Они

Глава 1

Мне никогда не нравились их глаза. Они были у них холодными и безжизненными. Даже когда они улыбались, глаза оставались такими же, не меняя своего выражения. Может быть, лишь иногда в них проглядывались затаенная тоска и усталость. Они часто говорили правильные вещи, но на их лицах, холодных и усталых, не проступало даже минимума эмоций. Все эти особи были женского пола, но ни одна из этих особей не имела потомства. Может быть, поэтому они становились такими жестокими и холодными для окружающих людей? Я нисколько не сомневался в том, с кем, собственно, имею дело. Но мне приходилось быть осторожным, часто маскироваться, чтобы подобраться к этим особям женского пола, которые занимали высокие посты в правительстве. Я был хитер, ловок и угодлив, обходил все препятствия, стремительно двигаясь по своей карьерной лестнице. Я хотел приблизится к ним и разгадать тайну, которая мучила меня долгие годы.

Когда я вплотную приблизился к этим дамам, мне было уже далеко за сорок, а свое восхождение к вершинам Олимпа я начал в двадцать. Двадцать долгих лет я изворачивался, угождал, кого нужно сталкивал с лестницы, а кого-то удерживая, чтобы впоследствии столкнуть. И все же я приблизился к этим «медузам». Может быть, это уже были другие инопланетные особи, но глаза у них оставались такими же холодными, неподвижными и лишенными эмоций. Но при близком контакте с ними я замечал в этих глазах и испуг, и растерянность, и еще какие-то глубоко спрятанные эмоции. Неужели весь мой проделанный путь был напрасен? Неужели эти холодные «медузы» оказались обычными, одинокими женщинами? Я не мог совершить такую ошибку! Но совершил или нет? И тогда я стал искать еще более близкого контакта с этими инопланетными особями. Я хотел доказать самому себе свою правоту.

С Лидией Алексеевной я завел дружеские отношения. Совсем близко к ней подобраться так и не удалось, но иногда она говорила со мной, открывала мне какие-то свои мелкие тайны, которые не могла доверить другим, даже близким подругам. «Медузы» между собой не дружили и не враждовали, сохраняя нейтралитет. Они не пытались подставить друг друга и столкнуть. Я понимал их поведение. Если бы они начали враждовать между собой, рухнула бы их система, а они всегда хотели оставаться наверху.

Слушая тайны Лидии Алексеевны, я был разочарован. Она оказалась обычной женщиной. У нее были проблемы с мужем, с женским здоровьем. Она говорила мне как от всего устала и хочет все бросить и куда-нибудь уехать. Я успокаивал ее и проклинал одновременно. Все мои усилия оказались напрасными. Но когда я спросил ее: «А почему вы не уйдете с этой работы?», она с отчаянием посмотрела на меня и ответила: «А меня еще никто и не отпустит. Они назначают на должность и освобождают от нее, когда сочтут нужным». Но она так и не сказала мне, кто эти таинственные «они», и почему они так могущественны. Я решил для себя, что эти «они» и есть инопланетяне, которые руководят государственными чиновниками, заставляют их принимать те или иные решения. Возможно, они воздействуют на чиновников гипнозом. Но кому рассказать о своих подозрениях? Если я обращусь в секретные службы, меня сочтут сумасшедшим и закроют в психиатрической больнице. Так случалось со многими. Я не знал, что мне делать и как предупредить людей о грозящей угрозе. Люди перестали верить СМИ, потому что им очень долго и изощренно лгали. Кто послушает его, государственного чиновника, обвиняющего таких же как он в государственной измене? Но Сноуден же сумел, смог, не испугался! Но он ― американец, а в нас уже с самого детства заложена рабская психология и страх.

После своих откровений Лидия Алексеевна замкнулась, стала еще сдержаннее и холоднее, погружаясь в свою невидимую раковину. Я сразу же заметил эту перемену. Другие интересовавшие меня женщины тоже старались избегать меня. Мне стало ясно, что Лидия Алексеевна наговорила мне лишнего и теперь пытается избавиться от меня. Неужели они попытаются меня физически устранить? Нет, убивать меня они пока не станут, но удалить куда-нибудь подальше им очень хотелось.

И они послали меня с инспекцией в Междуреченск. В эту дыру между двух рек, окруженную лесами и болотами. От одного села до другого расстояния исчислялись многими километрами. Я поселился в доме местного охотника и егеря Сергея Березина. Мужик был добрый, простой, без всяких уловок и уверток. Как-то зашел у нас с егерем откровенный разговор под самогон, настоянный на травах. Я быстро захмелел и рассказал ему о своих опасениях.

— Вам все равно никто не поверит, — сказал мне егерь, — а если даже кто-то и поверит, все равно ничего не сможет сделать. Вот, например, скажите мне, для чего вас послали? Наладить в нашем районе систему здравоохранения? У нас все села, а их более двадцати, один доктор, три медсестры и два медбрата. В Междуреченске еще есть своя поликлиника и врач-терапевт. О хирургах, травматологах, окулистах здесь никогда и не слышали. Так что лечимся от всех болезней самогоном.

Сергей широко улыбнулся и мне от этой улыбки стало как-то легче. Таких людей, как русские люди, победить очень трудно. Даже в самых тяжелых жизненных ситуациях они стараются смотреть на будущее с оптимизмом. Я выпил самогон и мне стало так легко и тепло, как никогда прежде не было. Зачем я столько учился, забирался вверх по этой карьерной лестнице, тратил свои время и силы на восхождение, которое оказалось ненужным. Но все это привело меня в село Матёрое, а я привык к комфорту, хорошей пище, дорогим винам, развлечениям, концертам. Егерь был прав во многом. Но как же мне не хотелось возвращаться в тот мир, населенный людьми с холодными глазами, замерзшими сердцами и трезвыми мыслями!

— А если я останусь здесь твоим помощником? — спросил я у Березина и посмотрел на егеря с надеждой.

— Мне самому уже второй месяц не платят, — признался Сергей, — а как мне еще помощника содержать? Сам скоро стану браконьером.

Я хлопнул егеря по плечу.

― Не хочу возвращаться туда, — произнес я, — там все такое холодное, ненастоящее и неживое.

― Ложись спать, — предложил мне Березин, — проспишься, отрезвеешь и быстро соберешься к своим благам.

— Не уверен, — не соглашался я с доводами егеря, но прилег на кровать, и, накрывшись телогрейкой, заснул.

Мне приснилась Лидия Алексеевна. У нее были большие глаза, зеленая кожа, покрытая наростами. Она была похожа на большую печальную жабу. Из ее больших, холодных, выпученных глаз лились слезы. Лидия Алексеевна сидела в кресле, а за ее спиной стоял высокий человек в костюме с размытым лицом. Лидия Алексеевна раздувалась до невообразимых размеров пока не лопнула.

Я проснулся. Сбросил телогрейку на пол. На столе стоял граненный стакан и бутылка, наполовину наполненная самогоном. Мне нужно было выпить. Самогон привел меня в чувство. Я понимал, что возвращаться назад опасно, но и оставаться в этой глуши не видел никакого смысла. Но Березин остановил меня.

— Что ты собираешься делать

— Мне нужно их всех разоблачить, — ответил я на вопрос, — ими управляют инопланетяне. Люди должны это знать.

Егерь рассмеялся, прикрывая рукой пышные усы пшеничного цвета. Я присел на кровать, обхватил голову руками, понимая абсурдность своего утверждения.

— Думаю, тебе лучше всего пока оставаться у меня, — предложил егерь, — и продолжать свою инспекцию. Если ты попытаешься их разоблачить, они отправят тебя в психушку и своими лекарствами превратят тебя в овощ. Мне кажется, что лучше пить самогон на свежем воздухе и не думать о каких-то там инопланетянах, захвативших власть на Земле.

—А если это так и есть на самом деле? — спросил я егеря.

— Никто тебе не поверят, — ответил Березин. — Люди никогда не верят очевидным вещам, а верят во всякие небылицы.

Я понимал, что егерь во многом прав и решил последовать его совету. Но бездействие нервировало меня, а чистый воздух скорее пьянил, чем приводил в чувство. Настало время, когда я собрался и захотел уехать.

— Ну, что ж, — произнес Сергей Березин, прищурив свои добрые, с искринкой, голубые глаза, — это твой выбор.

Он привез меня на своем старом УАЗе до Междуреченска. Электричку мне пришлось ожидать часа два. Я старался не смотреть на людей. Зашел в вагон, нашел свободное место, прильнул к окну и притворился спящим. Электричка, медленно покачиваясь, скользила по рельсам. В районном центре Острова я пересел на поезд, следующий в Москву. Я не был рад возвращению в людской муравейник.

Моему возвращению были не рады. По кислому выражению лица своей непосредственной начальницы я это прекрасно видел.

— Отчет о поездке напишешь завтра, а теперь иди отдыхай, — сказала она мне.

За ее спиной явственно видел тень, размытые черты какого-то неземного существа. Может быть, у меня так разыгралось воображение? Этого я не знаю.

— Какой отчет? — возмутился я. — В Междуреченске вообще нет никакого здравоохранения. Врачи в эту глухомань не едут, медсестры―тоже.

— Отчет напишешь завтра, — повторила холодным, безжизненным голосом Лидия Алексеевна, — мы поэтому и послали тебя в эту глушь, чтобы ты на месте разобрался как, там обстоят дела со здравоохранением и медициной.

— Понятно, — произнес я, и, повернувшись, хотел уже было покинуть кабинет, но остановился у двери и спросил у чиновницы: «Лидия Алексеевна, кто вами управляет?».

Она растерялась, но выдержав паузу, все-таки ответила: «Мной управляет долг перед людьми».

— А я думал, что вами управляют инопланетяне, — проговорил я и повернулся к начальнице, чтобы увидеть реакцию на свои слова.

На ее холодном лице не дрогнул ни один мускул. Холодные глаза угрожающе смотрели на меня.

— Опять вы болтаете чепуху, — произнесла она безжизненным голосом. — Ваши фантазии не принесут вам ничего хорошего. Сходите к психиатру. Говорят, что теории заговоров рождаются в головах параноиков и больных шизофренией.

— Завтра я принесу вам отчет, — сказал я и покинул кабинет начальницы.

Но я не сразу отошел от двери. Я услышал какие-то непонятные звуки, исходящие из кабинета, а потом голос, который явно не принадлежал Лидии Алексеевне, а какому-то другому существу. Этот голос не мог принадлежать женщине. «Он все знает, может быть для нас опасен. Его нужно устранить». Человеческий язык давался существу с большим трудом. В горле у него что-то клокотало, бурлило, рвалось наружу, словно вода из закипающего чайника.

— Я сделаю все, чтобы он не работал у нас, — проговорила Лидия Алексеевна, — его признают больным и отстранят от работы.

«Прав был Березин, — подумал я, — не стоило мне возвращаться. Но что теперь делать? Бежать? Но куда? Можно, конечно, уволиться по собственному желанию. Неужели и после этого они станут меня преследовать?»

Ночью я не спал, ожидая, что, возможно, за мной приедут и увезут в какое-нибудь секретное заведение.

Утром сильно болела голова. На работе я появился поздно, но никто не удивился этому. Меня словно уже и не существовало. Я написал заявление, в котором просил уволить меня по состоянию здоровья. Мне подписали заявление. Я в последний раз посмотрел в эти холодные, ничего не выражающие глаза. и понял, что принял правильное решение.

Меня никто не преследовал. Они просто вычеркнули меня из своей жизни. Для меня начиналась новая жизнь, о которой я ничего не знал.