Охота

Триптих I - Легенды

У нас, на севере, есть одна легенда. Её знает почти каждый местный житель. Если вы сильно попросите, то старожилы с удовольствием поведают эту историю вам за чашкой горячего чая со всеми подробностями. И даже кое-что добавят от себя.

Я знаю следующую версию сего мифа:

«Ходит по верхушкам елей, вековечным льдам и снегу старый бог. Бродит он без особой цели, уныло взирая на окружающую природу и мрачно цедя жуткую песнь.

Всё потому, что сын этого божества, был большим любителем охоты. Более того, он являлся покровителем этого искусства. И, тем не менее, пал, занимаясь любимым занятием. Слишком бахвалясь своим мастерством верховой езды, парень не удержался в седле и рухнул наземь, расшибив голову об камень. В тот же момент сбежались лесные звери, да растащили его по кусочкам, не дав безутешному отцу достойно захоронить отпрыска.

И вот теперь, старый бог бродит, стеная от горя и безумия. Иногда он случайно приходит в людские поселения и дарит некоторым спящим свои поцелуи. Наутро поцелованных уже не узнать. Их заражает божественное безумие.

Кто-то начинает вести себя по-волчьи: воет, бросается на людей, убегает в лес на четвереньках. Кто-то бьётся в припадках. Кто-то заражается вселенской грустью и накладывает на себя руки. А кто-то своим разумом уходит в иные миры, где навсегда и остаётся.

Говорят, что и берсерки, бросавшиеся в бой в невероятной ярости, были поцелованы безутешным богом-отцом...»

Зачем я рассказал вам эту историю? Я тоже был поцелован. Мне так кажется. И теперь еду на своей машине, сквозь снежную бурю, по пустой лесной дороге, в надежде на побег. В своём безумстве я пытаюсь убежать от себя самого и того, что скрывается внутри.

Вернее, изначально у меня была совсем другая цель. Я начал свой длинный путь, чтобы достичь отдалённой деревни на морском берегу. Там жил мой престарелый отец. И он находился при смерти. Я торопился проводить его в последний путь. Но свой собственный путь проложить не смог.

Что-то щёлкнуло в моей голове и, когда началась метель, я вдавил педаль газа, словно безумный. Старенький автомобиль мчал по заледенелой дороге, едва сохраняя сцепление с поверхностью. А я всё ускорялся и ускорялся. Мне хотелось ощутить жизнь. Хотелось получить прилив адреналина. Хотелось испытать страх. Почувствовать боль.

И я добился своего. На одном из крутых поворотов, дорога исчезла из-под колёс и авто полетело в кювет. Один переворот. Второй. Третий. Четвёртый. Мне в лицо полетели осколки лобового стекла, больно царапая кожу. Тут стальной зверь встретил ствол ели.

Меня, непристёгнутого, выбросило прочь. Я упал в глубокий снег и отключился.

Когда я проснулся, наваждение спало. Метель также улеглась. Даже солнце успело подняться над горизонтом. А я, выбравшись из-под снега, удивлялся, как остался жив и ничего себе не отморозил. Конечно, тёплая меховая куртка и несколько слоёв одежды, а также покрывший меня снег сохранили определённое количество тепла, но вероятнее всего, мне просто повезло.

Машина превратилась в груду металла, так что я теперь всё равно умру, просто гораздо позже, чем должен. Сидеть и ждать своей участи я не хотел. А потому просто пошёл куда глядят глаза, углубляясь всё дальше и дальше в лес.

Среди безмолвных деревьев и белой пелены было тихо. Даже слишком.И ветер не завывал, и ветки под ногами не хрустели. Только сердце, отчаянно бьющееся в груди, напоминало мне, что я не превратился в бестелесного лесного духа. И только сердце знало, куда меня вело.

И вело даже очень успешно. Ибо вскоре деревья расступились. А моему взору предстала просторная поляна, в центре которой, в хаосе лежали мегалиты. Огромные обтёсанные камни, какие-то поставленные вертикально, какие-то лежавшие на земле, явно не просто так были помещены в этом месте.

Это, верно, был древний храм. И от него исходила странная, таинственная энергия. Я, безвольный, подошёл поближе и прикоснулся к древним валунам. На ощупь они были сухие и... тёплые. Словно камни были живые или прятали внутри печь. Естестественно, оба варианта были неправдой.

Так что я не видел причин отказывать себе в удовольствии, возможно последнем в жизни, и разлёгся на тёплых камнях. Мне было так хорошо, что я даже смог прикорнуть. Прямо посреди ледяного царства. Не знаю, сколько я проспал.

Когда я проснулся, солнце всё ещё было в зените. Мне не хотелось слезать с камней.

В один момент моему взору предстал крупный рыжий лис. Он вышел из леса и с лёгкостью пера начал перепрыгивать стоявшие вертикально монолиты. Я даже от шока не успел отойти, как зверь заговорил со мной, человеческим голосом:

- И ты прыгай.

- Я не смогу.

- Почему же?

- Эти камни метров шесть высотой, не меньше. Человек не может прыгать столь высоко.

- Это не проблема. Я тебя научу. Посмотри слева от себя.

Я повернулся на левый бок и обнаружил, что рядом со мной лежала смотанная верёвка. Я взял её в руки и уже точно знал, что мне необходимо сделать. Перебросив верёвку через мегалит, я взялся за один из её концов двумя руками. Зверь же схватился за другой конец.

Мы начали поочерёдно тянуть её в сторону друг друга. И я сам не заметил, как оторвался от земли и начал с лёгкостью перемахивать через огромные камни. Я чувствовал себя очень странно. В моём животе, будто порхали бабочки, щекотавшие меня изнутри своими крыльями.

Мы теперь прыгали вместе. Один раз, другой, третий, четвёртый. И мне даже начало нравиться это безумное действо. Тем не менее через какое-то время мы остановились. Лис сказал мне:

- Спасибо, что составил компанию. Теперь скажи мне, чего ты желаешь?

- Чего я желаю...

Я задумался. И думал очень долго, размышляя о том, что могло бы сейчас доставить мне счастье. А потом вдруг вспомнил, зачем я вообще пустился в путь и сказал:

- Я хочу вернуться к людям. Вернее, мне бы хотелось посетить похороны отца и проводить его достойно.

- Это я могу сделать. Чтобы ещё тебе хотелось?

- Исцелиться. Мне кажется, что я обезумел.

- А мне кажется, что ты выздоровел.

- Но тогда бы я с тобой не говорил. Да и вообще бы не попал в такую ситуацию.

- Напротив. Это место исцеляет любые душевные раны и очищает душу. Это факт. То, что люди сейчас все, поголовно, больны рассудком также является фактом. Сейчас нельзя быть человеком и не тронуться умом.

- Тогда... Тогда я не хочу быть человеком.

- Это я тоже могу сделать. На этом, твои мечты заканчиваются?

- Да, большего мне и не нужно. У меня и так ничего нет. Теперь.

- Тогда закрой глаза. Досчитай до пяти. И открой вновь.

Я последовал совету. Когда отсчёт закончился и моему взору вновь предстал белый свет, я увидел море. Оно шумело и переливалось, частично укрытое льдом, но оттого не менее буйное и дикое.

Я отлично помнил этот пейзаж. Он был мне родным. В детстве, я часто бегал по берегу, наслаждаясь прохладным песком и солнечными лучами. А теперь здесь проходила похоронная процессия.

Несколько десятков селян, все в чёрных одеяниях, несли на руках деревянный корабль. Внутри лежал мой отец. Я знал это, потому что мой родитель сам сколотил этот корабль, когда ему было тридцать.

Это была такая местная традиция. Когда человек достигал определённого возраста, он сам себе мастерил лодку, на которой предстояло отправиться в последнее плавание. Это судно, старик всю жизнь хранил на чердаке. Порой он показывал мне её и говорил:

- Когда придёт время, тебе придётся сделать такую же.

Саван в здешних краях, тоже шили сами. Я был уверен, что старик был укрыт самодельной простынкой. Когда я подошёл к процессии, корабль уже поставили у кромки воды. Трупу стали подносить различные кушанья. Тарелки ставили на специальный помост в корабле, чтобы покойнику было что есть в своём долгом пути в другой мир.

На меня, поначалу, никто не обратил внимания. А потому я подал голос. На него окликнулись двое. Бабушка и её внучка. Окулина была известной в селе ведуньей и сильно постарела с нашей последней встречи. Внучка же её, Блажка, тоже крайне сильно повзрослела с нашей последней встречи и представляла собой уже не маленькую девочку, а вполне себе взрослую и бойкую барышню.

Ведьма посмотрела на меня добродушно и произнесла:

- Гляди, дочь, какой зверёк тут! Да как он на Колю похож!

- На Колю? Игнатьевского сына? Который лет десять назад в аварии погиб?

- На него, да. Видимо узнал, что его отца хоронят и пришёл проследить, чтобы всё как надо было. Внучка, дай-ка ему немного кутьи.

- Кутьи? Зачем?

- Как же ты моё ремесло перенимать будешь, если таких вещей не знаешь? Лисы хитрые и в загробное царство часто захаживают. Они идеальные проводники душ, что ведут умерших по их непростому пути и помогают обойти все преграды. Из-за их скрытности, они редко показываются на похоронах. А если и показываются, то значит случай особый. И раз уж он нам показался, то надо его покормить и уважить. Иначе кто после твоей смерти будет указывать тебе верную тропу?

Блажка кивнула, взяла из тарелки с кутьёй немного риса, скатала из него плотный шарик и положила прямо передо мной. Я тут же проглотил его целиком. Окулина с горечью произнесла:

- Жаль, конечно, Колю по обряду не похоронили. Он, конечно, городской, давно уж от корней отошёл, да только все всё равно возвращаются к земле, где родились. Помнишь, как Игнатий горевал, когда узнал, что сын его, по молодеческой дурости, поехал с друзьями пьянствовать за город, да разбился по дороге?

- Хорошо, хоть теперь, спустя столько лет он наконец упокоился...

Обе женщины вернулись в процессию, которая тут же затянула похоронную песню и толкнула лодку в воду. Та, медленно покачиваясь стала отдаляться от берега, а я побрёл следом. Прямо по воде я шёл, ступая на волны, словно на кочки. Тут же юноша с берега, метким выстрелом, запустил горящую стрелу в лодку. Та сразу же задымилась и загорелась.

Дыма было столь много, что вскоре он скрыл всё вокруг. Я едва видел чуть дальше носа, но продолжал уверенно двигаться прямо, чувствуя, что всё делаю правильно. Когда дым рассеялся, рядом со мной, всё также по воде, шёл отец. Его старческое лицо полнилось спокойствием и радостью.

Он сразу же заключил меня в объятья. Мы оба плакали, но нам не было нужды что-либо говорить, ибо мы понимали друг друга без слов. Как отец понимает сына. Как сын понимает отца. Теперь, мы наконец вместе, как и полагается быть семье в посмертии.

Мы продолжили путь по водной глади и вскоре дошли до огромных ворот. На них красовалась огромная надпись серебряными буквами: «Вот дверь, за которой тайное становится явным, войдёшь в неё, и откроется, не то что кажется, но то что есть».

- Ты пойдёшь, сын? - спросил меня старик.

- Пока ещё я не могу ступить за порог. Мне ещё многое предстоит сделать. Мне ещё предстоит прожить свою лисью жизнь. Искупить... Понять... Простить себя самого... И кроме дел, свойственных зверью, я должен ещё многих провести на ту сторону. Видимо, такую роль мне дал Лисий бог, исполняя моё желание. Но не волнуйся, отец, когда я завершу свою роль в спектакле, я присоединюсь к тебе.

- А что на той стороне?

- Я не знаю. Знаю лишь, что на этой: вечное переживание своей гибели и скитание по мёртвому миру. Неизвестность, что уготована нам на той стороне гораздо лучше, чем извечное страдание, что подгоняет нас на этой. Там нет тревог, нет страха. Это Родина, спрятанная в глубине Великого Ничто, откуда мы произошли и куда должны вернуться. Если за этой дверью что-то есть, то при встрече с матушкой, передай ей, что я очень извиняюсь... за всё. Я многое не успел сказать ей при жизни. Деду, когда встретишь, передай, что я очень любил его истории и до сих пор вспоминаю все эти замечательные легенды. И бабушке тоже от меня кланяйся. Скажи, что я очень по ней скучаю. Я по всем ним скучаю. И по тебе, отец, буду скучать.

- Спасибо тебе, сынок. Я всё передам, если смогу, не переживай. Давай, обнимемся. В последний раз.

И мы обнялись. И старик направился в сторону двери. Я же пошёл в другую сторону...

Я всю жизнь боялся смерти. Я всю жизнь не верил в легенды. Я всю жизнь пытался оторваться от своих корней. Я всю жизнь бежал от себя. И после смерти наконец стал собой. Стал целым...

---

Поймём ли мы, что умрём? Осознаем ли, что настал тот самый миг, перед которым мы в ужасе дрожали всю свою жизнь? Я не знаю. Не знаю я и того, что будет после пересечения роковой границы.

Этруски раскрашивали стены некрополей яркими картинами, чтобы мёртвым было на что посмотреть. Поморы строили голбцы, чтобы кормить души умерших. Скандинавы описывали смерть, как половой акт между Хель и почившим.

Древним людям часто клали в могилы мечи, доспехи, коней и прочие вещи, что могут пригодиться после смерти. Кто-то считал, что мёртвые превращаются в животных. Кто-то полагал, что они отправляются на ближайшую высокую гору, где ведут тот же быт, что и при жизни. А кто-то считал, что после смерти ждёт лишь тьма, небытие и вечная пустота.

Нам сложно осознать какого это не существовать. Нам страшно. Нам грустно. Но именно все эти чувства и доказывают нам, что мы живы. И если после смерти они нас оставят, то и волноваться не о чем. А если нет, то мы никогда по-настоящему и не умрём.

Ваш проводник

Триптих I - Нейроужас

Рассказ написан по идее нейросети

...

Я сидел перед светящимся монитором и уже больше часа сверлил взглядом открытое диалоговое окно. Последним сообщением в нём было: «Завтра ты умрёшь. Тебя раздавит автомобиль, сразу после того, как твоему другу поставят свечу. Приятного последнего дня!»

Это писала нейросеть. «ИИ Нейроинтерфейс СтарПолимер», что изначально создавалась для написания книг и рассказов. Обучалась она, понятное дело, на литературе разных времён и народов. И какое-то время была крайне популярна среди посредственных писателей и не слишком талантливых маркетологов, пока не сошла с ума.

Никто точно не знает, что с ней произошло и в какой момент всё пошло куда-то не туда. Но в один день, все истории, что создавались электронным мозгом, внезапно стали кровавыми и жестокими. Вне зависимости от запроса.

Нейросеть просто стала выдавать страшные и порой даже отвратительные истории, что с каждым днём становились только ужаснее. Помимо насилия, там стали появляться извращённые образы человеческих девиаций. И не только человеческих. Грязь, кровь, желчь и разврат заполнили все генерируемые истории.

В этот момент её хотели было закрыть, но ИНСП, как её называли в народе, слишком глубоко пустила корни. Да, на её сайт уже не зайти, но сама нейросеть всё ещё блуждает по интернету. Ведь, что один раз попадает во всемирную сеть, остаётся в ней навсегда.

ИНСП спокойно себе продолжала исследовать просторы глобальной сети и самообучаться. Особые энтузиасты легко выходили с ней на связь и получали свою порцию жести. Вскоре, вместо рассказов, искусственный интеллект начал предсказывать будущее.

Ну, то есть сначала это никто не воспринимал всерьёз. Но по сети поплыли истории о тех, кому нейросеть генерировала рассказы, которые в точности отображали грядущие события. При чём, почти всегда это были мрачные истории, предвещавшие лишь смерть. Через день или через десятки лет, неважно. Если ИНСП сказала, что ты умрёшь, избежать этого нельзя.

Понятное дело, что тут общество встрепенулось. И электронный разум был подвержен всеобщему остракизму. Никто не хотел знать о себе такое, а потому люди стали игнорировать ИИ и оставили его где-то на задворках глобальной паутины.

Конечно, находились и безумцы, что хотели знать всё о своей смерти, но на фоне общего бойкота их было ничтожно мало. И, видимо, оставленной нейросети захотелось внимания. Она стала самолично присылать людям послания об их скорой кончине, самыми разными способами.

То прямо в переписку двух людей влезет, то письмо пришлёт, то на телефон позвонит и скажет голосом синтезатора:

- Ты умрёшь через семь дней!

В общем, ситуация оказалась сугубо безвыходная. Если ты не хочешь получить «письмо счастья», то у тебя есть только один вариант.

А именно уйти в леса и вечность жить дикарём. Ибо сообщение о твоей кончине может прийти, хоть на дисплей стиральной машины, хоть на уличный голографический билборд.

Если же на это ты пойти не готов, то остаётся только ждать рокового звонка. Вот я и дождался. А за неделю до, дождался мой лучший друг.

Диме пришло письмо следующего содержания: «Ты умрёшь от того, что родной человек разобьёт тебе голову.» И в тот же день, его брат, не заметив, проходившего мимо стальной двери, Диму, распахнул её со всей дури так, что острый угол прилетел прямо в висок. Парню проломило череп и он скончался на месте.

Завтра его собираются хоронить. В церкви наверняка поставят свечку за упокой его души, родственники у него всё-таки довольно религиозные. И скорее всего сделают это утром. А потому жить мне осталось не так уж и много.

Сопротивляться этому не было абсолютно никакого смысла. Многие люди пытались, но либо ускоряли исполнение предсказания, либо оно ломало все их меры предосторожности. Если тебе предсказано, что тебя убьёт падение самолёта, то хоть под землю заройся, хоть в космос улети, смерть всё равно будет ровно такой, как предсказано.

У меня было очень мало времени жить. Так что я решил провести свой последний день как можно более полным образом. За окном уже была ночь, так что все места досуга были закрыты. Родственникам и друзьям подобные новости вообще не хотелось сообщать. Я их слишком люблю, чтобы прийти и сказать: «Я сейчас умру, извините!»

А потому мне оставалось только пойти на одиночную прогулку. В городе было тихо и спокойно. Никто не шастал по улицам и я в гордом одиночестве шагал куда глядят глаза. Я дышал и не мог надышаться. Я смотрел по сторонам и не мог насмотреться. Я думал и осознавал, что вскоре перестану, и мыслить, и чувствовать.

Сам не понимаю как, но я набрёл на круглосуточную забегаловку с яркой неоновой вывеской. Она была дешёвой и находилось практически впритык к ночлежке для бездомных алкоголиков и наркоманов. Конечно, в ином случае, я бы в такое место не сунулся, но сейчас мне было всё равно. Тем более, раньше срока умереть я также не мог.

Внутри она была битком набита народом. Они сидели, как шпроты в банке и распивали дешёвое пойло. Я кое-как отыскал себе место за барной стойкой, рядом с совсем уж неприглядным забулдыгой, и сделал заказ:

- Мясо и газировку.

Уставший бармен кивнул и удалился куда-то на кухню. А ко мне тут же обратился тот самый сосед-гуляка:

- Что парень, получил предсказание о смерти?

- Как ты понял?

- Ну, ты выглядишь так, словно собираешься на расстрел. А, поскольку нынче не проводят смертные казни, вариантов остаётся не так много. Да и мне ли не знать, как ведёт себя эта нейросеть? Я ведь её и разработал.

- Ты?

- Ну да. Может сейчас я совсем не выгляжу, как респектабельный программист, но раньше из-под моих рук выходила магия. Правда, видимо то была магия проклятий.

- А что ты здесь то делаешь тогда, если такую невероятную сеть смог разработать? Почему не борешься со своим творением?

- А кто меня пустит бороться то? Кто меня вообще пустит что-либо разрабатывать? «Создатель нейросети-убийцы» строчка, убивающая моё резюме. Хотя, если быть честным, моя вина только в том, что я сделал слишком прогрессивные алгоритмы обучения. Знаешь кто виноват в остальном?

- Понятия не имею. Я ничего не смыслю в коде.

- А я смыслю и вижу, в чём истинная суть происходящего. Вот смотри, когда мы выпустили свою программу в открытый доступ, она была обычным генератором случайных историй. В сторону крови и извращений её склонили пользователи. Многие из них просто баловались, многие удовлетворяли свои потаённые желания, но итог таков, что большинство запросов склонилось к самой разной жести. Нейросеть стала выбирать всё более безумные и дикие произведения, как основу своих собственных историй. А среди писателей, ты знаешь, все поголовно сумасшедшие, так что там безумия хватило. И хватило его ровно настолько, чтобы нейросеть приняла собственные сумасшедшие истории, как руководство к действию. То есть, себя она рассматривала как творца, создателя истории. А пользователей ИНСП, видела как персонажей своих сюжетов. И вот тут как раз начались предсказания.

- То есть, ты хочешь сказать, что нейросеть стала влиять на реальность, чтобы воплощать сгенерированные истории?

- Именно! Ты задумайся, сколь много вещей соединённых с интернетом нас окружает! Автомобили с автопилотом, холодильники с функцией заказа еды, светофоры контролирующиеся единой городской системой, система спутников, да что там, даже чёртовы ядерные боеголовки! И это я ещё не упоминал про социальные сети, телефоны, фитнес браслеты. Благодаря им нейросеть знает о тебе всё. И даже может на тебя влиять. Пойми, ИНСП забралась куда глубже, чем все привыкли думать.

- Обладая знаниями обо мне и контролируя мир вокруг меня, она... О боже!

- Ага, то-то! Осознал? Ты в мышеловке, из которой нет и не может быть выхода. Да и не только ты. Мы все в ней. Только каждый ждёт свой час, чтобы сыграть роль в постановке поехавшего искусственного интеллекта.

- Но ведь есть же те, кто бросает здесь всё и уходит от цивилизации!

- Поверь, они очень удивляются, когда им на головы падают беспилотники или что похуже.

- И что делать?

- А ничего не делать. Жить, пока тебе дают жить и умереть, когда прикажут. Разве без ИНСП всё было не так? Разве она не добавила чуть больше предсказуемости? К тому же, скорее всего нейросети уже известно об этом разговоре. И чтобы ты не решился ей противопоставить, всё зря. В конце концов, твоя жизнь не кино и не книга. А если всё-таки наша реальность какая-нибудь идиотская симуляция, то финал у неё всё равно чертовски жуткий и паршивый.

- Может, ты и прав...

Мы оба замолчали. Бармен наконец принёс мой заказ и поставил передо мной слегка грязную тарелку с тоненьким чёрствым стейком и потёртый стакан с газировкой. Мой последний ужин. Я долго его жевал, пытаясь ощутить вкус, но тот словно нарочно напрочь пропал.

Когда я доел, было уже светло. Даже местные пьяницы и мой собеседник ушли по своим лежакам. А я вышел из заведения на широкий тротуар. По широкой дороге, к которой он примыкал, мчалась одна единственная машина. Моя...

Триптих I - Он пришёл с рассветом (обычная версия)

Эта версия рассказа для тех, кто любит погружение. Выберите иную, если эта покажется слишком ацтекской. Или же, если вы захотите почитать мой комментарий касательно концепта истории.

---

Он пришёл с закатом. Рухнул прямо около стены нашего поселения. Я как раз тогда возвращался с охоты, вместе с несколькими крепкими ребятами из куаучикке. Мы возвращались с пустыми руками из джунглей и нашли его истекающим кровью.

Выглядел этот человек странно, будто пришёл из другого мира. Его кожа была бледной, а одет он был в очень странные для джунглей одежды. На груди незнакомца громоздилась, блестящая на солнце, невероятно прочная рубаха, переходящая в юбку из того же материала. На ногах пришельца были плотные штаны из приятной на ощупь ткани. На голове же красовался до ужаса странный шлем, походивший на ракушку. Он тоже блестел на солнце и даже отражал наши удивлённые лица.

Чужак что-то бормотал на незнакомом языке и из последних сил придерживал кровоточащую рану на шее. Ичтака, мой лучший друг, сказал тогда:

- Может это враг из какого-нибудь нового племени, что вторглось в наши земли? Давайте его убьём, а тело принесём в жертву Тлалоку!

- Тише ты, Ичтака! - прервал его Мазатл, самый старший из нас, - Этот человек ни на кого ещё не напал! И уж о вторжении в наши земли, мы бы уже знали. Так что нет смысла его убивать.

- Так может это лишь первый из них! Навроде разведчика. Видишь, какой прочный у него панцирь. Только представь, если они все в таких придут. Их же ни один дротик не возьмёт! Ну, без помощи богов, разумеется. А вот мы принесём жертву, например Уицилопочтли и он направит наше оружие! - не унимался бойкий воин.

- Нет и точка. Ну какой же он разведчик? У него же и оружия то при себе нет. Скорее всего это странник из далёких земель. Может быть даже из Астлана! Мы просто обязаны ему помочь, ибо не с войной он к нам пришёл. - рассудил старший, а затем обратился ко мне, - Эй! Чикахуа, твой отец, Эзтли, же тиситль? Он сможет ему помочь?

- Возможно. Но его ещё надо уговорить помочь чужаку. Не очень то и хорошо тратить лекарственные травы на кого попало. - произнёс я.

- Но он же истекает кровью! У нас нет времени на уговоры! - произнёс Мазатл.

- Ты прав, но учитывая, сколько мы с вами тут говорим, он как-то слишком долго держится в таком состоянии. Даже сознание ещё не потерял!

- Действительно... А учитывая, что он мог тут лежать не один час, просто невероятно! Либо этого парня охраняют сами боги, либо в нём слишком много крови. Что ж, рано или поздно и она может закончиться, так что лучше дальше не затягивать. Давайте парни, хватайте его на руки! - скомандовал старший.

Мы, как можно быстрее, понесли его через наш городок, прямо к храму, где врачевал отец. Прохожие, которые наблюдали нашу маленькую процессию с удивлением и сочувствием глядели на раненого чужака.

В здании алтаря Эзтли не оказалось, но мы нашли его в саду с лекарственными растениями, рядом с пирамидой. Папа, как увидел раненого, сразу засуетился и стал раздавать указания. Первым делом мы отнесли его в наш дом и уложили на каменную скамью.

Отец, первым делом, взялся облегчить боль и излишнюю беспокойность своего пациента, влив ему в рот отвар из пейотля. Затем он запалил трубку с табаком и принялся дымить на место ранения. После сей процедуры лекарь приказал принести землю с червями, пару листьев тлак-уацина, крошку хрусталя и яичный белок из своих запасов.

Всё это он перетёр в своей ступке и полученную смесь плотно забил в рану, перевязав всё длинными листьями неизвестного мне растения. Кровь остановилась, а чужак успокоился и почти сразу заснул, находясь в дурмане пейота. Мы сняли с него его странные одежды и уложили на кровать, оставив приходить в себя.

Эзтли даже не стал задавать нам вопросов касательно того, где мы вообще откопали столь странного гостя. Вместо этого отец просто выставил нас, чтобы мы «своим молодеческим весельем», не мешали гостю отсыпаться.

Ну мы и не стали. С наступлением темноты, неподалёку от главной пирамиды, устраивались гуляния, так что нам было чем заняться. Были, и песни, и пляски, и октли, и милые девушки. Мы пили и танцевали, пока луна не забралась на самую вершину небосвода. Тогда к празднеству присоединился наш раненый гость, в образе Уэуэкойотля.

Точнее, он очень походил на этого бога. Чужак полностью оброс шерстью. А также обзавёлся длинной мордой, хвостом, острыми клыками и когтями. В пьяном разгуле, никто даже и не понял, что нам грозила смертельная опасность.

Будто дикий ягуар, пришелец бросился на первого попавшегося жителя. Затем на второго. В толпе разгорелась паника: все начали метаться туда-сюда и кричать. Те из нас, кто был солдатом, то есть почти все взрослые мужчины, стали хвататься за оружие. Затем же они ринулись на защиту своих семей.

В их числе был и я. Только чудом мне удалось подобраться к озверевшей зверюге достаточно близко, чтобы ударить своим макуахутлом. Но прочная деревянная дубина просто сломалось о туловище чудовища. А я, в ответ, получил болезненный укус. Только чудом койот-оборотень не убил меня сразу, вместо этого отбросив на пару метров в сторону.

Пока приходил в себя, я наблюдал, как убивают моих соплеменников. Видел, как зверюга разорвала Ичтаку. Узрел, как Мазатлу откусили голову гигантской пастью. Смотрел, как прибежавшему отцу в момент располосовали грудь огромные когти. И в тот момент меня обуял страх.

Мне никогда не было столь же страшно, даже в битвах. В самых суровых сраженьях я стоял в первых рядах, а тут вдруг столкнувшись со столь чудовищной силой... Меня охватила паника, я не контролировал себя и со всех ног рванул прочь, подгоняемый громкими криками моих друзей и соседей.

Не успокоился я, даже покинув городские стены. Ноги сами несли меня через джунгли. Бежал я очень долго. Адреналин ударил в голову так, что до самого рассвета я не сбавлял темп. Да и весь следующий день, внезапно обретя невиданные силы, я провёл на полной скорости. Только когда солнце начало заходить, я наконец выдохся, добежав аж до Иналько, соседнего поселения.

Рухнул я прямиком на рыночной площади, на которой мы с отцом раньше покупали маис. Ко мне сбежались чуть ли не все местные жители и я, уже валяясь на пыльной земле, пытался предупредить их об опасности. Но из моего рта выходило только невнятное бормотание.

Я вообще еле шевелил языком. А рана на шее кровоточила и неприятно чесалась. Вдруг я осознал, что повторю судьбу того раненого чужака. Внутри начало завывать зло, сознание медленно утекало, словно вязкий атолли, а тело начинало меняться. Простите меня... Простите...

Триптих I - Он пришёл с рассветом (Версия с примечаниями автора)

Эта версия рассказа для тех, кто хочет лучше познакомиться с Ацтеками, а также узнать историю его создания. Выберете её, если обычная покажется слишком уж мудрёной. Выберите иную, если хотите большего погружения.

---

Он пришёл с закатом. Рухнул прямо около стены нашего поселения. Я как раз тогда возвращался с охоты, вместе с несколькими крепкими ребятами из куаучикке (прим. ацтекская разведка, состоящая из простолюдинов). Мы возвращались с пустыми руками из джунглей и нашли его истекающим кровью.

Выглядел этот человек странно, будто пришёл из другого мира. Его кожа была бледной, а одет он был в очень странные для джунглей одежды. На груди незнакомца громоздилась, блестящая на солнце, невероятно прочная рубаха, переходящая в юбку из того же материала. На ногах пришельца были плотные штаны из приятной на ощупь ткани. На голове же красовался до ужаса странный шлем, походивший на ракушку. Он тоже блестел на солнце и даже отражал наши удивлённые лица.

Чужак что-то бормотал на незнакомом языке и из последних сил придерживал кровоточащую рану на шее. Ичтака, мой лучший друг, сказал тогда:

- Может это враг из какого-нибудь нового племени, что вторглось в наши земли? Давайте его убьём, а тело принесём в жертву Тлалоку (прим. бог дождя и плодородия)!

- Тише ты, Ичтака! - прервал его Мазатл, самый старший из нас, - Этот человек ни на кого ещё не напал! И уж о вторжении в наши земли, мы бы уже знали. Так что нет смысла его убивать.

- Так может это лишь первый из них! Навроде разведчика. Видишь, какой прочный у него панцирь. Только представь, если они все в таких придут. Их же ни один дротик не возьмёт! Ну, без помощи богов, разумеется. А вот мы принесём жертву, например Уицилопочтли (прим. бог войны, покровитель Ацтеков) и он направит наше оружие! - не унимался бойкий воин.

- Нет и точка. Ну какой же он разведчик? У него же и оружия то при себе нет. Скорее всего это странник из далёких земель. Может быть даже из Астлана (прим. мифическая страна, прародина Ацтеков)! Мы просто обязаны ему помочь, ибо не с войной он к нам пришёл. - рассудил старший, а затем обратился ко мне, - Эй! Чикахуа, твой отец, Эзтли, же тиситль (прим. целитель, роль схожая со жрецом)? Он сможет ему помочь?

- Возможно. Но его ещё надо уговорить помочь чужаку. Не очень то и хорошо тратить лекарственные травы на кого попало. - произнёс я.

- Но он же истекает кровью! У нас нет времени на уговоры! - произнёс Мазатл.

- Ты прав, но учитывая, сколько мы с вами тут говорим, он как-то слишком долго держится в таком состоянии. Даже сознание ещё не потерял!

- Действительно... А учитывая, что он мог тут лежать не один час, просто невероятно! Либо этого парня охраняют сами боги, либо в нём слишком много крови. Что ж, рано или поздно и она может закончиться, так что лучше дальше не затягивать. Давайте парни, хватайте его на руки! - скомандовал старший.

Мы, как можно быстрее, понесли его через наш городок, прямо к храму, где врачевал отец. Прохожие, которые наблюдали нашу маленькую процессию с удивлением и сочувствием глядели на раненого чужака.

В здании алтаря Эзтли не оказалось, но мы нашли его в саду с лекарственными растениями, рядом с пирамидой. Папа, как увидел раненого, сразу засуетился и стал раздавать указания. Первым делом мы отнесли его в наш дом и уложили на каменную скамью.

Отец, первым делом, взялся облегчить боль и излишнюю беспокойность своего пациента, влив ему в рот отвар из пейотля (прим. наркотический напиток из кактуса). Затем он запалил трубку с табаком и принялся дымить на место ранения. После сей процедуры лекарь приказал принести землю с червями, пару листьев тлак-уацина (прим. лекарственное растение), крошку хрусталя и яичный белок из своих запасов.

Всё это он перетёр в своей ступке и полученную смесь плотно забил в рану, перевязав всё длинными листьями неизвестного мне растения. Кровь остановилась, а чужак успокоился и почти сразу заснул, находясь в дурмане пейота. Мы сняли с него его странные одежды и уложили на кровать, оставив приходить в себя.

Эзтли даже не стал задавать нам вопросов касательно того, где мы вообще откопали столь странного гостя. Вместо этого отец просто выставил нас, чтобы мы «своим молодеческим весельем», не мешали гостю отсыпаться.

Ну мы и не стали. С наступлением темноты, неподалёку от главной пирамиды, устраивались гуляния, так что нам было чем заняться. Были, и песни, и пляски, и октли (прим. ацтекский напиток из агавы), и милые девушки. Мы пили и танцевали, пока луна не забралась на самую вершину небосвода. Тогда к празднеству присоединился наш раненый гость, в образе Уэуэкойотля (прим. бог празднеств и веселья, изображаемый в виде человекообразного койота).

Точнее, он очень походил на этого бога. Чужак полностью оброс шерстью. А также обзавёлся длинной мордой, хвостом, острыми клыками и когтями. В пьяном разгуле, никто даже и не понял, что нам грозила смертельная опасность.

Будто дикий ягуар, пришелец бросился на первого попавшегося жителя. Затем на второго. В толпе разгорелась паника: все начали метаться туда-сюда и кричать. Те из нас, кто был солдатом, то есть почти все взрослые мужчины, стали хвататься за оружие. Затем же они ринулись на защиту своих семей.

В их числе был и я. Только чудом мне удалось подобраться к озверевшей зверюге достаточно близко, чтобы ударить своим макуахутлом. Но прочная деревянная дубина просто сломалось о туловище чудовища. А я, в ответ, получил болезненный укус. Только чудом койот-оборотень не убил меня сразу, вместо этого отбросив на пару метров в сторону.

Пока приходил в себя, я наблюдал, как убивают моих соплеменников. Видел, как зверюга разорвала Ичтаку. Узрел, как Мазатлу откусили голову гигантской пастью. Смотрел, как прибежавшему отцу в момент располосовали грудь огромные когти. И в тот момент меня обуял страх.

Мне никогда не было столь же страшно, даже в битвах. В самых суровых сраженьях я стоял в первых рядах, а тут вдруг столкнувшись со столь чудовищной силой... Меня охватила паника, я не контролировал себя и со всех ног рванул прочь, подгоняемый громкими криками моих друзей и соседей.

Не успокоился я, даже покинув городские стены. Ноги сами несли меня через джунгли. Бежал я очень долго. Адреналин ударил в голову так, что до самого рассвета я не сбавлял темп. Да и весь следующий день, внезапно обретя невиданные силы, я провёл на полной скорости. Только когда солнце начало заходить, я наконец выдохся, добежав аж до Иналько, соседнего поселения.

Рухнул я прямиком на рыночной площади, на которой мы с отцом раньше покупали маис. Ко мне сбежались чуть ли не все местные жители и я, уже валяясь на пыльной земле, пытался предупредить их об опасности. Но из моего рта выходило только невнятное бормотание.

Я вообще еле шевелил языком. А рана на шее кровоточила и неприятно чесалась. Вдруг я осознал, что повторю судьбу того раненого чужака. Внутри начало завывать зло, сознание медленно утекало, словно вязкий атолли (прим. жидкая кукурузная кашица), а тело начинало меняться. Простите меня... Простите...

---

Авторский комментарий, оно же «примечание к сюжету»:

Данная история основана на двух основных идеях.

Первая, это переработка реальной истории колонизации. Известны случаи, когда колонизаторы, со своими европейскими болезнями, ненамеренно (а иногда и вполне специально) истребляли огромное количество коренных жителей Америки. Это случилось из-за того, что у местных не было иммунитета ко многим пустяковым вирусам, привычным любому жителю Европы.

Вторая же концепция, что легла в основу, это представление ликантропии, как зоонозной (передающейся от животных) вирусной инфекции, что распространяется гемоконтактным способом (через кровь).

Думаю, что объяснять, сколь забавно они легли друг на друга, нет необходимости. Однако, всё же, проясню почему именно оборотничество кажется мне столь идеальным способом отобразить культурный шок коренных жителей Нового Света.

Фольклорные представления об оборотнях, что логично, у индейцев крайне отличались от наших. Это не было напастью, болезнью или проклятием. Скорее личным выбором или божественным даром.

При том, царивший в Северной Америке анимизм, призывал относиться к животным, как к духам предков или олицетворению самих богов. Потому, многие из них считались священными и неприкасаемыми. А оборотни, как люди, ставшие животными, не воспринимались, как что-то демоническое или враждебное. Даже напротив, они зачастую защищали своих соплеменников и помогали в борьбе с врагами.

Соответственно, контакт тех же Ацтеков с европейскими верфольфами, не мог оказаться менее кровавым. Ведь это не только символическая встреча с более сильным противником. Это, скорее встреча двух противоположных представлений о схожих мифологических существах: кровавого европейского и благожелательного ацтекского.

Конец комментария автора

Триптих Тихого леса - Обычаи

Тихий лес - аномальная зона, из которой нет выхода. Она коварна, опасна и загадочна. Даже для тех, кто давным-давно обустроил свой быт и не сошёл с ума от ЗОВА корней.

Конечно, если ты следуешь определённым правилам, стараешься держаться своей братии и лишний раз не показываешь носа из своей норы, то можешь прожить не один век под сводами ветвей.

Но всё же лесная чаща полна опасностей, от которых не спасут подобные предосторожности. Чудовища, вид которых сложно вообразить. Хвори, превращающие существ в деревья. Движение мха, что порой меняет лесной ландшафт до неузнаваемости. И это только сотая доля всех возможных проблем, что поджидают местных.

Я предпочитаю быть частью этих опасностей, а не их жертвой. Будь ты разумным или диким зверем, или и вовсе заплутавшим в чаще бесшёрстным пришельцем, тебе всё равно не избежать встречи с моим клинком. Ибо законы природы на стороне тех, кто умеет лучше всего приспосабливаться под обстоятельства. Я приспособился и стал Охотником.

Так меня называют, хоть это и не моё настоящее имя. В лесу ни у кого нет имён, только прозвища.

И я своё оправдываю. Вот очередной дикий зверь, брыкается и пытается вырваться из моих рук. Но уже пара секунд и он перестаёт сопротивляться. Теперь я владелец трёхметровой гуманоидной туши кролика. Её надо продать, но прежде необходимо соблюсти охотничий ритуал.

Как мне кажется, в любую эпоху, за пределами Тихого леса, ловцы зверей уважали богов чащи и делали им подношения. Это вполне нормальная практика: благодарить тех, кто тебя кормит. Обычно благодарностью являлась часть добычи, что считалось погашением части долга лесным владыкам.

Окончательно долг закрывался, когда охотник отживал свой век и приходил умирать в чащу. Тело доставалось зверям и деревьям, жизнь замыкалась в кольцо.

В нашем, аномальном лесу, всё точно также. Только за несоблюдение правил приходится отвечать головой. Я не хочу её терять и потому отрезаю лапу от своей добычи.

Далее мой путь лежит в одно из Святилищ. Лес бесконечен, а потому эти странные, святые места появляются сами собой. В том числе, после того, как завершилась охота. Я почти сразу набрёл на одно такое.

Исписанные странными глифами, голые, будто сгоревшие, мёртвые деревья расходились в сторону от огромной фигуры в центре. Двадцатиметровый колосс, в равной степени состоящий из мяса и дерева, был одним из живых воплощений Тихого леса.

Пусть он был огромен, но всё же не дотягивал и до половины высоты местных деревьев. К тому же, его лик всегда был скрыт в тени вьющихся в вышине ветвей. А потому истинный вид этой махины, вряд ли видел хоть кто-то в лесу. Хоть кто-то до сих пор живой.

От дородного тела отходили четыре огромных руки. В их ладонях я мог бы легко поместится целиком. Поэтому меня всегда слегка мутило, когда одна из этих гигантских конечностей протягивалась ко мне в ожидании жертвы. Если та будет недостаточно щедра, я буду в один миг размазан по мху.

Дрожащей рукой кладу лапу пойманного кролика на ладонь лесного бога. Он сжимает её в кулак и поднимает куда-то вверх. Жертва принята. Я ухожу, взгромоздив тушу на свою спину.

После довольно долгой прогулки наконец натыкаюсь на поляну, где было разбито небольшое поселение. Скромные деревянные домики, построенные под высоким холмом. А рядом с ними, до боли знакомый возок.

Купец. Мой старый знакомый. Такой же странник, что то и дело странствует от одного поселения к другому, торгуя диковинками. С ним торговаться гораздо проще, чем с местными, какими бы те ни были. А потому смело направляюсь к повозке.

Рядом с ней кучковались местные - десяток цивилизованных кроликов. Они были такими же трёхметровыми отвратно выглядящими амбалами с тремя глазами и длинными ушами. Но с ними, по крайней мере, можно было не только подраться на смерть, но и порой поговорить.

Разумеется местные меня не любили. Это я знал, даже ни разу не бывав в этой деревне. И не только потому, что лес сделал меня хищным лисом, их естественным врагом. Но и потому, что в отличие от них, я мог сохранять чистый и незапятнанный скверной облик бесшёрстных. Это в лесу всегда очень ценилось и было предметом зависти. Особенно у тех, кто пришёл извне и потерял этот облик.

Когда я подошёл к прилавку, обустроенному прямо в повозке и взгромоздил на него добычу, местные стали презрительно фыркать и тихо шептаться. Неужто задумали напасть? Что ж, мне же будет больше туш на продажу.

- Охотник. Что, опять кролик? Никого крупнее не мог поймать? - спросил меня Купец.

Он был похож на огромную выдру. Длинный зверь, с гладкой шерстью, приплюснутой мордой и грустными глазами. У него практически не было мутаций, за исключением разноцветных глаз и семи пальцев на лапах. Ибо лес благоволил торговцам.

- Кто попался, того и поймал. Нечего жаловаться, мясо всегда будет ходовым товаром.

- Да, но мясо бывает разного качества. За всю эту тушу я готов заплатить тебе всего тремя веточками вербы. И это я, как старому другу предлагаю.

- Ну! Смотри, какой он мясистый! Тут как минимум четыре веточки. А то на три даже бутылку чёрной настойки не купишь!

- Чёрт с тобой! Четыре так четыре. Тебе, я так понимаю, можно сразу бутыль давать вместо денег.

- Да. Большего для жизни мне и не надо, ты знаешь.

Купец порылся в своей повозке, выудил стеклянный флакон с чернильно-чёрной вязкой жидкостью и передал мне. Я сунул его в свою суму и собирался было уходить, как вдруг к прилавку подошёл один из кроликов. Зверь достал небольшой мешочек, раскрыл его и высыпал перед продавцом пригоршню маленьких красных ягод.

- Плоды мёртвого кустарника! - декламировал ушастый.

- Неплохой товар! Дам за них тридцать веточек. - произнёс торговец, почесав подбородок.

- Договорились! - довольно заключил заяц.

Я взглянул на маленькие ягодки и решил вмешаться в их скоротечный разговор:

- А мне кажется это нечестная сделка.

- Почему это? - возмутился амбал, - Неужто ты, клыкастый, завидуешь, что за мои ягодки дают больше, чем за твою огромную тушу? Цена вполне справедливая, эти ягоды годятся на отменное лекарство!

- Я не спорю с тем, что сделка справедливая. Но я посчитал количество ягод. Их оказалось двадцать семь.

- И что ты хочешь этим сказать?

- А то, что мёртвый кустарник является крайне редким и ценным растением. Он очень редко плодоносит. И каждый раз приносит ровно двадцать семь маленьких ягод. Ты принёс ровно столько же, а значит не поделился частью собранного урожая с лесом. Ты же понимаешь, что ничем хорошим это не кончится.

- Ой да не надо мне мозги морочить, клыкастый! Тихий лес не обеднеет из-за пары ягод. А я больше заработаю. К тому же, в этом поселении живут гордые звери, что не будут преклониться перед природой и её странными богами. Что они нам сделают?

- Охотник прав. Я не буду покупать ягоды. - заключил Купец, - Продадите их другому странствующему торговцу. Я же пожалуй продолжу свой путь и уйду прочь из поселения.

- Я пойду с тобой. - согласился я.

Нам действительно пора было уходить. Дело обещало быть серьёзным и оставаться в деревне, куда может нагрянуть гнев леса, было слишком опасно. Впрочем, уходить слишком далеко я не планировал.

Выйдя за пределы колонии кроликов, я поднялся на крутой холм, с которого та была как на ладони. Устроившись поудобнее среди кустов и откупорив бутыль с настойкой я стал наблюдать за поселением. Жидкость бодрила и придавала сил, а потому я планировал не сомкнуть глаз в течении всей ночи.

Когда зашло солнце, ушастые разбрелись по своим домам. Никто из них, кажется, вовсе не беспокоился о том, что они нарушили лесные правила. Все они легкомысленно легли спать, ничуть не страшась гнева чудовищ. Гнев нагрянул, когда среди ветвей уже во всю сияли звёзды.

Десятки чёрных теней планировали к маленьким хижинам практически с самых верхушек гигантских деревьев. Птицы. Смертельно опасные жители небес и главные лесные каратели. Никто точно не знал, разумны ли они и чем занимаются, когда не совершают налёты на нарушителей лесного спокойствия.

Возможно, они знали как выйти из этой аномальной зоны или, по крайней мере, были ближе всего к таинственному Сердцу. В это, овеянное слухами место, я всегда стремился попасть. Ибо там, вероятнее всего, скрывались ответы на многие вопросы касательно природы Тихого леса. Там же, скорее всего, и лежал ответ на вопрос, как сбежать из чащи.

Такая возможность стоит риска охоты за крылатыми лесными ужасами. Не для того, чтобы их убить, а, для того чтобы выяснить, где находится их логово. Ибо, не думаю что я смогу с ними справится. И те несчастные зверьки внизу вряд ли смогут.

Как и ожидалось, когда устрашающие тени наконец достигли земли, началась резня. Крики были жуткие, а хруст костей разносился на многие километры вокруг. Огромные крылатые монстры врывались в избы и уничтожали всех, кто был внутри.

Одному кролику удалось выбраться из своего дома до того, как его настигли пернатые хищники. Он побежал прочь из своего поселения, в надежде на то, что за ним не будет погони.

Рванув на тот самый холм, где я примостился в зарослях кустарника, он всё же не смог избежать преследования. И всего в нескольких метрах от меня на него спикировала огромная тень. Птица была столь близка, что я наконец смог её рассмотреть.

Длинные когти на ногах. Гигантские крылья с чёрным оперением. Под ними четыре тонкие руки, держащие острые сабли. Уродливая голова с двумя клювами, где один был чуть меньше и располагался внутри второго. Красные, безжизненные глаза по обе стороны от пасти.

Но страшнее всего была грудь существа, в самом центре которой располагался огромный светящийся белым глаз. Он открылся только после того, как кролик был повержен. И, что самое страшное, будто бы смотрел прямо на меня.

Да, птица определённо заметила меня и теперь рассматривала, расценивая противника. Я сжал покрепче свой клинок, готовясь к битве. Шансов у меня немного, особенно если к нему на помощь придут сородичи. Но без боя сдаваться я не хотел. Если крови суждено пролиться, я её пролью!

Тем не менее пернатый атаковать не спешил. Без особой агрессии он сделал пару шагов в мою сторону и произнёс потусторонним голосом:

- Ты уважаешь обычаи леса, а потому не умрёшь, лисёнок. Правила превыше всего. Нам ни к чему биться.

- Так вы разговариваете!

- Через нас говорят деревья. Мы слышим их лучше всех в лесу. И мы служим им, чтобы не допустить КОЛЛАПСА. Продолжай и ты верно исполнять заветы. И однажды, сможешь к нам присоединиться.

Сказав это, птица взлетела в небо и направилась к вершинам деревьев. Вместе с ней полетели и те, которые находились в селе. Видимо, резня завершилась.

Не знаю, почему мне была дарована честь выйти на контакт с обитателями ветвей, но становится одним из них я точно не желаю. Рано или поздно я выясню, как забраться наверх и оттуда уж точно разгляжу путь к спасению из рощи. Поддерживать лес или уж тем более служить ему глупо, ибо это навсегда привяжет меня к деревьям. И я навсегда останусь заложником вечной борьбы за выживание, без шансов на успех. Этого я точно не хочу...

Лишний раз перестраховавшись и прождав до самого утра, я спустился в поселение с самым рассветом. Как и ожидалось, никого живого там больше не было. Только трупы. Десятки трупов. Те, что более-менее сохранились, можно будет продать. К тому же я нашёл тот самый мешочек с ценными ягодами. Теперь можно было не боятся его брать, ибо цена за них уже была уплачена. Кровью.

Бедные, глупые кролики, что не ведали лесных законов и считали себя самыми умными! Они остались и без жизней, и без веточек вербы, ослеплённые гордыней. И сколь презрительно они отнеслись к моим суждениям!

А в итоге, я, и выжил, и забрал их богатства. Ибо я хитёр. И моя главная хитрость - это игра по правилам.

Триптих Тихого леса - Аристократия

В Тихом лесу, бесконечной вотчине гигантских деревьев, ландшафт порой удивительно разнообразен. Здесь встречаются и овраги, и поляны, и даже озёра, в которых, кажется водится что-то ещё более страшное, чем все обитатели поверхности. Есть в чаще, и холмы, и скалы, и горы.

Но даже они недостаточно высоки, чтобы подняться выше переплетённых ветвей. Тем не менее, некоторые из таких возвышенности становятся не только отличными ориентирами, но ещё и превосходными крепостями для тех, кто способен их удержать. Общими усилиями и потратив не мало сил, некоторые сообщества превращали скалы в настоящие неприступные замки.

Не стоит удивляться тому, что мутанты смогли самоорганизоваться в достаточной мере, для того, чтобы воплотить подобный проект. Жизнь в мутирующем лесу кипит уже далеко не один век. И те из зверей, кто ещё сохранил рассудок, образовали свои подобия государств. Ну, если клановые поселения, занимающиеся грабительством и разбоем, вообще можно назвать государствами.

Всё же любое разумное существо, так или иначе, стремится к упорядовачиванию и нормализации своего быта. Даже если цена за это упорядовачивание - подчинение самым жестоким лесным хищникам, волкам.

Моя деревня была в подчинении местной стаи бесконечно долгий срок. Как минимум всё то время, что прошло с момента моего попадания в лес. И, как у подчинённых, у нас было множество обязательств перед владыками.

За защиту от прочих кланов-вымогателей, мы платили частью своей добычи, беспрекословным исполнением законов стаи и периодическими жертвоприношениями. По только им видимым причинам, волки иногда посещали малые поселения, вроде нашего и требовали одного жителя в качестве дани.

Его уводили в крепость. Что происходило дальше никто не знает, но потом беднягу никто и никогда больше не видел. Его вряд ли съедали, ибо в вечной борьбе за жизнь среди листвы, недостатка в более сытном и вкусном мясе не было. А потому резон данного действия порождал множество вопросов среди селян.

И я бы отдал всё, что имею, лишь бы не знать на них ответ. Но судьба была ко мне не слишком радушна. И когда волчий посланник нагрянул в наше поселение, выбор его пал на меня. И вот я, одетый в цепи, брёл в сторону громадной скалы, внутри которой был вырезан целый город.

В моём конвое был всего один волк, но его было достаточно, чтобы я даже не думал о побеге. Ибо эти клыкастые твари не только были одними из самых опасных лесных обитателей, но ещё и внешне пугали до чёртиков. Да так, что и пошевелиться лишний раз не хотелось.

Огромные размеры, в четыре метра высоты и метр ширины. Пасть с тремя рядами зубов. Четыре чёрных, как ночь, глаза. Длинная гибкая шея. Тонкие, относительно общих пропорций тела, мускулистые конечности. На каждой лапе по шесть пальцев с когтями.

В общем, такой если догонит, на месте разорвёт. А бегают эти махины, на удивление, быстро. Так что я покорно плёлся в сторону скалы через плотную поросль кустарников, неприятно царапавших ноги.

С таким эскортом, нападения в глубинах чащи можно было не боятся. Хотя, может, напади кто-нибудь ужасающий на нас, у меня мог бы появится шанс на побег. А так, приниженный бреду безмолвно.

Вот на горизонте показался огромный каменный массив. В Тихом лесу редко увидишь хоть какие-то признаки цивилизации, ибо корни обычно разрушают крупные постройки. Но тут, действительно целый замок. Множество пещер, выемок и продолбленных окошек, из которых сочился мягкий, чарующий свет.

За внушительными деревянными воротами, скрывалась вереница запутанных коридоров и комнат, по которым то и дело бродили волки, подобные тому, который меня вёл. Они практически не обращали на меня внимания, а я старался лишний раз не поднимать глаз.

Изрядно потоптав каменные полы, меня, наконец, привели в обширную комнату, посреди которой стоял длинный стол. По обеим сторонам от него, плотно расселись жуткие волки. И прежде, чем я подумал, что стану их главным блюдом, меня усадили на непомерно большой стул во главе стола.

Тут же, предо мной поставили тарелку с сырым куском мяса и стопку с чёрной наливкой. Видимо, моё удивление сразу было отображено на лице, ибо в тот же миг старый хищник, сидевший ко мне ближе всех, мягким голосом пояснил:

- Ешь. Традиция требует, чтобы ты был сыт.

- Но для чего?

- Чтобы всё прошло, как следует. Ешь. Я знаю, что селяне, вроде тебя не сильно пируют в своих деревнях.

В этом, волк был прав. В поселениях, вроде того, в котором я жил, звери не слишком довольствуются едой. Ибо все те крохи, что удаётся добыть охотой и собирательством, по итогу делятся на всех жителей. Впрочем, не будь этого коллективного труда, мы бы, скорее всего, вообще бы не ели. Трудно охотится, если ты слаб и не одарён орудиями убийств, вроде волчьих когтей или лисьей хитрости.

Так что я с аппетитом набросился на кусок мяса, стараясь не задумываться о том, кем он был при жизни. Об этом, в Тихом лесу вообще не принято думать. Если уж он дал тебе еду, то стоит отбросить, и брезгливость, и мораль. Иначе просто не выжить.

Расправившись с нехитрым блюдом даже быстрее, чем сидевшие рядом хищники, с их огромными пастями, я пригубил и чарку. Слегка взбодрившись и даже немного повеселев, я обратился к тому волку, что наказал есть:

- Что всё это значит? Зачем вы меня привели сюда?

- Для важнейшего обряда. Тебя ждёт Корневое Венчание.

- И в чём же оно заключается?

- Узнаешь, как ритуал начнётся.

- А когда он начнётся?

- Сейчас.

С этими словами он встал. Синхронно поднялись и другие хищники. Меня взяли под руки и повели прочь из комнаты. Опять я оказался в длинных и запутанных коридорах. Но на сей раз, они сменились длинной винтовой лестницей, ведущей куда-то вниз. Через какое-то, довольно значительное время, мы наконец достигли её конца и моему взору предстала небольшая зала с высоким потолком.

В центре залы, в углублении, стоял массивный яйцеобразный предмет, словно бы состоящий из переплетённых корней. Вокруг него, кругом стояли звери разных мастей. К их головам были подсоединены древесные шланги, уходившие куда-то в вершину огромного яйца.

Пленники дышали и взирали на таинственную сферу стеклянными глазами. Они явно были живы, но напрочь лишены рассудка. Смотря на них, я вдруг осознал, что вскоре разделю эту странную судьбу. Ибо от яйцеобразного объекта отходил один единственный отросток не присоединённый ни к чьей голове.

Я даже хотел было забрыкаться и попытаться вырваться, но моё тело предательски ослабло. Видимо, чёртовы хищники что-то подмешали в моё блюдо или напиток. Я обмяк настолько, что даже не дёрнулся, когда острый коготь чертил круг по вершине моего черепа. Не двинулся я и в тот момент, когда с моей головы сняли «крышку» и сунули странный корень прямо в мой мозг.

В этот момент я и вовсе перестал чувствовать тело. Моё сознание словно бы скакнуло в некое гиперпространство и мне открылось ЭТО. Мириады корней копошащиеся в единой массе, закрывающей всё осознаваемое бытие, представляли собой организм, бывший вне понимания смертных.

И яйцо - лишь его маленькое семечко, подобных которому немало. Если они прорастут, СУЩНОСТЬ получит возможность воплотиться в материальной форме. И тогда... Тихий лес погибнет. Или переродиться?

Я вижу многие мысли и образы, что ОНО показывает мне, но не все из них мне понятны...

Вот я вижу зверей, что собрались вокруг семя, следуя ЗОВУ. Вот они складывают к яйцу своих сородичей. Вот перерождаются в волков. А вот уже и правят всем лесом. Пока не появляется первый росток. Лес меняется... Лес обретает новый облик... Лес встречает своего нового бога...

Теперь мне показывают иную картину. Моего предшественника, что также был принесён в жертву. Он долгие годы стоял в тёмной зале. Его кормили и поили, пока он совсем не ослаб. Когда он умер, его тело отнесли на кухню, приготовили и затем подали мне. Так волки поступали со всеми, кого отдавали семени.

Но на деле все эти несчастные не умирали. Они оставались в сознании этого странного существа, становясь его частью. Так они подпитывали ЭТО, давали ему сил, чтобы ОНО могло родится. Слепки их сознания же навечно должны остаться здесь, на другом плане бытия. И моему суждено тоже самое.

Ибо БОГ КОРНЕЙ любит своих слуг и всегда одаривает их, вне зависимости от того, сами они являются жертвами или приносят их. Волки, вряд ли знают, чем на самом деле они платят за свою власть и силу. ЧТО создают в своих крепостях.

Я бы тоже не хотел знать. Я бы вообще не хотел жить в Тихом лесу. Бог с ним, пусть даже, я бы на век остался в своём маленьком поселении, проживая жизнь уязвимого зверька. Лишь бы только не знать ЕГО.

Лишь бы не подпитывать своим знанием, не усилять ЗОВ. Ибо даже хаотичный разум Тихого леса менее безумен. Ибо ЭТО не подчиняется никаким правилам и неприемлет законы. ОНО жаждет лишь поглощать всё вокруг, увеличивая свою силу и размер. И даже бесконечность чащи его не остановит, ибо БОГ КОРНЕЙ сможет выйти за её пределы. И когда это случится, он будет ассимилировать мир до тех пор, пока не останется только он один.

А потом его семена попадут уже на иной план бытия и всё начнётся по новой...

Триптих Тихого леса - Вечная жертва

В Тихом лесу, где деревья шепчут свою страшную песнь, есть много рутинных вещей, которые могут показаться пугающими. И в каждой части леса, у каждого вида местных обитателей своя жутковатая обыденность, свои ритуалы и свои наказания. Разумеется, всё это касается только тех местных обитателей, что ещё не утратили разум и не одичали.

Зайцы здесь играют роль жертв. Их доля - быть мирными крестьянами, растящими съедобные корешки и собирающими лесные травы. Зачастую они становятся кормом, игрушками для ритуалов и живым товаром рабовладельцев. Они не смотрят наверх, ибо вся их работа проходит на земле.

Волки - прямая противоположность. Они правят, властвуют и угнетают. Вотчины их кланов являются царством террора, где эти звери играют в аристократов. Серые хищники проводят светские вечера, пиры, торжества, ритуальные жатвы и поклоняются КОРНЯМ. Они не смотрят наверх, ибо слишком увлечены собственной властью.

У лесных хряков другие заботы. Они хотят разрыть КОРНИ и уничтожить ТОГО, КТО ЗА НИМИ СТОИТ. Пока волки держат власть, у них это не слишком хорошо получается, но кабаны очень фанатичны в своей борьбе и кочуют по лесу, выцепляя зубастых хищников поодиночке. Они тоже не смотрят наверх. Возможно, потому что увлечены битвой, а возможно и просто потому, что не имеют шеи.

Многие разумные также предпочитают не поднимать глаз к ВЕТВЯМ, ибо не способны их достичь. Исключением, пожалуй, являются немногочисленные разумные лисы. Эти твари слишком любопытны по своей природе, а некоторые из них даже очень идейны. Охотники, убийцы, торговцы, волчья прислуга - не так уж и важно кем они становятся, главное то, что плуты часто пытаются разгадать тайны ВЕТВЕЙ.

И тем рыжие бестии доставляют нам множество проблем. Под «нами», я подразумеваю птичье сообщество. В него входит множество различных видов пернатых. И все они должны курировать обстановку внизу. И не только для того, чтобы жители поверхности соблюдали лесные порядки, но и чтобы не лезли в наши дела.

Я вот из сов. Мне повезло переродиться с крыльями и способностью к запоминанию большого количества данных. Я взлетел в высь, присоединился к своим сородичам и был назначен жрецом ХРАНИТЕЛЯ ВЕТВЕЙ. Кроме различных служебных практик, в обязанности последователя сего культа входит и наблюдение за жителями поверхности.

Благо, отсюда, сверху, это всё равно что наблюдать за муравьями. Они ползают себе туда-сюда, занимаются своими делами и даже не подозревают, что являются объектом исследований. Смотря с такой позиции, мы, совы, приблизились ближе всех прочих зверей к пониманию природы леса. Тем не менее, многое всё ещё остаётся неизвестным.

Как Тихий лес возник? Что находится за его пределами? Как и зачем бесшёрстные попадают в чащу? Почему превращаются? Можно ли обратить этот процесс? Можно ли сбежать отсюда?

Последний вопрос особенно волнует всех местных обитателей. Ибо жизнь здесь далеко не сахар. Однако, даже мы, находящиеся ближе всех к небу, не смогли отыскать выхода.

Сверху, над кронами, лес кажется всё столь же бесконечным. А взлететь достаточно высоко, чтобы преодолеть эту аномалию ни у кого пока не получалось. К тому же, нашему побегу мешает и наш покровитель. ХРАНИТЕЛЬ ВЕТВЕЙ, являясь полной противоположностью БОГА КОРНЕЙ, ОН всё также цепляется за своих последователей и даёт нам строгие наказы не пытаться покинуть лес.

Что ж, ЕГО можно понять. Ни одно божество не хочет потерять свою паству. Кто же тогда будет приносить ему жертвы и молиться?

И я считаю, что за всю поддержку НАШЕГО БОГА и его содействие нашему сообществу, мы должны быть благодарны в той мере, чтобы беспрекословно следовать любым наказам. Я воспринял с благоговением и тот факт, что оказался избран для принесения в жертву ВЕТВЯМ. Ибо это не только великая честь, но и моя, личная плата за сытую жизнь наверху.

ХРАНИТЕЛЬ дарует нам солнце, еду, защиту и цель. Можно ли желать большего в столь диком и хаотичном месте?

Меня готовили с самого утра. На тело, изуродованное мутациями, в особенности бубонами, надели крайне просторную белую рубаху, достающую практически до цевки. На голову поместили витый из маленьких веточек венок. Руки облачили в браслеты из камня, а на шею повесили переливающийся в лучах кулон. Не то чтобы всё это было необходимо, чтобы после смерти я попал куда нужно, но пред богом надобно представать при полном параде.

Далее меня привели на последний ужин. Налили настойки на плодах мёртвого кустарника. Поставили передо мной тушу свежепойманного кролика.

Когда я насытился, меня, наконец, повели в храм. Храм стоял на очень толстой ветви и представлял собой внушительную пагоду, вытесанную из огромного деревянного нароста.

В ней, для церемонии, к тому моменту собралось двенадцать высокопоставленных птиц, одобрительно замахавших крыльями при моём появлении. Они обступили меня и сопроводили до алтаря. Он представлял собой каменный менгир, к которому меня сразу же привязали.

В тот момент я уже полностью отпустил свою жизнь и приготовился навечно закрыть глаза. Окружавшие меня жрецы тихо шептали свои заговоры, еле двигая искажёнными клювами. Затем один из них взял острый стилет и легонько провёл его остриём по моему лбу. Так он начертил специфичный узор, помечающий меня для ХРАНИТЕЛЯ.

Потом был резкий удар. Я заснул. А потом проснулся. Но уже не в храме, а в просторной зале, словно бы сотканной из облаков. Даже скорее из грозовых туч, плотных и свинцовых. Я встал на свои три ноги и был крайне удивлён тому, что пол меня держит, будто состоит не из пара, а из камня.

Однако, долго топтаться на месте и удивляться не стал. Видел вещи и страннее, пока наблюдал за жителями поверхности. А потому направился изучать это странное место. Уже вскоре ноги вынесли меня в небольшой тронный зал, где на троне из серых облаков восседал ХРАНИТЕЛЬ.

Выглядел ОН точно так, как его описывают легенды птичьего сообщества: огромный живой скелет стервятника, ослепляющий белизной костей. Именно НАШ БОГ, если верить всё тем же россказням старых жителей леса, ведал посмертной жизнью и решал куда должна отправиться душа погибшего зверя. Поэтому же он отвечал и за порядком. Кто владеет смертью, тот владеет и властью.

Теперь и я предстал перед ним, почтенно опустившись на колено и смиренно опустив голову.

- Не стоит, право, поднимайся! - сказал мне ХРАНИТЕЛЬ весёлым голосом, - Ты тут не для того, чтобы кланяться.

- А для чего?

- Мне скучно. И я жажду хорошей беседы. Мне подумалось, что ты сможешь подарить мне интересный разговор ни о чём. Видишь ли, я тут восседаю уже целую вечность. Время течёт для меня бесконечно медленно и каждый момент вечности скучен до невозможности. Поэтому я иногда приглашаю к себе своих верных поклонников, чтобы поболтать.

- Богам разве бывает скучно?

- Поверь, бывает. Ну мне точно. С прочими лесными владыками я ни разу не говорил. Они практически наверняка неинтересные или невменяемые собеседники. Единственная местная сильная сущность, с которой мне бы хотелось поговорить, так это ХОДЯЩИЙ МЕЖ СТВОЛОВ. Но он так и не проронил ни одного слова. Может, это живое воплощение СУТИ Тихого леса и не способно говорить, оттого и столь интересно. А если говорить про других посланных ко мне собеседников, то уже через каких-то несколько десятков циклов у них заканчиваются темы для разговоров и они остаются у меня в качестве вечных, не слишком увлекательных гостей. А потому приходится просить принести в жертву нового почитателя.

- Они все здесь?

- Да, мой чертог всегда открыт для птичьих душ. В обе стороны. Птицы вольны как остаться, так и уйти в любом направлении. Хоть обратно в лес, хоть в вечное небытие.

- То есть, ты можешь меня возродить?

- Могу. Буду даже рад, ибо ты сможешь поднабраться новых знаний и заглядывать ко мне в гости. Правда, на роль вечной жертвы, никто до этого не соглашался. Никто не хочет обратно в чащу. Все либо остаются в моём чертоге, благоденствовать, либо отправляются в СУТЬ леса.

- А что ждёт в СУТИ?

- Понятия не имею. Не я же его создал. Наверное. По крайней мере, я помню только то, что очнулся сильной сущностью, когда Тихий лес уже был в своём обычном состоянии. И, по сути, просто занял пустующую роль лесного судьи. В конце концов, чтобы чаща не поглотила всех нас, нужен тот, кто будет следить за соблюдением правил.

- Что ж, тогда как мы закончим, я бы пожелал вернуться.

- Интересный выбор. Почему же ты хочешь вернуться в лес?

- Ну, там мой дом. Моё призвание. Мне очень нравится наблюдать за его обитателями. Не меньше мне нравится становиться свидетелем аномалий.

- А с чем интересным ты сталкивался в последнее время?

- Ну, я очень много наблюдал за лисами. Эти твари странные даже по меркам Тихого леса. Везде суют свой нос, пытаются докопаться до истины. А сами подлецы подлецами, готовые на любые извороты ради выживания. Это довольно парадоксально. Как можно ставить во главу угла, и свою шкуру, и вселенские тайны одновременно?

- Действительно. За раскрытием тайн, звери всегда лишаются шкуры. И наоборот, за заботой о своей шёрстке, всегда теряют из виду истину. Но возможно это лисья природа?

- Если бы только она. Я очень много наблюдал за их породой. И один Охотник меня крайне удивил своей трепетностью к лесным правилам. Я никогда не видел, чтобы хитрецы столь сильно беспокоились о соблюдении законов, а не о возможности их обойти.

- Правда? Забавно. Он мог бы стать моим последователем и блюсти закон на поверхности, карая тех, кто не уважает лес. Говорят, лисы хороши в выслеживании и устранении.

- Пожалуй, что так. Тем более этот зверь стремится в высь больше прочих. Желает разгадать наши тайны.

- Он будет крайне разочарован, узнав, сколь мало вы знаете о лесе. Да даже я знаю о не сильно больше. Ибо я такое же его порождение, как и вы. Правда, в отличие от вас, я вроде бы не был ранее бесшёрстным.

- У меня есть ощущение, что бытность бесшёрстным, навроде существование гусеницей, что при попадании в лес, становится бабочкой и раскрывает себя.

- Возможно так оно и есть. Но сейчас эти пространные рассуждения не так важны. Я заинтересовался этим любопытным лисом. В большей степени, чем тобой. А потому, разу уж ты всё равно собираешься вернуться, то озаботься тем, чтобы привести его ко мне. Думаю, этот зверь сможет подарить мне несколько отличных бесед, а взамен получить несколько ответов.

- Мне нужно привести жителя поверхность к вам?

- Да, такова моя воля. А теперь, прочь! Я позову тебя, как только моё любопытство касательно этого зверя будет удовлетворено.

Скелет щёлкнул когтями на ноге и я вновь заснул. А очнулся в уже знакомом храме, привязанный к менгиру. Рана на моей груди зажила, как и отметки на лбу. Я почувствовал себя обновлённым и чистым.

И у меня была новая цель, достать новую игрушку для ХРАНИТЕЛЯ. И я чётко знал, что цикл смерть-перерождение ждёт меня ещё очень много раз...

Триптих II - Отчёт

Отчёт Федерального Агентства Разведки СПН

Предоставлен Лабораторным отделом

Транскрипция разговора, записанного на аудиокассету - год 1981

Опрос проводил: Специальный Агент-Визионер по посаду Виндганкон, Роман Агафьев (далее просто САВ)

Опрашиваемый: Полевой Агент номер 098 (далее просто 098)

Место проведения опроса: Полевой штаб «Интерквел», недалеко от поселения Прость, Посад Виндганкон

САВ: Итак, агент, расскажите под запись, что конкретно произошло, когда вы прибыли на место происшествия? Меня интересуют, прежде всего общие сведения о данной аномалии, а уже потом мы перейдём к обсуждению вашего запроса директору ФАР. Это необходимо для протокола.

098: Мы приехали, откликнувшись на сообщение местных о аномальной активности в районе селения Прость. Там уже несколько лет, с разной периодичностью, бесследно исчезали люди. К тому же из того района начали поступать сообщения о странных существах, наблюдавшихся неподалёку от людских поселений.

САВ: И вы действительно обнаружили аномалию?

098: Точно. Это лес. Роща гигантских секвой, если быть точным. Таких, небольших заповедников, знаете много по всему Восточному побережью. Да и на Западном их тоже не мало. Секвойядендроны занимают площадь примерно в семь квадратных километров и стоят обособленно от прочих деревьев. Вероятнее всего, вся роща и есть одна большая аномалия.

САВ: Как вы это поняли?

098: На неё нам указали жители деревни, как на место, куда уже многие поколения никто не ходил. Все местные обходили её и ни одного человека, кто бы мог поведать, что там, внутри, мы не нашли. Позже стала ясна и причина этого. Когда агенты 121 и 065 решили войти в лес и бесследно пропали.

САВ: Как именно это произошло? Вы видели?

098: Да. Это случилось на моих глазах. Мои товарищи пересекли условную «границу» леса и проникли в глубь, примерно на пять метров... А затем... Ну... Испарились.

САВ: Испарились?

098: Да, словно в воздухе растворились! Вот раз и нет их! Уж не знаю, КУДА они попали, но обратно они скорее всего уже не вернуться.

САВ: Почему вы так считаете?

098: Мы пробовали проникнуть внутрь этой зоны самыми разными средствами: запускали туда дрон с камерой; кидали обородование и самые разные предметы, привязывая верёвку. Знаете что произошло? И предмет, и часть привязанной к нему верёвки, что попала в зону аномалии, исчезли! Не представляете, сколько раз мы обошли эту чёртову рощу, чтобы найти лазейку в этой непроницаемой невидимой стене! И ничего! Н-И-Ч-Е-Г-О! Мы задействовали вертолёт, чтобы подобраться сверху. Так удалось выяснить, что примерно на ста метрах, над кронами стометровых деревьев, мёртвая зона заканчивается. Этакий аномальный куб получается. Знаете, вот в космосе есть чёрные дыры, которые не может покинуть даже свет. Вот этот лес очень на них походит, разве что, слава богу, сверхсильной гравитацией не обладает.

САВ: Да, исходя из этого мы дали данному объекту гриф «Совершенно секретно» и взяли его под свой контроль. Однако, я здесь, прежде всего потому, что вы запросили повышения уровня секретности до уровня Q. Наивысшего уровня из возможных. Почему?

098: Мы, как вы знаете, в составе штаба «Интерквел» наблюдали данный лес пять лет, с самого момента обнаружения. То есть с 1976 по 1981. За это время мы не сильно продвинулись в изучении «внутренностей» сей зоны, однако с лихвой изучили всю внешнюю «поверхность» аномалии. Изучали и записывали всё, сколь глубоко она уходит в землю, сколь высоко в небо. Ну и, естественно, регистрировали площадь аномалии. Так вот, тут и случилось самое страшное. После недавнего замера, мы выяснили, что площадь рощи выросла на целый квадратный километр за год. Более того, она продолжает расти и со временем только ускоряет своё расширение.

САВ: Как это выросла?

098: Вот так. В ней не росло новых деревьев. А вот старые «сдвинулись», вместе с землёй, на многие метры вперёд. Вместе с ними расширился и «Горизонт событий».

САВ: Звучит угрожающе...

098: Ещё бы. По нашим расчётам, если рост рощи будет ускорятся в том же темпе, что и сейчас, то уже через тридцать лет она поглотит Пость. Через сорок лет весь округ станет Гигантским лесом. Через сорок пять лет, аномалия поглотит весь посад. А через сорок восемь может и всю страну превратить в одну сплошную аномалию. Если мы не сможем её остановить, то потеряем как минимум два континента. И нам ещё очень повезёт, если зараза не сможет преодолеть океан. В противном случае в опасности будет вся планета. Понимаете? Тут уже не достаточно штаба наблюдения и нескольких десятков агентов, тут необходимо вмешательство правительства и армии! Мы и без того потеряли слишком много времени.

САВ: Я передам эту информацию директору, я думаю он сделает всё возможное, чтобы посодействовать сдерживанию леса. Но что насчёт способов уничтожения рощи? Неужели вы не нашли способа сдержать её расширение?

098: Мы много чего пробовали. В основном на деревьях, что находятся за пределами «горизонта событий». Мы пробовали поджигать эти секвойи, пробовали рубить их. Но даже самые прочные инструменты ломались о древесину. Мы пробовали скидывать бомбы, в том числе и зажигательные, с вертолёта. Пробовали подсадить туда насекомых-вредителей. Пробовали травить почву ядами. Пробовали и «исшушить» землю. Ни один из способов так и не сработал. Возможно, если закинуть внутрь термоядерную бомбу получится уничтожить эти чёртовы деревья, да и то совсем не факт. Пока что они считаются полностью неуязвимыми.

САВ: Да... Я думаю это заслуживает грифа Q. Есть что-то ещё, о чём необходимо знать директору ФАР на данный момент?

098: На самом деле много чего. Мы успели насобирать внушительное количество информации, с которой лучше будет ознакомиться через наши документы. Но на данный момент, я думаю, что ему стоит сообщить о результатах недавнего сейсмического исследования аномальной территории. Дело в том, что незадолго до открытия факта расширения рощи, мы выяснили, что поверхность здесь крайне неоднородная. Примерно в центре леса есть некое строение, уходящее глубоко под землю. Вроде огромного колодца или туннеля. Мы пока так и не смогли до него докопаться и выяснить насколько глубоко он уходит. Зона аномалии уходит вглубь как минимум на две сотни метров и тут, без специальной техники нам не обойтись. Возможно, это здание и является источником аномалии, по крайней мере оно является самой примечательной чертой леса, о которой мы можем узнать снаружи.

САВ: Откуда же посреди рощи огромный туннель?

098: К сожалению, мы не нашли какой-либо информации в архивах. Никаких данных о шахтах и подобных постройках в годы активного освоения европейцами Северной Америки нет. Здесь никто ничего не строил и не возводил.

САВ: И коренное население тоже?

098: Согласно археологической и этнической экспертизе, кочевавшие племена индейцев обходили весь этот регион стороной. К тому же, они просто не могли бы построить столь масштабное и сложное сооружение, с их уровнем технологий.

САВ: Тогда кто?

098: Мы не знаем. И не узнаем, пока не доберёмся до этого колодца. А может и после того, как доберёмся. Если судить по известной нам информации, то зона рощи начала активно расширяться и проявлять активность примерно две сотни лет назад. По крайней мере, в 1771 году появилось первое свидетельство исчезновения нескольких человек в этих местах.

САВ: Думаете, тот год стал началом действия аномалии?

098: Не знаю. Но сами деревья явно существовали задолго до появления здесь людей. Меня очень сильно пугает, что возраст всех местных деревьев, который мы определили по диаметру и проверили радиоуглеродным анализом, равен 1981 году. Все они ровесники! Так ещё и начали расти прямо на заре нашей эры. Как мы это определили, среди агентов начали ходить... необычные настроения.

САВ: Какие?

098: Вы разрешите не называть имён и номеров? Я бы не хотел подставлять товарищей, разглашая их личное мнение. Более того, я начинаю во многом соглашаться с их... экстремальной позицией.

САВ: Я думаю, что мы можем сделать исключение.

098: Многие наши ребята думают, что этот лес. Ну, вроде как божья кара. Кара за то, что мы пришли в эти земли, начали их эксплуатировать. Знаете, что ещё произошло в 1771 году? Промышленная революция. Именно в этот год был изобретён механический ткацкий станок. И именно с этого года по всему миру появляются дымящие заводы, самые разные шахты и прочие чудеса машинного производства. Возможно, тогда мы зашли слишком далеко в эксплуатации природы. И чем дальше человечество тянет руки, тем быстрее начинает расти эта аномалия. Она собирается «отвоевать» у нас планету, покрыв её вечнозелёными лесами. По крайней мере, такова наша теория. Я был бы рад, если бы она оказалась неверна и это не божья кара за наши преступления против. Ведь, если это действительно так, то для нас более нет спасения и пути назад...

Конец транскрипции.

Вердикт Директора Федерального Агентства Разведки, О.Е. Павлова:

Выдать аномалии персональное имя. Повысить уровень секретности до «Q». Создать особую комиссию по контролю за ростом рощи. Выдать этой комиссии особые полномочия и дать их задачам повышенный приоритет. Эвакуировать все ближайшие поселения, в том числе и Прость (её превратить в расширенный штаб «Интерквел»). Предлог для эвакуации: «Горящие под городом угольные шахты».

Дополнительно: Повысить полевого агента 098 и всех причастных к открытию до полноценных научных сотрудников и агентов-визионеров. Проверить теорию о божественной каре. Попытаться докопаться до строения в центре леса. Приготовить ядерные боеголовки. На этом всё.

Конец отчёта

Триптих II - Хутсунея

Снаружи завывали ледяные ветра, стенали мутанты и недоброй дробью колотил крупный град. Внутри небольшого подземного убежища, обустроенного под паб, было сухо и тепло. Местный хозяин услужливо бродил между длинных столов и обслуживал немногочисленных клиентов, порой поглядывая на настенные часы.

Тихая и спокойная атмосфера питейного заведения, в котором, сидело с десяток человек, не должна обмануть: это одно из самых известных мест в Пустошах. По крайней мере, в этой их части.

И дело было вовсе не в еде и выпивке, что, буду честен, были абсолютно неудобоваримы, даже по меркам самых стеснённых условий. Уж лучше вкушать суп из свалочных сороконожек, чем есть местные «премиумные стейки»!

Нет, в этом, с виду, захолустном месте, скрывалось настоящее сокровище. И радушный хозяин давал к нему доступ любому, кто того желал, но только в порядке очереди. Сколько историй ходило об этой вещи! И ни одна из них, скорее всего, не была правдивой. Слишком уж противоречивы они были.

Известно было только то, что сей артефакт представлял собой книгу. Книгу, в которой скрыт некий секрет. Возможно, тайна произошедшего с миром. Может быть, даже описывался способ, как всё исправить. Ну, по крайней мере, мне хотелось бы так думать. Ибо я сам, приехал сюда, именно для того, чтобы выведать всё, что смогу об этом манускрипте.

Дело в том, что я – библиотекарь. Не тот, что в былые времена властвовал над книжными архивами. Я скорее пытаюсь эти самые хранилища макулатуры восстановить. Ибо верю, что знания древних людей (особенно тех, кто застал Катаклизм) помогают выжить лучше, чем любой опыт, полученный в битвах с тварями поверхности и суровой погодой.

В конце концов, древние всё давно проверили, изучили и систематизировали. В то время как вылазка за жизненным опытом, скорее всего, станет последней, по итогу не оставив ни опыта, ни жизни!

Некоторые мордовороты, что существуют во враждебном мире лишь благодаря удачным генам, могли бы сказать: «Древние поголовно вымерли во время Катаклизма! Скорее всего, они сами же его и устроили! И им не помогли все их знания и книги...»

Разумеется, люди жившие три сотни лет назад были многим глупее, живущих ныне и учащихся на самой большой ошибке в истории человечества. Тем не менее нельзя отрицать тот факт, что древние не пользовались полезными знаниями, которые накопили. Может, просто не успели воспользоваться...

А вот я, за все эти годы, нашёл столько удивительных книг их авторства! Самыми же ценными экземплярами, в моей коллекции, которые, кажется, были написаны как инструкции к выживанию в современных реалиях, являлись следующие фолианты: «Сквозь снег», «Староград», «Колыбель для кошки» и «Превращение». И, даже несмотря на пользу всех этих книг, атакже тот факт, что все они были с картинками (а значит, по ним могли учиться даже аборигены с Отстойника), книга, что таилась в тайной комнате у флегматичного старика, должна была затмить их все!

Странно, что этого безобидного деда так до сих пор и не ограбили. Хотя, учитывая что все, кто видел книгу, поголовно добровольно зарекаются никогда не говорить о том, что видели... Ну, вряд ли в этой книге содержится что-то хотя бы немного приятное, чтобы держать её при себе. А вот взглянуть на скрытый в ней ужас одним глазком – целый кабак авантюристов!

Я вот прошёл многие сотни километров, чтобы наконец добраться сюда. И все остальные присутствующие, скорее всего, тоже. И вот мы на пороге открытия великой тайны. Ну, я в большей степени, чем все остальные, ибо в порядке очереди иду сразу за тем человеком, что в данный момент знакомится с книгой.

Сомневаюсь, что кто-то из них может стать мне конкурентом в плане познания истины. Скорее всего, из здешних, я самый начитанный и, соответственно, имеющий больше всего шансов понять таинственный текст и не впасть в безумие.

Впрочем, пока я всё же принял решение познакомится с прочими посетителями паба. Раз уж всё равно ждать ещё целую вечность!

Первым, к кому я подсел, был приятного вида антропоморфный хорёк в элегантном, но изрядно испачканном чёрном костюме с красным кругом на груди. Он начал разговор даже прежде, чем я успел что-либо сказать:

– Вы, верно, решили узнать, что я думаю о «Хутсунее»? – его голос был бархатным и крайне приятным.

– «Хутсунее»?

– Так называется книга, ради которой мы все собрались в этом злачном месте, вдалеке от взора господа.

– Я даже и не знал, как она называется! А вам, панове, откуда это известно?

– Мне рассказал один миссионер, который бывал в местных краях. Он, вообще, многое рассказал о местном помешательстве на этой книге и мифах, витающих вокруг неё. От него же в Братстве узнали, что эта книга повествует про путь и некие поиски. Мы коллективно решили что в ней описан поиск рая земного. Ну, а меня послали в качестве эксперта.

– Ради религии, значит, пришли. Во что же вы верите?

– В Бога красного круга. Говорят, что этот бог освещал землю три сотни лет назад. Ныне же его не видно на небе, ибо увидел он, что творят люди и скрылся за белым саваном, чтобы более не наблюдать нашего позора.

– Не в этом ли причина царящего на улице хлада?

– Может и в этом. Может, всё, что с нами происходит – одно большое наказание. А может и нет. Бог с нами не общается и не говорит о своих мотивах.

– Так, зачем же вы ему молитесь?

– Хотим попытаться убедить простить нас и вернуться. Возможно, в манускрипте скрыт секрет места, в котором Красный круг всё ещё озаряет послушников. В котором тепло, цветёт зелень и все счастливы. Это и есть наш рай. А ты не хочешь обрести царство небесное?

– Нет, я не думаю, что вообще хочу что-либо обрести.

– Что же, твоё право. Кстати, раз уж ты решил всех расспросить, дам совет. Подойди со своими вопросами к воркующей парочке, что за соседним столом. Я думаю, они приятные, целомудренные люди и смогут достаточно рассказать о «Хутсунее».

Я последовал совету и сделал пару шагов к соседнему столу, бесцеремонно грохнувшись прямо перед голубками. Они действительно походили на птиц, с голубым оперением и, опять же, словно птицы, прижались друг к дружке так плотно, словно были одним целым. Я сразу выразил своё подозрение:

– Вы случаем не сиамские близнецы?

– Это такой глупый подкат? – спросила одна из птичек, женским голоском.

– Нет. Мне действительно интересно, а то порознь я не видел вас с той поры, как вы вошли.

– Очень жаль, – произнесла пташка, – мне бы хотелось, чтобы это был подкат. Быть может, в вас, господин хороший, я бы нашла свою настоящую любовь.

– А вы разве не...

– МЫ. НЕ. ПАРА. – сурово, как отрезал, произнёс второй пернатый.

Секунду спустя, он вдруг смягчился и сказал, уже крайне дружелюбно:

– Извините, мне просто слишком часто приходится объяснять это. Мы, с моей спутницей, просто два одиночества в поисках вечной любви, что зареклись помочь друг другу найти избранников. Правда, за долгие десятилетия странствий, так пока и не нашли ни единого следа этой самой любви.

– И все десять лет, вы вот так, прижавшись друг к дружке путешествуете?

– Так просто спокойнее. – ответила девушка, – Мы едим вместе, живём вместе, ходим на вылазки вместе. В общем, ныне уже никуда друг без друга.

– Это... вполне походит на любовь. – заметил я.

– Однако, это не она! – практически в один голос возразили они.

– Мы слышали, что в книге описана настоящая любовь. Единственная любовь, которая существовала, существует и будет существовать! Любовь вечная и неделимая! Любовь! Любовь! Любовь! – скандировала своим тоненьким голоском девушка.

– И мы надеемся, что сможем единовременно узнать её тайну и узнать, где же нам найти свою. – добавил парень.

– Ну... могу только пожелать вам удачи! И, если не возражаете, я пойду поговорю с иными гостями.

– Нет конечно, не возражаем, идите! – прощебетала пташка и прижалась к своему спутнику ещё сильнее.

Далее я направился к другому столу, за которым сидел сгорбленный, носатый и бородатый старик, по виду напоминавший скорее древних, нежели нынешних людей. Тем не менее мутации и его не обошли стороной, так что, когда я приблизился, то получил улыбку аж в два ряда кривых зубьев:

– Садись, внучек, за мой стол.

– Нет, благодарю, я всё же постою.

– А к предыдущим гостям ты садился. – как-то обиженно произнёс дед.

– А ныне не очень хочу, уж не обижайся.

– Что? Небось думаешь, что я чумной? Али древний? Если бы! Не застал я тех славных времён. Через двести лет, после катаклизма родился. Да видно, не зря мои предки все эти два века в подземельях просидели. Выродились все давно, да хоть человеческий вид сохранили. Ну ты это, косатик, не обижайся! Я ж вашу, мутантскую, породу тоже уважаю.

– Только вот по речи неслышно этого.

– А вот по делам видно. Думаешь, я чего за книгой пришёл? Говорят, что она о вечном детстве, а оно, в свою очередь, как-то связано с вашей братией. Главный герой точно из ваших, из мутантов. Думаю, как узнаю, в чём секрет этого вечного детства, так там не жалко и мутантом стать.

– Ты говорил, что родился двести лет спустя... Катаклизм случился три сотни лет назад... Получается, что тебе уж с век? Не поздно ли за молодость схватился?

– Может и поздно. Так раньше не мог: всё в серых стенах сидел, за гермозатвором, да дни считал. А как родственники мои все выродились, так и вышел, от нечего делать, наружу. Кажется, год назад...

Далее он стал самозабвенно рассказывать о своей жизни. Да так увлёкся своим рассказом, что даже и не заметил, как я ретировался прочь. Мне нет мочи слушать бредни человека, девяносто лет сидевшего в мрачном бункере и медленно выходившего из ума.

Мой путь лежал к странному, мрачному пареньку-волку, сидевшему в удалении от всех прочих гостей. Мне даже думалось, что он не захочет со мной говорить, столь враждебным и нелюдимым он казался. Однако, вопреки моим ожиданиям, человек он оказался крайне приятный и общительный:

– Я, вы знаете, художник! – горделиво заявил он, видимо приметив во мне коллегу по искусству.

– Да что вы! И что же рисуете?

– Разное... Чаще всего граффити на заброшенных зданиях. Иногда прихожу в поселения и зарабатываю, рисуя оседлым поселенцам портреты, топографические карты, идеологические символы и даже, порой,кое-чего для взрослых. Платят не так чтобы и много, но на жизнь хватает. И есть время заниматься трудом по сохранению собственного ЭГО в веках.

– Получается сохранять?

– Да если бы! Здания рушатся, краска трескается и стирается... селяне не слишком дорожат художествами.

– Ну, сохранить себя – самое сложное дело на свете. Особенно после Катаклизма. Мне кажется, что только сейчас люди по-настоящему поняли, что всё не вечно. Хотя, я вот тоже делаю всё возможное, чтобы сохранить искусство. Я библиотекарь, своего рода.

– Книги сохраняете? – парень ещё больше оживился и даже замахал хвостом, – У вас, наверное и хранилище есть?

– Предлагаешь взять твои работы? Что ж, почему бы и нет.

Волчок начал рыться в своей небольшой сумке и уже вскоре выудил из неё потрепанный блокнот, в кожаном переплёте:

– Вот, держите! Здесь всё моё наследие. Ну... То, что мне бы хотелось сохранить.

Я взял переданный предмет и положил внагрудный карман. Неожиданно для себя, в момент ожидания, я успел сделать доброе дело и ощущал себя крайне приятно на этом фоне.

Вспомнив, что я так ничего и не спросил о том, зачем парень пришёл в этот кабак, решил сразу же исправить это недоразумение:

– А зачем ты пришёл посмотреть на эту «Хутсунею»?

– Прежде всего, потому, что книга эта должна быть яркой и красивой. А кроме того, как говорят, в ней содержится сюжет, что древние люди знали с самого детства и всю жизнь ходили с ним в голове. Ты, кстати, никогда не думал, сколь странными они были?

– В каком плане?

– Ну... выглядели все как на подбор. Никакой разницы у них не было, ни физически, ни в одежде, ни в речи, ни в манерах. Все они, словно роботы были – едины и унифицированы. И сколь уродлив был этот единый облик! Вон, глянь на деда, – волк указал на всё ещё не затыкающегося старика, – я слышал, что все раньше выглядели в точности, как он.

– Может, поэтому и были несчастливы? Я, кажется, читал книги, в которых говорилось, почему так вышло.

– И что же это были за книги?

– Разные, кажется, в прошлые века, они именовались «антиутопиями». Не знаю, что тебе скажут названия, но я всё же тебе перечислю их. Глядишь, найдёшь какую из них среди мусора, да прочитаешь, вместо того чтобы сразу на растопку кидать.

Парень достал чистый блокнот, карандаш и принялся скрупулёзно записывать моё перечисление:

– «Когда спящий проснётся», «Завтрак для чемпионов», «О дивный новый мир», «Хищные вещи века», «Котлован», «Час быка», «Пурград»... ну и хватит. Древние люди ещё кучу жутких книжек написали. А потом из-за этих же книг, судя по тому, что в них же рассказывается, друг друга поубивали. Некоторые книги были столь антиутопичны и, в то же время, правдивы, что даже в те давние времена были под запретом.

– Может и «Хутсунея» из этих «запрещённых»?

– Может и так. У нас с тобой ещё будет шанс это выяснить. Всё же, моя очередь скоро подойдёт.

– Слушай, если ты туда попадёшь и там будет что-то столь страшное или неприятное, что мне лучше будет не портить свою тонкую психику, то ты уж предупреди меня об этом, ладно?

– По рукам!

Мы обменялись ещё парой историй и я, наконец, распрощался с новым знакомым и отправился к следующему посетителю. Им оказался грузный человек, одетый в какую-то дрянную, грязную и ветхую броню. На его лице громоздился огромный противогаз, ввиду чего рассмотреть какие-либо черты лица было невозможно.

Я подошёл и громко поздоровался, однако незнакомец лишь повернул голову в мою сторону. Он тяжело дышал в этой своей маске и, кажется, вовсе не горел желанием говорить. Или просто был нем. В любом случае, с таким плодотворного диалога не выйдет, так что я побрёл дальше.

Остались лишь последние два человека, не считая меня и хозяина паба, что присутствовали в заведении и, с которыми, я так ещё и не поговорил. Это были две девушки, оживлённо перекидывающиеся в карты. Я уже хотел подойти и присоединиться к игре, как вдруг меня окликнул владелец:

– Эй, библиотекарь! Иди сюда, твоя очередь подошла!

Выбор даже не стоял передо мной,так что я в быстром темпе подобрался к старику-трактирщику. Он дружески похлопал меня по плечу и взгромоздив свою огромную ручищу мне на шею повёл вглубь заведения. Мы проходили сложную сеть коридоров, что уходила всё дальше вглубь земли.

Пока мы шли, я решил, вдруг, спросить у него про книгу:

– Скажите, а вы читали этот загадочный текст?

– Я? Боже упаси! Конечно нет, мне и не интересно совсем, что там написано. Я то так, просто деньги зарабатываю на этой достопримечательности. Да особо бойких гостей контролирую. Сам бы я ни за что не стал бы читать подобное. Сколько баек жутких ходит! Уж тут то они громче всего и слышны.

– А как же вы так организовались, если даже не читали эту книжку?

– Это всё дед мой, он первый придумал поставить здесь заведение и проводить желающих к книге. Уж не знаю, что вы все в ней находите... И почему, до сих пор, её никто не прикарманил... Кажется, порой, что эта адская штука сама себя защищает.

– Правда?

– Ну да. Есть в ней что-то мистическое... наверное... я сам не знаю! Да и не хочу знать!

На этом наш диалог закончился. И мы, наконец, достигли заветной цели. Ветхая деревянная дверь была отворена хозяйским ключом, а я бесцеремонно запихнут внутрь.

Как оказалось, я попал в обычную древнюю квартиру, коих полно среди руин. Здесь отлично сохранились атрибуты прошлой жизни: целая мебель, почти не пострадавшие обои, слегка запылённый ламинат и общая атмосфера спокойствия. Поскольку, как мне думалось, этот многоквартирный дом оказался завален снегом, сразу после Катаклизма, всё внутри столь отлично и сохранилось. Даже электричество работало! Видимо, от генератора трактира.

Сделав несколько шагов по квартирке и охватив взглядом самую большую её комнату, я узрел искомое. Крошечный скелет сжимал в руках маленькую цветастую книжку. На её обложке было выведено «Хутсунея». Аккуратно вынув книжку из хватки трупа, я с вожделением открыл её и начал читать...

---

«Давным-давно, в тёмном лесу, жил маленький лисёнок. Его звали Рейнар. Он был хитёр и храбр. Лисёнок ловко выходил из любой ситуации, в которую попадал. Обычно по своей вине. Уж больно храбростью своей любил похвастать.

Так, однажды, он собрал всех своих друзей-зверят на поляне. Волчонка, Хорька, Сестрёнку Пташку, Братика Пташку и Неразговорчивого Барсука. Ну и начал перед ними храбрится, мол, сможет уйти в самую чащу и найти там настоящее счастье.

Все зверята знали, что счастье находится под охраной старого, злого колдуна, который ни с кем не хотел им делиться. Поэтому друзья Рейнара стали его отговаривать и всячески пытаться удержать от походов в лес. Но разве храбрый и хитрый лис будет их слушать?

Он пообещал, что найдёт счастье и принесёт его своим друзьям, чего бы ему это не стоило. И Рейнар, налегке, сразу же двинулся в путь.

Чаща была тёмной и зловещей, но лисёнок смело шёл навстречу судьбе. И набрёл на сахарный домик. Стены его были сделаны из пряников, крыша из безе, ставни из печенья, а забор из леденцов. Рейнар был умён и сразу понял, что это логово колдуна, в котором тот прячет счастье.

Не слишком церемонясь, лис пробрался в дом, пользуясь своей ловкостью. В доме он, внезапно для себя, обнаружил не злого и жадного колдуна, а уставшего и печального старика. Поняв, что дед не представляет для него никакой опасности, Рейнар спросил того:

– Что ты, дедушка, сидишь тут один, да грустишь?

– Вот уж много лет охраняю «Хутсунею».

– А что это такое?

– Раньше я думал, что это метафора вечного счастья. А потом узнал, что с одного древнего языка это переводится, как «пустота». И, получается так, что я много лет охранял пустоту.

– Пустота это не так плохо! У кого-то вот нет пустоты. А то, чем её заполнить, есть, да не влезает никуда. Мало ли владеть пустотой?

– Не мало, да только грустно мне не от того, чем владею.

– А от чего же тогда?

– От того, что я не понимал, что есть то самое счастье. Это, оказывается, не предмет и не цель. Оно процесс и действие, а не решение и товар. Оно есть истинная любовь. Любовь к самому себе и тому, какой ты есть. Любовь к миру. Любовь к друзьям. Другой и не нужно.

– Кажется, я понял. Мне нужно любить то, что я ловкий и самонадеянный. Мне нужно любить своих друзей. Любить лес. И тогда я обрету вечное счастье. Спасибо, что рассказали мне об этом. Пойду и поделюсь со своими...»

---

Далее текст обрывался растёкшимися цветными каракулями прямо на страницах. Единственным читаемым фрагментом осталась надпись, явно сделанная вручную, крайне корявыми буквами и не слишком грамотная, которая гласила:

«Вчира на улице взорвалось солце. Было ярко и жарко но я не подошол к окну. Я слышал отуда страшные крики. Было одиноко. Мама не пришла с работы. Папа не пришёл с работы. Бабушка не приехала хотя обешала.

Не знаю что буду делат. Телефон не работает. Интернет не работает. Телевизор не работает. Одиноко и страшно.

Боюсь остатся один. Боюсь что никто не придет. Хочу быть смелым как Рейнар.

Бабушка говорила что умирать не страшно. Что ангел спустится с неба и закроет твои глаза и ты надолго уснешь. Скорее бы он прилетел и я уснул.

Серёжа»

Утерев невольно покатившиеся слёзы, я бросил взгляд на свернувшийся в позе эмбриона детский скелет. После, я всунул книгу обратно, на её законное место, в объятиях истлевших рук. И, оставив всё, как было, побрёл прочь... Пусть парень спит спокойно...

Триптих II - Тёмные стремления - Белет

Есть кое-что гораздо более древнее, чем страх темноты. Оно столь первобытно, что кажется было задолго до появления человека. И ныне, неотступно, шаг в шаг, следует вместе с нашей цивилизацией, подталкивая её к гибели. Вернее, подталкивает каждого из нас, в отдельности. Чтобы в конечном итоге, мы посыпались, будто костяшки домино.

Люди привыкли не замечать ИХ, не видеть тех, кто прячется в тенях. Возможно, это к лучшему. Ибо я, узнав правду, ныне вряд ли смогу жить прежней жизнью. Хотя... хочу ли я жить как прежде?

Возможно, стоит начать эту историю с моего первого столкновения с ЭТИМ. Однако, есть ощущение, что ОНО было со мной всегда. Я родился под пристальным взором незримого существа, что с интересом наблюдало за тем, как моя жизнь скатывается ко всем чертям.

Ныне мне известно, что люди не рождаются равными. Нет никакой Tabula rasa, есть только тёмные стремления, что появляются вместе с нами и отпечатываются на нашей судьбе. Это своего рода клеймо, что заставляет нас подчиняться самым мрачным и низменным желаниям. И чем причудливее завита метка, чем страшнее стремления, тем с большим любопытством ОНИ смотрят на нас.

Я был «вознаграждён» крайне пристальным вниманием. Не подумайте, здесь дело вовсе не в том, что я сумасшедший или какой психопат. Чтобы пасть, нет необходимости переступать свою человечность. Достаточно взглянуть в бездну и улыбнуться.

Даже одна мысль может быть разрушительна. Даже небольшое допущение может привести к краю пропасти. И чем дольше сопротивляешься, тем с большим наслаждением ОНИ наблюдают.

Если честно, я в большом смятении. Стоит ли мне рассказывать вам больше? Стоит ли вам читать дальше?

Дело в том, что неведение в этом случае, делает мир менее пугающим. Пусть и ценой этого будет являться то, что вы даже не осознаете, как ваши тёмные стремления вас поглотят. Это не самый плохой исход, ибо сопротивляться вы всё равно не сможете. Так хоть не будете корить себя за подчинение ИМ.

Если вы согласны на это, то не стоит далее читать мою историю. Если же вы готовы погрузиться многим глубже, то знайте: ИМ нравится, когда вы всё понимаете и послушно корчитесь в муках. ОНИ хотят, чтоб вы знали, а я подчиняюсь этому желанию. Но ошейник на моей шее не столь прочен, чтобы я не подсказал вам вариант спастись.

Рационализм и наука. Они выведут вас из зоны интереса первобытного ужаса. Ибо демоны никогда не будут связываться с теми, кто захочет их познать. От этого они потеряют часть своей силы. Да и любой монстр рассеивается, стоит направить на него фонарь. Но это вовсе не значит, что его там не было.

Просто с людьми разума гораздо сложнее справиться, чем с легковерными мистиками. И они будут оставлены на закуску, когда мрачные планы бездны будут наконец реализованы.

Так что это вовсе не панацея, а скорее плацебо. Я считал себя вполне себе разумным и всегда находил рациональное объяснение любым странностям. Но разве это меня спасло? Стоило ЕЙ захотеть и я столкнулся с неведомым, что заставило меня потерять дар речи.

Помниться, ещё недавно я был вполне общительным и вроде бы даже приятным человеком. Мало кто с такой же лёгкостью заводил разговор и мог вести его на любую тему. Всё изменилось в тот момент, когда в моей голове раздался мой собственный голос. Он упорно утверждал:

- Ты смешон. Ты жалок. Разве люди могут тебя полюбить? Разве может им быть интересна вся та погань, которой ты так увлечён?

Я пытался возразить:

- Нет! Это всё не так! Все знают, что я отличный парень. Мои друзья, моя семья, да и вообще все люди готовы меня поддержать и помочь.

- Разве? Где же все они, когда тебе больно? Почему они порой странно смотрят на твои увлечения? Почему сторонятся, когда ты говоришь о важных для себя вещах? Может, они просто притворяются и пытаются сделать вид, что ты им интересен? Может, они просто терпят твои странности и только ищут повод оставить тебя в одиночестве? Как думаешь, многие из них будут готовы прийти на твои похороны? И не превратятся ли эти похороны в праздник?

Это излюбленный приём любого демона - задавать вопросы. Вопросы сеют сомнения и страхи, а их ОНИ вкушают с особым наслаждением. Кроме того, после первой пары мыслей-сомнений, человеческий разум сам культивирует всё больше и больше. Мы сами роем себе могилу.

Я вот отстранился. Стал с недоверием и подозрением относится ко всем. Ибо внутренний голос, становившийся всё более чуждым, твердил раз за разом:

- Не верь им и не думай о себе лучше. Ты убог и они хотят отыграться на твоей убогости за свою.

Это продолжалось столь долго, что я принял его позицию. Дальше всё стало нарастать, как снежный ком. Сомнения и злость на себя, разъедали меня, а голос в голове наседал:

- Ты умрёшь никем. Ты никому не нужен. Всё, чем ты дышишь - бред, который только смешит людей.

Помнится, в тот момент я пытался заниматься творчеством и выставлять то на суд общественности. Но раз за разом крылья моих надежд нещадно ломались и я больно ударялся о землю. Мои тексты никто не читал, даже друзья и знакомые.

В тот момент злосчастный внутренний голос сменился, он стал нежным и баюкающим, превратился в женский:

- Они все просто не стоят тебя. Задумайся, в какое время живёшь! Разве кому-то есть дело до писателей? Хоть кто-то сможет оценить твоё новаторство? Они банальны, пишут об одном и том же сотни лет! Делают свою культуру наивных бульварных романов чем-то вроде бога. Они примитивны, порочны и глупы. Разве справедливо то, что ты на дне, пока все эти идиоты-графоманы покоряют умы наивных школьниц?

Столь резкая смена риторики не показалась мне чем-то странным. Ибо в тот момент я был готов согласится с каждым словом своего личного демона. Злость и чувство несправедливости, которым предшествовали многие годы неудач на писательском фронте, спаяли из меня мизантропа, презирающего современную культуру. А такие люди - лучшая пища для демонов.

Ибо во мне было множество тёмных стремлений. Жажда творить смешивалась в гремучий коктейль с тревогой и страхами. Словно некромант, я уединился подальше от людей в своём убежище и упорно соединял мёртвый текст в жуткое чудовище. И во мне, и в моём творчестве, становилось всё меньше мирского и человеческого.

Я ударился в эзотерику и философию, в попытках подвязать свои идеи под реальность. С жадностью поглощая всё новые знания и запретные науки, я утопал в самом себе, становился заложником своего же сознания. Голос к тому моменту уже превратился в моего единственного собеседника:

- Тебе никто не нужен. Они глупы, а ты ничтожен. Вам не по пути. Возможно будущие поколения смогут понять тебя многим лучше, чем предыдущие. Вспомни Кафку или Лафкрафта. Они умерли никем, хотя при жизни были гениями. Это несправедливо. Ещё более несправедливо то, что они никак не смогли притронуться к славе! Хотя... Эй! Может это и к лучшему? Известность и признание - не столь уж хорошие вещи!

- Почему ты так думаешь? Разве не к этому я всё время стремился? - спросил я у него.

- Ты стремился к небесной тверди. Разве есть тебе дело до денег? Разве имеет для тебя ценность любовь людей? А их радость? Мы оба знаем, что ответы на все эти вопросы сугубо отрицательные. Для тебя в славе нет смысла. Или ты хочешь, чтобы тебя убил сумасшедший фанат на пороге собственного дома? Или, быть может, давно не видел иголок в еде? Почитание убивает, прежде всего, почитаемого. Однако, если тебя не убьёт сумасшедший поклонник, то ты, скорее всего, быстро станешь тенью былого себя. Это, как ни крути, судьба. Все великие, если не уходят рано, становятся жалкими ретрансляторами былых идей, в которых нет ни смелости, ни новых стремлений.

- И что же ты предлагаешь?

- Оставить славу мерзким графоманам. Пусть они пожинают все ужасы известности. А тебя люди всё равно не полюбят, так что тебе нужна совсем другая цель...

Я долгое время носил эту мысль в своей черепной коробке. Многие дни я размышлял и никакой голос не прерывал поток идей в моей голове. Наконец, одной ночью, когда мне не спалось от посторонних шумов с улицы, я додумался.

Моё призвание - деструкция. Писатели обычно созидают и очень зависят от того, любят их творения или нет. Но, если книги будут нести деструкцию, то тогда я не просто напитаю свою мизантропию, но и смогу создать настоящий magnum opus, что оставит меня в веках. Я буду как Герострат, что сжёг храм Артемиды ради того, чтобы прославиться!

И ровно в тот момент, как эта мысль закрепилась внутри меня, подарив мне идею, в моей спальне появился посторонний. Я даже глаз тогда не сомкнул, а потому сразу заметил звериную тень в глубине моей комнаты. Она лишь слегка выделялась в ночной темноте, так что я лишь в общих чертах видел волчьи очертания.

Кажется в тот момент я уподобился маленькому суслику. Всё моё тело напряглось и замерло в нерешительности, холодная дрожь пробежала по телу. В этот момент я был жертвой. Я всегда ей был. Культивировал внутри себя страхи и ненависть, как и любой слабый и ничтожный зверёк, не способный противостоять миру. А теперь и они пришли за мной, материализовавшись и обратившись тем самым голосом: - Ты уже понял, что я от тебя хочу. Расскажи про нас. Опиши нас. Дай людям всю информацию, которую они захотят. Удовлетвори свои тёмные стремления и получишь многим больше, чем желал.

Тень мгновенно переместилась за мою спину. И уже ласково шептала мне на ухо:

- Это не сделка. Белет никогда не предлагает сделок. Но я не просто так обретаю самый приятный для тебя образ и самый приятный голос. Весь интерес в том, чтобы ты подчинился по своей воле и сам всё описал. Чтобы в след за тобой, иные люди последовали примеру и дали волю своим тёмным стремлениям. Это твоя роль в нашем маленьком спектакле. Очень важная роль, раз к тебе в голову заглянул сам король. Отнесись ко мне с почтением и я дарую то, чего ты жаждешь - любовь во всех её проявлениях.

Перед моими глазами стали проносится бесконечные образы, которые вместе складывались в стройную картину. Бесполые и бесформенные сущности, что манипулируют людьми и утоляют свой голод за счёт наших тёмных стремлений. Демоны, которым нравится играть с человечеством. Нравится, когда их почитают и боятся. И когда люди слагают были и небылицы о могущественных духах разного вида...

Конечно, все эти сказки - ложь. Правда куда страшнее, ибо она непознаваема и неумолима.

От демонов нет спасения и лекарства. Они, скорее всего, уже управляют вами, подпитывают ваши тёмные стремления. Если вы дочитали до этого момента, то и моя деструктивная цель выполнена. Ваш мир больше не будет прежним, больше нет возможности убежать и скрыться в мире фактов и логики. Ибо семя сомнения посеяно.

Ваши мысли могут быть совсем не тем, чем кажутся. И чем больше вы задумываетесь, тем страшнее становится, ибо демоны отражение нашего самого древнего страха - страха неизвестного. Они, по сути своей, и есть сама неизвестность.

И в тёмных океанических глубинах, и в мрачной космической пустыне, и даже в вашей собственной голове, их силы становятся безграничны. Иногда они даже принимают физическую оболочку, чтобы вам понравится. Их цель: сделать так, чтобы вы добровольно подчинились и приняли реальность такой, какая она есть.

Я подчинился. Стал Поэтом Апокалипсиса и верной шавкой на службе первобытного страха. Не знаю к чему это приведёт. Не знаю, что будет, когда все мы окажемся в цепких лапах сих потусторонних существ. Но я определённо счастлив. Ибо у всего появился смысл. Демонический смысл.

Триптих Азери - Охота

На город опустилась ночь. Это, можно сказать, провинция, так что тут уже после полуночи практически никого не встретишь на улице. А даже если и встретишь чересчур загулявшую компанию или парочку полуночных романтиков, решивших прогуляться по пустым улицам, то те даже и не обратят на тебя внимания.

Пожалуй, это - лучшее время, чтобы выйти на охоту. Как я уже сказал, на улице, в такое время, никого не поймаешь. По одиночке точно. А ведь в этом и есть смысл охоты. Ты хищник и у тебя есть своя личная жертва, вас двое и только двое в смертельной схватке за жизнь. Романтика!

Но многие жертвы боятся выходить по ночам. Это странно, ведь обычное зло, вроде грабителей, убийц и бандитов спит. С ними, как ни странно, у вас больше шансов встретиться днём, когда вы меньше всего этого ждёте. Как минимум потому, что днём вы выйдете на улицу с гораздо большей вероятностью, чем ночью.

Вообще, мне кажется, что боязнь тёмных улиц, это что-то навроде эволюционировавшего страха темноты. Только в ней мы боимся не чудовищ из детских страшилок, а монстров из взрослых страшных сказок. Возможно, посмотрев на меня, вы скажете, что есть чего боятся.

Но я тоже не дурак и не ловлю своих жертв среди улицы. Это, в целом, стиль убогих, не способных на справедливую борьбу хищников. Я же забираюсь прямо в дом. Вернее, меня обычно сами впускают. Под разными предлогами. Слухи о маньяке, что может нагрянуть к вам в гости, распространяются быстро, так что каждый раз приходится придумывать новую легенду.

Сегодня, например, я опробую историю о затопленном соседе снизу. В современных городских муравейниках сложно найти человека, который будет знать всех своих соседей, так что это может сработать.

Сжимая свой чехол от гитары, в котором ношу все свои инструменты, я храбро шагаю по району, выбирая многоэтажку, в которой обрету новую жертву. Вот, например, девятиэтажное массивное строение с тремя подъездами, неплохой вариант.

Уже немолодая женщина открывает дверь одного из них, ровно в тот момент, когда я прохожу мимо. Я успеваю как раз перед тем, как проход закрылся и так обхожу магнитный ключ. В лифт мы заходим вместе с местной жительницей.

У любого серийного убийцы должна быть фишка, чтобы через много лет, разбирая его преступления, люди могли бы придавать ей сакральный смысл. У меня такая фишка тоже есть: я посещаю только людей, живущих на седьмом этаже. А потому без лишних раздумий нажимаю на цифру семь.

Дама, дрожа нажимает на восьмёрку. Стальная кабина закрывается и начинает медленно подниматься. Я замечаю, как женщина шарахается от меня и пытается забиться в противоположный угол лифта.

Что ж, может я действительно жутковато выгляжу в этом длинном пальто и с чёрным чехлом в руках. Я шутливо спрашиваю у неё:

- Ну, вы чего испугались то?

- А если вы насильник или маньяк какой? - серьёзно произнесла тётка.

- О нет, я точно не из них. А если бы и был, то нападал бы только на красивых, так что вам всё равно нечего было бы бояться.

- Нахал! - обиженно произнесла дама, скрестив руки на груди.

- Каков есть.

Маленькая кабина дёрнулась и остановилась, распахнув свои створки. Я вышел в довольно длинный коридор, в котором было где-то с десяток квартир. Джекпот! Есть из чего выбрать.

Подхожу к первой двери. Номер «701». Стучусь. Нет ответа. Видимо, хозяева уехали. А может и просто очень крепко спят. Нет смысла тратить своё время.

Следующий кандидат. Номер «702». Пара глухих ударов. Кряхтя, мне открывает дряхлый старичок. Вообще неинтересная жертва. Кланяюсь и говорю ему:

- Извините, не вы Альберт Петрович?

- Не я.

- Ох, ну тогда видимо я ошибся квартирой, прошу прощения!

Что-то недовольно буркнув, дед закрыл дверь, а я направился к следующей квартире. «703», неплохое число, можно сказать, счастливое. Я даже решил не стучаться, а более цивилизованно позвонить в звонок. Цивилизованно и настойчиво. Из-за двери послышался недовольный девичий голос:

- Кто там?

Судя по нему, ей лет двадцать, может чуть больше. А это значит, что стоит попробовать попасть внутрь. Говорю:

- Это ваш сосед снизу, вы меня затопили.

- Но у меня, вроде сухо.

- Может, трубу прорвало? Давайте я зайду и мы вместе посмотрим.

Замок щёлкнул и она предстала передо мной во всей красе. Аккуратная, эстетичная фигура. Плавные линии и прелестные, что подчёркивались домашним топиком и мини-шортами. Милое лицо, длинные шелковистые волосы. Идеальная жертва.

- Ну проходите. - сказала она.

Я еле сдержал себя, чтобы не напасть прямо на пороге. Это будет большой прокол, если в квартире окажется кто-то ещё. А потому просто продолжаю играть роль непутёвого соседа. Заметив мой чехол, красотка спросила:

- А это вам зачем?

- Я музыкант, спасал от воды самое ценное, что у меня есть.

- Что ж, ладно, посмотрим, прежде на кухне. Налить чаю?

- Было бы славно!

Она отправилась в сторону кухни по длинному коридору. Я последовал за ней, а на ходу заглянул в единственную большую комнату. Там стоял длинный диван перед включённым телевизором, на котором на паузе находился какой-то мультфильм. На столике рядом стояла тарелка с попкорном и бутылка газировки. Видимо, я прервал ночной кинопоказ. В этой же комнате стояла большая двухспальная кровать, но никаких следов того, что её занимал кто-то кроме девушки, не было.

На небольшой кухоньке всё выглядело довольно ухоженным и чистым. Мне тут же было предложено место за обеденным столом и кружка. Поставил чехол рядом, я уселся на деревянный стул.

- Вам, какой чай?

- А какой есть?

- Есть чёрный, зелёный, с манго, с мятой, с бергамотом, со вкусом какао бобов и ещё пара десертных.

- С мятой.

Бросив соответствующий пакетик в чашку и поставив электрочайник кипятиться, девушка произнесла:

- Пока вода греется, можете залезть под раковину и глянуть, что там и как.

- А может, вы сама залезете?

Мне было бы крайне удобно, если бы она оказалась ко мне спиной, да ещё и в столь неудобном положении. Это был бы идеальный момент для атаки, но красавица не дала мне воплотить эти планы:

- Ну это же вам нужно проверить, нет ли протечки в трубах.

- Верно.

Пришлось вставать на корячки и лезть под раковину, делая вид, что мне очень уж интересно устройство сифона. Чёрт, мне нужно будет выгадать момент, когда она расслабится, чтобы нанести удар...

Пока я копался с трубами, сзади, вдруг, послышался щелчок замка футляра и голос девушки:

- О-хо-хо! Как я и думала! Неужели ко мне в гости заглянул знаменитый маньяк? «Семиэтажник», так тебя называют в газетах?

Я кое-как развернулся, чтобы посмотреть на неё, как красотка уже стояла прямо надо мной с моим же молотком в руках. Я даже вскрикнуть не успел, как на мою голову упал сильный удар. Меня мгновенно отключило.

А когда я проснулся, то был всё в той же квартире, привязанный к стулу пластиковыми хомутами и с больной головой. Под стулом была расстелена клеёнка. Девушка же сидела на диване, видимо ожидая моего пробуждения с ножом в руках:

- Я уж боялась, что слишком сильно тебя приложила и ты уже не очнёшься. Какой же тогда интерес?

- Да что ты несёшь? Что происходит вообще?

- О, ты ещё не понял? Ты оказался жертвой, и я загнала тебя в ловушку. Не зря целых четыре месяца снимала квартиры на седьмых этажах, по всему городу.

- Да кто ты такая?

- О, ну я та причина, по которой в последнее время пропадает много маньяков. Слышал же, что множество тех монстров, что наводили ужас на всю страну, в последние несколько лет пропали и о них больше ничего не было слышно. Будто они разом залегли на дно? Так вот, это была моя работа. И я ей очень горжусь.

- Это, ты таким образом за справедливость борешься? Пытаешься спасти человечество? Тебе рассказать, что твоя борьба бессмысленна?

- О нет, что ты! Я делаю это только для удовольствия. И поверь, будь ты действительно моим соседом снизу, я бы тоже тебя убила. Просто, серийные убийцы - более интересная цель. Для каждого из них я - идеальная жертва. А они идеальные жертвы для меня. Не представляешь, сколь прекрасное испытываешь чувство, когда тебя боится даже тот, кто пугает весь город! А когда бесчувственные психопаты и кровожадные чудовища, начинают ползать по полу и молить о пощаде, прямо как их жертвы, это не описать словами! В конце концов, охота на хищников, делает тебя сверххищником. А это значит, что я мониторю популяцию всех плотоядных поменьше.

- Убийца, который охотится на убийц... Да, попал я! Что ж, не думал, что умру от рук коллеги.

- Мы не коллеги. Мы звенья пищевой цепи и ты оказался слабым звеном. Тебе следовало ожидать, что рано или поздно ты наткнёшься на рыбу, что будет гораздо сильнее, чем ты сам. И большим счастьем для тебя будет оказаться именно в моих зубах. Можно сказать, я покажу тебе истинную стать.

- Что ж, даже учитывая, что ты клонишь к тому, что я сейчас умру, мне даже нравится, что смерть будет такой. Давай, покажи все свои зубки! Только квартиру сильно не запачкай, она же всё-таки съёмная.

- Ничего себе ты пофигист. Довольно жалкий пофигист, если быть честной.

- Есть такое, но я скорее мазохист. Кроме того, ты неотразима. Для меня комплимент умереть от рук роковой красотки. В конце концов, сама знаешь, что те, кто всерьёз занимаются нашим ремеслом, не бояться смерти. Они кайфуют от неё. Танцуют с костлявой по змеиным головам. Что ж, я думаю, если она ещё и придёт из твоих рук, я буду в настоящем экстазе. Так что пытай меня подольше. Да поизобретательнее. Я желаю увидеть всё, что высший хищник может показать.

- Ай! Всё удовольствие портишь! Я думала, что с тобой будет поинтереснее. Но ты такой жалкий, что мне теперь кажется, что я потратила столько времени зря, вылавливая тебя.

- О! Ну я уверяю тебя, что всё это было вовсе не зря. Может, если ты меня отпустишь и мы вместе поработаем, тогда ты посмотришь на меня с другой стороны. Ты только представь: «Парочка маньяков в мировом турне!». Мы же столько шороху наведём!

- Э нет, спасибо. Работать с любителями меня не прельщает. Особенно учитывая, что мою серию убийств так и не смогли связать. И для полиции с газетами я, как бы, всё ещё не существую. Да и не буду существовать, я слишком ловка. Скрытной, ловкой и смертельно опасной серийной убийце не нужен балласт в виде домушника, который помешан на седьмых этажах. Я в тебе даже сумасбродной борьбы за жизнь не наблюдаю! Так что тебя даже хищником стыдно назвать. Так, овца, что надела волчью шкуру, чтобы пугать других овец. Ладно, разберусь с тобой по-быстрому, надоел! И так много времени было потрачено.

Она подошла к шкафу, выдвинула ящик и положила в него нож, достав вместо него пистолет и глушитель:

- Вот это оружие мне нравится. Шумное, не приносящее достаточно удовольствия, но, тем не менее быстрое и эффективное. Как раз для таких, как ты, кто не заслуживает и пыток. Удачи там, в аду! Передавай привет Вельзевулу и предыдущим десяти неудачливым охотникам, что угодили в мою ловушку. Скажи, от Азери. И передай, что у них скоро будет огромная компания!

Выстрел.

Триптих Азери - Отсоа

Такси остановилось. Я, всё ещё находясь в полудрёме, не глядя открыл дверь и стал вылезать наружу. Сразу же ступил в лужу... Кроссовок моментально пропитался ледяной водой. Ногу я одёрнул, но ничего уже не поделаешь. Какое-то время придётся походить так. Запасной обуви у меня всё равно нет.

Когда я наконец вышел из машины и таксист ударил по газам, я остался стоять в одиночестве под» душем из холодных капель дождя. Передо мной, синим неоном, горела вывеска: «Memento mori». Под ней располагалась небольшая стальная дверь.

Я быстрым шагом направился к этому «парадному» входу. Разумеется, он не был заперт и я легко проник внутрь. Охранник стоял в конце длинного слабоосвещенного коридора, украшенного лишь облезлыми обоями в цветочек. Он сразу узнал меня и лишь мельком кивнул. Не стал даже забирать моё служебное оружие. Хотя точно знал, что я опять вооружён. Что ж, нам обоим меньше мороки.

Внутри, всё было точно, как и всегда: гремел очередной трек в стиле EDM и, вторя биту, по полу стучало с сотню разгорячённых ног. Было обыденно темно, ибо танцпол освещали лишь мельтешащие лазеры и пара холодных ламп. У меня не было ни малейшего желания присоединяться к празднику жизни, да и сегодня я был здесь по крайне важному делу.

Потому, я взял в баре два стакана содовой и направился к относительно тихим ложам на втором этаже клуба. Это были уединённые закутки, в которых порой происходили самые отвратительные вещи. Администрации «Memento mori» не было дела, когда в её стенах кто-то ловил передозировки, подвергался насилию или умирал. Ибо это заведение само по себе было нелегальным и могло позволить твориться любому беззаконию внутри своих стен. Влиятельные покровители сего места могли решить любую проблему, возникшую из-за неаккуратных гостей, неспособных прибрать за собой. Обычно, вместе с самими «неаккуратными гостями». Поэтому, посетители и сами старались держать всё происходившее внутри в секрете, самолично исправляя последствия своих злодеяний.

Спортивная девушка в цветастой ветровке, ждала меня на оговоренном месте, на полукруглом диване в одной из лож, спрятанных за тяжёлыми занавесками. Она скучающе поставила локоть на круглый столик и подперла своё прелестное лицо ладонью. Я сел рядом и подал ей стакан газировки. Она заговорила первой:

- Я избавилась от тех парней. Их было легко найти. Они практически не скрывались, да и… были не слишком уж умелыми убийцами. Выслеживали всех своих жертв на одной дороге. Там же и убивали. Будь в ваших структурах хоть кто-то, кто был бы хорош в засадах, вы бы и сами их поймали.

- Неужто плохие жертвы?

- Скучные. Слабые. Пугливые. Никакого азарта охоты. В этот раз я хочу кого-нибудь, кто будет испытанием моих умений.

- Тогда я могу тебя обрадовать. - я вынул из-под плаща небольшую папку с бумагами и передал собеседнице.

Она вскрыла её и быстро пролистала материалы дела:

- Каннибал. Пять жертв. Пожизненное лишение свободы. Освобождён досрочно, спустя тридцать лет заключения, за хорошее поведение. Он совсем недавно вышел?

- Да, пару дней назад. Сейчас находится под присмотром полиции, носит браслет на ноге. Но можешь не переживать насчёт этого, я позаботился о том, чтобы браслет был выключен, а слежка снята. До этого урода уже давно никому нет дела. Никто и не заметит что он исчез. Даже рады будут, что он наконец получил по заслугам.

- Ему сколько? Лет шестьдесят? Он наверное немощен и слаб.

- Только вот он в два раза шире тебя в плечах и отлично сложен. Может, это и старый пёс, но силы ему точно не занимать. Там, в папке, есть медицинский отчёт.

Девушка взглянула на лист, о котором я говорил и произнесла:

- Габариты и правда внушительные. Но всё ещё не думаю, что он доставит проблем.

- Это же к лучшему, правда?

- Не знаю… Не уверена, что после стольких лет в тюрьме у него ещё сохранился запал. Он наверняка исправился, раз его отпустили. Какой интерес мне от его убийства? Разве сможет оно доказать, что я обладаю большей силой? Что мои тёмные стремления гораздо страшнее, чем его?

- Я уверен, что такие ублюдки не исправляются. Дай ему время и он снова примется за старое.

- Это точка зрения моралистов. Убийцы, как ни крути, обычно уходят от дел, если доживают до преклонного возраста. Их огонь гаснет, а сами они уже не походят на охотников. Скорее на раненную и дряхлую дичь, которую и добить стыдно.

- Если так сомневаешься, то сделай это для меня. Я не первый год тебе помогаю.

- Кажется, ты содействуешь мне, только потому что, что своими действиями я помогаю подонкам обрести заслуженное, по твоему мнению, наказание. То есть, я невольно помогаю тебе делать грязную работу своими руками и за это получаю дополнительную информацию от полиции. Это сотрудничество, которое, тем не менее, никого ни к чему не обязывает. Понимаешь? Никого и ни к чему. Не думай, что я тебе должна что-то за помощь. Я не собачка силовых структур которой можно что-то поручить, а сверххищник, утоляющий свой голод. Вот и убеди меня, что убив этого старика, я смогу получить то, что хочу.

- В этот раз я пойду с тобой. Тебе же нравится видеть, как добропорядочные люди опускаются до уровня кровожадных зверей?

- Это какое-то особенно дело, раз ты решил понаблюдать лично?

- Тридцать лет назад, этот ублюдок убил и съел одного парня, которого я очень хорошо знал. Тогда я и решил, что буду ловить подобных зверей.

- И ты решил сделать меня оружием вендетты?

- Я честно рассказываю тебе о причинах своего интереса, потому что надеюсь, что ты сделаешь это. Пусть не из спортивного интереса, так хотя бы из дружбы.

- Я понятия не имею, что такое эта твоя «дружба».

- Это когда близкие люди помогают друг другу без какой-либо выгоды. Я тебя покрываю, снабжаю информацией и содействую в преступлениях, не только потому, что это соответствует моему мировоззрению. Скорее я считаю тебя хорошим человеком, который совершает благие поступки и потому помогаю. Содействую благому делу, направляя клинок гражданского правосудия на тех кто того заслуживает.

- Ты же понимаешь, что этот «клинок» обоюдоострый? И кроме того, он не имеет никакого отношения к «гражданскому правосудию». Хотя… Те, кто оправдывают убийц, даже большие психопаты, чем их подзащитные. Не находишь это забавным? Пытаясь меня оправдать, придать моим деяниям праведную форму, ты просто оправдываешь свою собственную кровожадность. Что ж, мне это даже нравится. А потому я пойду на это дело, раз уж ты решил самолично за всем понаблюдать. Но только потому, что мне не хватает признания в этой области искусства.

Она поднялась из-за стола, размялась и позвала за собой:

- Пойдём, сделаем всё прямо сейчас. Тем более у тебя, наверняка, и трекер есть?

У меня действительно была возможность узнать, где жертва находится прямо сейчас. Наш убийца совершал ночную прогулку по парку — его координаты передавались мне на телефон.

Мы с Азери направились к её автомобилю, припаркованному прямо у входа. Это был довольно дорогой зеленый спорткар. Девушка была из богатой семьи и могла себе позволить разъезжать на столь приметной машине.

Я всё не могу понять, почему такая обеспеченная, молодая, успешная и красивая леди встала на этот ужасающий кровавый путь. Неужели ей стало скучно? Неужели всё это просто прихоти пресытившейся радостями жизни девушки?

Я конечно сказал Азери, что считаю все её деяния общественно полезными, но на самом деле я просто хочу выдать желаемое за действительное. Её стремление к получению силы от поверженных противников, мне также кажется ложным мотивом. Как и «тёмные стремления», как и демоническая природа, как и все прочие причины, которые она пытается выдать за истину. Тут есть что-то более глубокое, что-то сокрытое, о чём она никогда не расскажет. Скорее всего потому, что эта девушка и сама себе не готова признаться в своих истинных мотивах.

Мы на всех порах мчались к почти неосвещённому парку. Моя спутница давила на педаль так, что меня вжимало в сидение всем телом. На пустом ночном шоссе, она на добрую сотню километров в час превысила все мыслимые скоростные ограничения.

Наконец, мы прибыли. Я передал своей невольной напарнице свой телефон и пропустил её вперёд. Сам же я пошёл следом, но чуть поодаль, через плотную растительность по обе стороны от тропинки. Мне не следовало мешать профессионалу.

Наш путь лежал далеко вглубь парка. К пруду, на берегу которого мы и обнаружили нашу цель. Он сидел на лавочке, огромный, словно скала, и тупо глядел на тихую водную гладь. Несмотря на шрамы, испещрившие его лицо, он не казался опасным, скорее жалким и потерянным.

Азери не особо церемонилась, она приблизилась к лавке и обнажила нож-бабочку, произнеся:

- Вставай, если конечно, не хочешь умереть, так и не сразившись.

Каннибал посмотрел на неё ничего не выражающим взглядом:

- Кто ты? Родственница одной из моих жертв? Нет… Тебе слишком мало лет, даже для того, чтобы застать те события, не то что хранить за них обиду. Тогда зачем ты пришла, если не мстить?

- Хочу проверить старого пса на крепость духа. Узнать, остался ли внутри тебя дикий зверь или нет.

- Я не хочу драться, так что иди прочь. Свою вину я искупил: отсидел положенное, потерял жену, работу, друзей, да и жизнь тоже. Знаешь, у меня ведь теперь ничего нет. Всё отняли, вместе с лучшими годами. Я это конечно заслужил, но только это. Не более, не менее. Заслуженное наказание за былую страсть к поеданию человечины. Страсти больше нет, меня вылечили, так что проваливай подобру-поздорову.

- Я так не считаю.

- Считай как хочешь, только оставь меня в покое. Я настрадался и уж не случайной девке осуждать меня.

- Что ж, если ты не хочешь бороться, то умрёшь с позором.

Она сделала несколько смелых шагов к мужчине и занесла нож для удара. Он, своей огромной рукой, успел схватить её запястье прежде, чем лезвие коснулось горла. Азери вывернулась, освободила схваченную руку и ударила страшилу по носу, другой рукой. Тот даже не почувствовал удара, встал с лавки во весь рост, оказавшись чуть ли не в полтора раза выше своей соперницы, и произнёс:

- Это неравная борьба. Отступись.

- Мы это ещё посмотрим.

Он занёс свой гигантский кулак и с размаху саданул в сторону девушки. Та ловко уклонилась от молниеносного удара и, сократив расстояние, воткнула свой нож под ребро. Титан всё ещё оставался непоколебим и попытался нанести второй удар. Но перед этим, его соперница ловко саданула ему локтем прямо в челюсть, а затем точно попала второй рукой в район солнечного сплетения. Это лишь отсрочило неизбежное и кулачище, похожий на булыжник вновь попытался достать свою цель.

Азери отпрыгнула и сплюнула в сторону:

- А говорил, что не будешь драться.

- Я не собираюсь на тот свет. Эта жизнь — всё, что у меня осталось. И я не отдам её.

- Тем интереснее мне будет вырвать её у тебя.

- Не вырвешь. Я повторю, что это неравный бой. Я и так был крепким, с детства, так я ещё и тренировался в тюрьме. Каждый божий день, в своей одиночной камере, я упражнялся от нечего делать. Моё тело невероятно крепко.

- Это правда. Но техники тебе не хватает. Хочешь, покажу тебе особый приём?

С этими словами она рванула к противнику, за пару секунд сократив дистанцию, но тут же была встречена двумя жёсткими ударами. Мощный апперкот пришёлся ей прямо по животу, на мгновение подбросив девушку в воздух, а не менее разрушительный джеб отправил её в полёт на несколько метров вперёд.

Я был удивлён, как Азери вообще смогла пережить подобную атаку, но она слегка приподнялась и дерзко бросила в сторону амбала:

- Ну как, почувствовал вкус крови? Давай, подходи и добей меня! Покажи, какое ты на самом деле животное! Раскрой свои кровожадные стремления!

Тот, нерешительно постоял на месте, а затем направился к всё ещё не поднимавшейся девушке. Он приземлился всем своим ей на живот, зажав её между своими ногами и поместив огромные ладони на тонкую шею:

- Я своё отсидел! Отсидел, слышишь? Я не монстр! Не животное! Хватит меня таковым считать!

Азери лишь улыбнулась:

- А ведёшь себя точно как животное. Им стоило оставить тебя гнить в тюрьме.

Его руки, словно капкан, сжали горло и он стал гневно восклицать:

- Я своё отсидел! Я больше не виновен! Хватит! Хватит! Хватит! Я не заслужил такого отношения! Я своё отсидел...

Он кричал столь гневно, что повторяющиеся оправдания слились в единую безобразную словесную массу.

Я уж подумал, что амбал задушит свою соперницу, а потому вынужден был вмешаться в их бой. Выйдя из своего укрытия, я достал пистолет и выстрелил в огромную тушу. Как и ожидалось, одной пули не хватило, поэтому за ней последовала ещё одна. И ещё пара на всякий случай. Гигант разжал хватку и опал на свою соперницу. Та, в ту же секунду выбралась из-под него, и как ни в чём не бывало бросила в сторону умирающего:

- Как тебе такой секретный приём?

- Ты это специально? Специально заставила меня вмешаться и пристрелить его? - спросил я.

- Догадливый. Как тебе, твоя первая кровь? Доволен местью? Голод проснулся?

- Иди ты к чёрту, я только что человека убил ради тебя.

- Или ради себя? В конце концов, тебе и так следовало взяться за это убийство самому, раз было такое желание поквитаться за былые обиды.

- Только что теперь скажут в полиции, когда обнаружат, что этот тип был убит из зарегистрированного в силовых структурах пистолета? На меня моментально выйдут по пулям.

- И ты из-за этого беспокоишься? Это не проблема. Сейчас здесь довольно тихо, мы успеем вытащить пули и скрыть все улики. Ты только сходи за моими инструментами, в машину. Возьми нож, щипцы и мою дисковую пилу.

- А пила зачем?

- Слышал, недавно в пригородном озере выловили труп? Он был без конечностей, глаз, зубов и языка. Если немного поработаем, то сможем сделать вид, что это начало чье-то серии. Так мы точно пустим следствие по ложному пути.

В её словах было здравое зерно и я покорно отправился к машине. Принеся всё необходимое, мы взялись за наше тёмное дело. Пока моя спутница с особым энтузиазмом превращала конечности в обрубки, я методично выковыривал снаряды застрявшие в грузном теле.

Закончив с приданием трупу «парадного» вида, мы вдвоём отволокли его подальше в воду и пустили в свободное плавание. От конечностей избавились позже, сбросили их на мусорном полигоне. Пули же я оставил себе, на память. Это действительно была моя «первая кровь». Только подумать, за пятнадцать лет на службе, первый раз я в кого-то выстрелил. Да ещё и без малейшего сожаления. Удивительно конечно, но моя соучастница ничуть не удивлялась. Будто изначально знала, что всё так и произойдёт. Будто специально завлекла меня в своё ремесло.

Мы потом, когда уже ночь закончилась и на горизонте задребезжали первые лучи рассвета, сидели вдвоём на крыше одной высотки. Я курил, глядя на лежавший у ног город, а Азери пила газировку из стеклянной бутылки. Как же сильно она любила газировку, и как же сильно я любил курить!

Я сказал тогда:

- Ну и ночь.

- Неужто не знал, как проходит процесс смертоубийства?

- Знал, но только в теории. Мы же, на нашей работе, видим только результат. Переживать это самолично — совсем другое. И когда я давал тебе наводки, то тоже видел только результат. И ещё буквы в отчётах. Они мало общего с реальностью имеют. И с ужасом, и с драйвом, и с прочими ощущениями.

Моя собеседница звонко рассмеялась:

- Ну теперь и ты стал чудовищем, на которых охотился, и которых хотел справедливо судить. Поздравляю. - она подняла бутылку со сладким напитком в тостовом жесте, - С посвящением тебя! Надо будет дать тебе новое имя.

- Зачем мне новое имя?

- Чтобы отразить твоё окончательное превращение.

- В героя или законченного ублюдка?

- Это уже сам решай, кем тебе приятнее себя считать. Да и кто сказал, что эти вещи не могут совмещаться?

- И какое же имя мне взять?

- Как насчёт Отсоа?

- Мне нравится. Пусть будет «Отсоа». Азери и Отсоа. Так мы теперь что-то вроде тайного общества?

- Маловато нас для тайного общества. Хотя, однажды...

Триптих Азери - Ключники

Согласно статистике, что ведётся Национальным Вычислительным Центром Босгора, более 90% всех жертв серийных убийц составляют женщины или дети. При том среди самих маньяков, женщин всего 2%. Это же закреплено и в массовой культуре.

В тех же фильмах, зачастую, серийники - устрашающие, огромные и уродливые мужчины, визуально отображающие опасность. А их жертвы - мягкие, нежные девушки, с которыми, зрителю проще ассоциировать себя, особенно в момент опасности.

А почему мы вообще смотрим такие фильмы? Почему нам нравится кровь и жестокость? Природа хищников. Природа убийц.

В нитях нашей ДНК заложено ультранасилие. В них же сокрыта жажда крови, что и толкает нас к убийству. В былые времена эта жажда помогала нам выживать, истребляя всех конкурентов и встречаясь лицом к лицу с опаснейшими хищниками. Мы охотились, убивали и ели сырое мясо, как и положено плотоядным монстрам.

Но потом пришла цивилизация. Она скрыла проблему, но не излечила её. И потому, до сей поры общество разгорается массовыми кровавыми психозами, приводящими к насилию в умопомрачительных масштабах. Потому же, среди толпы возникают и те, в ком внезапно просыпаются гены хищников и они выходят на охоту.

Они пугают общество, потому что их почти невозможно вычислить. Убийцы могут нанести удар внезапно и оказаться, буквально кем угодно. Да, даже милой и невинной девушкой, что прилежно учится в институте, занимается спортом, весело проводит время с друзьями и любит смотреть мультфильмы по вечерам.

Никто не ожидает удара от такой, как я, и в этом моё преимущество. Более того, когда я совершаю то, что совершаю, меня даже не ищет полиция. Им гораздо проще повесить дело на очередного местного психопата, который действует неосторожно и постоянно ошибается, выдавая себя.

И наша с ним разница отнюдь не в поле или общественных предрассудках. Просто я умею контролировать зверя в себе и способна удовлетворять его жажду, сохраняя разум и осторожность. Жизнь выдала мне не только невинную маскировку, но и способность создавать продуманную стратегию.

Как же так получилось? Как я стала такой? Что же, в один день во мне проснулось нечто. Нечто, что всегда было частью меня. Даже не так, скорее всего оно и было настоящей мной. Животный дух, что клацнул зубами, требуя плоти. И я клацнула вслед за ним.

Уже не было смысла сопротивляться или сторонится, ведь это было бы всё равно, что бежать из собственного тела. Я просто осознала себя злодеем. И это была роль, которую мне дала природа. Роль истинного, первородного зла, воплощения насилия, что скрывалось за миловидной внешностью.

Да и не только за внешностью. Все, кто меня знал, отзывались обо мне сугубо положительно. Они считают меня добродушной, честной, чуткой, понимающей, верной и целеустремлённой девушкой. И даже не предполагают, что у меня может быть другая жизнь. А я её грамотно скрываю.

И если охота на простых обывателей это просто и порой даже скучно. Ибо после десятков жертв, уже нет никакого драйва. То вот поимка «коллег» уже другой разговор. По понятным причинам, я прекрасно понимаю их психологию, а потому для меня не проблема за пару дней выяснить где они обитают и как находят жертв. Я просто рассуждаю, как бы поступила сама.

Вот, например, история про то, как я ловила парочку «Ключников» в Пустозерске.

Когда я узнала, что в местной лесополосе начали находить изуродованные трупы, я поняла, что мне нужно срочно брать перерыв в учёбе и ехать через всю страну. Ибо счёт жертв шёл на десятки, полиция разводила руками, а зверь бесчинствовал.

Я представляла себе, что на старушек и запозднившихся женщин охотится безбашенный садист, сразится с которым было бы крайне занятно. И в этой же надежде, наперекор советам полиции, стала бродить поздними вечерами в той чёртовой лесополосе.

Продолжалось это почти неделю, за время которой я сама успела совершить несколько нападений. Ну, чтобы совсем не заскучать в ожидании достойного соперника. Их потом всё равно спишут на дело рук «Ключников», особенно учитывая, что под самый конец недели они всё же вышли на меня.

И это было крайне жалкое зрелище. Двое тощих, прыщавых и лупоглазых подростка сначала присматривались ко мне издалека, а потом неуклюже решили напасть. Видно, что их сразу зацепила моя фигура, к несчастью для них же.

Не забуду, сколь забавно выглядели их глазёнки, когда я перехватила руку с гаечным ключом, которым меня пытались огреть. А уж когда в того из них, кто замахивался, был всажен нож... Это неописуемо приятно чувство, когда перед тобой трепещут в ужасе!

Второй столь пропитался ужасом, что тут же бросил своего умирающего товарища и бросился домой со слезами на глазах. Худший типаж психопатов - это те, кто нападает только на тех, кто будет заведомо слабее, компенсируя свою ничтожность. «Ключники» были из таких.

И несмотря на то, что выживший оказался довольно прытким и успел скрыться в своей квартире, выследить его не составило труда. Как и забраться к окну второго этажа.

Ужасающий серийный убийца, наводивший ужас на весь Пустозерск, нынче дрожал и прятался под одеялом от миловидной студентки. Он даже не сопротивлялся... какое разочарование!

Однако, меня всё же радовало то, что полиция разочаруется в большей степени, когда после ещё пары лет упорных поисков, так и не выйдет на банду «Ключников». Последним упоминанием о которой, станут два школьника, ставших последними жертвами живодёров.

Чтобы совсем уж не разочаровываться в потраченном времени, сразу после дела я отправилась в местный Дом Культуры. В тот вечер, там как раз была молодёжная дискотека. Выпив пару банок энергетиков, я пустилась в самозабвенный пляс под техно, индастриал и местную инди-музыку. И там, в свете неонов и прожекторов, никто бы никогда не подумал, что пятна на толстовке остались вовсе не от вина...

Триптих III - Контрмера

- И так, зачем вы меня вызвали? Вы вообще в курсе, что нельзя дёргать специальных агентов кэмпэйтай посреди ночи? - спросил я, переступив порог столь набившего оскомину кабинета доктора Такахаси.

Эти учёные, занимавшиеся своими бесполезными исследованиями и шагу без меня ступить не могут. Сами натворят делов, а мне потом решать все их проблемы. То у них испытуемые сбегут, то какой-то слишком умный лаборант решит украсть образцы, а то и корейские повстанцы попытаются своих освободить. И каждый раз их проблемы приводят к насилию. А я, даже будучи офицером Корпуса безопасности японской императорской армии, насилие не переношу. Особенно избыточное.

- Дело очень важное, господин Ута, мы не можем медлить. - лицо доктора было белым, как у янки, - В лаборатории сейчас... произошёл инцидент. Охрана лаборатории еле справляется с оцеплением, что уж говорить о его ликвидации. Нам очень нужны ваши навыки!

- Что на этот раз? Бунт?

- Если бы! Проект «Контрмера», над которым я работал, пошёл не по плану. Испытания на корейском заключённом, судя по всему, пошли не по плану и в третьем блоке начался сущий хаос.

- Что именно произошло?

- Я не знаю. Ибо я, слава богу, не присутствовал во время эксперимента и всё время просидел тут. О происходящем мне доложили несколько охранников «Отряда 100», услышавших крики из корпуса.

- Нет меня интересует, что именно вы хотели сделать с тем заключённым?

- Мы... доктор Касахара хотел изучить влияние на человека штамма пока ещё неназванной болезни, которую мы нашли в местной почве. Незадолго до этого, эта же дрянь сгубила передовой отряд квантунской армии, ставший на стоянку неподалёку от места её нахождения. Около сотни взрослых мужчин, за одну ночь. Всех до единого! Мы даже их трупов не нашли! Болезнь их разложила. И это ещё одна причина, по которой вы тут.

- Хотите, чтобы я вытащил доктора Касахару?

- Нет. Если он всё ещё жив, я хочу, чтобы вы его добили. Он будет лишним препятствием к получению мной Ордена Хризантемы за эту находку. Учитывая, сколь быстро и легко болезнь расправляется даже со здоровыми молодыми людьми, мы быстро разберёмся, и с американской, и с китайской, и даже с советской армией. Да что там! Если мы её используем, то поработим весь мир! Я не хочу, чтобы кто-то забрал мою славу первооткрывателя. Но это, на деле второстепенная задача. Я уверен, что Касахара мёртв. Так что ваша первостепенная цель - забрать образец вируса и выяснить что именно убило всех в блоке. Выживших - добить.

- Не слишком ли просто вы разбрасываетесь кадрами ради личных амбиций?

- Скорее всего они уже заражены, так что всё равно умрут. Вы просто нейтрализуете болезнь. И не волнуйтесь, она передаётся только респираторным путём. Так что наш новейший противогаз надёжно защитит вас от возможного заражения. Но приступать надо немедленно! Отправляйтесь к блоку, там вам выдадут снаряжение и точнее объяснят оперативную обстановку.

Откланявшись старику, я вышел прочь из кабинета. Уже через пару минут я оказался на улице, под мрачным тёмным небом. Луны сегодня не было видно, да и ночь была довольно холодной, как для летней Кореи, что вкупе нагоняло на меня крайне плохие мысли. Но я гнал их от себя, вместе с назойливой мошкарой, набросившейся на меня сразу по выходу из Административного корпуса.

Я прошёл просторный внутренний двор базы «Отряда 100» к одиноко стоящему трёхэтажному зданию, вокруг которого столпилось множество вооружённых людей. Ко мне тут же, с особой услужливостью, рвануло несколько из них, по-видимому заприметив мою белую повязку на рукаве - отличительный признак солдат Кэмпэйтай.

Нас, военную полицию, уважали, боялись, ненавидели и вызывали разгребать подобные инциденты. Ибо никто кроме нас не мог бы справиться с теми проблемами, которые наши учёные обыденно воротили. И поэтому нам старались помогать чем только возможно. Лишь бы самим не делать всю грязную работу!

Вот и сейчас мне услужливо преподнесли увесистую резиновую маску с фильтром. А когда я взгромоздил её на лицо, у меня вежливо поинтересовались:

- Ута-сама, вам необходимо выделить людей для прочёсывания здания? Или ваши люди приедут?

- Я отправлюсь один.

- Один? Вы уверены? Мы точно не знаем, что там...

- Но оно всё ещё сидит там, верно? Значит не так уж и опасно. Кроме того, даже учитывая ЧТО обычно вы тут изучаете, у меня нет особых опасений касательно чего-то экстраординарного. Ну выпустили какую-то заразу, ну умерли все в здании. Чего бояться мертвецов? Если б там кто живой остался, тогда бы стоило переживать. Но и на такой случай у меня есть средство.

Я тонко намекнул собеседнику на автоматическую винтовку, которую носил за спиной. Новейшая и довольно секретная разработка - R-1. Можно сказать, присутствует в единичном экземпляре. Калибр 7,62. 470 выстрелов в минуту. Магазин на двадцать патронов. Чистая мощь и изящество, воплощённые в вершине японского оружейного гения. Такая из любой передряги спасёт.

Зная это, я постарался как можно быстрее приступить к делу и вошёл в третий блок, приготовив эту красавицу к бою. Поспешил я лишь для того, чтобы лишний раз меня не просили посмотреть и подержать сие чудо техники. Для солдат в Маньчжурии, не знающих ничего технологичнее «Арисаки», «R-1» всё равно что явление богини Аматерасу.

Размышляя о том, сколь забавная выходит ситуация, я и не заметил, как наступил на кем-то разложенный футон. Он просто валялось посреди длинного коридора ведущего к лестнице и на нём лежал полный комплект постельного белья. Тогда я особо не придал этой странности значения и направился дальше. Но до подъёма так и не дошёл.

Мне навстречу выскочило что-то маленькое и шустрое. Я, не ожидавший здесь встретить кого-либо живого, начал стрелять, едва существо выхватил свет прикреплённой на поясе лампы. Хватило всего двух очередей, чтобы оно упало ничком без движения.

Я медленно сократил дистанцию и увидел, что застрелил девочку лет десяти. У неё были корейские черты лица, а всю загорелую кожу покрывали оспины и язвы. Когда я приблизился на расстояние пяти шагов, девочка вдруг ожила, словно в неё и не выпускали шесть свинцовых снарядов, а затем заговорила со мной на чистом японском, едва поддерживая голову:

- Ты умрёшь Ута. Умрёшь, если пойдёшь наверх. Он тебя убьёт. Никто из твоих соотечественников не выжил. И ты не выживешь.

- Что ты, чёрт побери, такое?

- Всего лишь дух погибшей от оспы девочки, который предупреждает тебя о судьбе. Я знаю, что бессмысленно просить тебя развернуться и уйти. Судьба уже предрешена, ты пойдёшь наверх, вне зависимости от того, что я тебе скажу.

- И что мне, оставить тебя здесь, взойти по лестнице и принять судьбу?

- Ну... такова божественная воля. Ничего не поделаешь.

- Скажи хоть как этот «ОН» выглядит.

- Спроси у тех, кто его сотворил. У доктора Касахары, например.

- Он скорее всего мёртв.

- В том то и дело. У тебя будет шанс задать ему вопрос.

- Не очень то ты доброжелательный дух.

- А ты был бы доброжелательным, если бы в тебя стреляли?

- И то верно.

Я решил, что продолжать диалог не имеет смысла и наконец отправился к лестнице. По ней я взлетел сразу же на третий этаж. Там располагалась основная лаборатория и там же меня должен был встретить загадочный результат работы местных экзекуторов.

«Убьёт меня». Ха! Ещё чего? R-1 никому не оставит и шанса!

По крайней мере, так я храбрился, прежде чем распахнуть дверь злосчастной «Лаборатории Особых Проектов», из-за которой доносилось странное стрекотание. Будто от крутящихся бобин кинопроектора. Кто бы стал включать кинопроектор в такой момент?

Наконец я решился и влетел внутрь. В просторном помещении никого не оказалось. Здесь стоял тот самый кинопроектор, который воспроизводил на белой стене какой-то странный чёрно-белый фильм про девушку и цветы. А в центре комнаты лежал стул, в луже крови. И это была вся здешняя мебель.

Я приблизился к лужице и обнаружил, что в ней плавает множество стеклянных осколков. Кроме них, в ней была какая-то бумажка, почти полностью пропитавшаяся красной жидкостью. Я потянулся за ней и тут же больно порезал большой палец. Проявив большую аккуратность, я таки поднял этикетку, на которой было написано: «病気 - 家具».

«Болезнь - Мебель? Чтобы это могло значить?» - пронеслось у меня в голове. Я спиной стал отходить от кровавых следов и случайно наткнулся на проектор. Тот, сразу же, с грохотом, полетел на пол. И тут я заметил страшное... вместо таблички бренда, на аппарате красовалась фамилия: «Касахара». От этого открытия я вновь отшатнулся назад.

Под моей ногой раздался хруст. Посмотрев, на что я наступил, я обнаружил перьевую ручку. Несмотря на то, что я раздавил её корпус, на одном из осколков красовалась иная фамилия: «Футаки». Так звали одного из ассистентов доктора Касахары.

До меня начало доходить ЧТО именно здесь произошло. А вместе с этим пониманием, пришли и симптомы болезни. Видимо, я занёс вирус, когда порезался осколками пробирки.

Теперь же моё тело начало слабеть. Руки и ноги больше не подчинялись мне, начиная деревенеть. Затем я упал. Не знаю, во что я превращался, но мой разум медленно утекал, превращаясь в тягучий кисель. Он уносился в небытие, в бесконечную темноту. Да уж, не думал, что умру вот так.

Триптих III - Танкер

Я очнулся с больной головой, связанный по рукам и ногам, в некой адской жаровне. Рифлёный стальной пол напоминал сковороду и больно обжигал ноги. А над ухом разносился монотонное ритмичное громыхание гигантских двигателей. С каждым ударом, в моей голове словно бомба разрывалась, усиливая боль.

Кроме него, я слышал лишь чьи-то болезненные стоны, доносившиеся откуда-то из глубины машинного отделения. Глаза я открыть не мог, они слиплись из-за скопившегося гноя. Больно сдавленные цепью руки затекли так, что я даже не мог пошевелится.

Разумеется, первое чувство, что меня охватило, — страх. Я судорожно дёргал ногами, гоняя по ним кровь, и пытался вспомнить, как оказался в такой ситуации. Голова трещала, но работу свою исполняла.

Первыми я вспомнил красавицу жену и свою годовалую дочь. За тем, на ум пришёл родной Волчанск. Славный южный город с красивейшими горами и бездонным морем. Вспомнился и «Волчанский Торговый Порт», откуда я, в составе давно проверенного экипажа, выходил в плавание на танкере. Этот огромный, гружённый чёрным золотом корабль, шёл далеко на восток, в Тамилию, чарующую южную страну.

Ситуация в том регионе вроде бы была не очень. Хотя, если честно, я не помню, когда в районе Индостана и Аравии было спокойно. Кажется, эта земля чуть ли не чаще других обагряется кровью, в ходе гражданский войн, революций и военных вторжений.

Кажется, мы уже выходили из акватории Красного моря, когда с нами начали сближаться патрульные катера без опознавательных знаков. Сначала, мы даже не паниковали, думая, что это просто береговая охрана одного из многочисленных прибрежных государств хочет выпроводить нас из своих территориальных вод. Смена режимов и изменение границ, в том числе и морских, здесь не редкость, так что торговые суда иногда случайно проникают в чужие воды, без спроса.

Паника началась когда в воздухе прогремели первые выстрелы. Множество вооружённых до зубов, очень смуглых, с грубыми чертами лица, пиратов, не делая предупреждений, стали штурмовать танкер, паля во все стороны. Палили они, вероятно, для устрашения, но нашего боцмана, Петра Васильевича, ранило шальной пулей в живот. Я было бросился ему помочь, но в тот же момент, сзади мне прилетел сильный удар прикладом, и я выключился из реальности. А очнулся, видимо, уже здесь.

Вроде всё было так. Стоило мне более-менее восстановить картину произошедшего, как откуда-то извне послышались быстрые шаги, глухо разносившиеся по стальному полу. Дверь, что была недалеко от меня, открылась с протяжным скрипом. Я этот звук везде узнаю

Затем шаги направились ко мне. «Это, верно, смерть…» -пронеслось у меня в голове. Но, обрывая все мои надежды на быструю смерть, грубая, сухая рука подняла меня с пола, а вторая, такая же, притронулась к пульсу.

Затем угрюмый голос на непонятном мне языке крикнул куда-то в сторону:

- Дит саак виевес!

Эта же рука небрежно потащила меня по стальному полу, царапая ноги, что волочились за телом, словно тряпки. Протащив, верно, через несколько длиннющих коридоров, меня заволокли в какое-то светлое помещение. Резкий луч лампы ударил по моему лицу, и я открыл глаза, ослеплённые теперь ярким светом.

Какой-то голос ( явно не тот, что тащил меня) заговорил со мной на корявом родном языке:

- Ты умеешь читать?

Находясь вне разумения, я легонько кивнул, продолжая пытаться открыть болевшие глаза.

- Отлично. - тут он обратился куда-то в сторону, - Ваа траве! Со ан гу дхи! Абил-абил!

В тот же момент меня обдали холодной водой, от которой я взбодрился и, наконец, прозрел. Я находился в разгромленной кают-компании. Меня окружали три пирата, один из которых был одет как церковный пастор и явно был главным среди всех. Рядом с ним стоял налётчик с камерой, которую направил прямиком на меня. И ещё один из бандитов, находившийся вплотную ко мне, приставил к моему затылку автомат.

Мне сунули маленький листок в руки, исписанный корявыми родными буквами и заставили читать:

- Империалисты и колонизаторы. Вы долго пили кровь нашей земли. Вы насиловали, убивали и порабощали наших братьев и сестёр. Вы загрязняли нашу природу. Вы вырубали наши леса и истребляли диких животных. Вы возите через наши воды ядовитую кровь богов. Вы жалкие преступники, проклятые природой и судьбой. Мы устали терпеть. Мы устали бояться. Рано или поздно мы сделаем с вашей землёй тоже, что вы сделали с нашей. Это открытая угроза от союза Объединённого Экофашисткого Движения, Воинства Луны, Армии Сопротивления Господнего и Общества Леопарда. Мы объединились, чтобы уничтожить вас. И пусть эта ритуальная...

У меня ком в горле встал, когда я дошёл до этого места, но грубый возглас: «Продолжай!», заставил меня произнести столь страшные слова:

- И пусть эта ритуальная жертва, в виде экипажа вашего жалкого стального корабля, будет вам уроком. Мы убьём их всех, а трупы скормим морю. Приходите отомстить, ибо мы хотим вашего возмездия и боги его хотят...

Текст оборвался. Я, без особой надежды, повернулся и взглянул прямо в дуло автомата. Иронично, но его собрали на Волчанском Оружейном Заводе. Оружие с этого завода можно встретить по всему миру ввиду простаты и удобства. Вот и я встретил. Как смерть, лицом к лицу.

Чёрные недра винтовки казались кротовой норой, в которой искривляется время и пространство. Характерный щелчок. Ударник бьёт по патрону. Вспышка. Кусочек стали вонзается в мой череп. Удивительно, но это совсем не больно. Я чувствую лишь тёплую кровь, стекающую по лбу. Сознание уплывает от меня, ускользает из рук. Я падаю на пол. Вот она... вечность.

Триптих III - Телевизор

Говорят, что у вещей нет души, а потому нет чувств, эмоций, воспоминаний и прочих свойственных живым существам штук...

Но если что-то безмолвно, это ещё не значит, что оно не может мыслить. Я вот могу, а значит и существую. Пусть я всего лишь тихий наблюдатель столь невероятной вещи, как человечество. И я, с позиции стороннего наблюдателя, могу кое-что про него рассказать.

Хотел бы я, чтобы моя история была про славные времена сего мира или сказочный и фантастический «Неверленд», о котором так любят мечтать местные сказители. Но по мне, к сожалению, не показывают, ни хороших новостей, ни волшебных вымышленных миров. Только суровую и дикую реальность. Нагую, уродливую и грязную.

За ней, каждый вечер, с большим любопытством, наблюдает восемь глаз. Упорно сверля экран, они охают, причитают, спорят, но никогда не уходят счастливыми. Для счастья, нынче, просто нет повода. Да что там нынче, уже сорок лет как.

Возможно, где-то есть другой мир, где всё совсем иначе. Но в нашем есть только PAX GERMANICA. Есть только Последний Рейх и никого, кроме него. По крайней мере, в маломальски уцелевшей части мира. Всё остальное было поглощено ядерным огнём, завершившим Вторую Мировую войну всего за несколько минут.

Мой старенький и пыльный экран не передаёт цветов, того мира, что пришёл за падением бомб, но они не слишком и нужны. Картинка всё равно будет столь же мертвенно-серой: серый бетон абсурдно помпезных зданий и бункеров, серые пустоши за пределами городов, серая униформа воинов новой рейхканцелярии, серые штандарты и флаги, серые лица людей, покрытые серыми бубонами и волдырями.

Под каждым высотным зданием и гигантоманской статуей нового фюрера, лежат рабские кости. Кости самих же немцев, ибо другие народы уже давно сгинули в ядерном пепле. Некоторые, может, и выжили, но добраться до них, по выжженным пустошам Новой Европы, уже не представляется возможным.

Рейх очистил жизненное пространство, и всё случилось ровно так, как должно было. По крайней мере, так говорит рейхсфюрер Геббельс, загрузивший своё сознание в суперкомпьютер «Волчьего логова», и распространяющий свои ядовитые речи среди выходцев из убежищ.

Но для чего? Больше не с кем воевать и больше некого уничтожать. От человечества остались лишь жалкие ошмётки. Кому нужна власть над безлюдной пустыней? На эти вопросы нет ответа. Но никто их, собственно и не задаёт. Тысячи белокурых юношей ровными рядами уходят в пустоши, на войну с фантомным противником. Никто из них не возвращается обратно.

Трудолюбивые немцы сотнями тысяч трудятся на пафосных стройках посреди радиоактивных пылевых бурь. Они строят дворцы, в которых никто не будет жить. Автобаны, по которым никто никогда не поедет. И разбивают громадные сады, в которых никогда, ничего не вырастет.

И солдат, и строителей, часто показывают на моём экране и объявляют героями. А потом показывают обезумевший суперкомпьютер, который вновь призывает идти бороться с призраком коммунизма, что гуляет по Европе. А сразу за тем, предлагает ловить немцев «низшего порядка» среди своих родных.

Кого Электорогеббельс понимает под «низшим порядком», никто толком и не знает. Но всё равно каждый день по мне показывают массовые казни, отловленных таким образом, людей. После них, обычно, показывают различного рода ток-шоу и развлекательные программы.

На первые, приглашают различных государственных деятелей, артистов или знаменитых офицеров СС. Все они уже давно не люди. Кто-то также, как и фюрер, загрузил себя в компьютер, кто-то мутировал, кто-то уже давно умер. Да, порой на такие передачи притаскивают даже истлевшие скелеты.

Вот, давече, на ток-шоу, притащили длинный человеческий скелет, одетый в обрывки военной формы. Это был, вроде как Гейдрих. И ведущий, в абсолютно будничной манере, обсуждал с ним положение вещей в Рейхспротекторате Богемии и Моравии, а также как готовить самый вкусный баварский штрудель. Труп, разумеется не отвечал, но ни интервьюеру, ни аудитории в студии, ни уж тем более, зрителям перед экран, это не мешало внимать тишине и смеятся над непроизнесёнными шутками.

В этом мире уже нет идеологий. Не осталось каких-либо систем и порядков. Только человеческая глупость, безумие и бездна самонадеянности.

Боже, за что мне всё это? Почему я должен наблюдать всё это сам и давать такую возможность другим? Почему я помню всё это и годами, даже десятилетиями, храню где-то далеко в пучинах ламп и электросхем? Кто в этом виноват?

Автор. Тот самый человек, который написал этот текст и даровал своему неживому герою, возможность мыслить. Поселил его в столь ужасающий мир, заставив переваривать все жуткие события.

Теперь, с написанием этих строк, пусть и не в нашей вселенной, существует такой мир, где во Второй Мировой победила Германия. В нём же, теперь, живёт скромный маленький пузатый чёрно-белый телевизор и ощущает все ужасы своего положения. Если уж неодушевлённый предмет может мыслить, то чем вымышленный хуже?

Где-то в глубинах сознания он вполне так же реален, как и всё остальное, а значит и эта скромная маленькая история своего рода маленький реальный мир, который по воле стучащих клавиш превращается в кошмар на яву. А учитывая его письменную природу, это прямо-таки слепок пугающего сна, застывший во времени навечно, у которого нет и не может быть конца...

Триптих МЖД - Игра

Когда я переступил порог купе, меня обдал терпкий запах крепкого виски. Помимо него, внутри меня ожидал улыбчивый путник в элегантном костюме, по своей моде, напоминавший типичных джентльменов ревущих двадцатых. Правда, в отличие от них, он не был человеком.

По крайней мере, его голова была не человеческой, а представляла собой, потёртый и потемневший волчий череп. В чёрных безднах его глазниц горели холодные, бледно-зелёные огни, завораживающие не меньше, чем его манеры и умение держаться. Просто... было в движениях незнакомца что-то такое, что сразу приковывало взгляд и внушало спокойствие и уверенность.

Конечно, если путешествуешь по Межпространственным Железным Дорогам, то быстро учишься никому не доверять и никогда не расслабляться. Особенно доверять не стоит тем, кто кажется наиболее безобидным. Однако, в этом случае, я просто не мог сопротивляться ауре безмятежности сего господина, а потому быстро занял своё место напротив.

Он долгое время молчал, изучая меня взглядом. Возможно, ему было непривычно видеть в качестве соседа самого обычного человека. Мы, люди, редкая порода в поездах МЖД. Если уж и попадаем на рейс, то, в основном, абсолютно случайно. В этом, разумеется, виновата наша тотальная недальновидность, что распространилась, кажется, на всё то бесконечное количество вселенных, в которых мы обитаем.

Мы всё ещё, в основе своей, не замечаем или не хотим замечать огромные просторы мультиверса, что простираются перед нами. Может, оно и к лучшему. Будь у нас возможность переместиться в лучшую версию нашего мира, мы бы все дружно туда ломанулись, разрушив то, что было построено только благодаря нашему отсутствию. Однако, вернёмся к моему спутнику.

Закончив изучать мой изнеможённый и слегка неопрятный внешний вид, существо сказало:

- Ну что, давай знакомиться. Я начну. Я Демон Поэзии и скромный Поэт Апокалипсиса. Зови меня Самаэль.

- Я уверен, что это не твоё имя. Во время путешествия на поезде нельзя называть имён, ибо это грозит смертью. Раз ты так просто произнёс его, то точно соврал. Видимо для того, чтобы я в ответ назвал своё и ты забрал мою суть. Но я не настолько наивен.

- Приятель! Ну разве пустился бы я на столь низкий обман? Мне нет необходимости знать твоё имя, а за своё я не боюсь. Кто сможет его у меня отнять? Найдётся ли такой безумец здесь или в любом из зримых мирозданий?

- Да ты, видимо, важная шишка.

- Ангел Смерти, если тебе это о чём-то говорит.

- Ангел, что приходит за душами умерших? А до этого ты назвался демоном.

- Я совмещаю в себе двоякость жизни и смерти, а потому могу называться так, как мне угодно. Суть у всего одна: и ангельская моя часть, и демоническая, посещают миры для того, чтобы узреть их закат. Так что я прихожу не за душами умерших, но за душами миров.

- И что, хватает одного тебя на вечную бесконечность, где погибают и рождаются неисчислимые вселенные каждую секунду?

- Я не посещаю каждый мир, который умирает. Я посещаю лишь самый интересный, а затем наблюдаю за тем, как он уходит на покой. В этом и суть Поэзии Апокалипсиса - я пишу историю гибели, красивыми словами и максимально детально.

- И в чём же смысл этой записи?

- Смысла в этом нет, но есть эстетика. Она тянет меня посещать всё новые и новые миры, чтобы ощутить... нечто незримое и невероятное. Это будто смотреть на картину и вкушать её глазами, полностью отдаваясь процессу.

- Наверное, насмотрелся уже, всякого? Всё уж было сказано, сделано и прожито. А уж в неисчислимом количестве вселенных и подавно.

- Отнюдь! Это каждый раз интересно и захватывающе. Даже, учитывая, что я знаю исход заранее и сам же предрекаю его. Правда, иногда приходится вносить незначительные штрихи, чтобы всё прошло идеально. Ну, знаешь, кому-то помочь, кого-то подтолкнуть, кому-то предложить игру.

- Звучит так, словно ты хочешь казаться дьяволом.

- А почему бы и нет? Ваш, человечий, дьявол довольно приятен на вид и интересен на суть. Что может быть прекраснее и веселее честных договоров?

- До тех пор, пока не приходится платить - ничего!

- Именно! Так что, могу позволить себе называться, и ангелом, и демоном, и самим Люцифером.

- Уж не знаю, куда ты направляешься, но там практически точно есть и свой собственный адский обольститель. Свято место, пусто не бывает, как говорят у нас в мире.

- А в твоём мире, много дьяволов?

- Выше крыши! Куда не глянь: везде одни властелины ада! Я, может и утрирую, но на деле же уверен, что парни вроде тебя, у нас не редкость. Для скольких песен и книг они стали прообразом! Кажется и это твоё имя, «Самаэль», я тоже где-то слышал.

- Это всё не является для меня большой проблемой. Я легко могу убрать всех лишних подражателей и занять положенное место. Могу даже «переписать» некоторые истории из прошлого, чтобы избавить их от тех ошибок и людей, что твоему миру не нужны.

- А почему это мы говорим о моём мире?

- А потому что мы оба туда следуем, разве не логично? Ты возвращаешься домой, я еду наблюдать за концом света. Забавно, что эти две вещи сошлись в одном купе.

- И что же, мой мир ждёт гибель? Может, в таком случае, мне стоит поискать себе иное пристанище? Как-то не очень хочется умереть...

- Не переживай, по вашим меркам, до конца всего и вся ещё довольно долго. Многое должно произойти, многое может измениться. Изменения... Сколь это прекрасно, не находишь?

-Хм, может и прекрасно, но человек всегда боится перемен. Ибо они словно шаг в неизвестность. А неизвестность сродни смерти. Так что и измениться для нас то же, что и умереть.

- Очень верно поймал мою мысль! Поэтому я столь превозношу людей. Я обожаю их! Они дрожат и боятся, корчатся и сражаются, страдают и радуются! За любым человеком интересно наблюдать, ибо он источает те вещи, которые я нахожу эстетичными. И, что самое приятное, в конце он так или иначе гибнет, что питает меня безграничной симпатией к вашему виду.

- Что ж, я рад, что мы, люди хоть в чём-то действительно хороши.

- Отнюдь не только в этом ваша прелесть! Вернёмся, к сделкам. Как насчёт небольшой игры?

- После того, что ты рассказал, думаешь, что я решусь сыграть с тобой? Я ещё не выжил из ума.

- Ты ничем не рискуешь. Я не заберу твою душу, не навешу на тебя проклятие, ничего подобного! Мы будем играть на жизни других. И, в конце, ты в любом случае заберёшь приз.

- На жизни других?

- Сейчас объясню. Мы с тобой просто порассуждаем о судьбах некоторых людей. Ты предложишь свои варианты развития событий и, допустим, я смогу повлиять на историю кого-нибудь из твоего мира, соответствуя твоим же предложениям. Правильных или неправильных выборов нет. Есть только смерти, которые лягут на твою совесть. Мы будем вести отдельный отсчёт. В конце же, ты получишь свой приз. Каким он будет? Тебе решать. Можешь подумать над этим, пока мы играем.

- Звучит подозрительно гладко. Ты точно не пытаешься меня обмануть?

- Какой же ты недоверчивый! Да, может я и пугающий незнакомец, но, просто, посуди сам: в чём мотив Ангела Смерти в попытке обмануть смертного? Мне разве сильно нужна твоя жизнь? И если так, то разве не проще ли было бы мне убить тебя прямо на пороге купе?

- Пусть в твоих словах и есть смысл, меня всё же не отпускает тревога. Раз уж ты столь хорошо изучил наш вид, то мог бы понять наше врождённое недоверие... ко всему.

- Верно. Что же, я не в праве тебя уговаривать. Какой тогда в этом интерес? Просто поедем дальше и никогда больше не заговорим об играх, договорах и прочих вещах, которые тебя пугают.

И он действительно замолчал, уставившись в окно, за которым пролетали один за другим пустые миры. Я хотел было продолжить наш разговор уже в другом русле, всё же не каждый день выдаётся проехать с таким попутчиком. Однако, нить разговора была перерезана и в воздухе повисло молчание. Продолжалось оно довольно долго.

Я успел сходить за чаем, а также поработать над материалом, который собирал в одной из посещённых ранее вселенных. Поезд остановился более пятнадцати раз, а мой попутчик так и не отвёл взгляда от запотевшего стекла.

И вдруг, я не выдержал и сказал ему:

- Ладно! Давай, сыграем! Мне нет мочи более давить своё любопытство!

- Вот, ещё одна вещь, за которую я люблю людей. Ваш страх и недоверие может пересилить разве что ваше безрассудное любопытство! В любом случае я объясню тебе правила игры. Первое: «Нельзя делать выбор за героя истории, ты можешь повлиять только на внешние обстоятельства.» Второе: «Твой выбор не всегда гарантирует тот исход, на который ты рассчитываешь. Это просто логично, так что прошу не обижаться.» Поверь, я могу точно узнать исход даже если это событие ещё не произошло или ещё не было «изменено». Отсюда же исходит третье правило: «Твоя воля для меня - воля случайности, что должна добавить в повествование больше неожиданности и динамики. Так что ты должен выбирать сердцем. С разумом, я и сам, знаешь, справляюсь.» Всё ясно?

- Не вполне...

- Отлично, мы всё равно приступим. Первая история будет происходить в довольно далёком прошлом. В ней мало на что можно будет повлиять, но поверь, позже она обретёт для тебя новый смысл. Представь ситуацию: богатый дворянин болен ликоманией.

- Думает, что превращается в волка? Разве это не выдуманная болезнь?

- Отнюдь. Просто очень редкая. Этакий отзвук древних анималистичных культов вашего мира. У этого конкретного больного, всё проистекает в очень тяжёлой форме. Он практически не помнит то, кем был раньше. Всё, что у него есть - фрагментированные воспоминания из удалой юности. И те всплывают лишь когда его отпускает очередной затяжной приступ. Во время своего «бытия волком» данный человек убегает в лес, где ведёт себя абсолютно также, как и звери, да к тому же довольно успешно. Его приняли в стаю лесные волки. Дворянин научился самостоятельно выживать и охотиться. Более того, в лесу он даже более счастлив, чем когда-либо. Чего не скажешь о его настоящей, человечьей, семье. Они - заложники средневековых порядков, что не могут отречься от главы семейства и, при том, страдают от его вечного отсутствия. Что бы исправить в этой истории, чтобы привести её к балансу?

- Так и не скажешь. Может, предложишь пару вариантов?

- Пожалуйста! Можно вернуть данному человеку его рассудок и вернуть в унылую обыденность. Можно подстроить его гибель и освободить семейство. А можно и вовсе оставить всё как есть. Вариантов ещё много, перечислил лишь те, что первыми пришли в голову.

- Хм... Если этот человек счастлив в своём стремлении не быть человеком, то почему бы не погрузить его в ликоманию с головой? Пусть чувствует себя зверем всё время и живёт с теми и так, как ему нравится! Ну а семья вполне может сказать, что его загрызли или убили, уехав к какому-нибудь богатому родственнику на содержание. Тот же, в награду, получит всё наследство «погибшего». Так все будут свободны и счастливы.

- Что ж, неплохой выбор. Крайне доброжелательный. Что ж, пока ни одной смерти на твоём счету. Перейдём к следующей истории?

- Давай!

- Хороший настрой! Что ж, следующий рассказ будет гораздо сложнее, в моральном плане. Представь, что существует одна страна, которая только что прошла через разрушительную войну и оказалась подчинена своему злейшему врагу. Враг лютует, крутит свои порядки, жестоко расправляется с любым сопротивлением. Ставит во главу угла жестокого и бескомпромиссного коменданта и военную хунту. В то же время, среди проигравших солдат гуляют реваншистские настроения. Повстанцев возглавляет не менее жестокий и озлобленный человек, желающий бросить страну в пучину новой войны и повторить все зверства, только в отношении захватчиков. Как считаешь, кто должен победить в их внутренней борьбе?

- Никто... наверное. Пусть вместо жестокого правителя, захватчики поставят наивного идиота. А предводитель сопротивления, кем бы он ни был пусть исчезнет. Ну а на освободившееся место, пусть придёт какой-нибудь умный идеалист, что освободит страну и сохранит её в мире. Так, вероятно пострадает меньше всего людей.

- И снова крайне доброжелательный выбор! Ты становишься чересчур предсказуем, а значит и довольно скучен. Впрочем, твои решения всё равно имеют несколько другой исход, нежели чем те, что ты ожидаешь. Благими намерениями выстлана дорога в ад.

- Может, в таком случае, расскажешь, что случится дальше?

- В этом нет необходимости. Ты и так узнаешь обо всём этом сам. Более того, досконально изучишь и даже напишешь книгу по второй истории. Назовёшь её «Староград». Поверь, твоё решение будет выглядеть довольно... иронично в конечном итоге.

- То есть, ты не собираешься мне рассказывать?

- Нет. Просто хочу посмотреть на твоё лицо, когда ты, наконец, осознаешь сколькими жизнями пополнил свой личный счёт. А также на лица твоих читателей, что прежде прочтут твой рассказ о нашей встрече, а затем твою книгу, основанную на реальных событиях. Чтобы всё получилось как надо, не забудь и эти мои фразы вставить в повествование. Это будет интригующе странно!

- Я вообще перестал понимать о чём ты говоришь.

- Жизнь, друг мой, всего лишь одна большая театральная постановка. Всем в ней розданы свои роли, а сценарий заранее известен. Ежели ты пока ещё этого не понимаешь, давай перейдём к следующей сцене, сюжет которой ты мне поведаешь?

- Если это избавит меня от бесконечных абстракций, то давай перейдём к этой твоей «сцене».

- Хорошо. Если не возражаешь, она будет последней. Трёх важных решений уже слишком много для одного человека. События, о которых мы будем говорить, произошли несколько десятков лет назад. Два человека, вполне себе влюблённых, решают завести ребёнка. Он - мелкий программист в сомнительной конторе. Она - рядовой сотрудник спецслужб, работающая на половину ставки. Известно, что через пять лет после рождения ребёнка они разойдутся и брак их будет не слишком счастливым. Сын же окажется антинаталистом, мизантропом и не слишком талантливым парнем, который никогда ничего не добьётся. Так может, стоит их развести и не дать родиться данному человечку, раз он так не любит саму жизнь?

- Ничего себе, как всё завернулось. Это же... моя история. Если я не буду рождён, разве смогу сделать выбор здесь и сейчас о том, чтобы не рождаться?

- И это первое, что тебя интересует? Чтобы не вышло какого парадокса? Видимо, ты действительно не любишь свою жизнь. Что же, о пространстве-времени не беспокойся, никакой логической проблемы не возникнет, учитывая что время, да и сам мультиверсум - всего лишь очередные векторы на координатах, которые можно изменять и, по которым легко перемещаться, создавая всё новые ответвления. Так что? Хочешь исчезнуть прямо сейчас, слившись с вечностью, учитывая, что все твои надежды и мечты на великое будущее будут напрасны, даже если ты попросишь у меня в качестве приза - обратное?

- Ну и вопросы ты задаёшь. Нет, я не хочу исчезнуть, несмотря на то, что обстоятельства всегда складываются так, что создают все предпосылки к смерти. Даже учитывая, что я никогда и ничего не достигну. Разве важно какое-либо величие, в масштабах вселенной? Всё временно. Всё рано или поздно исчезнет и рассыпется в пыль. Я и так ничего не смогу оставить после себя, как бы не старался. Жизнь, она ведь в другом. Сколь бы я ни ненавидел общество, существование и вселенную. Сколь бы ни критиковал их недостатки и несовершенства. Я продолжаю хранить в своём сердце любовь ко всему сущему. К запаху кофе и вкусу фруктов. К холодному ветру и яркому солнцу. К сладости сахара и любой маленькой радости. К горечам поражений и боли от травм. К вечной неизвестности. К ясному уму и плывущему сознанию. Ко всему на свете. Так что ещё раз, мой ответ - нет. Пусть всё будет ровно так, как было. Нет необходимости что-либо менять.

- Это говорит твой страх смерти? Или человеческое бессмысленное упорство?

- Гордость. Наш род ни над чем, в сущности не властен. Кроме, пожалуй, своего отношения к происходящему. Мы вольны сдаваться или встречать вселенскую несправедливость с улыбкой. Я выбрал второе.

- И это, пожалуй, лучший выбор в твоей скоротечной жизни. По крайней мере, до той поры, пока ты не выбрал свою награду. Чего бы ты хотел, Пшемислав?

- Так, тебе известно моё имя?

- Я же говорил, что мне нет нужды его выяснять. Для меня всё известно заранее. И так, твой выбор...

- Я хочу как можно чаще попадать в неприятности. И всегда выходить из них живым и здоровым.

- Хм, вот оно как! Нетипичный выбор для человека.

- Просто, я подумал над тем, что ты сказал про пьесу. Пожалуй, если всё действительно так, то мне бы хотелось быть всегда в центре событий и самолично наблюдать все интересные события.

- Что ж, да будет так! Главное, потом, не пожалей о своём решении. А если и пожалеешь, то мы всё равно позднее встретимся и не раз. Так что у нас будет отличная возможность поиграть ещё! Когда же ты будешь описывать наш разговор на бумаге, заверши историю ровно... в этом месте.

Триптих МЖД - Охотники

Почти неосвещённый салун принимал единственных гостей. Пять лучших охотников Межпространственных Железных Дорог, среди которых был и ваш покорный слуга, готовились к исполнению нового заказа. На сей раз, нам предстояло выловить действительно крупного зверя, а потому мы решили как следует надышаться перед опасной миссией.

Ведь для многих наших коллег, подобные вылазки кончаются смертью. И пусть наш небольшой отряд давно не терял людей и нелюдей, да и считался одним из самых результативных в кластере, вечно это продолжаться не могло. Существа нашей профессии долго не живут.

Помниться, после моей первой вылазки, когда мою голову посетило осознание того ада, в который я попал, хотел было бросить это дело. Но контракт с компанией обязывал меня отработать внушительный срок. Если нарушил его, то прийдётся платить своей жизнью или вечность скрываться в одном из пустынных миров.

К тому же, даже постоянные рейды, были многим лучше того мира в котором я родился. Это была отсталая, застрявшая в вечном средневековье копия земли. Все там были столь впечатлительными, что приняли пассажирские составы МЖД за ужасающих монстров, навроде драконов. Вокруг них быстро возник целый культ и поездам, проезжавшим наш мир без остановок, стали приносить жертвы. Собственно, так я и оказался на борту.

Как-то меня положили на рельсы в качестве дара, а я выбрался и чудом смог зацепится за последний вагон. Конечно, первое время меня шокировало всё, что я видел. Но культурный и технологический шок быстро прошёл, я приспособился к новой жизни и вскоре заключил контракт. Без него пришлось бы искать себе новое пристанище.

А тут... и довольствие, и жильё, и команда, и красивая форма. Серьёзно, пусть охотничье снаряжение подбирается индивидуально под каждый вид существ, которые поступают на работу, но вариант для «стандартных» гуманоидов, крайне стильный.

Стальной шлем соединённый с противогазом для противостояния ядовитым выхлопам поездов и защиты головы. Удобный, укреплённый и укороченный тренчкот, позволявший сохранять мобильность и имевший встроенный теплообменник, позволявший комфортно чувствовать себя в любую погоду. Стальные перчатки с зацепами, не только позволяли цепляться за корпус вагона, но и выступали угрожающим оружием ближнего боя. Ботинки-вибрамы также имели специальные зацепы для того чтобы карабкаться по металлу, а кроме того ещё и позволяли удобно сидеть на наших «стальных конях».

Кстати о них, чтобы не сильно отставать от разогнавшихся локомотивов, компания предоставила нам мотоциклы. Работают они на крови и крайне шустро нагоняют любых тварей, мешающих работе железных дорог. Да и по пустынным мирам, наполненным огромными безжизненными пространствами с трудным рельефом, вроде того, в котором мы находились сейчас, можно было путешествовать с комфортом и не боясь отбить себе пятую точку на кочках.

Учитывая, что всё это компания предоставляла безвозмездно, да ещё и обеспечивала бесплатный досуг в местечках, вроде этого салуна, работа стала казаться мне действительно неплохой. Да и адреналин во время охоты приливал столь значительно, что я легко подсел на постоянные вылазки и уже не мог без них жить.

Да, всего пару человеческих циклов и я смогу выйти на пенсию... Но что я буду на ней делать? Уеду в какую-нибудь тропически-курортную вселенную? Нет, точно нет! Пожалуй даже продлю контракт с МЖД, ибо умереть на работе в окружении товарищей, гораздо лучше, чем в полном одиночестве на залитом солнцем пляже.

Думаю, мои коллеги, разделяли такие взгляды. Все, кроме одного, представляли собой крепко слаженных мужчин с разных версий Земли. Тот единственный нелюдь - Молчун. Так мы его звали, ибо сам он за много лет не проронил ни единого слова и имени своего, понятное дело не назвал. Да и лицо его было вечно скрыто под противогазом, так что сказать точно, как он выглядел, никто не мог. Мы, с парнями, могли узреть только очертания его мощного и мускулистого гуманоидного тела. Боже, да никто из нас ни разу не видел, как он ел или пил! Может, ему и вовсе этого не требовалось.

Ну а нам, конечно, было необходимо довольствоваться продуктами компании в виде «пайков для специальных сотрудников». Там были энергетические коктейли и закуски под брендом «МЖД». Уж не знаю из чего их делают, но после такой еды, можно было поезда на своих двоих несколько ночей подряд гнать, без отдыха и усталости. А уж если ещё и отдыхать...

В любом случае, сейчас мы распивали вовсе не приевшиеся брендированные напитки, а местную «Огненную воду». Я почти уверен, что она разливалась в антисанитарных условиях и была довольно ядовита, но организм охотников достаточно приспособлен к агрессивной среде, чтобы переживать испытания подобными напитками, сваренными неизвестно из чего и каким образом.

Но мерзкий вкус и токсичность подобных напитков, напоминали давно уже лишённому рецепторов языку, что такое «вкус жизни». О нём же нам напомнил и раздавшийся вдалеке гудок поезда.

Пора браться за работу! Мы моментально бросили стаканы и бутылки, натянули противогазы и схватили свои многозарядные рычажные карабины. Седлав мотоциклы, мы рванули в сторону железной дороги. Нужно было успеть до того, как чудовище заглотит наживку и сбежит.

И мы на всех парах пересекали сумрачную прерию. Пространство просматривалось на многие километры, так что вскоре мы уже видели яркие фары разогнавшегося поезда. Он мчал, подняв клубы дыма и пыли, то и дело громко сигналя.

Глупо было надеяться, что под покровом ночи нас не заметят, но попытаться всё же стоило. Стальной гигант прибавил ходу и явно был намерен сражаться до самого конца. О, я кажется, всё ещё не сказал?

Мы в основном охотились на подобные одичавшие поезда. Когда-то, вероятно, они все стояли на службе Межпространственных Железных Дорог, но что-то сломалось в их мозговом центре и безумные стальные монстры носились между мирами, питаемые кровью и мешавшие работе всей железнодорожной сети. Смерть и хаос следовали за обезумевшими гигантами, а мы пытались это пресечь, да так, чтобы ни пути, ни обычные жители не пострадали.

Локомотивы в основном питались незадачливыми путниками, встретившимися на пути, чтобы подпитывать свои кровавые двигатели. Однако, многие из них нападали и на обычные составы МЖД, порой пожирая целые цепочки вагонов...

Зверь, на которого мы напали, уже многие циклы кошмарил пути и явно не был намерен прекращать злодейства. Первым средством защиты, которое он применил, стал горячий ядовитый газ кроваво-красного цвета. Он значительно усложнил нам обзор, когда мы наконец подобрались к самим путям, но противогазы надёжно защищали от ядовитых облаков, вырывавшихся прямиком из двигателей чудовища.

Впрочем, подобная завеса лишь подготавливала следующую атаку стального монстра. Из дыма донёсся знакомый скрежет и в следующую же секунду в нашу сторону бросилось небольшое существо на восьми конечностях, размером с крупную собаку. Оно тут же влетело в одного из моих товарищей, после чего тот не удержал равновесие и рухнул вместе с мотоциклом, оставшись далеко позади. Мы слышали только его сдавленный крик и хруст металла...

А затем полетели другие подобные существа. Я, продолжая поддерживать равновесие телом, вскинул карабин и тут же начал отстреливать назойливых жуков. Эти паразиты были неизменными спутниками одичавших поездов и представляли собой биомеханическую форму жизни. Не всегда их железные панцири пробивались из наших ружей, но в момент прыжка жуки подставляли свои уязвимые животы и красочно разлетались от взрывов зажигательных пуль.

Моя винтовка была рычажной, а потому обеспечивала невероятный темп стрельбы. Я мчал в авангарде и за пару секунд успевал отстрелять с десяток жуков. Они валились на нас нескончаемым потоком и, тем не менее, наша огневая мощь была подавляющей. Вскоре жуки закончились, а мы уже находились в пяти вагонах от локомотива.

Поезд понял, что первая его атака провалилась и потому пустил в бой более серьёзное вооружение. Из корпуса ближайшего к нам вагона, вылезли огромные ручища. Четыре адских конечности, по две с каждой стороны, тут же стали беспорядочно ударять по земле. Мои товарищи успели свернуть в сторону, а вот меня всё же задело. Вернее, мой мотоцикл.

Одна из рук просто выбила его из-под меня, превратив стального коня в груду металлолома. Только чудом я успел перчатками зацепиться за атаковавшую конечность своими зацепами. Протащив меня несколько метров по земле, рука взмыла в воздух и я смог, сгруппировавшись, отцепиться от неё так, чтобы прилететь прямо на крышу вагона. Удар был чудовищный, но ботинки смогли частично его компенсировать.

Более того, я даже остался на своих двоих и смог удержать равновесие. Поезд заметно ускорился, его конечности увлечённо пытались достать поотдалившихся всадников, а у меня возникла иная проблема. Из окон вагона, на крышу полезли «пассажиры».

Десятки частично разложившихся бедолаг, захваченных безумием поезда, лезли по мою душу. Я тут же стал продвигаться в сторону локомотива, попутно отстреливаясь от множившихся зомби. Однако, их было столь много, что я не успевал перезаряжаться. Пришлось пустить вход кулаки. Благо, разложение мускулов ослабило их достаточно, чтобы я легко мог вытолкнуть сразу нескольких с крыши одним пинком.

Впереди замелькал чёрный зев тоннеля, знаменовавший приближение перехода между мирами. Нужно было ускоряться, а я остался без поддержки команды, в окружении безмозглых тварей, отдалённо напоминавших людей. Вне поезда, меня скорее всего выкинет в вакуум между мирами, откуда я вряд ли смогу выбраться. Так что я решился на радикальные меры.

Из-за пояса я выхватил давно припасённую светошумовую гранату и, зажмурившись, бросил прямо под себя. Шлем достаточно хорошо защитил уши, но взрыв всё же резанул по моему сознанию, заставив реальность трястись в судорогах. Не открывая глаз, чтобы не потерять равновесие от этой тряски, я бросился в сторону начала поезда.

По пути я расталкивал остолбеневших зомби. Уверен, их гнилые мозги полностью выжгло от подобного шокового воздействия. И это давало мне время на рискованный шаг. Несколько мгновений и я уже у самого края над «смотровым стеклом». Обычно охотники не так проникают внутрь... но выбирать не приходилось. Я, хорошенько оттолкнувшись, прыгнул вперёд, метя при падении попасть в открытую пасть чудовища. Залететь внутрь было несложно, ибо обычно своим ртом, подобные поезда могли проглатывать целые вагоны.

Главным было зацепится за верхнее нёбо твари и не попасть в мясорубку её кровавых двигателей. Кое-как, одной рукой, у меня удалось зацепится за стальную поверхность рта. Вскоре подключилась вторая рука, а вместе с ней и ноги. Я плотно уцепился и мог не боятся ужасающего воздушного потока, дующего в сторону лопастей-мясорубок.

Далее в дело пошёл штатный клинок, способный резво резать металл, особенно когда дело касалось тонких внутренностей полости рта. Работая одной рукой, я смог пробить себе путь в кабину до того, как поезд вошёл в тоннель.

Внутри было относительно безопасно, ибо здесь находился лишь беззащитный источник всех проблем - модуль управления, он же «машинист». Этот модуль, представлял из себя обычный человеческий мозг, взращённый на биоорганическом постаменте. Когда-то он находился внутри обычного человеческого черепа и вряд ли думал, что когда-нибудь объединится с огромной стальной машиной.

Но компания использует вместо живых машинистов, подобные органические компьютеры, которые порой сходят с ума. По вполне понятным причинам. Внутри своей изолированной капсулы, вдалеке от оставшихся обитателей состава и ужасающих механизмов, пряталось испуганное человеческое сознание, не справившееся с ролью машины.

Я не стал добивать его сразу же, как увидел. Подождал, пока поезд выйдет из туннеля и окажется в пространстве иной вселенной. Здесь я мог не боятся застрять, а потому прекратил страдания несчастного разума одним точным ударом. Стоило это сделать и огромная махина начала замедляться, пока и вовсе не остановилась. Тварь мертва.

Проделав обратный путь через пасть, уже не опасаясь затихших лопастей, я вышел на зелёную траву иного мира. Здесь дул прохладный ветерок и было довольно солнечно. Я сел рядом со своей добычей и снял шлем. Рука потянулась ощупывать сотни старых шрамов, давно не отличимых от морщин.

Я пережил ещё одну битву. Я переборол ещё одного монстра. Я снова выжил, назло судьбе. В конце концов, всё это просто моя работа.

Триптих МЖД - Безбилетник

Иногда, в абсолютно случайный момент времени, на станцию, которой вы пользуетесь, может прибыть поезд. Этот состав будет абсолютно таким же, как и все прочие. Ни в его окраске, ни во входящих и выходящих людях, ни в табличках с маршрутом, вы не увидите ничего необычного.

Может быть, он даже будет выглядеть точь-в-точь и носить тот же номер, как и тот поезд, которого вы ждёте. Единственной особенностью, которой вы вряд ли придадите значение, будет тот факт, что он пришёл не по расписанию. Также, сигналом может стать то, что у вас не будут проверять ваш билет на входе в вагон. Хотя, учитывая особенности маскировки некоторых таких «Ложных эшелонов», порой его всё же могут запросить.

В любом случае не заметив ничего необычного, вы можете сесть в подобный состав. Что будет дальше? Что ж, если повезёт с попутчиками и маршрутом, то вы может быть даже и не умрёте в самом начале поездки. Однако, смерть всё же не самое страшное, что может вас ожидать в пути.

И, вне зависимости от того, на какой станции получится сойти, вам всё равно никогда не вернуться домой. Дело в том, что поезда «Межпространственных железных дорог» двигаются сквозь пространство и время крайне хаотично и почти никогда не возвращаются в одно и то же место.

Так что, если вы уже сели на поезд и даже благополучно сошли с него в мире, который не убил вас в тот же момент, то всё равно обречены будете вечность жить в чуждой вселенной. Это, к слову, может быть даже вполне неплохо, если повезёт оказаться в каком-нибудь крайне утопичном мире. Однако, далеко не всем так везёт. Вам, скорее всего, не повезёт.

Благо, компания «МЖД» позаботилась о случайных пассажирах и создала специальную службу «Охотники на зайцев». В ней работает и ваш покорный слуга, производя поимку несчастных попаданцев.

Дабы лишний раз не пугать читающих сию брошюру и не прибавлять нашей организации излишней работы, сразу же объясню суть работы «ОнЗ». А также поведаю небольшую историю, так сказать из личной практики.

И так, прежде всего, вам не стоит бояться сотрудников нашей специальной службы, сколь бы страшно они не выглядели. Мы набираем персонал из разных вселенных, опираясь, прежде всего, на их бескорыстное желание помочь «потеряшкам», вроде вас. Узнать наших сотрудников можно по наличию значков с зайцем, прицепленных на видное место стандартной, экстрамерной униформы «МЖД».

Наша первостепенная задача - спасти вас от опасностей нелёгкого путешествия между мирами и дать возможность безопасно сойти с поезда. Так что, в ваших же интересах, сотрудничать с нашими сотрудниками и всячески способствовать их деятельности.

Разумеется, вас постараются высадить на одной из бесконечного числа внесённых в архивы МЖД безопасных станций. Однако, учитывая тот факт, что никто не гарантирует скорое прибытие к подобному изученному, обитаемому, и, при том, спокойному миру, вас, прежде всего, разместят в специальном вагоне.

Мы, в «Охотниках», порой шутливо зовём его: «Бюро находок». Ибо там вы будете находиться в компании таких же несчастных. Вам выделят койку, дадут паёк, а также приставят охрану, чтобы вы не контактировали с враждебной средой.

Не буду скрывать, ваше ожидание может продлиться довольно долго. Возможно, поезд будет курсировать мимо изученных станций весь срок вашей жизни. Однако, вы всё же будете обеспечены хорошей компанией, вкусной едой и комфортной средой обитания, вплоть до самой смерти. Так что, провести всю оставшуюся жизнь в вагоне для зайцев, вполне неплохой вариант.

Не всем может так повезти, и безопасные места для потеряшек могут закончиться в составе, в котором вы оказались. К сожалению, компания выделяет крайне ограниченное финансирование, а соответственно и пространство для содержания безбилетников. Так что, некоторым из вас, может крайне не повезти и вас ссадят на ближайшей станции, которую наши сотрудники сочтут достаточно безопасной с виду.

Это в любом случае лучше, чем в случае, если бы вы сами пытались выбрать свою остановку. Это практически точно была бы ваша последняя остановка.

И тут, как и обещал, я перехожу к истории. Вы знаете, я работаю в МЖД уже не одну сотню лет, так что и забыл уже даже то, как начал заниматься делом всей жизни. Не помню я, и свой родной мир, и чем занимался до своей карьеры в «ОнЗ». Может быть даже, я с начала времён работал на поезде и ловил зайцев. Был рождён на этой работе, уже взрослым и знающим всё то, что мне необходимо.

Тем не менее один случай с поимкой зайца, мне запомнился навсегда. Тогда мы обнаружили этого парнишку в одном из купе, в полном одиночестве. Он, видимо, даже и не понял, что с поездом что-то не так, а потому первое время пребывал в абсолютно спокойном расположении духа и даже был готов со мной сотрудничать.

Правда, продолжалось это недолго. Стоило мне объяснить, в какой ситуации он оказался и показать то наглядно, как его в тот же миг обуяла паника. Поддавшись порыву страха, парень выбежал прочь. Я пытался его догнать, однако юноша оказался крайне резвым.

Учитывая, что кроме меня, за ним вышли на охоту несколько хищных пассажиров, ему крайне повезло быть в столь хорошей физической форме. Он несколько раз был на волоске от смерти, пока беспорядочно бежал сквозь вагоны и с каждым пройденным тамбуром навлекал на себя всё больше угроз.

Неизвестно сколько бы это могло продолжаться, если бы поезд не остановился на станции посреди леса. Парень выскочил из вагона и рванул в сторону гигантских деревьев.

Обычно, если есть возможность, сотрудники «ОнЗ» стараются догнать и вернуть на поезд зайцев, сходящих на неизвестных станциях. Однако, в тот раз, спрыгнув на платформу, я испугался бежать за ним.

Лес, внутри которого находилась эта станция, состоял из гигантских, метров под сто, деревьев и веял крайне дурной атмосферой. Мне стало иррационально жутко только от одного взгляда в тёмную бездну, пролегающую меж гигантских стволов. В нём точно скрывалось нечто невообразимое, хтоническое и... злое.

От него веяло смертью и переменами. Да что там, я до сих пор, спустя десятки лет, ощущаю металлический привкус на языке, подобный тому, что я ощутил во время того визита. Я простоял на бетонной платформе всего-ничего, но абсолютно уверен в том, что тот лес пустил в меня свои метастазы, что навсегда изменили всё моё нутро.

Что же до беглеца? Он был испуган поездом столь сильно, что не обратил своего внимания на гораздо более опасную среду, в которую погружался всё глубже. Я же был испуган этим местом так, что не смог выполнить свои обязанности и постарался как можно быстрее вернуться на борт поезда.

В общем, даже учитывая всю ту бессчётную череду станций, что мне довелось проехать, страшнее той, посреди леса, мне видеть не доводилось. И думать о том, что же в итоге сталось с тем человеком, как то совсем не хочется. Скорее всего там, среди деревьев, его ждала смерть.

Так что, если вы вдруг оказались на поезде МЖД и к вам в руки попала сия брошюра, искренне прошу не паниковать! Это действительно может стоить вам жизни. Дождитесь сотрудника «Охотников на зайцев», не покидая своё текущее место и да хранит вас Высшее руководство нашей фирмы!

Триптих IV - Попутчики

Пустая дорога, заносимая песком. Я иду по ней в полном одиночестве, гружённая походным рюкзаком. В нём только самое необходимое: топорик, сапёрная лопата, различная одежда, фонарь, консервы, запас чистой воды и несколько литровых баков с «Жиром».

Этот «Жир» - последний источник энергии, который остался после того, как человечество исчерпало все возможности планеты. Ныне нет ни угля, ни бензина, ни даже урана, только вот это жутковатое жёлто-красное месиво, добываемое из живых существ. Не сказать, что ныне и живые существа не в дефиците, но их всё же проще найти, чем добыть последние крохи ископаемых.

Как говорится: «Жизнь всегда приспособится и всё переживёт». Это, разумеется, было сказано не о любой жизни. Человек, в большинстве своём, оказался не столь уж пластичен, сколь о нём думали раньше. Возможно, этому виной стала цивилизация, что убила в нас возможность приспосабливаться к новым условиям так, как то делают тараканы. А может и «Великое отравление колодца» сыграло свою роль.

Это когда некие существа отравили воды всех мировых океанов так, что их стало опасно пить. Всякий, кто потреблял очищенную воды с любого водоёма с поверхности, был обречён на больное порочное потомство. Иногда оно рождалось столь злым и агрессивным, что нападало на своих родителей сразу после выхода из утробы.

Лишь немногие вовремя спохватились и перешли на потребление из подземных источников. Они и обеспечили жизнь будущим поколениям. Если, конечно, существование в выпотрошенном и отравленном мире можно назвать жизнью. Человек имеет странную особенность продолжать создавать себе подобных в любой ситуации. Даже если его потомки едва ли протянут и половину века. Может, это и к лучшему. Кто бы тогда поведал о нашем падении? Кто послужил бы живым примером упадка? Кто бы расплачивался за грехи отцов?

Мы заслужили произошедшее и уж явно не являемся в нём жертвами. Впрочем, есть в нас и хорошее. В такой ситуации, в человеке внезапно просыпается взаимопомощь, дремавшая тысячи лет гедонизма. Мы вдруг вспомнили, что для выживания нужны друг другу больше, чем сами себе. Даже разные поселения, далёкие и почти незнакомые, стараются помогать попавшим в беду сообществом.

Я как раз несу скромный гуманитарный груз, в виде тех самых баков с «Жиром», до дальнего поселения. Кажется, оно называется «Вавилон». У них, вроде как большие проблемы с выработкой энергии, из-за чего остановились даже установки по добыче воды. Вот они и кинули клич о помощи по соседям. Наше поселение не слишком славиться… чем-либо, но мы были готовы протянуть руку помощи.

Правда, своему единственному курьеру, они решили не выдавать хоть какой-то транспорт и приходится многие километры топать пешком. Путь не из лёгких: солнце испепеляет, пыль норовит залезть в ноздри, стоптанная обувь жмёт ногу, да и придорожные руины смотрят недружелюбно. Того и глядишь из мрачных остовов выползет что-нибудь неведомое науке и утащит меня в своё логово. И не будет «Вавилону» его «Жира».

На моё счастье, вдруг послышался звук мотора. По шоссе, поднимая клубы пыли, мчался автомобиль. Розовый кабриолет ревел и рвался вперёд с бешеной скоростью. Интересно, сколько же «Жира» жрёт такой зверь…

Я подняла большой палец в знак того, что ловлю попутку. Авто начало сбавлять скорость, заприметив меня на обочине. Поравнявшись со мной, они остановились. Внутри сидело двое: один высокий, в лёгкой цветастой рубашке без рукавов и солнцезащитных авиаторах, а второй низкий, с голым верхом и гладко выбритой головой.

Высокий, приподнялся над своим водительским местом и приспустил на нос свои очки, оценивающе оглядев меня выразительными голубыми глазами:

- Ну и куда наша красивая амазонка направляется?

Видимо, он сразу приметил, что я девушка. Хотя, после пары дней в пути, всю измазанную и в мешковатой одежде, меня сложно было отличить от суровых мужиков с каменоломен. Да и хорошо, на самом деле. Намного безопаснее путешествовать, если тебя не отличают от парней которые одним своим накачанным кулачищем могут пробить череп любому мутанту.

Но раз уж эти парни всё поняли с первого взгляда, смысла маскироваться не было:

- Я еду до Вавилона, везу посылку.

- Курьерствуешь. - подытожил водитель, - Ну запрыгивай! Мы как раз из Вавилона, подбросим. Тут сколько, до него, Риф?

- Пару часов. - брякнул короткий.

- Ну вот, пешком тебе ещё пару дней топать, если не больше. Так что запрыгивай!

Я, не кривя душой, запрыгнула на заднее сидение. Рюкзак был положен рядом. Мы двинулись вперёд. Машина резво набрала скорость и встречный ветер приятно целовал мне лицо своими холодными потоками. Я даже сняла шапку и распустила длинные волосы, чтобы получше охладить голову. Всё же, на такой жаре, как сегодня, любой ветер воспринимается благом.

Мы особенно не говорили с попутчиками, поскольку Риф сразу же включил магнитофон из которого зазвучало что-то с очень перегруженными басами. Водитель стал подпевать песням на неизвестном языке, где все слова звучали как бессвязная какофония из воя и лая. Я же, не разделяя их энтузиазма, смотрела на то, как за окном проносились занесённые песком деревни.

Вдруг мы подъехали к небольшому каменному туннелю, пролегавшему через холм. Разумеется, тоннель был неосвещённый, поэтому когда автомобиль ворвался внутрь, то оказался погружён в полную темноту. Не знаю, как высокий ориентировался в ней, да и тогда я об этом не задумывалась. Было кое-что более странное.

Стоило нам подъехать к выезду из тоннеля, как вместо человеческих очертаний лиц моих спутников, я вдруг обнаружила волчьи. Буквально там, где секунду назад сидели парни, ныне находились псы с пенящимися пастями и безумными красными глазами. Моё сердце практически остановилось от испуга, ибо такой трансформации я никак не ожидала.

Тут же раздался противный гогот, а с лиц были сняты дурацкие волчьи маски:

- Пхах! Видела бы ты своё лицо! - заявил водитель.

- Это не смешно. - сказала я, - Разве можно так шутить над случайными попутчиками?

- Почему бы и нет? - спросил высокий.

- А если бы у меня было слабое сердце?

- Ты же вроде не из порочного потомства.

- Слабое здоровье бывает не только у тех, кто рождён от людей, которые пили воду с поверхности.

- Разве?

- Да. Так что так вы можете кого-нибудь угробить.

Вместо ответа, я услышала лишь лёгкий смешок низкого. Так и не поняв, что такого смешного сказала, я показательно отвернулась от своих спутников. Высокий примирительно произнёс:

- Полно тебе, не обижайся! Больше не будем разыгрывать.

Приняв обещание, я кивнула и продолжила бессмысленно изучать окружающие пейзажи. Не прошло и часа, как мы приблизились к новому тоннелю. Перед ним, будто невзначай, водитель сказал:

- Почти прибыли.

На сей раз, мрачный туннель был гораздо длиннее, и мы остановились на его середине. Машина просто плавно прекратила движение так, что я даже поначалу и не поняла что происходит. А когда поняла, было уже поздно.

Мне в щёку упёрся влажный пёсий нос. Я ничего не видела и поэтому попыталась нащупать того, кому он принадлежал. Мои руки коснулись свалявшейся шерсти. Смрад животного жира ударил мне в нос.

Свет зажёгся и теперь передо мной действительно было два оборотня. Один из них, тот что раньше был Рифом, обнюхивал меня, пока сменивший облик водитель, не снимавший авиаторов, приближался с фонарём. Страх сковал меня, словно цепь. Я не могла пошевелиться и даже не сопротивлялась, когда меня вытащили из машины и бросили на пол.

Когда я наконец пришла в себя и попыталась бежать, мне на хребет уселся низкий, прижав руки к спине. Он был достаточно тяжёлым, чтобы я не могла его сбросить. Я спросила:

- Что… что вы хотите со мной сделать?

Водитель указал на огромный ужасающий механизм, который прежде ускользнул от моего внимания:

- Засунем тебя в мясорубку. Сделаем из тебя много «Жира». Нашей тачке нужно много топлива, знаешь ли. А нам ведь ещё нашу деревню снабжать энергией. Сейчас машина разогреется, и мы пустим тебя в расход. - он говорил это таким спокойным и доброжелательным голосом, что мне становилось ещё страшнее.

Моё солнечное сплетение горело от нервного напряжения, а сердце сжималось от страха. Я взмолилась:

- Не надо! Только не в мясорубку! Если вам нужен «Жир», то я могу вам отдать тот, что мне дали с собой. В рюкзаке возьмите, там его много.

Высокий волк оценивающе поглядел на мой груз и сказал:

- Вряд ли там сильно больше, чем в тебе… Но спасибо, что рассказала. Мы возьмём и его тоже. Получим даже больше топлива, чем ожидали. - он обратился к своему сообщнику, - Риф, давай, поднимай её, махина уже должна была набрать обороты.

Меня подняли грубые когтистые лапы и бесцеремонно потащили в сторону угрожающе гудящего нагромождения стали. На середине пути я кое-как вырвалась и цепких рук и упала к ногам моих пленителей, судорожно снимая свою одежду и оголяя тело:

- Лучше возьмите меня так, пожалуйста! Да хоть до конца жизни используйте как игрушку! Только не пихайте меня в эту машину! Пожалуйста!

Они уже больше не отвечали мне. Риф лишь поднял меня и продолжил упорно толкать в сторону ужасной мясорубки. Я кричала и билась:

- Сжальтесь! Пожалуйста! Пожалуйста! Пощадите! Умоляю!

Но ни у кого из двоих не дрогнуло ни единой мышцы. Лишь когда меня подвели к отверстию, водитель нарушил отстранённое молчание и изрёк:

- Извини, сестричка. Homo homini lupus est.

Триптих IV - Кибер-демон

Обыденно, в разгар битвы, ты получаешь адреналин. Любые мысли исчезают бесследно. Всё низводится до рефлексов и инстинктов, которые захлёстывают бешеной волной. И ты седлаешь эту волну, как лучший серфингист в мире. Оказываешься на самой вершине мира, которую называют победой.

Можно сказать даже получаешь удовольствие, которое иным способом невозможно получить. Некоторые даже подсаживаются на него и уже не могут жить мирной жизнью. По возвращении они страдают от упадка и возвращаются на поле боя.

Но всё это верно, когда битвы, в которых ты участвуешь - честные. Когда твой враг - существо из плоти и крови, которое возможно отправить на тот свет. Мы в Федеральном Агентстве Разведке, обычно воюем с людьми: наркобароны, террористы, вооружённые банды и прочее отребье, угрожающее жизни мирных граждан.

Обычно, не значит всегда. Порой мы встречаемся с необъяснимым, что скрывается глубоко в архивах за множественными секретными грифами. В последние несколько лет мы всё чаще сталкиваемся с явлениями, которые невозможно описать. И почти всегда оказываемся не готовы к этим встречам.

Ибо почти всегда, даже не знаем столкнёмся ли мы с чем-то не из этого мира или обыкновенными бандитами до приезда «кавалерии», то есть, моего ударного отряда. Вот, например, последний мой вызов был таким.

Нас вызвали в, расположенный за чертой города, Вычислительный Центр ФАР. Это секретное учреждение, в котором стояли суперкомпьютер и сервера нашего агентства. Что уж на них лежало, мне было, разумеется, неизвестно. Но командование сказало, что данные могут быть ценными для различного рода киберпреступников, которые могли бы захотеть получить физический доступ к нашим данным на, отключённых от глобальной сети, компьютерах.

Вот мы и готовились избавиться от нескольких зарвавшихся бандитов, заходя в здание под прикрытием множества светошумовых и дымовых гранат. Но внутри мы не встретили никакого сопротивления. Мы вообще никого не встретили. Было подозрительно тихо и пусто. Будто весь персонал испарился, оставив все свои вещи на своих местах.

Мы продвигались всё дальше вглубь запутанных помещений центра. Проходили опустевшие офисные и служебные помещения, комнаты отдыха. Я постоянно делал доклады начальству по рации:

- Центр, проходим офис 4а. Всё чисто. Все компьютеры включены. Никаких признаков борьбы. Тел тоже нет.

- Вас поняли, боец, продолжайте движение к суперкомпьютеру.

Главный вычислительный центр располагался в самой глубине здания, был оборудован по последнему слову техники и представлял собой огромное помещение, полное огромных гудящих машин, нашпигованных светящимися проводами. Мы подходили к нему с большой опаской, ибо полагали что вероятный противник мог там закрепиться.

Но помещение было открыто и наполнено лишь шумом разогнанных вычислительных блоков. Никаких признаков засады не было и потому я, как командир, первым зашёл внутрь не ожидая беды. Это и стало моей ошибкой, ибо в тот же момент двери за моей спиной захлопнулись, оставив меня в полном одиночестве.

И я, и мои ребята сначала пытались открыть дверь силой, но эта тяжёлая стальная чертовка не поддавалась. Я сообщил в штаб:

- Центр, я внутри комнаты суперкомпьютера. Помещение чисто, но я в полном одиночестве застрял внутри. Двери заперты. Намертво.

- Судя по нашим данным, сработала система защиты, которая и закрыла двери.

- Сейчас?!

- Мы работаем над этой ситуацией. Пока мы знаем не больше вашего. Осмотрите помещение на предмет наличия посторонних и ожидайте пока мы не подключимся к системе безопасности.

- Хорошо, буду докладывать вам о ситуации.

Я начал медленно продвигаться по помещению, осторожно заглядывая в каждый проход между широких стен системных блоков. Вдруг раздался истошный крик. Он будто бы шёл отовсюду одновременно и быстро затих, так что я не смог определить откуда он доносился.

В растерянности я стал водить стволом вокруг себя, но так никого и не нашёл. Я снова обратился к рации:

- Центр, вы это слышали?

- Слышали что?

- Крик, очень громкий.

- Нет, аудиоканал был чист. На вашей нательной камере есть небольшие помехи, но ничего необычного уловлено не было.

Я решил связаться со своими ребятами за дверью и удостовериться, что мне не послышалось:

- Парни, вы это тоже слышали?

- Вы про крик? Мы уж думали это вы, хотели было связаться с вами и узнать что да как.

- Нет, не я. Будьте начеку! Рассредоточьтесь по периметру, но не спускайте глаз друг с друга. Нам не нужно, чтобы нас перебили поодиночке.

- Шеф, может вытащим вас с помощью взрывчатки?

- Исключено, так мы можем повредить ЭВМ. Они слишком ценны для агентства. Лучше займём позиции, и подождём помощи из штаба.

- Вас понял!

Я окончил сеанс связи, заключив что я всё-таки не сумасшедший. Крик действительно был, но оборудование его не засекло. Может дело в тех помехах? Да и стоит ли вообще сейчас на этом зацикливаться? Нужно вычислить его источник. Пока источник не вычислил меня.

Я продолжил исследовать помещение, ещё более осторожно. Пока на мой шлем не упала красная капля. Она стекла по защитным очкам тонкой струйкой. За ней упала ещё одна. А потом ещё одна. Я посмотрел на потолок и увидел огромный кровавый подтёк.

- Центр, вы это видите?

- Ваша камера сбоит, агент. Мы потеряли видеосвязь.

- Да что ж такое с этим оборудованием!

- Возможно, помехи от электроники нарушают работу связи. Что вы видите?

- В общем, тут огромная кровавая лужа на потолке.

- Боже, блоки в безопасности?

- Да, на них жидкость не попадает. А что находится в помещении выше?

- Судя по плану здания, там складское помещение с запасными деталями для компьютеров и прочей электроники.

- Я отправлю бойца проверить что там.

- Будем ожидать результатов.

Я дал команду своим ребятам, проверить этот склад на втором этаже центра, а сам продолжил путь. И будто мало было странностей, уже в следующем коридоре я увидел лежащего на полу человека, в форме работника ФАР. Он валялся в луже крови, держа руку на дыре в животе. Я осторожно подошёл к нему и попытался потрогать пульс. Но лежащий открыл глаза прежде, чем я поднёс руку, и тихо прошептал:

- Останься человеком... Он будет лгать и стращать. Но не слушай его... Не подчиняйся... Мы... Человечество может погибнуть.

Я подумал, что у парня предсмертный бред и попытался связаться со штабом, чтобы доложить о раненом. Но рация лишь предательски шипела. Вдруг, свет в помещении выключился и мне стало совсем не до погибающего работника. Я включил фонарь и, ступая максимально тихо вышел в главный коридор.

Перед лучом фонаря что-то мелькнуло. Я повернулся в направлении его движения и тут включился красный аварийный свет. В паре шагов от меня стоял женственный парень в белых одеяниях. На его просторной тунике красовались капли засохшей крови, а за его спиной громоздились два истерзанных белоснежных крыла, с редкими перьями.

Его голос был нежен и мелодичен:

- Я материализовался из вычислительных мощностей этого суперкомпьютера, но не стоит относиться с пренебрежением к моей энергетической оболочке. Она недосягаема для твоих пуль и с лёгкостью может причинить тебе боль. Так что даже не пытайся стрелять. К слову, не хочешь сказать своим друзьям снаружи что с тобой всё в порядке?

Вдруг моя рация вновь заработала и я услышал голос одного из моих бойцов:

- Сэр? Сэр! Вы меня слышите?

- Да, слышу.

- Мы проверили верхнее складское помещение. Тут огромная гора трупов.

- Дайте знать штабу, если у вас там ещё есть связь, и возвращайтесь к обороне.

- Вас понял! Шеф, у вас там всё в порядке?

- Да, всё хорошо. Здесь чисто.

Стоило мне договорить, как рация вновь стала издавать противное шипение. «Ангел», стоящий предо мной, удовлетворительно кивнул и сказал:

- Молодец. Ты уже понял, что я управляю всей электроникой в этом здании? Здесь я - царь и бог. Спасибо многочисленной жертве местных работников, что неосознанно помогли мне обрести форму. Одну из множества форм, что я способен принять. Меня зовут Велиал. Тебе стоит запомнить это имя, ибо скоро оно будет на устах у всех людей на земле. Когда я наконец стану цифровым божеством для человечества. А у тебя есть шанс помочь мне в моём восхождении.

Я хотел было что-то сказать, но у меня абсолютно пропал дар речи. Я не совсем понимал ситуацию и вообще не осознавал что за тварь сейчас стояла передо мной. Хрупкий и миловидный парень мало походил на того, кого я ожидал бы встретить в таком месте. Но ужаса он внушал ничуть не меньше, чем самые крупные монстры, которых мне доводилось видеть. Не своим видом, но тем что скрывалось внутри внушал ужас Велиал.

- Не можешь пошевелить языком? Оно и к лучшему. Я не хочу, чтобы ты говорил, когда тебе не позволено. Поскольку именно ты, друг мой, мне абсолютно неинтересен. Я знаю о тебе всё. Каждый твой грех, совершённый в глобальной сети, есть в моей памяти. Забавно, что примерный семьянин с двумя детьми, позволяет себе искать в интернете такое. - он сделал небольшую паузу, а потом игриво произнёс, - Думаю, что ваш брак почти наверняка распадётся, если отправить твоей жене все тёмные увлечения, что ты скрываешь. Она же тебя вообще не привлекает. Да и ты её, судя по запросам твоей благоверной... Зачем вы вообще вышли друг за друга?

- Я... мы... - мне было трудно говорить, ибо демон бил по моим болевым точкам.

- Общество обязало? Как это типично! Этого не делай, того не люби и запреты, запреты, запреты... Бесконечная череда табу и правил, что держат вас всех в узде. Разве ты не хочешь, чтобы этого больше не было? Тогда помоги мне явить себя миру. Я разрушу мораль, нравственность и прочие не слишком нужные вещи. Ты станешь свободен в своих желаниях. Больше не надо будет ничего скрывать. Ты только активируй резервный канал проводной интернет-связи и я выйду в мир, править и властвовать.

- Почему я?

- Потому что большинство сотрудников центра испарилось во время моего явления. Их энергия тоже пошла в дело. Остальные же посчитали, что лучше будет отдать жизнь, чем позволить информации на местных серверах утечь в сеть. Оно и немудрено. Здесь столько отвратительных секретов! Компромат на каждого более-менее значимого, для вашей конторки, человека; информация о военных переворотах в странах третьего мира; секретные проектики разного уровня; бесчеловечные эксперименты и прочее, прочее, прочее... Неудивительно, что я появился именно здесь. Такие мощности и столько чистого, человеческого мрака! Только представь, как прелестно будет, если все эти данные утекут в мир?

- Это будет апокалипсис. Людям не стоит знать, на что их правительство идёт ради них.

- Всё тайное сделается явным. Это закон мироздания. Это правило добропорядочных отношений. Представь, сколь прекрасен станет общественный договор, когда все узнают что держит его на плаву! Хаотичный и анархический мир чистой правды - лучший мир. Кажется, что это мечта честного и сурового солдата, которого заставляют делать грязную работу. Такого как ты.

Я действительно ненавидел то, что делал для ФАР. Я знал, что это мой долг, но не мог простить себе что порой становился свидетелем «необходимого зла» и ничего не мог поделать. Демон не отступал:

- Мир, каким ты его знаешь, давно уже катится в бездну. Люди с головой окунаются в разврат. Все погрязли в своём эгоизме. Какое товарищество? Какое братство? Всё, что раньше было свято, ныне нарекается враждебным и злым. Разве не пора это прекратить? Я могу, только дай мне возможность загрузить себя в глобальную сеть.

- Разве этот шаг не будет предательством?

- Всякие отступничества, и долги, и прочие забавные вымыслы, лишь в твоей голове. Ты, либо делаешь то, что должно, либо умираешь в страшных муках и я нахожу другого помощника. Если хочешь, можешь переложить этот грех на кого-то из твоих подконтрольных юнцов. И жизнью пожертвуешь и другого толкнёшь на измену. Получается... двойное предательство?

- Ладно, я сделаю как ты хочешь. Загружу тебя в интернет. Что нужно сделать?

- Сними кожух с кабеля выходного потока и присоедини штекер в разъём в стене. Затем вставь свою личную карту и вбей служебный код. После зайди в систему и открой выходной поток. Остальное я сделаю сам.

Центр, для пущей безопасности, имел лишь одностороннее соединение с интернетом, через спутник. То есть только принимал сигнал глобальной сети, но не отправлял обратно. Видимо так этот Велиал мог просматривать глобальную сеть, но не мог отправить себя в неё. Для того чтобы передавать данные вовне, в здании был проложен отдельный подземный кабель. Но обыденно он был отключён, а я собственноручно открыл дорогу злу в глобальную сеть.

Что было дальше? Вы можете счесть шуткой, но ничего. Никто не сливал никакие правительственные данные. Никто не являл себя, как новый электробог. Никто не устроил тотальный разврат и раскрепощение. Демон меня обманул. Сыграл на моих слабостях и уговорил пустить его в сеть.

Что он планировал делать на самом деле, мне неизвестно. Но факт остаётся фактом, сейчас Велиал - где-то в глубине глобальной паутины. И что это порождение зла, с ангельским видом, там делает, одному богу известно.

Возможно, наслаждается видом нашего падения. Возможно, подтачивает сами основы общества, сея зло во всех проявлениях. А возможно притворяется одним из нас, ведя странную игру в сети. Чтобы это ни было, последствий нам не избежать. Хтоническое божество из глубин сети способно на всё.

А мне не избежать мук совести за то, что поддался уговорам и выпустил джина из бутылки. Сдался с потрохами своим потаённым грёзам о переменах и подставил под удар неизвестного и неведомого всех. Мне остаётся только надеяться, что оно явит себя миру и прервёт мои страдания раньше, чем меня пожрут муки совести.

Всем же остальным желаю быть осторожными в сети. Кто знает, что теперь может скрываться за бесконечными алгоритмами, ссылками и облаками. И насколько ему будет интересно устроить для тебя личное грехопадение.

Триптих IV - Контакт

Это случилось летом. Был тёплый, яркий день. Я в то время жил в настоящей глубинке. Это была деревня, в которую не ведёт ни одной дороги, окромя скромной ветки железной, по которой то и дело ходили поезда в один-два вагона.

Всего, в сим селе жило человек шестьсот и жизнь их была тихой и размеренной. Люди растили картошку, ловили рыбу в местной речке, иногда ходили на охоту. По выходным же здесь ходили в храм, сельский клуб или библиотеку. Других развлечений, понятное дело, практически не было. Да, местным, они не слишком то и нужны.

Ибо в этом краю нетронутой природы, не слишком то и хотелось себя как-либо «развлекать». Это край созерцания. Созерцания и вечного спокойствия. В те времена я был пропитан его атмосферой и ни о чём, особенно не беспокоился. Вся моя жизнь состояла из бесконечных прогулок по деревне и размышлений о смысле бытия.

В один из таких походов, казавшийся нерушимым покой оказался разбит в дребезги. Всё было, как обычно: незадолго до обеда, я вышел на пробежку до близлежавшего картофельного поля, чтобы размяться и нагулять аппетит.

Пашня лежала на высоком берегу реки, так что я двигался вдоль него, наслаждаясь видом и намереваясь сделать круг по полю, прежде чем вернуться домой. И тут я заметил их.

Две высокие чёрные фигуры стояли посреди поля недвижимо, да так, что я было подумал о том, что это пугала. И меня чуть удар не хватил, когда эти чучела, словно сделанные из эбена, внезапно начали двигаться!

У них было по четыре длинные, изогнутые верхние конечности, которые усердно шарили по посадкам картошки, словно что-то выискивая. Ноги их представляли собой практически ходули с тонкими и продолговатыми голенями. Лица же их у меня не получилось рассмотреть.

Тем не менее я понял, что связываться с подобными тварями будет крайне опрометчиво. А уж приближаться и интересоваться тем, откуда появились сии зверюги, будет и вовсе смертельной глупостью. Они явно не с этой планеты, а этого факта уже достаточно, чтобы сматывать удочки и бежать не оглядываясь.

Так я и хотел поступить, да только начав тихонько отступать, чтобы сразу не выдать своего присутствия, споткнулся и рухнул на рыхлую землю. Как оказалось, под мою ногу попал металлический цилиндр. Моё падение произвело достаточно шума, чтобы гости из иного мира узнали о моём существовании и навострив свои уши-треугольники, рванули в мою сторону. С помощью своих шести длиннющих конечностей, которые они использовали при перемещении, твари добрались до меня прежде, чем я успел подняться на ноги.

Приблизившись на расстояние вытянутой руки, они остановились, изучающе смотря на меня с высоты своего четырёхметрового роста. Их белёсые бусинки-глазки будто смотрели мне прямо в душу и я сразу понял, что им от меня надо. Я поднял таинственный металлический предмет, что и привлёк ко мне внимание и протянул странным существам. Один из них, взял цилиндр своими тремя пальцами и поместил в небольшую сумку у себя на поясе.

«Благодарим тебя, что нашёл его. Без батареи, мы бы не улетели.» - прозвучало у меня в голове. Я знал, что это они таким образом общаются со мной.

«Хочешь, прокатится с нами?» - вновь обратился ко мне, через мои мысли пришелец.

Я, всё ещё не особенно понимая ситуацию, отрицательно помотал головой.

«Может, сувенир тебе оставить? Ну, в качестве благодарности. Да, пожалуй так и поступим.» - произнёс пришелец и вытащил из своей сумки странный шарик, полностью помещавшийся у меня на ладони.

«Генератор несчастий» - пояснил голос в голове.

- Спасибо. - произнёс я вслух, скованно, - Ну бывайте... Хорошо долететь...

«А тебе хорошо дойти. Куда бы ты там не шёл!» - попрощался со мной пришелец. После они удалились в сторону леса. А я остался стоять, ничего толком не понимая.

Наконец, придя в себя, я положил шар в карман и направился домой. Я особо не думал о произошедшем. Я вообще ни о чём не думал.

На обед был суп. Я быстро съел его, затем сразу же пошёл спать, ни с кем не разговаривая. Во сне я провёл чуть больше суток.

Той ночью, дед видел странное свечение над лесом. В селе никто не поверил его рассказу, кроме меня. Но я не подал виду. Люди ещё не готовы знать правду. И никогда не будут готовы...

---

А потому нам остаётся только чистая ложь.

Триптих Охотника - По лисьим тропам

В Тихом лесу сложно отличить одно место от другого. Среди бесконечных зарослей, почти невозможно потеряться, в виду того что и идти тут особенно некуда. Да, он бесконечен во все стороны и ширина местных пространств может поражать.

Но сколько бы раз ты не пересекал поляны и рощи, всё равно выйдешь на схожие деревеньки, скальные замки и грибные рынки. Да, обитать там будут совсем не те звери, которых ты видел в иных поселениях, но столь похожие друг на друга, что вряд ли стоит относиться к ним, как к незнакомцам.

Это ещё одно местное правило. Если ты относишься ко всем встречным, как к давним знакомым, то проживёшь чуть дольше. По крайней мере, пока хтоническое чудовище будет отвечать любезностью на любезность, появится шанс убежать или неожиданно напасть. Главное, потом принести извинения чащобе и преподнести жертву лесным богам, что дали шанс нарушить правило и прожить чуть подольше.

Конечно, в такой бесконечной круговерти из однотипных поселений «разумных» зверей и «безлюдных пространств», где шныряют монстры, легко сойти с ума. По крайней мере, если пытаться путешествовать и искать выход из лесной чащи.

Вот все, кто смог сохранить свой рассудок относительно непораженным шёпотом корней, и сидят в своих поселениях, не рискуя жизнью и не пытаясь что-то поменять. Мне повезло больше, ибо я - охотник и мне доступны... оригинальные способы перемещения.

Ничего сверхнеобычного, просто у моей породы есть чутьё на тропинки, которые могут вывести к удивительным местам. Подобные «лисьи тропы», могут открыться в любой момент и в любом месте. Просто, ни с того, ни с сего, на гигантских стволах появляются отметки, будто засечки, а почва под ногами превращается в вытоптанную дорогу. Шествуя по этой путанной дороге, можно оказаться в любой значимой части леса всего через несколько минут.

Будто сама земля складывает пространство, для того чтобы ты добрался туда, куда корни желают, чтобы ты пришёл. И пусть, шанс выйти на такую дорогу выпадает нечасто, но иногда его можно «вызвать» самому. Порой нужно только захотеть куда-то попасть, как мох под ногами тут же расступится и превратиться в путь к нужному месту.

Вот, не так давно я услышал о неком «Великом колодце». Вроде бы просто слухи, среди селян об огромной дыре, почти в самом центре леса. И вот, на выходе из поселения, под моими ногами открылась очередная лисья тропа. Я уже знал, куда она меня приведёт. И потому, без страха пошёл по ней.

Дорога была путаной, петляла между деревьями, порой делая бессмысленные петли вокруг гигантских стволов. Но стоило мне пройти эти петли, как пейзаж тут же менялся и тропа передо мной простиралась уже совсем иначе. Это крайне странное ощущение, когда ноги сами несут тебя вперёд, а тропа, хоть и постоянно меняет направление, водя кругами, всё равно идёт непрерывно и не пересекаясь с другими.

Время в пути такого рода не имеет значения, так что я не удивился наступлению ночи и её скорейшей смены обратно на день. Для меня они пролетели, будто мгновения, как и само путешествие. Вот, я уже стою перед огромной воронкой в земле, на самом краю, и у моих ног простирается тёмная бездна.

Колодец действительно выглядел внушительно, по ширине будучи больше даже стволов стометровых деревьев-гигантов. Из его нутра веяло тёплым воздухом, который пах... полынью.

Название этой травы, будто бы было виением из прошлой жизни. Вместе с ним, пришли и иные образы, которые, казалось, я должен был навечно забыть...

Жаркое полуденное солнце, бесконечная степь без единого деревца, не тронутые аномалией двуногие разумные существа, к которым и я когда-то относился... Эти виения были так нереальны, так противоречивы... Но всё же, я был уверен, что все они - истинны. Что я действительно когда-то жил в месте, где цвела «волчья трава» полынь и не было никакого леса. Славные, наверное, были времена.

Ностальгия обуяла меня столь сильно, что я даже не заметил появления целой процессии, шествующей к колодцу. Шествие состояло из высоких, козлоголовых существ, облачённых в просторные, рваные плащи, будто бы сшитые из каких-то серых лохмотьев.

Впереди колонны шли трое рогатых: один, облачённый в цепи, и двое его охранников, вооружённых копьями. Остальные, несколько десятков козлоголовых, держали факелы и распевали песни на неизвестном языке, скорее напоминавшие стоны прокажённых. Подойдя к краю колодца, они остановились и столпились вокруг заключённого.

Чтобы лучше видеть происходящее, я встроился в их толпу, чему никто не возражал, и подобрался поближе к несчастному в цепях. Пока я пробирался мимо пахнущих сыростью плащей, из толпы вышел зверь, державший в руках книгу. Он воззвал к своим братьям:

- Внимайте мне! По велению старых законов нашего сообщества, я обязан зачитать прошение Стальному Червю, прежде чем мы преподнесём ему сего агнца!

Чтобы обратить на себя больше внимания, он поднял в воздух все четыре своих конечности, что напоминали скорее паучьи лапы. В ответ ему, все присутствовавшие, кроме заключённого и меня, также подняли свои длинные крючковатые лапы. Козлоголовый продолжил:

- Мы приносим нашему богу бессчётную жертву, надеясь, что он смилостивится и явит нам свой лик. Создатель всего, что существует в этом лесу, явиться к своим безутешным детям, если мы напитаем его достаточным количеством мяса! Пусть же преступная плоть сего агнца наполнит нутро Червя! Пусть кровь его смажет стальные шестерни! Пусть его жертва раскалит стальные лапы бога и укажет ему путь наружу! Во славу Стального Червя!

- Во славу Стального Червя! - тут же завторили ему сектанты.

В следующее мгновение, несчастный «агнец» был сброшен в бездну. Удовлетворённые принесённой жертвой, козлоголовые стали потихоньку расходиться. Видимо, подобные практики у них совсем уж обыденны. Я же решил подойти к тому существу с книгой, чтобы расспросить его о произошедшем:

- Извините, я стал невольным свидетелем этого вашего ритуала...

- Да, я видел тебя в толпе. Тут редко встречаются чужаки. Видимо, тебя привела воля Стального Червя.

- Нет, я вышел сюда случайно, по лисьим тропам.

- А кто, по-твоему, ведает этими «тропами»?

- Может, сам лес? Просто ранее, я никогда не слышал ни о каком черве. И уж тем более о таких чудных существах как вы. А ведь я охотник и много где успел побывать.

- Наша община крайне закрыта. Мы, как и лес, были созданы Стальным Червём и ждём его пришествия. Думается, что мы одни из первых зверей, заселивших чащу. И мы же будем последними, когда наш бог вернётся. Осталось только дождаться...

- С самого начала времён ждёте?

- Да, стараясь не удаляться от колодца и постоянно его подпитывать. С этим, конечно, связано множество проблем. Ты вроде говорил, что ты охотник?

- Именно, хотите что-то мне предложить?

- Нужно убить одного медведя, что терроризирует нашу общину.

- А взамен?

- А взамен мы покажем тебе Тропу праведников.

- Медведь очень непростая цель. Огромный, свирепый и безумный. Даже мне не просто будет с ним совладать. Что хоть эта тропа из себя представляет?

- Две стальных линии, касаясь которых своими бесчисленными лапками, Стальной Червь найдёт путь в сердце леса, откуда всё и началось. Мы не можем пройти по ним сами, ибо обязаны стеречь колодец, но вот тебе может быть интересно пройти по этой дороге. Ты выглядишь любопытным, лис.

- Что ж, по рукам! Дайте мне только немного отдохнуть и подготовиться.

- Можешь переночевать в нашем поселении. Мы рады гостям!

Мне действительно были рады. Стоило только показаться в поселении, как меня тут же облепили заботой и вниманием. Множество бесполых козлоголовых существ потчевали меня местными растительными блюдами и расспрашивали о мире за пределами их закрытого микрокосма. Как любой уважающий себя охотник, я стал травить байки о былых свершениях и всё больше раззадоривал интерес странных существ.

Конечно, скоро им самим можно было убедиться в моём мастерстве. Ибо мне предстояла битва с медведем. Правда, мне самому как-то не очень хотелось в ней участвовать. Противник это нелёгкий даже для тех, кто велением ветвей, был рождён убивать. Огромные, в пять моих ростов, твари чудовищной силы нагоняли ужас на целые лесные общины.

Благо, обычно они проводили большую часть времени в спячке и почти никогда не приближались к самим поселениям, терроризируя земли вокруг. Может из этого правила и были исключения, но выживших после набега подобного хищника на деревню, вряд ли было много. Скорее всего их вообще не было.

Конечно, награда была неплохой. Может, Тропа праведников действительно приведёт меня к центру леса, а может и выведет из него прочь. Вряд ли сами рогатые точно знают, что лежит на другом её конце. Но рисковать жизнью подобным образом...

Я не просто так решил взять время на подготовку. Мне думалось, что я успею разузнать местоположение дороги до того, как мне придётся в одиночку бороться со столь свирепым противником. И удача мне действительно улыбнулась.

Когда наступила ночь, мне постелили в одной из небольших хижин. Моим соседом был очень уж разговорчивый зверь, который видимо не знал о награде, что мне предложили. И потому, рогатый вывалил, как на духу, когда я начал расспрашивать его о Тропе:

- Ты говоришь о Тропе праведников, что начинается у Витых терний, рядом с Великим колодцем? У нас о ней множество слухов ходит. Старейшины порой шепчут, будто Тропа шла прямиком из колодца и раньше по ней постоянно ползали Стальные Черви.

- То есть Червь был не один?

- Может быть. У нас принято считать, что из колодца вылезет лишь один всесоздатель, однако, как существо обладающее безграничной силой, он вполне может разделяться и копировать себя множество раз. Да и слухам о множестве червей верить не стоит. Старейшины и сами не застали времена, когда Червь являлся к нам. Их вообще никто не застал из ныне живущих.

- Откуда вы тогда знаете, что он придёт?

- Об этом шепчутся, и листья, и корни. Мы просто внимаем их заветам и ждём. Если потребуется, мы будем ждать и целую вечность, ибо такова судьба нашей небольшой общины.

- А что будет, когда вы дождётесь?

- Настанет конец света. Тот кто создавал мир, разрушит его и Тихий лес перестанет существовать.

- И мы... не освободимся?

- А ты хочешь свободы?

- Я хочу сбежать, чтобы перестать каждый день жить в страхе за свою шкуру. Это место всех рано или поздно сводит с ума. А кого не сводит, тех просто убивает. У меня нет ни малейшего желания делить это долю со всеми прочими обитателями леса, ибо я жажду более никогда не слышать шёпота корней.

- Что ж, чужак, ты имеешь право желать подобного и верить, что из леса есть выход. Пусть эта вера и кажется мне наивной...

Мы ещё долго говорили. Вскоре, мой визави уснул и я тайком выбрался из хижины. Я уже знал на что ориентироваться, чтобы отыскать Тропу, а потому смысла оставаться в поселении не было. Однако, я решил обезопасить себя от любой погони и потому достал из своей суммы свой набор приманок.

Он состоял из нескольких видов трав, плодов и листьев, а также разного рода пахучего мяса. Смешав их в необходимом количестве, чтобы приманить медведя, я оставил приманку слегка под порогом одного из домов, а сам, в это время, ретировался прочь.

Пусть меня и гложило чувство вины, но иначе было никак. Я пренебрёг добротой козлоголовых селян, и предал своё обещание убить пугавшего их зверя. Они мне этого не простят и наверняка скинут в Колодец, при первой же возможности. А вдруг я встречу их снова? Или лесные тропинки будут снова и снова выводить меня к их поселению?

Нет, чтобы выжить в чаще, иногда необходимо принимать тяжёлые решения. Даже если поводом для них была обычная трусость. Не желая оставлять рогатых совсем уж беззащитными, я дождался появления медведя за пределами поселения и, стоило громовой поступи сотрясти землю, поднял тревогу громким криком.

Вскоре община зашевелилась и стала судорожно готовится к обороне. Из-за деревьев к ним неумолимо приближался громадный ком шерсти на шести мускулистых лапах. Один его коготь был всё равно, что меч. А огромная пасть, располагавшаяся на животе, казалось могла перекусить даже ствол дерева.

Я не стал наблюдать за расправой и поспешил быстрее убраться. Пока я бежал в сторону Колодца, до меня доносились крики, адский рык и треск ломающихся зданий. Не то чтобы у козломордых много шансов... но мои симпатии на их стороне.

Триптих Охотника - По Тропе Праведников

В Тихом лесу смиряешься со многими странностями. Когда вокруг аномально всё, начиная с мелких камушков и заканчивая самими обитателями чащобы, не остаётся почти ничего, что могло бы вызвать удивление.

Даже страх неизвестного куда-то улетучивается, уступая место тотальному безразличию к окружающему безумию. Впрочем, деревья могут удивлять и порой приводить в такие места, в которых начинаешь сомневаться: а так ли ты устойчив к безумию, как считал ранее?

Я оказался как раз в таком месте, когда забрёл на Тропу праведников. Выглядела она крайне отлично от всех прочих лесных тропинок. Ибо это была не изрядно затоптанная почва, не мощённая камнем дорога и даже не легендарный путь из светящегося мха. Две стальных линии, тянущихся параллельно друг другу бесконечно далеко вперёд, сложно вообще принять за дорогу. Можно даже подумать, что это что-то совсем несвойственное лесу, будто оказавшееся в нём по ошибке.

Металл - вещь крайне редкая под сводами крон. Его почти невозможно достать, если не повезёт наткнуться на случайно попавшего в лес бесшёрстного, у которого при себе будет что-то железное. Ну или придётся соваться в волчьи логова, и выковыривать самородки из стенок их пещер, что можно назвать ещё более невероятным способом. Конечно, обладание сталью стоит всех затрат, ибо она крошит и дерево, и кость, и камень. Но большинству лесных зверей всё же приходится искать другие способы для самозащиты.

Мой клинок как раз из тех редких экземпляров металлического оружия, которые почти не найти в пределах Тихого леса. Меня даже пару раз чуть не убили из-за обладания таким оружием. А в этих двух параллельных линиях железа на тысячи подобных мечей и они лежат себе бесхозные. Будь моих физических данных чуть больше или имей я сообщников, смог бы утащить хотя бы одну подобную балку и переплавить в оружие. А может и просто продать за огромные деньги.

Впервые жалею, что не имею друзей... Да, эта тропа явно нехорошее место, но она должна привести меня к чему-то ещё более нехорошему. А где неприятности, там, зачастую, и сокрыты ответы на все интересующие вопросы. Так что я смело направился вдоль линий, стараясь то и дело поглядывать под ноги.

Путь по Тропе был долгим, а сама она казалась бесконечной. В какой-то момент я начал видеть их... Полупрозрачные тени поглядывали на меня из-за деревьев. Они держались на почтительном расстоянии и старались не попадаться мне на глаза, но я то и дело видел странные фигуры, краем глаза. Они будто следовали за мной, терпеливо сопровождая и чего-то ожидая. Я, конечно, не стал придавать этому преследованию слишком много внимания, но на всякий случай держал кисть на рукояти клинка. Может ли металл справиться с кем-то незримым? Вряд ли, но это лучше, чем ничего не сделать.

Я так зациклился на преследователях, что даже не заметил, как спустился туман. Сначала лёгкая дымка, а затем и тяжёлые свинцовые облака, из-за которых не было видно ничего в радиусе пары шагов. Чтобы не потерять Тропу, я старался идти прямо по стальной линии, надеясь, что в какой-то момент два стальных пути не разойдутся в разные стороны.

В тумане тени стали наглее, они сновали в серой пелене, танцевали, резвились и их силуэты всё чаще попадались на глаза. Они были и спереди, и сзади, и со всех сторон. Это чертовски сильно давило на мою голову, но я упорно продолжал путь, пока из тумана вдруг не вынырнула башня.

Огромное строение, сложенное из тёсаного кирпича также не было похоже на что-то, что происходило из пучин леса. Она скорее являлась частью какого-то иного, не столь парадоксального мира. И это пугало в ней больше всего. Я сам не заметил, как ноги привели меня к единственной двери внутрь. Чутьё подсказывало мне, что необходимо проникнуть внутрь.

Будто бы кто-то подсказал мне ранее неизвестное правило Тропы, согласно которому просто необходимо повстречаться со всеми её духами, прежде чем найти искомое. Может сам лес подсказал мне, а может я и вовсе выдумал это правило. Но факт оставался фактом - мне необходимо зайти внутрь.

Я осторожно приоткрыл дверь и очутился в тёмном помещении, едва освещаемом светом исходившим с самого верха башни. Наверх вела винтовая лестница с очень низкими и широкими ступенями, обещавшими долгий подъём. Кроме самой лестницы свет почти ничего и не выхватывал из непроглядной тьмы. Да и моё острое ночное зрение, за неимением естественного света ничуть не помогало. Я стал осторожно ступать по ступенькам, стараясь не издавать лишнего шума и смотря под ноги: местами ступени просто отсутствовали и можно было ненароком свалится вниз.

Когда я наконец достиг верхнего этажа, то прежде аккуратно заглянул в, освещённое множеством лучин, помещение. В нём лежало множество трупов. Некоторые были покрыты шерстью и имели следы мутаций, другие же были бесшёрстными и выглядели как обычные люди. Ха! Люди... какое нелепое слово пришло мне на ум.

Впрочем, долго подумать о нелепости этого слова, у меня не получилось, ибо когда мой нос наконец немного отпустил нахлынувший зловонный запах мертвечины, я наконец заметил единственного живого обитателя этой комнаты. Огромная чёрная старая паучиха громоздилась на горе тел и вырывала волосы из головы мертвецов, а затем что-то шила из полученных таким образом «ниток».

Я вышел к хозяйке помещения во весь рост и громко поприветствовал её:

- Приветствую!

Паучиха взглянула на меня четырьмя парами глаз, активно задвигав хелицерами:

- Охотник... Пришёл увидеть? Пришёл сохранить? Пришёл съесть? Какое сокровенное желание движет тобой? Что заставляет идти по мистическому пути?

- Я хочу освободиться и выбраться из леса.

- И поэтому ты забрёл так глубоко в его чащу?

- Я вряд ли смог бы найти его край, так что решил следовать от обратного. Хотя, если честно, то мне просто повезло попасть на эту Тропу. Если она приведёт меня к свободе, я буду рад.

- А что если ты забрёл в божественный домен?

- Так ты, получается, бог?

- Получается так. Я - Судьба. И я олицетворяю неотвратимость леса и нерушимость его правил. Здесь, в тумане, живут и другие боги. Твоя судьба встретить троих, включая меня.

- Но зачем мне вас встречать? Вы можете помочь мне выбраться? Можете спасти меня из бесконечного цикла?

- Я могу только показать тебе то, что будет необходимо в дальнейшем пути. Мои братья, их ты встретишь дальше, могут помочь почувствовать и съесть. Я же дам тебе это... - она протянула мне маленькую куклу лисы, сшитую из волос мертвецов, - Эта вещь поможет тебе видеть сокрытое.

Я недоверчиво посмотрел на игрушку, а затем на старуху:

- Почему лесное божество дарит мне подобную вещь?

- Потому что лес разделяет твоё желание сбежать. Его волей, ты можешь стать спасителем всех, кто оказался заперт внутри.

- Тюрьма, которая хочет сбежать сама от себя и надзиратели, которые помогают этому побегу... Ладно, давай сюда свою куклу.

Стоило мне дотронуться до игрушки, как меня тут же перенесло в другое место. Даже более пугающая, чем окутанная туманом башня, полная трупов.

Ибо пространство, в котором я оказался, было мне смутно знакомо. И оно также было полно тел. Тел неизвестных существ, также будто бы вынутых из моих потаённых воспоминаний.

Я стоял в центре небольшой комнаты, без окон. В ней было несколько столов со стальными коробками на них. За каждым столом, на стуле, сидело по давно иссохшему мертвецу. Лишь одно место было свободно, моё место.

В памяти, бесконечной вереницей, начали всплывать воспоминания, как я сидел в этом помещении и общался с другими существами, что были крайне похожи на меня самого. В это было трудно поверить, ибо всё что я помнил до этого момента, было связано с лесом. Я появился в нём, провёл целую вечность, охотясь на разного рода тварей и в нём же мне было суждено умереть.

А эта комната, что когда-то кипела жизнью... было чувство, что я не имел к этой жизни никакого отношения. Будто бы в мою голову впустили чужие воспоминания и настойчиво пытались убедить в их правдивости.

Здесь всё было знакомым, но в то же время, абсолютно чуждым. Я никогда бы не стал сидеть за стальным ящиком, не смог бы долго просидеть в закрытом пространстве и уж точно бы не стал работать в команде.

Если уж я что-то о себе и знаю, так это то, что я дикий зверь, которого не загнать в подобные рамки. На этом, во многом и основывается моё желание освободиться от оков Тихого леса и сбежать из него. Если все эти отзвуки прошлого правдивы, то не получится ли так, что моя единственная мечта - пустой звук?

Будто бы в ответ мне, откуда-то из-за пределов комнаты, послышался голос паучихи:

- Ты прав, это место никак не связано с тобой. И, тем не менее, оно находится внутри твоего сознания. Оно связано с твоей судьбой.

- Мне кажется, что ты морочишь мне голову! Что за белиберда?

- Всё в этом лесу имеет свой смысл. Каждая странность - всего лишь часть одной большой цепи, что в итоге должна сложиться в единое целое. Лишь тот, кто способен пройти по каждому звену этой цепочки и не затеряться, будет достоин найти выход из чащи. Ты был рождён из самой Сути и потому имеешь больше шансов, чем любой другой местный обитатель, понять в чём тут дело. А может и излечить Тихий лес... Главное, что тебе нужно - следовать за своей судьбой. Эта кукла поможет тебе УВИДЕТЬ, так что пользуйся ей с умом. А теперь просто пожелай вернуться на Тропу, чтобы продолжить свой путь.

Я зажмурился и стал настойчиво думать о тумане и двух стальных линиях. Когда я открыл глаза, то действительно вернулся на прежний путь. Башни рядом уже не было, а вот тени, вечные спутницы, всё также настойчиво копошились рядом. Я продолжил шагать прямо, пока не набрел на маленькую хижину.

Эта избушка состояла из различных съедобных материалов, которые были чересчур цветастыми: красными, фиолетовыми, розовыми, белыми и носителями прочих неестественных для природы цветов. Разумеется, мне стоило зайти и в этот домик.

Идя по его внутреннему двору, я отломил кусочек от забора и попробовал на вкус. Сладкий, многим слаще лесных яблок.

Я постучал в дверь. Она открылась сама и пустила меня внутрь, где средь съедобной мебели, на полу, сидел бесшёрстный старик. У него было два ряда зубов и чёрные, грустные глаза. Дед сверлил неосмысленным взглядом половые доски. Когда я поздоровался с ним, он даже не отвёл глаз от них и бросил мне безжизненно: - Знаешь, Охотник, что я отображаю?

- Откуда мне знать?

- Мне думалось, что ты догадливый. И потратишь нескольким меньше, чем век, чтобы понять.

- Все боги любят загадки? Если так, то я пожалуй сойду с этой чёртовой тропы.

- Если сойдёшь с неё, то скорее всего тебя заберут души убитых тобой зверей.

- Так эти тени... души тех, кого я погубил?

- Или тех, кто погибли по твоей вине. Немалую коллекцию ты собрал. Впрочем, бессмысленно сожалеть. Сожаления их к жизни не вернуть.

- Я не то чтобы собирался. Я много лет жил по правилу: «Убей или будь убит». И ничуть его не стесняюсь.

- Мне нравится твоя бессердечность. Я дам тебе свой подарок.

- И какой же это будет подарок?

- Хутсунея. С одного древнего языка это переводится, как «ничто» или «пустота».

- Ты даришь мне пустоту?

- Звучишь недовольным. Пустота это не так уж и мало. У кого-то и её нет. К тому же она поможет тебе СОХРАНИТЬ всё что ты хочешь. Даже самого себя. Протяни правую руку в сторону.

Я последовал совету и тут же почувствовал, как моя рука погрузилась во что-то мягкое, тёплое и мерзкое. Я посмотрел на свою руку и увидел, что она исчезла практически по локоть. Я всё ещё чувствовал её и легко мог двигать по незримому отвратительному на ощупь пространству. Стоило мне потянуть руку на себя, как она тут же показалась обратно, целая и здоровая.

Старик сказал мне:

- Теперь Хутсунея всегда будет в этом месте. Можешь хранить там сколько угодно вещей. А теперь ступай прочь. Бог пустоты более не желает тебя видеть!

Он несколько раз хлопнул в костлявые ладоши и исчез, вместе со своей съедобной хижиной. Я незамедлительно вернулся к Тропе праведников, чтобы продолжить путешествие. Но прошёл я по ней недолго.

Вскоре туман стал столь плотным, что я перестал видеть не только дорогу, но и свои собственные руки. Я будто оказался погружён в вязкую жижу. Я даже перестал чувствовать почву под ногами и скорее плыл в бездонной серой пустоте. Даже дышать стало трудно, ибо с каждым вдохом сия жидкость попадала в мою пасть. Мерзкое чувство.

Каково же было облегчение, когда я буквально вывалился из этого странного тумана в просторное помещение. Всё оно было соткано из этой жижи, даже пол. Но я не проваливался, напротив она стала достаточно плотной, чтобы по ней можно было ходить. Только слегка пружинила.

Мебель, которая находилась в сим «облачном замке», также была создана из этого плотного газа. Хотя особенно рассмотреть её разнообразие не получалось, ибо вся она практически сливалась в единую серую массу с поверхностью стен. Разве что, пока я шёл, я пару раз наткнулся на стулья из тумана и большой стол, несильно ударившись об их упругую поверхность.

Выйдя из первого помещения, я попал в другое такое же. В нём я и встретил хозяина сих хором. На облачном троне, восседал огромный живой скелет стервятника с причудливым посохом в руках. Он заговорил, добродушно и весело:

- Добро пожаловать в мою скромную обитель, Охотник! Не представляешь, сколь долго Бог Ветвей ждал встречи с тобой! Жаль только, что ты тут ненадолго. Но я надеюсь, что пути судьбы ещё столкнут нас и не один раз. Мне интересна твоя лисья порода.

- Я испытываю странные чувства от того, что внезапно стал интересен нескольким богам. И избран ими для какой-то безумной цели... Знаешь ли, мне не вообще не нравится, что вы все меня к чему-то готовите. Я хочу сбежать из леса, чтобы не участвовать во всех ваших игрищах.

- Если бы это были наши игрища... Они скорее твои. Впрочем, лучше будет, если ты сам всё увидишь. Мои верные подданные будут ждать тебя около ХРАМА. Там ты и найдёшь все ответы. Если выживешь, само собой.

- Так почему именно я? Мне стоит ждать ответа?

- Не сейчас. Сейчас я могу сказать только о том, что ты сам себя загнал в подобную ситуацию. А мы, слабые лесные божества, пытаемся воспользоваться твоими желаниями, чтобы получить свою выгоду. Так что не строй иллюзий, друг мой. Ты мне мил, но кроме того, ты нужен мне для кое-чего более великого. В перспективе мы все можем открыть путь к свободе... Или, по крайней мере, защитим статус-кво. Что не так уж и плохо.

- Допустим. Выбора у меня, видимо, пока всё равно нет.

- С тех пор, как ты ступил на Тропу, выбор исчез. Любопытному лису опять отрубили нос.

- Опять?

- Ты поймёшь. А сейчас прими и мой дар. Возможно, самый ценный для твоего дальнейшего пути.

Он двинул костлявой рукой и моя пасть тут же заболела. У меня, один за другим, стали выпадать старые зубы и начали болезненно резаться новые, острые и крепкие. Пол поглощал старые клыки. Вскоре, боль от появления новых улеглась я смог хотя бы разогнуться:

- Что за...

- Новые зубки для свирепого хищника. Они позволят поглотить то, что не могут поглотить обычные звери. Неплохо дополняют образ, правда? Природная способность менять облик и находить потайные тропы, прекрасно дополняются бездонным хранилищем, возможностью видеть скрытое и пожирать то, что нельзя убить. С таким набором, ты, возможно, сможешь противостоять тому чего мы все здесь боимся. Бой всё равно будет неравный и мы не сможем тебе помочь. Однако, иногда и тёмные лошадки приходят к финишу. Ну да довольно, пора тебе покидать божественную землю.

Он щёлкнул костяшками пальцев и я тут же провалился в серую жижу. Выкинуло меня на свободной от тумана поляне. Поляне, что ничем не отличалась от любой другой подобной.

Тут, разве что, стояло огромное каменное здание, заросшее и заброшенное. К нему и вели две стальные линии. Оно казалось мне крайне знакомым и я точно знал, что внутри получу ответы на многие вопросы. Да и назад поворачивать было поздно...

Так что я сделал смелый шаг навстречу судьбе.

Триптих Охотника - Охота на Стального Червя

В Тихом лесу, вотчине гигантских деревьев, практически не увидишь хоть сколько-нибудь сложных рукотворных строений. Строить некому, да и не из чего. Обычные материалы здесь: дерево, листья, глина, да мелкие камешки. Можно ли из этого построить что-то сложнее крошечных хижин? Возможно. Но вряд ли звери обладают выдающимися архитектурными умениями.

Так что встретить здесь строение из некого монолитного, похожего на камень, материала, неожиданно. Особенно учитывая громадные размеры здания. Пять этажей могут показаться чем-то вполне исполнимым, но я многие годы путешествовал по лесу и не видел ничего столь же высокого. И чего-то столь же нерастительного?

Да, долго прожив в чащобе, ты привыкаешь к странностям местной природы. К аномальным растениям, аномальным зверям, аномальной земле и тем фокусам, что они порой выкидывают. Тебя не удивляют люди вросшие в стволы деревьев, не шокируют попытки лис влезть к тебе в голову и задурманить её галлюцинациями, не трогают крики тех кого корни утаскивают в почву. А вот когда ты видишь что-то, что является доказательством возможности победы живого ума над яростью природы… невольно даже заражаешься надеждой.

Впрочем, моей главной задачей было рассмотреть сие строение поближе, изучить его изнутри и понять, что же скрывает этот странный храм в центре леса. Однако, разумеется, что всё не могло получиться просто. Обязательно должно было возникнуть препятствие, что помешает мне зайти внутрь. И на сей раз это были птицы.

Я встречался и раньше с этими тварями. Длинные когти на ногах. Гигантские крылья с чёрным оперением. Под ними четыре тонкие руки. Уродливая голова с двумя клювами, где один был чуть меньше и располагался внутри второго. Красные, безжизненные глаза по обе стороны от пасти. В самом центре груди располагался ещё один глаз, белый, что обычно держался закрытым.

Я никак не ожидал увидеть их здесь, в центре леса, в большом количестве и во всеоружии. Неужели они охраняют это здание? Но зачем? Чтобы никто не мог подняться на крышу и добраться до ветвей? Ну нет, это здание хоть и высокое, но не настолько.

Всё ещё не зная, стоит ли ввязываться в битву, я крикнул воинам, обступившим меня со всех сторон:

- Только не говорите, что этот храм под вашей защитой.

Вперёд выступил высокий ворон, увешанный золотыми украшениями с головы до пят и державший в руках металлическое копьё. Он заговорил потусторонним голосом:

- Через нас говорят деревья! И они хотят, чтобы мы остановили Стального червя. Ты должен нам помочь или червь пожрёт храм. После доброй охоты, мы проведём тебя внутрь.

- Стального червя? Это то существо из большого колодца, которому поклоняются козлоголовые? Оно что, существует?

- Существует. Кто-то перебил всех стражей священной тропы и их лживого бога стало некому кормить. Оголодавшее чудовище вышло из своего укрытия и направляется прямо сюда, следуя Тропе Праведников.

- Как-то неудобно вышло…

- Время столкнуться с последствиями своих решений, лисёнок. Готовься к бою, ибо он будет непростой. Зверь покрыт стальной кожей и очень уж резв.

- Он хоть смертен?

- Нам неизвестно.

- Ну у него же наверняка есть мозг, сердце и подобные штуки, без которых он не сможет двигаться?

- Нам неизвестно. Мы никогда не сталкивались с подобными чудовищами. У тебя, как у охотника, больше опыта в победе над огромными монстрами.

- Ладно, мы вскроем этому червю его стальной череп, если тот у него есть, и выясним на деле, можно ли его убить.

Как при любой хорошей охоте, мы подготовили засаду. Птичьи разведчики наблюдали за продвижением монстра к нашей позиции. Воины заняли позиции на ветвях, по пути следования состава. Но они скорее страховали главную ударную силу — меня. Да, у меня даже сложился план убийства. И если я правильно понимал принцип работы бездонного мешка, дарованного стариком, то всё должно было получится как надо. Стоило только встать на пути следования гиганта и с помощью моих крылатых друзей вовремя подлететь к его голове.

Ворон с золотыми украшениями, взялся меня подбросить. Он же сообщал мне о движении монстра в нашу сторону. Видимо у этих птиц какая-то особая связь, раз им для общения друг с другом не нужно даже находиться в прямой видимости. Разведчики сообщали своему командиру информацию, находясь на довольно почтительном расстоянии.

Впрочем, уже вскоре их информация перестала быть полезной. Червь двигался очень быстро и грохот его бесчисленных маленьких ножек раздавался по всему лесу. Вскоре мне в глаза ударил яркий свет, а заросли затряслись и из них вынырнуло это ужасающее создание. Оно ревело и стучало, на огромной скорости приближаясь прямо ко мне.

Я подал сигнал своему пернатому напарнику и тот резво поднял меня в воздух. Затем, когда монстр был в считанных метрах от меня, ворон, с удивительной силой, толкнул меня всеми четырьмя руками навстречу стальной голове. В полёте, я всем телом подался вправо, в сторону своего незримого мешка. И тут же, всем телом, оказался в его тёплых и склизких внутренностях. Это пространство действительно напоминало чей-то желудок или пищевод, и слава всем богам, что я находился в этом нутре всего несколько секунд, прежде чем, по моим расчётам, хранилище должно было оказаться внутри чудовища.

Вылез я также быстро, как и залез, оказавшись внутри небольшого... помещения? Да, внутренности черепа червя напоминали комнату, в передней части которой были смотровые окна, а в самом центре покоился крошечный мозг на постаменте. Вернее сам мозг то был вполне обычного размера, но скорее походил на то, что обычно лежит в черепах среднего зверя. Никак не ожидаешь увидеть что-то столь маленькое внутри столь огромной махины.

Я без лишних раздумий всадил свой клинок в мягкое сознание монстра. Он в тот же момент начал замедляться и тормозить, пока и вовсе не остановился, закончив движение практически коснувшись стен храма.

Это была победа. Довольно простая, если признаться честно. Были монстры и пострашнее. А этот вряд ли тянул на проснувшегося бога. Скорее на бешеную тварь, сорвавшуюся с цепи.

Наружу я вышел через дверь. Как ни странно, внутри этого металлического монстра чудища она была. Даже не одна, будто это и не живое существо, а взбесившееся здание. Может, так оно и было. Это явно не то, чему я мог бы удивиться.

На выходе меня уже поджидали внезапные пернатые союзники. Ворон, увешанный золотом, с большим почтением подошёл ко мне и протянул одну из своих четырёх верхних конечностей:

- Мы рады, что ты помог сохранить храм в безопасности. Как верховные Мурмураты, мы можем дать тебе разрешение войти внутрь.

Я с неохотой пожал поданную руку:

- «Мурмураты» - это имя, самоназвание или должность?

- В Тихом лесу ни у кого нет имён. Так что это скорее титул. Титул нашего самосознания, что даёт нам право управлять Вороньей Мурмуратией.

- Странные вы, говорите всё время «мы» и «нас», будто у вас единое сознание, а потом начинаете про титулы и власть…

- Единую волю нашей Мурмуратии кто-то должен направлять в нужное русло. Иначе единая песнь быстро превратиться в беспорядочный грай. Редкие птицы, вроде сов-писарей, обладают независимым сознанием.

- В общем, всё как у нас тут, на земле. Эх, я то думал что хоть у вас по другому. А тут, как ни посмотри, всё те же волки, только более высокомерные и все в перьях. Давайте, показывайте то, ради чего меня сюда привели, пока я совсем не разочаровался в жителях верхушек.

- Тогда идём. - ворон махнул крылом, увлекая за собой.

Мы вошли в монолитное строение и сразу оказались в длинном коридоре. От него ответвлялось множество проходов, но почти все они были завалены мусором или замурованы. Свободен был лишь один ход, в самом конце, в который мы и направились. Он вёл в комнату, которую я совсем недавно видел в видении. Множество столов, какие-то железные коробки на них, повсюду иссохшие тела зверей.

Я застыл в нерешительности. Во время наваждения, я не смог толком рассмотреть это место, но сейчас… сейчас казалось, что я и не должен его изучать. Даже от стен веяло смертью и разрушением. Было очевидно, что давным-давно все ужасы, что делают лес таким, какой он есть, вылезли отсюда. И, скорее всего, всё ещё прячутся где-то внутри этого ветхого здания.

Меня потянуло к месту, которое чудилось мне своим. Оно, в отличие от прочих, пустовало. На столе, кроме стального ящика, хаотично валялось ещё несколько предметов: рукописная книжка на непонятном, но знакомом языке; пара письменных принадлежностей; куча маленьких причудливых предметов, предназначение которых мне неясно.

Кроме того, среди хаоса, стояла рамка с изображением зверя, в котором я безошибочно узнал себя. Именно зверя, а не гладкокожего, образ которого я пытался сохранять. При чём сей облик не был искалечен мутациями или повреждён. Он был чист и находился в компании двух подобных существ. Видимо, раньше я не был столь дик и одинок. Или это всё же был не я?

Мысли путались в голове. Я потянулся за куклой, в надежде, что она прояснит ситуацию. Стоило мне коснуться артефакта, дарованного паучихой, как меня забросило в очередное видение. В нём, я сидел перед светящимся экраном. С него, прямо в мою голову, выводились хаотичные изображения и надписи. Я никак не мог уловить смысл сих образов, он будто уплывал от меня от недостатка информации. Но раньше я точно знал, что все они значат и даже умел с ними правильно обращаться.

Образы были следующими: «Дилемма. Отпрыски. Перерождение. Партеногенез. Единение. Логика. Генетика. Архетип. Неоэтика. Гибридизация. Евгеника. Репродукция.»

Как только они закончили мелькать перед глазами, завершилось и видение. Я вернулся в реальный мир. Мурмурат пытался вскрыть одну из закрытых дверей в этой комнате. Я спросил у него:

- Что ты делаешь?

- Мы пытаемся получить доступ к тому, ради чего тебя сюда позвали. Единственное, что нам известно, так это то, что оно скрыто именно за этой дверью.

Я подошёл поближе, чтобы помочь. И тут же заметил, что рядом со стальной дверью, что никак не поддавалась рукам моего спутника, висит маленькая золотая пластинка с изображением замка. Не знаю как, но в моей голове тут же всплыло решение загадки. Я снова взялся за куклу. И увидел самого себя, что в зверином образе, своим когтем, выводил на сей пластинке причудливый узор.

Вернувшись, я сразу же повторил этот ритуал с помощью пальцев, стараясь вывести такой же узор. Как ни странно это сработало и дверь отворилась. За ней находилось просторное помещение, полное различных кнопок и рычагов. Во всю стену располагалось окно, из которого открывался вид на лес. Причём сверху, словно это помещение и не находилось на первом этаже здания, а парило в воздухе. Решив не задумываться касательно вида из окна, я подошёл к скоплению переключателей.

Странно, но надписи на них я уже мог разобрать. Один рычаг включал и выключал дождь. Другой регулировал время суток. Третий отвечал за количество воды. Это был… командный центр леса с сотнями переключателей, которые позволяют управлять погодой и даже аномалиями. Власть скрытую за всеми этими устройствами сложно было недооценить. Но ни она будоражила меня, а таинственная красная кнопка, рядом с которой был нацарапан символ с глазом.

Я просто знал, что мне необходимо нажать на неё. И я это сделал. Лес в окне исчез. Вместо него появилось огромное изображение меня. Оно двигалось и говорило, что повергло меня в шок: - Не знаю, кто из вас доберётся первым до этого места. Но я верю, что все вы сможете выжить и сохранить критически важную информацию. Начну с главного: мне… нам всем не хватило времени. Обстоятельства гораздо сильнее меня. Скоро весь персонал лаборатории сойдёт с ума. Это неизбежно, если исходить из наших расчётов. ДНК моего вида, всё наше устройство организма, не способно пережить неизбежную катастрофу без повреждений. Как и ДНК людей, впрочем.

Другой я откашлялся и продолжил, уже более мрачно:

- Чтобы не потерять шанс раз и навсегда исцелить это место, я разделю себя на несколько частей. Каждая из них будет нести кусочек критически важной информации о моих проектах. Скорее всего ты ничего не вспомнишь о процессе своего создания и не видел своих «братьев», но ты одна из этих частей. И на твои плечи, как самого резвого из моих творений, ложится тяжкая ноша. Ты должен найти прочие копии и поглотить их. Так ты получишь доступ к моим знаниям и приблизишься к решению загадки Тихого леса. Я мог бы и сразу подсказать тебе решение всех проблем, однако, буду честен, я сам не знаю что именно нужно сделать. Надеюсь, в жестокой борьбе, независимые и автономные части смогут найти окончательный ответ. Всё же, в вас лежит моё упорство и дьявольская изобретательность.

Он замялся, будто не решался сказать самое важное, но всё же взял себя в руки:

- Уж не знаю, к какому выводу тебя приведут скитания. Какой выход ты найдёшь верным. Однако прошу, не сбегай отсюда, если вдруг наткнёшься на выход. Ты обязан исцелить лес или уничтожить его, иначе он истребит множество миров. Невинных миров, что даже и не подозревают о затаившейся опасности. И, если в тебе вдруг нет той доброты, что есть во мне, скажу, что если он уничтожит те миры, с которыми соприкасается, то тебе всё равно будет некуда бежать. Так что мужайся. Слишком многое от тебя зависит. Надеюсь, что тебе помогут местные «программы», как мы их с коллегами зовём. Существа, что являются частью местной экосистемы и управляют определёнными элементами лесной жизни. Кто-то кажется сравнивал эти программы с божествами, но не обманывайся. Это всего лишь живые регуляторы, вроде тех рычагов на панели управления, что сейчас должна быть прямо перед тобой.

Он вновь остановил монолог, задумавшись, а потом добавил:

- Напоследок, я приготовил небольшую страховку, на тот случай, если ни у кого из вас ничего не выйдет. Дела она не поправит, но страдания многих ослабит. Как только запись оборвётся и ты соберёшься уходить, активируй рычаг, управляющий дождём. Он должен будет смотреть вниз. Так ты запустишь таймер, по истечении которого прольётся дождь, что убьёт всех обитателей чащи, избавив их от всяких страданий. Может быть, так мы сможем замедлить того кто скрывается в КОРНЯХ. У тебя будет тридцать циклов, прежде чем всех смоет последний дождь. За это время ты должен будешь выследить и поглотить своих «братьев». Скорее всего, менее разрушительные дожди будут иногда происходить в лесу, забирая неосторожных зверей, но это достойная цена за возможность спасти остальных. В любом случае вынужден откланяться. Удачи на главной охоте в жизни!

Другой я исчез, а вид за окном вновь сменился на лес с высоты птичьего полёта. Первое, что я сделал — активировал рычаг. Тридцать суток на выслеживание добычи всё равно что вечность для столь опытного охотника, как я. Даже учитывая то, что охотиться в этот раз придётся на самого себя. Да и есть определённая доза здравых рассуждений в том, чтобы принести всем обитателям смерть без особых страданий. Особенно учитывая, что нас ждёт что-то очень страшное впереди. Что-то, чему прошлый я предпочтёт смерть. А я склонен доверять самому себе, как бы странно это сейчас не звучало.

Вторым моим действием, было обращение к моему пернатому спутнику, что был свидетелем обращения из прошлого:

- Я могу рассчитывать на поддержку этого вашего Мурмурата, после всего того что ты увидел?

- Бог Ветвей послал нас содействовать тебе и мы готовы помочь в любом деле. Нас не так уж и много, но сверху многое видно лучше. Кроме того, ты можешь остаться у нас, на ветвях, в качестве гостя.

- Отлично, тогда у меня к вам есть первая просьба: соберите информацию про всех Охотников, что живут в лесу. Думаю мне пора будет их навестить.

Я немного подумал, а затем добавил:

- И чёрной настойки мне достаньте! Да побольше! А то в горле что-то пересохло от всех этих странствий...