерство оживления мертвого.

Нет, он не садист. Ему никогда не нравилось убивать, втыкать нож в дышащий организм. И кошку свою он освежевал, когда ту, сбила машина. Ему по душе работать со смертью. Ловушки, расставленную по осеннему лесу, лишь должная необходимость, без неё никак.

Весь первый этаж служил ему мастерской. На стенах висели головы, на полках, стояли звери. В гостиной у него стоял олень, с рогами, во весь рост. Полыхал камин. Вечерами он садился у него, выпивая, любуясь своими поделками. Дрова потрескивали, ночные луга успокаивали. Выпивая достаточное количество, он садился за работу, выплавлять свой очередной шедевр. Такое состояние давалось не всегда. Он работал, только впав в транс. Определенное состояние, при котором он мог творить, когда голоса чучел начинали болтать с ним, шептали ему, направляли. А иногда кричали на него, за то, что с ними сотворили. В такие периоды, он не мог работать, потому что они ему не давали, шумели в ушах. Тогда он скидывал все со стола, крушил гостиную. И засыпал на втором этаже, или на кушетке, что на веранде.

После одного такого сна, Ваня вышел на улицу. Встал у крыльца. В тиши полей било заходящее за горизонт солнце. У соснового бора он заметил взгляд, застывший на нем. Фигура сидела, за кустами, и наблюдала за ним. Дальность не позволяла разглядеть того, кто это был. Напротив, Иван поспешил вернуться в дом, чтобы не ловить на себе взгляд.

К Ивану приходили покупатели. Ценители, обеспечивающие его на плаву. В начале своей карьеры он брался за заказы от ресторанов, музеев. Но в конечном итоге перешел на личные заказы, его труд оценили, и он продавал своих животных богачам. В основном тем, кто имел особняки, кому нужны были его изделия, для украшения своих хором. С некоторыми из них, он хорошо ладил, а они хорошо платили. Этот круговорот нравился Ивану. И он продолжал корпеть над своими трудами, придавая им все бОльшую и бОльшую цену, вкрапливая в них жизнь. Он стал видеть животных исключительно в виде чучел, и никак иначе. Когда он был помладше, он ходил по кладбищу домашних животных – высматривал свои будущие чучела. Когда же никого рядом не оставалось, он втыкал лопату в землю и начинал копать. Доставал свежепохороненную тушу и превращал её в живую.

В окнах он все чаще стал замечать мелькавшие глаза. Ночью блеск глаз выдавал смотрящего. Кто это был или что, начинало сильнее интересовать Ивана. Он почти полностью уверен, что днем, когда уезжал в город, за ним тоже следили, просто он об этом забыл. Поздней осенью, когда деревья оголели, а вся земля в золотых листьях. За ветками в тумане, просматривалась фигура. Бледная, размером с человека. Она глядела в него через окно.

С первым снегом Иван приступил к крупному заказу. Чучело оленя. Такого же, какой у есть у него самого. Многие дни ушли на его поимку. Туша никак не хотела застыть навсегда. Иван заметил, как с декабрем испарился и наблюдатель. Может потому, что Иван охотился в лесу, именно там, откуда на него глядели по вечерам. Порой, на всякий случай, он оглядывался по сторонам стоя среди сосен и голых дубов. Всему виной его паранойя. Зимний лес не такой густой, как летний. Увидать другую душу посреди стволов легче.

Страх его охватил только тогда, когда, возвращаясь с охоты с ни с чем, он вновь увидал горящие глаза. Они находились там, где он прошел пару минут назад. Прицелившись через винтовку, он усмотрел фигуру. Человекоподобное нечто глядело на него, и через секунду скрылось в поле снега. При должном желании, он мог спустить курок.

Несмотря на что–то в лесу, Иван ходил на охоту, как прежде, собирал повещенные туши. Только стал чаще оглядывать через плечо, слушать хрустящий снег. И темным утром, и ранней ночью, со стороны леса за ним следили. Через прицел винтовки он наблюдал, как белесое небольшое существо, похожее на человека, уподобляясь зверю, перебегало поле. Он забывал о наблюдателе, и вспоминал снова, когда видел его. Никогда в лесу он ни с чем не сталкивался. Лисы прятались в своих норках, волки выли на луну. Но то существо, Иван знал, оно где–то неподалеку. Каждый раз, заходя в лабиринт сосен, он надеялся, что не столкнется с ним лицо к лицу. Не увидит в близи, то что должен. Так оно и было.

Ваня откинул стакан в сторону, отшатнулся от стола. Бутылка со скотчем опрокинулась. Его повело в сторону, в глазах все плыло. Запнувшись об угол, он упал на пол.

На следующее утро, он обнаружил открытую дверь, через которую пролетали снежинки. Голову разрывало на части. Не придав значения распахнувшейся двери, он закрыл её. И только приступая к работе зимним вечером, к нему пришло понимание, что оно где–то рядом. Неужели было в его доме? Через окно на него смотрели черные глаза. Белые когти цеплялись за карниз. Бросившись вон из комнаты, он схватил ружье и выбежал на мороз. Только его следы. Ничего больше.

Реальность смешалась с иллюзией. Он не понимал, правда ли это. Голоса десятки чучел звучали в голове. Они все говорили без умолку. Не затыкались по ночам. Лисьи тела насмехались над ним. Он не мог их больше видеть. Эти улыбающиеся пасти. Поднимающиеся и вилявшие хвосты. Он схватил в руки ружье и начал стрелять по телам. Куски муляжа начали разлетаться по комнате. Шатаясь, он переходил от полки к полке. Стреляя в закатывающиеся от смеха лисьи морды. Он сделал шаг вправо, нацелившись на очередное чучело. Оно не было похоже на остальные. Через мгновенье он понял, что перед ним вовсе не чучело. А непонятное существо, похожее на человека. Оно скрылось в темных углах. Иван поскользнулся на пролившимся виски, и ударившись о дубовый пол, потерял сознание.

К утру голоса поутихли. Одно из окон было выбито. Поднявшись, Иван осмотрел весь дом, держа ружье наготове. Выйдя на белоснежное поле, он стоял и целился в сторону бора, пока не замерз. Вернувшись, он сел на крыльцо, и стал высматривать, сам того не понимая что, периодически заходя погреться. Осколки битого стекла, чучела, щепки оставались на полу. Весь день Иван ничего не делал. А к темноте завалился спать. Окна и двери он по–прежнему не запирал.

Он волок за спиной мешок тел, перебирая ноги в зыбком снегу. Дома его ждал горящий камин и ужин. Сейчас он работал над волком. Серебристая шерстка, расслабленные глаза. В доме стояла безупречная тишина. Иван старался вести себя тише, не понимая откуда у него такая привычка.

По утрам ему не хотелось покидать крыльцо, потому, что он знал, оно где-то рядом. Но в тоже время и дома он не ощущал себя в крепости. Хотелось просто запрыгнуть в машину и уехать подальше. Но работа не ждет, и вернуться сюда все равно придется.

Снег шел уже вторые сутки. Утренний туман рассеялся. На крыльце лежала туша кролика, покрываясь снегом. Откуда такой дар? Неужто оно принесло? Иван оглядел стороны, забрал тушу, хлопнув дверью. Он пытался сохранить ясный рассудок для большего понимая вещей. Уже несколько дней, он не пил, но и практически не работал. В тот день, из покрова это кролика, он смастерил чучело. Заяц пристально смотрел в даль, подняв одну лапу. Ещё несколько подарков Иван застал у самых дверей. Существо постоянно ошивалось рядом, не показывая себя.

К весне все поутихло. Иван продолжал мастерить чучела и получать подарки в виде туш. Снежные луга постепенно редели. Однажды существо все–таки показалось вблизи. Оно сидело на крыше автомобиля, разглядывая Ивана, а Иван его. Тело было белое, не выше самого Ивана, худое, острые когти. Они глядели друг на друга, пока на горизонте не показался автомобиль. Существо спрыгнуло вниз, и скрылось под крыльцом. Оно торопилось спрятаться, и задело ногой острый деревянный выступ.

Иван проводил в дом клиента, желающего рассмотреть экспонаты. Сейчас Ивану было совершенно не до чучел. Его знали, как таксидермиста с горящими глазами, жаждущими внимания. Но сейчас клиент не находил такого человека. Иван был скорее растерян, не заинтересован. Из–под пола доносились вскрики существа. Иван уверял, это были трубы. Ему приходилось врать, смотря в не доверяющий взгляд. Уж лучше клиент откажется, чем узнает, что у него под полом неизвестно кто. Когда клиент отказался что–либо покупать, тот и бровью не повел, вытворил потенциального покупателя.

Иван вышел на улицу, пряча за спиной биту. На всякий случай. Он присел у крыльца. И стал ждать. Спустя минуту показалось существо. Низ его правой ноги был красным. Существо подползло ближе, стоная от боли. Сейчас оно выглядело куда более беззащитным. Иван вернулся с бинтом и бутылкой бурбона, подошел ближе, пытаясь увидеть что–то в темных глазах. Его тело было холодно, будто мертво. Он практически не дышал. На рану полился бурбон. Существо взвизгнуло, задергалось, поднялось на ноги. Иван дал понять, что он помогает. Он приподнял руки, показывая, что у него нет оружия. Существо поутихло, дало перевязать рану. Затем Ваня отошел на несколько метров. Оно встало, и медленно направилось в сторону леса, прихрамывая. Иван ещё несколько минут следил за уходящим телом.

Весь вечер он провел в раздумьях. Кто оно? Почему оно пришло к нему? На следующий день, он оставил кусок мяса на крыльце. И сел работать, поглядывая в перерывах за мясом. Какого было его удивление, когда он обнаружил, что куска нет. След его простыл в те минуты, когда Иван не следил за оставленным куском. Как бы он не высматривал этот момент, существо было проворнее его взгляда.

Несколько недель этот «зверь» ошивался рядом. Виделся в поле, забирался на крышу. По ночам он слышал, как скрипят полы в соседней комнате. Его это пугало, но он не хотел идти и проверять. Не хотел ещё раз встретиться с этим взглядом в темноте. Трепетный страх сливался с любопытством. Неужели его спокойствия достаточно для того, чтобы жить, зная, что под боком оно?

Близилось лето. Миновали холодные месяцы. Иван срезал подвешенную лисицу с ветки. Рядом, чуть выше его взора, сидел Чопс. Так его называл Ваня. Он спрыгнул с дерева, и поплелся за Иваном.

Иван доедал ужин, Чопс сидел рядом. Со стола он подкинул своему питомцу кусок мяса. Пасть ловко поймала еду. После ужина они переместились в гостиную с камином. Хозяин сидел рядом, его зверь поодаль, свернувшись.

– Нельзя убивать людей, Чопс! – Иван сидел рядом и держал оторванную человеческую руку. Он уже прикинул через сколько родители этого подростка начнут искать своего ребенка. Он сжег все найденные оставшиеся части. Кажется, с этого момента Чопс усвоил урок, Ивану хотелось верить. Следователи ничего не вынюхали. Чопс оставался в тени, не давая людям повода себя увидеть. Но пропавший человек заклеймил эти места. И только одинокий таксидермист без домашних питомцев знал правду.

День. Иван наворачивает круги по гостиной. – Как и договаривались? Ясно? Делаешь, как учил.

Совсем скоро подоспеет придирчивый клиент, который, за все время визитов, ничего так и купил у Ивана, а отдавал предпочтение другим создателям чучел. Ивана он прилично раздражал. И на этот раз, он не уйдет просто так.

Звонок в дверь. На пороге стоял мужчина лет сорока, во рту держал сигарету. Он вошел внутрь. Оглядел зайцев и лис, встретившиеся ему первыми.

– Занятно, – еле слышно сказал он.

– Ваш экспонат ждет вас в другой комнате.

Они перешли в другую комнату, где были большие чучела. Звонкие ботинки гостя были слышны во всем доме. Он неспешно проходил каждую фигуру, тщательно осматривая каждый элемент. Мягкий олений покров, живой взгляд, эмоции, будто запечатленные в их последнюю минуту жизни. Собой гость разносил сильный запах табака. Иван отошел от него, дабы не задыхаться. Вся экскурсия прошла в тишине. Он не сказал ни слова до последнего «творения».

Перед ним, на стенде стояло белое существо с темными глазами. В позе предшествующей атаки.

– А это что? – задался вопросом гость.

– А вы сами у него спросите.

Он повернул голову к чучелу. Оно зашевелилось, один взмахом когтей перерезав ему горлу. Кровь брызнула на деревянный пол. Его пиджак и рубашка запачкались в красных каплях. В минутной агонии он умирал на полу, извиваясь словно змея. Зажимая струящийся фонтан из его горла.

У Ивана никогда не было домашних животных. Он их особенно и не хотел. Чопс – первый питомец в его жизни. И такой необычный.