Пир во время морпса

Глава 1

Все герои — собаки. Все совпадения с реальными мопсами случайны, но, чего уж там, вероятны.

Действующие лапы

МОГПС — мопс, председатель стола; отличается лёгкой одышкой и труднообъяснимым оптимизмомБЭБС — мопс, покойный; при жизни прославился четырёхчасовым лаем на пылесос и многолетней безуспешной охотой за собственным хвостомГОДЗИЛЛА — чихуахуа, очень упитанная, родом из села Кукуево; несмотря на грозное имя, пока никого не раздавилаМЕРРИ КАРАВЕЛЛО — чихуахуа, худощавая, тоже из Кукуева; репутация у неё такая, что прибывает на пару улиц раньше хозяйкиБАЯНО КОПЧИК — бордер-колли, проповедник учения «разумизм»; убеждён, что любую беду можно решить сводной таблицейМОЛОДОЙ МОПС — без особых примет, кроме неистребимого энтузиазмаХОР МОПСОВ — коллективный разум стола; единодушен, главным образом, в глупостиДвор за домом. Длинный стол, вместо бокалов — миски, посередине блюдо сушек. На покосившемся заборе — выцветшая афишка «КАРАНТИН», угол оторван и, кажется, кем-то надкусан. Во главе стола — пустое место. То самое, где раньше сидел Бэбс.

МОЛОДОЙ МОПС Почтенный председатель! Дайте гавкну пару слов о друге нашем — Бэбсе. Он гавкал на пылесос четыре часа кряду, пока хозяйка не сдалась и не сослала технику на дачу. Он хвост ловил — не помню сколько лет — и ни разу, слышите, ни разу не поймал, но верил, что вот-вот. Два дня назад делили мы с ним миску. Сегодня миска вот — стоит пустая, ошейник ждёт, а он ушёл куда-то, туда, где, говорят, всегда открыта дверь и вечно пахнет свежим фаршем. Хоть голос смолк, но многие из нас ещё живые, и причины для печали сегодня, право, нет. Итак, предлагаю выпить за него со звоном мисок и радостным вилянием — как будто он жив ещё.

МОГПС Он выбыл первым из нашей стаи. Помолчим в честь друга.

Молчание. Потом все разом бросаются пить. Мопсы окунают плоские морды в миски и тонут раньше, чем достают до дна: фырканье, чихание и полное недоумение происходящим. Годзилла и Мерри, чьи морды устроены разумнее, невозмутимо допивают до капли и укоризненно смотрят на соседей.

МОГПС(отфыркиваясь, насквозь мокрый) Пьём... молча... как и договаривались...

ГОДЗИЛЛА Учитесь, дурни. Морда — не весло.

МОГПС Мерри, твой голос песни отчего края выводит лучше всех, кого я слышал. Спой нам уныло — чтобы мы потом развеселились злее, как бывает после того, как выревешься вдоволь.

МЕРРИ КАРАВЕЛЛО(поёт)

Было время — наше село оживлённей мира всего: с каждой будки — хор голосистый, лай на солнце, лай просто так.

Ныне будки стоят пустые, хора нет, и брёха не слышно. Лишь у ветклиники, за оградой, кто-то жалобно день и ночь скулит.

Если рано моя дорожка оборвётся — прошу, не плачь: не сиди сиротой у миски, заведи-ка себе подружку.

Я ж оттуда, сверху, всё вижу — и, поверь, не приму за пошлость. Не самой я была примерной, но любила уж как умела.

(подмигивает, посмеиваясь) Ладно, будет. А то реветь начнёте. Наливай, кто чем может, — пьём!

МОГПС Спасибо, Мерри. Славно спето. Правда, я не очень понял, при чём тут будка, но за душу взяло — это точно. Особенно момент про «заведи подружку». Дельно. Хозяйственный подход.

МЕРРИ(тихо, в сторону) Эх, раньше я иначе пела — дома, щенком ещё, у маминой миски. Голос был чище. Тоньше. Без хрипотцы от... в общем, неважно, от чего.

ГОДЗИЛЛА Фу, старомодно! Нынче так не воют. Хотя простушки, знаю, есть ещё — растают от солёных глазок этих. Она уверена: слеза берёт сильнее, чем, например, вихлянье бодрым задом. А знала бы — так виляла бы, не хлюпала. А Могпс-то, помню, лаек нахваливал: «ах шерсть, ах стать, ах синие глаза»... Ненавижу лаек. Пушистые снаружи, внутри — обычные, как все, дворняги.

МОГПС Тсс. Колёса. Едет.

Вдалеке появляется тележка. Везёт её чёрный кот в дождевике — невозмутимо, как на работу. Собственно, это она и есть.

Опять он. Точно по расписанию. У нас обед, а у него — маршрут.

ГОДЗИЛЛА Ой, мамочки родные...

Ей делается дурно. Она падает. Скамейка жалобно трещит под перераспределяющимся весом.

МЕРРИ Держись, товарка! (плещет водой из миски ей в морду) Очнись давай, толстушка, не позорь село!

ГОДЗИЛЛА(приходя в себя) Мне снился кот... весь чёрный, белоглазый, в передничке, с расчёской наперевес. Манил меня — на «стрижку», дескать, — а в тележке уже лежали мопсы, стриженные под ноль, и что-то жалобно мычали на кошачьем, совершенно непонятном наречии. Просили, кажется, кондиционер.

МОЛОДОЙ МОПС Ладно, будет каркать. Могпс, а спой нам чего повеселей — надоели все эти будки, кошки, вечный траур. Затяни разгульную, чтоб аж искры!

МОГПС Такой не знаю. Но у меня есть гимн — сочинил вчера, не мог никак заснуть от духоты. Ждите, голос с утра сиплый, не обессудьте.

(поёт)

Когда суровая Зима ведёт морозные войска на нас пургой и гололёдом — мы прячем нос под плед плотнее и спим весь день, забыв про еду, проспав, быть может, и обед.

Царица строгая, Чумка, идёт теперь исподтишка и скребётся в мою миску когтем: тук-тук, впусти, сосед! Что делать нам? Прижаться тесно друг к другу — вот один совет.

Как от Зимы мы прячем нос под одеяло, так всерьёз запрёмся и от Чумки тоже: зажжём фонарь, нальём воды (хоть морда в миску еле вхожа) — и спрячем страх среди еды.

Есть упоение — постойте — в погоне... (Хвост! Ах чёрт, лови!)

Могпс замечает собственный хвост и несколько секунд крутится на месте, пытаясь его укусить.

ХОР МОПСОВ Продолжай, Могпс! Не отвлекайся!

МОГПС Ах да. Прощения прошу. На чём я? А, да: величье, бездна, мрак кромешный... Хотя, по чести, если разобраться, нам, мопсам, важно, чтоб не пустовала миска, а бездна — бездна подождёт, у ней, небось, и расписания-то нет.

Итак — хвала тебе, Чумка! Небось, ты тоже любишь сушки? Присядь, отведай с нами каши — и, может, вовсе не страшна окажешься ты, если ближе, — такая же дурашка, как и мы.

ХОР МОПСОВ Гимн Чумке! Вот это гимн! Браво! Бис! Могпс, ты гений! Спой ещё! А лучше — дай сушку!

Входит БАЯНО КОПЧИК, бордер-колли в твидовом жилете и очках без диоптрий. Несколько мопсов уже гоняются по кругу за собственными хвостами и не обращают на него ровно никакого внимания.

БАЯНО КОПЧИК Собаки! Что за богохульный пир! Не видите ли вы, что тут попраны все аксиомы разумного начала? Покуда те из вас, кто справил тризну бессмысленным круженьем за хвостом своим же, тем и доказали разом теорему о бесплодности желаний, — я...

ХОР МОПСОВ(не прекращая кружиться) У-у, кто это тут занудствует? Гав! А ну спляши с нами, длинноносый!

БАЯНО КОПЧИК Постойте, дайте только. Если рассуждать методом дедукции...

ГОДЗИЛЛА Дедукция твоя нам ни к чему. У нас тут пир, а не защита степени!

БАЯНО КОПЧИК Но выслушайте: всякое из наслаждений обязано иметь... обязано иметь...

МОЛОДОЙ МОПС Обязано иметь конец! Держи его!

Хор мопсов начинает дружно подвывать, передразнивая занудную интонацию Баяно Копчика; в общей суматохе кто-то стягивает с него твидовые штаны.

БАЯНО КОПЧИК(убегая, придерживая жилет) Вы все умрёте неразумно... и без всякой статистики!.. то есть — я хотел сказать...

Убегает без штанов. Штаны насаживают на палку и водружают над столом, как трофей. Общее ликование.

МОГПС(глядя ему вслед) А чего он, собственно, хотел-то?

ГОДЗИЛЛА Понятия не имею. Штаны, впрочем, приличные.

МОГПС И то верно. Ну что, накатим ещё по одной?

Пустая миска Бэбса всё ещё стоит на столе. Кто-то из хора мопсов, не выдержав, наконец слизывает из неё остатки. Никто не осуждает.

Все снова берутся за миски. Мопсы снова фыркают, чихают и захлёбываются. Годзилла и Мерри невозмутимо чокаются, допивают до дна и укоризненно качают головами.

ЗАНАВЕС