Одиночество в пути

Глава 1

Он шел по дороге, которая уже давно забыла, как выглядит и пахнет свежий асфальт. В одной руке он нес букет цветов, а в другой тащил за собой на тележке тряпичный засаленный мешок. Тележка шла тяжело, каждый раз подпрыгивая на ямках и ухабах разбитой дороги. Вокруг была кромешная тишина, если не считать громыхания тележки, лишь где-то вдалеке слышалось уханье совы в ночном лесу. Он остановился, аккуратно положил букет на мешок и закурил, глядя на тележку.

Он услышал смех. Её смех, доносящийся откуда-то из подмостков его сознания. Её черты… Они были великолепны. Стрелки на глазах, которые она рисовала каждый раз с такой тщательностью, аккуратностью и вниманию к деталям, что она могла бы с легкостью заниматься ремонтом часов со всеми их мелкими деталями. Он вспомнил её помаду, цвета морской волны, которую она любила больше всего на свете. Как она каждое утро встречала его своим нежным взглядом, ожидая, пока он проснется. И как она клала ложку меда в свой кофе, а потом молча стояла и смотрела в окно, пока не допьет кофе до конца.

Её взгляд…

Кровавый подтек…

Его выдернула из воспоминания вспышка света. За лесопосадкой проехал автомобиль и озарил лучами своих фар деревья, которые разрезали большой и плотный кусок света на кучу маленьких лучей. Он бросил догорающий окурок, взял букет и пошел дальше. Тележка вновь загромыхала по ухабам.

Он сошел с дороги. Дальше тележка ехать уже не могла, а потому он Закинул огромный мешок себе на спину и пошел дальше уже без тележки. Дойдя до места, он аккуратно снял с себя мешок и поставил на землю. Не сводя глаз с мешка, он достал еще одну сигарету и закурил.

Она улыбалась каждый раз, встречая его дома. Он вспомнил, как подарил ей небольшого плюшевого зайчишку. И, надо сказать, для вполне себе взрослого человека, она не расставалась с ним, как маленький ребенок. Носила его с собой постоянно, как напоминание о нем. Они любили подолгу стоять и обниматься. И в тот раз они стояли и обнимались. Прямо посреди комнаты. Она пришла к нему в расстроенных чувствах. Он понял, что что-то не так. И они обнялись. Он заплакал. Они стояли, обнимались и плакали.

Взмах.

Удар.

Небольшая походная лопата легко вошла в мягкую, еще не успевшую высохнуть после дождя, землю. Он копал активно. Не останавливаясь. Будто что-то произойдет, если он остановится. Закончив, он подошел к мешку и раскрыл его.

Она улыбалась, глядя на него и по её щеке стекала одинокая слеза. Она немного мотала головой, будто не хотела этого. Он смотрел на неё и тоже плакал. Смотрел в её глаза. После чего, убрал локон волос с её лица.

Он аккуратно положил её в углубление в земле, и убрал грязный локон с посеревшего лица. Взглянул в последний раз и начал засыпать землей. Он махал лопатой не останавливаясь.

Нож ходил из стороны в сторону. На его лице отчаяние появлялось все более выраженно, пропорционально крови, которая брызгала во все стороны. Он кричал навзрыд, продолжая водить ножом то вверх, то вниз. Замер, взглянув в последний раз на неё, и сделал последний удар.

Крест легко вошел в землю. Он прибил поплотнее это самодельное распятие лопаткой. После чего, положил плюшевого зайчишку у подножия креста, сделал пару шагов назад, чтобы окинуть взглядом результат своих трудов. Крест получился даже в какой-то степени аккуратным, учитывая, что был сделан из подручных веток и палок, под которым лежал плюшевый заяц.

Она улыбалась ему.

Он видел её улыбку. Её взгляд.

По его щеке снова стекла слеза. Он окинул взглядом остальной лес и ушел.

Заяц. Медведь. Брошь. Шляпка. Очки. Часы. Браслет. Ожерелье. С каждым разом кресты становились все аккуратнее и аккуратнее.

Он помнил лица каждой из них. Их улыбки. Их глаза.