Остерегайтесь: злая бабка!

Глава 1

В России, в провинциальном городке Н., в одном из стареньких кирпичных домов, в подъезде номер 4, жила-была 60-летняя бабушка Галина Степановна Миронова. Она была невысокого роста, всегда ходила выцветшем халате, а её лицо всегда было недовольным.

Галина Степановна жила одна, и её маленькая квартира была настоящей крепостью: три замка на двери, решётки на окнах и обязательный коврик у входа с надписью «Чистите ноги».

На вид она могла показаться обычной старушкой, но внешность, как известно, обманчива. В действительности Галина Степановна была настоящим социальным террористом и исчадием ада для всех, кто имел несчастье жить с ней под одной крышей.

Стоило в доме случиться чему-то, что не вписывалось в её представления о правильной жизни — будь то неубранный мусор у подъезда, громкий смех детей во дворе или новый сосед, который казался ей «подозрительным» по одним ей известным критериям, — как Галина Степановна моментально принималась действовать. Она могла закатить громкий скандал, написать жалобу во все возможные инстанции или даже лично устроить «профилактическую беседу» с виновным. Ор, доносившийся из её квартиры или с лестничной площадки, стал неотъемлемой частью жизни её подъезда.

— Я 30 лет в администрации проработала! — любила повторять она — Дороги вам строила, порядок наводила! А вы?!

То что, Галина проработал в администрации, была правдой. Однако, там она занималась не такую уж и высокую должность. Она просто регистрировала жалобы и не более.

Соседи старались не обращать внимания на эту старуху. Но увы, Галине много раз удавалось напомнить о себе.

Однажды соседи решили установить домофон, чтобы защитить подъезд от посторонних. Галина Степановна была категорически против. Она считала, что домофон — это бесполезная трата денег и, главное, неудобство для неё лично. Ей не нравилась идея каждый раз искать в кармане жетон или нажимать кнопки.

Но даже её громкие протесты не остановили соседей. Домофон установили, и это окончательно вывело Галину Степановну из себя. Она была уверена, что это устройство усложняет ей доступ к собственной квартире, и решила во что бы то ни стало отомстить.

Ночью Галина, вооружившись отвёрткой и молотком, тихо спустилась вниз. Приоткрыв дверь подъезда и удерживая её телом, она вставила отвёртку в домофон и начала ударять молотком, пытаясь выдрать механизм.

Наутро соседи столкнулись с настоящей катастрофой: замок домофона оказался полностью выведен из строя. Одной бедной бабушке пришлось простоять у подъезда целый час, дожидаясь техника (на улице тогда была зима). Когда тот наконец прибыл, то заявил, что придётся менять весь механизм.

Баба Галя, напротив, была довольна. Теперь ей не нужно было доставать свой жетон и прикладывать его к считывателю. По крайне мере до какого-то времени.

— Так им и надо! — удовлетворённо бурчала она про себя. — Будут знать, как ставить свою хренотень не посоветовавшись со мной.

Соседи, конечно, догадывались, кто мог быть виноват. Но на обвинения Галина громко возмущалась

— Да как вам в голову такое могло прийти?! Это дети ваши, небось, ковыряли! Всё от того, что вы их не воспитываете! Вот в мое время такого не было!

Она говорила это так уверенно и громко, что некоторые даже начинали сомневаться, хотя её привычка лезть во все дела подъезда, травить жизнь и скандалить была известна всем.

— А мне-то зачем это надо? — продолжала Галина. — Я, между прочим, по всем правилам живу, жетон у меня есть, а вы, бездельники, всё на стариков валите

Соседям пришлось было смирится. Без прямых доказательств обвинить её было невозможно привлечь к ответственности. Она знала это и наслаждалась своей маленькой победой, пока остальные мучились с последствиями её «подвига».

Соседи по этажу особенно страдали от Галины Степановны. Стоило раздаваться малейшему шуму — она тут же писала бесчисленные заявления, начиная от участкового и заканчивая прокуратурой.

А порой ей и этого казалось недостаточно. Если кто-то включал музыку чуть громче, чем ей нравилось, или, не дай бог, слишком громко хлопал дверью, бабка принимала меры самостоятельно.

Как-то раз, она разрисовала железную дверь квартиры матери-одиночки, чёрный краской. Причиной такого гнева старухи стал вовсе не плач, не бег, не топот ее сына. Нет. Всё началось с того, что маленький мальчик шёл с мамой домой и… закашлял. Галина Степановна это услышала.

— Кашляют тут, заразные, только и думают, как стариков сгубить! — бурчала она себе под нос, пока шла за краской.

Ночью она принялась оставлять на двери гневные надписи вроде: «Воспитывайте детей!», «Тут вам не больница!» и даже «Закройте рот!».

На следующий день Дарья, мать мальчика вышла из квартиры и увидела эту «настенную проповедь». Она сразу всё поняла и постучалась к Галине:

— Галина Степановна, вы не видели, кто это сделал?

— Видела, конечно! — с гордостью заявила бабка, даже не пытаясь скрыть своего участия. — Я! И буду ещё раз делать, если надо!

С этими словами она захлопнула дверь. Но в своей квартире Галина не унималась:

— Пускай своего хлюпика по больницам таскает, а не в подъезде вирусы разбрасывает! Только и знают, что заразу тут разводить! — бурчала она, а голос её был настолько громкий, что мать мальчика услышала всё.

Оскорблённая, женщина вызвала полицию. Стражи порядка попытались поговорить с Галиной, но та лишь за своей дверью выкрикнула:

— Это всё провокация! Она сама все исписала и на все меня сваливает! Я в администрации 30 лет проработала! Страну с колен поднимала! А теперь меня тут как за преступницу держат!

Полицейские, выслушав все это, лишь развели руками.

— Ну, краску можно смыть, ущерб минимальный. А бабка ваша возрастная, что с неё взять? — объяснил Дарье дежурный участковый с ноткой усталости. — Попробуйте как-то сами договориться.

Бедная Дарья лишь тяжело выдохнула и решила смирится. Но на следующий день к ней неожиданно пришли представители органов опеки и попечительства.

— К нам поступила жалоба на жестокое обращение с ребёнком, а также на отсутствие должного лечения. — официальным тоном сообщил один из сотрудников.

Дарья остолбенела. У кого-то хватило наглости заявить такое, и кто был автором жалобы, ей стало ясно сразу.

Тем временем за дверью своей квартиры Галина Степановна с удовольствием наблюдала через дверной глазок, как мать мальчика объясняется с чиновниками. Её глаза сверкали торжеством, а губы растягивались в самодовольной улыбке.

— Так тебе и надо! — прошипела «Шапокляк» себе под нос. — Я преподала ей урок! Ребёнка лечить надо, а не кашлять в моём подъезде!

Другой раз, одна семейная пара, живущая напротив «ведьмы», решила отметить годовщину свадьбы, пригласив нескольких друзей. Гости сидели за столом, пили и ели (хотя стоит отметить что они относительно вели себя тихо, хотя иногда могли и громко посмеяться).

— Так, празднуют, значит? — злобно прошипела Галина, услышав смех из-за двери. — Ну сейчас я им покажу!

На следующее утро жильцы нашли дверной глазок, замазанную чем-то липким. А на коврике под дверью были вылиты остатки просроченного борща Галины.

— Пусть знают своё место. — сказал бабка сама себе. — Хотите праздновать — езжайте в ресторан, а не превращайте подъезд в кабак.

И был ещё один случай, который соседи обсуждали несколько недель.

Галину раздражал какой-то звук сверху. Старуха поднялась к соседу и с грохотом постучала в дверь. Её открыл парень по имени Игорь, который выглядел так, будто только что встал с кровати.

— Почему я должна тебя терпеть?! — наорала на него Галина, даже не поздоровавшись. — Достал уже!

— Эм... Чем я вас достал? — спросил парень, всё ещё не понимая, кто перед ним и о чём речь.

— ТОПАНИЕМ В 12 ЧАСОВ НОЧИ!!! — прорычала она так, что по лестничной клетке разнёсся эхо.

— Простите... Какое топанье? Я живу на пятом этаже, а вы на третьем!

— И что? Это не оправдание! Топаете так, что у меня стены трясутся!

— Но я...

— Хватит топать, я сказала! Я эту страну поднимала, в администрации! 30 лет отпахала! — Она гордо поправила свой выцветший халат и пристально уставилась на парня. — А ты паразит, жить мне не даешь!

Парень только вздохнул и закрыл дверь, решив не спорить с местным воплощением абсурда. Но Галина Степановна решила, что это дело так оставлять нельзя. Буквально на следующий день в его квартиру нагрянули органы наркоконтроля.

— Проверим, нет ли у вас здесь лаборатории по производству наркотических веществ, — серьёзно сказал один из оперативников.

— Лаборатория?! Какая лаборатория? — удивился парень. — Вы серьёзно думаете, что я тут «крокодила» готовлю?!

Причина её ненависти к Игорю была проста: он ей просто не нравился. Её раздражало в нем буквально всё: его длинные волосы, татуировки, и кеды, которые, по её мнению, «носили только наркоманы». Её предвзятость сразу дала знать, что терпеть такого соседа она не собиралась.

Самое забавное, что Галина Степановна довела до переезда и предыдущего владельца квартиры Игоря. Он был тихим парнем, работал в аптеке и никогда не шумел, но для Галины это не имело значения.

— Ты там точно наркотики варишь! — громко кричала она ему в дверь. — Аптекарь он, понимаешь ли!

Сосед долго терпел её «набеги», вызывал полицию, пытался разговаривать, но в итоге сдался.

— Да забирайте эту квартиру к чёрту, лишь бы больше не видеть эту сумасшедшую, — вздохнул он, подписывая договор купли-продажи.

Но когда в квартире поселился Игорь, Галина Степановна осталась крайне недовольна.

— Этот новый, с кедами, такой же, как и предыдущий! А может, ещё хуже! — ворчала она соседке по этажу.

Теперь она нацелилась довести и его. Ведь, по её мнению, только ей, «царице подъездной», было дано решать, кто будет жить в этом доме, а кто нет.

— Я страну поднимала, в администрации 30 лет отпахала! — говорила она, как заклинание, чтобы убедить соседей в своей правоте. — И знаю кто может наркотики продавать.

— А ничего, что ты здесь всех уже достала? — однажды в сердцах спросил её соседка с верхнего этажа.

— Достала? Это я достала?! — оскорбилась Галина. — Я порядок навожу! В этом доме должны жить только достойные люди!

И с этим девизом она продолжила свою войну против всех, кто не соответствовал её «идеальным стандартам».

* * *

Галина Степановна ненавидела детей. Особенно тех, кто шумел. А уж если они осмеливались делать это во дворе её дома — она готова была взорваться от ярости.

Однажды, смотря по телевизору очередной глупый сериал на «Домашнем», её раздражали крики детей, играющих в футбол за окном. С каждой секундой она всё сильнее кипела, пока не выдержала.

Она с грохотом открыла дверь, вышла во двор, схватила мяч, который покатился к её ногам, достала из кармана перочинный нож и проткнула его.

— Хватит тут дубасить этим своим шариком, у меня люстра дрожит! — сказала она.

Мальчишки замерли от ужаса. А владелец мяча, не выдержав, расплакался. Галина с презрением швырнула остатки мяча в сторону группы детей и гаркнула:

— Все! Игры закончились!

— Баба Яга! — крикнул кто-то из мальчишек.

Её глаза налились кровью. Резко махнув рукой, она ринулась к ним, пытаясь поймать дерзкого крикуна, но дети успели разбежаться по двору.

После этого мальчишки решили отомстить ей. Набрав песка из песочницы в ведёрки, они засыпали его под дверь квартиры Галины Степановны.

Увидев утром, что случилось с её дверью, «Баба Яга» словно на метле летела по всему подъезду, устраивая громкие скандалы. Она стучалась в каждую квартиру, требуя немедленно выдать ей виновных.

— Это ваши хулиганы сделали! — кричала она матери одного из мальчишек. — Выводите их сюда! Пусть они все убирают, иначе я на вас всех заявление напишу!

* * *

Как вы понимаете, жильцы подъезда номер 4 боялись Галину Степановну. И даже больше, чем членов местной банды — Топоровской ОПГ, известной как «Братья Топоровы.» Один из них, Роман Собакин, как раз жил в том доме на четвертом этаже. Соседи избегали его, предпочитая не пересекаться, но для гангстера он был довольно тихим и относительно безобидным. Но все же остерегаться его стоило.

Однако, сама Галя его не боялась.

Однажды она увидела Романа на лестничной клетке, курящего у открытого окна. Посчитав своим долгом вмешаться, она сразу же заворчала:

— В подъезде и так дышать нечем! Пошел прочь отсюда, пароход хренов!

— Прошу прощения, — сказал Роман, стиснув зубы. Он затушил сигарету в пепельнице на подоконнике и ушел к себе.

— Ах ты, хамло подзаборное! — прошипела она — Мало того, что здесь курит, так еще не убрал за собой эту пепельницу!

Дождавшись, пока Роман уйдёт из дома, она схватила его пепельницу, поднялась на его этаж и с размаху разбила её об его дверь. Грохот эхом разнесся по подъезду.

— Вот так будет с каждым! — сказала она и удовлетворённая своей «победой», гордо вернулась к себе.

Роман, вернувшись домой, увидел вмятину на двери и осколки. Он долго смотрел на них, сжимая кулаки. Но, тяжело вздохнув, решил оставить это. Эта старая ведьма могла запросто написать заявление в полицию. А ему еще не хватало, чтобы его в лишний раз доставала стражи закона.

* * *

Как видите, Баба Галя ненавидела всё. Но были и те, кого она ненавидела больше, чем «наркоманов», больше, чем детей. Это были собаки из приюта.

Данный собачий приют представлял собой двор, окружённый высоким забором. Он находился всего в десяти минутах от её дома.

Но чем ей мешали эти собаки, спросите вы? Они лаяли. И хоть они делали это довольно редко, для бабы Гали это было невыносимо. Особенно её бесил ночной лай. Стоило одной собаке заворчать, как остальные тут же подхватывали, а Галина буквально закипала от злости.

— Ну сколько можно терпеть этот зверинец?! — ворчала она, ворочаясь в постели. — Ни поспать, ни отдохнуть!

Она пыталась бороться с этим приютом. Почти каждый день писала жалобы в администрации и требовала закрытия этого приюта. Но Администрация не выявляла никаких нарушении.

Тогда баба Галя решила пойти дальше и попыталась собрать подписи на петицию против приюта. Но никто не захотел её поддерживать. Соседи, видя её через глазок, просто не открывали дверь, опасаясь очередного скандала. А те, кто всё же открывал, прямо говорили:

— Знаете, Галина Степановна, лай собак нас меньше беспокоит, чем ваш постоянный ор.

Эти слова доводили её до белого каления. Как они смеют?! Она — баба Галя, центр всей вселенной, и всё должно быть так, как она хочет!

Но какого-то гениального плана у неё не было. Во всяком случае, пока.

* * *

Утром она проснулась в ужасном настроении (в принципе как всегда). Ей опять казалось, что на пятом этаже шумят. Она выругалась себе под нос и, ворча, отправилась на кухню. Заварив себе крепкий чай, Галина включила телевизор, своё любимое развлечение.

Сначала были новости. Она ворчала на всё, что видела. Политики — воры, звёзды — лицемеры, а молодёжь вообще «зажралась и ничего не хочет делать».

«Все кругом уроды, одна я осталась нормальная!» — думала она.

После этого она приступила к своей «работе». Вооружившись ручкой и пачкой бланков, Галина Степановна садилась за кухонный стол и начинала писать очередную жалобу. Её тексты были мастерски написаны: каждая строчка буквально кричала о несправедливости, разрухе и «происках врагов народа».

Написав жалобу, бабушка отправлялась в патруль по подъезду. Она внимательно осматривала лестничные клетки, проверяла, не курит ли кто у окна, нет ли следов «пароходов» (её так называемого обозначения для вейпов), и не ошиваются ли подростки-наркоманы. Если кто-то из «нарушителей спокойствия» попадался ей на глаза, она немедленно принимала меры: устраивала разнос, звонила участковому или просто громко проклинала их на весь подъезд.

Кроме этого и телевизора, ей, по правде говоря, больше было нечем заняться. Её дни были заполнены «борьбой за порядок» и скандалами, которые стали главным смыслом её жизни.

Вечером началось её любимое шоу, где «собирали грязь» со всей страны. Какая-то женщина рыдала, рассказывая, как её муж ушёл к молодой, а ведущий с наигранным состраданием пытался выяснить все подробности.

— Дура! — выкрикнула Галина, махнув рукой. — На себя-то глянь! Я бы тоже сбежала!

Шоу закончилось, но настроение у Галины стало ещё хуже. Ведь за окном она услышала лай собак.

— Идиоты! Все идиоты! Одни собаки вокруг, люди совсем без мозгов!

Тут по телевизору началась передача про «проверенные способы борьбы с вредителями» и Галина замерла.

На экране показали, как избавиться от мышей и крыс с помощью приманок. Речь шла о том, как яд подмешивают в еду, чтобы грызуны больше не появлялись.

— Так вот оно что… — прошептала Галина, прищурившись. Её взгляд стал холодным словно у маньяка.

Идея засела в её голове, но ненадолго — её любимый телевизор показал концерт обожаемого певца. Возможно, любовь к музыке была единственной человеческой чертой, которая осталась у этой одинокой, обозлённой старухи. Она даже подпевала, на несколько минут забыв про ненависть, кипящую внутри неё.

После концерта Галина потянулась и решила лечь спать. Уже укрываясь одеялом, она услышала глухой голос соседа через стену.

— Ничего, сучонок, я заявление на тебя напишу! — пробурчала она себе под нос, зевая. — Санинспекцию вызову, скажу, что тараканов разводишь, тварь поганая!

Она плотнее завернулась в одеяло и закрыла глаза. В голове тут же возникла картина: она уверенной рукой заполняет заявление, нажимая на каждую букву с таким усердием, будто это поможет быстрее извести ненавистного соседа.

Но тут...

ЛАЙ.

Сначала раздался один тихий гав, затем второй. Через пару секунд весь двор наполнился собачьим хором.

Галина подскочила, словно ужаленная. Вся её злость, сдерживаемая весь день, вырвалась наружу. Она металась по комнате, выкрикивая ругательства и обещания стереть этих собак с лица земли.

— Опять они лают! Лают!! ЛАЮТ!!! — кричала она. — Твари вонючие! Лохматые мрази! Чтоб вы все сдохли, нахрен!

И тут она снова вспомнила про яд. Теперь ей казалось, что это судьба: телевизор как будто сам подсказывал ей, как избавиться от шумных собак раз и навсегда.

— Я покажу вам, звери поганые! Вы у меня долго лаять не будете!

На следующий день Галина отправилась в ближайший магазин. Она купила самый дешёвый паштет и мышьяк.

Вернувшись домой, Галина положила в тазик паштет и начала перемешивать его с ядом.

— Вот так. Вот так, — говорила она себе под нос. — Пусть давятся, твари! Я вам покажу, как лаять по ночам!

Её глаза горели злым огнём. Для неё это стало настоящим ритуалом, своего рода местью за все бессонные ночи, за все лаи и крики собак, которые, как она считала, разрушили её жизнь.

— Вас ждет последний ужин, мои милые, — сказала она сама себе, кидая взгляд на окно — Вы поплатитесь за всё!

Примерно в полночь Галина, стиснув зубы от злости и азарта, вытащила тазик с «последним ужином» из холодильника. Аккуратно завернув его в пакет, она подняла его на руки, и отправилась в свой «квестовый поход».

Ночь была глухой, улица пустынной. Свет фонарей был слабым, а машин и людей практически не видно. Галина быстрым шагом пересекла дорогу и дошла до старого деревянного забора приюта. Оглядевшись и убедившись, что поблизости никого нет, она приоткрыла одну из дощечек забора.

— Приятного аппетита, — сказала она и засунула тазик внутрь.

Миссия выполнена. Теперь нужно было только уйти. Но Галина не спешила. Её одолевало чувство торжества. В своей голове она уже представляла, как собаки корчатся в агонии и как волонтёры не знают, что делать. Ей хотелось закричать на весь район, что это её заслуга, её триумф.

— Помрут так помрут, зато теперь в районе тихо будет. — прошептала она, сдавленно хохотнув.

Она медленно повернулась и пошла вперёд, остановившись посреди темной дороги, чтобы бросить последний взгляд на забор. В этот момент её охватила волна злорадного удовлетворения.

И тут из-за угла внезапно вылетела машина.

Удар!

Галина, будто кукла, отлетела в сторону и упала. Она лежала на холодном асфальте, не в силах пошевелиться. Голову наполнила тупая боль, а в ушах звенело.

Из машины вышли трое мужчин. Один высокий и широкий в плечах, двое других поменьше, но явно не робкого десятка. Они подошли ближе, глядя на неё сверху вниз.

— Чёрт, ты что, на дорогу не смотришь? — сказал один, глядя на водителя.

— Да я не заметил её— пожал плечами тот. — Она сама под колёса вылезла.

— Она хоть жива? — с сомнением пробормотал третий.

— Вы что, совсем ослепли?! — прохрипела Галина, пытаясь подняться. — Да вы хоть понимаете, на кого наехали?! Я вас всех засужу!

Один из мужчин наклонился, всматриваясь в её лицо, а другой продолжал тихо спорить:

— Отлично, она жива! Нам говорили не палиться, лишний шум не нужен!

— Ох, может отвезем её в больницу?

Пока двое обменивались репликами, третий молча осмотрелся по сторонам, проверяя, нет ли свидетелей.

— Вы что, не слышите? — продолжала Галина, кривясь от боли, но всё ещё не теряя своего напора. — Я заявление на вас напишу! В прокуратуру пойду! Президенту напишу! У меня племянник юрист! Я всех вас засужу! Вы у меня…

Раздался короткий выстрел. Пуля пробила лоб старухи, заставив её замолкнуть навсегда. На приютском дворе громко залаяли собаки.

— Ты что, совсем…?! — сказал один из мужчин, пока третий с хмурым лицом прятал пистолет.

— Валим, быстрее! — тихо, но грозно рявкнул стрелок.

Мужчины быстро сели в машину и умчались с места преступления

— Рома, на хрена ты это сделал? — спросил водитель.

— Померла так померла, зато теперь в подъезде тихо будет, — спокойно ответил Роман Собакин, глядя в окно.

— Ты вообще в своём уме? — фыркнул другой гангстер. — «Пахан» нам сказал не привлекать лишнего внимания!

— Это моя е***тая соседка-бабариха. Она возможна узнала меня. Так что лучшим вариантом было грохнуть ее.

— Так это та самая карга?

— Она самая, — усмехнулся Роман. — Это бабка на всех постоянно сучила по пустякам. На меня заявления катала, что я, мол, тараканов развожу и петушиным сутенерством занимаюсь. Всё выдумала, старая ведьма. Благо, тогда все уладилось.

— Но, может, стоило её увезти и закопать? — сказал один из гангстеров, глядя в зеркало заднего вида.

— Ох, не переживай, — отмахнулся Роман. — У неё никого не осталось, всем на неё плевать. Да и этот её племянник-юрист, скорее всего, выдумка. Она всё время какие-то сказки про родню рассказывала, чтобы давить на людей.

— Ну и чё теперь?

— Теперь мне лучше залечь на дно. На пару недель. А вы даже забудьте, что произошло.

* * *

Наутро её мертвое тело нашёл дворник, но никто в ее родном подъезде не стал долго горевать. Полиция приехала, осмотрела место, но делом особо не занималась. Все в округе словно вздохнули с облегчением. А те самые собаки, которых она хотела отравить, даже не притронулись к паштету. Он так и остался лежать, потому что они, как оказалось, больше любили сухой корм.

Абсурдный мир #3: «Остерегайтесь: злая бабка!»