Пищевая цепь

Глава 1

– Пищевая цепь - это название взаимосвязи организмов, при которой они передают энергию и вещества другим через поедание одних другими.

Монотонный голос учительницы заставлял весь класс погрузиться в сон, с которым ученики седьмого класса боролись как могли. Кто-то лениво водил ручкой в тетради, хотя были и те - обычно, они сидели на первой парте - кто с должным усердием записывал каждое слово Ольги Валерьевны. Другие мечтательно смотрели в окно, рассматривая сухие осенние листья и покачивающиеся на ветру ветки деревьев, растущих неподалеку от школы. Третьи тихо перешептывались, убежденные, что учительница не видит и не слышит их попыток передать очередную записку через половину класса.

– Так, Дима! – резко произнесла Ольга Валерьевна, уставившись на крепкого вида мальчика с короткой стрижкой и суровыми, почти преступными, чертами лица. – Повтори, что я сказала.

Мальчик открыл рот, вальяжно раскинувшись на стуле, но снова был прерван.

– Встань, когда с учителем разговариваешь, – сурово произнесла Ольга Валерьевна.

Дима неохотно поднялся и поправил жилетку, хотя его общему растрепанному виду это не помогло. Незаправленная рубашка торчала в разные стороны, как и неухоженный воротник. Впрочем, его образу это придавало того шарма, которого он хотел добиться - ему не было дела до правил.

– Пищевая цепь - это… – Дима шмыгнул носом, думая. – Ну, эээ, когда животные друг друга жрут?

По классу, в основном, среди девочек, прошли тихие смешки, но одного беглого взгляда Димы хватило, чтобы их прекратить. Он еще раз осмотрелся, стараясь увидеть тех мальчиков, которые позволили себе смех в его адрес. Отвлек Диму голос соседа по парте, Пети. Шепотом он подсказывал, а отвечающий начал за ним повторять.

– Это взаимосвязь организмов… – медленно, почти что по слогам, повторял Дима.

– Так, хватит. Петр, встань, – мальчик поднялся и виновато посмотрел на учительницу. – Ты так и будешь помогать этому раздолбаю? Тебе ли с ним водиться - он же не знает ничего.

– Э, да знаю я! – встрял Дима, гневно уставившись на Ольгу Валерьевну.

– Молчи, Путов, я не с тобой разговариваю, – и учительница снова посмотрела на Петю. – Скажи мне, ты зачем ему помогаешь?

Мальчик молчал. Он, в общем-то, однозначно и не знал ответа на этот вопрос. “Потому что друзья” - такой ответ был бы наиболее правильным, но совсем неправдивым. Не мог он назвать Диму своим другом. Дружить с Димой вообще было невозможно. Это был человек, который постоянно пользовался другими, но за это, конечно, защищал их от других обидчиков, становясь, иногда, им сам. Правда, Петю это касалось в наименьшей мере. Он был достаточно умен, чтобы Дима не трогал его в обмен на помощь с учебой. Но в остальном же… Не было между ними дружбы.

– Дружба, – соврав, Петя пожал плечами, но почувствовал на себе одобрительный взгляд Димы.

Учительница лишь отмахнулась. Прозвенел звонок. Дима вместе со своей компанией из пяти мальчишек, в числе которых был Петя, вылетел из класса, утробно гогоча. Это был очень мерзкий смех, который, наверное, не нравился никому. Но никто, тем более довольно слабый Петя, не решался сказать об этом.

– Чего-то ты долго думал над ответом про дружбу, – Дима изогнул бровь, уставившись на Петю в коридоре.

По телу пробежала дрожь, а ноги невольно дрогнули. Петя заморгал, стараясь придумать ответ, но быстрых идей не пришло. Страх перед тем, чтобы оказаться в опале у своего “друга” в одно мгновение завладел всем телом мальчика.

– Д-да я думал, что этой карге старой ответить покрасивее, – дрожащим голосом произнес Петя, отведя взгляд. Ему нравилась Ольга Валерьевна, как учитель, но чтобы выжить, приходилось врать.

– Ну, че ж не придумал то? – вновь рассмеялся Дима, “по-дружески” похлопав по плечу Петю так, чтобы вызвать у того боль. – Ладно, идем! А никто не видел этого задохлика, Вову? Так развлечься хочется, поговорить с ним!

– Нет, его сегодня нет, – ответил один из других мальчиков, рассмеявшись в такт Диме.

Петя, поправив пиджак, поплелся за своими “друзьями”.

***

– Что проходили в школе, сынок? – поинтересовался отец у Пети, когда они собрались за семейным столом.

– Да там… Ничего особого. Пищевую цепь… – Петя задумчиво водил вилкой по макаронам.

– И что расскажешь о ней?

– Ну, – мальчик устало поднял взгляд. – Ну, один организм получает энергию из другого, пожирая его.

– А что будет, если какой-нибудь элемент “цепи” исчезнет? – хитро улыбнувшись, спросил отец.

Петя задумался. Ответа на этот вопрос он не знал, да и не был уверен, есть ли на него вообще ответ. Ольга Валерьевна наверняка бы рассказала, если бы не срыв урока…

– Наверное, этот организм чем-нибудь заменяют. Или система больше не работает… Или… Такое вообще возможно?

– Возможно, – уверенно кивнул отец. – И тогда случается целая экологическая катастрофа. Системе приходится кардинально измениться… Или погибнуть. Но никто не хочет умирать, поэтому, ломая саму себя, меняя ранее существовавшие правила, жизнь меняется.

– То есть, если пропадет даже самая незначительная часть цепи, низшее звено, то всему конец? Звучит… Логично. Ведь каждое звено зависит от другого.

Отец гордо кивнул, радостный размышлениям своего мальчика. Какое-то время они ели в тишине, как вдруг Петя отложил вилку и заговорил.

– Пап, послушай… А у тебя были в школе друзья? – тихо спросил Петя, задумчиво вспоминая сегодняшний день.

– А? Ну, конечно были… С некоторыми до сих пор общаюсь, вот…

Вибрация прошлась по столу, а затем кухню заполнила звонкая мелодия телефона, сообщающая о входящем вызове. Петя очень хорошо знал эту мелодию - она звучала дома гораздо чаще, чем их совместные разговоры.

– Это по работе. Потом договорим, хорошо? – отец поднялся из-за стола и ушел в свой кабинет.

Оставшись в одиночестве, Петя принялся доедать макароны. Он ел медленно, обдумывая все то, что ему предстоит сделать по домашней работе. Оказалось, что осталось не так много - он сделал уже почти все заранее. Улыбнувшись этой мысли, он прокручивал разговор с отцом. Точнее то, как он мог продолжиться. Папа любил его, но не мог уделять слишком много времени, а потому рассчитывать на то, что они закончат начавшуюся беседу, не приходилось. Тяжело вздохнув, Петя подумал, не позвонить ли матери. Но он не знал, свободна ли она, да и проблем у нее наверняка хватало. Их редкие встречи раз в месяц, когда он приезжал к ней на выходные, они проводили в пространных разговорах или пустых увлечениях, на которые отец времени не выделял, считая их тратой времени или не находя в них интереса для себя.

Ему придется решать проблему с друзьями самостоятельно. Он недолгое время подумал, не завязать ли ему дружбу с Вовой. Он был тоже умен, интересовался схожими вещами, да и в те редкие минуты разговоров с ним, Вова не выглядел таким, каким его выставляли другие дети. Но вспомнив о Диме, Петя отмел эту мысль. К тому же, Вова не стал бы общаться с ним после недавних событий.

Доев макароны, мальчик пошел в свою комнату, где, сделав все уроки, лег спать.

***

Утром, как обычно, Петя встал по будильнику. Умывшись и одевшись, он пошел готовить завтрак, чтобы перекусить перед школой. Но сегодня утро было необычным. Отец еще был дома и о чем-то думал, расхаживая по кухне. Сложив руки, он смотрел перед собой, не замечая Петю, и лишь когда тот поздоровался, папа обратил на него внимание. На мгновение на лице отца промелькнуло смятение, но тут же оно сменилось привычной спокойной и уверенной маской, за которой всегда прятались тревоги и печали.

– Я бы хотел поговорить с тобой кое о чем, – произнес отец, и Петя обрадовался, что это будет завершением вчерашнего разговора. – Присядь.

Петя сел на диван, а отец сел рядом с ним, отведя взгляд в сторону.

– Какие у тебя отношения с твоим одноклассником, Вовой? – спросил он.

– С Васильевым? – Петя судорожно перебирал в голове все, что могло быть связано с Вовой. Неужели тот случай…

– Да, – спокойно кивнул отец.

– Да… Никакие. Мы не общаемся… – окинув кухню взглядом, ответил Петя.

– Хорошо… – отец замялся, явно подбирая слова. – Знаешь, бывает так, что люди иногда… Точнее, люди могут поступить…

Отец явно не знал, что сказать. Он пытался подобрать слова, но с каждой секундой молчания ситуация становилась все более неловкой, и, судя по тому, как часто он смотрел на часы, ему нужно было спешить на работу.

– Твой дру… Одноклассник…. В общем, звонила твоя классная руководительница. Твой одноклассник Вова погиб. Сегодня в школу идти не надо… – отец поднялся и сочувствующе посмотрел на сына. – Я пошел на работу.

Петя не очень помнил, как закрывалась дверь за отцом и провернулся ключ. Он не помнил, как выпил кружку чая и помыл ее за собой. Не помнил он и того, как добрался до комнаты, улегшись на диване. Казалось бы - что такого произошло? Но новость о Вове почему-то перевернула все мысли Пети вверх дном.

Что такое смерть? Когда она ждет его? Что произошло и почему, наконец, именно с его одноклассником? А почему не с ним?

Мысли роились в голове, как пчелы. Это был огромный улей, а не голова. Чтобы хоть как-то отвлечься от этих назойливых размышлений, Петя взял телефон. Беседа класса ломилась от сообщений. Только их была сотня, а вот уже - две. Все одноклассники считали важным что-то сказать, спросить или узнать у других. Даже те, кто раньше не заходил в беседу класса вообще.

Петя принялся читать. Многие задавались вопросом, что случилось с Вовой. И лишь один Дима, по его словам, знал, но сказать не мог. Одноклассники упрашивали его, обещали делать домашнее задание целую неделю, одна девочка даже пригласила его на прогулку… Но что бы ему ни предложили, он бы все равно в итоге сказал правду. Петя знал это. Дима желал лишь внимания к себе - и ничего более.

Долгое время он что-то печатал. Все ждали сообщения, затаившись, как вдруг Дима печатать перестал. И прислал голосовое сообщение, начавшееся с его мерзотного смеха. Перетерпев его, Петя услышал то, чего не ожидал совсем никак. Его потряс ужас, дрожь прошла до самих костей.

“Этот придурок в окно вышел!”

И снова этот мерзотный смех.

***

В кабинете у психолога было довольно душно. Женщина лет сорока, сидевшая в кресле в своем кабинете на четвертом этаже, не проветривала помещение, а запах ее духов был невыносим. Петя обильно потел, тяжело дышал и периодически кашлял.

– Ты нервничаешь? – заботливо спросила она, на что мальчик отрицательно покачал головой.

Она что-то записала себе в блокнот, но не открыла окна. Петя молился про себя, чтобы все это быстрее кончилось. Но, насколько он знал, все только начиналось.

Сегодня всех из его класса вызывали к психологу. Никто особо не говорил, что происходило во время общения с ней, но было ясно одно: спрашивали про Вову. Конечно же, косвенно.

– Тебя никто в классе не обижает? – спросила женщина, тепло улыбнувшись.

– Нет, – сказал правду Петя, но все равно почувствовал себя так, как будто бы произнес ужасную ложь.

– А может, чье-то поведение тебя беспокоит? Может, есть кто-то, кто может тебя обидеть?

Петя понимал, к чему она клонит. Но он не был жертвой издевательств и делать с собой ничего не собирался. В конце концов, с Димой они были… “друзьями”.

– Нет, – Петя заметно напрягся.

– А какие у тебя были отношения с Вовой? А не знаешь, может, он с кем-то дружил еще? – аккуратно спросила она.

Будь они близким друзьями, Петя, быть может, заплакал. Но вместо этого он, от чего-то, погрузился в воспоминания.

– Толкай, толкай, толкай! – скандировали “друзья”, пока Дима пихал Вову в туалет.

Задира повалил свою жертву на плитку, а затем встал над ним. Оставшаяся толпа быстрым шагом забежала в туалет, закрыв за собой дверь. Последовали удары.

– Защищайся! – прорычал Дима, пару раз легко пнув Вову в ноги. – Че ты, слабак?

Еще пара пинков. Вова что-то прошептал, но, что было хорошо для него, Дима не услышал этого.

– Думаешь, я не знаю, что ты настучал на меня, что я списывал? – Дима пихнул Вову к стене.

Вова не ябедничал. Это было хорошо известно Пете. Ни один учитель в школе не одобрил бы подобного поступка со стороны мальчиков. Сообщишь о том, что кто-то списывал? Тебе скажут так больше не делать. Решишь отстоять справедливость? Так вот, здесь она работает иначе. Скорее всего, о списывании Димы сообщила какая-нибудь из девочек. Накануне он сильно их взбесил, дергая за волосы и обзывая разными словами. Даже теми, повторять которые Петя не желал.

Дима схватил Вову и поднял его, понеся к туалетным кабинкам. Каждый шаг давался задире с поразительной легкостью - его жертва даже не сопротивлялась, а просто старалась защитить себя от дальнейших ударов. Чтобы Диме было легче, другие мальчики обошли Вову и подхватили его. Теперь вместе они тащили несчастного в туалет, закрыв ему рот, держа ноги и руки. Петя стоял поодаль, наблюдая за всем этим, неспособный покинуть место “расправы” - это могло вызвать недовольство “друзей”.

Они поставили Вову на колени перед туалетом.

– Думаешь, самый умный? – Дима окунул голову Вовы в унитаз, прямо как в американских фильмах. Подержав совсем немного, он отпустил. Тот принялся нервно глотать воздух, но, конечно же, не от воды, а от стресса, захлебываясь собственными слезами и соплями.

– А, так он плакса! – рассмеялся кто-то из мальчиков.

– Плакса, плакса! – подхватили хором остальные.

– Повторим, да? Говори, говори! – уже окончательно пародируя кино, твердил Дима, пока держал голову Вовы. – Так не пойдет! Он не мокнет!

– Да пусть пьет тогда! – вновь один из “друзей” решил вставить своё слово.

– Пей! Пей! Пей! – скандировала толпа, возглавляемая Димой, и Петя не заметил, как начал радоваться вместе с ними.

Чувство эйфории охватило его. Сила, которой он обладал вместе со своими друзьями, была безграничной. Они действительно были его друзьями, стоило лишь играть по их правилам! “Пей! Пей! Пей!” - кричал он. Это было невероятно. Чувство омерзения и стыда сменилось восторгом от силы, переполнившей его. Он был лучше. Он был сильнее. Он был круче.

Вова сделал несколько глотков из унитаза. Сразу же он принялся выплевывать воду, но подзатыльники Димы заставили пить вновь, пока он не проглотил ее. Только тогда, под насмешки, его отпустили и кинули на пол.

Все окружили его. Это было похоже на охоту. Невинный зверек был окружен стаей гиен, которая прямо сейчас накинется на него, чтобы устроить кровавый пир. Пете захотелось первым ударить лежащего Вову. Заставить его сжаться, молить о пощаде и стонать. Вова был так жалок, что не вызывал сочувствия. Какое сочувствие может быть к столь низко павшему существу?

Каждый сделал по удару. Петя был одним из последних и, увидев боль Вовы, ударил по ноге… Но в тот же момент пожалел об этом. У него был шанс нанести удар в живот и причинить больше боли… Но больше они не били. Дима плюнул на свою жертву. Собрав как можно больше слюны, он отправил ее прямо на лицо лежащего Вовы. За ним повторили и другие мальчики. И наступила очередь Пети.

Смотря прямо в глаза несчастному, он боролся с противоречивыми чувствами. С одной стороны он желал унизить побежденного. Опустить его в своих же глазах еще ниже, тем самым доказав свое превосходство. Но… Но была и другая сторона. Та, которая просила этого не делать. Та, которую возбужденный разум Пети не желал слушать. Сейчас ему уже нравилось то, что происходит. И он плюнул прямо в глаза Вовы, обращенные к нему.

***

– Нормальные у нас были отношения… – ответил Петя, даже не подумав о том, чтобы рассказывать эту историю.

Психолог, кивнув, отпустила мальчика. И тот, думая о чем-то своем, наконец покинул душный кабинет, чуть не заплакав. То ли от духоты, то ли от того, что натворил.

Затем, после того, как у психолога побывали все, на классном часу пришел полицейский. Он долго рассказывал о том, как важно ценить друг друга, и о том, что о плохом поведении сразу нужно сообщать. Но для детей это было больше комедией, чем поучением. Все сидели, уткнувшись в телефоны, и писали друг другу о том, “какой бред сейчас происходит”. Разговор прошел мимо всех, кроме одного. Кроме Пети.

Он долго думал над своими поступками и, когда прозвенел звонок, угрюмо поплелся в туалет, чтобы умыться и хоть как-то убрать головную боль, преследующую его после душного кабинета психолога.

– Ты думаешь, правильно поступил? – Петя неожиданно поднял голову, осмотревшись.

Капли воды стекали с его лица, а остатки жидкости стекали сквозь пальцы. К нему-то кто-то обратился именно в момент, когда он наклонился, чтобы облить лицо водой.

– А? – спросил Петя, вновь водя головой по сторонам.

– Ты плюнул тогда, – голос прозвучал откуда-то со стороны стены.

Петя повернулся туда и вздрогнул. Рефлекторно он сделал шаг назад, икнув от неожиданности и выдав сдавленный звук «а». Он даже не смог закричать. В зеркале перед ним, бледный и частично окровавленный, был Вова.

– Ты плюнул тогда. Но мог этого не делать, – произнес призрак из зеркала, уставившись на Петю.

– Этого не может быть, – прошептал Петя. – Ты… Ты…

– Я - твоя совесть, – успокаивающе произнес Вова. – Ты же знаешь, что виноват.

– Но не я издевался над тобой! Дима!

Призрак покачал головой.

– Разве нет твоей вины, даже если учесть, что ты сделал меньше всего?

– Но не я начал!

– Но ты закончил.

Петя попытался отвернуться, но призрак был уже вне зеркала. Петя закрыл глаза, но голос не пропал. Он закрыл уши, но мысли не исчезли.

– Я не виноват! Я чувствую вину, но не виноват, правда… – взмолился мальчик. – Иди мучай их, не меня!

– Мы были похожи. Мы хотели дружить. Ты думал дружить со мной, – голос звучал отовсюду. – Ты убил во мне надежду на доброту. Ты убил меня.

Слезы ручьем текли из глаз Пети, и он присел на плитку, тихо прося призрака и свою совесть оставить его.

– Я знаю, ты мучаешься, – спокойно произнес призрак. – Я не хотел этого. И я уйду. Чувство вины пройдет. Но кое-что заменит его еще большим кошмаром.

– Что? – спросил Петя, открыв глаза и посмотрев на Вову.

– Страх, – умиротворенно произнес призрак, развеваясь.

Петя несколько раз моргнул. И затем пулей вылетел из туалета, желая навсегда забыть об этом кошмаре. Но настоящий кошмар только начинался. Он вышел и уставился прямо на Диму и его компанию. Они беседовали с девочками. Весь класс повернулся, заметив, как быстро Петя вылетел из туалета.

На лицах девочек застыли насмешки, адресованные внешнему виду юноши. А на лицах мальчиков застыли хищные улыбки, похожие на оскалы хищников.

– Петя, ты что, плакал? – спросил Дима, расплывшись в еще более пугающей ухмылке.