озеро смерти

Глава 1

### Часть 1: Дорога

Красный «Матиз» натужно ревел, преодолевая очередную выбоину. Машинка, идеальная для тесных улочек Майкопа, совершенно не подходила для этой глуши. На заднем сиденье пятилетняя Люба громко спорила с четырёхлетним Ваней из-за помятого пакета с сушками. Мама оборачивалась, шикала на них, а отец, навалившись на руль, блаженно улыбался. Он предвкушал рыбалку.

Только Семён ненавидел эту поездку с самой минуты выезда.

— Пап, разворачивайся, — в десятый раз повторил Семён, глядя, как за окном сгущаются чужие, слишком плотные деревья. — Мы едем на какой-то заброшенный пожарный пруд старой фермы. Вокруг ни души. Связь сдохла ещё полчаса назад. Это же классический зачин для хоррора. Сейчас у нас либо бензин кончится, либо…

Договорить он не успел. «Матиз» резко затормозил, заставив коробку-автомат жалобно звякнуть.

Прямо поперек грунтовки лежало дерево. Огромный, трухлявый дуб перегородил путь, намертво блокируя проезд. На его коре Семён заметил странные, глубокие борозды, будто дерево не упало само, а его с мясом выдрали из земли и бросили сюда.

— Ну вот, приехали, — проворчал Семён, чувствуя, как внутри всё сжимается от липкого предчувствия. — Жопой чую, надо валить. Разворачилай.

— Да брось ты, Сёма! Вечно ты всё очерняешь, пессимист ходячий, — отец заглушил мотор и нацепил кепку. — Тут до озера километр остался, навигатором проверено. Пешком дойдём, вещи на кураже донесём. Зато там караси — во! Жирные, непуганые.

Отец и мать вышли из машины, весело хлопая дверями. Семён выбирался последним. Он обернулся на маленький красный «Матиз», который теперь казался крошечной каплей крови на фоне серого, безмолвного леса. Расстояние до спасительного салона начало стремительно увеличиваться.

### Часть 2: Наживка

Километр растянулся в вечность. Лес вокруг стоял мертвенно тихий — ни птичьего щебета, ни шороха листьев. Только тяжёлое дыхание уставших родителей и топот маленьких ножек Любы и Вани.

Наконец, сквозь заросли блеснула серая гладь. Пожарный пруд оказался жутким местом. Вода в нём была цвета разбавленного чернила, гнилая и неподвижная, как жидкое стекло. Берег зарос колючим кустарником.

Отец зашагал к воде, разматывая удочку, но остановился в недоумении. На открытом плесе вода была пустой. Ни единого всплеска, ни одной круговой волны. Мёртвая вода.

— Странно, — пробормотал отец.

— Я же говорил, — тихо сказал Семён, не сводя глаз с тёмной глубины. — Уходим. Здесь даже птицы не летают.

— Тихо вы! — шикнула мать, указывая в сторону. — Смотрите туда.

Сбоку, между стеной камыша и густыми кустами, виднелся узкий, тёмный проход. Прямо там, в полуметре от берега, вода буквально кипела. Жирные, неестественно крупные рыбины терлись друг о друга спинами, выпрыгивали, шлёпали хвостами. Их было слишком много для такого тесного пространства. Они словно сбились в кучу, заманивая глубже в зелёный туннель.

— Вот это жор! — глаза отца загорелись безумным азартом рыболова. — Я туда, там с берега как раз закину.

— Папа, стой! — Семён рванулся вперёд, но отец уже скрылся в узком проходе между кустами.

Шорох его шагов затих. Мать с детьми стояла чуть позади. Семён замер, вслушиваясь.

— Коля, ну как там? — крикнула мать.

Ответа не последовало. Вместо голоса отца из глубины кустов раздался странный звук — глухой, влажный хлюп, будто в тяжёлую болотную жижу уронили мешок с мясом. И сразу вслед за этим — короткий, захлебнувшийся хруст ломающихся костей. Поплавок отца, оторванный от лески, медленно выплыл из протоки. Он был испачкан чем-то густым и багровым.

### Часть 3: Охота

Мать вскрикнула, закрывая рот ладонью. И в этот момент кусты раздвинулись.

Из узкого прохода вылезло *оно*. Существо было огромным, покрытым склизкой, иссиня-чёрной кожей, которая туго обтягивала бугристые узлы мышц. Вместо лица у твари была сплошная вертикальная пасть, усаженная сотнями мелких, игловидных зубов. Из её брюха росли длинные, гибкие отростки, похожие на корни или щупальца — именно ими оно шевелило в воде, имитируя косяк рыбы. На одном из этих отростков, как насаженная на крючок приманка, всё ещё подёргивалась оторванная человеческая рука в знакомой отцовской ветровке.

Тварь издала утробный, свистящий звук и рванулась вперёд.

— Бегите!!! — истошно заорал Семён.

Всё превратилось в сочный, кровавый хаос. Мать попыталась схватить детей, но скользкое щупальце с шипами сбило её с ног. Семён видел, как чёрный жгут обвился вокруг её талии, волоча назад, к пруду. Она кричала, цепляясь ногтями за гнилую траву. Люба и Ваня застыли от ужаса, плача и прижимаясь друг к другу.

Семён сделал шаг назад. Пессимист внутри него, который весь день твердил о смерти, сейчас кричал только одно: *«Беги, или сдохнешь прямо здесь»*. Он вырвал из земли свой рюкзак, развернулся и побежал. Сзади раздался резкий хруст и два коротких, оборвавшихся детских визга. Тварь не насытилась. Она почуяла последнего.

### Часть 4: Оружие мертвеца и бег к «Матизу»

Этот километр Семён не забудет никогда. Лёгкие горели огнём, в боку кололо так, будто туда вонзили нож. Он бежал по лесной тропе, не разбирая дороги, а сзади стремительно нарастал жуткий, ломаный стук — тварь передвигалась с невероятной скоростью, снося кусты и влажно, тяжело сопя прямо за его спиной.

Семён споткнулся о корень, полетел на землю и покатился по грязи. На секунду ему показалось, что это конец. Но, перевернувшись, он ударился обо что-то твёрдое.

Перед ним лежал труп. Это был охранник старой фермы в камуфляжной куртке, изодранной в лоскуты. Тело было страшно разорвано пополам, словно его ломали через колено, а из распоротого живота вывалились синюшные внутренности. Судя по трупным пятнам, бедолага лежал здесь со вчерашнего дня. Его застывшее лицо с вытекшими глазами замерло в немом крике.

Но взгляд Семёна намертво приковало другое. Из-под скрюченных, посиневших пальцев мертвеца торчал потёртый приклад складного автомата Калашникова — АКС-74У.

Чистый, животный адреналин вытеснил весь страх. Семён рванул оружие на себя. Охранник перед смертью успел снять автомат с предохранителя. Семён передернул затвор, загнав патрон в патронник, и в этот момент из-за поворота тропы вылетела иссиня-чёрная туша. Монстр взвизгнул, раскрывая свою вертикальную игольчатую пасть, и выбросил вперёд шипастые щупальца.

Семён не умел стрелять. Он просто вскинул ствол, зажмурился и до упора вдавил спусковой крючок.

Автомат бешено забился в его руках, выплёвывая свинец огненными вспышками. Оглушительный грохот разорвал мёртвую тишину леса. Острая стружка пороховых газов обожгла лицо. Пять-шесть пуль насквозь прошили грудь монстра. Из ран брызнула густая, фонтанирующая чёрная жижа, пахнущая болотной гнилью. Тварь утробно взвыла, её повело в сторону, и она с треском рухнула в кусты, на мгновение потеряв ориентацию от боли.

Патроны кончились мгновенно — автомат сухо щелкнул. Семён бросил пустой «калаш» и припустил к машине с утроенной силой.

Впереди, наконец, показался просвет и тот самый поваленный дуб. Семён взлетел на ствол, перевалился через него и упал лицом на капот красного «Матиза». Ключи были у него в кармане — отец отдал их перед уходом. Пальцы тряслись так, что он трижды промахивался мимо замочной скважины.

Раненый, взбешённый монстр уже перелезал через дерево. Из дыр на его склизком теле пузырилась чёрная пена, безглазая морда повернулась к машине, источая запах тухлятины и свежей крови его семьи.

Семён прыгнул в салон, захлопнул дверь и вдавил ключ в зажигание. «Матиз» чихнул.

— Давай, сука, заводись! — закричал Семён, колотя по рулю.

Монстр рухнул на капот. Лобовое стекло мгновенно покрылось паутиной трещин под тяжестью гигантской туши. В зазоре между капотом и стеклом Семён увидел ряды острых зубов, пачкающих стекло тёмной жижей.

Двигатель взревел. Семён рванулся рычаг автомата на «R» и со всей силы вжал педаль газа в пол. Машинка бешено взвизгнула колесами, сдавая назад. Тварь не удержалась на скользком металле и с глухим стуком свалилась под колёса. «Матиз» сильно тряхнуло, автомат взвыл, но машина вырвалась на асфальт трассы.

### Эпилог

Прошло три года. Семён выжил, но остался на том озере навсегда.

Теперь он жил в маленькой квартире в Майкопе, где все окна были наглухо занавешены плотными шторами. Он никогда не выключал свет. Каждую ночь его мучили одни и те же кошмары. Ему снился узкий проход в кустах, разорванный охранник и отец, который звал его порыбачить.

Но самое страшное начиналось, когда он просыпался. В тишине квартиры, сквозь сонную одурь, ему постоянно чудился один и тот же звук. Словно где-то под кроватью или за стеной, в абсолютной темноте, кто-то не спеша, влажно шевелил сырыми, склизкими щупальцами, выманивая его наружу. А в руках у него теперь не было автомата. Только пустая темнота.