Первый снег

Глава 1. Деревня.

— Что ты забыл в таких краях? — спросил мужчина и переключил передачу.

Мартин поймал попутку и уже приближался к деревне, в которой жили его знакомые. Он бывал у них всего пару раз, но очень надеялся, что они примут его; по крайней мере, он на это искренне рассчитывал.

— Неподалеку от поворота находится деревня, примерно мили две пешком, дороги там хорошие. — Мартин притих. Он не хотел рассказывать о своих путешествиях, не хотел ни с кем взаимодействовать, но, видимо, просто так не получится. А какая вообще разница, если мужчина скоро высадит Мартина и скроется за горизонтом? Никакой. И он все-таки решил рассказать. — Я сбежал от родителей. Не поймите меня неправильно, но… я не мог этого терпеть больше. Машины у меня нет, поэтому пришлось добираться на своих двоих.

Мужчина, подвозивший Мартина, посмотрел в зеркало и совершил маневр. Автомобилем он управлял уже давно. Каждое движение выглядело элегантным и с точностью выверенным. У Мартина перехватывало дух от каждого обгона. Через одну машину, через две, через… Да он способен на всё, подумал парень.

— Не знаю, что именно у тебя случилось, но надеюсь, я не совершаю преступление по краже человека… — Мужчина отвлекся от дороги и посмотрел на Мартина. — Сколько тебе, если не секрет?

— 21, — сказал он, как отрезал.

— На вид ты выглядишь намного моложе, но да ладно. — Мартин лишь хмыкнул.

Мартин — невысокий паренек, метр шестьдесят пять. Одет в черные спортивные штаны, поверх которых была серая ветровка. На улице стоял не май месяц, приближалась зима. Голубые глаза, поверх которых сидели очки, придавали облику элегантности. Они ему шли и делали его чуточку стильнее. Уложенные волосы ложились на оправу, челка немного заходила на глаз, и он то и дело ее поправлял. В общем, Мартин выглядел как обычный парень, который только-только переходил во взрослую жизнь.

— Спасибо за комплимент, если это вообще он был. — Мартин хихикнул, а вот мужчина внезапно заголосил во весь голос. Мартину стало как-то неуютно…

— Да уж, — начал мужчина, — сколько я ни видал всего в жизни. Помню, паренек твоего же возраста подошел ко мне и попросил его подвезти. Я тогда работал в такси и, конечно же, потребовал заплатить. Он постоянно клялся, что, как только мы приедем, он обязательно заплатит. Как думаешь, что случилось на самом деле?

— Он не заплатил.

— В точку. Он не просто не заплатил, он вылетел из машины и помчался в сторону города. Я не стал ничего делать, машину бросать не хотелось, а гнаться — тем более. Было много всего интересного, но именно этот случай мне запомнился больше всего. Иногда вспоминаю с семьей — все хохочут.

Мартин расстегнул ветровку. Рука протиснулась внутрь и достала бумажник. Мужчина резко его остановил.

— Нет, я не возьму с тебя денег, ни в коем случае. Считай, что это мой подарок тебе. Да и я не работаю больше в такси, это не очень прибыльно, когда у тебя трое детей в семье.

Проехать оставалось совсем немного, на горизонте виднелся тот самый поворот в глушь, у которого Мартину надо было выйти. Густой лес выстроился полосой по обе стороны. Кроны деревьев уходили настолько высоко, что приходилось задирать голову, что практически невозможно было сделать из салона машины. Трава, огораживающая дорогу, покрылась инеем. Раннее утро и дубак — пробирало до костей.

Они ехали в полнейшей тишине, и Мартину эта тишина нравилась, он чувствовал себя в безопасности, чего нельзя будет сказать позже. С заднего сиденья он достал рюкзак, положил на коленки и обхватил руками. Скоро надо выходить.

— Остановите вот там, прямо у того знака. — Указал он пальцем.

— Без проблем.

Мужчина оставил автомобиль без единой тряски; он и правда был мастером своего дела. Мартин дернул за ручку. Холодный, бодрящий воздух ударил в лицо. Холодно, но до деревни не так далеко, совсем недалеко. Он вылез и попрощался.

— Спасибо огромное, я вам правда благодарен. Денег точно не нужно?

— Спрашиваешь еще, конечно нет, с таких, как ты, я не беру ничего.

«С таких, как я? А какой я?»

— Еще раз спасибо, удачной дороги вам!

— И тебе не хворать, надеюсь, у тебя всё наладится с родными.

Мартин закрыл дверь. Колеса вцепились в асфальт, и машина помчала дальше. Он стоял и провожал её взглядом, пока она полностью не скрылась за горизонтом. Хороший мужчина, только больше он его не увидит — никогда.

Он обернулся. Узенькая дорожка уходила в самую глушь леса. Огромные стволы деревьев расположились по обе стороны, точно могучие горы. Холодный ветер пощекотал тело, парень вздрогнул и шагнул вперед. Деревня находилась где-то там, по крайней мере, Мартин на это надеялся.

Холод пробирал до мурашек. Мартин оделся не по погоде, ветровка не спасала совсем; под ней лишь футболка, но от нее толку было еще меньше. Руки обхватили тело с обеих сторон, стараясь сохранить тепло, но тщетно. Возможно, днем станет на пару градусов теплее, но в данный момент это не имело никакого значения.

Узенькая тропинка сначала шла ровно, а потом резко начала ветвиться. То упавшее дерево преграждало путь — его размеры превышали габариты обычных деревьев; то овраг, который выглядел как кратер от метеорита. Природа в этих местах не особо пестрила разнообразием, лишь изредка пролетало пару птичек. Их голоса заставили Мартина поднять голову. В основном же — тишина.

Когда-то в детстве родители хорошо ладили, они все вместе приезжали сюда, к родным. Мартину было тогда лет восемь. Прибывали они на пару дней, буквально чтобы помочь знакомым. В будущем, лет так в шестнадцать, он нашел на чердаке альбом — старый, пыль закрывала все надписи сверху. Была только единственная фотография, которая как-то связана с этой деревней. Два пожилых человека стояли в обнимку: у старика в руках были огромные вилы, точно трезубец; у бабки ведро, на вид пустое или с какой-то жидкостью. Между ними стоял небольших размеров мальчик в синем комбинезончике, галошах, доходивших чуть ли не до колен, и бейсболке.

«Надеюсь, они еще живы».

Да, получится не очень хорошо, если Мартин припрется в деревню, а жить попросту будет негде. Возвращаться назад в такой чертов мороз — испытание не из легких, а возможно, и крайне рискованное. Но он не любил легких путей, всегда искал именно те лазейки, где приходится попотеть, набраться терпения и заморочиться. Спросите: зачем? Мартин обожал сложности, и часто сверстники считали его ненормальным, чокнутым на голову. Над ним смеялись, издевались, иногда всё доходило до драк, но, к счастью для него, это всё закончилось. Школа осталась позади…

Переступив через очередную корягу, он замер. Прямо за спиной раздался странный, жуткий вой. Голова резко повернулась, но ничего не заметила. Пустой лес. Поток ветра ударил в лицо — холодно, противно, — и он побрел дальше в глушь, туда, где свет едва мог проникнуть через плотно стоящие стволы могучих деревьев.

«Погода в этих местах довольно суровая. Ничего, скоро я уже приду».

Перед собой, метрах в десяти, Мартин увидел полянку. Дорога шла не через нее, а боком, прямо по периферии, как будто сама земля отгоняла некие темные силы от себя. Пробивающий лучик солнца освещал ее — единственное светлое пятно в темном, дремучем лесу.

Мартин подошел вплотную к полянке, глубоко вдохнул и оглянулся. Потом приблизился к пню, торчащему из земли. Перекинул рюкзак через плечо и вынул из него термос. Внутри плескался горячий кофе. Он решил немного передохнуть и согреться. Передышка точно не помешает.

Горячий кофе обжег язык, но эта боль была приятной, она согревала душу изнутри; Мартин даже закрыл глаза от облегчения.

— М-м-м, — выдавил он из себя.

Прямо над головой каркнула ворона. Мартин продолжал пить прекрасный горячий кофе, который еще грел руки. Боже, ему стало намного лучше, силы вернулись, наполнили клетки, и теперь он был готов к работе.

Уложив вплотную всё в рюкзак, он направился дальше по изогнутой тропинке, которая уходила снова вглубь леса. Сколько еще идти? Мартин не знал, но знал точно, что тропинка должна привести к той деревне.

Набравшись сил и согрев руки, Мартин миновал поляну. Перед ним тропинка раскинулась на две полосы. Каждая ветвилась в разные стороны, и куда они вели — знал, наверное, только Бог, но только не он. Сильно не раздумывая, ноги шагнули налево. Если что-то пойдет не так — всегда можно вернуться назад, но Мартин надеялся, что возвращаться никуда не придется.

На ветку упавшего дерева села птичка, она не чирикала, не махала крылышками, а просто смотрела на него своими глазами-бусинками. Мартин замер и уставился на нее. В лесу стояла полная тишина, он уже ушел настолько далеко, что машины, ехавшие по одинокой дороге, давно скрылись за горизонтом событий. Ни шума двигателя, ни намека на цивилизацию — только дремучий лес со своими обитателями. А есть ли там вообще какая-то деревня? Скорее всего да, если, конечно, ее не снесли после того, как последний житель отправился на покой, в долговечное путешествие, в мир иной.

Мартин подцепил руками капюшон и плотно натянул его на голову. Так лучше — гораздо теплее.

Пройдя километр-другой, он наконец-таки покинул лес. Точнее, вышел на опушку огромных размеров, по центру которой и располагалась та самая деревня. Деревянные крыши домов торчали как копья. Он видел лишь часть строений — сама деревня находилась на небольшом холме.

Где-то вдалеке каркнула ворона.

Мартин шагнул вперед.

Глава 2. Встреча.

Как только Мартин поднялся на холм, в лицо ударил мощный поток холодного, противного ветра. Он не просто охлаждал, он пробирал до самых костей. По телу пробежала волна мурашек, и, вздрогнув, Мартин направился к деревне. Высокая мокрая трава под ногами постепенно сменялась скошенной. В душе почувствовалось облегчение, которое медленно разлилось по всему телу. Он боялся, что прошло слишком много времени и в деревне никого не осталось, но сомнения сразу развеялись, как только Мартин увидел горящее окно.

«Надеюсь, они меня не выгонят отсюда».

Картина была жуткая: люди живут в такой глуши, и вдруг прямо у порога появляется незнакомый человек. Зачем он сюда пришел? Что ему нужно? Мартин не был знаком с остальными обитателями деревни, но еще в детстве видел, как они дружно трудились: перетаскивали стога сена для скота, выходили вместе косить, поливали огороды. В общем, делали всё сообща, и от этой сплоченности зависела их жизнь.

Он подошел к первому дому. С прошлого визита всё изменилось: теперь это был не дом, а какая-то развалюха. Давно сгнившие доски едва держали каркас, они наклонились и густо покрылись мхом. Крыша, крытая шифером, расшаталась, местами съехала, образовав огромные дыры — не жилье, а рухлядь, которая скоро сравняется с уровнем земли. Глаза Мартина метнулись к окну, там кто-то выглядывал, и у него сердце ушло в пятки.

Старая женщина распахнула шторки и просунула голову. На вид ей было лет восемьдесят. Голова покрыта черным платком, из-под которого торчали седые волосы. Всё лицо в глубоких морщинах, а глаза… Она смотрела прямо на него. Нет. Она смотрела сквозь него остекленелыми глазами. Они совсем не отражали блики света…

Ноги застыли на месте, а затем сами отпрянули назад. Старая женщина скрылась в глубине дома, её след испарился. Больше он её не увидит, пока не увидит…

Он направился дальше, но глаза до сих пор косились на то окно, как будто в нем было что-то необычное, внеземное. Следующий дом встретил его намного благоприятнее — обычный деревенский домик. Не старый, а ухоженный, прибранный. Перед входом всё было расчищено и покошено. Взгляд сразу метнулся к окну — там горел свет. Теплый, приятный, он манил к себе. Мартину этот дом понравился в разы больше.

Внезапно открылась дверь. Первое, что он увидел — это топор, а потом уже старика. На плечи хозяина была накинута старая разорванная куртка, на голове — фуражка. Из-за толстых очков глаза выглядели в два раза больше, словно на Мартина смотрели две огромные линзы. А в руке он держал топор, с которого медленно стекала свежая кровь. Да куда же он, черт возьми, попал?

«Топор? Кровь?»

— Ты что-то потерял? — едва различимо прохрипел старик, как будто вместо легких у него был смольный завод. На мгновение Мартин потерял дар речи, позабыл все слова.

— Я?

— А ты здесь видишь кого-то еще? — Старика это рассмешило. Смех из его уст звучал совершенно неестественно.

— Я приехал к своим знакомым, — промямлил Мартин, — только вот не знаю, как их найти. Мне нужно найти Хельгу и Густава. Вам что-нибудь говорят такие имена?

Старик на секунду задумался и отвел взгляд в сторону, но потом ответил:

— А, этих… Ну, это тебе, сынок, надо пройти до самого конца. Их дом крайний, ты точно поймешь.

— Спасибо огромное, — сказал Мартин и пошел по указанию старика. Тот тем временем отбросил топор в сторону, достал из кармана «Мальборо», закурил и закрыл за собой дверь.

«Откуда у них такие сигареты? Тут есть магазин? Или им кто-то это всё привозит?»

После встречи со стариком у Мартина появилось тревожное чувство, которое не отпустит его до самого возвращения домой. Если он, конечно, сможет вернуться отсюда… Странный окровавленный топор ввел его в ступор, заставив задрожать сухожилия. Он прошел еще один похожий дом, но из него никто не вышел, свет не включился; возможно, никого не было дома, подумал Мартин и миновал его.

Старик сказал, что нужно идти до самого конца, чтобы отыскать нужное место. Кошеная тропинка сворачивала под углом девяносто градусов налево. Мартин повернул и увидел людей. Они чем-то занимались, скорее всего, таскали поленья в дом. Но стоило ему подойти ближе, как все застыли и уставились на него.

— Кем будешь? — старческий прокуренный голос остановил Мартина.

Где-то вдалеке снова каркнула ворона.

— Я новенький, — начал Мартин. — Приехал к вам погостить. Точнее, я приехал к Хельге и Густаву. Мне сказали, что они живут где-то неподалеку, буквально за поворотом.

Двое стариков нахмурили брови, один из них почесал затылок и сказал:

— У нас имеются такие, — он обернулся и указал пальцем на самый дальний дом. — Видишь вон тот дом, который стоит на отшибе? Вот тебе нужно туда. Они не часто выходят, мы их не видели пару дней. Надеюсь, всё хорошо с ними.

— Спасибо вам огромное, — сказал Мартин и сглотнул. Ему что-то не нравилось в этом месте, прямо с самого начала, как только он поднялся на холм. Что-то в этой деревне было не так…

Миновав двух стариков, державших охапки хорошо уложенных поленьев, он направился к тому самому дому, на который указал местный житель. Старик за спиной ухмыльнулся. Мартин не оборачивался, ноги несли его только вперед. Новая местность — надо привыкнуть, и всё наладится. Он же не собирается оставаться надолго? Правда?

«Какие же они все странные. Мне нужно отдохнуть, дорога сильно выматывает. Я и сам не лучше, приперся хрен пойми куда. Получше не мог найти местечко?»

Мартин прошел в общей сложности домов семь, может девять, и наконец дошел до последнего — того самого, на который указал старик. Дом в принципе ничем не отличался от прочих, но выглядел гораздо лучше остальных. Сразу видно, что хозяева за ним ухаживают, время от времени красят. Темно-коричневая краска покрывала поверхность древесины. Перед домом, особенно у входа, тоже всё было чисто прибрано. Хозяева даже посадили пару цветков — они выглядели как единственная надежда на жизнь. Мартин еще раз окинул дом взглядом и шагнул к двери.

Раздались три громких удара. Тишина, по ту сторону двери никого. Через пару секунд он повторил серию ударов, но на последнем услышал шаги. Мартин немного замешкался: «С чего мне начать?». Шаги приближались всё ближе и ближе, и вот дверь начала отворяться с противным скрежетом, от которого у Мартина пробежали мурашки по всему телу. Из черного проема показалось старое лицо — скорее всего, лицо Густава. Мартин невольно отпрянул назад и едва не свалился со ступенек, но, схватившись за перила, смог удержать равновесие.

«Как же он постарел...»

Мартин заговорил первым:

— Вы, наверное, меня не помните, но я Мартин. Мы как-то раз приезжали к вам с родителями.

Старик полностью раскрыл дверь и вышел на порог. Честно говоря, он выглядел не так уж и плохо. Лет шестьдесят или шестьдесят пять. Аккуратно причесанные седые волосы, клетчатая красная футболка, на ногах — шорты. Его каре-зеленые глаза пристально смотрели на незваного гостя, но потом он расплылся в широкой улыбке. Видимо, вспомнил! Страх Мартина испарился за считанные секунды, кончики его губ тоже дрогнули в ответной улыбке.

— Мартин, сынок, ты что ли? Сколько лет, сколько зим! Как ты здесь вообще оказался?

— Долгая история, но я потом всё расскажу, обещаю. Можно мне зайти в дом? Чертов дубак уже пробрал до самых костей.

— Спрашиваешь еще! Конечно, проходи.

Густав скрылся в доме. Мартин поднялся по лестнице, которая пару раз скрипнула под его весом, и потянулся к ручке. В глубине дома послышался бодрый голос:

— Хельга, у нас гости! Накрывай на стол.

Глава 3. Знакомство.

Как только Мартин зашел в дом, то в нос ударил запах сырости. Он скривил лицо и перешел через висячий ковер. Зачем они его повесили перед входом, он сказать не мог. Все сводилось к тому, что у старого народа свои законы, обычаи и привычки, не подвластные пониманию обычным, современным людям. В глаза бросился тусклый желто-оранжевый свет. С потолка свисала лампочка.

«Как же тут все изменилось», — подумал Мартин и только сейчас понял, что забыл разуться. Да можно и не переобуваться, за домом вообще не следили. Но для приличия он снял ботинки, поставил на деревяшку, торчавшую из стены, и пошел в главный зал.

По всему полу расстелены ковры — как-никак, но ногам теплее. Он учуял вкус еды — запах настолько сильный, что его аромат въедался в стенки носа. Живот издал неприятный вопль: «ббр-р-р-бр». Мартин проголодался…

— Хельга, встречай гостя! — радостно сказал Густав. Он так обрадовался Мартину, что сам на себя не был похож.

Мартин шагнул и остановился, словно перед ногами раздвинулась пропасть. На него с дивана смотрела Хельга. Пожилая женщина лет семидесяти. Плотно уложенные седые волосы спускались до подбородка; морщинистое лицо, темные синяки под глазами, под глазом бородавка. Длинное платье в пол с какими-то узорами. Мартин не рассмотрел, да и какая вообще разница?

Поначалу она смотрела на него пристально, с осторожностью, как будто это не знакомый, а какой-то чужак, но потом улыбнулась. Тоже узнала! Мартин в глубине души выдохнул и подумал про себя: «Слава богу, они меня вспомнили».

— Привет, милок, как же долго мы тебя не видели. — Ее голос казался немного усталым. — Ты к нам с родителями или один? Их мы тоже давно не видели… — Она отвела взгляд в сторону.

— Он один. — Вступил в разговор Густав. — Наверное, есть что рассказать, ведь не просто так ты забрел в такую глушь?

— Да не совсем, но…

Тут Хельга резко опомнилась, как будто забыла выключить чайник, и посмотрела на Мартина.

— Март…

— Да, Мартин. — Перебил он ее.

— Точно, Мартин, милок. — Расплылась она в улыбке и подскочила. — Сейчас я тебя накормлю, наверное, дорога сильно утомила. Потом все расскажешь, за столом, но сначала нужно хорошенько поесть.

Хельга встала с кровати, и ее колени хрустнули. Мартину показалось, что она переломится пополам. Неуклюжей походкой пошла на кухню, находившуюся по правую руку Мартина.

Сам дом небольших размеров, и количество комнат можно посчитать по пальцам одной руки: прихожая, после нее зал (самая большая комната), кухня и спальня, которая находилась в самом углу дома. Мартин туда пойдет потом, но только не сейчас. Надо хорошенько поесть. Его желудок издал очередной «ббр-р-р-бр».

— Ты пока что присядь сюда, — Густав пальцем указал на диван, — а я пока что дров принесу. Печку надо топить постоянно, а то надвигающиеся морозы сожрут нас.

Мартин так и сделал, сел на краюшек дивана и начал ждать. Он остался один в зале. На кухне гремела посуда, из крана потекла вода… Его взгляд метнулся на огромные деревянные часы. «Какого они года выпуска?» Мартин всегда интересовался подобным. На секунду в голове пропали все звуки, кроме одного. Он слышал тиканье часов. Снизу маятник ходил туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда, а звук «тик-так, тик-так, тик-так» ударял по ушам, словно молотки. Они его так успокаивали, что даже мышцы начали расслабляться, засыпать тихим сном…

За спиной открылась дверь, видимо, Густав возвращался с пачкой дров. Мартин очнулся и кинул взгляд на ковры, закрывающие проход — там находилась спальня. Ее на потом.

— С каждым годом все сложнее и сложнее, ноги уже совсем не слушаются. — Прохрипел Густав и зашел в зал. В руках огромная кучка дров; он нес ее на кухню, где стояла печка. Мартин окинул его взглядом и вернулся к комнате.

По центру, немного в бок, стоял большой деревянный стол. На поверхности вырезаны какие-то узоры; он заметил их краем глаза. С другой стороны свисало покрывало. Как же все тут изменилось, подумал он еще раз и вздохнул. Но самое приятное, что было в данный момент — это запах, который долетал из кухни. Мартин съел бы что угодно, лишь бы заполнить желудок.

Ковер распахнулся, из кухни вышел Густав. Он улыбнулся. — Наши соседи тебе не причинили неудобств? «Кровь на топоре»

— Нет, они мне даже показали дорогу. С последнего визита я не запомнил дорогу. — Улыбнулся он Густаву.

— Вот и славно, а то в последнее время они себя странно ведут. Слишком агрессивные, меня чуть не послали. Нам всем тут нелегко, но родина притягивает. Бывает, выходишь, а перед тобой незабываемые красоты столь прекрасного леса. Но, наверное, сам в этом убедился.

— Да, лес тут и правда притягивает. «Притягивает...»

Из кухни послышался голос Хельги: — Все почти готово, можете садиться за стол.

Мартин скинул с себя куртку, уложив ее на край дивана, и отодвинул портфель в сторону. Он сел на другом краю. Тем временем Густав взял два массивных стула, стоящих у дальней стенки, и поставил впритык к столу. Все было готово! Пора приступать к еде!

Темно-красный ковер распахнулся, и показалась Хельга. В руках кастрюля, из которой поднимался едва заметный пар. Он заполнил всю комнату. «ббр-р-р-бр». Она шла не спеша, переставляя одну ногу за другой, будто перед ней находились лужи. На губах улыбка. У Мартина она не вызвала никаких эмоций, но что-то здесь было не… Мозг думал только о еде и больше ни о чем.

— Сейчас я тебя накормлю, милок. — Произнесла Хельга и поставила горячую кастрюлю на стол. Мартин уловил запах. Боже, это прекрасно… Но след Хельги мигом простыл, так же быстро, как и появился.

— До сих пор не верится, что ты сидишь тут. — Не переставая улыбаться, произнес Густав. — Еще в детстве ты бегал, играл, смеялся во весь рот. Надо же, как быстро летит время. — Он затих, а потом добавил про себя, но Мартин услышал. — Очень быстро…

Снова распахнулась шторка. Хельга несла тарелки — и их было две. Она есть не собиралась. Как-нибудь потом, но только не сейчас.

— Не стесняйся, Мартин, наливай сколько душе угодно. «Откуда у них тут берется еда? Может, я не знаю о какой-то дороге?»

— Но… у вас, наверное, самих мало…

— За нас не переживай. — Перебила его она и уселась на деревянный стул. Тот скрипнул, и Мартину показалось, что он переломится пополам. — У нас всегда есть еда, много еды. Нам не страшен голод. Ты кушай, кушай, не отвлекайся.

Мартин пододвинул к себе тарелку с абсолютно белой поверхностью, схватился за половник и налил порцию супа. В нос снова ударил запах, и живот дал о себе знать. Первая ложка вызвала у него гастрономический оргазм. Как же вкусно — по-домашнему, совсем как в детстве. За первой ложкой последовала вторая, а за ней и третья, и… Он даже иногда не успевал полноценно пережевывать — глотал, глотал, глотал. Тарелка опустошилась за считанные секунды. Мартин поднял глаза.

— Наливай себе еще, не стесняйся. — сказала Хельга.

Вторая тарелка испарилась примерно с такой же скоростью. Подобрав последнюю капельку и засунув ее в рот, он отодвинул тарелку в сторону. Густав и Хельга на него смотрели очаровательными глазами, как будто перед ними сидел их сын.

— А теперь расскажи нам, Мартин, как ты сюда добрался? Почему приехал один, без родителей? — Спросил у него Густав.

Мартин откинулся спиной на мягкий диван и начал свой рассказ:

— Все началось с того, что мои родители начали часто ссориться. Поначалу это еще можно было терпеть, но потом — нет. Они буквально заводятся с каждой мелочи, с каждой проблемой, которая у них возникает перед носом. — Он сглотнул, а потом продолжил. — С самого детства я не любил подобные ситуации. Меня это очень сильно расстраивало… А пытаться сказать им что-нибудь во время ссоры просто невозможно. День за днем я это терпел, мои нервы надламывались все больше и больше, а вот недавно — они полностью сломались.

Хельга приставила морщинистую ладонь к губам. — Ты сбежал от родителей? — спросил Густав.

— Да, я сбежал от них, потому что не мог этого больше терпеть. Вы можете спросить: почему я приехал именно сюда? Мне хотелось тишины, спокойствия, а это место как раз подходило. А потом я вспомнил про вас, вспомнил, как в детстве ездил сюда.

— Получается, ты от них уехал и даже ничего им не сказал? — Спросила Хельга.

— Да… — Мартин наклонил голову. — Если бы я попытался отпроситься в момент их ссоры, то ничем хорошим это точно не закончилось.

— Да уж, история так история. — Поднялся со стула Густав. — Но не отправлять же нам тебя теперь домой. Ничего, поживешь немного у нас. Да, дорогая?

— Конечно. — Мигом ответила Хельга. — Но долго задерживаться не стоит.

— Я не собирался — неделю, вторую, и буду выдвигаться назад. Мне кажется, так всем будет легче…

Потом Мартин рассказал, как искал попутку, рассказал о добром мужчине, который его подвозил, рассказал, как искал дорогу сюда, рассказал про то, как не перепутал дорогу на развилке. Они оба сидели и слушали, лишь изредка перебивали. Хельга до сих пор не могла поверить в происходящее. Один, так еще и добраться в такую глушь. Но Мартин не кидался в панику перед сложностями, даже если бы ничего не получилось, он мог бы развернуться, поймать новую машину и вернуться домой. Проще простого.

Хельга встала. Стул скрипнул, а затем спина — она потянулась.

— Мы спим вот там, — она указала дрожащим пальцем на зеленоватый ковер, который закрывал проход в спальню, — а тебе разберем вот здесь. — Палец сместился на диван. — Можешь уже устраиваться. Мартин, милок, а ты не поможешь нам…

— Не надо его заставлять, я сам справлюсь. — Вскипел яростью Густав.

— С чем помочь?

— Ты сам видишь, в каком мы состоянии. Надо будет с родника принести воды. Он совсем близко.

— Без проблем, как раз прогуляюсь. Места тут и правда красивые. Лес… «Притягивает… Откуда вообще взялось это слово?»

Глава 4. Незаконченное дело.

Перед тем как отправиться на родник по просьбе Хельги, Мартин решил помочь Густаву. Тот, конечно, ворчал без остановки, всячески пытался отговорить его, но все тщетно. Густав сдался и выдохнул со свистом. Работа заключалась в том, чтобы передвинуть парочку ящиков с продовольствием. Конечно, Густав и сам это мог сделать, но Мартин решил не просиживать время, а использовать его по максимуму.

Нацепив на себя куртку, он вышел на улицу. Старик одевался долго, надо подождать… В небе от противного ветра облака набирали обороты и плыли с изрядной скоростью: одно облако накладывалось на другое, из огромных образовывались маленькие. В лицо подул холодный неприятный ветер. Мартин развернулся и натянул капюшон — все же теплее, чем без него. Минута сменяла другую, но Густава так и не было, как будто от старости он забыл о приехавшем госте.

Взгляд упал на странную тропинку, которая сначала огибала дом, а потом уходила вниз по склону в дремучий лес. «Интересно, а где у них тут родник?» — подумал Мартин и шагнул в ее сторону. Честно, ничего нового он не увидел — та же тропинка, но кое-что в ней пугало сильнее самого ее наличия. Трава на ее месте была не просто скошена, а вырвана, как будто кто-то специально проходился по этому маршруту трактором. Выглядело это очень странно, Мартин даже вздрогнул. Может, от холода, или от страха? Густава так и не было.

— Он провалился там, что ли? — выкинул Мартин и стремительным шагом направился к дому. Дверь распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель. Мартин застыл от недопонимания.

— И не кричи там на него! — едва различимо послышалось из дома. Крикнула Хельга.

— Я не собирался! — огрызнулся Густав и хлопнул дверью. Доски заходили ходуном.

Мартин смотрел на него в полном недоумении: еще пару минут назад тот улыбался, а сейчас превратился в зверя. На лице Густава повисла очевидная злоба, которая никак не могла скрыться в складках множества морщин. Он что-то пробурчал себе под нос, а потом обернулся к Мартину.

— Мартин, извини, что задержался, искал гребаный ключ от сарая. Кто же знал, что он окажется за печкой, — пытался он говорить через сбитое дыхание. Каждый выдох выходил с ужасным свистом, будто он курил больше одной пачки в день.

— Ничего, я тут пока что любовался природой. А что это за тропинка? — Он указал пальцем.

— А, эта? Как раз тебе потом туда придется сходить. Там родник. Мы всей деревней изрядно постарались, чтобы проложить к нему доступный маршрут. Природа здесь не только прекрасная, но и коварная.

«Коварная?» Этим вопросом он не стал интересоваться, а последовал за Густавом по другой тропинке, которая начиналась с противоположной стороны дома. Старик на удивление шел достаточно быстро для своих лет, Мартин даже не всегда успевал за ним. Где-то в лесу каркнула ворона, и ее вопль показался Мартину до мурашек жутким. Облака слились в черное непроглядное полотно, и казалось, что с минуты на минуту пойдет дождь.

— Мы в детстве не водили тебя сюда, — говорил Густав. Со спины было слышно плохо, но Мартин сумел различить. — Почти на границе леса, прямо у северного крыла, находится наш сарай. Там мы в основном запасаем провизию на зиму. Зимы здесь и правда суровые…

Тропинка дошла до края холма и начала круто спускаться вниз. Но все было не так уж и плохо. На месте притоптанной травы расположились вырытые ступеньки. Наверное, опять постарался Густав, подумал Мартин и незамедлительно сделал первый шаг. Старик спустился уже наполовину. Как же быстро он передвигался…

В глубине души Мартин радовался успеху своего задуманного плана. Уехать на какое-то время от родных и правда на него хорошо повлияло: не надо каждый день слушать бесконечные ссоры, от которых лопались барабанные перепонки; пытаться успокоить нервную мать, взрывающуюся яростью от каждого пустяка; не надо слушать постоянные поучения отца после работы. В лесу не надо было ничего, кроме как отдыхать от всего этого. Мартин наслаждался каждой секундой в глуши, в деревне, о которой мало кто знает. А может, никто и не знает, кроме него?

Спустившись с холма, Мартин заметил вдалеке небольшое деревянное строение. Сарай находился рядом, до него оставалось совсем немного. Под ногами раскинулся небольшой ручей. Лучи света игриво перекатывались с одной стороны на другую. Перешагнув его, Мартин направился за Густавом, который находился от него в шагах пяти.

Температура со временем падала всё больше, и дошло до того, что Мартин начал замерзать. Скоро наступит зима, а в такой местности погодные условия были куда суровее. Руки окоченели и едва поддавались нервным импульсам, которые шли к мышцам. Он вздрогнул и обхватил руками тело. Должно было стать немного теплее, но ничего подобного не произошло. Мысль о том, что скоро они придут в сарай, его немного успокаивала. Теплее там точно не будет.

Мартин догнал старика и теперь шел по пятам. Шаг за шагом. Словно они маршировали и придерживались определенного порядка. Рука Густава нырнула в глубоченный карман — Мартину показалось, что там нет дна, — и достала ржавые ключи. Давно покрывшийся коррозией металл чуть ли не разваливался на ветру. Как ими могли что-то открыть? Он не знал, но не задавал лишних вопросов — скорее всего, Густаву было виднее.

Они наконец-то подошли к строению вплотную. Старый сарай представлял собой коробку из досок. Крыша из шифера доживала последние годы. Выступавшая часть надломилась и обрушилась на замерзшую землю — кучка хлама. У подножия досок рос мох. Он заполонил все, и казалось, что сам сарай воздвигся из самой земли. На огромной двойной двери висел ржавый замок. С обеих сторон свисали железные цепи, которые впивались в торчащие ручки. Как только Мартин подошел ближе, в нос ударил запах сырости.

— Старушка до сих пор стоит. Еще в детстве мы с отцом возвели ее, потратили кучу времени и усилий, и, как видишь, не зря, — сказал Густав и подошел к замку. Он попал в замочную скважину с первого раза, уверенно провернул ключ дважды, и после щелчка замок открылся.

Двери отворились с противным скрежетом, от которого Мартин скорчил гримасу. Кроме сырости в нос ударил запах затхлости и чего-то… тухлого. Все тело запротестовало и не хотело заходить внутрь, как будто там таилось животное, которое могло в любой момент выпрыгнуть и разорвать на куски. Но никого там не было, от слова совсем, кроме мешков и ящиков с продовольствием. Фантазия у Мартина разыгралась знатно…

— Видишь вон ту кучку? — Указал пальцем Густав на мешки в углу сарая. Света было настолько мало, что Мартину пришлось щуриться. — На лето мы их оставляем лежать там, но с приходом зимы приходится убирать вот туда. — Палец метнулся в другой угол. Там располагался огромный контейнер с открытой крышкой. — Сарай не новенький, поэтому иногда протекает, и всё продовольствие начинает гнить. Мешков немного — работенка не из сложных.

— А почему сразу нельзя их туда было положить?

— Летом, да начиная с весны, в сарае хороший климат — тепло, влажный воздух, сухая земля, — поэтому с мешками ничего не происходит, даже наоборот, семена начинают прорастать, а в том контейнере все не так.

Мартин сделал вид, что всё понял, встретился взглядом с Густавом и вошел внутрь. Со временем глаза начали привыкать к отсутствию света, но всё равно не могли рассмотреть скрытые в тени вещи. Справа, на самодельном столике, валялись разные инструменты: молоток, мотыга, лопата, кусачки. С края стола свисали два ведерка, внутри которых скомкана медная проволока. На противоположной стороне в ряд стояли деревянные ящики.

Прямо над головой каркнула ворона. Мартин аж подпрыгнул и чуть не попятился назад. Звук был настолько неожиданным, что он растерялся и замер, как будто готовился ко встрече с врагом. В уши отдавало собственное сердце…

— Мартин, ты чего, испугался ворона? — с улыбкой посмотрел на него Густав.

— Нет… все в порядке. Так что нам нужно сделать?

Густав проводил его к мешкам и показал, как правильно их надо перетаскивать. Они плохо закрывались, поэтому при неправильной хватке всё содержимое могло вывалиться наружу. Показал, в какой последовательности нужно укладывать мешки в контейнер: три класть горизонтально, а два вертикально. При таком расположении контейнер заполнялся под завязку. Мартин был смышленым и всё понял с первого раза. Работа приносила ему удовольствие не только в физическом плане, но и в душевном. Он наслаждался своим отдыхом… От работы всё тело немного разогрелось и больше не чувствовало холода.

— Я бы ходил сюда пару дней, — с досадой произнес Густав хриплым голосом. — В последнее время я начал меньше поднимать тяжестей… Спина болит. Не дай бог что-нибудь потяну… Твоя помощь незаменима.

— Да мне не сложно, всегда готов помочь, — запыхавшись, сказал Мартин. Он нес последний и самый большой мешок. В мышцах появилось то самое приятное чувство — покалывание, распространявшееся по всему организму. Сбросив мешок в контейнер, он отряхнул руки от пыли и глубоко выдохнул. — Все сделано.

Густав был очень доволен проделанной работой — работал, конечно, не он, но таковы условия, — и озарил Мартина улыбкой. Тот поднялся на деревянный выступ, протянул руку вбок и, схватившись за холодную металлическую крышку, опрокинул ее. Стены в сарае вздрогнули, заходили ходуном, и казалось, что вся конструкция обрушится на голову. Но ничего не произошло — старый сарай был проверен временем.

Спешить они не собирались, поэтому спокойно вышли на улицу. Холодный ветер ударил в лицо, как рука, дающая пощечину. По приезде в деревню он был в разы слабее. Климат менялся на глазах. Мартин услышал скрежет металла — ключи шелестели в руках Густава. Закрывать замок старик не стал, а протянул связку своей костлявой жилистой рукой гостю. Зачем? Не понятно, но Мартин без раздумий схватился за ключи и посмотрел на старика. «Я? Почему ты сам не хочешь закрыть?»

— Всю работу выполнил ты, Мартин, поэтому и закрывай сарай, — в глазах Мартина читалось недоумение. — Ты вложил свой труд, частичку себя в наши владения, поэтому становишься частью нас.

— Вас? Становлюсь? — Он схватил ключи, но до сих пор не отрывал взгляда от старика. Как будто тот что-то знал, чего не знал Мартин…

— Все верно. Каждый из нас, живущих в этой деревне, помогает друг другу. Только так поддерживается жизнь, и только так мы до сих пор остаемся на плаву. Если бы каждый жил по своим порядкам, то ты бы приехал в давно заброшенную и забытую всеми деревню.

Мартин вроде бы понял, что хочет ему рассказать Густав, но его смущали слова «становишься частью нас». Никакой частью он не хотел становиться, всего лишь помог. Помогать — это нормально и даже очень хорошо. Замок болтался на одной из дверок. Подойдя к нему, Мартин сначала соединил створки, потом просунул дужку через скобу. Оставалось провернуть ключ. Не то чтобы он не знал, как это сделать, но замок не поддавался. Сначала Мартин прилагал небольшое усилие, потом на руке выступили сухожилия — тоненькие ниточки, уходящие под кожу, — а потом и вовсе вздулись вены на шее. Никак! Ничего не получалось. «Ну давай, проворачивайся, давай». Никак!

— Ну что ты там возишься! — с удивлением выкрикнул старик. Но когда подошел Густав, замок поддался сразу, как будто до этого на него были наложены чары, которые ни в какую не давали сделать желаемый оборот. Точнее, два. Может, старик знал какую-то лазейку? А может, научился со временем? Но да ладно, сарай они закрыли и направились назад к дому. Однако перед этим случилось кое-что еще. Что-то жуткое, отчего у Мартина пробежал холодок по спине…

Перед тем как последовать за Густавом, Мартин бросил взгляд на расположенный неподалеку лес. Может, показалось, но он увидел какую-то странную тень — очень похожую на человеческую. Глаза щурились, но так и не могли ее рассмотреть. «Человек? Упавшее бревно?» Что-то явно из этого…

Густав убежал уже достаточно далеко. Его фигурка казалась такой маленькой, что Мартин подумал, будто тот лилипут. Старик двигался с неестественной для него скоростью. «Почему он так быстро ходит? Наверное, глушь его полностью закалила». По мере того как ноги чуть ли не бегом стремились догнать старика, Мартин то и дело оборачивался назад, но силуэт (или тень?) пропал — след полностью испарился, как будто его там никогда и не было. Что это было на самом деле, Мартин так и не узнал. Ночью он будет еще долго гадать, может, до самого утра, и сон придет неспокойный, ужасный, отчего глаза откроются сами собой, а со лба будет стекать холодный пот.

Глава 5. Родник.

— Привет, Густав! — вскрикнул мужик, поворачивая голову вбок.

— Привет, Джимми, — в ответ поприветствовал его Густав.

Джим стоял на пороге дома Густава. В руке — сигарета «Мальборо». Поверх — затрепанная ветровка, которая выглядела так, словно ею сражались с медведем. Под ней — однотонная кофта цвета хаки. На ногах — болоньевые черные штаны, из-под которых торчали сапоги землистого цвета. Он пришел в гости как раз в тот момент, когда они с Мартином возвращались из сарая.

— А кто это с тобой? — наклонил голову Джим, чтобы рассмотреть маячившего сзади Мартина.

— Это мой сын... Ну, не мой, конечно, но ты понял. Он к нам приехал ненадолго, буквально на пару недель, а потом снова уедет к родителям.

— Ну надо же, — сказал Джим. — А я вот пришел сказать, что у меня остались излишки дичи, хотел предложить забрать тебе. А то всё у меня точно не вместится, а пропадать добру неохота.

«Сын?» — краем уха услышал Мартин, но не придал этому значения.

Они подошли к Джиму, и Густав протянул руку. Крепкое рукопожатие. Видимо, дружили очень давно, с самого детства. Ну а как иначе, когда живете в таком отдаленном от цивилизации месте? Мартин высунулся из-за спины Густава и сразу узнал этого человека. Тот самый, который попался ему на глаза первым в деревне — с окровавленным топором. Но сейчас он не выглядел страшным, наоборот — мужчина в возрасте, желающий предложить помощь. На губах улыбка — явно радовался встрече.

— Здравствуйте, — произнес Мартин и протянул свою руку.

— Здравствуй, паренек, — крепко схватился Джим. Сила хвата была настолько великой, что Мартин чуть не скривился, но смог подавить это чувство. — Как тебе в наших краях? Успел уже обжиться?

— Здесь очень красиво, я бы сказал — прекрасно. И тихо. То, что нужно для отдыха.

— Да, места здесь и правда тихие. Никто не мешает, занимайся чем хочешь. В общем, живи по своим правилам.

Какое-то время они стояли и разговаривали друг с другом, но в основном это делали Густав и Джим, а Мартин оглядывался по сторонам. Пару раз обернулся назад, дабы увидеть тот странный силуэт, появившийся неподалеку от сарая, но так ничего и не заметил. «Наверное, показалось», — продолжал он думать об этом. Джим еще раз сказал, что дома оставил часть дичи, и желательно забрать ее в ближайшее время — чем раньше, тем лучше. Густав нахмурил лицо и кивал на каждое слово, как будто от этого зависела его жизнь. Но с одной стороны и зависела — без источника еды прожить здесь гораздо сложнее, можно даже сказать — невозможно, и такую возможность упускать нельзя.

Выкурив сигарету, Джим бросил окурок под ноги и размашистым движением притоптал его. Последнее прощальное рукопожатие. Они разошлись. Джим пошел по главной дороге в центр деревни, а Густав — домой. Он обернулся:

— Перед тем как пойдешь на родник, заскочи к Хельге. Она тебе расскажет и покажет, что надо сделать.

Мартин ничего не ответил, лишь кивнул. Ему и правда не мешало зайти в дом, а то руки давно окоченели. Холод пробирал до самых костей и, казалось, замораживал их. Всё тело уже настолько промерзло, что не чувствовало стужу должным образом. Так долго нельзя находиться на открытом воздухе — недалеко и до обморожения!

Когда он закрыл за собой дверь, в нос снова ударила противная сырость, но вместе с ней и теплый воздух. Легкие вздохнули полной грудью — теплый, приятный воздух, который не колется. Боже, что может быть лучше после прогулки? Наверное, ничего, если, конечно, не брать в расчет горячую ванну, вода которой окутает тело со всех сторон… Но разве у них в доме есть такое? Скорее всего, нет.

Густав сразу свернул на кухню и скрылся за плотным ковром. Мартин, не разуваясь, прошел к началу зала и бросил взгляд на диван. Там сидела Хельга. В руках — две огромные спицы, похожие на острые иглы для операции, а в ногах — зеленый и бежевый клубки. Каждое ее движение руками выглядело настолько уверенным и точным, будто она занималась этим делом всю жизнь. Но пока что Мартин видел только набор разных цветов, нитки которых перемешивались в странном порядке.

— Мы пришли, — голос Мартина прозвучал звонко и отчетливо, разлетевшись по всему дому.

Хельга подняла голову: — Март…

— Мартин, да, — добавил он.

— Точно, в последнее время память меня совсем подводит…

«Она забыла мое имя уже второй раз. Пару часов назад называла его постоянно. А сейчас снова забыла?»

Он шагнул ближе и продолжил: — В сарае мы всё сделали, перенесли мешки с одного места на другое, — Мартин притих и отвлекся на звук. На кухне что-то хрустнуло. Наверное, Густав ломал палки для печки. Мартин продолжил: — Я готов идти на родник. Что и как там нужно делать?

Хельга отложила спицы с клубками в сторону. «Какие же они острые… Прямо как иглы. Ей разве удобно?»

— Наверное, Густав тебе показал дорогу, по которой нужно будет идти?

«Ну, не то чтобы он показал, я сам ее заметил, но да ладно». — Да, вытоптанная дорога. Я видел ее.

— Да, всё верно, нужно будет идти по ней, спуститься с холма и идти в сторону леса. Ты не заблудишься, всегда иди по тропинке и никуда не сворачивай. Она заканчивается сразу у родника. Увидишь колодец. Ну, я думаю, там ты сам уже разберешься, как набрать воду. Много не наливай, а то не донесешь…

— А во что мне наливать? — перебил ее Мартин.

— За домом стоят два ведерка. Конечно, у нас еще есть бутылки, но в них тебе будет сложнее нести, да и руки все себе отморозишь, так что давай лучше в ведерках.

— Хорошо.

На кухне снова что-то хрустнуло или скрипнуло — Мартин так и не понял, но по коже пробежал град мурашек. «Хрустнула кость». Звук и правда был похож, но…

Он направился к выходной двери. Руки немного отогрелись — настолько, что пальцы покалывало. Но тащить ведра с холодной водой в практически зимнюю погоду — занятие не из лучших. Мартин вернулся: — А у вас нет рукавичек?

— Посмотри там же, где и ведра, должны лежать там, — сказала она, не отрываясь от вязания.

«Ладно», — подумал про себя Мартин и вышел на улицу.

Сразу за дверью в лицо ударил мощный поток ветра. Вернулось то самое чувство… Сначала нужно было найти ведра; по словам Хельги, они находились за домом. Мартин спустился с деревянных ступеней, которые пару раз хрустнули под ногами, и, шагая по дорожке, свернул налево. Трава возвышалась выше колена, но он шел по едва протоптанной тропинке. Идти неудобно — узко, спина прижималась к холодной поверхности дома, он чуть ли не полз, как спецназовец, подкрадывающийся к жертве. Мартин остановился…

Внутри дома послышался шум — резкий, будто упало что-то железное и тяжелое. «Да что у него там происходит?» — подумал Мартин о Густаве и сразу же вспомнил про противный хруст, похожий на переламывание костей. От этих мыслей по спине пробежали мурашки. Боже, да что они там скрывают? Не успел он приехать, как странности потихоньку, буквально незаметно, подступали к нему. Ничего не понятно, но явно что-то не так…

Мартин позабыл обо всех странностях, когда завернул за угол дома и увидел те самые ведра, о которых говорила Хельга. Раньше их поверхность, должно быть, отбрасывала лучи света и сверкала, но теперь — нет. «Я точно нашел те самые ведра? Да из них невозможно пить…»

Ведра и правда не внушали никакого доверия. Мало того что вся их поверхность была ржавой, так еще и… — Хорошо, я принесу в них. «Может, они потом ее очищают? Наверное, так делают многие».

Рука ухватилась за металлическую ручку и потянула вверх. Ничего. Лицо Мартина скривилось в недоумении. Почему ведро не поднималось? Он попробовал еще раз, но только сильнее — опять ничего. «Да что у вас тут происходит?» — подумал Мартин и резко дернул вверх. В плечевом суставе раздался хруст, но вместе с ним ведерко отделилось от земли. Ничего необычного — оно просто примерзло. Пора направляться к роднику.

В тихих местах, отдаленных от цивилизации, смеркается быстрее. А из-за черных туч, кружащих над головой, стемнеет за считанные секунды. Мартин ухватил два ведерка… «Черт! Варежки».

Неподалеку от замерзших ведер стояла скамейка. Одна из ножек покосилась. Но и ладно, самое главное лежало сверху — варежки черного цвета. Мартин незамедлительно надел их на уже замерзшие руки, прополз рядом со стенкой и вышел к передней части дома. Он полностью готов. Пора направляться за водой по странной тропинке, уходящей в самые недра леса — по крайней мере, ему так казалось.

Во второй раз Мартин удивился виду тропинки, ведущей прямо к роднику. Никакой травы, только сырая коричневая земля. Такое ощущение, что недавно здесь проехал трактор и перепахал всё. Ну, что было — то было, а Мартину этого уже точно не узнать. Он шагнул — нога немного провалилась в землю, идти можно — и направился к краю холма.

Тропинка ветвилась в разные стороны. Если посмотреть на нее сверху, то она больше была похожа на змею — не толстую, а совсем тоненькую. Самое главное, что можно идти, а какая там змея — не имеет значения. И тут ему в голову пришла мысль, залетела без приглашения. Вопрос и правда странный: «Если они копали до такого состояния, чтобы вырыть хорошую дорожку, то где тогда остальная земля? Почему ее нет сбоку от дороги?» Мартин застыл. Голова моталась в разные стороны — он осматривал всё, пытаясь найти хоть какие-то следы проделанной работы, но так ничего и не нашел. Артефакт посреди глуши или природное явление? Нет. Тут явно что-то не так. Но что?

Руки наконец-то не так сильно замерзали — варежки работали на ура. Очень полезная вещичка для зимы. Да и ветер как-то приутих, словно готовился на покой. Мартин добрался до края холма. Вид и правда прекрасный: огромные стволы деревьев уходили ввысь, и, казалось, верхушки чуть ли не протыкали темное полотно из туч. Взгляд бросился вниз, на тропинку, которая спускалась под резким углом. Мартин на мгновение представил, что будет, если он нечаянно сорвется и полетит вниз. Наверное, из этого ничего хорошего не выйдет, точно не выйдет…

Он неуклюже шагнул вперед — земля примялась, — а другую ногу поставил боком. Мартин шел лесенкой вниз, дабы не соскользнуть. Почти как на лыжах, только лыж не было. Каждое движение приносило неудобство, так еще и эти болтающиеся ведра под ногами. Он уже пожалел, что согласился помочь… «А как я буду подниматься?» Интересный вопрос, а за ним следующий:

— А как это делают они? — тихо под нос пробормотал Мартин. Слова унесло ветром.

Вопрос ужаснул его сильнее, чем если бы сейчас над головой грохнул гром. Старая Хельга едва передвигается по дому, вздумай она пойти сюда — точно бы уже валялась внизу тропинки с переломами. Но если не она ходит, то это делает Густав. Его выносливость поражала, возможно, поразит и что-то еще. Мартину в голову лезли странные мысли, мистические, маловероятные. Он представил Хельгу внизу, представил, как она садится на корточки и… ползет вверх, перебирает больные ноги, одну за другой, как паук. Ее черные глаза смотрят только вперед, смотрят на него, прямо в душу…

— Хватит! — ударил Мартин собственную мысль и выбросил ее куда подальше. — Что за чушь я несу. Надо поскорее сходить за водой. Время подумать еще будет.

Ноги продолжили «лесенкой» спускаться вниз. Он потратил на это минут пять, а может, и десять, но всё же справился. Тропинка продолжила ветвиться. Лес уже практически лежал у него на ладони. Осталось совсем немного — по крайней мере, он так думал.

Чем ближе Мартин подходил к лесу, тем становилось темнее и тише. Все звуки остались позади, где-то за спиной, как будто он перешел границу реальности другого мира — мира, где действуют совсем другие законы физики. Где-то вдалеке каркнула ворона. Настолько далеко, что Мартин едва ее услышал. Или она каркнула близко? Тело поравнялось с границей леса — того самого, из которого он недавно пришел, только с другой стороны. Осталось совсем немного. Под ногой хрустнула ветка. Не тихо, а настолько громко, что в ушах зазвенело, будто по ним ударила кувалда. Он услышал собственное дыхание, а в груди сердце забилось сильнее. Как же здесь было тихо, пугающе тихо.

Мартин остановился и резко повернулся — никого не увидел. Почему он обернулся? Что-то внутри подсказало ему, что кто-то со стороны наблюдает. Силуэт? Нет, он никого не увидел, лишь странную дорогу, по которой пришел. Повернулся на сто восемьдесят градусов, как будто услышал команду «Кругом!», и продолжил двигаться дальше по извилистой тропинке. Из-за густых крон деревьев свет проходил с трудом. Потемнело значительно, но ничего — до родника оставалось совсем немного. Его уже можно было разглядеть, но Мартин заметил его лишь спустя метров двадцать.

Вырытая земля уходила по склону вниз, образовав некрутую горку, и заканчивалась у каменного строения. Как только он установил зрительный контакт, по телу пробежали мурашки. Странно, вроде колодец как колодец, но Мартин почувствовал что-то еще… Он нехотя выбросил ногу вперед, проверив устойчивость земли, и шагнул. Ноги ослабли. Он чуть не споткнулся о ведерки, болтавшиеся между ног, но смог удержать равновесие и поднял голову. Но…

«Иди по той тропинке и доберешься до колодца, она там и заканчивается», — вгрызся из ниоткуда голос Хельги. Тропинка и правда привела к колодцу, как она и говорила, но вот только не заканчивалась там полностью. За каменным корпусом колодца тропинка уходила дальше в лес — не так далеко, как может показаться на первый взгляд. Мартин увидит всё позже, как только подойдет поближе.

Кое-как спустившись на ватных ногах с горки, он уверенно побрел к месту назначения. Десять метров. «Что-то здесь явно не так», — снова вторгся его внутренний голос. Мысли залетали в голову, как пули. На мгновение он подумал, что его разум захватил кто-то из потустороннего мира. «Странная выкопанная дорожка. Одинокий колодец посреди леса. Мальборо». Откуда у старика взялась та сигарета в такой глуши? Мартина до сих пор мучил этот вопрос. Пока что он не нашел никаких следов цивилизации.

Пять метров. Старая каменная конструкция возвышалась из земли. У подножия — кучка мха вперемешку с сорняками. Колодец, которым должны были пользоваться все жители деревни, казался заброшенным. Дорожку вырыть смогли, а почистить колодец — нет? Сверху возвышалась деревянная стойка, с которой свисала толстая веревка. При ее помощи и придется опускать ведра вниз, черпать воду и вытаскивать. Мартин наконец добрался до заветной цели, остановился и вдохнул полной грудью холодный воздух. Неприятно, обжег легкие… Самое главное — он добрался.

— Быстро наберу и вернусь обратно.

Но быстро набрать воду не получилось. Пока Мартин опускал первое ведерко в зияющую пропасть, дна которой попросту не было видно, всё шло хорошо. Ведерко с глухим шлепком ударилось о воду. Но вот со вторым всё было иначе. Нет, проблема была не в ведре и не в ошибке Мартина. Совсем нет. Его глаза, словно в мозг поступил лишний нервный импульс, сами повернулись в сторону уходящей дорожки — такой же выкопанной и странной. Но то, что он там увидел, заставило тело окаменеть, буквально примерзнуть к земле…

За деревом торчало черное надгробие. «Кладбище...» Было бы оно одно — еще куда ни шло, но взгляд метнулся вправо — еще одно надгробие. А за ним третье. Справа от него — четвертое. — Господи… — еле выдавил из себя Мартин и ужаснулся собственному голосу. Он звучал неестественно, будто говорил чужой человек. По телу пробежал холодок — сначала от ветра, а потом от страха. Мартин вздрогнул и застыл. Мысли о воде полностью испарились — он забыл о ней на время…

Надгробий было настолько много, что, казалось, они вырастали у него на глазах, как грибы. Вроде бы их не видно, но если внимательно смотреть под ноги, можно заметить: одни растут рядом с деревом, другие — на пне, а третьи прячутся под упавшим листком. Их не видно, но они есть, и не одни, а множество… С каждым поворотом головы Мартин замечал новые могилы, но они не росли — они стояли здесь тысячелетиями. Он смотрел как зачарованный, а внизу где-то болталось пустое ведерко. Но недолго. Оно ударилось о каменную поверхность, и звук вырвал Мартина из оцепенения. Рука ослабла. «Бульк» — раздалось снизу и вылетело вверх, как стая ворон.

— Точно, вода… — Дрожащей рукой он схватил скользкую веревку и потащил наверх изо всех сил. В тот момент силы просто пропали — их было настолько мало, что Мартин ощущал себя беспомощным, словно новорожденный ребенок. — Ну давай же, поднимайся, — сквозь зубы произнес он.

Где-то каркнула ворона. Снова та же? Или другая? Мартин машинально обернулся на звук, и глаза устремились на кладбище. Миллион надгробий смотрели на него прямо из самой глубины леса. Дорожка разрывалась напополам, расходилась в разные стороны, как бы разевая бездонный рот с торчащими из основания зубами. «Спицы Хельги». У самого конца высунулся тонкий красный язык, словно змеиный, и расстелился дорожкой — безупречный ковер, который так и хочет, чтобы по нему прошлись. «Ты так и хочешь, чтобы я пришел туда», — мысленно ответил он вороне, зажмурил глаза и тряхнул головой.

Всё пропало. Больше Мартин ничего не видел — ни разинутую пасть дорожки, ни острые зубы-спицы, ни красный ковер. Ничего… Только кладбище осталось на прежнем месте, оно никуда не делось.

— Мне пора.

Мартин всё той же ослабленной рукой поднял ведро с ледяной водой, поставил его рядом с первым, ухватился за ржавые металлические ручки и помчался прочь. Как можно дальше, чтобы не видеть больше это кладбище. «Сколько же поколений здесь похоронено?» По количеству надгробий можно было предположить, что очень много — в разы больше, чем всех жителей в деревне.

Пока что Мартин бежит отсюда на едва держащих его ногах, но скоро придется вернуться и пройти дальше колодца по выкопанной тропинке, прямиком к кладбищу. Иначе любопытство сожрет Мартина быстрее, чем кто-либо другой…

Глава 6. Сон.

Распахнулась дверь. Весь дом заходил ходуном. Мартин находился не у себя в квартире, а совсем в другой цивилизации, где современные технологии давно утратили свою принадлежность. Дом стоял, наверное, со времен 1950-х годов, если не раньше. Он не прощал такого обращения с собой, поэтому всеми силами показывал: череда подобных действий приведет к катастрофе, к неизбежным последствиям. Мартин пожалел, что так сильно приложился к двери. Он обернулся — Хельга и Густав находились в разных комнатах (каждый занимался своим делом), — и на этот раз вышел на крыльцо аккуратно. Хруст под ногой дал знать, что с домом нужно обращаться нежно, иначе…

Первым делом взгляд метнулся налево. Мартин не мог забыть про старый сарай, стоящий в лесной глуши. Но интересовал его больше не сарай, а то, что находилось рядом с ним, точнее — появилось на считанные секунды. Тень? Или силуэт? Да, определенно что-то из этого. Он щурил глаза, то сильнее, то слабее, метался взглядом от одного дерева к другому, но так ничего и не заметил. Мысль о том, что это была галлюцинация, всё чаще всплывала на поверхность. Усталость, холод, новая обстановка — всё это действовало на психику. Действовало настолько сильно, что часть сознания дала сбой и выпустила затаившихся существ, живущих у Мартина в голове.

С одной стороны разочаровавшись, а с другой — глубоко выдохнув оттого, что он всё-таки никого не увидел, Мартин направился по главной дороге в центр деревни. Зачем? Поручили новое задание. Нужно было сходить к тому странному Джиму и забрать дичь. «Топор… кровь… Мальборо» — от одной этой мысли Мартина передернуло, но он не остановился. Ноги продолжали нести его вперед, как будто ими управляли сквозь тонко натянутые ниточки — марионетка, у которой нет собственного выбора. Как ни странно, холод больше не пробирал; Мартин чувствовал себя крайне хорошо, хотя время было позднее, и последние лучи солнца стремились скрыться за пеленой непробиваемых облаков.

Справа от себя Мартин разглядывал старый дом. Он выглядел намного хуже, чем жилье Густава с Хельгой. Гнилые доски у основания не давали никакой надежды на долголетие этой постройки. Но да ладно — это не главное. В окне горел свет; из-за шторок, конечно, не было видно, кто именно там находился, но Мартин заметил мелькающую тень. То справа. Рывок. То слева. Как будто кто-то бегал внутри как умалишенный, кругами. «Вот же людям делать нечего», — подумал Мартин и отвел взгляд на следующий дом.

Тот выглядел лучше. Лучше — значит, без признаков гниения досок. Самое главное — основание: не будь его, всё рухнет мигом. И это будет уже не дом, а кучка сложенного мусора. Жителям повезет, если они в этот момент не будут там находиться. Очень повезет… «Они же говорили, что слаженно работают. Так почему нельзя помочь друг другу и восстановить каждый дом?» Если честно, Мартин частично верил их словам, но иногда в его голове не укладывались многие вещи. Он не понимал одной простой сути: почему нельзя сделать иначе? Но, остановив себя на том, что у старого поколения свои заботы и правила, он встряхнул головой и выбросил все эти мысли куда подальше. Лучше настолько далеко, чтобы они не мешали ему наслаждаться отдыхом в полной мере. Как можно отдыхать, когда в голове постоянно происходят споры? Это не отдых, а лишь подобие, где расслабляется только оболочка, но не ее содержимое.

В целом все остальные дома ничем особо не отличались. Ну стоят и стоят. Мартин дошел до поворота и свернул. До дома Джима оставалось совсем немного, буквально метров тридцать, а может и сорок — неважно, он пройдет их незаметно. «Надеюсь, у Джима найдется мешок, в котором я всё это понесу. И надеюсь, он не встретит меня с топором, как в прошлый раз...» Мартину в корне не хотелось повторения прошлой встречи. Хорошо еще, что он был психически стабилен и смог адекватно отреагировать на ситуацию. Конечно, по телу пробежал холод от ног до головы, но мимолетно, почти незаметно. С последней встречи Мартин увидел Джима с лучшей стороны — достаточно жизнерадостный старичок, готовый помочь в трудную минуту. Да и хотя бы в этот раз без топора…

Оставалось метров пятнадцать. Мартину сразу бросился в глаза самый дальний дом, который неизвестно как еще стоял, если можно так выразиться, на ногах. Он вспомнил свой первый приход: как поднялся на гору, как взглянул в окно… Лучше бы он в него вообще не смотрел тогда — меньше бы в голову лезло разных мыслей… Б-А-Х! Как и в тот раз, дверь открылась с неимоверной силой. «Топор». Нет, топора не было. Первой показалась нога в галошах, а потом и всё тело. На крыльцо вышел Джим. Мартин чуть не подпрыгнул и едва не перевернулся через себя. Да хватит уже так резко пугать, правда, хватит. «Почему, как только я подхожу, случается подобное? У вас что здесь, маячок, который может отслеживать меня?» Скорее всего, это было просто совпадение — обычное совпадение, которое случалось немного чаще обычного. Голова Джима повернулась.

— О, парень, ты уже пришел, — первую букву «О» он протянул так сильно, будто пел хор в церкви.

— Да, не стал задерживаться.

У крайнего дома что-то хрустнуло. Они смотрели друг на друга в полнейшей тишине, а потом одновременно повернули головы на источник звука. Ничего там не было: дом как стоял, так и стоит. Джим повернулся первым.

— Не обращай внимания. Как ты сам мог заметить, у нас дома находятся не в лучшем состоянии. Так еще деревня стоит прямо на холме, который очень хорошо продувается. Доски ходят ходуном, да и не только доски.

Договорив, Джим достал из кармана пачку «Мальборо» и закурил. Плотный клубок дыма вылетел в атмосферу и с такой же скоростью испарился.

— Да, я так и думал, — произнес Мартин и сам не понял, верит ли своим словам. Скорее да, чем нет.

— Пошли скорее в дом, погодка сейчас не очень летная.

Не успев договорить, Джим скрылся в доме настолько быстро, что Мартин увидел только пустоту. «Он двигается с неестественной скоростью». Мартин сразу же вспомнил Густава, который несся впереди него. Ну не может так двигаться человек, у которого за плечами шестой или седьмой десяток. Он ничего не сказал в ответ. А кому говорить, если на пороге пусто? Огляделся по сторонам и направился к дому. Едкий дым от сигареты залетел в легкие. Мартин закашлялся. Боже, как же он ненавидел табачный дым! Постоянно обходил его стороной, но, видимо, в этот раз придется смириться и войти в «газовую камеру». Он вдохнул свежего воздуха и поднялся на крыльцо. Джим был где-то внутри.

Как только Мартин ступил на порог, из дома пахнуло зловонным запахом вперемешку с табачным дымом. От всего этого разнообразия ароматов легкие подверглись приступу. Он кашлял, и каждый толчок приносил боль, как будто внутри располагался металлический шарик с острыми шипами. Мартин схватился за горло… Он чуть не задохнулся, но, слава богу, всё прошло быстро: кашель испарился так же внезапно, как и появился. Стало лучше, гораздо лучше. Нога шагнула внутрь.

В прихожей царил полный бардак. Где-то издалека лился теплый оранжевый свет; из-за острых лучей от предметов падали четкие тени. На стене справа Мартин увидел шкуру какого-то животного. Скорее всего, она принадлежала лосю, а может быть, и медведю — какая, впрочем, разница. Мартин прошел дальше. В глубине дома раздался противный металлический скрежет, как будто точили нож. От этой мысли лицо исказилось, а по телу пробежал холодок. Слева на стене висела небольшая полочка на практически сгнивших веревках. Мартин удивился ее стойкости. На ней лежали разные инструменты: молоток, кусачки, огромные клещи — такие, которыми можно разрезать цепи на амбарных замках. Лежало что-то еще, но Мартин не смог это рассмотреть из-за теней.

— Джим? — едва выдавил он из себя. Голос казался чужим, отстраненным. Ответа не последовало, зато скрежет повторился. В ушах зазвенело, и Мартин схватился за виски. Он едва держался на ногах, всё перед глазами плыло, будто он принял запрещенное вещество. Рука вытянулась вбок, под девяносто градусов, и уперлась в стену; та ответила скрипом дерева. Ему казалось, что дом вот-вот схлопнется пополам, как рот хищника, ждущего свою добычу, но ничего не случилось. Мартин глубоко вдохнул ядовитый табачный дым и выдохнул. Стало полегче. По крайней мере, голова больше не кружилась. Он шагнул дальше.

— Джим? — повторил он. Из проема, примыкающего к коридору, показался мужчина. От неожиданности Мартин чуть не упал. Так непредсказуемо, так резко… Оранжевый свет падал из-за спины. Лицо Джима полностью скрылось в тени. Он был похож на злодея, ворвавшегося ночью в дом. Четко вырисованные скулы, седые волосы, часть которых отливала темным оттенком, морщинистый лоб и… топор.

Мартин резко перевел на него взгляд и замер. Ноги окаменели за считанные секунды и, казалось, примерзли к полу намертво. В горле застрял тяжелый ком, который с трудом проглотился и упал в желудок. «Топор. Кровь». Но крови на топоре не было — абсолютно чистый металл, на котором играл блик.

— Ты что застыл, парень? — сказал Джим прокуренным хриплым голосом. Рот расплылся в улыбке.

— Я… — Мартин сглотнул второй подкативший ком. — Я осматривался. Так что мне нужно забрать?

Тишина. Они смотрели друг на друга. Только дыхание Мартина нарушало давящее, смертельное безмолвие, от которого шумело в ушах. Где-то скрипнула половица — прямо за спиной. По телу пронесся холодок. Второй скрип, и на этот раз ближе. У него за спиной кто-то был. Кто-то двигался, приближаясь с каждым шагом. Еще пара метров, и соприкосновения будет не избежать. Мартин резко обернулся — никого.

— Ты сегодня сам не свой, — произнес Джим. — Наверное, поездка тебя полностью вымотала. Пора тебе проспаться.

— Наверное.

Джим шагнул назад и продолжил:

— Я приготовил для тебя мешки с дичью. Они лежат на столе, — он указал пальцем в сторону, — так что можешь забирать. Не знаю, получится ли у тебя унести всё за один раз, но организм у тебя молодой, сильный, думаю, управишься.

Мартин до сих пор «летал» в пространстве. Ему мерещилось, что сзади кто-то есть — кто-то недобрый, способный причинить вред. Но в проеме никого не было. Абсолютно пусто. Снова галлюцинации? Снова тень? Подкосившиеся ноги шагнули вперед, он едва держался. Что на него нашло? Но Мартин не мог ответить ни на один вопрос; тело просто двигалось вперед. Дойдя до проема, он выглянул и увидел деревянный стол, с которого свисала испачканная тряпка. «Кровь?» Скорее всего, это была кровь — запекшаяся, давняя. Мартин застыл на месте, но его оцепенение нарушил Джим, хлопнув по спине. Точнее сказать, он положил руку и с такой силой надавил, что тело Мартина понесло вперед. Еще немного, и он бы распластался на полу, но, слава богу, этого не случилось. Нога выставилась вперед, словно якорь, и приняла весь импульс. Мартин обернулся в недоумении.

— Поторапливайся, парень, Густав и Хельга тебя заждались, — проворчал Джим. Мартин ничего не ответил. Он повернул голову к столу и уставился на два увесистых мешка. На поверхности — темно-красные пятна. Ну а чего еще ожидать от дичи? Естественно, они будут красными. Мартин подошел ближе, почти впритык. В нос ударил зловонный запах. Рука машинально взметнулась к лицу. В глубине дома что-то скрипнуло. — В первом мешке, который слева от тебя, крольчатина, а во втором я собрал всего понемногу. Думаю, Густав во всем разберется.

К горлу подступил тяжелый ком; он старался его сглотнуть, но получалось с трудом. Горло заболело. И снова этот запах… Да не может так пахнуть недавно освежеванная дичь! Здесь явно что-то не так, совсем не так… Взгляд Мартина резко метнулся вбок. Лучше бы он туда не смотрел. Еще один мешок, только этот отличался внушительными размерами. Но самое странное… Он не был завязан до конца, и сверху торчали волосы. По крайней мере, он так подумал. «Может, это шкура? Боже… Нет… Челове...»

— Ну что ты встал?! — чуть ли не выкрикнул Джим, будто понял, что его секрет заметили. — Тебя ждут, поторапливайся!

— Да, — выдавил Мартин и едва не расплакался.

Руки тряслись, ноги шатались, словно листья на ветру. С лица капнул пот. «Бульк» — раздалось в ушах с оглушительным грохотом. Рука потянулась за первым мешком, но, на удивление, он оказался куда легче, чем думал Мартин. Вторая рука схватила оставшийся. Он их точно донесет. Проще простого! Но… Как только Мартин обернулся, он увидел… «Это она». Мысль сама пришла в голову, словно незваный гость. Тело окончательно парализовало, ни одна мышца не слушалась — их будто вообще не было. Он смотрел на нее, а она на него, только настрой у каждого был разный.

Широкая старческая улыбка, прячущаяся в тени, сводила с ума. Седые мокрые волосы прилипли ко лбу. Но самое страшное — глаза, в которых не отражался свет. Пустые глаза смотрели на него — точнее, сквозь него. Мертвый взгляд. А в руке она держала топор — тот самый, что был у Джима. Рука медленно поднималась вверх. Нападения не избежать. Бежать некуда… Из рук выпали мешки. Она сделала шаг в его сторону. И…

И он проснулся. Вскочил как ненормальный. Голова дергалась туда-сюда, он искал старуху, но в комнате никого не было. Тишина, которую нарушал лишь треск печи. Пот тек со лба ручьем. Мартин поднял руку, смахнул капли и поправил волосы — те тоже намокли. Боже, он только что пережил чуть ли не инфаркт. Настолько настоящий сон, настолько чуткий, что невозможно было отличить от реальности. Руки дрожали.

— Надо же такому присниться, — вполголоса произнес Мартин подавленным голосом и попытался встать. Ноги висели как два бревна. Они онемели, и когда он опустил их на деревянный пол, то ничего не почувствовал. Но состояние беспомощности прошло быстро. Опершись рукой о диван (Мартин спал в главном зале, пока Густав и Хельга занимали единственную спальню), он поднялся на ватные ноги, окинул взглядом дом — никого. Из спальни доносился то ли храп, то ли шумное дыхание. Мартин обернулся. За спиной было окно.

Первым, что он увидел, был падающий снег. Его было немного — редкие снежинки, но… На вытоптанной тропинке, по которой недавно ходил Мартин, стояла та самая старуха. Та самая, которую он видел в первом доме и которую встретил в доме Джима. Она ничего не делала — просто стояла и смотрела на него остекленелыми глазами. Ее потрепанная ночнушка свисала до самой земли.

У Мартина сердце рухнуло в пятки, дыхание замерло в ожидании, крик застрял где-то в глотке. Он хотел закричать, но не смог.

— Сон. Это сон, — с трудом выдавил он. Он сделал шаг вперед, ближе к окну, и резко повернул голову вбок. В доме что-то скрипнуло, да так близко, что тело передернуло. Но когда Мартин снова посмотрел в окно, было уже поздно. Ее не было. Старуха исчезла полностью, оставив после себя пустую тропинку.

Снег продолжал падать.

Глава 7. Хельга помнит.

Он пытался уснуть после ночного пробуждения, но ничего не получалось. Сначала бродил по комнате как ненормальный, то и дело поглядывая в окно — кроме снега там ничего не было, хотя и тот уже заканчивался. Пару раз заглянул на кухню: всё в тени, только мерцание от печки разливалось по полу. Желтовато-оранжевые блики плясали в вечном танце, извивались под разными углами и, казалось, никогда не собирались останавливаться. Подошел к ковру, за которым располагалась спальня Хельги и Густава, — услышал неравномерное дыхание, переходящее в храп. Они спали, и слава богу. Еще раз выглянул в окно. А потом лег на диван, укрылся куском ткани, похожей на ковер, и попытался уснуть, но из этого ничего не вышло. Он постоянно думал, что вокруг дома ходит она — скребется когтями и втыкается в древесину. Мартин крутился с боку на бок, сон как рукой сняло. В итоге он так пролежал почти до самого утра.

В окно просочились первые лучи солнца. Один из них упал на какую-то железяку и отразился прямо в глаз Мартину. Он тут же открыл его. Видимо, всё-таки Мартин смог немного поспать, а точнее — подремать, как сторож, охраняющий пост. Пора вставать, хотя тело полностью отказывалось сползать с дивана. Все мышцы болели, кололи, особенно в ногах, и ныли. Мартин чувствовал себя так, будто пробежал целый марафон. Ну и что он такого делал, чтобы довести организм до такого состояния? Ничего! Если не считать таскания по лесу и помощи Густаву с тяжелой работой. Скорее всего, акклиматизация была на чужой стороне и решила сыграть зловещую шутку. Первая ночь прошла с горем пополам, а Мартин уже начал задумываться о возвращении домой. Неделю-вторую, говорите? Ну посмотрим.

Из спальни стариков донесся странный свист. Голова Мартина резко повернулась на звук, и он замер. Честно говоря, это было похоже на последний вдох — такой, когда человек находится между реальностью и другим миром: он выдыхает, и душа отправляется в далекое путешествие, оставив после себя лишь оболочку. От мысли, что кто-то из них отправился в мир иной, Мартина перекосило. Нет, такого быть не может. Да, но только не сейчас, давай как-нибудь потом! Но сомнения сразу улетучились, когда Мартин услышал шум — кто-то из двоих вставал с кровати и искал тапки. Он зажмурил глаза и сделал вид, что спит. Распахнулся ковер, и вышел Густав. По старческому кряхтению сразу можно было понять, что это он. К тому же двигался он быстро. С ногами Хельги так бы не получилось — она едва перебиралась с кухни на диван. Ей было очень тяжело. Болезнь пожирала её.

Следом за Густавом поднялась Хельга, но Мартин не услышал, как она вставала с кровати. Распахнулся ковер. Да, это точно она, и идет в разы медленнее. Мартин не стал долго притворяться спящим. Как только они зашли на кухню, он вскочил, сел на диван и протер глаза. Солнце уже полностью заливало зал, казалось, не осталось свободных уголков, куда бы оно не попало. Он немного привстал и выглянул в окно — там никого не было, только та самая выкопанная тропинка. В комнату зашел Густав.

— Как спалось? — сквозь зевок спросил он у Мартина. Тот заразился и тоже зевнул. И только сейчас он понял, что вообще не сумел выспаться. Как же его клонило в сон…

— Да в целом неплохо. Конечно, в первый день непривычно спать на новом месте, но я думаю, что привыкну.

Если так будет повторяться снова и снова, то ни к чему он привыкать не будет. К чему привыкать? К странностям стариков? К непонятно кому, кто ходит по ночам за окном? Нет, ни в коем случае. Мартин соберет чемоданы и свалит отсюда как можно скорее, если у него, конечно, получится…

— Славно, — снова зевнул Густав, а потом продолжил уже серьезнее: — Хельга сейчас приготовит поесть, так что можешь готовиться. Мой руки и садись за стол.

Мартин ничего не ответил, просто кивнул. Густав устремился в сторону спальни и скрылся за ковром, его и след простыл. «Быстро».

Ноги подняли тело в вертикальное положение. Как же у него всё ломило! Он едва стоял. Но кое-как Мартин сделал первый шаг в сторону кухни — он показался ему самым сложным, будто он был ребенком, который только учится ходить. Он направился к Хельге. Нужно было помыть руки и кое-что спросить — любопытство распирало с самого вечера, никак не могло угомониться. Ноги поднесли его к кухне, рука вытянулась и отодвинула ковер. Теперь Мартин увидел в разы больше. Кроме танцующих огоньков на полу можно было рассмотреть всё остальное.

Хельга стояла справа и занималась чем-то у раковины: скорее всего, мыла посуду. Рядом поместились кухонные приборы: ножи, ложки, вилки, половник и пара кастрюль. Сверху на маленьких крючках висели задрипанные полотенца. Одно хуже другого. Он окинул маленькую комнатку взглядом, понял, что ничего интересного нет, и произнес: — Доброе утро.

Хельга начала поворачиваться, и, казалось, каждое движение приносило ей боль. Она развернулась, взглянула на Мартина уставшими глазами и улыбнулась. Эта улыбка вызвала у Мартина двойственные чувства: сначала спокойствие, а потом небольшую тревогу. Но да ладно, мало ли что он себе там нафантазировал.

— Доброе, милок. Как тебе сегодня спалось?

— Спалось хорошо, — Мартин не захотел повторять всё то, что сказал недавно Густаву.

Она начала разворачиваться обратно.

— Я сейчас накрою на стол, нужно позавтракать, так что можешь садиться.

— Да, хорошо, — сказал Мартин, замолчал, а потом продолжил более серьезным тоном: — А что за женщина живет в самом первом доме? Когда я зашел в деревню с другой стороны, то увидел старый, почти развалившийся дом. Мне показалось, что там кто-то был.

Хельга прекратила натирать посуду губкой, остановилась и резко повернулась — в этот раз намного быстрее, будто у неё было молодое тело. Она посмотрела на него вопросительным взглядом, не сразу поняв, о чем речь, но потом выражение её лица сменилось на более приветливое.

— Если я правильно понимаю, то, скорее всего, речь идет о Марте, — она отвела взгляд в сторону и продолжила с другой интонацией. — Так она давно уже умерла. Наверное, лет пять назад, если не больше. Да, лет пять назад, точно. Дом пустует с тех самых пор.

«Умерла. Лет пять назад».

По телу Мартина пробежали мурашки от самых ног до головы. Он услышал собственное сердце, которое билось всё быстрее и быстрее, словно он был спортивной машиной, двигатель которой разгонялся с каждой секундой. На лбу выступили первые капельки пота. Нет, ему было не жарко, скорее страшно… Как она могла умереть пять лет назад, если он еще вчера видел её в том самом доме? Видел, как она раскрывает шторки, как она… Боже, а как она стояла ночью за окном?! Этого не может быть!

— А ты с какой целью интересуешься? — спросила у него Хельга и положила губку на край раковины.

— Да мне рассказывал немного про неё Джим, еще тогда, когда я зашел в деревню, — на удивление, голос в этот момент не дрогнул, Мартин произнес каждое слово четко, будто читал лекцию в институте. Ну и чепуха!

— Еще тогда мы собрались всей деревней. У нас было что-то по типу прощальной церемонии — старая традиция, переходящая из века в век. Зажгли факелы и пошли по тропинке в лес… Это было уже так давно, но я до сих пор помню. — Хельга занесла руку за голову и почесала седые волосы. — Марта была странной, какой-то отдаленной от всех. Жила на окраине деревни в том самом доме, который ты, скорее всего, видел. Выходила редко и очень редко с кем-то здоровалась. В то время мы еще дали ей прозвище «Ведьма Марта». Ну, она была на неё похожа.

Хельга незаметно хохотнула, и Мартин смог это уловить.

«Ведьма Марта. Лет пять назад. Умерла. Да не может такого быть, я же видел её недавно, видел собственными глазами!»

Мартин действительно видел её, поэтому не мог поверить в слова Хельги. От слова «совсем». Ну как такое может быть? Нет, здесь явно что-то не так…

— Ну и история, конечно. Жутко.

— Не то слово. Но после её смерти всё как будто стало лучше. Стало лучше оттого, что мы её больше не видим.

Мартин сглотнул тяжелый ком, тот упал в желудок и чуть ли не вызвал судорогу.

— Пойду-ка я за стол, — вполголоса сказал он, развернулся и вышел в зал. Он до сих пор не мог отойти от сказанных слов — они, словно груда камней, обрушились на него. Дыхание участилось.

Но он не собирался на этом останавливаться. Надо было убедиться во всем самому. Скоро Мартин направится в сторону родника, только не для того, чтобы набрать воды, а для того, чтобы пройти дальше по тропинке и заглянуть на давно заброшенное кладбище.

«Марта. Умерла. Лет пять назад».

Эти слова еще долго звучали у него в голове, словно заклинившая пластинка, которую забыли починить.

Глава 8. Кладбище.

Завтрак получился довольно неплохим, даже плотным. Он съел все до последней ложки. Хельга приготовила что-то наподобие каши; да, со стороны она выглядела немного отвратительно, но на вкус была совсем иной. Иногда внешний вид представляет собой совсем не то, что есть на самом деле. После этого Мартин немного поболтал с Хельгой о деревне, о том, как они уживались в последнее время (а именно — последние года три), и ничего необычного не услышал. Жизнь стариков всегда его немного удивляла: все-таки они жили по каким-то своим правилам, далеким от нормальных, человеческих. Сидеть дома просто так он не хотел, да еще и мысли о Марте не давали покоя. Надо разобраться во всем самому. Ну не может же быть такого, что она умерла, — это попросту не укладывалось в его голове.

Мартин подошел к вешалке, которая стояла в прихожей, взял свою ветровку и вышел на улицу. Погода стояла ясная — малооблачно, практически ни единого облачка, солнце выходило из крон деревьев. На траве лежали остатки выпавшего ночью снега, но скоро он точно полностью растает, можно в этом не сомневаться. Мартин осмотрел местность слева направо. Конечно, он еще раз взглянул на тропинку, которая уходила в сторону сарая. Та самая тень в лесу не давала ему покоя. Может, это была старуха? Все может быть, но Мартин в этом не был уверен — он вообще не был уверен во многом. Спустился с деревянного крыльца, которое пару раз хрустнуло под ногами, как бы говоря: «До скорой встречи», и пошел к роднику.

Погода была шикарной, но ветер давал о себе знать. Скоро настанет зима, и этого не избежать. Руки схватились за капюшон, и тот прикрыл лицо. Один раз он даже развернулся спиной, чтобы пропустить мощный поток воздуха. Он остановился. Нет, он замер. Перед ним был дом Хельги и Густава — та часть, из которой выходило окно на вытоптанную тропинку. По телу пробежали мурашки, глаза уставились на отпечатки ног… Боже, да здесь кто-то ходил босиком, да еще и в такой холод. Ненормальные. Но Мартин знал, кто это, скорее всего, мог быть.

«Марта. Умерла».

— Не, не, не, да не может быть такого, — не мог поверить он увиденному. Но следы и правда были на земле: и не едва заметные, а отчетливые. Они въелись в почву, как будто кто-то тяжелый прыгал на месте.

— Господи, — произнес он и вздрогнул. Голова резко обернулась назад — никого нет.

Мартин перешагнул отпечатки и пошел дальше по тропинке: сначала к роднику, а потом уже за него — к кладбищу.

«Ведьма Марта».

Как только он начал подходить к лесу, окружение изменилось, превращаясь в неестественное, отчужденное место. Ветер постепенно затихал, и становилось в разы теплее. Но больше всего пугало то, что здесь растворялся звук. Стало очень тихо. Мартин слышал собственное дыхание и биение сердца: «Тук-тук, тук-тук, тук-тук». Где-то в лесу хрустнула ветка. Боже, как же громко! Она как будто хрустнула прямо над ухом. Он вертел головой, но не знал, куда смотреть. Лес как лес — ничего необычного, пока что.

Пройдя по извилистой тропинке, Мартин добрался до родника, из которого недавно наливал воду. «Как же хорошо без ведер», — подумал он и подошел к колодцу вплотную. Тишина. Там, в глубине, упала капля. «Бульк». Он просунул голову и посмотрел внутрь, в самые недра, в которых невозможно было ничего рассмотреть. Свет туда практически не попадал. Хотя, постойте… Что-то там шевелилось. Нет, их много… По стенкам ползли черви. Их много! Нет, их тысячи, даже миллионы! Все стенки были обвешаны червями. Мартин не мог сдвинуться с места, его парализовало и приковало руками к колодцу. Все мышцы перестали слушаться, перестали отвечать на нервные импульсы, исходящие от мозга.

Они ползли вверх, прямо к нему, в его рот, который застынет в вечном крике — крике о пощаде, только крика не последует, он застрянет в глотке навечно. Помощи не дождаться…

— Хватит! — выкрикнул он чуть ли не сквозь слезы. — Прошу, хватит, ХВАТИТ!

Мартин закрыл глаза и слышал собственное дыхание, отдававшее в уши. Вдох-выдох. Пауза. Вдох-выдох. Глаза понемногу начали открываться, сначала смотря через узкую щелочку. На стенах колодца, которые уходили в неизвестность, червей не было. Пропали. Их след испарился. Ноги отпрянули назад. Черт, задели торчащий корень. Тело качнуло сначала в одну сторону, потом в другую, но он смог удержаться на ватных ногах, которые с трудом удерживали собственный вес.

«Я пришел сюда совсем за другим».

Взгляд метнулся за колодец. Туда и нужно было Мартину идти. Не теряя времени, он обогнул каменную постройку и пошел дальше вглубь леса, откуда даже не доносились звуки. Да, ему точно нужно туда. Показались первые надгробия. Повернул голову вбок — еще кучка надгробий, они торчали из земли, как копья. На некоторых из них лежал снег — еще не успел растаять, но всему свое время. Идти нужно было совсем недолго, буквально метров пятьдесят, но каждый шаг давался ему с трудом. Он как будто шел не по тропе, а по болотной местности, где ноги постоянно вязнут и застревают в трясине. С каждым шагом пульсировало в голове. Нет, не прямо чтобы больно, скорее — неприятно. Он резко обернулся.

Никого там не было, и ничего не изменилось. Мартин со стороны походил на сумасшедшего, у которого все плохо с головой. Ну а как себя вел бы нормальный человек, если бы ему мерещились черви, которые хотят заползти в рот и сожрать его изнутри? Наверное, он вел бы себя как Мартин, ну или наподобие того. Любопытство не давало покоя с того самого момента, как Мартин зашел в деревню. Сидеть на месте и ничего не делать — тоже не самый лучший вариант, по крайней мере, он так считал.

«Какое же оно старое», — подумал Мартин про себя, когда подошел к первому попавшемуся надгробию. Старый черный камень весь покрылся мхом и чем-то еще — похожим на разводы или на грибок. Не важно. Глаза внимательно изучали поверхность. Зачем? Он хотел найти надписи, имена тех, кому принадлежала эта могила, — но так ничего и не нашел. Наверное, с того момента прошло слишком много времени, и природа постепенно начала забирать все себе. Он даже не увидел рядом никакого ограждения или могильного холмика — просто торчащий заросший камень.

«Сколько же лет этому месту?»

Сказать на самом деле сложно, но, скорее всего, оно простояло не один век. Может, два, а может, и три, но точно не один. Обойдя надгробие, он не торопясь направился к следующему. Оно ничем сильно не отличалось, хотя на месте имени и дат прорисовывались едва видные черточки. Мартин минуту-другую пытался разглядеть, как звали этого человека, но так ничего и не смог разобрать, кроме последних двух цифр — «89».

«Господи. Ну это точно не может быть 1989 год, тогда бы надгробие выглядело куда лучше, а не как обломок скалы. 1889? Уже ближе к истине. А может, 1789? Сколько же лет этой деревне...»

На мгновение ему показалось, что за спиной кто-то стоит. Чувство подступало как струйка холодного воздуха и медленно, буквально незаметно, окутывало тело со всех сторон. Он резко развернулся на сто восемьдесят градусов, как будто выполняя команду командира: «Кругом!». Но Мартин ничего не заметил. Никого. Воспаленное сознание жило уже своей жизнью: он чувствовал то, чего нет на самом деле, представлял жуткие сценарии, не укладывавшиеся в рамки нормального восприятия. Никого там не было — только вытоптанная тропинка, по которой он недавно пришел. Голова повернулась направо — тоже пусто. Как же так? Он явно почувствовал чье-то присутствие на своей коже — как будто к ней не просто прикоснулись, а въелись внутрь.

Никого и ничего не найдя, Мартин побрел дальше вглубь леса, к следующему надгробию. Их было настолько много, что у него разбегались глаза. И все они были похожи друг на друга. В глубине души Мартин уже начинал радоваться тому, что предположение насчет Марты не подтверждалось. Она не могла умереть! Он же видел ее этой ночью за окном — точно ее. А кого же еще? Может, у этой «ведьмы» просто поехала крыша, переклинило сознание. У стариков такое бывает часто. Все другие события он списывал на то, что еще не успел приспособиться к новым условиям жизни, поэтому обычные вещи казались чем-то иным. Было бы хорошо, если бы все было так на самом деле, но сомнения резко улетучились — испарились, словно их никогда и не было, — когда Мартин прошел немного правее по главной дорожке и свернул вбок. Он увидел очередной могильный камень, вот только этот отличался кардинально. Ни мха, ни трещин на поверхности — абсолютно чистый, гладкий черный камень, который выглядел чужеродно в таком старом месте.

«Это точно оно».

Мартин застыл. Ему не нужно было подходить ближе — разум уже знал, кому принадлежала эта могила. От одной этой мысли его чуть не передернуло, но ноги сами пошли вперед, будто кто-то сзади подтолкнул, и он подошел практически впритык.

— Марта, — прочитал Мартин надпись на надгробии. И от собственных слов попятился назад. Да как такое вообще может быть? Он не понимал, а если бы и хотел понять, то, скорее всего, побоялся бы.

Спины коснулись. Сердце ушло в пятки, сознание поплыло. Он отпрыгнул так быстро, словно залез в ванну с кипятком. Но переживать не стоило: спина просто наткнулась на дерево. Да уж, ну и дела… Глаза вернулись к надгробию Марты, а точнее — к черному камню, который поставили, судя по внешнему виду, совсем недавно. «Лет пять назад». Скорее всего, да. Теперь осталось проверить слова Хельги. Даты под именем. Прочитать получилось не с первой попытки; сознание давало сбои и не хотело воспринимать реальность такой, какая она есть. Картинка плыла перед глазами, словно Мартин опрокинул не одну бутылку спиртного. Сделав вдох-выдох, он прищурился и прочитал:

— 1930–2000.

Тишина. Мартин пытался вспомнить, какой сейчас год. «2005. Да, сейчас 2005 год. Если меня не подводит память, то сегодня должно быть 9 декабря».

Потом он выпрямился и ужаснулся. Получается, Хельга сказала правду. Прошло пять лет с момента смерти Марты. Боже, он до сих пор не мог в это поверить, это казалось ошибкой.

Где-то в лесу каркнула ворона. Звук раздался с такой резкостью, что чуть не пробил голову насквозь. В ушах зазвенело. Но это не все… Хрустнула ветка. Мартин обернулся на звук, сам того не замечая — как будто организмом управлял кто-то другой из недосягаемой вселенной, — и начал лихорадочно осматривать местность.

«Мертвецы восстали», — подумал Мартин и горько усмехнулся собственным словам. Нет, ему было не весело — совсем наоборот. Ему было настолько стремно, что он едва стоял на ногах. Хорошо, что рядом стояло дерево, на которое он смог опереться. Снова хрустнуло за спиной…

Мартин чуть не запутался в собственных ногах — так быстро он повернулся. Казалось, что опять ничего необычного, но он заметил… Тень? Да, тень, скрывшуюся за деревом. Глаза то расширялись, то щурились; он отходил в сторону, чтобы посмотреть под другим углом, обходя могилу Марты. Мартин не выдержал и сквозь ком в горле выкрикнул:

— Кто там? — Но получилось тихо. Либо он плохо выкрикнул, либо лес поглощал звук.

— Выходи! Я знаю, что ты там!

Но никто не вышел. Он постоял так несколько минут (в лесу время воспринималось совсем иначе), а потом повторил:

— Выходи!

Но кто бы там ни прятался — если вообще там кто-то был — выходить он не собирался. Мартин дышал громко, в такт бьющемуся сердцу. Техника «вдох-выдох» немного успокаивала. Ему становилось лучше. Но сколько он будет еще стоять в этом лесу и глядеть на далекое дерево? Мартин собрался уходить.

«Скорее всего, это очередная галлюцинация моего сознания. Но… Марта умерла, как и сказала Хельга. Тогда кого я видел ночью за окном? Может, это какая-то другая женщина, о которой я просто не знаю. Все может быть».

Мартин сглотнул тяжелый ком в горле и направился обратно к дому. Пока он был в лесу, конкретно похолодало. Хороший обед ему точно не помешает, а может, и горячий чай. Чай? Но они никогда не давали ему чая — скорее всего, его у них просто не было. Мартин напоследок взглянул на могилу Марты. Она так отличалась от всех других, словно неопознанный объект, упавший из космоса.

«Марта умерла недавно, вот и могила у нее выглядит достаточно свежо по сравнению с другими», — пытался убедить себя он, и у него это почти получилось.

Он вышел на главную тропинку и направился к роднику, а потом уже к дому. Но перед этим обернулся, чтобы убедиться в последний раз, что за ним никто не идет. Пусто. Можно уходить.

«Марта. Лес притягивает. Да почему я начал об этом думать? Откуда эти слова?»

Как только Мартин подошел к роднику, все словно снова изменилось. Атмосфера там была давящая, пробирающая до костей. Эта непонятная тень… Он не хотел об этом думать, списывая все на галлюцинации. Скорее всего, так оно и было. Наверное…

Пересекая границу леса, Мартин побрел к дому.

Глава 9. Тайна.

Погода становилась все хуже и хуже; облака плыли со стремительной скоростью, и, казалось, могли заполнить все небо за считанные секунды. Холодный ветер обдул лицо; он поморщился и наступил на деревянную ступеньку крыльца. Мартин вернулся к дому, и заняло это у него совсем мало времени. Теперь и он двигался с неестественной скоростью, потому что после увиденного нервы «сошли с тропинки» и поплыли в далекие края, о которых он раньше и не знал. Голова постоянно вертелась туда-сюда в поисках тени. Тени? Да, той самой тени, которая преследовала его в лесу. Сознание до сих пор не могло переварить случившееся, то и дело давая сбои. Грудь расширилась, Мартин глубоко вздохнул и протянул руку. Ручка поддалась не с первого раза. Почему? Либо он забыл, в какую сторону ее крутить, либо настолько обессилел, что с трудом удерживал собственное тело в пространстве.

Но с третьей попытки у него все-таки получилось. Дверь отворилась. В нос ударил запах сырости и теплоты. Наконец-то он сможет погреться! Да, сейчас это точно не помешает. Мартин шагнул внутрь и судорожной рукой затворил дверь, которая в ответ лишь скрипнула. Снял ветровку, мельком нашел крючок и повесил. Теперь обувь. Не расшнуровывая, Мартин сбросил ботинки и неаккуратным движением швырнул их в сторону. Пусть пока поваляются здесь, ведь скоро придется снова надевать их. Но кое-что его забеспокоило, а именно — тишина. Она казалась смертельно глубокой, почти живой, и только шум трещавших досок нарушал ее. В доме никого не было: Хельга и Густав куда-то ушли. Дом пустовал.

— Куда же они делись? — про себя произнес Мартин и прошел в главный зал (самую большую комнату в доме).

Ответа он не знал, как не знал и того, что ему теперь предстоит делать. Продолжать жить в неведении? Нет, его это точно не устраивало, как не устраивало и то, что он не понимал, чего ждать дальше. Ну не могли же это быть просто галлюцинации? Скорее всего, нет, ведь они повторялись уже не первый раз — раза три, а может, и все пять. Сколько бы они ни повторялись, Мартин не мог принять это за норму, поэтому нужно было действовать быстро и как можно тише. У него было немного времени, пока дом пуст, чтобы разузнать информацию, которая поможет в будущем. А она ему точно поможет, можете в этом не сомневаться.

— Нужно проверить их спальню.

Да, пока есть время, нужно проверить спальню, а то потом такой шанс может не выпасть. Мартин аккуратно, буквально на цыпочках, прокрался к занавеске-ковру, который вел на кухню, отодвинул его и заглянул — никого. Печка продолжала трещать и греть дом. Хоть на этом спасибо. Потом он начал красться к спальне так же тихо. А вдруг они просто спят? Нет, Мартин слышал, как они спят: храп обычно стоял на весь дом, сопровождаясь шумным дыханием, которое невозможно не услышать. Дом пуст, в этом можно не сомневаться. Но перед тем как дойти до спальни...

Он подпрыгнул на месте от часов, которые затрезвонили с такой громкостью, что Мартину показалось, будто рушится дом. «Тук-тук, тук-тук, тук-тук», «Ку-ку, ку-ку, ку-ку», «тук-тук». Глаза смотрели на выпрыгивавшую игрушку как зачарованные, точно на неопознанный объект. «Чертовы часы», — подумал он и отвел взгляд. На циферблате ровно 12:00. «Почему вы не могли прокукукать позже? Конечно! Нужно ведь именно сейчас». Мартина уже раздражало все, что встречалось на пути. Ну да ладно, они не сильно ему помешали, всего лишь немного отвлекли — ничего страшного.

Нога сделала неуверенный шаг, но настолько тихий, что под ней даже не хрустнула половица. Каждое его движение казалось настолько идеальным, будто он отрабатывал его годами; Мартин двигался с хирургической точностью. Когда нужно выяснить что-то тайно, будешь двигаться еще не так — возможно, даже тише самой тишины. Он подошел к ковру, закрывающему вход в спальню. Приложил ухо вплотную и начал прислушиваться — абсолютная, звенящая тишина.

Распахнув ковер, он шагнул в спальню.

Комната небольших размеров (дом и не позволял сделать ее больше) вмещала в себя кровать, шкаф и тумбочку; на стене висел очередной ковер. Кровать идеально заправлена, словно на ней никто и никогда не спал; слева расположилось окно с видом на тропинку, на которой ночью Мартин видел Марту. На тумбочке лежали разные предметы: небольшое зеркальце, какие-то тюбики (назначения которых Мартин не знал) и клубок с острыми спицами, похожими на операционные иглы. От одной этой мысли его передернуло, и он прошел дальше. На самой кровати ничего интересного не было.

«С чего бы начать?»

Не раздумывая, Мартин направился к шкафу. Но там его ничего примечательного не ждало. Открыв его, он увидел кучу разной одежды, старческой одежды, которая, по его мнению, провалялась здесь сотни лет. Рыться во всем этом не было смысла. Он что, ищет запрятанный бриллиант в потайном кармашке? Конечно же нет, да и драгоценности ему не нужны — он же не вор. Мартин искал информацию, вещи, дающие ключ к разгадке. Ничего красть он не собирался. Старики и так живут тут, скорее всего, всю жизнь, а тут еще воровство... Нет. Рука потянулась к тумбочке, а точнее — к выдвижным ящикам.

— Что же у нас тут прячется? — Он не мог унять свое любопытство.

«Щелк» — именно так открылся первый.

Глаза осматривали все с точностью до миллиметра, всматривались в каждый предмет. Он увидел: расческу с застрявшими седыми волосами (их было так много, что зубчиков почти не было видно); с краю лежало разбитое зеркало — трещины на нем ползли как змейки; небольшая коробочка, внутри которой лежали пуговицы вперемешку с булавками. В принципе, на этом все: ящик больше ничего из себя не представлял. Осталось две попытки. Рука потянулась к следующему, но перед этим Мартин замер и прислушался — трещала печка. Можно продолжать.

Конечно, он не был уверен, что сможет найти здесь что-то важное, но нутро подсказывало: да, сможет. Рука вцепилась в металлический выступ и дернула. Закрыто. Мартин занервничал; со лба упала капля пота и разбилась на деревянной поверхности, оставив темную точку. «А вдруг заметят?» — пронеслось в голове и тут же вылетело. Дернул второй раз — снова закрыто. «Здесь нет никакого замка, тогда почему ты не открываешься? Может, заклинило?». Ящик и правда заклинило. Мартин сжал руку — по коже побежали вены — и дернул изо всей силы. Ящик чуть не вылетел из тумбочки полностью, оставив после себя зияющую дыру. Но Мартину повезло: все осталось на своих местах.

— Ну и бардак, — промычал он про себя.

Во втором ящике того, что могло бы ему помочь, совсем не было. Рука погрузилась в паутину запутанных ниток, рыскала в поисках, но так ничего и не нашла. Другая рука поднялась к лицу и смахнула капли пота. Он вспотел не на шутку, как будто пробежал целый марафон. На секунду отвлекся и повернул голову: услышал подозрительный звук в глубине дома. На кухне скрипнула печка. Убедившись, что в дом никто не зашел, Мартин принялся дальше обследовать тумбочку — остался последний ящик. Ни на что не надеясь, он протянул руку, замер, сглотнул тяжелый ком, который болезненно провалился в желудок, и дернул. Ящик поддался с первого раза. Но то, что он там обнаружил, повергло его в шок. В ногах почувствовалась слабость; ему казалось, что он парит в невесомости. Мартин никогда раньше так себя не чувствовал.

В самом нижнем ящике лежали старые фотографии. Сколько их там было точно, сказать было нельзя, пока он не взял их в руки. Первым делом воспаленные глаза увидели снимок компании людей, стоящих на фоне леса. Сверху лежал слой пыли, настолько плотный, что качество изображения сильно пострадало. Сколько же их не брали в руки? Видимо, очень давно: может, пару лет, а может, и все десять. Но какое значение это имело сейчас? Мартин прищурился, пытаясь рассмотреть детали. Среди людей он смог узнать Хельгу — молодая девушка стояла с краю, держась за плечо мускулистого мужчины (Мартин позже понял, что это был Густав). Одета она была в роскошное синее платье, которое подчеркивало ее фигуру. «Да она ничего так выглядела в свои годы», — подумал Мартин и переключился на остальных. Помимо нее и Густава на фото было еще трое мужчин и одна девушка, но он не мог никого узнать. Искал Джима — никто не был похож. Может, в молодости он выглядел иначе? Все возможно. Но это не давало Мартину никаких зацепок.

Рука схватилась за край выцветшей бумаги и переложила снимок в самый низ стопки.

Сердце ускорилось за считанные секунды, словно переключило передачу с первой на третью. Дыхание замерло где-то между легкими и глоткой. Мартин потерял дар речи...

На следующей фотографии он увидел себя маленького. Да, вы не ослышались — маленького. Руки держали тот самый снимок из детства, который они с родителями сделали еще очень давно. На нем Хельга и Густав, стоящие вплотную друг к другу, приобнимали друг друга, а между их ног болтался маленький Мартин. Боже, каким же он был счастливым в те моменты — не передать словами: улыбка до ушей, глаза-изумруды, смотрящие прямо в душу. Только они не пугали, а наоборот — радовали, рождая тепло внутри. С краю от Хельги, чуть поодаль, стоял отец Мартина. Высокий мужчина среднего телосложения. На нем была белая футболка, прилипшая к коже из-за жары; короткая стрижка, волосы спускались до бровей; и такие же синие глаза, как у Мартина, вот только он не выглядел таким же жизнерадостным. Мать, видимо, осталась за кадром.

От одной этой фотографии у Мартина едва не потекли слезы. Он как будто переместился в то время, когда родители еще ладили (они ругались, но делали это гораздо реже). Руки прижали фото к груди, и из глаз просочилась едва заметная слезинка. Глаза блестели. В этот самый момент Мартин так сильно захотел вернуться к своим родным, что не смог сдержаться.

— Мама, папа... — чуть громче тишины произнес Мартин и отодвинул фотографию. Еще раз оглядел всех и переложил ее вниз.

Следующий блок фотографий ничем сильно его не удивил — во всяком случае, не так, чтобы он снова расплакался. На одной из них он увидел тот самый сарай, в который ходил вчера, вот только выглядел он куда новее. Видимо, Густав попросил Хельгу запечатлеть финал постройки. Да, все именно так. Потом Мартин заметил и его самого на краю снимка: замыленный, в рабочей одежде и с чемоданчиком инструментов. На других фото были незнакомые люди, по крайней мере, Мартин их не знал: кто-то в доме, кто-то стоял на краю холма и смотрел вдаль. Рука смахнула стопку назад. Перед этим он вернулся в реальность и прислушался — никого.

Как только Мартин приковал взгляд к следующей фотографии, сердце в груди ойкнуло. Дом выглядел лучше, но он точно узнал, чей он. У террасы стояла небольшая лавочка, на которой сидела женщина. Она это или нет, Мартин знать не мог. Но кое-что было очень похоже: на голову натянут черный платок, из-под которого торчали седые волосы. Он всмотрелся в глаза — на этот раз они блестели, в них была жизнь. По коже Мартина прокатилась волна мурашек, тело вздрогнуло, почувствовав холод. Состояние было такое, будто начиналась лихорадка. Но самое интересное началось потом, на следующей фотографии.

Дрожащая рука перелистнула снимок.

Перед глазами — кладбище, то самое, на которое он недавно ходил. По телу пробежала новая волна мурашек. В этот раз ком в горле не получилось сглотнуть — он застрял в глотке. Пусть пока смотрит на фотографию, скоро ему придется вернуться туда, но не совсем...

— Родник.

Да, родник, расположенный с краю снимка. Кладбище находилось поодаль, но его все равно было хорошо видно. Мартин не стал задерживаться слишком долго. Зачем на это смотреть, если сам был там недавно? Нужно было заканчивать этот просмотр: Хельга и Густав могли вернуться в любую минуту.

Смахнул.

Боже, что это такое? Мартин увидел непонятное сооружение, стоящее в лесу; по каменным стенам ползли трещины, словно маленькие змейки, ищущие добычу; по центру — открытая деревянная дверь, державшаяся вертикально из последних сил; из глубины исходил притягивающий желтый свет. И он увидел, что издавало этот свет. Свечи. Много свечей — целый десяток или даже два. По спине Мартина пробежал холодок. Он видел подобные постройки в фильмах, и ни к чему хорошему они не приводили.

«Алтарь», — пришла мысль в голову, от которой он попытался избавиться, но ничего не вышло.

Сооружение очень походило на алтарь для жертвоприношений. Вот только на фотографии больше ничего не было. Кто же сделал этот снимок? Но размышлять времени не осталось. Подумает как-нибудь потом. Он услышал шаги...

Все еще летая в воспоминаниях с фотографий, Мартин небрежно закинул стопку в нижний ящик, с силой задвинул его, чуть не оторвав ручку, и...

Дверь скрипнула. Они входили.

Тело понеслось в главный зал с такой скоростью, что, казалось, Мартин смог бы обогнать реактивный самолет. Лицо наткнулось на висящий ковер. Господи, у него все вылетело из головы! Рывок. Миновал «висящего врага» и прыгнул на диван. Их еще не было видно. Мартин сидел как ребенок, который ждет подарок на день рождения.

Показалась нога Густава.

— Отдыхаешь? — старческий хриплый голос нарушил тишину.

— Да, вот недавно пришел с прогулки. А вы где были?

Густав скрылся за занавеской, ведущей на кухню, и сказал:

— Помогали Джиму, точнее — забирали у него дичь, а потом тащили ее в сарай. Дело нелегкое, но мы справились.

«Я тоже помогал Джиму, вот только не в реальности, а во сне», — подумал Мартин.

Глава 10. Последний разговор.

Следом за Густавом зашла Хельга. На лице — усталость: она выглядела так, словно всю неделю пахала в поле, а потом решила на часок-другой отдохнуть. Редеющие волосы прилипли ко лбу, от капель пота они потемнели и стали серыми. Ноги передвигала с трудом: поставит одну, сместит вес тела на нее, а потом следом идет другая. Зачем она вообще пошла за Густавом? Но Мартина на данный момент это волновало меньше всего. Он думал о найденных в шкафчике фотографиях и содрогался от нервного напряжения. «Все ли я убрал там? А вдруг они заметят? Надеюсь, что нет...»

Первым делом Хельга доковыляла до кухни. Мартин уже подумал, что ее едва державшиеся ноги сложатся пополам и она упадет. Но Хельга держалась из последних сил и скрылась за ковром. Из кухни донесся звук льющейся воды. Да, она мыла руки. А еще Мартину не понравился ее взгляд; создавалось ощущение, что Густав заставил ее идти с собой. «Не поможешь — сама узнаешь, что я потом сделаю», — возможно, сказал бы он, но Мартин этого точно знать не мог, хотя и предполагал.

«Марта. Кладбище. Алтарь».

Три слова не давали ему покоя, как не давало покоя и незнание: что же на самом деле тут происходит? Пальцы машинально то сжимались, то разжимались; он как будто собирал невидимый кубик Рубика. Распахнулся ковер, и показался Густав. А вот он-то выглядел совсем иначе: ни капельки пота на лбу, ни усталости в ногах и руках — словно только что родившийся человек. Мартин в который раз удивился его выносливости и сразу же вернулся к своим трем словам. Старик кинул не очень дружелюбный взгляд в сторону Мартина и через пару шагов скрылся в спальне — след его простыл так же быстро, как и появился.

Мартин попытался подняться на ноги и тут же понял, что едва их чувствует. Нет. Он словно парил в пространстве; тело рухнуло обратно на диван — тот скрипнул. «Господи, что со мной происходит?» — подумал он и попытался встать еще раз на ватные ноги. Со второй попытки получилось куда лучше: к мышцам возвращалась потерянная энергия, отобранная темными силами страха; пальцы вцепились в мягкий выступ дивана и продавили его. Туловище немного накренилось в сторону, но все-таки сумело удержать равновесие. Мартин с трудом поднялся.

Хоть бы Густав ничего не заметил в спальне! Глаза метнулись на ковер, уши ловили все возможные звуки, но только не шарканье по ту сторону тканевой загородки — там царила тишина, как будто старик взял и пропал. Ноги понесли Мартина к Хельге: он не мог больше держать вопросы в себе — нужно хоть что-то узнать и сделать это как можно быстрее. Она стояла к нему спиной и, видимо, мыла руки.

— Как все прошло? Где вы были?

Хельга дернулась, как будто выискивая, откуда донесся голос, а потом с трудом развернула дрожащее тело. До сих пор ее взгляд прожигал насквозь, и Мартин даже немного отпрянул. «Да что же у них там было? Не заставил ли он делать ее всю работу?» Но мысли сразу же испарились, как только Хельга начала говорить:

— Мы... — она замялась, словно забыла значения слов, а потом продолжила, — мы ходили к соседу Джиму. Густав забирал обещанную дичь. А потом мы пошли обратно. Точнее, я пошла обратно, а он успел сбегать до сарая и назад. Иногда я удивляюсь его быстроте...

— Да, поначалу я тоже удивлялся, когда ходил с ним, но потом к этому привык. — Мартин забыл уточнить, что не всегда успевал за ним. Не успевал за шестидесятилетним стариком. Да уж… — Я бы хотел узнать, откуда взялась эта деревня? Вы же тут, наверное, живете с самого ее основания, скорее всего, много знаете.

Хельга взглянула на него подозрительным взглядом. Рот открылся, но тут же закрылся, как будто она хотела что-то сказать, но потом поняла, что Мартину это лучше не знать. Зачем ему это, если он собирается уезжать через пару недель? А может, и через пару дней, если получится… На лбу поверх имеющихся морщин выступили новые; они выглядели словно дорожки, если смотреть на них свысока.

— Ты правда хочешь это узнать, Мартин? — с презрением спросила она.

— Да.

Ее рука протянулась назад и закрыла кран. Теперь тишину в комнате нарушал только треск печки, которая, казалось, работала вечно.

— Я и сама многого уже не помню из-за своей дряблой памяти, но кое-что смогу тебе рассказать. Еще до нашего прихода сюда деревня уже стояла, но была немногочисленна — пару домов, не больше. Потом мы потихоньку начали обустраиваться, возводить новые дома и налаживать контакты с другими. Но самое пугающее… — она отвела взгляд и посмотрела в окно. — По словам жильцов, которые тут были до нас, дом Марты уже стоял. И он выглядел намного лучше, чем ты его мог видеть сейчас. Я, конечно, не знаю, с какого она тут времени, но точно знаю, что с очень раннего.

— А почему Марта вела себя так странно? Она была чем-то больна?

— Нет, — сказала как отрезала, — она не болела, но жила по своим законам, иногда непонятным нам. Да мы с ней практически никогда нормально не разговаривали. Не знаю, как другие, но я точно нет. Она себя часто вела странно. — Хельга затихла, а потом шепотом добавила: — Безумно, и это еще мягко сказано. Марта любила ходить по ночам… Бывает, просыпаешься, смотришь в окно и видишь ее — словно призрак, прилетевший с кладбища. Но мы давно с этим смирились...

«Она и правда ведьма, не зря ей дали такое прозвище».

От одних этих мыслей по коже пробежали мурашки. Нога шагнула назад, и спина уперлась в деревянный выступ. Он продолжал слушать Хельгу.

— Еще давно, может, десятка так два лет назад, я подходила к Джиму и спрашивала его — он ведь живет ближе всех и скорее всего мог что-то разглядеть. Джим говорит: «Меня самого передергивает, когда я засыпаю и слышу, как открывается скрипучая дверь Марты. Мне всегда было интересно, куда она ходит». Он мне рассказывал много про нее: как просыпался ночью, выглядывал в окно и видел на желтом фоне силуэт Марты, которая то и дело носилась из стороны в сторону. Может, вызывала демона? Она могла и таким заниматься. Это не болезнь — это человек не умеет дружить со своей головой.

Мартин слушал очень внимательно, стараясь не пропустить ни единого слова. Но он чувствовал, как ноги постепенно начинают слабеть и подкашиваться. С каждой новой историей сердце билось все быстрее — теперь врач мог бы поставить ему диагноз: тахикардия. На лбу выступили капельки пота, словно маленькие горошины.

— А куда она ходила ночью? Кто-нибудь знает? — процедил Мартин.

Хельга сменила опорную ногу: левую на правую. Ей бы поскорее сесть и успокоиться, но, видимо, она сама втянулась в разговор и хотела выплеснуть все накопившееся за столько времени.

— Ой, куда она только не ходила, но любимые места у нее всегда были в лесу. — Хельга поднесла руку ко рту. — Она ходила на кладбище. Мы как-то прогуливались вечером: все небо заполонили тучи — темное пятно над головой, и видим ее. Издалека сначала трудно было сказать, кто именно это был, но как только силуэт приблизился, мы сразу узнали ее. Она даже на нас не посмотрела…

— Что ты все байки рассказываешь парню? Бабка сошла с ума, вот и все, какое сейчас до нее дело? — вмешался Густав откуда-то из зала и тут же скрылся. Скорее всего, он пошел на улицу.

Мартин перевел взгляд с ковра на Хельгу, и та продолжила:

— Она на нас даже не посмотрела — просто прошла мимо и всё, но я кое-что сумела заметить у нее в руках и ужаснулась. Никогда мне не было так страшно… Свечи. Она несла в лес свечи.

— Свечи?

— Да, именно их… Ой! — Хельга рукой схватилась за спину и скорчила гримасу. Мартин «плавал» в истории, но резко вышел из нее и подбежал к старухе. Одну ее руку положил себе на плечо, а другой обхватил за талию. Даже не имея медицинского образования, Мартин чувствовал зажатость во всем ее теле: твердые руки, словно палки, сгибались с трудом; всё тело дрожало, едва держась на уставших ногах. Ей нужно было как можно скорее сесть, и Мартин повел ее к дивану.

Хельга шла медленно, практически незаметно, а потом остановилась, чтобы перевести дух. Ее левая рука уперлась в деревянный выступ. Поначалу она дышала неравномерно, то и дело сбиваясь, но через минуту-другую смогла успокоиться. Теперь дыхание звучало тише и ровнее, но не настолько, чтобы сказать, что всё хорошо. Мартин переместился с одного бока на другой: вес Хельги давал о себе знать, руки начали затекать. Ничего, оставалось совсем немного, скоро они доберутся до дивана.

— Спасибо, милок, — выдавила она и шагнула вперед. Шаг оказался неуклюжим, и парень подумал, что они сейчас рухнут, но нет.

Доковыляв до дивана, Мартин напряг все мышцы, дабы удержать равновесие и аккуратно усадить тяжелое тело. Хельга рукой отодвинула часть подола платья и опустилась на мягкую поверхность. Только вот выглядело это иначе: она плюхнулась с такой силой, что диван издал скрип пощады, а из ее легких вылетел поток воздуха, похожий на свист из прохудившейся трубы. Но с горем пополам всё получилось.

«Как она вообще смогла добраться домой? С ее ногами сидеть бы только дома… Да и какого черта она пошла на прогулку!»

Но что сделано, то сделано. Мартин обогнул диван и спросил:

— Все в порядке? — Его глаза пристально смотрели на запыхавшуюся старуху. Он не на шутку начал переживать за ее здоровье.

Она подняла голову и ответила:

— Да, уже намного лучше, спасибо тебе еще раз.

— Не за что, — проронил Мартин.

На какое-то мгновение в зале повисла тяжелая тишина, нарушаемая только выравнивающимся дыханием Хельги и отдаленным треском дров. Мартин поднял голову, окинул комнату взглядом — Густава не было. Скорее всего, он ушел на улицу, вот только зачем? Мартин мог только гадать, хотя в данной ситуации это не имело значения. Сейчас важнее всего было помочь Хельге. Ему хотелось узнать историю дальше, но от уже услышанного по телу бежали мурашки… Что же может быть дальше?

— Точно всё хорошо? — не мог успокоиться Мартин.

— Да, не переживай за меня. У меня часто такое бывает, и лучшее лекарство от всего — это отдых. Бывало и хуже, в разы хуже…

Конечно, насчет «лекарства от всего» Мартин мог бы поспорить. Отдых — не панацея. Но состояние Хельги улучшалось с каждой секундой; он даже выдохнул от облегчения. Не хватало еще, чтобы она загнулась у него на глазах. После небольшой паузы она сама нарушила тишину.

— На чем мы остановились? А то память в последнее время меня всё чаще подводит. Наверное, старческое.

— Свечи.

— Ах, точно, свечи. Марта любила по ночам шляться в лесу. Конечно, мы узнали об этом не сразу, а через какое-то время, но знаешь, что я тебе скажу: лучше б я не видела ее вообще. Не сразу, но потом практически каждую ночь мне начали сниться всякие жуткие истории. Поначалу я не придавала этому значения. Ну а кому они не снятся? — задалась вопросом Хельга. Мартин кивнул и продолжил слушать. — Ты спросишь: причем тут Марта? А я тебе вот что скажу: как только она ушла на тот свет, — она притихла и перекрестилась, — то все кошмары как рукой сняло. Я правда не знаю, что это тогда было, но скорее всего, во всем была замешана эта чертова Ведьма.

— А что она делала в лесу?

Рука Хельги нырнула в карман и достала старый серый платок, который на вид выглядел в разы хуже нее. Дрожащей рукой она протерла блестящий пот на лбу, который местами затекал в глаза.

— Точно я тебе сказать не могу… Да никто из живущих в этой деревне не скажет, но есть кое-что странное, до жути пугающее. — Она притихла. Кончики губ дрожали, как будто Хельга не хотела этого произносить, но раз уж зашел разговор… — Мы прогуливались с Густавом в лесу, а точнее — ходили за водой. Пока он набирал воду, я любовалась природой. Хотя там есть не очень хорошее место, ты, наверное, видел его. Смотрю вдаль и вижу силуэт. Господи, я тогда испугалась не на шутку… Это была Марта, она откуда-то возвращалась. Я подошла к нему и сказала: «Давай подождем и пропустим ее, не хочу, чтобы Ведьма плелась сзади». Мы так и сделали, вот только на обратном пути пошли не домой, а туда… — Она отвела взгляд, словно увидела кого-то в комнате.

— В смысле, за Мартой?

— Да. Мы оставили два ведерка рядом с колодцем и направились в лес, в ту сторону, откуда она пришла. И вот еще что странно: как только мы начали углубляться в чащу, я перестала вообще что-либо понимать, будто попала в неизвестное мне место. Время там шло иначе, замедлялось что ли… Точно не скажу, уж очень плохо помню подробности.

От этих слов у Мартина разыгралось воображение, а ноги снова стали «ватными». Он схватился за край дивана и медленно, чуть ли не ползком, как змея, сполз на мягкую ткань. История зацепила его, но в то же время наводила такой страх, которого он никогда в жизни не чувствовал. А сейчас пришлось столкнуться с ним лицом к лицу. Хельга продолжала:

— Мы пришли к алтарю. — Рука поднялась вверх и прикрыла глаза, нос шмыгнул — она чуть не плакала. Мартин понимал, что рассказ зашел слишком далеко, что Хельга говорит лишнее, то, чего ему знать не положено. — Может, это и не он вовсе, бог с ним, но я видела внутри те самые свечи, которые она таскала с собой по ночам. Божечки… — Она перекрестилась. — Тот день мне плохо запомнился — просто вылетел из головы, — но я кое-что помню еще, и это я очень хочу забыть.

Мартин не знал, как на всё это реагировать, но догадка подтвердилась: фотографии настоящие, а значит, это место существует. Вот только где оно? Он не знал. Из глаза Хельги выкатилась слеза, медленно сползла по щеке и упала на деревянный пол, оставив темный след. Никто не решался нарушить тишину, но вскоре старуха заговорила снова.

— Но всё страшное позади. Больше ее нет с нами, а значит, и все проблемы, если они относились к ней, пропали. По крайней мере, я чувствую себя намного лучше с тех пор. Было много всего в нашей деревне, но эта Ведьма запомнилась больше всего. — Она повернула голову к Мартину.

Он не знал, что сказать.

— Больше мне историй не надо, — Мартин подскочил с дивана. — Надеюсь, смогу уснуть ночью. — Он выдавил улыбку, и старуха улыбнулась в ответ.

— Что-то я совсем заговорилась. Пора делами заниматься: нужно приготовить обед, ты, небось, голоден уже.

— Ну, если только немного. — В желудке у него и правда было пусто.

Диван скрипнул, на этот раз сильнее. Хельга кое-как встала и направилась на кухню. Напоследок бросила:

— Ты пока позанимайся чем-нибудь, а я быстренько приготовлю поесть. Может, поищи Густава. Опять он куда-то смотался…

След ее простыл. Она скрылась за ковром.

Глава 11. Алтарь.

В этот раз, когда он вышел на улицу, а точнее чуть ли не выполз (ноги до сих пор дрожали), было не так холодно. В небе ни одной тучки — синее полотно, нависшее над головой. Как будто все тучи улетели прочь от этого поганого места. Никто не хотел находиться в столь суровых условиях, а еще в месте, где творится какая-то чертовщина. Нога шагнула вперед, и деревянная поверхность скрипнула под весом Мартина, но он не услышал этого. Уши парализовало еще в доме, после жуткого рассказа Хельги о забытом прошлом. Хотя забытым его сложно назвать, по крайней мере, она старалась в это верить. На горизонте ни одной живой души, только слабенький ветерок, который щекотал лицо и так до жути скорченного Мартина. «Мы пришли к алтарю» — всё кружилось у него в голове. Алтарь не давал воспаленной голове покоя с самого момента узнавания о нем.

Представьте, что где-то в лесу стоит давно забытый всеми алтарь, о существовании которого помнят немногие. Мартин, конечно, не знал, кто о нем точно знает, ну, по крайней мере, Хельга о нем знала, а еще, возможно, знал Густав. Конечно, знал, так как ходил вместе с Хельгой, но для него это был детский лепет — игрушка древности, которую забыли снести еще столетие назад.

По привычке, выработавшейся за день, Мартин повернул голову влево, в сторону сарая, а именно на тропинку, дабы увидеть тень, но так ничего и не увидел, кроме болтавшейся на горизонте травы. Трава не просто болталась, а ветвилась, как щупальца огромного кальмара. Стоит только вступить на тропинку, как одна из них крепко ухватится за ногу и потащит к себе, к остальным, ждущим добычу. Он встряхнул головой и закрыл глаза. Звук ветра усилился. Открыл. И зашагал по вырытой тропинке прямиком к лесу.

По пути, пока он шел к роднику, ничего интересного не случилось, если не брать в расчет пролетевшую над головой ворону, напугавшую его до потери сознания. Нет, это была обычная ворона, но каждый звук раздражал нервную систему все больше. Она похожа на человека, идущего по тонкому канату; тело пытается найти равновесие и каждый раз шатается из стороны в сторону. Вот только так бы делал нормальный человек, а Мартин давно сошел с тропинки «нормального» человека и бултыхался по разные стороны каната. В детстве мать постоянно учила его держать себя в руках и не срываться на пустяки; учила разным методикам, помогавшим оставить разум в порядке здравого, вот только была кое-какая загвоздка: она сама постоянно срывалась на мужа, словно ток предал ее, и сделал это крайне незаметно. Но нужно отдать должное матери: все-таки у нее получилось подействовать на сына, но только тогда, точно не сейчас. Сейчас (в противном случае, так ему казалось) ничего не сможет успокоить Мартина.

«Что же она там могла делать?» — рассуждал он, подходя к роднику. Да все что угодно! Нормальный человек вряд ли будет выходить из дома в полночь со свечами и шляться по лесу. Одно дело по лесу, но по рассказу Хельги Марта ходила не только в лес, она ходила прямиком к алтарю жертвоприношения. Боже, даже представить страшно… Вот только где он находится? Где-то в лесу, и этого уже достаточно. Может, она ходила не приносить кого-то в жертву, а проводить время? У Марты же были не все дома в голове…

Мартин вплотную подошел к роднику и застыл. На этот раз он не будет просовывать голову внутрь и искать невидимое дно, червяков и чего там еще… Хватило и одного раза. Взгляд, прикованный к камню, оторвался и направился в сторону кладбища: стоит там же, как и стояло.

«И где же мне его искать? Может, нужно пройти дальше, в самый конец, и оно там будет. Но со стороны родника я больше не вижу никакой дорожки, ведущей в лес. Через траву точно не пойду, хоть убейте. — Он задумался, а потом мысль сама ворвалась в голову, как будто кто-то со стороны выстрелил из пистолета. — Нужно идти на кладбище».

Чуть ли не после каждого десятого шага он останавливался и оборачивался назад: Мартина не покидало чувство, что кто-то (нечто) стоит позади и прожигает взглядом спину. Но после каждой такой мини-проверки он убеждался, что, скорее всего, играло с ним воображение и что-то еще… Он не мог вспомнить более подходящего термина на этот счет; в общем, галлюцинации завладели его разумом в полном объеме, какой он только мог представить.

В лесу ни единого звука. Тишина. Звук собственных шагов вгрызался в уши со звенящим треском. Каждый шаг увязал в грязи. «Хлюп-хлюп-хлюп», — слышал он. Сердце в груди колотилось с бешеной скоростью и отдавало в область затылка; рука терла его, но это не спасало; боль по-прежнему долбила по извилинам с неприятным ощущением.

За спиной треснула ветка.

Еще доли секунды назад глаза оценивали обстановку спереди, теперь — они смотрели на уходящую тропинку к роднику, часть которого торчала из-за дерева. «Может, показалось?» — подумал он и согласился со своей версией. А точно ли это было дерево? Но Мартин не мог сказать… его глаза уже смотрели на самое ближнее надгробие, похожее на старый заросший пень.

Могильный камень с последнего его визита никак не изменился: заросший, старый, покрытый мхом; трещины ползли по шершавой поверхности вверх; никаких надписей не видно, только едва прорисовывающиеся очертания углублялись в черно-сером камне. Голова то и дело крутилась в разные стороны: во-первых — он осматривался и наблюдал за тишиной, давящей на тело с неимоверной силой, как будто пространство перед ним сжимали в куски; во-вторых — он искал тропинку или что-то подобное на нее, что могло привести его к алтарю в лесу. Но пока что, кроме бесконечно торчащих стволов деревьев и могильных камней, на глаза ничего не попадало. Обойдя сравнявшуюся с землей могилу, Мартин вышагал на выкопанную тропинку и побрел дальше.

Как же здесь все-таки было тихо… У Мартина создавалось такое ощущение, что он стал глухим по щелчку пальцев. «Это все проделки этой чертовой ведьмы», — явилась мысль ему в голову, и он остановился. На спустившейся с дерева ветке, как в рукаве, сидела небольших размеров ворона; ее глаза-бусинки смотрели прямо ему в душу. Или насквозь? Она не двигалась, не болтала головой в сторону, а просто наблюдала за ним. Мартин резко поднял руку вверх. Ворона не улетела, даже не дернулась с места — ей как будто было все равно.

— А ну улетела отсюда! — пытался он спугнуть ворону, но все тщетно. Ворона оставалась сидеть на ветке.

— Кыш, кыш! — чуть ли не срывался Мартин с места и не набросился на нее. Ворона дернулась, но не улетела, продолжала смотреть на него. «Да что же тут вообще происходит? Почему я не могу спугнуть чертову ворону с этой проклятой ветки?»

Птица каркнула, и ее крик, казалось, разлетелся по всему лесу. Мартин оцепенел; уши заложило, словно он опустился под воду. Но со следующей попытки получилось спугнуть ворону, как будто та отклеилась от ветки. Нога подалась вперед, — так же делают выпады, — и рука взметнулась вверх, оставив после себя звук разрезанного воздуха. Он приложил к этому действию все силы, но…

«Ты точно хочешь этого?» — вторгся чужой голос в голову. Мартин не сразу понял, кто именно говорил у него в голове, но замедлился и задумался. Тем временем ворона уже летела в десятках метров от него, стуча крыльями, точно лопасти от пропеллера.

— Чего этого? — процедил он про себя и обернулся. Сзади никого не было. Мартин двинулся дальше по выкопанной тропинке, которая перед ним сворачивала направо. Он был в самом начале кладбища. Голова приклеилась к очередному могильному камню, только на этот раз он отличался от всех остальных: черный, новенький, не поддавшийся силам природы.

— Марта.

Но было кое-что еще новенькое: свежие следы рядом с могилой. И тут дыхание Мартина участилось в десятки раз; сердце не отставало за товарищем и тоже забилось с дичайшей скоростью. Боже, чьи же это следы? Ноги неуверенно шагнули к покоям Марты и остановились рядом с возвышающимся холмиком из земли.

— Да хватит себе тут представлять, — процедил Мартин, а потом продолжил увереннее, как будто сам поверил значению собственных слов. — Не могла она остаться в живых. Ну как такое вообще возможно? Да, место странное, жуткое, но, скорее всего, это игры разума, не больше. Я тут ходил недавно, скорее всего, это мои следы. Да, мои, а не какой-то там Марты, которая, как лет пять, уже лежит в могиле. Ну и чепуха.

«Ты уже совсем близко» — тот же чужой голос дал напомнить о себе. Как бы Мартин не хотел себя оправдывать, но ноги продолжали незаметно для него трястись — две хрупенькие веточки, дрожащие от малейшего ветерка. Во рту стояло неприятное послевкусие, а ниже, рядом с глоткой, болтался ком боли, не хотевший проваливаться дальше. Голова то и дело крутилась в разные стороны. Так кого же она искала, если по словам Мартина все это выдумки? Тень? А может саму Марту? Но как бы там ни было, Мартин зашагал дальше по тропинке, которая вдалеке заканчивалась густым лесом — деревья торчали словно копья из земли.

— Я даже не знаю, где он находится, — ответил он неизвестному голосу, и тот поддержал беседу: «Алтарь совсем близко, Мартин. Скоро ты наткнешься на него сам, даже если этого не захочешь. А если не наткнешься, то тебе помогут. Так что не переживай, скоро ты сам все поймешь».

— Да пошел ты! Кто бы там ни говорил со мной, даже если это мое воспаленное воображение, — кинул Мартин и не оглядываясь шел вперед. По его пути встречалось много разных могил: одни выглядели не такими уж старыми, если их сравнивать с другими. Век-второй, не больше. Другие казались настолько старыми, что сам могильный камень был похож на заросший пень. А где-то и вообще не было камня, только едва видное очертание территории, на которой, скорее всего, раньше копали яму. Мартин изредка бывал на кладбищах — чаще всего с родителями, которые заставляли его попрощаться с умершими родственниками. Но там все было иначе: достаточно много людей ходило рядом; само кладбище, каким бы оно старым не было, убирали, чистили траву. Оно выглядело куда живее, как бы это абсурдно ни звучало.

Вырытая тропинка упиралась в деревья и заканчивалась. Мартин остановился на минуту-другую и осмотрелся: справа ничего не было, от слова совсем, лес окутывал кладбище, как бы протягивал руку в нежные объятия; слева — другая тропинка, но она выглядела заросшей и давно не использованной. Мартин шагнул к ней навстречу. Не прямо чтобы она была не использована… Трава по центру немного примята. Ходят, но очень редко…. За спиной хрустнула ветка, а потом в голову вторгся голос. Мартин обернулся — пустота. «Иди, Мартин, осталось совсем немного, ты почти у цели». Он уже не так бурно реагировал на чужой голос в голове, принимал это за норму. Да с приездом сюда психика Мартина кардинально поменялась, изменилась под воздействием странных явлений, происходящих вокруг него. Поможет только хороший сон и отъезд отсюда… по крайней мере, он так думал.

«Ладно. Схожу по той тропинке, и если ничего не найду, то вернусь домой». С каждым шагом он двигался все увереннее и увереннее, как будто понимал, что бояться совсем нечего. С одной стороны Мартин был прав, но а с другой…

— Тоже себе, конечно, история, — Мартин разговаривал сам с собой. — Я, конечно, верю Хельге, но то, что она рассказала, выглядит как полнейшая муть. Не, ну ладно, Марта и правда могла быть ненормальной и ходить ночью к алтарю, у всех свои проблемы в голове, но как это может касаться сейчас меня? Еще скажите, что она сейчас вылезет из могилы и пойдет за мной. — Он на секунду замедлился из-за треснутой ветки вдалеке, а потом продолжил. — Как бы я ни хотел, но не могу в это все поверить. Всю свою жизнь я отрицал существование подобных вещей, а теперь мне надо что ли поверить? Бред какой-то! Только в одном случае это может выглядеть логично: Марта на самом деле не умерла, а переехала жить куда-то в лес; по ночам приходит в деревню и шляется между домами. Но тогда откуда взялось то надгробие с ее именем, да еще и такое новое… Да не может такого быть! Не может! Чушь!

«Ты правда так думаешь?» Мартин продолжил: — Я не могу заставить себя думать по-другому, как бы я этого не хотел, какие бы я ни слышал истории от других. Не могу, да и не хочу… Разве нормальный человек сможет поверить в такие бредни? Нет, не думаю.

«Ну а тебе придется поверить, Мартин. Еще как придется. И то, куда ты сейчас идешь, тебе покажет все наглядно. Ты попросту не сможешь не поверить, не сможешь больше спорить с собой, даже если этого захочешь, потому что все сам увидишь собственными глазами. И поверь мне, Мартин, меня лес всегда притягивал и не отпускал, и сейчас он притягивает тебя тоже».

— Да заткнись ты! «Откуда вообще взялся этот голос? Он точно мой?»

Вдруг откуда ни возьмись подул сильный ветер. Мартин поднял руку на уровень лица и прикрыл его, но это не спасло: холодный поток продолжал драть лицо с неимоверной силой — микроскопические кристаллики льда впивались в кожу. Тело развернулось на сто восемьдесят градусов. Боже, как же сильно дуло, он даже пошатнулся назад. Но потом, как будто кто-то перекрыл кран, ветер стих; вернулась тишина. Мартин обернулся: позади заросшая тропинка.

«Откуда тут взялся такой сильный ветер?» Но ответа на этот вопрос он не знал, да, если честно, и не хотел знать. Какая вообще разница?! Тропинка сворачивала немного налево; перед ней вырос могучий дуб, корни которого даже не могли уместиться под землей; торчали и мешались под ногами. Он свернул по направлению дороги и углубился дальше в чащу. В какой-то момент в голову начали лезть разные мысли: «А точно ли я смогу вернуться обратно?» Да, скорее всего, сможет, потому что ошибиться с дорогой здесь было невозможно — всего одна проклятая тропинка, ветвящаяся по всему лесу. Ноги окаменели моментом…

— Мне не мерещится? — едва выдавил он через застрявший ком в горле. «Нет, не мерещится, М-А-А-АРТИН».

Он не мог поверить своим глазам, как будто сама картинка ожила и вплелась в реальность мира. Неподалеку из земли торчала странная каменная конструкция — может, метра три, а может, и четыре. Издалека сложно сказать точный размер… По стенам ползли трещины-змейки от самого основания до верха; густой мох заполонил прожилки, и, казалось, сама конструкция зацветает — оживает. Не хватало ей еще встать и пойти за ним… Нет, побежать, догнать и проглотить целиком. Мартин судорожно сглотнул.

— Это он? — задался он сам себе вопросом, но ответил кое-кто другой: «Он, Мартин, ты все правильно понял. А теперь подойди поближе и посмотри, разуй глаза, сынок».

Кто бы там ни говорил у него в голове, он пропускал все слова между ушей. Сейчас главное — не это, а то, что стояло в метрах десяти от него. Нога шагнула вперед. Он обернулся и окинул взглядом тропинку — никого не было. Конечно не было, ведь он один пришел сюда, наверное… Второй шаг — куда менее уверенный. Связь с реальностью пропадала с каждой секундой, точно пламя свечи, находившейся на грани исчезновения. Глаза моргали как дворники, но так и не могли поверить, что он на самом деле стоит тут.

— Боже. — Мартин обогнул дерево и увидел открытую дверцу, из проема которой лился слабый желто-оранжевый свет. — Я тут точно один? Один, но только пока… Все тело противилось и не хотело продвигаться вперед, но силу любопытства невозможно было остановить. До алтаря оставалось метров пять; Мартин практически пришел…

В голову нагрянул поток мыслей: «А что если просто взять и убежать, развернуться и нестись на всех порах?» Но как же так? Мартин дошел до неизвестной находки из самой глуши леса; разворачиваться ни в коем случае нельзя, по крайней мере, пока он не заглянет внутрь. Медленный, но уверенный шаг приближал его к заветной цели. Голова резко повернулась вбок на звук. Близко… Но он так никого не заметил. Да какая уже разница, нужно быстро посмотреть и возвращаться домой, к Густаву и Хельге, которая, скорее всего, уже приготовила еду. Он шагнул.

Старая разболтанная дверь еле держалась на проржавевших скобах, еще немного — и она бы рухнула от незаметного дуновения ветерка. Как только он приблизился на расстояние вытянутой руки, то в нос ударил затхлый запах вперемешку с запахом сырости; несло так, что Мартин прикрыл нос. Одна часть сознания кричала: «Не надо, Мартин, оно того не стоит, лучше бы тебе сейчас развернуться и побежать назад. Несись с такой скоростью, чтобы тебя не видно было. Не надо...». Другая часть говорила: «Взгляни одним глазком, но только недолго, а потом возвращайся. Если слова Хельги подтвердились — это еще ничего не значит. Ты сейчас это знаешь, мистики не бывает и не будет никогда». Но кроме воспаленного сознания, болтающегося по разные стороны каната, говорил чужой голос, не свойственный Мартину, точно из параллельной вселенной: «Мартин, ты почти пришел ко мне домой, осталось совсем немного. Открой дверцу, загляни внутрь, а потом уже подойду я, и мы решим с тобой, что делать дальше. Проще простого. Не правда ли?»

От всех этих столкновений мыслей у Мартина заболела голова. Нет, это мягко сказано; она раскалывалась на две части, как будто по ней ударили увесистым молотком. Руки схватились за виски, подобно металлическим клешням, и натирали бока. Боже, да оставьте его уже в покое, дайте зайти и посмотреть, что там происходит на самом деле…

Нога сдвинулась с места и приблизилась вплотную к прогнившей деревянной двери. Сердце колотило с неимоверной скоростью, как поршни в автомобиле; дыхание, наоборот — застыло между легкими и глоткой. Он изредка глотал воздух, словно маленькая рыбка в аквариуме. Обессиленная, слабая рука вытянулась вперед и схватилась за ручку. Сил практически не было. Мартин едва мог согнуть собственную руку в кулак. Но собрав все нервные импульсы в точку, идущие к мышцам, он сумел ухватиться и дернуть на себя. Дверь отворялась с противным скрежетом, въедавшимся в уши, точно насекомые, хотевшие полакомиться свежей, теплой кровью. И…

— Боже…

Свечка.

Вешалка.

Деревянный стул…

Мартин хотел пошатнуться назад, но не смог, тело парализовало, словно в него ударила молния. Зубы стиснули от страха. По центру стоял небольших размеров деревянный стул, на котором лежал черный платок, свисавший сбоку; на другом конце горела свечка. Она догорала, еще немного — и пламя полностью испарится в воздухе. В самом углу алтаря торчала вешалка, с которой свисала черная мантия — больше похоже на домашнюю одежду.

«Мартин, ты только не трогай мои вещи, хорошо?» Он судорожно сглотнул и подался вперед. Взгляд метнулся на стены. На их поверхности виднелись едва заметные черточки, как будто дикого зверя заперли в замурованном ящике, а тот изо всех сил старался выбраться из западни. Пальцы провели по шершавой каменной поверхности — влажная. Его аж передернуло. Но теперь он снова смотрел на черный платок, и в голове всплыл знакомый образ, точно вещий сон, приснившийся в быструю фазу.

Тот самый первый день, когда Мартин поднимался на холм; тот самый дом, который первым попал ему на глаза; та самая старуха, выглядывавшая из окна с платком на голове и торчащими седыми волосами. А глаза: темные, остекленелые, неживые, точно рыбьи. От всего этого тело передернуло с такой силой, что чуть ли не свело живот: боль распространялась во все стороны организма и ослабляла его, подобно яду змеи. Мартин заглотнул воздуха, но было уже поздно…

За спиной треснула ветка. Очень близко. Кто-то стоял у него за спиной и… И холодный поток воздуха обдувал болтающееся тело на ватных ногах. Все мышцы парализовало единой волной. Мартин не знал, что делать, он ничего вообще не понимал, словно стал марионеткой, которой управляют из другого мира.

— Мартин, — за спиной раздался хриплый, булькающий голос. От этого голоса у него подкосились ноги; он чуть ли не упал на деревянный стул. — Я не жду обычных гостей, но ты решил сам прийти ко мне.

— Кто здесь?! — от испуга выкрикнул Мартин и развернулся назад. Сердце упало в пятки.

Она стояла в метрах трех от него. Темное непросвечивающее платье спускалось до самого подножья земли, скрывая дряблые ноги, покрытые трупными пятнами. Руки опущены по швам; Мартин кинул взгляд на них и заметил язвочки; крайняя плоть свисала, точно кожаный лоскут, и зияла. Господи… Неохотно голова дернулась вверх, и он увидел те самые глаза, которые смотрели на него в тот день из окна: ни капельки жизни, только пустой взгляд, проникающий насквозь. Его руки задребезжали… он был готов заплакать прямо сейчас. Темный платок окутывал голову плотно, но некоторые седые волосы вылезали наружу и спускались на мутные глаза. Перед ним стоял сам мертвец, ну по крайней мере…

Нога дернулась вперед, но тут же застыла, когда старуха приподняла руку. «Да что ты всё смотришь на нее. Беги, хватит уже любоваться, потом, но только не сейчас» — внутренний голос пытался вытащить Мартина из оцепенения. Мартин не то что не мог бежать, он не мог даже говорить; голосовые связки парализовало еще пару минут назад при виде ее…

«Лес притягивает, но только не все возвращаются живыми». Он напряг горло и смог процедить тот же вопрос: — Кто ты?

Марта приподняла голову, но в глазах не последовало блеска. Она ответила еще более скрипучим голосом, от которого у Мартина по коже пробежали мурашки.

— Неважно кто я, Мартин, главное то, что ты проник на мою территорию без разрешения. — Она помедлила, а потом добавила: — Никому не следует приближаться к этому месту, а особенно к этой деревне, в которую ты приехал. Они все уйдут со мной. Но, возможно, и ты тоже.

«Ты тоже» — пронеслось у него в голове с неимоверной болью, и рука схватилась за сердце. Он чувствовал боль, тихую боль, заполнявшую каждую клеточку организма. «Да беги ты уже!» — пытался вторгнуться голос в голову Мартина.

— Что тебе от меня нужно? — выдавил он из себя.

— Мне? Мне нужно, чтобы ты убрался из этого места как можно скорее, а не то…

Над головой каркнула ворона. Мартин чуть ли не подпрыгнул и не ударился головой о каменный блок сверху. Все тело дрожало словно лист на дереве и было готово свалиться в любую секунду.

— ...а не то ты уже никогда не вернешься домой, к своим родным, которые тебя так сильно любят. Твоя семья нас давно навещала — хорошие они люди, и им, наверное, крайне неохота потерять единственного сына в семье. Не так ли, Мартин?

Он не стал ей ничего отвечать. Ноги дернулись с места, точно на беговой дорожке, и помчали прочь от этого места. Мартин несся, не смотря под ноги.

Глава 12. Первый снег.

Он старался не оборачиваться, но голова интуитивно поворачивалась назад: Марта стояла рядом с алтарем и не двигалась, словно застыла. Ноги неслись впереди тела и часто запинались; Мартин едва держался на них. Но вдруг в голову ударила мысль с бешеной силой.

«Беги, Мартин, пока не стало совсем поздно. Оставаться здесь — не лучший вариант: Хельга и Густав как-то справятся без тебя. Как-то же до тебя справлялись? О да, еще как справлялись! Так что не глупи и убирай отсюда свои ноги. Как можно дальше».

Мозг не хотел ничего воспринимать, от слова совсем, но кое в чем смог преуспеть: если раньше голос казался ему чужим, неизвестным, каким-то отдаленным, то теперь Мартин всё понял. Говорил не кто-то из другой вселенной, а Марта; видимо, она очень хорошо умела проникать в голову своими мыслями, когда люди находились на её территории. Но откуда он мог знать об этом?

Он обернулся. Старухи не было на месте.

— Черт, где же она? — сквозь сбитое дыхание выдавил Мартин и на мгновение замер.

Как же быстро тело крутилось в разные стороны, словно он сидел на стуле, который можно вращать вокруг своей оси. Глаза то щурились, то расширялись, подобно большим шарам для боулинга, но так ничего и не могли увидеть. Ничего… За спиной треснула ветка. Мартин чуть ли не подпрыгнул, а потом машинально обернулся. Пустой лес, который начинал окутывать белой пеленой снег. Да, он пошел еще в тот самый вечер, когда Мартин увидел Марту за окном после сна. Во всем виноват чертов снег?!

«Где она? Куда она, мать твою, пропала?»

«Я никуда не пропала, я всегда была рядом, Мартин. Ты почему остановился? Захотел составить мне компанию?»

— Убирайся у меня из головы! Прочь! Пошла вон! — кричал он в глушь леса.

На кожу рук с ветки упал снег. Мокрый. Холодный. Тело вздрогнуло и дернулось, но на этот раз не так быстро — опасности не было видно. Можно выдохнуть. Каждый шаг задевал растущую траву по бокам тропинки; она окутывала ноги с разных сторон, ветвилась, как плющ, и задерживала продвижение вперед.

Лес кардинально изменился с последнего его прихода. Листья падали в вечном танце с деревьев и залетали в глаза Мартину. Он для удобства выставил руку перед собой — помогало, но не сильно. Снег всё расходился и расходился; теперь он падал не маленькими снежинками, а целыми хлопьями, покрывая замерзшую землю тоненькой пленкой. Справа хрустнула ветка. Он увидел её — нет, скорее тень, которая мелькнула и сразу же испарилась.

«Твои родители тебя сильно любили. Да, у всех бывают ссоры, неполадки в личной жизни, но ты уверен, что поступил правильно? — Кто говорил, он не знал. — Разве бросать родных в тяжелый момент — правильный выбор? Глупый Мартин. А ты подумал о них? Подумал о том, что они скажут, когда узнают о твоей пропаже? Ты только ухудшил положение».

Впереди лес расступался, и могучие деревья «седели» на глазах; он наконец-таки выбрался, но не совсем, только с тропинки, которая вела к алтарю. Осталось преодолеть забытое кладбище и вернуться к дому. Но точно ли он там останется?

— Я хочу домой, — процедил Мартин, и из глаз выкарабкались капельки слез. Не плакал, но глаза намокли. «Хочешь домой? Да неужели!»

Выбежав на вытоптанную тропинку, ноги помчали по уже знакомому маршруту: сначала до резкого поворота, а потом уже к роднику. Откуда он брал силы — можно было только гадать. Каждая новая мысль наносила удар по голове, точно молот для крикета. Его шатало из стороны в сторону; ботинки увязали в грязи. Выпавший снег размягчил землю. Мартин остановился, чтобы передохнуть.

Тихо.

Шумное дыхание распирало грудную клетку; сердце в груди бежало по беговой дорожке; руки опустились вниз, словно все мышцы мигом испарились по щелчку пальцев, и уперлись в колени. Глаза выискивали старуху по сторонам — безрезультатно. И тут он подумал, что она стоит за спиной и протягивает свою дряблую руку с окровавленным ножом. «Её там нет». — «Ты в этом уверен?». Дернувшись вперед, Мартин развернулся назад и чуть ли не грохнулся на могильный камень; ноги совсем не слушались тела — болтались, точно ватные палочки. За спиной никого не было, только бескрайний лес, уходящий хрен знает куда.

— Тебе не стоит останавливаться, Мартин, — раздался голос со всех сторон. Он пытался её найти, старался разглядеть каждое дерево, но тщетно. Никого.

— Ты где?! Хватит уже прятаться!

Но после этих слов Мартин не стал ждать ответа. Сорвался вперед, словно собака с цепи. Почему же ему не стоит останавливаться? Скорее всего, Марта останется с ним навсегда, в прямом смысле. На старом кладбище появится новая лунка, возможно, прямо рядом с её могилой, и дух Мартина будет вечно бродить по неизведанным местам давно забытого леса. Нет, конечно, Хельга с Густавом могут прийти, но… Прозрачный призрак, стоящий в стороне, никто не заметит, даже не кинет взгляд в ту сторону. Он останется здесь навсегда, навеки. НАВЕКИ.

Добежав до поворота, ноги вцепились в землю. Мартин остановился. В этот раз не потому, что хотел отдышаться, а потому, что могила Марты изменилась: следы, которые он видел раньше, на снегу стали куда отчетливее; а на черном могильном камне виднелось… Господи, его аж передернуло, а руки задрожали еще сильнее…

«Улыбка».

Да, вы всё правильно поняли. Он увидел улыбку, но только не Марты, а на снегу. На покрывшем камень слое кто-то нарисовал лежащую скобку, похожую на улыбку. Руки протерли глаза. Нет, ему не показалось. Голос раздался со всех сторон:

— Присматриваешь местечко для себя? Очень любезно с твоей стороны, но вообще-то люди не занимаются такими делами. Не ищут себе место на могиле, Мартин. — А потом небольшая пауза: — М-А-А-АРТИ-И-ИН.

Ноги просились бежать с такой скоростью, что обгоняли тело на пару метров. Он несся, точно реактивный самолет, пробивавший звуковой барьер и оставляющий после себя грохот. Б-А-Х. Б-А-Х. БА-БА-А-АХ. Пару слов вылетело:

— Убирайся прочь! Убирайся из моей жизни, проклятая ведьма! УБИРАЙСЯ!

Но Марта никуда не хотела убираться, не хотела отставать от Мартина, как бы он ни пытался вытолкнуть её из своей жизни. Она защищала свою территорию и своих жителей. Никому нельзя приближаться. Никому.

«Я видела тебя в детстве, видела, как ты приезжал со своими родителями. Может, ты меня не заметил тогда, но я сидела на лавке неподалеку и смотрела на вас, а внутри у меня всё кипело. Как же меня раздражали люди, раздражало их присутствие. Но...»

Мысли мигом оборвались. Мартин уже летел на землю. В этот раз ноги не выдержали, и он повалился всем телом в грязь и в выпавший снег, который пощекотал щеки холодом. Он лежал и глубоко дышал.

«Поднимайся, давай, осталось совсем немного», — голос бурлил в голове. Но Мартин лежал неподвижно; сердце колотило в груди, подобно мотору старого трактора. Подтянув руку под себя, он попытался встать. Рывок. Тело снова приземлилось на землю. РЫВОК! Встать было так тяжело, что каждая клеточка в организме ныла, изворачиваясь от боли, прострелившей тело, точно молния. РЫВОК. А голос в голове вторил:

«ВСТАВАЙ!»

Мартин подскочил на ноги и побрел к роднику, который находился от него в метрах тридцати. С каждой минутой снег усиливался. Как же он метет за лесом! От грязных дорог практически ничего не оставалось, кроме белой пленки, слепившей глаза. Ноги проскальзывали от каждого неуверенного движения — они у него все такими были. Он добежал до родника.

Остановился. Тишина. Живая, окутывающая тело со всех сторон… Голова крутилась во всех направлениях, точно флюгер на крыше дома, искала старую ведьму, но так ничего и не нашла. А искать не надо было. Она уже стояла рядом. Мартин почувствовал холодок по спине, как будто он облокотился о лед. Холодно. Нет, страшно… Ноги тряслись и не слушались мозга, руки тоже тряслись, но в своем ритме — немного медленнее. Прозвучал душераздирающий булькающий голос; казалось, вместо легких у нее была вода:

— Ты правда хочешь вернуться к своим родным? Не хочешь их больше обижать?

Он не смог повернуться, не смог что-то предпринять, а просто выдавил из себя слова боли, режущие душу изнутри:

— Да… Я всё понял… Я больше не брошу родных, ни в коем случае. НИКОГДА!

После этого повисла смертельная тишина. Чувство никуда не пропало: он до сих пор думал, что она стоит у него за спиной и прожигает лопатки остекленелыми глазами; в руке держит нож, который может оказаться в нем в любую секунду. Медленно, но достаточно уверенно, голова начала поворачиваться вбок, как бы заранее прорисовывая сюжет последующих действий в мозгу. Но…

Но когда он повернулся достаточно, чтобы можно было посмотреть назад, там никого не оказалось. Ни старухи в черной мантии, ни ножа, готового воткнуться в спину — ничего, что могло бы причинить ему вред. От удивления он даже не выдохнул, а сразу побежал вверх по тропинке к выходу из леса. Пару раз чуть не поскользнулся на горке, но, слава богу, смог удержаться.

«Почему ты думаешь только о себе? А, Мартин? Почему заставляешь своих родителей переживать еще больше в сложившихся обстоятельствах? — Голос сменился чужим, хотя Мартин уже не отличал их совсем. — Я надеюсь, ты усвоил этот урок навсегда, навечно. Или же ты хочешь вернуться обратно, например, в следующем году?»

— НЕТ! — выдавил он через горящие легкие. — Нет, не хочу, отстаньте вы все от меня! Убирайтесь из моей головы! Вы все, убирайтесь к чертовой матери!

Как только он покинул лес, стало намного спокойнее: в мир возвращались звуки, которые до этого угасали в чаще, словно кто-то решил подшутить и отключить какой-то тумблер; мысли в голове уменьшались и сливались в единый голос — его собственный. Вдалеке он увидел поднимающуюся струйку дыма. Скорее всего, Густав топит печку. Больше никакого Густава, никакой Хельги, только дом, в который он хотел вернуться… А по щекам текут слезы — много слез, оставляющих незаметные следы на первом выпавшем снеге. Никто не увидит, но он будет помнить их вечно…

«Никаких разговоров. Домой. И больше никуда!»

Мартин был почти на грани срыва. Он возненавидел это место всей душой, которая болела не меньше мышц. Всё тело молило о пощаде. Поднявшись на холм, он уткнулся взглядом в стоящий неподалеку дом — он даже увидел кого-то рядом с ним, но не придал этому значения.

«Я вас очень люблю. Простите меня».

Мартин резко остановился и повернулся к лесу, который темнел вдалеке. Он искал её, смотрел во все стороны, но так ничего и не заметил, как будто всё случившееся произошло во сне, в тревожном кошмаре, забыть который было нельзя. В голову нагрянула странная мысль: «А может, всё это галлюцинации? Может, ты просто устал?» Но как бы ни устал Мартин, это точно не могло быть видением, как бы сильно он ни хотел в это верить.

А снег всё падал и падал — скрывал траву, цвет которой изменился с зеленого на темно-зеленый. Наступала зима, и время обратить вспять нельзя. Так бы он, конечно, даже не сунулся сюда, остался бы с любимыми родными; попробовал бы поговорить с матерью и успокоить её гнев; поговорил бы с отцом, чьи суждения бывали резкими и заседали в самую душу. Самая главная ошибка: бросать дела в точке кипения. В любом случае можно остаться на чьей-то стороне и поддержать человека. После случившегося Мартин это понял: он совершил ошибку, которая могла только усугубить обстоятельства. Боже, а на что он вообще рассчитывал?

Смахнув с головы шапку из снега, он развернулся и направился к дому быстрым, уверенным шагом. Рядом с домом, в метрах десяти, ходил Джим с мешком на плече. Тот повернулся и кинул на Мартина удивленный взгляд. Вид парня говорил сам за себя: неопрятная, перемазанная в грязи одежда свисала с него, словно лохмотья с дальнего угла чердака; на лице застыла грязь, текстура которой старила его лет на десять. Мартин был похож на бродягу, который шляется по улицам в поисках еды. Он даже не посмотрел на Джима, а быстро, чуть ли не вприпрыжку, подлетел к дому, дернул за ручку и скрылся внутри.

На входе в зал стоял Густав. Его глаза округлились при виде Мартина.

— Мартин, где тебя черт носил?

Но Мартин даже не обратил на него внимания, пробрался мимо и остановился. Глаза искали рюкзак, который должен был находиться где-то неподалеку.

— Мартин, ты что, оглох?! Я тебя спрашиваю, где ты был? Ты хоть видел себя?

На кухне что-то грохнуло. Ковер, закрывавший проход, отодвинулся в сторону, и показалась Хельга, чье удивление было не меньше. Она тоже добавила:

— Милок, что с тобой случилось? Почему ты такой грязный?

Но и ей Мартин ничего не ответил; их как будто для него не существовало. Его глаза смотрели на запотевшее окно, на котором красовалась незаметная улыбка, как будто по стеклу провели пальцем. По телу пробежал холодок, и, схватив рюкзак, Мартин покинул дом.

— Ты куда собрался? У нас на днях намечаются дела!

Вместо ответа Мартин кинул такой презрительный взгляд на Джима, что тот даже отшатнулся назад и понял: лучше не задавать лишних вопросов. Теперь не Мартин боялся его, а Джим. Как будто в парня вселился демон…

Он шел вперед и не оглядывался. Повернув направо, Мартин вышел на финишную прямую, ведущую к выходу из деревни. Кто-то распахнул шторки в соседнем доме и вылупился на него. На вид — пожилая женщина. Да какая уже разница?

Только вот ноги сами остановились у последнего дома; к глотке подступил тяжелый камень. В том самом доме, где Мартин в самом начале видел ведьму, включился свет, а потом резко выключился. Ноги снова начали подрагивать, но не так, как когда он бежал от Марты. В голове прозвучали последние мысли — не его.

«Пока, Мартин. И не суйся больше сюда, а не то последний снег заберет не только следы, но и тебя. До скорой встречи, М-А-А-АРТИ-И-ИН».

От этих слов его передернуло; ему даже показалось, что из окна кто-то выглянул и уставился на него неживыми, мертвыми глазами. Может, и показалось, но Мартин уже двигался к холму, который спускался к тропинке, выходившей к дороге. Деревня осталась позади.

Его и след простыл, но на снегу следы останутся еще долго.

Эпилог

— После того как я заскочу в институт, мне надо будет зайти в магазин. Хорошо, мам? — сказал Мартин, кинув взгляд в окно.

Мать поерзала в кресле и, кинув какую-то вещь в бардачок, ответила: — Хорошо. Тогда мы с отцом пока что сходим погулять. Только недолго, а то нам еще возвращаться.

По сложившимся обстоятельствам Мартин вместе с родителями ехал в другой город. С того времени прошло уже полгода, и снег давно сменился манящей растительностью. За окном стояла невыносимая жара — градусов двадцать пять. Но, слава богу, в машине был кондиционер.

В первые дни, как только Мартин вернулся домой — тем же способом, на попутках, — он объяснил родителям, где был. Да, без скандала не обошлось, но он старался как можно больше слушать их, а не влезать в спор, потому что понимал свою ошибку… понимал, что совершил непоправимое. После часа напряженной болтовни родители поутихли.

— Мы уже хотели обращаться в полицию! — заявила она тогда. Но как бы сильно она на него ни кричала, в глазах виднелся страх, который никуда не уходил. Из уголков глаз потекли слезы. Подскочив со стула, он подошел к ней и обнял.

— Я больше так не буду, — вполголоса сказал он. Ее руки вцепились в него, сжимали с такой силой, что он начал глотать воздух, точно рыбка в аквариуме. — Не знаю, что на меня нашло в тот момент, но я не мог вынести вашей ссоры, и… так получилось.

Мать отодвинула его и бросила на него воспаленный взгляд.

— Я не хочу больше ничего слышать. Давай просто забудем это, но ты дашь мне обещание, что больше так никогда не сделаешь.

— Обещаю, — выдавил из себя Мартин и обнял ее снова. — Я люблю тебя.

Дорога была недлинной, всего часа два езды, но кое-чем она отличалась от обычной: они ехали по той самой местности, где когда-то Мартин попросил мужчину подвезти его. Скоро должна была показаться та часть обочины, где он высадился и взглядом проводил водителя. Луч солнца вылез из-за кроны дерева и ударил в глаз; Мартин сощурился, но вскоре свет исчез. До того самого места оставалось меньше минуты. Он прокручивал те моменты у себя в голове, а ноги — точно не по его воле — начинали подрагивать. Взгляд устремился на быстро сменяющиеся деревья, мелькавшие, точно кинопленка.

— Тебе что-нибудь взять поесть, Мартин? — вытащила его мать из оцепенения. Тот отвлекся и ответил ей: — Да, если несложно будет.

Когда он снова повернулся к окну, то увидел место высадки. Увидел тропинку, уходящую вглубь леса, которая едва виднелась из-за высокой травы. Ничего необычного. Но между стволами деревьев располагался какой-то подозрительно темный силуэт — то ли пень, скрывшийся в тени, то ли…

Со лба стекал град капель. Сердце в груди бешено забилось, а дыхание остановилось в ожидании. Машина промчала мимо этого места за считанные секунды, но для Мартина прошло не меньше минуты, а может, и две.

Лес притягивает, но не все возвращаются…