Они знают, что ты спишь

Глава 1

Он никому не говорит, что он странный. Каждый день он видит вещи, которых быть не должно. Не может Макс из параллели заживо гореть и злобно улыбаться, когда видит очередную закомплексованную жертву, которая не сможет дать отпор. Нет, конечно, улыбаться он может. Но не гореть. Это выглядело странно и противоестественно. В детстве Антонио часто игрался с огнем, стараясь его укротить, подружиться, видя, как другие люди спокойно переносили его пламя на себе, но каждый раз получал лишь ожоги и упреки родителей. Лишь с возрастом ему объяснила тетенька в белом помятом халате, что это «не нормально». Он не нормальный. Поэтому у него нет, и никогда не будет настоящих друзей.

Во сне он успокаивается. Хотя видит вещи еще кошмарней, чем горящие люди или бродившие без дела безликие монстры. В выдуманном мире он одинок и волен делать почти все, что заблагорассудится. И он делает. Он вымещает злобу на выдуманных его сознанием людях, а они кричат и умоляют его прекратить. Он, естественно, не прекращает. Антонио не плохой мальчик, просто «не такой как все» — так часто говорит ему тетя в халате, когда он приходит к ней каждую пятницу, чтобы обсудить с ней, как обстоят его дела.

Но есть во сне одна дверь. Антонио не знает, что за ней. Он частенько подходит к ней, чтобы открыть. Но та никогда не поддается. Это кажется ему странным. Нутро, которое его сверстники часто обзывают «чуечкой», подсказывает, что туда не нужно заходить. Но любопытство каждый раз пересиливает здравомыслие. Он подходит к двери. Берет холодный металл ручки. И тянет на себя. Но, как всегда, дверь не поддается. Лишь скрипит, оставляя свои тайны подальше от любопытных глаз. И он не особо настаивает. Он умеет ждать.

У Антонио обычная жизнь для мальчика десяти лет, несмотря на то, что он «особенный» — так говорит его мама, когда укладывает его спать. Он верит ей, даже несмотря на то, что его мама выглядит необычно: у нее три головы, которые постоянно спорят и меняются между собой местами. Выглядит экспрессивно, но он любит ее такой, какая она есть. В отличие от отца, который часто кричит на маму, размахивая руками и нервно дергаясь, требуя постоянно куда-то увезти Антонио. Но мама ему не позволяет и мальчик ей за это благодарен.

Сегодня была пятница. После школы он снова поедет к тетеньке в белом халате, чтобы показать ей свои рисунки. Признаться, она является его первой фанаткой и активно поддерживает, анализирует его творчество. Антонио нравится внимание.

Он не спеша выходит из машины отца. Тот грубо кивает ему и сразу же уезжает, стоит Антонио закрыть за собой дверь. На машине отца постоянно кто-то сидит. В этот раз он смотрит вслед уезжающему вазику, в крышу которой вцепилась уродливая черно-серая кошка. Она вся какая-то косая и поломанная, что вызывает у мальчика лишь отвращение, а не умиление пушистым созданием. На машине отца сидят только уродливые домашние животные, и Антонио каждый раз задается вопросом: «почему?»

Низкорослый мальчишка-четвероклассник, со светлыми прямыми волосами и светлыми серыми глазами, топает по расколотому асфальту, с безмятежным интересом рассматривая территорию школы. Каждый раз он будто бы видит новое место, хотя здание и высокие деревья находятся всегда на своих местах. И, тем не менее, различие есть. Оно заключается в существах, которые бродят то тут, то там, не обращая особого внимания на детей, идущих в школу. Сегодня Антонио видит несколько безликих существ-детей, которые тихонечко, как и сам мальчик, идут вместе со всеми в школу. Однако стоит им переступить порог, как детишки исчезают у школы, появляются по-новому у парковки и идут по точно такому же маршруту к дверям, где снова исчезают. Антонио поражается, как им не надоедает эта цикличность? Их упертости можно было завидовать.

— Антон! — Антонио останавливается от окрика и медленно поворачивается на звук.

К нему сломя голову несется мальчишка. Одноклассник с темными жесткими кудрями и вечной улыбкой на лице — Радий. Его пыльный заляпанный портфель расстегнут. С одного плеча небрежно свисает кофта бордового цвета. И только когда запыхавшийся мальчик подбегает достаточно близко Антонио видит, что кофта на самом деле серая. Просто испачкана в чем-то красном.

— Фух. Догнал! — Радий заливно смеется, несмотря на то, что причины нет. — Представляешь. Поспорили с ребятами на перекрестке, что я успею добежать до тебя быстрее, чем ты переступишь порог школы. Я выиграл!

Антонио не мог разделить с ним его радости, потому что просто не понимал ее причину. Легонько кивнув, мальчик развернулся и пошел в школу. Следом, естественно, поплелся Радий.

— Эй. Ты хоть когда-нибудь улыбаешься?

«Очевидно, нет», — мысленно ответил ему Антонио, и ему было все равно, что собеседник его не услышит.

Краем глаза он замечает, как со стороны забора, в самой непроходимой части с кустами, что-то есть. Оно выглядывает из-за забора, а потом снова заныривает, боясь быть обнаруженным и смотря на детей, идущих в школу. Но не на тех, что исчезают, а на тех, что проходят дальше. Это «что-то» выглядит как гигантская голова-переросток с отрощенными сечеными волосами и глупой ухмылкой на лице. Глаза существа перескакивают от мальчика к девочке, не решаясь выбрать и остановить свой взгляд на чем-то одном.

Антонио хмурится и отворачивается, когда голова-переросток посмотрела на него. Но боковым зрением продолжает следить. Его тело напрягается, когда взгляд непонятной штуковины задерживается на нем дольше положенного.

— Ну чего ты мрачный такой? — Радий хлопает Антонио по плечу, выводя того из оцепенения.

Существо больше не смотрит на Антонио. И это очень хорошо. Мальчик бесшумно выдыхает, когда видит, как улыбка головы-переростка стала больше, а взгляд искрится, когда она неотрывно следит за Радием, плетущимся сбоку. Она следит до тех пор, пока мальчики не скрываются в школьных стенах, защищенные от чужого внимания.

Антонио не особо заботили чужие проблемы. Радий был ему никем. Они не дружили. Так, иногда вместе ходили по коридорам. Точнее ходил, естественно, Антонио, а Радий прилипал, как жвачка, пытаясь его разговорить. Но все без толку.

— Что у нас сейчас? — допытывался до него Радий, скача вокруг, аки заяц.

Антонио не обращал внимание. Просто шел вперед, поднимаясь на второй этаж и иногда поглядывая на быстрые тени на стенах. Они были плоские и бешено бегали по стенам, но никто их не замечал.

— М-математика. Кажется, — сзади послышался еще один голос, но уже более тихий и скромный.

— Ни-и-ил, привет! — Радий переключил свое внимание на их одноклассника, на время забывая об Антонио. — Как дела, друг? Ты сделал домашнее по математике? Если да, то дашь списать? Пожалуйста!

Антонио готов был поклясться, что тот сделал грустные щенячьи глазки и сложил руки молитвенным домиком. Это ни с кем бы не прокатило кроме Нила, который славился в классе неженкой-заучкой. Над ним смеялись, но не сильно, потому что он был полезен. От Антонио же не было пользы. Его все считали просто странным и мрачным. Он никогда не улыбался и никогда не отвечал устно на уроках. Зачастую смотрел в окно, на улицу, где ходили странные сущности. И это все, что он находил интересным.

Мальчишки зашли в класс математики, который находился на втором этаже. Там их уже ждал почти полный состав из одноклассников, мальчиков и девочек девяти-десяти лет, которые галдели, словно голодные чайки.

Зайдя в помещение первым, что бросилось в глаза, стала неуютная сущность, длинная и костлявая, как сам оживший скелет из кабинета биологии. Эти кости нависали над девочкой из его класса, имя которой, кажется, было на букву «М».

— Василина! — позвал эту девочку какой-то мальчишка.

Ну, или почти на букву «М».

Антонио не стремился запоминать имена сверстников. Это было не нужно и неуместно, ведь ни от одного из них не было проку. Мальчик все равно не мог с ними подружиться, потому что стоит ему только открыть рот и указать Василине на то, что прямо над ней стоит скелет, девочка, в лучшем случае, не поверит и высмеет его, а в худшем испугается, расплачется и пожалуется на него своим родителям. Проблемы Антонио были ни к чему. И друзья ему тоже были ни к чему.

Девочка на букву «М», Василина, выглядела грустной. И вокруг нее помимо странных костей столпилась добрая часть класса, активно жестикулируя и выражая «соболезнования». Но чему именно Антонио было не интересно знать.

— Я сяду с тобой, Антон? — Радий без подтверждения согласия уселся рядом, доставая из портфеля нужные учебники и прочие принадлежности.

«Зачем спрашивать?» — Веселый мальчишка итак всегда сидит с ним за партой, но, тем не менее, каждый раз задает свой глупый вопрос.

Антонио просто смирился с его навязчивым присутствием, как смирился со многими пугающими на первый взгляд вещами. Взять ту же учительницу. Старая, потрепанная жизнью иссыхающая прямо на глазах женщина, больше походившая, в глазах мальчика, на ожившую мумию. Жуткую и потрескавшуюся, которая своим скрипучим замогильным голосом вызывала мурашки на руках.

День в школе пролетел быстро благодаря тому, что мальчик решил порадовать тетю в белом халате свежими рисунками существ, которых он встретил за день. И когда на часах стрелка показала ровно шесть часов вечера, когда прозвенел звонок и дети радостно повскакивали со своих мест, Антонио поспешил вместе со всеми. Он не хотел заставлять отца ждать. Как и не хотел заставлять ждать вердикта от эксперта-тетеньки его сегодняшних рисунков.

Ветер резким порывом ударил в лицо, стоило выйти на свежий воздух. Темнело в осеннее время раньше, чем днем, следовательно, и становилось холоднее тоже раньше. Антонио был умным и знал, что если солнышко не греет землю, значит, земля быстро замерзала, остывала, но не умирала. В отличие от людей и животных, которые сразу же умирали, когда остывали их тела. Антонио знает это, потому что видел фильмы.

Радий отстал от него в толпе спешащих домой или же на прогулку детей. Что было хорошо. Но он не видел машину отца. Что было плохо.

Непонимающе мальчик несколько раз обвел взглядом машины, но так и не смог найти знакомый вазик родителя. Дети радостные и не очень радостные подбегали к ожидающим их машинам. В то время как большая часть скооперировались в кучки и поспешили пойти вместе пешком. Антонио смотрел на все это с потерянным брошенным взглядом, ощущая себя странно. Возможно, он съел что-то не то? Иначе не было бы этого неприятного чувства внутри. И когда отчаянный, он простоял пять минут, его старый кнопочный телефон зазвонил. На экране высвечивалось «МАМА». Это было хорошо. Неприятное чувство немного отступило.

— Алло, Антонио? — взволнованно прощебетал знакомый мамин голосок.

— Угу. — Антонио переминался с ноги на ногу, стараясь согреться.

— Милый, папа сегодня задержится на работе. Ты сможешь дойти самостоятельно до психологического центра? Помнишь, как мы с тобой ходили?

Антонио смутно, но помнил. А потому поспешил снова произнести в телефон сдавленное «угу».

— Хорошо. Позвони мне обязательно, как дойдешь, ладно?

— Угу.

— Люблю тебя.

Антонио не ответил. Просто сбросил вызов, поправил портфель на плечах и поспешил по смутно знакомой дороге к тетеньке в белом халате. Было неприятно холодно, и он немного злился на отца за то, что тот не смог приехать. Ну, ничего. Сегодня во сне он сможет выместить на ком-нибудь свою злость.

— Антон! — знакомый голос одноклассника послышался откуда-то сбоку.

Мальчик не остановился. Он не хотел опоздать на встречу.

— Ну же, стой ты! — запыхавшийся мальчишка смог догнать игнорировавшего его ребенка. — Не слышишь, что ли?

«Слышу», — буркнул в мыслях Антонио и прибавил шаг.

— Эй! Погоди. Почему ты идешь пешком? Тебя родители не забрали, да? — Антонио предпочел проигнорировать тяжело дышащего Радия у себя за спиной. — Видимо да. Я вот всегда пешком хожу, потому что живу здесь, не далеко. Хочешь, провожу? Куда тебе надо?

Они остановились на перекрестке, ожидая зеленого человечка. Антонио не любил красных, потому что они заставляли его ждать.

Пока они стояли, Радий все говорил и говорил, а Антонио все молчал и молчал. Такой смешливый дуэт мог продолжаться бесконечно долго, но тут мальчик увидел утреннюю голову, выглядывающую из-за угла. Голова тупо хихикала, но не сводила алчных глаз со стоявшего рядом Радия.

Жуть какая. Еще этого ему не хватало.

Появился зеленый человечек, и они поспешили перейти дорогу. Антонио надеялся, что это остановит голову, что она оставит их, наконец, в покое. Но та даже не думала отставать. Она плыла за ними, прячась за зданиями и кустами. И с каждым шагом казалось, что она подплывает все ближе и ближе и....

— Радий, — Антонио остановился, чем удивил плетущегося следом мальчишку. — Иди домой. Я сам дальше дойду.

— Уверен? — мальчик скептически осмотрел потемневшую улицу с загоревшимися фонарями.

Ничего примечательного. Кусты, деревья, темная аллея и несколько многоэтажек сбоку.

Ох, ну и, конечно, надоевшая напрягающая голова.

— Да. Мы же прошли уже твой дом. Иди. — Антонио не особо думал о том, как будет по темноте добираться обратно его одноклассник с летающей штукой позади. — Я почти дошел.

Он просто хотел избавиться от проблемы. А Радий на сегодняшний день — ходячая проблема. Впрочем, он всегда проблема.

— Л-ладно, — ступор от говорливости Антонио отступил, и мальчишка лучезарно ему улыбнулся. — Что ж. До завтра тогда, Антон!

— Угу.

Радий весело ему помахал рукой и развернулся, убегая обратно по той же дороге домой. Голова хихикнула и поспешила за ним, на радость Антонио. Главное, что его оставили в покое. Он привык к странным существам, но те все еще напрягали его, если вели себя заинтересованно по отношению к настоящим живым людям.

Психологический центр встретил его уставшей девушкой за ресепшеном, которой он назвал свое имя. Та что-то долго набирала, стуча наращенными коготками по клавиатуре, а после пригласила мальчика пройти за ней в кабинет, где его уже ждала тетенька в белом халате. Та привычно сидела за белым столом, в котором могли отражаться люди. Ее темные волосы были собраны в тугой пучок, а на глазах красовались строгие прямоугольные очки.

— Здравствуй, Антонио. Как добрался? Твоя мама передала мне, что сегодня ты дойдешь сам.

— Здравствуйте. Все хорошо, — Антонио беззаботно скинул портфель на стул и принялся рыться в нем. — Я принес вам новые рисунки.

— Надо же. Давай взглянем, — тетенька приняла протянутые и немного помятые изображения, наспех нарисованные красным и черным маркером.

Антонио всегда рисовал в этой цветовой гамме, потому что любил такое сочетание. Ему нравился черный, который делал силуэт более выразительным. И ему нравился красный, благодаря которому можно было сделать акцент на глазах или пасти. Или крови. Смотря, что он рисовал.

Она всегда изучала искусство Антонио с серьезным лицом строгого судьи. Ее брови сползали вниз к переносице, от чего она старела на глазах и покрывалась мелкими морщинками. Губы сжимались в тонкую линию, а взгляд метался по всему рисунку, анализируя. И каждый такой раз мальчик нервничал, будто находился на серьезном прослушивании, а жюри не могли прийти к единогласному мнению. Но всегда этот процесс заканчивался шумным вздохом, спокойствием и смирением со стороны тети. Еще бы она не признала в Антонио талант! Мальчик сиял, когда его работы возвращались к нему в руки с теплым взглядом голубых глаз. И чем-то еще, более глубоким и непонятным для детского понимания.

Этот раз не стал исключением:

— Хорошо, Антонио.

Мальчик немного улыбнулся, в душе надеясь однажды получить от нее оценку «отлично». Он нарисует ей самый лучший рисунок с самым жутким существом, которого встретит. Обязательно. Возможно, для этого ему придется поднапрячься и зайти за ту дверь во сне. Но ее одобрение однозначно того стоило.

— А теперь садись. — Когда Антонио сел, она продолжила. — Расскажи мне о каждом рисунке.

Мальчик слегка поерзал, но честно ответил:

— Я их сегодня увидел. Этот скелет завис над моей одноклассницей. А эти дети сегодня снова шли в школу с нами. Эта кошка была на машине отца. Вот это.... Эта голова сегодня, э, смотрела из-за кустов на школу.

Антонио немного запнулся на последнем изображении. Тетенька в белом халате это не проигнорировала.

— Расскажи поподробнее про голову. Почему она улыбается?

— Не знаю, — мальчик не хотел рассказывать о ней, потому что, по правде говоря, она немного его напугала своим преследованием. — Может у нее хорошее настроение?

— Может быть. Что еще делала эта голова? Просто смотрела? Почему она так тебе запомнилась?

Тетя дала Антонио время обдумать вопросы. Пока он усиленно анализировал свое творчество и свои воспоминания, тетенька в белом халате достала ручку и начала писать что-то на чистом листе.

Антонио не знал, как ответить, чтобы и она осталась довольна, и ему не пришлось проговаривать правду, просто потому, что правду он не знал, не был уверен в ней.

— Она просто смотрела и иногда смеялась. Она выглядела странно, потому я и обратил на нее внимание.

Тетя перестала писать. Она кивнула, достала из груды мукулатуры листок с бланком.

— Заполни, пожалуйста, этот тест. Посмотрим насколько изменилось твое восприятие.

Антонио кивнул и честно принялся заполнять предложенный ему тест. Вопросы были те же, что и всегда. Он отвечал на них предельно честно, пока не наткнулся на вопрос «ваша тревожность». Он колебался, но в итоге ответил «хорошо, без тревожности». По правде он ощущал тревогу после встречи с головой. Но это было не важно, ведь голова заинтересовалась не им, а Радием. Ему нечего было бояться.

Они просидели оставшееся время беседуя. Тетенька в белом халате задавала свои скучные вопросы по поводу его состояния, а он отвечал. Когда на часах время показывало «19:40» их сеанс подошел к концу. Тетя поднялась, чтобы проводить мальчика к выходу и передать его приехавшему за ним отцу.

Когда неловкая встреча тети и отца закончилась, и Антонио уселся на заднее сидение машины, игнорируя шипение все той же уродливой кошки на их крыше, отец поспешил сесть следом. Завел двигатель и отвез их домой. Но по пути строго отсчитал молчавшего и смотревшего в окно мальчика за то, что тот не брал трубку, когда мама звонила ему.

Антонио старался не замечать отца.

Вечер в компании взволнованной мамы и недовольного отца прошел гладко. Никто ни на кого не кричал. Все поели и разбрелись по своим делам. Мама пошла мыть посуду. Отец лег смотреть скучный футбол в зале. Антонио устал, а потому поспешил в комнату. Приведя вечерние процедуры по типу чистки зубов и принятия ванны, мальчик улегся на мягкую кровать, с нетерпением проваливаясь в сон. Он жаждал поскорее успокоить нервы и страхи по средствам привычного наказания незнакомых ему людей. Пускай хоть кому-то будет страшней, чем ему. Пускай хоть кто-то почувствует ту же боль и одиночество, что он ощущает, запертый в мире среди невидимых монстров. Пускай он сам на время окажется в личине монстра. Потому что только так страх пропадал.

Во сне он шел по бескрайнему пляжу. Светило солнце, птицы каркали над головой. В воздухе висели здания. И из окон этих зданий падали люди. Они кричали, но быстро затыкались, когда сталкивались с плотным слоем воды и утопали, без возможности всплыть и вздохнуть воздуха.

Антонио наблюдал за ними с равнодушным интересом, стоя босыми ногами на теплом приятном песке. Он никогда не был на море. Родители не возили его и не ездили сами. Им это было не нужно. А то, что было нужно Антонио.... Ну, об этом никто никогда не спрашивал.

Когда цирк из кричащих людей, падающих с небес, ему надоел, Антонио поспешил к скалистой горе. Он не знал, но был уверен, что там его ждала знакомая дверь. И вправду. Стоило найти вход в пещеру и пройти несколько шагов, где камни под ногами и на стене превращались в плитку и кирпич, как дверь появилась будто бы из ниоткуда. Все такая же желто-оранжевая и неприступная. Антонио хотел это исправить.

Он аккуратно коснулся круглой холодной металлической ручки и потянул в сторону. Не открыто. Снова не открыто.

От досады ему хотелось выть и кричать. Он со всей силой пнул дверь ногой. Та издала неприятный звук и замолкла. Он снова потянул ручки, но безрезультатно.

Как же так?

Расстроенный, он вышел из пещеры. Вместо пляжа его ждала длинная ночная улица безликого городка. В частных домах не горел свет. Повсюду летал туман, так что посмотреть, что находилось более чем за десять шагов от него, было невозможно. Он равнодушно прошел вперед, осматривая окрестности и не замечая в них ничего примечательного. Обычный городок без людей с одной и той же дорогой, ведущей вперед. Скука.

Он уже захотел представить местечко поинтереснее, но прямо перед ним вырос указательный знак с нелепыми словами «не сходи с пути». Вздор. Антонио был умным, он не собирался сходить с дороги. Но, тем не менее, любопытство брало верх над здравомыслием, которым мальчиком, как он сам считал, обладал с лихвой. Антонио обогнул знак и свернул на тропинку, которая вела к первому попавшемуся домику. Тот был одноэтажный, обычный. В окнах тоже не горел свет. Однако это не остановило Антонио, чтобы подойти и заглянуть внутрь.

Шаг. Второй. Третий.

Бам! Бам! Бам!

Он подошел ближе положенного, с распахнутыми серыми глазами наблюдая за тем, как внутри дома люди колотили по стеклам, желая выбраться наружу, где преспокойно разгуливал маленький мальчишка. Люди оставляли с обратной стороны стекол следы. Отдаленно Антонио подумал, что мама наругала бы его за такое обращение со стеклом. В конце концов, она любила чистоту.

Люди кричали и плакали. Били по стеклу. Это выглядело неправильно, противоестественно.

Мальчик посмотрел на входную ручку двери, раздумывая «открыть или нет?» Ему было интересно узнать, почему эти люди плачут и почему не могут выйти и погулять, как Антонио.

«Может, они наказаны? — на данный момент это показалось ему самым логичным. — Если так, тогда лучше оставить их. Тот, кто их запер, не обрадуется, если я их выпущу. Верно?»

Антонио сам на свой же вопрос пожал плечами. Стало немного прохладно. Стоять и дальше было бессмысленно. Люди продолжали биться, плакать и кричать. Ему надоело на это смотреть. На место интересу пришла брезгливость. И он поспешил уйти на дорогу.

Но стоило развернуться, как та исчезла. Город пропал так же неожиданно, как и появился. Просто растворился, заменяя собой густой лес. В лесу он иногда гулял. Не в реальности, нет. Во снах. Леса в его фантазиях были всегда мрачными и непроходимыми.

Антонио понял, что устал от мрака.

Мальчик постарался представить живописное море, которое видел совсем недавно. Пускай даже на том пляже тонут ненастоящие люди. Ему все равно. Просто отчаянно захотелось тепла. Стоя посреди тихого леса ему впервые пришла мысль о чем-то более теплом. Интересно «почему?»

Он не знал. Он так многого не знал, что это уже входило в привычку.

И только он сосредоточился на умиротворяющем тело тепле, как кто-то резко схватил его за плечи.

Антонио пришлось открыть глаза.

— Милый. Что ты делаешь на кухне, сынок? — мама, взволнованная и все такая же трехликая, внимательно смотрела тремя парами глаз в его затуманенный сном взор. Он действительно проснулся. Стоял посреди кухни, не понимая, как тут оказался.

Поняв, что ничего от него не добьется, мама поспешила отвести его в комнату. Она включила ночник, ушла куда-то, а после вернулась с таблеткой и стаканом воды.

«Нет!»

Три лица мамы нахмурились. Кажется, он выкрикнул вслух.

— Антонио, — строго начала родительница, подходя к его кровати, — ты должен это выпить. Это поможет тебе спокойно уснуть.

«Нет-нет-нет! Я не смогу видеть сны! Я не могу это выпить! Не хочу! Темнота пугает! Не хочу!» — он отчаянно брыкался на кровати, пока его насильно не зажали и не влили таблетку внутрь, заставив чисто инстинктивно сглотнуть.

— Вот видишь, ничего страшного.

Антонио не помнил, как снова погрузился в мрачный черный сон. Он помнил только нежный поцелуй в лоб и слезы, катившиеся по его щекам. Они катились, все то время пока он прибывал в темноте. И хуже всего было то, что рядом с ним не было даже монстров. Он был совершенно один.

Была суббота. Короткий день в школе. Антонио с самого утра игнорировал маму больше обычного, дуясь за то, что заставила его сидеть одного в темноте. Он бы не обижался на нее так сильно, если бы она пришла и посидела с ним. Но она не пришла. Никто не пришел. И он был рад, когда наконец-то проснулся.

В школе все было так же. Душа издала ликование и облегчение, когда возле школы не было замечено непонятных летающих голов, хихикающих из-за кустов и следящих за детьми безумными глазами. Все было прекрасно. Как оно и должно быть. Просто вчера у Антонио был «плохой день» — так говорят взрослые, когда у них что-то не задалось. Но сегодня все было прекрасно. Настроение хоть и было подпорчено, постепенно возвращалось в норму. Единственной странностью за весь день стала непривычная тишина. И Антонио не сразу понял, что это следствие от того, что кого-то привычного не было рядом. Только на третьем, последнем уроке мальчик догадался, что было не так.

Радий не пришел сегодня в школу.

Поначалу это было облегчением. Никто больше не доставал его и не навязывал свое внимание. Это было сравни отдыху. Но это чувство покоя прошло, когда Радий не пришел и на следующей недели, и через неделю. В один день учителя сказали что-то про «безопасность» и сообщили, что Радий больше никогда не придет в школу. Антонио немного ему завидовал в этом. Но вот то, куда именно он делся, он старался не думать. Не его это дело. С Радием они даже не дружили. Он просто был рад, что никто к нему не приставал и головы-переростка поблизости не было видно. Все было хорошо.

А тревога, неприятная, росла в его животе, скручиваясь в тугой узел.

Ему казалось, что он чего-то не видит. Отголоски хихиканья слышались за спиной, когда он изредка шел до остановки пешком, потому что отец был занят сверхурочно на работе и не всегда мог забрать его со школы. Но никого никогда не было. Существа все еще бродили по улицам. Иногда он даже сидел на остановке с маленькой золотоволосой девочкой, которая не обращала на него внимание. Что ж, это было к лучшему. Дни летели вперед, словно стрелы. А Антонио все реже прибывал во снах и все чаще оставался в темноте. Неприятные таблетки.

Это случилось спустя два месяца. Была пятница. Антонио сидел напротив тетеньки в белом халате и ковырял заусенцы на пальцах. Он этого даже не замечал. Новая привычка появилась неожиданно и незаметно для него. Но заметна стала для окружающих. Однажды мама увидела его кровоточащие раны возле ногтей и с тех пор в их с тетей разговор добавилась эта щепетильная тема.

«Щепетильная», потому что она спрашивала причину его нервозности, а он не знал.

— Что ж, — время сеанса подошло к концу, и тетенька в белом халате поспешила встать с места, когда в дверь постучали. — Подожди немного здесь, Антонио. Я переговорю с твоими родителями.

Дверь с хлопком закрылась, оставляя мальчика одного в светлом кабинете.

С минуту он сидел, с интересом разглядывая меняющиеся лица в отражении стола. После минуты он услышал повышенный голос отца. Стало неприятно. Антонио обидится на него, если тот обидит тетеньку.

Возле стены что-то ударилось. Наверное, отец вымещал злобу. Антонио нахмурился и подошел тихонечко к двери, вслушиваясь в обрывки разговора.

«Я настаиваю на медикаментозном лечении».

«Как вы не понимаете?»

«Мой сын не урод, ясно?!»

«Ваш сын живет в кошмаре. Если хотите ему помочь....»

«Что ж, дело ваше. Но подумайте хоть раз об Антонио».

Голоса стихли. Мальчик поспешил вернуться на свое кресло. Тут же тетенька в белом халате вернулась, одарив его куда более теплой улыбкой, чем раньше. Антонио просиял и даже немного улыбнулся в ответ. Не важно, о чем спорили взрослые, главное, что ничего не изменилось.

Ведь не изменилось же, да?

— Все как мы и договаривались, милый. Ключи в двери. Никому не открывай. Допоздна не сиди. Перед тем как ляжешь спать прими таблетки, — мама поспешно запахивала пояс пальто, стоя в коридоре их дома и собираясь уходить.

Впервые с Антонио такая ситуация. Он дома. Ночью. Один. И он не уверен, что чувствует по этому поводу.

— Вот держи. Это список, чтобы ты не забыл. — Ее три лица приняли любящее выражение, которое пропало, когда ей зазвонил телефон. — Алло? Да-да. Такси уже приехало, дорогой. Да, я взяла твои документы. Скоро буду. Да.

Она держала в руках сумочку и отцовские бумажки, которые тот забыл, и которые зачем-то понадобились ему в одиннадцать вечера.

— Не волнуйся, Антонио, я быстро приеду. — Мама вышла за дверь и ребенок закрылся, с щелчком поворачивая ключ в замочной скважине.

Было небольшое волнение от непривычной пустоты дома. Первым делом он зашторил все окна, не оставил и щелки. Так ему было спокойней. Так никто не увидит его. Чтобы заполнить тревожное ощущение он включил телевизор. Там шла отцовская любимая новостная передача о последних событиях их городка. Взволнованный дядя с микрофоном говорил о безопасности местных детей. Антонио не слишком вслушивался, ища на пульте кнопки, чтобы переключить. Он почти нажал на цифру, когда на весь экран появилось изображение пропавшего Радия. Мальчик привычно улыбался на предоставленной фотографии и Антонио не понимал, что его надоедливый бывший одноклассник забыл в телевизоре. Хмурясь, он наблюдал за кадрами леса, непонятных людей в форме и встревоженных словах об «опасности». Радий пропал с экрана и его больше не показывали. О нем больше не говорили. Значит, можно было переключить на мультфильмы.

Полчаса он смотрел детские изображения, которые вгоняли ребенка в транс. Он смутно осмысливал сюжет. Периодически косился на дверь и шторы, но не решался взглянуть. Боялся увидеть, что спрятано за дверьми.

Зевая, он поплелся-таки наверх. Было почти двенадцать ночи. Глаза слипались и не слушались. Антонио залез под одеяло, даже не вспомнив про наказание мамы выпить таблетки. Все равно они приносили лишь темноту и одиночество. А Антонио намеревался отдохнуть, греясь под теплыми лучами солнца. И, возможно, он сможет сегодня зайти за дверь? Как знать.

В этот раз ему почти сразу же приснилась дверь. Она была темнее, чем обычно. Над ней весел старый тусклый фонарь, который с каждый шагом Антонио мигал, приглашая подойти поближе.

Мальчик подошел, завороженно рассматривая трещинки. Раньше дверь выглядела более неприступно, но сейчас что-то изменилась. Дверь манила, излучала интерес и желание ее открыть. Она сама приглашала Антонио к себе, наконец решаясь приоткрыть свои тайны.

В дверь пару раз стукнули. С той стороны кто-то был, и этот кто-то так же сильно хотел попасть в дверь, как и сам Антонио. Взволнованный он дотронулся до знакомого металла. Поворачивать не спешил. Кто-то ждал его там. И мальчик надеялся, что этот «кто-то» хороший.

Глубокий вдох спас нарастающее напряжение. Ему стало легче, и он потянул ручку. Ничего не произошло.

Снова?! Не может быть. Он был уверен, что сейчас сможет....

«О, — Антонио нашел ключик, который торчал из двери. — Надо сначала открыть».

Как он не догадался? Здесь всегда был этот ключ?

Он повернул ключ немного дрожащей от волнения рукой и та, наконец, издала приятный щелчок, открывая перед ним свои тайны. Антонио затаил дыхание. Дверь медленно открылась. Сама. С тихим скрипом. И Антонио встретила леденящая душу пустота. Никого не было с той стороны кроме темноты. И, по правде, он передумал туда заходить. Но ему не дали развернуться и уйти. Чьи-то когтистые лапы сомкнулись вокруг его плеч, лишая возможности подумать, вырваться, и дернули за собой во тьму.

Антонио не кричал. Но его сердце громким стуком отдавалось в ушах. Лапы несли его прочь от двери и света. Похищали. Уносили за собой. Чтобы не смог больше вернуться обратно. Никогда.

Лапы разомкнулись. Мальчик упал лицом на твердую поверхность пола. Тело болело, а плечи ныли от кровоточащих ран когтей. Но он все еще был жив.

— Ох, — Антонио медленно поднялся на ноги, растерянно осматриваясь вокруг.

Его руки дрожали. Ноги не слушались. Он постарался сделать шаг, но чуть не упал от слабости. Во сне с ним никогда такого не было. За дверью все ощущалось так иначе.... Так реально.

Мальчик медленно поплелся по длинному темному коридору, удерживаясь за стену и стараясь не упасть. Все неприятно ныло в его теле, но он был сильным мальчиком. Он сам захотел узнать, что скрывается за дверью. И он узнает, а потом вернется домой и нарисует свой лучший рисунок, покажет его тетеньке в белом халате, она посмотрит на него с улыбкой и скажет наконец-то «отлично».

Замечательный план.

Впереди послышался звук. Тихий, но отчетливый в пустынном коридоре с тусклыми редкими флуоресцентными лампами над головой. Он слышал всхлипы и скулеж. Кто-то был здесь? Кто-то плакал? Кому-то нужна помощь, как и ему?

Антонио молча подошел к сгорбленному силуэту, скорченному в комок на полу. Это была девочка примерно его возраста и роста. Она ухватила себя тоненькими худыми ручонками и лежала, прикрыв глаза и тихо всхлипывая.

У нее что-то болит?

— Эй, — мальчик решил подать голос, чтобы обозначить свое присутствие.

Девочка тяжело задышала, прекратив ныть. Это было хорошо. Но она затравленно и испуганно смотрела на стоящего перед ней мальчика. Это было не очень хорошо.

— Т-ты. Кто ты? — прошептала девочка, отползая от него в тень в узком пространстве.

Ее длинные засаленные волосы прикрывали большую часть лица, так что разглядеть получше ее вид не представлялось возможным.

— Антонио, — кивнул ребенок, неотрывно за ней следя.

— Как ты здесь очутился? Почему ты один? Ты один из них или из нас?

Антонио не понимал, что она несла. Лишь пожал плечами.

Они немного помолчали. Девочка пыталась отдышаться и прийти в себя, а Антонио стойко для мальчика его возраста терпел раны, продолжая смотреть. Девочку его молчаливое разглядывание, кажется, напрягало, но он не собирался смотреть в сторону. Помимо нее здесь больше ничего и никого не было. Скучно.

— Здесь всегда так скучно? — решил задать вопрос Антонио бесцветным тоном.

— Что? — девочка не сразу поняла, что он обращается к ней. — Что значит «скучно»?

На это мальчик лишь пожал плечами. Не понимает и ладно. Это не его проблемы, что она явно никогда не видела сны повеселее.

Неуверенно, но решительно девочка поднялась со своего места. Отряхнув белую ночную сорочку, она затравленно окинула мальчика недоверчивым взглядом. Но смирившись и решив что-то для себя, протянула руку.

— Амелия. Приятно познакомиться, Антонио.

Мальчик руки не пожал. Еще не хватало играть с ней в дружбу. Антонио особый мальчик, у него нет, не было и не будет друзей, как бы он ни старался. Они ему были не нужны.

Девочка, если и обиделась, то виду не подала. Поправив волосы, она открыла свое лицо и потрескавшимися губами начала шептать.

— Ты здесь впервые, да? — видя, как Антонио хмурится, Амелия пояснила. — Здесь, за дверью. Ты же попал сюда через дверь во сне, да?

Антонио кивнул, подтверждая ее слова.

— Ладно. Вижу, ты не разговорчив. Здесь это хорошо. Идем, — она поманила его рукой и двинулась по коридору, ступая босыми ногами по полу.

Мальчик не видел смысла отказываться от предложения, потому пошел следом.

Они ступали достаточно тихо и шли достаточно долго, чтобы Антонио стал задаваться вопросами по типу: «где мы?», «куда она меня ведет?» Но вслух он ничего не говорил. Не хотелось с ней общаться. Да и воспоминания о когтях неприятно ныли на его плечах и спине, от чего мальчик напряженней обычного смотрел на темноту спереди. Ничего не видно. Совершенно ничего.

— Ах, — девочка перед ним упала, всхлипывая, но не позволяя себе издать звука громче.

Антонио обогнул ее, чтобы посмотреть, на что она наступила. Это был гвоздь, вбитый в пол посередине. В полутьме его было не разглядеть, так что нет ничего удивительного в том, что она его не заметила.

Амелия продолжала беззвучно рыдать. Ее плечи дрожали, а сама она держалась за раненную ногу, не отойдя от шока и терпя боль.

— Тебе нужно потянуть ногу вверх, — нравоучительно заметил Антонио, смотря на хлещущую из раны кровь.

Неприятное зрелище.

— Н-не могу, — девочка поджала губы и помотала головой.

Ее слезы текли по подбородку и падали, смешиваясь с нарастающей лужей крови на полу.

— Тогда я пойду один. — Антонио не собирался потакать ей в ее слабости.

Мальчик обогнул испуганную и раненную девочку, чтобы пройти вперед. Он прошел целых три шага, прежде чем голос за спиной громко окликнул его.

— Ты не можешь меня здесь оставить! — девочка взывала к его жалости, совершенно не понимая, что ему было плевать.

— Могу, — в подтверждении слов он снова отвернулся от нее.

Амелия прикусила губу, размышляя и снова крича ему вслед:

— Ты не продержишься здесь без меня! Здесь опасно. Ты не знаешь куда попал.

Интерес. Вот что побудило Антонио открыть дверь. И этот же интерес заставил задуматься о вариантах. Он один в собственном сне, где все ощущается реальней, чем наяву. Странное место со странными существами в темноте коридора. И со странной девочкой за спиной.

«Ладно», — Антонио уверенно развернулся и подошел к Амелии, которая недоверчиво смотрела на мальчишку.

— Что ты.... А-а-а-а! — она громко закричала, когда мальчик без предупреждения взялся двумя руками за ее лодыжку и резко дернул ступню вверх, освобождая чужую ногу от гвоздя. — Больно-больно-больно!

Антонио было все равно на чужую боль.

— Почему ты такой жестокий?! — Амелия скрючилась на полу, обхватив кровоточащую ступню руками и подавляя дрожь в теле.

Почему? Антонио не знал.

— Куда я попал?

— Что? — с шипением от острой боли спросила Амелия.

— Ты сказала, что я не знаю куда попал, — мальчик пожал плечами.

С каждой секундой этот сон становился все страннее и скучнее. И хотя наблюдать, как девочка перед ним корчится от боли, было увлекательно, но отчего-то совсем не весело.

Амелия с минуту баюкала ногу, обдумывая ответ.

— Это страшное место, — тихо прохрипела девочка, стараясь встать на ноги. — Я не знаю, как оно называется, и не знаю, где мы находимся, но я знаю, что это точно не просто «плохой сон».

Она смогла подняться, тяжело опираясь на стену второй, не раненной ногой. Кровь из дыры в ступне по-прежнему капала, оставляя багряный шлейф за собой, когда она прошлась прыжками чуть вперед.

— Знаешь, было бы проще, если бы ты помог мне, — ее волосы снова упали на лицо, от чего она выглядела неряшливо и жутко.

«Было бы», — мысленно с ней согласился Антонио, но ничего не предпринял.

Только смотрел, как она затравленно мучается, едва в силах передвигаться по коридору. Какая обуза.

Медленно и уже не так аккуратно и тихо они шли по бесконечному черному коридору. Ламп над головой становилось все меньше, а температура в помещении падала все ниже. Дети начали замерзать. Амелию вовсе пробрал тремор, который она не могла остановить. Парадоксально, но во сне ей ужасно захотелось закрыть глаза и уснуть.

Не слыша за спиной шагов-прыжков Антонио развернулся. Девочка тяжело дышала. На ее лбу появилась испарина. Волосы увлажнились и прилипли к лицу от пота. Она сидела, стекшая по стене вниз, и тихонечко скулила от боли, сотрясаясь всем телом. Кровь обильно вытекала из раны.

Все было плохо.

Антонио никогда прежде не сталкивался с подобной ситуацией. Что ему было делать? Он мог лишь догадаться позвать на помощь взрослых, которых, естественно, здесь не было. Мальчику оставалось стоять и со стороны наблюдать, как угасает чужая жизнь.

Время, которое Антонио провел, смотря на все еще дышащую девочку, было самым мучительным в его жизни. Он не испытывал к ней симпатии или же жалости. Холодная пелена безразличия и тревоги. Тревоги за то, что вскоре она уснет, а он останется здесь один.

Неприятный озноб прошелся по коже. Будто кто-то открыл вдали дверь, из которой пошел сквозняк. Прохладный, порывистый сквозняк. Он становился отчетливей и ощутимей. Как будто он мог передвигаться. Немыслимо. Но факт.

Шорканье по полу Антонио услышал сразу. А вот до все еще не уснувшей Амелии звук дошел лишь, когда в свете ламп показалось существо. Оно было бесформенным и странным сгустком темноты с гигантской пастью, которая дышала в их сторону, создавая тот самый «сквозняк». Антонио побледнел и попятился от лежащей девочки. Страх, прежде почти не ведомый, пробрал до самых косточек, змеей залезая под кожу и поселяясь там на века, чтобы запечатлеть его дальнейший кошмар.

Амелия тоже увидела монстра, но не успела предпринять ничего. В ее больную окровавленную ногу вцепилась смердящая пасть, сжимая сотнями гвоздями и утаскивая прочь во тьму.

— НЕ-Е-Е-Е-ЕТ! — девочка орала, пока существо тащило ее по холодному, заляпанному собственными красными следами полу.

Все произошло быстро и стремительно. О присутствии не так давно рядом Амелии говорили следы и крики, вскоре стихшие вдалеке. Перед глазами остался выжженный в мозгу образ крови, монстра, кричащей девочки, которая тянула свои ручки к нему, в надежде, что он поможет. Он не помог.

Он побежал так быстро, как только мог. Лишь бы не стать следующим, кого утащит во тьму монстр. Лишь бы прожить еще. Лишь бы найти выход из собственного сна. Лишь бы вернуться домой.

Пока Антонио бежал, на его глазах проступили слезы. Его плач был беззвучным и тихим, как шаги Амелии до встречи с опасным гвоздем.

Поскользнулся. Упал. Но быстро поднялся на ноги. Оглянулся. Побежал вперед.

Его кошмары привели Антонио на развилку из двух точно таких же коридоров. Выбор был не велик. Либо вправо, либо влево. Либо назад. Нет, назад нельзя. Поэтому лучше направо. Он свернул вправо и тут же застыл на месте, слушая крики и вопль вдалеке перед собой. Определенно, ему нужно было побежать налево. Мальчик развернулся и сиганул на соседнюю тропу, закрывая уши руками, чтобы не сойти с ума от ора незнакомых ему детей. В его снах постоянно кто-то страдал и кричал, но никогда это не было так реально и страшно, как в этот момент.

Запыхавшийся, обессиленный, Антонио не знал, что ему делать и куда идти. Хотелось найти ту дверь и выбраться отсюда. Больше он никогда не откроет дверь. Никогда.

— Ай!

— Ух.

Антонио столкнулся с кем-то живым пока бежал, не глядя и не слыша ничего вокруг. Он врезался в девочку, чуть старше и выше него самого. В отличие от Амелии девочка была одета в шорты и майку с изображенными на ней котами. Ее короткие волосы не скрывали лица, а во взгляде полыхала стальная уверенность и та же настороженность. В этом месте нельзя иначе.

— Ты кто? — требовательно ткнула в мальчика пальцем незнакомка.

— А ты? — растерянно спросил Антонио.

Девочке этот ответ не понравился.

— Слушай сюда! — схватив мальчика за плечи и впиваясь своими пальцами в не зажившие раны, она злобно и со страхом в глазах прошептала. — Отвечай кто ты такой, иначе я кину тебя к монстрам.

Антонио сглотнул.

— А... Антонио.

— Как попал сюда?

— Через д-дверь.

— Как давно?

— Не знаю. Я не знаю! — на смену отрешенности, гонимой страхом, пришла злость. — Я ничего не знаю! Почему я здесь? Почему ты здесь? Это мой сон! В моих снах все должно быть так, как я захочу!

— Тихо ты! Тихо, прошу, — ее пальцы задрожали на его плечах, а голова заметалась в стороны, ища в коридорах признаки жизни.

— Нет! — мальчик лишь сильнее закричал. — Уходи из моего сна! Я знаю, что я сплю! Ты ненастоящая. Все ненастоящее!

Девочка грубо оттолкнула Антонио от себя:

— Замолчи! Нельзя говорить, что ты знаешь, что спишь! Иначе они тебя заберут.

— Кто? — мальчик нахмурил свои бровки-домики, неотрывно смотря на девочку.

— Они! Тихо. Слышишь?

По длинному мрачному коридору шаткой походкой шло существо. Оно было гигантским и занимало все пространство. Его серая оголенная кожа свисала неприятными жировыми складками. Оно шло в их сторону и мычало нечленораздельно, смотря маленькими черными глазами на двух детей. Неотрывно следя. И подходя ближе и ближе....

Девочка побледнела и попятилась назад. Проскочить мимо этого толстого жирного чудовища не представлялось возможным. Его живот заполоняет весь коридор, как стена.

— П-пойдем, — тихо шепчет девочка, неотрывно следя за приближающимся силуэтом.

А Антонио, неожиданно разгоряченный и уставший бояться, думает, что она просто глупая. Что все они глупые. Его фантазии ужасно глупые, раз думают, что он боится своих снов. Ему не причинят вреда.

С неоправданной решимостью мальчишка усмехнулся и вышел вперед, громко говоря, чтобы тварь, идущая на них, наверняка услышала его слова:

— Я тебя не боюсь! Ты не страшный! Просто уродливый! И я не стану боятся своих снов!

На последнем предложении мальчика существо встало на месте.

Антонио сглотнул и еще громче заорал:

— Уходи!

Девочка, стоявшая рядом, побледнела еще сильнее, уже пятясь от глупого мальчишки.

Глаза существа впились в одного Антонио, который не успел понять, что к чему. Когда туша резко побежала в сторону детей, заполняя помещение жутким воем, те, не ожидавшие подобного, закричали и побежали от него в противоположную сторону. Стены от воя монстра вибрировали, и в какую-то минуту бега Антонио подумалось, что те упадут прямо на них. И их больше никто никогда не найдет.

— Сюда! — девочка больно ухватила глупого мальчика за руку и потянула за собой, утаскивая их в другой коридор.

Мальчик проморгал момент развилки. Лишь за спиной жирное существо побежало дальше, прямо, даже не подозревая, что дети ушли из-под носа.

— Нет! Стой. Туда нельзя, — Антонио попытался вырваться из ее хватки, но на бегу это сделать было сложно.

Да и девочка была старше и сильнее.

— Тише ты. Просто тише, — она сбавила темп, переходя на быстрый шаг, заставляя Антонио последовать ее примеру. — Ты такой идиот. Я еще не встречала здесь таких глупых детей. Надо было оставить там тебя одного.

Она отпустила его руку. Антонио нечего было ей ответить. Он не знал, что и думать. Все походило на кошмар, из которого шансов выбраться становилось все меньше. С каждым шагом он уходил от своей двери все дальше и дальше, оставляя привычный мир позади.

Они задумчиво продвигались вперед. В сторону, где недавно слышались крики. Не хорошо.

— Эй, — тихонечко позвал идущую спереди незнакомку мальчик. — Там кричали.

Антонио не хотел, чтобы они попали в неприятности.

Девочка кивнула, ничего не говоря. Мальчик не стал настаивать. По сравнению с Амелией эта девочка была более собранной. По крайней мере, она что-то понимала и искала выход. Это хорошо. Если Антонио будет идти за ней, то они найдут способ выбраться.

— Ты тоже спишь? — не удержал свое любопытство мальчик, когда ему стало скучно, и страх чуть притупился.

Девочка кивнула, но не произнесла этого вслух.

— Почему нельзя говорить, что мы спим? Они как-то чувс.... — резко развернувшись, незнакомка зажала ему рот рукой.

Стены начали дрожать.

— Замолчи! Зря я тебя взяла! — яростно шипела на ухо ребенку девочка, а руки предательски содрогались в такт стенам.

Через мучительные минуты ожидания все прекратилось.

А из коридора тихо и не спеша шла дезориентированная малышка с белокурыми прядями. Она выглядела младше Антонио года на четыре. Наверное, даже в школу еще не пошла.

— Мама? — дрожащим голоском поинтересовалась малышка, но когда увидела стоявших на пути детей, стушевалась и почти заплакала.

Видя подступающую панику и слезы, девочка подбежала к малышке и села перед ней на колени, тихонечко зашептав:

— Привет. Тихо-тихо. Все хорошо. Мы отведем тебя к маме. Вот так, не плачь. Здесь нельзя плакать. Как тебя зовут?

Похныкав, малышка ответила так же тихо:

— Ева.

— Хорошо, Ева. Меня зовут Мира. А того глупого хмурого мальчика зовут Антонио.

Когда назвали имя мальчика, малышка хихикнула.

— Смешное имя, да? — понимающе улыбнулась девочка, а малышка Ева с ней согласилась.

Антонио нахмурился сильнее. Он хотел возразить, как неожиданно раздался вой. Лампы над головой замигали, становясь красными. И отовсюду послышался звук сирен.

Сердце детей билось в унисон. Они не заметили, как побежали обратно к развилке, спасаясь от приближающихся звуков. Антонио бежал первым. За ним следовала с небольшим отставанием Мира, крепко держа за вспотевшую ладошку Еву, которая не поспевала за старшими детьми. Ее короткие ножки путались и несли свою хозяйку до тех пор, пока не запутались и не упали. Мире пришлось остановиться. Это плохо.

Антонио не сразу заметил, что девочки больше не бегут следом. Гул нарастал. Стук в ушах почти заглушал его. Мира подняла на ноги Еву. Позади них почти приблизились бесформенные существа. Они гортанно рычали и издавали неприятные чавкающие звуки. В голове мальчика было пусто. Он смутно понимал происходящее. Все было словно во сне. Он увидел сбоку спрятанную во тьме дверь и, схватив Миру за руку, потянул туда, в надежде, что это был выход. Они сейчас выберутся. Прямо сейчас.

Дверь поддалась, но привела их не в соседнее помещение или в реальность, а в небо. Антонио упал за порог, утягивая двух девочек следом, и они долго падали вниз. Ветер хлестал по щекам, отрезвляя. Кто-то кричал. Возможно они все, а возможно только малышка. Внутренности сжались от полета, а тело крутилось и кувыркалось, пока не достигло воды. Перед погружением в воду мальчик заметил, как на песке стоит и смотрит в их сторону ребенок его возраста, но разглядеть детально не предоставлялось возможным. Антонио не умел плавать. Зато он умел тонуть, как и все люди.

Он тонул, погружаясь все ниже и ниже. Две девочки давно были потеряны из виду. Воздуха не хватало, но было не важно. Страх перед неизбежным заполонил легкие холодной водой, а после он почувствовал под собой воздух. Ноги коснулись пустоты, не плотной и не холодной. А вполне приемлемой. Тело вытолкнуло на поверхность ногами вперед, и он поспешил перекувыркнуться, чтобы принять нужное положение. Отчаянный кашляющий вздох принес облегчение. Хотелось дышать вечно. Всегда.

Мальчик находился в небольшой комнате, затопленной прибывающей снизу водой. Он не ощущал дна, а потому снова чуть было не утонул, в последний момент зацепившись за край стены, который помог ему держаться на плаву.

Двух других девочек нигде не было видно. Это плохо.

Антонио хотел позвать их, но осекся, стоило увидеть, что вода не останавливается. Она почти добралась до шеи к моменту, когда мальчик нелепо доплыл до двери. Держась и дергая за ручку, которая не хотела его выпускать наружу, Антонио ощущал панику. Дверь была стеклянная в центре. Вода достигла подбородка. Мальчик нырнул и слепо забил по стеклу ногами и руками. Невидимые усилия оправдались, когда стекло треснуло, откололось, и вода полилась в соседнюю комнату. Антонио смог доломать дверь и выплыл вместе с водой, больно ударяясь о сырую плитку, постепенно затапливаемую прибывающей из двери водой.

Весь мокрый и продрогший. Антонио потребовалось время, чтобы прийти в чувство и разглядеть светлый туманный коридор, посреди которого он сидел на мокром полу. Когда он проснется, то запечатлеет этот сон в своей памяти, как самый нелюбимый. И, наверное, он не будет против тех таблеток, из-за которых он остается один в темноте. Лучше так, чем монстры, коридоры и вода. Больше Антонио не хотел на пляж под теплые лучи солнца. Мальчик хотел в кровать. Под теплое одеяло. К маме, которая его любит. К существам, которые его не замечают.

Он снова заплакал, но даже не заметил, будучи полностью мокрым. Поднялся. Еще не пришел в себя, как по коридору к нему уже шло существо. Еще не четкое и размытое из-за дали и тумана, но отчетливо понимаемое мозгом. Антонио попятился в противоположную сторону, развернулся и побежал. С него было достаточно встреч с монстрами.

Вдоль левой части коридора были окна. Они были закрыты. И за ними не было ничего кроме света. Плитка на полу была разбита и местами из нее виднелись пролезающие сорняки и цветы. С правой части коридора иногда попадались комнаты. Они были закрыты, и Антонио даже не пытался в них заглянуть. Нужно было убираться.

На неожиданно появившейся развилке он остановился. Дорога предлагала ему выбор — прямо или направо? На раздумья времени не было. Ему надоели одни и те же места. Воспользовавшись возможностью, он завернул вправо, где больше не было так светло. Впереди было темно. Не так, как в начальном черном коридоре. Но достаточно темном, чтобы быть настороже. Ступая по еще более потрескавшемуся и грязному полу, мальчик старался не дышать. Каждое его движение отдавалось эхом у стен коридора. Вот он проходит пустые классы. Вот он перешагивает через сломанную мебель. Вот он видит в одном из кабинетов двух дрожащих девочек, которые прижали руки к губам и вытаращили на него глаза, сидя под столом.

«Что?» — Антонио не ожидал, что они еще встретятся.

Это было крайне неожиданно. Настолько неожиданно, что он забыл, что нужно смотреть под ноги. Банка с громким стуком откатилась от его ноги, когда он шагнул вперед.

Девочки быстро замотали ему головами. Они сидели под столом в темном помещении. Напуганные и промокшие до нитки, как и он сам.

На этот жест с их стороны Антонио лишь нахмурился. Рот открылся, чтобы озвучить вопрос, но в кабинете боковым зрением он увидел большую тушу. Она копошилась и что-то ела, судя по звукам, на которые до этого не обращал внимание. Туша была повернута спиной к столу с притаившимися детьми, а потому не замечала их. Пока что.

Он устал.

Страшно устал, но сдаться сейчас, пережив так много всего, он считал глупым. Антонио не был глупым мальчиком.

Он помахал девочкам рукой, призывая пойти с ним пока существо не заметило их. Неуверенно, но Мира поползла на четвереньках в его сторону, кивая Еве двигаться следом. Это были напряженное пять минут во сне Антонио. Минуты, когда не знаешь, что может произойти, ведь сон больше ему не подчинялся. В данном случае ничего не произошло. Они доползли в целости и сохранности, на радостях обнимая мальчика за шею. Антонио никогда никто не обнимал, не считая мамы. Даже тетенька в белом халате и отец не позволяли себе подобного. Но эти дети радовались ему и обнимали. И это было хорошо.

— Пойдем, — одними губами произнесла девочка, хватая левой рукой Антонио, а правой держа за руку Еву.

Втроем они ушли от страшного кабинета пробираясь через мусор под ногами и вглядываясь в особо темные углы кабинетов. Запахло свежестью. Антонио остановился на очередной развилке. Мира потянула их вправо, но мальчик не поддался, продолжая ощущать свежий воздух с левой стороны.

— Туда, — он указал пальцем на черный непроглядный путь, ведущий в неизвестность.

— Нет, — девочка покачала головой, от чего ее короткие волосы забавно метнулись, тыкая в сторону туманного светлого коридора. — Туда.

Антонио поджал губы, а брови свел к переносице, выражая протест. Девочка повторила его угрюмое выражение лица. Малышка переводила взгляд с одного на другого, мало что понимая, но идти в темноту ей тоже не хотелось.

— Мы пойдем, где светло, — наставила Мира.

— Оттуда веет воздухом, — Антонио подошел ближе к темному пути.

— Это может дышать монстр. — Мальчика пробрало, когда он вспомнил Амелию. — Слушай, я тут давно. Очень давно. Даже не помню, когда я видела маму и Пушка. Я просто.... Хочу проснуться. Больше ничего.

По ее щекам уже лилась соленая вода. И впервые в своей жизни Антонио стало жалко кого-то кроме себя. Может быть, все дело в том, что он понимал и разделял ее чувства. Может просто что-то устойчивое и холодное ожило глубоко внутри. Антонио не знал. Но он знал, что выберется с ними любым возможным способом. Они найдут дверь вместе, и проснуться тоже вместе.

Кивнув самому себе, мальчик шагнул в сторону притихших девочек. Те благодарно и светло улыбнулись. Малышка так и вовсе вся святилась от счастья.

Далее путь был приятней. С момента, как Антонио зашел за дверь этот перерыв был ему необходим. Постоянно бегать и вздрагивать от существ надоело.

Жуткий сон.

Спереди сияла дверь. Коридор вел прямиком к ней. Но она не была похожа на желто-оранжевую дверь мальчика. Нет. Она была светлая и вся искрилась, вселяя надежду и уверенность, что дальше будет лучше.

Малышка первая разорвала их руки и побежала к возможному окончанию сна. Она приложила свои крохотные ладошки на дверь, чувствую теплую отдачу. Ева хихикнула, с предвкушением дожидаясь Миру и Антонио.

— Здесь тепло! Мы выбрались! — малышка надавила на дверь, но та была слишком большой и тяжелый для одного шестилетнего ребенка.

— Да, — на лице девочки было огромное облегчение, и она помогла Еве толкнуть дверь.

Глаза у троих детей искрились. Все хотели поскорее очутиться дома, обнять родных и, может быть, они бы даже встретились в будущем, как знать?

Мурашки прошлись по коже Антонио, когда дверь начала открываться. Подуло чем-то неправильным, неживым. Холодным и мертвым, как самый глубокий и неприятный из возможных снов.

«Нет». — Мальчик не понял, как это произошло.

Ева, что стояла ближе всех к входу, была утянута внутрь чем-то противоестественно длинным и когтистым. Похожим на то, что похитило самого Антонио в начале сна. Малышка и пискнуть не успела, как во мраке была схвачена монстром и унесена далеко-далеко. Чтобы не стать следующей Мира отползла назад. Девочка упала от испуга, когда малышку схватили.

Нет.

Антонио подбежал, чтобы ей помочь, но их двоих что-то толкнуло сзади и закрыло за ними дверь.

Нет.

— Не-е-ет! Нет! — Мира колотила в двери, желая выбраться.

Она громко кричала и снова плакала. В этом сне вечно все плачут. Даже сам Антонио.

Мальчик все больше погружался в себя. Старался отгородиться от кошмара. Его собственного кошмара.

— Это просто сон, — бесцветным голосом сообщил плачущей девочке Антонио, когда та затравленно на него посмотрела.

Антонио знал этот обреченный взгляд. Такой был у Амелии перед тем, как ее утащили.

В ответ на свои слова мальчик получил жесткий удар в плечо, которое по-прежнему болело. Мира вымещала на нем злость и страх, будто сам он, стоявший сейчас в ловушке-комнате в темноте, был самим злом. Но Антонио не был монстром. Он был просто обычным мальчиком, который зачем-то открыл дверь.

— Мы не проснемся из-за тебя! — верещала девочка, с ужасом смотря на мальчишку.

— Но это правда. Мы спим, — Антонио пожал плечами.

— Нет! Замолчи! Просто тихо! Они сейчас....

Грохот в темноте означал приход этих самых «них».

Может им стоит встретиться с ними? Если их поймают, то они наверняка проснуться.

— Помогите! — голос был не слишком далеко и принадлежал Еве. — Помогите мне! Мне страшно! Мира? Антонио!

Слышать свое имя. Слышать, как кто-то просит у тебя помощи. Такое с мальчиком впервые. Он никогда не слышал, чтобы кто-то звал его на помощь. Что нужно делать? Бежать? Куда? На звук?

Антонио встретился взглядом с девочкой. Та боялась, дрожала. Думала убежать. Спасти себя, пока еще есть шанс. А был ли этот шанс у Антонио? Он не знал. Так многого не знал.

Мальчик побежал быстрее, чем додумал хотя бы часть своих мыслей. Он слышал, как сзади бежит Мира. Или монстр, что было не важно. Важно найти Еву и помочь. Антонио не верил в героев и сам себя таковым не считал. Он видел их только в нарисованных мультиках. Но и этого знания хватило, чтобы действовать.

Девочка, плачущая и лежащая с поцарапанными щеками, из ран которых капала кровь, не веря смотрела на подбегающих к ней детей. Будто те и впрямь были героями из детских книжек.

— Идем. — Довольно грубыми героями, потому что, взяв Еву с двух сторон, они рывком поставили ее на ноги.

Где-то вспыхнул огонь. Стало теплее. И пламя озарило своим светом тьму. Трое детей остановились, озираясь вокруг. Они стояли в центре гигантской комнаты, походившей на свалку с огромными кучами отходов из мебели и одежды. Детской одежды.

— Сюда, — шепнула Мира, когда пол начал дрожать от чьей-то тяжелой поступи.

Спрятавшись за одной из свальных куч, дети наблюдали, как рослое тяжелое существо ходило сквозь кучи, что-то или кого-то ища.

— Ме-ме-ня ищ-ще-щет, — заикаясь, произнесла Ева, за что получила по губам двумя ладошками.

— Тщ-щ-щ, — Антонио и Мира синхронно зашипели на нее, во все газа ища выход.

Дверь.

Черная и гладкая. Она была едва заметна с такого дальнего расстояния. Но это точно была она. Мальчик указал туда.

— Далеко, — прошептала Мира.

Ева кивнула.

Антонио согласился.

Но выбора-то и не было.

Дождавшись пока существо отойдет подальше, дети рванули гуськом к концу комнаты. Запах огня становился все сильнее и невыносимей. Было жарко. Пот пропитал одежду, а волосы неприятно липли к голове. Но с каждым отчаянным движением ног она становилась все ближе и ближе.

На одной из свалочных куч взгляд Антонио зацепился за кофту. Помятую, серую, впитавшую в себя что-то красное. Она была ему знакома, потому что до того, как пропасть, Радий приходил в ней в школу. Его последний день. Интересно, куда он все-таки пропал? Он тоже застрял во сне с монстрами и не вернулся?

Антонио не знал, но догадывался.

Дверь толкнула Мира, вылетая из душной страшной комнаты. За ней выбежала Ева. Антонио запнулся возле самой двери и впечатался головой в пол. Перед глазами поплыли цветные круги и искры. В ушах зазвенели неприятные колокола. Хотелось пошевелиться, но было сложно. Тело устало. Было разбито. А Антонио был забыт. Никто не позвал его, когда он упал. Никто не помог. Хорошо, что Антонио привык все делать сам, и помощь ему была не нужна.

Мальчик, шатаясь, поднялся с пола, неуверенной шаткой походкой идя к двери. Каких-то три метра. Он почти вышел.

Колокола стихли, и на их место пришел рев. Такой же, впрочем, неприятный, как и звон. Антонио оглянулся, чтобы посмотреть, кто так гудит. Это было что-то человекообразное. Большое. Нет. Огромное! И это что-то тянуло к нему свои гигантские руки.

Мальчик не мог оторвать глаз от гиганта. Просто отходил назад к двери, не думая и не осознавая ничего вокруг. А потом все вмиг прекратилось. Под ногами оказался снег. Дверь захлопнулась перед его лицом, а сам он неуклюже застыл, смотря на закрытую растворявшуюся в воздухе дверь.

«Что это было?»

— Антонио! — радостный девчачий голосок вывел его из задумчивости.

Мальчик развернулся, чтобы увидеть двух девочек, весело махающих ему рукой.

«Что происходит?»

Они только что спали. Они уже выбрались из сна? Это конец?

— Здесь так хорошо! — малышка смеялась, раскидывая теплыми ладошками холодный снег над головой.

«Сон?»

Мира хохотала вместе с ней. Одеты они были не по погоде. Но....

«Что значит — не по погоде?»

Легкая улыбка коснулась губ мальчика, стоило ему посмотреть на детскую искрящуюся радость в глазах Евы. Антонио улыбался. Впервые улыбался по-настоящему с тех пор, как понял, что он «особенный», «не такой, как все». Вот только кто ему это сказал и когда? Он не помнил. Улыбка померкла, а взгляд метнулся обратно к двери, которая пропала. А была ли она вообще? Разве они не всегда здесь играли?

— Антонио! Получай! — Мира зарядила ему в макушку снежком.

Улыбка вернулась на место. Отбрасывая печали и заботы, он скатал самый большой из возможных снежков и помчался за девочками.

Было весело.

И это хорошо.

В ночь, когда пропал Антонио на улице пошел снег. Полиция говорила, что это сыграет им на руку, потому что по следам они смогут быстрее отследить ребенка. И они отследили. Мальчик лежал замерзший на снегу, с легкой застывшей уже навсегда улыбкой на губах.

Еще была неизвестна причина, по которой ребенок добровольно открыл дверь и вышел на улицу. Был ли к этому причастен кто-то еще? Пока что все были опечалены таким исходом, смотря на тело и откладывая вопросы на потом. Ведь никто не видел, как мальчик бегал вокруг них, играл с другими детьми в снежки, заливисто хохоча и радуясь чему-то своему, детскому, чистому, искреннему и настоящему.

И это было.... Не плохо.